Три пёрышка

Дата публикации: 2 Сен, 2010
Название: Три пёрышка
Автор(ы): Ivolga
Бета-ридеры(ы): Annerel
Жанр: slash, PWP, romance
Фэндом: Сказки братьев Гримм
Пейринг: Иван/Королевич
Рейтинг: R
От автора: написано для Annerel, Селестины и Mr Abomination
Описание: Желая заполучить престол, Ваня отправился в далекий путь с целью раздобыть чудо-ковер и задобрить царственного отца, даже не надеясь повстречать что-то более ценное. И вот, казалось бы, и ковер у него в руках, и мечта вот-вот исполнится, но внезапно вспыхнувшая страсть к вышитой на нем принцессе меняет все планы и заставляет отправиться на поиски красавицы. Ради нее Ваня готов отречься от всего, невзирая на то, что у принцессы есть свой маленький секрет...

* * *

Жил-был однажды король; было у него три сына. Из них двое умных да толковых, а третий и говорил-то мало, был он простоват, и звали его все Дурнем. Отвлечемся, дорогой читатель, и, дабы не портить изящного нашего повествования, заменим неказистое «Дурень» на в меру пошлое «Иван» и продолжим (и плевать на то, что там скорее «Ганс» попроще будет…).

Вот король состарился уже и стал слаб; видит, что скоро ему помирать придётся, но никак не мог решить, кому же из своих сыновей царство своё передать в наследство. Вот и говорит он сыновьям:

— Ступайте странствовать по белу свету, и кто принесёт мне самой лучшей работы ковер, тот и будет после смерти моей королем.

А чтоб не было между ними никакого спора, повёл он их к замку, взял три пёрышка, дунул на них, и они взлетели вверх; а он и говорит:

— Куда они полетят, туда вам и идти.

Полетело одно пёрышко на восток, другое на запад, а третье взлетело, но далеко не улетело и опустилось вскоре на землю. Вот отправился один брат направо, другой пошёл налево, — и посмеялись они над Ваней, что остался возле третьего пёрышка там, где оно и упало.

Сел Ваня на землю, запечалился. Сидит час, два, на природу – ноль внимания. Вдруг замечает он, что там, где лежит перо, находится ход в подземелье. Поднял он дверь, видит – идёт дальше лестница, и спустился он по ней вниз. Подходит ближе – две двери в темноте виднеются.

Постучался в первую, слышит – изнутри кто-то настойчиво не то кричит, не то стонет...

Не удержался Ваня, заглянул в замочную скважину, а там братья его, на поиски ковра так и не уехавшие, лобызаются на лавке деревянной. Осел Ваня на пол, а глаз не отрывает – интересно, дескать, что дальше-то будет… Вот начал старший среднего раздевать – пригляделся Иван, к двери прижался, присматривается – тем временем уложил старший среднего на лавку, целует в уста сахарные, ладонями тело молодое оглаживает, к животу спускается… А уж когда достоинство братнино в рот взял – так и дошло всё до Ванечки, чем эти двое там занимаются – хоть и молод ещё, а знал – сам нередко служанок в бане тискал; всерьёз-то, конечно, не приходилось, но…но не так же, коли совсем никак! Пулей влетел Ваня во вторую дверь, толкнув её бедром и закрывая за собой накрепко.

Только дух перевёл – опять перед глазами картинки разные, как старший среднего целует, и как среднему это нравится. Вздрогнул тут Ваня, дёрнулся – так ему тошно стало – подумал, дескать, никогда не буду, да и рванул по ходам-переходам.

Ой, да не зарекайся, Ванечка, то ли ещё будет…

Подбежал он к потайной двери, что в углу виднелась, постучал робко — мало ли, что там…

Отворилась дверь, видит он – сидит перед ним большая, толстая жаба, а вокруг неё много маленьких жаб. Спрашивает у него толстая жаба, чего он хочет. Ваня ей и говорит:

— Хотел бы я получить самый красивый и самой тонкой работы ковер.

Позвала та молодую жабу и приказала ей подать ларец расписной, что под лавкой стоял.

Принесла та ларец. Открыла его толстая жаба, достала оттуда ковёр и дала его Ивану. И был тот ковёр такой прекрасный и такой тонкой работы, что подобного во всём свете никто и соткать не мог бы. Поблагодарил он её и выбрался снова наверх.

А как выбрался, пошёл сразу к себе в комнату да и развернул подарочек – развернул, да так и сел на пол.

Дело-то вот в чём.

На ковре по грудь была изображена королевна, да такая, что Ваня наш тут же забыл про братьев своих и уставился на тело стройное, оголённое, всю красоту которого полностью укрывали золотые кудри, перевитые серебряными нитями в причудливом узоре.

Позже, убирая ковёр куда подальше и наспех уничтожая следы после «созерцания» девицы, Иван решил, что ковра отцу не отнесёт – всё равно Дурнем кличут, королевства не дадут…

И ещё решил он отправиться за тридевять земель в тридесятое царство — дальнее государство на поиски красавицы-королевны. То бишь, хрен его знает куда, но за бабой.

И вот, вечерком пораньше, направился Ванечка прямиком к большой жабе – авось подскажет чего. Почему вечером? А чтоб на братьев своих ненароком не наткнуться.

Прогадал Иван – спускается, а за первой дверью опять стоны сладкие да речи страстные. Ещё более захотелось Ване найти королевну, побежал он прямиком к жабе.

Отворилась дверь, спрашивает его жаба:

— Зачем опять пожаловал, добрый молодец?

Иван ей так и так: нужно мне бабу для…ну, то есть, королевну раздобыть, что на ковре драгоценном прелестями сверкает. Приглянулась, мол, больно.

— Ой, что ты! – заквакала жаба, — Знаю, где найти. Дочка это моя названная, – жаба усмехнулась тонкими губищами, но продолжила, окликнув малую жабу, — Возьми, Ваня, клубок ниток шёлковых, моток этот тебя прямиком к замку ейному доведёт…

Схватил Дурень-Иван клубок, кинул его впёред себя, покатился он. Оглянулся тут Ваня на царство родное, поправил на плече суму с ковром (чтоб ночами по пути не скучно было) вздохнул горестно, вспомнив про братьев, да и пошёл за ниточкой, что в лес повела.

Три дня и три ночи ходил Иван через горы высокие, овраги глубокие, речки разливистые, долы широкие да леса дремучие…все сапоги стоптал, изголодался весь по пище да влаге, по любви да ласке…

И вышел он к замку, стоявшему на берегу моря, куда приплывали купеческие корабли.

И не знал наш Ваня, куда ему идти и к кому обратиться, как увидел он в саду близ замка ту самую прекрасную королевну, и была она еще краше, чем портрет её…

Побежал он тут, перепрыгнул через ограду, смотрит – заметила его девица, ближе подходит, помогает с земли подняться…

А лицо-то красоты неписанной – брови вразлет, ресницы цвета дикого мёда, а глаза словно васильки, из которых красны девицы летом венки плетут… Иван тут едва не забыл, как дышать – до того красива королевна наяву оказалась. Ладони узкие, длиннопалые, волосы вьются, всю спину закрывают. Тело ладное, в дорогие ткани укутанное.

И не заметил Ваня, что принцесса-то не по-дворцовому одета, а в костюме охотничьем…

Взяла она Ванечку под белы ручки да и повела в свои покои.

Тут наш Дурень отошёл, наконец, и стал рассказывать, кто он и откуда, и про отца поведал, и про портретик упомянуть не забыл. Только закончил, как говорит ему королевишна голосом певучим:

— Приходи ко мне, Ваня, поздно вечером в светлицу, коли так нравлюсь я тебе… — и глаза опустила, покраснела, как маков цвет…

Иван тут смекнул, что к чему, да и согласился радостный.

И пошёл Дурень ввечеру к королевне – счастья искать. Входит – а там вин видимо-невидимо, кушаний всяких на столе понаставлено – ешь — не хочу. А сама королевишна на перине пуховой лежит, волосами прикрывшись – струятся они шёлком по талии осиной да по ножкам точёным…а самого интересного и не видно. Только сейчас заметил Ваня – королевишна-то красива, слов нет, а вот моложе его вёсен на пять будет – самому-то Дурню двадцать третий пошёл ужо годок…

Хлебнул Иван вина порядочно и полез к королевне миловаться.

Целует он её в уста сахарные, а сам против воли братьев поминает – и так вдруг ему расхотелось и стана девичьего, и того, что он сделать собирался – самому противно – а как девке сказать-то?..

Поднимает Ванюша голову, а Златовласка на перине дугой выгнулась, так и льнёт к нему, волосы на спину отбросила, открывая тело белое…мигом раздумал Ваня сбегать.

Потому как обхватили его сильные руки, едва спину царапая, а по скуле язычок горячий прошёлся, вперемешку с дыханием бессвязным.

Повалил тут Иван чудо златоволосое на перины пуховые, а сам ладонью на всякий случай проверил (не показалось ли ему) скользнул по груди плоской к бедру и сжал пальцами головку самую, в кольцо обнимая – королевич (ну дошло наконец до Дурня) ещё ближе к Ване прижался, шепча слова нежные, и продолжил целовать его тело могучее, отодвигаясь немного.

Ещё раз вспомнил Иван братьев – да и забыл тут же – как тут помнить, как это старший со средним делал, когда язык королевича с тобой такое вытворяет…а откуда ж королевич в таком юном возрасте таким хитростям обучен?..или он как Иван – наудачу гадает?..али видел чего?.. Подумал так, да и тоже забыл – не всё ли равно…запустил Ваня пальцы в волосы густые, погладил, поднял голову королевича, поцеловал, а сам нагнулся ниже, рассматривая, примеряясь – самому нравилось, тоже приятное сделать захотелось… Помянул тут Иван все, что увидеть и почувствовать успел – положил ладони на бёдра стройные и провёл языком по всей длине члена королевича. Тот замычал что-то бессвязное, на подушки откинулся… Вобрал его Ваня наполовину в рот – язычком гладит, да губами сжимает, а королевич и шепчет:

— Ласковый ты какой да умелый…али вино в голову ударило?.. – и смеётся себе (это кому ещё ударило и что) , ногами Ивана обхватывая, да руки ему на плечи положив, и тут вдруг оттолкнул – излился королевич на простыни шелковые, застонав громко, Ваню к себе вновь прижав.

— Ударило, — не своим голосом соглашается Иван, поглаживая худые плечи и робко касаясь упругих ягодиц и чуть ли не в голос воя от ставшего уже мучением стояка.

— Думал, убежишь, как узнаешь… — златовласый поцеловал Ваню в губы, руками нашаривая под подушкой туесок из коры с ягодами земляничными (первое, что под руку попалось) и протянул его Ивану, — Возьми, другого нет ничего.

Посмотрел Ваня на ягоды, на королевича. Опять на ягоды.

Понял он взгляд королевский, еще поразмыслил немного, обхватил чудо заморское поперёк тела и положил его задом кверху на подушки, ноги раздвинул, насыпал в ладонь горсть ягод, сминая их. Сел он на колени перед королевичем, подушки ему под бёдра положил – возбудился опять златоволосый.

Ягоды-то мнёт, а самому боязно – в первый раз как-никак…даже бабы не было…(подумал тут Ваня – дескать, как это – он – наследник, а спит-то с кем… Подумал так, вспомнил, что он тоже крови королевской, посмотрел на королевича, да и перестал думать.). Собрался Иван, погладил любовника по спине, ногам, и вот коснулся пальцами заветного отверстия, смазывая его спелой земляникой. Дёрнулся королевич, но вскоре сам к Ване потянулся, на подушках приподнимаясь… Не выдержал тут Дурень наш – кое-как размазал землянику по своему члену и медленно, дрожа от внутреннего сопротивления (а хотелось…хотелось-то как…), придерживая Златовласку за бёдра, вошёл полностью; лёг на спину королевича, обнял его, поцеловал в ушко и потихоньку начал двигаться, с опаской вслушиваясь в громкие стоны – а коли услышит кто?..

Королевич выкрикивал что-то, судя по движениям, одобрительное, а Ваня ухватил его гордость мужскую у основания и начал рукой двигать в такт движениям.

Толкнулся раз десять, да и упал прямиком на королевича, доводя того до конца движениями руки.

И вот то ли алкоголь сказался, то ли ещё чего, но только уснул наш Ваня тут же, едва вышел он и на подушку голову положил…

 

***

 

Утро выдалось серым да хмурым – капли дождя стекали по стеклу, бормоча что-то, аки торговки, с ярмарки возвращаясь…

Проснулся Ваня, потянулся, признал местность…и вспомнил всё.

Как пришёл к он к королевне, и как с королевичем на ночь остался.

Посмотрел Иван на своего полюбовника – на улыбку губ розовых, на красоту тела белого…обнял он златовласого, положил главу его на грудь свою, пальцы в волосы запустил, губами к челу притронулся… И так хорошо ему вдруг стало, так спокойно, закрыл глаза Ваня да и прислушался к стуку сердца чужого – один в один с его стучало…

Дороже любого королевства он ему за эту ночь стал – да и возвращаться не хотелось. О том же, чтоб на поиски другой королевны отправляться и речи не было – понравилось Ивану, что греха таить, хоть и странно это было – королевич ведь молодой ещё, юнец совсем…

Поцеловал он еще раз своё чудо чудное, диво дивное – облапил всего, полюбовался опять, рассмотрел всего, да и перестал жалеть о том, что не с девицей спал. (А если честно – при похмелье думать много вредно…голова заболит…)

Открыл глаза королевич, голову поднял, посмотрел на того, с кем проснулся:

— Ты здесь ещё, Ванюша, али грезится мне?.. – Дурень наш кивает, улыбается, обнимает крепче чудо свое; а оно слёзы смахивает и шепчет тихо-тихо, — Думал — уйдёшь… Как поймёшь – так и убежишь сразу. Ну зачем ты за мной шёл? Не видел бы я тебя, может, не так страшно было бы…

Поцеловал тут Ваня королевича для пущей убедительности слов своих и молвил так:

— С тобой я останусь. Не нужен мне никто более. Уж не знаю – заколдовал ли ты меня, да не по нраву мне теперь девки красные…с тобой останусь.

Опять вспомнил он ночь прошлую.

Ну разве можно уйти после такого-то?

Да и сам Иван королевичу понравился – бояться боялся, а к себе позвал…

Рассмеялся златовласый , обнимает Дурня, Ванюшей кличет, а сам говорит, что, мол, негоже ему, королю будущему, с мужиком спать, да и женить его отец хотел – сватов посылал даже, а он, королевич, то бишь, отказался; не зря, говорит – такого молодца повстречал…а всё ж не дозволит ему король с Дурнем нашим жить. Только хотел было Иван разозлиться, как предлагает ему королевич:

— А давай сбежим, Ваня?.. Куда угодно…… Давай?

Задумался Дурень, а потом взял на руки чудо свое и прошептал тому прямо в уста:

— С тобой – хоть на край света согласен буду. Только вот в королевство моё заглянуть сперва надобно – братьев родных повидать да лягушке спасибо сказать…

 

 

 

 

Куда отправились – ведать не ведаю, знать не знаю.

Только вот что достоверно известно – не променял Иван своего чуда на красавиц ряженых да красавцев могутных. Видать, дурак-то дураком, а главное усёк – берёг свою половинку до самой старости.

Страниц: 1
Просмотров: 2548 | Вверх | Комментарии (4)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator