Упорство (Persistence)

Дата публикации: 28 Окт, 2009
Название: Упорство (Persistence)
Автор(ы): Lady Nara
Переводчик(и): Алекто
Бета-ридеры(ы): Muis
Жанр: General
Фэндом: Mirage of Blaze
Пейринг: Оги Такая, Наоэ Нобуцуна
Рейтинг: G
Дисклеймер: Данная история представлена исключительно для фанатов «Призрачного пламени». Ни автор, ни переводчик не заявляют никаких прав на великолепное произведение Кубавары Мизуны.
От автора: Оригинал можно найти на сайте fanfiction.net

* * *


  – Такая–сан.
Юноша вздрогнул, но к обладателю голоса не повернулся.
  – Какого черта тебе нужно?
  – Нагахиде рассказал мне, что Вы внезапно вышли из себя... – его собеседник внезапно оборвал фразу, – Юзуру–сан прямо сказал мне, что я не должен вас беспокоить.
  – Юзуру как всегда прав.
  – Неужели? – Наоэ подошел ближе.
  Такая вздохнул. Напряженная поза, сдвинутые брови, наморщенный лоб – всё выдавало в нем раздражение.
  – Как ты меня нашел?
  Наоэ, пожав плечами, облокотился о перила рядом с юношей. Они стояли на мосту через главное шоссе города, недалеко от школы Такаи. Заходящее за горизонт солнце пылало, оставляя кровавые следы на крышах зданий. Следы, отражающие контуры огненных облаков.
  – Это не составило большого труда. Вы говорили, что любите гулять здесь поздним вечером.
  Такая нахмурился: слишком расплывчатым и подозрительным было объяснение. Но он не стал настаивать на подробностях.
  Они простояли в тишине несколько минут, наблюдая за сменой природных декораций. На фоне охваченного пламенем неба мелькавшие внизу огни машин уходили во тьму трассы... «Словно проклятые души, ищущие спасения, но обреченные идти одной дорогой – дорогой в ад...» – Такая закрыл глаза.
  – Красиво, не правда ли? – Наоэ чиркнул зажигалкой.
  – А ты не устал повторять это? – в вопросе Такаи злость смешалась с язвительностью, – Ведь этот закат совершенно не изменился, хотя минуло уже четыреста лет…
  Мимолетный взгляд, брошенный Наоэ на юношу, был полон раздражения. Порою Такае казалось, что жизнь мужчины течет по некому неведомому ему сценарию, и своим вызывающим поведением он разбивает разработанную сюжетную линию на мелкие хрустальные осколки.
  – Некоторые вещи никогда не потеряют своего очарования, – Наоэ тихо засмеялся, словно это была забавная шутка. Только вот смех был мрачен.
  – И что, черт побери, это значит?
  – Что означают мои слова, верно? Даже после стольких жизней, Такая–сан, существует нечто, что заставляет твоё сердце биться быстрее. Закат, гроза, звездная ночь, даже что-то самое незначительное, даже самая простая мелодия... Красота – это ловушка, в которой самая измученная душа находит покой.
  Наоэ холодно улыбнулся уходящему за горизонт красному полукругу, лениво покручивая между пальцами зажженную сигарету:
  – Возможно, это самое важное в человеческой жизни. То, что приносит сладкое наслаждение и причиняет невыносимую боль.
  – Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.
  – Совершенно? – Наоэ повернулся к юноше. Такая почувствовал этот странный изучающий взгляд мужчины, от которого становилось до жути неуютно.
  – Вы никогда не чувствовали подобного? Сладкую боль красоты? Ту, что освобождает вас от оков плоти и превращает из обычного человека в нечто большее…
  – Чего?!
  – Это замкнутый круг... – терпеливо продолжал Наоэ, – Наслаждение приходит, когда видишь красоту. Боль – её спутница, приходящая вместе с пониманием, что ты не можешь обладать этой красотой. Ваша встреча, словно мгновенно живущий мотылек, мимолетна и неуловима.
  Мужчина вздернул бровь:
  – Если вы никогда не чувствовали боли, значит Вы безупречны. Куда нам, обычным людям, до вашей чистоты?
  Даже серьёзность тона не смогла скрыть явной издёвки в его словах.
  «Он смеется надо мной…»
  – Прекрати! – прошептал Такая. Бросив последний взгляд на темнеющий горизонт, юноша быстрым шагом направился к лестнице.
  Наоэ нахмурился:
  – Такая–сан, куда Вы?
  – Это не твоего ума дело, ясно?! Проклятье, у тебя, что ли, нет других дел, кроме как ходить за мной?
  Наоэ с видимой легкостью нагнал его и теперь шел рядом.
  – Нет, – спокойствие и искренность, прозвучавшие в его голосе, стали последней каплей.
  – Да что с тобой?! – Такая в смятении сжал кулаки, – Какого дьявола тебе от меня нужно? Почему ты здесь? Чиаки ведь сказал тебе, что я в отвратительном настроении. И что? Ты пришел, чтобы полюбоваться моим состоянием? Боишься, что я подвергну опасности вашу миссию или ещё чего-нибудь выкину?
  – Почему Вы злитесь?
  – Я не ребенок, Наоэ. Я не хочу, чтобы ты следил за мной! Тебе это не приходило в голову?
  Наоэ хотел что-то сказать, но внезапно передумал. Он просто спросил:
  – Прекратить что?
  Ярость Такаи мгновенно превратилась в удивление внезапной переменой разговора.
  – Что?
  – Вы сказали мне прекратить. Что вы имели в виду?
  – Просто... Когда ты так делаешь... Когда ты начинаешь размышлять языком Наоэ Нобуцуны, твои слова становятся для меня полной бессмыслицей. Это здорово бесит меня. Я никак не могу понять твои мысли... да и действия тоже, – Такая в бессилии заломил руки, – Я ничего не понимаю, и ни один из вас не соизволит просто объяснить мне, что происходит. Ненавижу выглядеть идиотом.
  – Вы не идиот.
  – Как ни странно, Чиаки думает иначе. Может в этом и проблема. Половину времени вы, ребята, считаете, что я слишком глуп для ваших средневековых канонов, а вторую половину времени я должен выживать, играя по правилам, которых не знаю. Странно всё это... Вам не кажется, что здесь всё шито белыми нитками?
  Наоэ не ответил, хотя по его взгляду было видно, как сильно он удивлен.
  Такая ответил молчанию гневным взглядом:
  – Ладно, забудь! Если у тебя есть что сказать – говори сейчас. И не отрывками... Не гадай, что я знаю, не хочу знать или не смогу понять. Просто скажи всё!
  Внезапно развернувшись, Такая увидел, что Наоэ избегает прямо смотреть ему в глаза. Его лицо, прежде дружелюбное и спокойное, было напряжено и непроницаемо. Губы юноши сжались в тонкую линию. Он пошел быстрее, как если бы скорость могла скрыть разочарование:
  – Уже не важно... Становится темно. Езжай домой.
  – И куда Вы пойдете?
  – Я немного погуляю. Ночь замечательная, – но его мрачный голос говорил совершенно иное.
  – Я не хочу уходить.
  – Тогда чего же ты хочешь?
  Наоэ без промедления перегородил юноше дорогу, легким броском отправив сигарету в урну:
  – Я хочу остаться с Вами.
  Такая, зло прищурив глаза, взглянул на мужчину, прежде чем вновь нырнуть во тьму улицы...
  – Как хочешь...
  После этого они долгое время шли молча. Такая вел Наоэ по ночному городу, избегая ярко освещенных улиц и людных проспектов. Несколько раз юноша останавливался и пристально всматривался в безмолвное ночное небо, а в следующую секунду ускорял шаг и скрывался в тенях переулков. Наоэ не мог разгадать причину столь странного поведения, но воздерживался от вопросов. Он просто шел позади – ещё одна тень ночи.
  Поначалу неведомое упорство Наоэ раздражало Такаю. Однако вскоре он поймал себя на мысли, что присутствие мужчины немного успокаивало... Мимолетная улыбка юноши сменилась испугом. Погруженный в свои мысли он только сейчас понял, куда привел Наоэ – место, куда он поклялся не возвращаться.
  Наоэ, сразу же почувствовав испуг своего проводника, окинул округу изучающим взглядом. Это место отличалось от обычных темных закоулков, по которым они гуляли этой ночью. Старая, давно заброшенная детская площадка. Лунный свет зловеще отражался от металлических глаз игрушечных животных, разбросанных по периметру. Покрытые ржавчиной жирафы, облезшие, в пятнах краски гигантские улитки, скрипящие на ветру качели в темноте ночи превращали одинокое место в эффектный кадр фильма ужасов.
  Такая провел рукой по спинке одного из жирафов, сдирая старую краску. Была в этом движении странная нежность – чувство такое чуждое здешнему одиночеству. Юноша с легкостью прошел площадку по диагонали, оставив Наоэ в размышлениях. Он поднялся по лестнице на широкую полупустую площадку для хранения стройматериалов и сел на старый опрокинутый бак около стены.
  Наоэ остался стоять около входа, внимательно наблюдая за юношей.
  – Прошло совсем немного времени с тех пор, как я был здесь в последний раз, – голос Такаи звучал приглушенно, – не понимаю, зачем я вернулся.
  – Что это за место?
  – Старый клуб. Иногда здесь собираются разные тусовки. Я прихожу сюда, когда дома становится слишком невыносимо. Или когда мне скучно, – Такая тревожно поёжился, – я перестал сюда наведываться, когда решил порвать свои связи с преступным миром. Это было время, когда я познакомился с Юзуру.
  Юноша грустно осмотрел окружающую его обстановку.
  – Всё равно здесь давно никого не было.
  – На Вашем месте я бы ни говорил бы так уверенно. Повсюду на земле окурки, а по углам – разбитые бутылки из–под пива – самые красноречивые признаки местных собраний, – в голосе Наоэ прозвучали нотки осуждения.
  Такая не отреагировал на его неодобрение.
  – Всё здесь брошено. И самое верное подтверждение этому – ни одного мотоцикла вокруг, ни машины, ни одного человеческого следа. Потому что здесь стало небезопасно. Преступные группировки или власти скоро предъявят права на эту территорию. Или случится что-нибудь иное.
  В наше время подобные стычки – не редкость. Места, к которым ты привык, считал своим вторым домом, становятся опасными, а люди готовы перегрызть друг другу глотки. Когда такой час наступит, у тебя должно хватить силы и мужества покинуть родную обитель. Самое лучшее решение, чтобы стать независимым. Или просто не быть убитым.
Наоэ, внимательно слушая юношу, поднялся на площадку и сел рядом, поставив локти на колени, а подбородок – на переплетенные пальцы рук:
  – Вы считаете, люди могут жить в подобных условиях? Без кого-то или чего-то, что поддерживало бы их?
  – Но это лучше остальных альтернатив, не так ли? – возразил Такая, – Люди сами роют себе ямы. А когда они уйдут, отвечать за их грешки придется тебе.
  – Но если они…
  – Все уходят рано или поздно. Одной дорогой или разными. Это только вопрос времени..
  – Не все, – ласковый голос Наоэ приобрел нехарактерные для него грубые оттенки, – я же здесь. И всегда буду здесь. Даже если Вы попросите уйти – я останусь. Даже если Вы боитесь меня, Вам не придется опасаться одиночества.
  – Я не боюсь ни тебя, ни кого-нибудь другого! – именно эти слова Такая хотел выкрикнуть, но понял, что неспособен это сделать. В словах Наоэ была некая незавершенность, подобно старой кровоточащей ране или скрытой угрозе. И именно эта незавершенность успокоила юношу. Но хотя слова и выглядели добрыми, голос Наоэ был отнюдь не добрым. Как и правда, раскрытая этим вечером.
  А ночь уже вступала в свои права, и отовсюду тянуло её холодным дыханием. От сидения на холодном железе у юноши свело поясницу, а по телу побежали мурашки. Присутствие Наоэ обволакивало внутренним теплом, согревало не замерзшее тело, но измученную душу. Его фигура в темном костюме смешивалась с чернотой ночных красок.
  – Сегодня у Мии день рождения… – эти слова стали неожиданностью для самого Такаи. И почувствовал, как его пронзил взгляд темных глаз Наоэ. Внимательных. Ярких.
  – Я поздравил её сразу после школы. А потом она стала готовиться к ужину... с нашим отцом, – Такая немигающим взглядом уставился себе под ноги, – я очень хотел остаться с ней. И она этого хотела. Но мы оба прекрасно понимали, что я со старым ублюдком в одной комнате не усижу. Обязательно разразится скандал или, ещё хуже, драка. Её праздник будет разрушен.
  Отец не появляется дома неделями. Говорит, что ездит по делам или черт знает куда. Это даже хорошо. Но Мия... скучает по отцу, – Такая вздохнул, – Пару дней назад я звонил ему. Хотел убедиться, что он не выкинул из головы её день рождения. Разговор вышел не самым приятным, и... я надеялся, что он не придет.
  Только он пришел. Она была так счастлива. Просто поговорить с ним, просто поужинать вместе. Для неё это действительно счастье.
  Такая почувствовал, как проклятая влага наполняет глаза, и постарался проглотить застрявший в горле комок:
  – Я тоже старался выглядеть счастливым. Но надеялся, что отец не приедет, и мы проведем вечер вместе. Черт, она стала такой взрослой. Но войны Эпохи Усобиц... Кто знает, сколько ещё таких праздников я переживу как её брат...
  Последнее слово унесло Такаю в воспоминания. Однажды такой же холодной ночью он стоял во дворе и смотрел на теплый свет окон своего дома. Его семья была там, только вот ему вход был заказан.
  Воспоминание оказалось слишком ярким. Юноша заставил себя забыть грусть и одиночество, захватившие его сознание.
Наоэ опустил руку в карман пиджака, и это простое движение прямо-таки выдернуло Такаю из вихря чувств и воспоминаний. Юноша только сейчас со всем ужасом осознал, какими детскими казались Наоэ его обиды. Он пропустил день рождения сестренки. Велика беда! Если он волнуется по таким пустякам, какая одержимость овладела им, что он все свои страхи выложил Наоэ?
  Не грусть и не одиночество, а самая настоящая паника. Охваченный этой мыслью, Такая вскочил и, пытаясь скрыть дрожь в ногах, сделал пару шагов к лестнице:
  – Ну... это дело не стоит нытья. В конце концов, время ужина прошло, и они давно в постели. Сейчас можно спокойно вернуться домой, – услышав, как за спиной Наоэ встал, юноша бросил быстрый взгляд через плечо.
  В глазах Наоэ застыло искреннее сострадание. От этого взгляда перехватило дыхание как при хорошем ударе в солнечное сплетение. Несколько долгих секунд Такая боролся с собственным дыханием и предательскими слезами, ужасаясь мысли, что разрыдается прямо перед мужчиной. К счастью, вскоре юноша уже смог сделать свободный вдох – проклятая влага исчезла. Это было вдвойне хорошо, поскольку от следующего действия Наоэ самообладание Такаи могло разлететься вдребезги. Мужчина осторожно положил теплую сильную ладонь юноше на спину – чуть пониже основания шеи.
  Тепло... Словно бушующая река, оно распространялась по всему телу, даруя исцеление и покой. Это было слишком хорошо. Настолько, что можно отбросить к черту ненужные преграды – гордыню, стойкость, самообладание – и кинуться в эти теплые объятия, сжать пальцами эту темную мягкую ткань пиджака и выпустить наружу всю бурю чувств, накопившихся за этот вечер. Слишком легко, нужно только повернуться... Но внутри уже рос липкий комок страха, а все предохранители били тревогу. Нельзя этого делать, нельзя...
  – Да правильно... – Такая го–рько улыбнулся, притворившись, что даже не заметил теплого прикосновения, – время идти.
  Быстро, слишком быстро он сбежал по лестнице и покинул площадку. Пусть это выглядело как бегство... Теперь это не имело значения. Юноша шел, отчаянно проигрывая двум сильным врагам: холодной ночи и огненной боли.
  Наоэ после незначительного колебания направился за ним.
  Вскоре Такая выпытал у мужчины местонахождение машины и вывел его на близлежащий проспект. Оставаясь в тени, юноша пожелал Наоэ спокойной ночи и скрылся с подчеркнутой безразличностью.
Однако добравшись до дома, Такая с досадой понял, что не может забыть этого мимолетного прикосновения. В момент контакта юноша почувствовал напряженность. Как будто Наоэ держал себя в железных рамках.
Таким образом, не осталось никаких сомнений. В душе Наоэ бушевала такая же огненная буря...
Страниц: 1
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator