Часть 5. Хисаги Сюхей

Дата публикации: 29 Ноя, 2009
Страниц: 1

Сюхей открыл глаза и обнаружил себя лежащем на футоне в незнакомом помещении. Он был окружен темнотой, в которой с трудом было возможно различить очертания предметов, это была небольшая комната на восемь татами, окон в ней не было, а сквозь входные седзи свет не поступал.
Лейтенант прислушался к своим ощущениям. Голова почти не болела, но двигаться ему было затруднительно и лень.
«Где я? Что произошло?» - вяло пытался думать он, борясь со сном и одновременно закутываясь в одеяло и подтягивая под себя ноги.
Последнее, что он помнил – это драка во дворе казарм третьего отряда, затем ослепительная вспышка света и провал.
От проведенного вечера остались только обрывки воспоминаний. Он помнил лица лейтенантов и младших офицеров, которые сидели напротив, смеялись, рассказывали истории, которые с каждым часом становились все пошлее, и поглощали сакэ наравне с ним, потом все обволокло туманом и в памяти всплывали только минутные эпизоды.

« - Все, что я по-настоящему люблю, Кира, - с пьяной бравадой бил себя в грудь Сюхей, - так это хор-роший трах и хор-рошую др-раку!
- Ммм…неп-плохой выбор, Хисаги, - так же пьяно отвечал ему Изуру, заваливаясь в его сторону и тут же снова выпрямляясь.
Сюхей дико заржал и подлил в оба блюдечка еще сакэ».

Примерно к этому же времени или получасом позже относился и следующий диалог:

« - Давай-ка мы с тобой, К-кира…эээ…либо подеремся, либо…, - лейтенант, невнятно подмигивая ему, кивнул в сторону выхода.
Через секунду Сюхей наклонился к товарищу и, теряя равновесие, тут же завалился ему на грудь, хватаясь за воротник его косодэ, чтобы не упасть на столик.
- П-пусти меня, Сю..Сюхей, - мотая головой, слабо бормотал Кира, будучи не в силах сопротивляться.
- Не пущ-щу я тебя… Кира, - заплетающимся языком мямлил лейтенант, повисая на нем камнем, - я если пущ-щу, я вообще упаду на хер».

Ближе к десяти вечера, когда некоторые уже выезжали с вечеринки на спинах сохранивших способность к передвижению товарищей, немного протрезвевший лейтенант, обуреваемый пьяной сентиментальностью, делал Кире откровенные, но совершенно не нужные признания.

« - Меня никто не любит, Кира, бля…, - рыдал Сюхей у него на коленях, тормоша неподчиняющимися пальцами его хакама, - ни Ренджи, никто…
- Херово… - с пьяным равнодушием отвечал ему Изуру».

Последние несколько секунд лейтенант помнил как-то особенно отчетливо:

« - Успокойся, Сюхей! – кричал ему в ухо чей-то настойчивый голос, - капитаны идут! Нам пиздец настанет!
Чьи-то руки обхватили его сзади и пытались оттащить от противника».

Потом вспышка света, в которой исчезли все. Сюхей потерял сознание.

«Все-таки интересно, где я?» - пытался сообразить лейтенант. Он еще раз оглядел комнату, но не увидел ничего знакомого, воспоминания также не прояснили картину. Вокруг стояла непроглядная тьма, в которой трудно было ориентироваться. Ему меньше всего хотелось сейчас куда-то идти и что-то выяснять, поэтому для успокоения он рассудил, что уж коль он на футоне, значит, в доме есть хозяин, его друг, который сейчас спит, потому что на дворе глубокая ночь. Утром он его разбудит и выпроводит, а, стало быть, волноваться не о чем.
Сюхей лег на живот, подложил руку под голову и попытался снова заснуть.
Уже почти проваливаясь в сон, он услышал, как открылись седзи, и в комнату кто-то неслышно вошел. Кто-то, отлично скрывающий рейяцу, потому что Сюхей ее не почувствовал даже тогда, когда специально к ней прислушался на предмет выяснения личности хозяина дома.
Вошедший сел возле него на футон, и осторожно положил ладонь ему на шею.
Хисаги насторожился, но поворачиваться было лень, поэтому он понадеялся, что если не будет подавать признаков жизни, рука исчезнет сама по себе, когда ее хозяин убедится в том, что лейтенант спит.
Однако, ничего подобного не произошло, ладонь нежно скользнула наверх и вот уже кончики пальцев ласкали его затылок, перебирая короткие густые волосы.
«Ой, как это вовремя», - думал Сюхей, расслабляясь от удовольствия. Наверное, в другом состоянии он бы возмутился такому бесцеремонному вторжению в личное пространство, но сейчас ему совсем не хотелось сопротивляться, пальцы гладили его ласково и чувственно, отчего хотелось забыть все на свете и даже не пытаться выяснять, кто и зачем это делает. Будучи человеком прагматичным, Сюхей искренне надеялся, что это кто-то из его бывших любовников, поскольку совершенно незнакомый человек, с его точки зрения, не мог позволить себе подобных действий.
По его телу расходились волны наслаждения, мысли покидали его, а события прошлого вечера казались чем-то далеким. Лейтенант остался наедине с этим удивительным ощущением, которые ему дарили чьи-то нежные ладони, и не имел ни малейшего желания расставаться ним. Он уже мысленно летел куда-то, проваливался, снова летел, желая, чтобы наслаждение продолжалось как можно дольше.
От очередного прикосновения его тело как-то особенно затрепетало и это заставило его чуть лучше прислушаться к себе.
И внезапно Сюхей понял, что под одеялом он совершенно раздет.
На нем нет даже набедренной повязки.
«О, нет!»
Его мысли засуетились, пытаясь докопаться хоть до какой-то информации, но все было бессмысленно. Он лежал в чужом доме, обнаженный и беззащитный, не имеющий понятия, где его оружие и одежда, и его гладили незнакомые пальцы. Даже сквозь похмельную вялость он все-таки встревожился, поэтому решил выяснить хоть что-то.
- Кто ты? – шепотом спросил он.
- Это так важно? – тихо спросил его в ответ чистый низкий голос. Сюхей не мог определить его владельца, для него в этот момент все голоса слились в один, и он подозревал, что не узнал бы даже тех, с кем общается ежедневно.
И тем не менее Сюхей испытывал меньшее волнение, чем мог бы ожидать сам от себя в текущих обстоятельствах. Незнакомец был настроен дружелюбно, и лейтенанту, которому интуиция редко подставляла подножки, показалось, что ему можно доверять.
- Где моя одежда? – осторожно поинтересовался он.
Незнакомец тихо рассмеялся.
- Нашел, о чем волноваться, - он продолжал гладить его, - Здесь. Рядом с тобой. Нужно только повернуться.
Лейтенант облегченно вздохнул и немного расслабился. Он почувствовал, как ладонь легко скользнула вниз и теперь ласкала его плечи.
- Я знаю тебя?
Тот еле слышно хмыкнул.
- В нашу последнюю встречу ты назвал мое имя… такой ответ тебе подойдет?
Он осторожно лег, устраиваясь на его постели.
Полагая, что незнакомец имеет основания для подобных действий, Сюхей не стал противиться и уже мысленно перебирал всех своих любовников, у которых хватило бы фантазии обойтись с ним таким образом. В голову так никто и не приходил.
Но возмущаться не хотелось. Ему нравились прикосновения, запах и близость этого незнакомого синигами. Хотя в принадлежности его к последним Сюхей пока не был уверен и решил полюбопытствовать, просто чтобы нарушить тишину.
- Ты офицер?
В ответ снова раздался неслышный смех, более ощущаемый через прикосновения тел.
- Впервые сталкиваюсь с таким как ты, Сюхей! Ну неужели в такой ситуации это принципиально? – он обнял его за плечи, забираясь теперь уже к нему под одеяло, - да, я офицер, - ответил он, продолжая улыбаться, – честно говоря, я думал, что тебе все-таки удастся узнать меня. И хорошо, что этого не случилось.
- Почему? – удивился Сюхей.
Ему показалось, что так было бы даже проще.
- Потому, что как только ты узнаешь, кто я, мне придется уйти.
С этими словами синигами ближе придвинулся к нему, обнимая лейтенанта за плечи. Сюхей отметил про себя, что на нем были только легкие хакама, в которых обычно ходят дома. Он, так и не желая всматриваться в темноте в его лицо, и даже радуясь какой-то возникшей интриге, которую так редко можно было встретить среди тех, с кем он обычно привык проводить ночи, повернулся к нему спиной, и позволил прижать себя, чувствуя какое-то восторженное волнение, когда ладони стали ласкать его грудь и живот, а губы щекотали плечи. Он подался навстречу любовнику, отдаваясь его ласкам и чувствуя, как начинает возбуждаться.
«Кто же это сподобился устроить мне такой сюрприз?» - с радостным удивлением думал Сюхей, когда ладонь синигами осторожно сжала его живот и сделала еле заметное движение вниз.
- Будут у тебя еще вопросы? – шепотом спрашивал его незнакомый любовник, перемежая слова с поцелуями.
- Только один, - отвечал ему Хисаги, раскрывая губы от того, что дышать становилось все тяжелее, - мы были с тобой раньше?
Ладонь его любовника слегка сжала его пах, и Сюхей услышал полный страсти вздох.
- Нет…мы не были… - отвечал тот на выдохе, прижимаясь к нему бедрами.
Чувства лейтенанта мгновенно спутались, несколько секунд он разрывался с одной стороны между желанием высвободиться, а с другой - плюнуть на все и провести чудесную ночь. В итоге все решили ладони его любовника, которые теперь нежно гладили его промежность, и его губы, всасывающиеся ему между лопаток. Он даже сам не понял, отчего у него закружилась голова – то ли от разливающегося по бедрам наслаждения, то ли от сладости подчинения ласкам незнакомого синигами. Лейтенант уже не хотел узнавать его, опасаясь, что это нарушит всю загадочность обстановки, и благодарил темноту за то, что она скрывала почти все, кроме неясных контуров.
Синигами продолжал гладить его, и Сюхей уже чувствовал, как он развязывает свои пояса и осторожно снимает хакама.
- Ты ведь позволишь взять себя, да? – нежно шептал ему на ухо страстный любовник, в то время как оба они ни на секунду ни сомневались, что так оно и произойдет.
Лейтенанта так сильно возбудило сознание быстро и неотступно приближающегося проникновения, что он даже взвыл, сцепив колени и откидываясь на спину.
Он развернулся к своему любовнику и, не открывая глаз, впился ему в губы, обнимая крепкое стройное тело. Сюхей с удовлетворением отметил про себя, что у него приятная на ощупь, словно замшевая, кожа и тонкая поясница с глубокой ложбинкой по позвоночнику. Его руки стремительно скользнули вверх, и вскоре путали не слишком короткие шелковые волосы. Не отпуская его губ, он спешно прошелся пальцами по его лицу, натыкаясь то на гладкие брови, то на ровный тонкий нос, то на гармонично очерченный подбородок.
- Все еще не узнал?- тяжело дыша, спрашивал его синигами сквозь горячие поцелуи.
- Просто хотел убедиться, что ты красивый, - торопливо шептал Сюхей, закидывая ногу ему на пояс и притягивая к себе.
- Убедился? - спросил тот, прижимая к себе его ягодицы, и чувствуя животом его напряженную плоть.
В ответ Сюхей захватил его губы, и снова стал глубоко впиваться в них, проникая языком.

* * *
Они ненасытно вжимались друг в друга, шумно дыша и катаясь по постели. Оба словно сорвались с цепи и жадничали, стараясь получить все сразу, не желая ничего знать о том, что это невозможно. Сюхей бросался на своего любовника словно изголодавшийся пес, издавая стоны и прирыкивания. Тот не оставался в накладе, временами вдруг выныривая из-под него и швыряя лейтенанта на постель, чтобы тут же навалиться сверху, как коршун на добычу. Поцелуям не было конца, их губы были везде, и Сюхей уже чувствовал, как его член скоро лопнет от очередного тяжелого толчка изнутри.
Наконец его любовник потянулся к краю постели, на несколько секунд покидая его, и вскоре вернулся в его объятия, переворачивая лейтенанта на спину и закидывая его ноги к себе на пояс. Сюхей застонал, когда упругий член попытался прорваться в его крепко сжатое кольцо мышц, но, учитывая, что большинство его любовников не было слишком щепетильными, он научился быстро реагировать на такие внезапные вторжения, и уже подавался бедрами вперед, стараясь как можно сильнее расслабиться. Впрочем, этот синигами не был таким уж бесцеремонным, и старался прислушиваться к его реакциям. Его ладони обхватили возбужденный член Сюхея и принялись ласкать его быстрыми короткими движениями. Лейтенант тут же забыл про боль и подался ему навстречу, сцепив зубы, и издавая мучительный стон.
Его любовник вжался в него, не переставая ласкать, и ненадолго остановился, чтобы выпрямиться и сесть между его ног на колени. Уже не чувствуя боли, Сюхей покрепче прижался к нему, постанывая от нетерпения и продолжая обхватывать его ногами. Он откинулся на постели, полностью отдаваясь в его власть.
Движения незнакомого синигами были не слишком быстрыми, но глубокими и судорожными, лейтенант слышал его прерывистые грудные стоны в такт движениям, и понимал, что тому трудно себя сдерживать. Сюхея всегда заводило, когда его партнер терял контроль над собой, и этот раз не был исключением. Он отвел его руку от собственного члена, чтобы его любовник смог насладиться своими ощущениями сполна, и принялся сам ласкать себя.
Очень быстро движения синигами стали порывистыми, а стоны сумасшедшими и бесконтрольными, он совершил несколько коротких толчков и замер, неловко наклоняясь над лейтенантом. Глаза Сюхея горели от понимания того, что в этот момент происходило с его любовником, и он продолжил ласкать себя сильнее, чтобы кончить. Но тот отвел его руку, выходя из него, и сбивчиво выстанывал: «Не надо…извини…сейчас еще раз…подожди немного…».
Он лег на него сверху, чтобы взять передышку, и какое-то время лежал, опаляя горячим дыханием его грудь. Сюхей нежно целовал виски своего пылкого любовника и старался особенно его не торопить, наслаждаясь теперь уже более интимной близостью.
- Тебе хорошо было? - шепотом спрашивал он, наслаждаясь редкими толчками его бедер и чувствуя, как тот снова понемного заводится.
Синигами слегка потерся о его ключицы и беспорядочно провел ладонью по груди лейтенанта.
- Я очень хотел тебя…только тебя…
Вскоре его дыхание немного успокоилось, он снова вошел в него и начал раскачивать бедрами, но теперь его движения были очень неспешными. Понимая, что на этот раз все затянется надолго, Сюхей уже не пытался ласкать себя, решив предоставить инициативу синигами, когда тот вновь почувствует приближение развязки. Он притянул его за шею и обхватил его губы своими, подаваясь ему навстречу.
Тот теперь обращался с ним уже нежнее, и ласки его были более медленными и осмысленными. Не переставая двигаться, он целовал напрягшиеся соски лейтенанта, чуть прикусывая их, сжимал в ладонях его поясницу, притягивая его к себе, щекотал языком шею, и глубже вжимался в него.
Вскоре синигами поднялся на колени и осторожно притянул Сюхея, сажая его себе на бедра. Нежно прижимаясь к нему, он слегка подталкивал его снизу, а лейтенант, обхватив его ногами, склонил голову, чтобы касаться губами его волос, и чуть отталкивался от его плеч, чтобы снова опуститься. Временами их губы касались друг друга и языки сплетались, затяжные поцелуи приводили Сюхея в такое состояние, что ему казалось, будто он плывет в вечности. Он не мог припомнить, когда в последний раз чьи-то ласки вызывали в его груди подобные щекочущие ощущения.
Разве что Ренджи.

Он любил Ренджи. Но никогда не мог ему в этом признаться, потому что тот с ним…наверное, просто дружил. Он мог приходить к нему по нескольку раз в неделю, доводя его своими ласками до одурения, а мог надолго исчезнуть.
Пока, наконец, не пропал совсем.
Сюхей знал, что когда-нибудь этот момент наступит, хотя и не мог с этим смириться.
Нет, не было никаких оправданий, никакой роковой минуты, когда он услышал бы от него, что их отношения закончены. Просто затяжное отсутствие, во время которого лейтенант постепенно все понял, и постарался отвыкнуть от него.
Они по-прежнему встречались, иногда вместе выпивали, Ренджи дружески хлопал его по плечу и шутил, но Сюхей уже не видел искр в его взгляде, и не чувствовал с его стороны желания проводить вместе ночи.
Он несколько недель пропьянствовал вместе с Кирой и вскоре забыл Абарая. Навсегда.
Потом была та ночь с ними двумя, после которой Сюхею показалось, что он снова влюблен в него. Потом была еще одна. И ему уже казалось, что Бьякуя нравится ему больше. Потом еще несколько. И он все еще не мог определиться, кто же из них.
А потом до него дошло, что он просто завидует их любви.
И тогда он снова запил.

Синигами, прекратив движения, аккуратно уложил лейтенанта на спину, и навис над ним, лаская его член ладонью и заметно подталкивая бедрами. Сюхей откинулся на постели, забывая обо всем и сосредотачиваясь только на ощущениях в паху. Иногда его забавляло ощущение ведомого, поэтому он сейчас не старался выражать бурной страсти, только слегка постанывал, когда толчки становились слишком интенсивными.
Еще он любил наблюдать, как кончают его любовники, и, вспоминая, как это было полчаса назад, тут же забыл про свои ощущения, и снова захотел это увидеть, поэтому тихо попросил синигами:
- Сначала ты…
И отвел его руку, но не стал ласкать сам себя, просто прислушался к тому, что происходит с его партнером.
Тот ускорил свои движения, и тело Хисаги отозвалось новой волной возбуждения. Через полминуты Сюхей с трудом ориентируясь в темноте, все-таки сумел разглядеть, как стройное тело его любовника вдруг сжалось, будто переломившись и, чтобы не свалиться на лейтенанта, он уперся ладонями в его грудь, совершая короткие рваные движения. Одновременно Сюхей слышал сиплые сдавленные стоны, почти похожие на плач, которые моментально довели его до головокружения. Этот синигами был настолько откровенен в своих чувствах, что даже не пытался как-то красиво обставить такой момент, и это Сюхею очень нравилось.
- Черт, - не выдержал он, восторженно глядя на него, - ты такой дикий…
Синигами вышел из него и наклонился к его животу, захватывая губами давно жаждущую ласки плоть. Сюхей поднялся на локтях, чувствуя бедрами его мягкие волосы и понимая, что эти минуты надолго не затянутся.
Через непродолжительное время он уже шумно втягивал воздух, удерживая любовника за шею, и старался не заорать во все горло от сумасшедшего наслаждения.

* * *

- Тебе уже пора. Скоро рассвет, - вздохнув, произнес синигами, подавая ему одежду, - я отнесу тебя к воротам гарнизона, а там уж ты сам.
У Сюхея даже глаза округлились от удивления.
- Отнесешь? – решил уточнить он, пристально всматриваясь в темноте в его лицо.
Наступила пауза.
- Извини, - ответил синигами, отворачиваясь, - я не могу допустить, чтобы ты видел, где я живу. – Он протянул ему шелковый шарф, - завяжешь глаза, и я сам отнесу тебя.
Сюхей потянулся к нему и обнял за пояс, укладывая голову ему на бедра.
- Это последний раз, когда я вижу тебя, да? – как-то обреченно прошептал он.
Синигами усмехнулся в темноте, и тоже обнял его.
- Я приду завтра. Сам, - он выдержал паузу, - Если ты пообещаешь не созывать половину Готэя к себе в гости, и уж тем более не устраивать пьянку.
Сюхей облегченно вздохнул. Ему не хотелось торопиться, и в эти последние минуты он старался запомнить запах его тела. На тот случай, если все окажется сном.

* * *

Утром на веранде служебного корпуса его поджидали офицеры, с которыми он вчера провел вечер в казармах третьего отряда. Лица их были пасмурными и недовольными, еще издали лейтенант слышал невнятное бормотание со стороны этой группы.
- О, вот он!
- Идет!
- Красавец наш!
Сюхей остановился перед ними, удивленно переводя глаза с одного на другого.
- Что-то случилось?
Офицеры взорвались каждый на свой лад, вскидывая руки, матерясь, глядя на него, и возмущенно переглядываясь между собой. В конце концов вперед вышел Мадараме, взгляд которого не предвещал ничего хорошего.
- Хисаги, твою мать, - произнес он, еле сдерживаясь от того, чтобы не схватить его за грудки, - ты нас подставил вчера.
Сюхей вопросительно смотрел на него, ничего не произнося.
- Драку не помнишь, нет? – ехидно говорил офицер, наступая на него.
- Тихо ты, Иккаку, - взволнованно попросил его Юмичика откуда-то сзади, - неужели спокойнее нельзя?
Мадараме обернулся к нему на несколько секунд, потом снова перевел взгляд на Сюхея, и продолжил:
- Нас на этом деле поймали два капитана, - Иккаку показал ему два пальца, - Укитаке, который патрулировал в тот вечер, и Кьераку, который его сопровождал.
«Хорошо, что они на меня в таком виде не нарвались, - думал Сюхей, - неудобно бы получилось».
Мадараме скрестил руки на груди и хмыкнул на манер капитана Зараки.
- Когда начали выяснять виновника, все указали на тебя, Сюхей, - офицер выдержал паузу, - и это понятно, отдуваться никому неохота, - он отрицательно покачал головой, - А потом хватились – тебя и след простыл!
Сюхей немного отстраненно покивал головой, припоминая обстоятельства, при которых он расстался с товарищами.
- М-да…Иккаку…было дело…
- Они, естественно, подумали, - продолжал Мадараме, - что мы нарочно хотим тебя подставить.
После этих слов среди офицеров снова прокатился рокот возмущения, перемежаемый с ругательствами, и вперед вырвался лейтенант Иба, обуреваемый праведным гневом.
- Короче, нас всех штрафанули! – орал он в лицо Сюхею, - Даже Киру, который вообще был не при делах!
Изуру, сидя на крыльце, понуро смотрел себе под ноги.
- Иба, - бормотал он про себя, - оставь ты его…мы все время от времени находим, чем отличиться…
- Вот именно, Иба, - раздался голос Омаэды, - ты забыл, как три месяца назад вынес мне в корпусе входные седзи?! И, заметь, до сих пор не оплатил!
- Пошел ты на хер! - оборачиваясь к нему, ревел заведенный Иба, - это Мадараме был виноват!
- Что?! – аж привзвизгнул Иккаку.
Сюхей, которому уже все начало надоедать, уверенно выпрямился, положив ладонь на рукоять занпакто.
- Закройте рты! - рявкнул он, - Разборок только не хватало!
Офицеры уставились на него.
- Я пойду сегодня к Укитаке-тайтё и все объясню, - он еще раз прошелся взглядом по группе, - Расходитесь.

* * *

Он нашел Укитаке в обед на веранде пустующей тренировочной площадки. Капитан пил чай, сидя на дзабутоне и облокотившись спиной на стену, одновременно наслаждаясь уединением на свежем воздухе.
- Извините, что беспокою, тайтё, - виновато произнес Сюхей, - это из-за вчерашнего.
Лейтенант подошел ближе, не поднимаясь на веранду, а разговаривая с ним, стоя на грунте площадки.
Укитаке отставил чашку и несколько секунд пристально смотрел на него.
- Ты о беспорядках в казарме? – капитан неодобрительно покачал головой, - их действительно устроил ты?
Сюхей вздохнул, не решаясь посмотреть капитану в глаза, и кивнул.
- Да, виноват только я, - он посмотрел в сторону исподлобья, - ребята злятся, что их из-за меня оштрафовали.
Укитаке усмехнулся.
- Ну, положим, организация попойки в казармах не меньшее нарушение, чем развязывание пьяной драки, - произнес он, вставая и направляясь к нему, - так что обижаться им не на что.
Сюхей поджал губы и снова уставился вниз.
- Если б не драка, Вы б и не заметили, - понуро пробурчал он себе под нос.
- А ты-то куда делся, Хисаги-кун? – насмешливо спрашивал Укитаке, становясь за его спиной, - тебя ведь так и не смогли найти на территории гарнизона!
У Сюхея тревожно забилось сердце.
«Это был не гарнизон?! Но…этот парень сказал…что он…офицер!»
Лейтенант спешно пытался сообразить, что бы такого наплести капитану по поводу своего местонахождения, но Укитаке опередил его:
- Это ведь он тебя оттуда вынес, не так ли? – капитан снова усмехнулся, - Сикай его занпакто трудно не узнать, если видел хоть раз.
«Он его знает?! И даже то, что я был с ним?!»
В панике лейтенанту даже в голову не пришло, что капитан может быть не в курсе подробностей проведенной им ночи.
Его бросило в жар, он сцепил зубы и нервно сжал кулаки, чувствуя, как потеют ладони. Сердце, казалось, вот-вот разорвется от сильных толчков. Сюхей несколько раз глубоко вдохнул, стараясь прийти в себя, и поблагодарил случай за то, что Укитаке не видит его лица.
- Почему ты молчишь, Хисаги-кун?
Лейтенант сделал еще один глубокий вдох.
- Кого вы имеете в виду, тайтё? – спросил он каменным голосом, чувствуя, как напрягается и краснеет его шея.
Укитаке обошел лейтенанта и встал рядом, с интересом заглядывая в его лицо. Примерно с полминуты он пристально смотрел на Сюхея, а потом закивал головой, будто что-то понял, и медленно отправился снова на веранду.
- Он не представился тебе, так ведь?
Лейтенант чувствовал, как предательски багровеет все больше и больше. Он все еще пытался сосредоточиться, закрыв глаза и глубоко вдыхая, но капитан продолжал поражать его своей осведомленностью, и Хисаги уже сто раз пожалел, что вообще пришел к нему вместо того, чтобы предложить товарищам выплатить за них все штрафы.
- Не представился, значит, его дело, - продолжал рассуждать капитан в сторону, - ну что ж, раз он решил молчать, - Укитаке посмотрел на лейтенанта и вдруг отметил про себя его пылающее лицо с мельчайшими капельками пота на носу, сжатые ладони и напряженную позу, - Сюхей! Что с тобой?
Капитану показалось, что для простого дебошира лейтенант как-то подозрительно стыдлив. Нарваться на штраф или получить выволочку за пьянство, конечно, не было обычным делом среди синигами, но время от времени случалось почти со всеми. Офицеры, обычно не чувствуя за собой особенной вины в таких случаях, стояли перед ним с выражением легкой досады. Хисаги же, насколько мог заметить капитан, выглядел так, будто совершил нечто из ряда вон выходящее.
Укитаке продолжал всматриваться в его лицо и постепенно начинал догадываться о причине такой реакции. Первые несколько секунд он старался отбросить от себя эти мысли, но состояние лейтенанта не оставляло никаких сомнений. Глаза капитана расширились, и от понимания его самого бросило в жар, отчего он тут же схватился ладонью за брови, прикрывая лицо и медленно опуская голову.
- О-о-о, господи …Сюхей… - еле слышно проговорил он.
Наступила долгая тишина.
Лейтенант уже расценивал свое состояние как предобморочное, перед глазами забегали какие-то снежинки, голову постепенно заполняло спасительное равнодушие, а тело, казалось, парит.
Капитан вдруг оживился.
– И даже после этого он не назвался?!
Сюхей, который уже понял, что терять ему нечего, развел руками и отрицательно покачал головой, бессмысленно глядя на Укитаке.
Капитан выдохнул. В конце концов в поступке Хисаги не было ничего такого, что могло бы стать открытием для него. Он еще раз с укоризной покачал головой, переваривая информацию, и после, уже равнодушно, сказал лейтенанту.
- Можешь передать вчерашним нарушителям, что тебе тоже выписан штраф.
Сюхей благодарно закивал, испытывая облегчение от окончания разговора.
- Думаю, тайтё, что это их в какой-то мере успокоит.

* * *

Лейтенант с трудом дождался ночи.
Поразив своих друзей, он уверенно отказался от приглашения на вечеринку к Рангику Мацумото, и никак не среагировал на разговоры о выпивке. Ничего не ответил Мадараме, когда тот, уже не обижаясь за штраф, сказал, что вечером у них собирается небольшая компания для игры в го, и они с Юми-тяном желали бы видеть его среди гостей.
Лейтенант немного побродил по Сейрейтею, заглянув на часок в заброшенный парк, где обычно любили проводить дневной отдых синигами, и отправился в казарму.
У него было стандартное жилое помещение с отдельным выходом во двор. Оно представляло собой комнату на шесть татами и примыкающую к ней крошечную кладовку для хранения одежды.
В комнате было широкое ситоми с выдвижными створками, и лейтенант решил, что его лучше завесить. Входные седзи были непрозрачные, поэтому за них он не беспокоился. Больше всего Сюхей боялся, что его гость уйдет из-за опасения выдать себя, если решит, что в комнате слишком светло.
Когда все приготовления были закончены, лейтенант отправился в расположенные во дворе казармы душевые, перекинув через голый торс широкое белоснежное полотенце.

* * *

Сидя в полной темноте на футоне, Сюхей услышал приближающиеся легкие шаги и тут же вскочил, прижимаясь к стене, чтобы вошедший его не увидел. Он дождался, когда синигами в наброшенном на лицо светлом капюшоне, открыл створку сёдзи, приподняв ее, чтобы не производить шума, и так же неслышно задвинул ее обратно.
Лейтенант тут же оказался у него за спиной и схватил его в объятия.
В первые секунды синигами немного опешил, но, убедившись, что попал в нужные руки, неслышно засмеялся и повернул голову к лейтенанту, откидывая капюшон.
- Здесь и впрямь темно, Сюхей, - зашептал он, чувствуя, как губы Хисаги покрывают поцелуями его шею.
- Ну еще бы! – с издевкой отвечал тот, не переставая целовать его, - конспирация в нашем деле это главное!
Синигами толком не успел опомниться, как нетерпеливые пальцы лейтенанта уже развязывали его пояса и срывали одежду.
- Сегодня главным буду я, - жарко шептал Сюхей, откидывая в сторону его косодэ.
- Да как угодно, - отвечал тот, смеясь и ошалевая от его напора, - попробовал бы я возразить…

* * *
Сюхей и сам не заметил, как влюбился, потеряв голову. Они виделись слишком часто, настолько, насколько это вообще было возможным, учитывая двойную нагрузку лейтенанта на службе. Иногда он чувствовал недосыпание и усталость, и тогда перевешивал свои обязанности на третьего офицера, проваливаясь в сон уже в обеденное время, чтобы к ночи снова чувствовать себя бодрым. Пару раз он с риском для себя переложил командование ночным патрулем на того же третьего офицера, будучи не в силах перенести свидание на сутки позже. А однажды все-таки сумел наступить на горло своей песне, и вышел на службу ночью.
Но на этот раз не вытерпел его любовник.

- О, черт, - выругался Хисаги, чувствуя, как чьи-то цепкие руки обхватили его сзади и молниеносно заволокли в узкий темный тупик.
Через секунду его уже плотно прижимали к стене и развязывали пояса.
- Извини, не мог ждать, - услышал он нетерпеливый шепот себе в затылок, одновременно чувствуя, как чьи-то настойчивые ладони сжимают его член через ткань хакама.
Сюхей облегченно выдохнул, чувствуя, как взволнованно бьется его сердце.
- Это ты…
Он уже ощущал головокружение от стремительного штурма синигами и, понимая, что не может и не хочет сопротивляться, только жалобно простонал:
- Меня убьют за раздолбайство…

* * *

- Что ты чувствуешь, Сюхей, - шептал ему на ухо синигами, медленными ритмичными движениями вжимая его в постель, - когда отдаешься тому, кого даже не видел?
Губы лейтенанта были раскрыты, к вискам прилипли мокрые короткие пряди, щеки горели от сладострастия, и весь вид его говорил о том, что сосредоточиться на ответе ему сейчас затруднительно.
- Это меня….А-а-а, - простонал он, продавливая лбом футон, когда любовник чуть сильнее толкнул его бедрами, - даже больше заводит…
- А что если ты общаешься со мной днем? – тяжело дыша, спрашивал его любовник, - и не узнаешь меня?
- Прости, если так, - сдавленно простонал лейтенант, раскачивая бедрами ему навстречу.
Внезапно их прервал пронзительный вой учебной тревоги.
Сюхей вздрогнул и выругался, почувствовав, что возбуждение потеряно.
- Ч-черт…только не это…
Синигами разочарованно простонал, медленно выходя из него.
Они слышали, как поднялась суматоха в казарме, как запрыгали рядовые, сворачивая футоны и натягивая на себя форму, и нехотя поднялись с ложа, чтобы одеться. Оба тихо матерились, проклиная командование Готэя и разыскивая в темноте разбросанную по комнате одежду.
- Ты придешь завтра? – спрашивал лейтенант, прыгая на одной ноге в попытке натянуть вторую штанину хакама.
- Да куда же я от тебя денусь? – ответил синигами, кое-как подпоясываясь, и прижимая локтем к телу пока еще не надетое косодэ.

* * *

Сюхей вернулся в казармы под утро, приготовившись еще пару часов поспать. От мысли, что днем предстоит писать отчет о проведенных ночных тренировках, его буквально тошнило.
«С-сука, так и напишу, - зло и раздраженно думал он, - лежу я, значит, весь объятый страстью и мне, с-сука, просто охренительно! И тут какого-то мудилу озаряет поставить на уши весь гарнизон! Получите, бля, ни с чем не сравнимое удовольствие поучаствовать в наших гребаных учениях!» – Сюхей сплюнул от досады.
Поглощенный собственным эгоцентризмом, он даже представить себе не мог, какая паника в момент учебной тревоги возникла в душе офицера Айясегавы, обнаженного, и плотно прикрученного веревками к несущим конструкциям казармы, и каким законченным идиотом чувствовал себя офицер Мадараме, спешно развязывая эти путы дрожащими пальцами, и чувствуя, что они оба безнадежно опаздывают на построение.
Он вряд ли бы проникся чувствами лейтенанта Абарая, который, полночи убедительно разыгрывая из себя «плохого мальчика», с минуты на минуту ожидал самого волнующего момента этого представления. Безразличны ему были и ощущения капитана Кучики, который уже скидывал одежду, чувствуя, как его член букавально распирает от желания ворваться в бесстыжий и на все согласный зад его лейтенанта.
И уж тем более не дождался бы его сочувствия Кира, которому единственному удалось прийти к финишу, при том, что сирена даже сыграла ему на руку, заглушив его отвязные вопли.
До всего этого Сюхею не было никакого дела, он уже сидел на футоне, развязывая оби, и приготовился снять хакама, как вдруг увидел на оборотной стороне их передней планки вышитый ромб одиннадцатого отряда и имя владельца формы. Ирония состояла в том, что два часа назад он в спешке схватил и надел хакама своего любовника, и теперь держал их в руках, настороженно рассматривая метку.
Пораженный, он даже ощутил резкую боль на уровне груди. Несколько секунд он пялился безумным взглядом в белые иероглифы, не в силах поверить очевидному факту, потом схватил оби и обнаружил там такую же вышивку, с тем отличием, что та была сделана белыми нитями по белому же шелку.
Один за другим понеслись воспоминания - намеки Укитаке, подробности исчезновения с последней пьянки, голос синигами, - и Сюхей завалился на спину, расширенными от удивления глазами глядя в потолок.
- Маки…твою мать…- прошептал он, - этого не может быть…

* * *
Его первой отчетливо осознаваемой эмоцией была злость. В один момент рухнули все романтические представления Сюхея о своем любовнике, и осталось ощущения того, что его обманули и использовали. Хисаги сжал кулаки и твердил себе, что расправится с ним в следующую же встречу, вот стоит ему только увидеть этого мерзавца.
Ярость с такой силой клокотала в его душе, что он уже не мог лежать – то вставал и нервно ходил взад-вперед по комнате, то вдруг с рыком обрушивался на футон, время от времени ударяя кулаком по деревянному настилу.
- Едр-рена мать, Маки…чтоб ты провалился!

* * *
Спустя полчаса Сюхей почувствовал, что пар вышел, и снова лег, понимая, что заснуть все равно не сможет. Он закрыл глаза и лежал, молча перебирая в памяти события последних двух месяцев. Постепенно он понял - единственное, что имело для него значение, были ночи, проведенные с бывшим синигами. Постель все еще хранила его запах, который так возбуждал лейтенанта, а комната навевала воспоминания о пленительных ночах, когда Хисаги слышал его страстный шепот:
«Еще»
«Иди ко мне»
«Я сейчас кончу»
Сюхей вскочил и сел на постели, обхватывая голову ладонями. Он разрывался между внезапно нахлынувшим негодованием и захватившей его влюбленностью. Лейтенант пытался упорядочить мысли и определиться, как ему дальше себя вести, но эта ночь, бросавшая его из одной крайности в другую, окончательно расшатала его нервы, отчего он уже не верил ни чувствам, ни фактам, ни доводам рассудка.
Хисаги отдавал себе отчет в том, что не справляется с противоречивыми эмоциями в одиночку, и испытал острое желание разделить с кем-нибудь свалившуюся на него ношу.
Одновременно он понимал, что не может поведать кому-либо о своем любовнике, которого все считали умершим, и которому, стоит только открыться истине, грозит военный суд.
Единственным, кто так или иначе обо всем знал, был капитан Укитаке. Но к нему Сюхей ни за что не решился бы пойти с таким вопросом.

* * *
- Мне пора в реальный мир, - прощаясь, произнесла Йоруичи Сихоин, - Остальное я оставляю Укитаке, так что вам не нужно беспокоиться.
- Простите, - тихо произнес раненый Го Кога, лежавший на футоне,- передайте благодарность Ичиго… за то, что остановил Карию.
- Хорошо, - ответила ему на прощание принцесса клана и развернулась к двери с намерением покинуть убежище.
- Госпожа Ран-Тао, - шептал раненый, - еще одно…если можно…
- Говорите…я постараюсь сделать для Вас все, что в моих силах, - тихо отвечала ему изможденная событиями последних дней женщина, сидящая у его изголовья.
- Этот парень, синигами, - раненый поморщился от боли, - мне кажется, что он еще жив…прошу Вас, помогите ему.
Ран-Тао вздохнула и вопросительно посмотрела на Йоруичи.
Та повела бровью и неопределенно пожала плечами. Немного подумав, кивнула и исчезла за дверью.

* * *

- Простите, что беспокою, капитан, - произнес Хисаги, выкладывая ему на стол белый оби, свернутый таким образом, чтобы сверху были видны вышитые иероглифы, - Вы ведь что-то знаете об этом, да?
Синигами отсутствовал больше месяца. Разумеется, рассуждал Сюхей, он тоже обнаружил, что надел его хакама, и теперь исчез, опасаясь, что лейтенант, верный своему офицерскому долгу, выдаст его.
Сюхей же, не собираясь делать ничего подобного, пришел в горькое отчаяние, которое омрачалось невозможностью донести до своего возлюбленного, как сильно тот нужен ему. Он перестал нормально спать, ожидая его каждую ночь, спешил в казармы сразу же после захода, никак не мог отвлечься с товарищами, и уже сам осознавал, что доведет себя до нервного истощения, если в самое ближайшее время не сделает хоть каких-то активных шагов в поисках бывшего члена одиннадцатого отряда.
Укитаке молча посмотрел на оби и уголки его губ дрогнули. Он медленно перевел взгляд на Сюхея, и какое-то время всматривался в его лицо, отмечая про себя, что душевное состояние лейтенанта оставляет желать лучшего.
- Все так серьезно, Хисаги-кун? – спросил он своим обычным тоном, в котором лейтенант услышал свойственное капитану участие.
Сюхей горестно вздохнул.
- Он ушел, не верит мне, - произнес он, глядя в пол, - наверное, думает, что я первым делом побегу сообщать командиру Ямамото, – лейтенант немного помолчал, - я же обязан выдать военного преступника, так, капитан?
Укитаке поджал губы и посмотрел на лейтенанта с укором.
- Никогда не говори так о тех, с кем делишь ночи, - капитан отвернулся от него и посмотрел в раскрытые створки ситоми, - И уж тем более о тех, в кого влюблен.
Сюхей покраснел и опустил голову.
- Извините, - глядя на капитана исподлобья, сказал он.
- Я вообще на твоем месте не был бы столь категоричен, - медленно продолжал Укитаке, глядя во двор, - Не каждый готов смириться со смертью тех, кого он любит! – он вздохнул, - Разве ты сам не помнишь, сколько шума тогда наделало убийство его капитана? Весь высший состав возмущался, но в командовании Готэя ничего поделать не могли.
Лейтенант слушал, вздыхая, и все больше убеждался в том, что он правильно поступил, скрыв от Ямамото правду.
- Ничего удивительного в том, что он так и не простил ни Зараки, ни Готэй, - продолжал Укитаке, глядя уже на Хисаги, - А ты бы простил?
Сюхей долго молчал, глядя в пол, потом затравленно посмотрел на него и снова опустил глаза. Капитан, уже предполагая, о чем именно хотел бы попросить его Хисаги, решил сам проявить инициативу, понимая, что субординация мешает лейтенанту напрямую обращаться к нему по личному вопросу.
- Я передам ему содержание нашего разговора, Хисаги-кун. Когда увижу.
- Спасибо, тайтё, - так и не поднимая глаз, ответил лейтенант, - а ведь ходили слухи, что его убили.
Укитаке, слегка улыбнувшись его наивности, вновь посмотрел во двор.
- Пара ударов ладонью, которые нанес ему Кария? Ты о них? - произнес он с задумчивым выражением лица, - умоляю тебя, Хисаги-кун, кто с его-то уровнем от этого умирает? Тем более, что мы нашли его достаточно быстро …

* * *

Это был отличный день, с самого утра Сюхей проснулся, испытывая ничем не мотивированное веселье, бодро бежал на службу, удивил рядовой состав неукротимой энергией на тренировке, жадно проглотил две порции риса в обед и со странной легкостью справился с бумажной работой.
Поэтому теперь, на закате, сидя во дворе казармы и наблюдая за воробьями на веранде, он пребывал в полной уверенности, что сегодня должно произойти нечто такое, от чего его мир снова обретет утерянные краски.
«Маки…ё-моё, - улыбался он про себя, - это все потому, что ты придешь сегодня, я прав?»

* * *

Лейтенант услышал легкие шаги за спиной, но, обернувшись, никого не увидел. В недоумении он начал оглядывать двор, на который постепенно ложились вечерние тени, но не заметил ничего подозрительного, и только пожал плечами.
Внезапно чьи-то руки осторожно взяли его сзади за плечи, и он услышал тихий голос за спиной.
- Зачем ты потащился к Укитаке, Сюхей? Я бы и так вернулся. Просто пришлось неожиданно отлучиться по делам службы.
Лейтенант ощутил порхание бабочек в груди. Лицо его растянулось в широкой улыбке, и он подал затылок назад, уперев его в упругий живот синигами.
- Какой службы, Маки, ты ведь уже не в Готэй?
Тот облокотился ему на плечи, и тихо заговорил, приникнув губами к его вискам.
- Ну не думаешь же ты, что я буду сидеть, сложа руки! Я состою на службе одного известного клана. Такие вот дела…
Сюхей оживился, обхватил его колени, заведя руки за спину, и его лицо приобрело хитрое выражение.
- А я как раз сидел и думал, - произнес он нараспев, - что же я сделаю с тобой, когда ты вернешься?
И не успел Маки опомниться, как лейтенант закинул его себе на спину, подхватывая под ягодицы, и вприпрыжку побежал в сторону входных седзи со словами «Сейчас-сейчас, погоди, ты за все ответишь!»

* * *

- Я знаю, как именно ты любишь, ягодка моя, - удовлетворенно улыбаясь, говорил Сюхей, сидя на его груди и перематывая ему запястья белым поясом, - но ты ведь не дашь мне этого сделать, если я не свяжу тебя, так? Набросишься ведь на меня? – он, соблазнительно закусывая губы, подмигнул Маки, глядя в его потемневшие карие глаза.
Тот опустил ресницы, втягивая воздух, и раскинул стройные ноги, смутно догадываясь, что замыслил лейтенант. Сюхей действительно знал, что нравилось его любовнику, он помнил, от чего тот по-настоящему терял рассудок. Маки любил, чтобы перед тем, как лейтенант возьмет его, тот долго вылизывал его промежность, лаская при этом его член сжатой ладонью. Он начинал стонать и метаться от первого же прикосновения языка, спустя какое-то время его стоны переходили в грудные завывания и, когда они становились хриплыми и нетерпеливыми, Сюхей сажал его себе на бедра и почти не шевелился, только наблюдал за ним, зная, что теперь тот все сделает сам.
В этот раз ему пришлось немного помочь связанному любовнику, которые закинул руки ему за шею, страстно облизывая и захватывая его губы.
Чувствуя, как лейтенант входит в него, синигами застонал, сжимая колени, и прижался висками к его шее. Сюхей подхватил его под ягодицы и стал слегка подталкивать снизу бедрами, чувствуя, что из-за длительного ожидания его надолго не хватит. Но он помнил, что Маки в таких случаях тоже кончал очень быстро, поэтому не слишком сдерживал себя.
В этот раз ему даже не пришлось помогать ему руками. Он чувствовал, как напряженный член любовника трется о его вспотевший живот, и через полминуты, сам уже находясь на пределе, услышал низкие протяжные стоны. Наслаждаясь своим любимым моментом, он обхватил мучительно дергающееся тело синигами и прижал его к груди, ощущая лавинообразно нарастающую дрожь в собственной плоти.
- Ялюблютебя.. ялюблютебя… - словно спятивший, шептал Сюхей, впиваясь пальцами в его спину, и кончая в полном безрассудстве.
И уже через минуту беспорядочно трепал и перебирал волосы своего возлюбленного, тяжело всхлипывая на его плече:
- Фух…и как я только не умер… - облегченно шептал он, - я люблю тебя…
Синигами, тоже с трудом приходящий в чувство, прижал его к груди и слегка боднул.
- Следующим, кто за все ответит, будешь ты, Сюхей, - шумно выдыхая ему в ухо, говорил он, - держись, лейтенант, до утра еще куча времени…

* * *

Всю ночь они оба стонали и выдавливали тихие скрипы из деревянного настила, уже начиная опасаться, что разбудили половину казармы. Несколько раз они осторожно, оглядываясь по сторонам, выходили во двор, чтобы быстро помыться и сдавленно смеялись, при мысли о том, что их может кто-то заметить.
«Прикинь, если Кучики!»
«Ерунда, вот если Зараки! – Сюхей осекся, - ой, извини…»
«Да, ладно, хуже будет, если Куротсучи! Я ему в компе такое в свое время натворил, что теперь у него ко мне личные счеты!»
«Помню-помню, как же. Он тогда нам всем грозил серной кислотой».
Когда небо уже начинало светлеть, Маки в последний раз поцеловал его и пообещал прийти на следующую ночь.
- Только не забирай свои хакама, - шепотом попросил его Сюхей, - я ношу их.
Тот незаметно улыбнулся, чуть склонив голову.
- А я - твои.



Страниц: 1

Просмотров: 3998 | Вверх | Комментарии (7)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator