Когда сойдет волна-2.

Дата публикации: 12 Сен, 2010
Название: Когда сойдет волна-2.
Автор(ы): Tari-Hikari
Бета-ридеры(ы): я лишена этого счастья (но у меня по русскому языку 5 в школе было)))
Жанр: опять агнстофлафф
Фэндом: Bleach
Пейринг: Гриммджо/Ичиго
Рейтинг: R
Дисклеймер: я – не я, яойка не моя. (Всё принадлежит Кубо-сенсею.)
Предупреждение: возможен ООС, сцены насилия, щепотка принуждения для остроты
Размещение: только с моего разрешения, жалкие людишки))) (разрешение получено)
От автора: Восстановила по памяти и украла фразу из рассказа Аш-ки. Гомен. В эпиграфе использованы стихи из песни группы «Fleur».
Описание: Гриммджо, спасенный Ичиго, вынужден жить в его доме. Из-за того, что Куросаки несколько дней носил их мечи в одних ножнах ("Ты идиот?"), силы арранкара и синигами смешиваются, окрашивая их одежду в черно-белые цвета и позволяя Хичиго проявлять себя более активно. Действие второй части начинает идти после того, как Гриммджо заваливает-таки Ичиго.)))

* * *

Глава 1.

Не жалей меня, будь жесток.
Моя кровь – томатный сок.
Моя кровь – клюквенный мусс…
Мне не холодно. Я не боюсь.



***
Эй, Король, ты слышишь меня? Даже если не слышишь, то точно чувствуешь.
Ты же сам прекрасно всё понимаешь…
Ты нарушаешь все запреты. В этот раз это не сойдет тебе с рук.
То, на что ты надеешься – глупо.
Изначально, по своей сущности, по воле судьбы, по карме, да хоть по чему угодно, ты – защитник, воин! Ты не сможешь урвать для себя самого даже жалкий кусочек счастья.
Ты просто не создан для счастья. Ты создан для битв.
Плюнь на это, пока не поздно. Давай снова сражаться вместе, давай увеличивать нашу силу. Давай сольемся воедино, и мы станем непобедимыми!
Слышишь, Король? Тебе нужен я, не он.
Не верь ему. Не слушай его. Не прикасайся к нему. Не вынуждай меня… уничтожать его.


***
Слабое ощущение счастья греет Ичиго, когда он просыпается. Еще находясь на грани сна и реальности, он подсознанием, каким-то таинственным шестым чувством ощущает – случилось что-то хорошее. Это не похоже на утреннюю сладкую усталость, или на мимолетную радость от того, что сегодня - выходной и не надо идти в школу. Это «что-то» - огромно, оно согревает каждую клеточку тела, и оно точно останется с ним надолго.
Ичиго пытается перевернуться на другой бок, чтобы вернуться в сон, не допустить реальность с её Эспадами, экзаменами и рисунками Рукии в приятную теплоту неизвестного ещё счастья, но его рука упирается во что-то теплое и большое.
И тут… Едва пойманное за хвост чудо разбивается вдребезги от внезапного приступа паники. Воспоминания о прошлом дне электрическим разрядом вырывают синигами из полудрёмы, жестоко топчут остатки сна.
«Я…Мы…Гримм… Вчера мы…
Нет-нет. Я не хочу просыпаться. Черт. Черт. Черт!
Ладно. Открой глаза. Просто открой глаза. Ксо! Из-под ресниц ничего не видно, придется до конца открывать. Ками-сама, помоги!»
Туманные и расплывчатые, утренние образы, закрученные вихрем свежего воздуха из распахнутого настежь окна, ударяют по сузившимся зрачкам синигами. Обретающая четкость картинка заставляет на секунду задержать дыхание.
Оперевшись на локоть, над ним задумчиво нависает голубоволосый арранкар.
«Ох, Ками…»
Ичиго внезапно хочется провалиться сквозь землю, попасть – куда угодно, хоть в Общество Душ, хоть в Хуэко Мундо, хоть к самому Айзену в гости и без подарка, только бы быть подальше от этих синих глаз.
Гриммджо смотрит спокойно, даже как-то меланхолично, будто с безразличием. Ичиго запомнил этот взгляд по их битвам – создается впечатление, что Сексте Эспада наплевать как на своего врага, так и на весь окружающий мир.
Они лежат в кровати Куросаки, почти не касаясь друг друга, и синигами лихорадочно ищет хоть какие-нибудь уместные для такой ситуации слова. Тишина душит его; с каждым несказанным словом, с невысказанным предположением немая паника увеличивается.
Тут губы арранкара вздрагивают в едва заметной усмешке. Слегка наклонившись к замершему в ужасе парню, он шепчет:
-Тихо, Ичиго. Не двигайся. Дай мне насладиться этими секундами. Когда ещё я увижу такой страх в твоём взгляде? Пожалуй, ты первый раз в жизни действительно… боишься меня.


***
Гриммджо сразу понимает, что провокация удалась. Щеки парня покрываются красными пятнами, он чуть приподнимается, возмущенно шипит:
- Я не… Я совсем не тебя боюсь! Просто… Просто, у тебя такое выражение лица, будто ты сейчас бросишь на подушку пару смятых купюр и… уйдешь.
Синигами с трудом договаривает фразу до конца, смущается еще больше, зажимает рот рукой. В его взгляде явно читается шок.
«Что я сейчас сказал?!»
Гриммджо больше не в силах сдерживаться – падая головой на подушку, он начинает хрипло смеяться, грозя перебудить всех в доме: рёбра арранкара ходят ходуном под рельефными мышцами.
Через минуту, немного успокоившись и переведя дыхание, он с улыбкой сморит на смущенного донельзя парня, который, судя по виду, сейчас ломанётся делать себе сеппуку.
-Ичиго, ну что ты… Я бы так никогда не сделал.
Карие глаза с надеждой смотрят на него.
-Понимаешь… У меня ведь совсем нет денег.
Упиваясь чужим отчаяньем, наглый арранкар заходится новым приступом смеха.
Но быстро замолкает – всё же, можно и переборщить. А он этого не хочет.
Поэтому, он поворачивается к шокированному мальчишке, обхватывая его руками за талию, и притягивает к себе. А потом – гладит, гладит по растрепанным волосам, по напряженной спине, успокаивает до тех пор, пока такое неподатливое тело совершенно не расслабляется.
Ощущая горячее дыхание на своей груди, прижимаясь подбородком к всклокоченным рыжим прядям, Гриммджо спокойно спрашивает:
-Ты жалеешь о том, что было?
Он чувствует, как тонкие руки чуть дергаются, всё же не решаясь обнять его в ответ. Дыхание синигами, его речь опаляют кожу нестройными цепочками слов.
-Нет. То есть… Не то, что бы я жалел. Я просто совсем не знаю, что мне теперь делать. Я думал, ты сделаешь вид, что ничего не было, или станешь издеваться (Кстати, ты так и поступил, мерзкий кошак! >_<) У меня... в первый раз такое, и я не знаю, как должен себя вести.
Гриммджо кажется – еще чуть-чуть, и мальчишка, доверчиво застывший в его руках, заплачет. Он знает – надо успокоить глупого парня, соврать, что всё будет хорошо, но…
Арранкар резко отталкивает от себя худощавое тело. Перекатываясь, вскакивает с кровати, хватает раскиданную по комнате одежду. На ходу натягивая брюки, уверенно направляется к окну.
-Через несколько секунд сюда зайдет твой отец. Встретимся за завтраком.
Зажав в зубах рубашку, он хватается за карниз руками, ловко соскакивая в кустарник под окном.
Ичиго натягивает одеяло до ушей.
Когда Иссин ударяет его локтём в солнечное сплетение, с криком «Сынок! Доброе уууутро!!!» выпрыгивая неизвестно откуда, он даже не шевелится.


***
За завтраком им всё же не удается поговорить – срочный звонок от Урахары вырывает их из воскресной кухонной суеты, тащит к обшарпанному магазину через весь город, через жадные оскалы дворовых арок и пустоту глазниц распахнутых окон. По пути Ичиго так и не решается что-нибудь сказать, Гриммджо тоже молчит, выжидая.
Торговец встречает их у входа в магазин, тянет-ведет через пыльные комнаты, усаживает за чайный столик, не переставая болтать о каких-то глупостях.
Джагерджак раздражен, ему хочется съездить пару раз шумному синигами по панамке. Ему сейчас не нужен чай или новости от Урахары, ему нужно убедиться, что с его хрупкой игрушкой все в порядке.
Наконец, будто услышав немую угрозу, Урахара переходит к делу.
-Арранкар-сан, Куросаки-кун, позавчера ночью я почувствовал странную реяцу в нескольких кварталах отсюда. Могу поклясться, в ней присутствовала и ваша сила, но она выглядела какой-то... смешанной. Не знаю, что это было, да и не хочу знать, но спешу напомнить вам, что Гриммджо не следует разбрасываться своей реяцу, находясь в релизе. Кажется, Общество Душ уже что-то заметило, и я не удивлюсь, если скоро сюда явится целая комиссия скучных синигами для расследования этой странной вспышки. Вы понимаете, чем это грозит?
Куросаки, исподлобья поглядывая на притихшего арранкара, вяло оправдывается:
-В тот момент это было необходимо, и…
-Если это было так необходимо, то вы могли бы воспользоваться моим подвалом – он скроет всю силу пустого, – перебивает его Урахара, быстро-быстро обмахиваясь веером.
Джагерджак внезапно оживляется, отшвыривает от себя чашку с чаем.
-Урахара-сан, а не разрешите ли вы нам сейчас потренироваться в вашем подвале?
Куросаки удивленно смотрит на Сексту, в нетерпении барабанящего пальцами по столу. Взгляд холодных синих глаз предполагает скорее не просьбу, а грозный приказ.
Торговец прячет ехидную улыбку за бумажной оградой веера, утвердительно кивает, не произнося ни слова.
Арранкар тут же выхватывает печать у Ичиго из кармана, с размаху ударяет парня в плечо, потом повторяет операцию со своим гигаем.
Растерянный синигами бросает короткий взгляд на два лежащих рядом тела, увлекаемый сильной рукой, спускаясь вслед за Гриммджо по маленькой лестнице на тренировочную площадку.


***
Арранкар немного рассеянно обходит кривые скалы, поднимая ногами облака пыли, когда перестает слышать за своей спиной размеренный звук легких шагов.
Ичиго останавливается метрах в десяти от него, понуро опустив голову. Неуверенно тянется к мечу за спиной.
-Ты правда хочешь подраться сейчас?
Гриммджо воодушевленно скалится, выхватывая свою катану и, принимая некое подобие стойки.
Он отмечает про себя, что белый цвет немного сошел с формы синигами, однако, до сих пор покрывал больше трети ткани.
-Конечно. Я никогда не упускаю шанс сразиться с сильным соперником. Хотя, сейчас ты вряд ли будешь силен, Куросаки. Ты выглядишь жалко.
Ичиго едва успевает достать Зангетсу, отразив удар внезапно возникшего прямо перед ним Сексты.
-Давай, Куросаки! Покажи мне свою решимость!
Резкий выпад справа – и снова белая катана скрещивается с огромным черным мечом. Арранкар не шутит, не жалеет мальчишку, дерется в полную силу. Капли пота выступают на лбу синигами.
-Эй, тише, псих, это же тренировка!
-Нападай, Ичиго! Давай же, дерись как мужчина! Хватит защищаться!
Пантера едва не задевает ногу парня, когда он наконец с раздражением отталкивает от себя не в меру резвого противника, вспарывая рукав его куртки.
И тут – закрутилось, сломалось и собралось воедино, понеслось раззадоренное обидой сознание – в бой, ища выход накопившейся за утро злобе. С головой уходя в битву, синигами полностью отдается инстинктам, не раз спасавшим его. Холод металла у виска – отразить, обжигающий свет серо – увернуться. Удары сыплются со всех сторон, в ушах гудит хриплый голос, повторяющий лишь «Давай! Дерись!».
Через десять минут в глазах Ичиго наконец появляется что-то вроде азарта. Он уже не отбивается – сам наносит удары – сначала нерешительные и слабые, после – более уверенные.
-Банкай!
Арранкар мелькает в воздухе, почти незаметный глазу, лишь его голос разносится среди скал:
-Медленно, Куросаки! Ты можешь лучше!
Еще через полчаса синигами уже почти ликует, наслаждаясь привычностью ситуации – он сражается. Сражается, уже в который раз, с одним из сильнейших пустых. В порыве битвы он почти не обращает внимания на то, что движения Секты начинают замедляться.
Опьяненный адреналином, запахом крови, текущей из рассеченной брови, он произносит, срываясь на крик:
-Гетсуга теншоу!
Черная волна накрывает застывшую внизу белую фигуру, обломки скал разлетаются вокруг каменным дождем.
Ичиго удобнее перехватывает рукоять Зангетсу, готовый отразить следующую атаку. Проходит пять секунд. Десять. Пыль серым туманом обволакивает землю на месте удара, закручиваясь мелкими воронками. Двадцать секунд.
Ичиго неуверенно зовет:
-Гриммджо?
Тридцать секунд. Серые вихри оседают, обнажая песчаный грунт и недвижимое тело в черно-белом облачении. Арранкар лежит на боку, неловко подогнув под себя руку; лицо его повернуто к земле, форма изодрана в клочья.
-Гриммджо… - испуганно выдыхает Ичиго
-Гриммджо! – кричит он, черной птицей срываясь вниз.
Яростно отшвыривая подальше тонкий черный меч, он падает на колени рядом с арранкаром, в исступлении трясет его за плечо, дергает за ворот куртки. Сердце его замирает, пропуская пару ударов.
-Гриммджо, прости меня! Пожалуйста, скажи что-нибудь!
Синигами пытается перевернуть безвольно лежащего на земле Сексту вверх лицом, когда спрятанная до этого рука мертвой хваткой вцепляется в его ногу.
Джагерджак несильно дергает парня, подхватывая его голову в падении; накидывается сверху, подминая по себя.
-Куррросаки… Попался!
Пара капель крови падают из раны на его щеке, пачкая бинты под формой синигами.
Ичиго не сопротивляется, он немного удивлен, но в карих глазах искрится радость. Задыхаясь, он шепчет:
-Не делай так больше. Ты напугал меня.
Гриммджо улыбается, тянется выше, сильнее вжимая парня в землю. Тот вздыхает, чувствуя приятное движение по своему телу.
-Значит, всё-таки напугал? Ты думаешь, меня можно сильно ранить этой твоей черной змейкой? Я всё же Секста Эспада, а не обыкновенный пустой.
Арранкар наклоняется и прикусывает парня за губу, царапая щеку маской. Поддерживая рыжую голову, тянет его ближе - облизывает тонкие губы, раскрывает их языком. Мальчишка отвечает на поцелуй с такой страстью, что у Гриммджо начинает кружиться голова.
Внезапно он подрывается с места, тянет парня за собой, сажая к себе на бедра. Длинные ноги сжимают и приобнимают талию арранкара, вечно холодные руки забираются под куртку, заставляя вздрагивать.
Гриммджо дотрагивается до поцарапанной щеки Куросаки, смотрит на него серьезно.
- Слушай меня, придурок. Перестань тяготиться нерешительностью – она не для таких людей, как ты. Разве ты сомневался, когда шел спасать Иноуэ? Разве не был решителен, сражаясь со мной? Ты всегда идешь прямо и напролом, Куросаки Ичиго. Ничто не устоит, преградив твой путь. Тогда почему сейчас ты сомневаешься в чем-то?
Их тела словно сплелись воедино: две ноги или четыре?.. И руки где? Зажаты в замок. И темная материя на белой, и белая - на темной...
Ичиго наклоняется к самому лицу арранкара, целует прохладную поверхность сломанной маски.
-Ты молчал. А я не был уверен, что нужен тебе.
Распутывая завязки черных хакама, Гриммджо горячо выдыхает в ухо синигами.
-Не беспокойся… Оставить тебя было бы величайшей ошибкой…


***
Время летело незаметно, золотыми песчинками ускользая сквозь пальцы, дни шли за днями, ночи калейдоскопом звездных небес сменяли друг друга…
А летний город цвел. Нагло, прямо на глазах прохожих, он осмеливался сиять пронзительной зеленью деревьев, бесстыдно гореть и жить прямо перед людскими восхищенными глазами. В воздухе носился запах листьев, бензина и свежей выпечки.
И, если закрыть глаза, на секунду, на одно только мгновенье могло показаться, что нет ни смерти, ни боли, ни страха.
Но, только на секунду…


***
-Эй, Куросаки, я тут подумал…
Гриммджо ворошит волосы рукой, смахивая пыль, покрывшую всё вокруг после очередной тренировки в подвале Урахары. Ичиго стоит рядом с ним на скале, машинально повторяя его жест.
-Что ты подумал?
-Да на счет того, что твой меч высосал часть моей силы. Наша форма так и остается черно-белой, а меня бесит ваша синигамская расцветка… Вот я и подумал, может, мы можем это как-то использовать?
Куросаки удивленно приподнимает брови.
-Например, как?
Гриммджо расплывается в одной из своих фирменных ехидных усмешек, заставляя Ичиго поежиться от нехорошего предчувствия.
-Раз у тебя есть сила пустого, то… попробуй выстрелить серо!
Парень чуть не роняет меч, неустойчиво пошатываясь на скале.
-Я?! Серо? Ты с ума сошел?
-Да ладно тебе, Куросаки, не трусь, – исчезая в сонидо, Гриммджо секундой позже появляется за спиной синигами, хватает его за руку, направляя в импровизированное небо. Кажется, ему нравится выступать в роли учителя для рыжего мальчишки.
-Это просто. Вытягиваешь руку – вот так, и будто собираешь всю свою злость в кулаке.
Ичиго неуверенно оглядывается на арранкара, однако следует его указаниям.
-Так?
Несколько секунд ничего не происходит. Потом, воздух вокруг начинает потрескивать, будто сгущаясь рядом с рукой Ичиго. Между тонких пальцев растет, неуверенно дрожа, холодный синий огонь.
Арранкар вцепляется в плечо синигами.
-Идиот! Отпускай! Отпускай его быстрее!
Куросаки послушно разжимает пальцы, и тут же чудовищная сила сбрасывает их со скалы, накрывает градом каменных осколков. Взрыв раздается где-то далеко, однако, земля под ногами начинает трястись так, как если бы они находились в эпицентре.
Недовольно отфыркиваясь от пыли, Джагерджак, яростно сверкнув пронзительной синевой глаз, орет на удивленного парнишку:
-Куросаки, я тебя ненавижу!
-П-почему?
-Да потому что ты, даже будучи пустым, постоянно выпендриваешься! Это же было Гранд Рей Серо! И тебе не пришлось использовать кровь! Рррр… Как же ты меня бесишь…
Высоко над ними, в огромной дыре, зияющей в потолке, появляется растрепанная голова Урахары.
-Арранкар-сан, не знаю, как, но вам придется возместить весь ущерб, причиненный моему магазину вашим серо!
Не дожидаясь ответа, торговец удаляется, мелькнув на прощанье белым краешком веера.
Гриммджо злобно рычит, удерживая в себе потоки ругательств и оправдательное «Это не я!». Сгребая синигами за шкирку, он ставит его на ноги.
-Ну-ка, повернись. Ага. Так я и думал. Смотри, белого осталось совсем чуть-чуть. Твоя форма очищается, когда ты используешь силы пустого!
Ичиго растерянно проводит рукой по черной ткани.
-А что нам делать с твоей формой?
Гриммджо ухмыляется, презрительно вздергивая подбородок.
-Пусть остается такой. У меня-то в голове не живет дружелюбный добрячок-синигами, который может использовать эту силу.
-Очень смешно. Но, может, тебе попробовать сделать что-нибудь, что могут только синигами?
-Например, тупить?
-Гриммджо! Я серьезно.
-Да вы ничего не умеете, бесполезные придурки… Хотя…
Карие глаза в ужасе расширяются. Ичиго хватает довольно осклабившегося арранкара за ворот куртки.
-Нет, даже не думай. Нет-нет!
-Что, Ичиго? Банкай?
-Ты же полгорода разнесешь, если у тебя получится банкай!
-Да шучу я, шучу. Не буду ничего делать. Пусть остается черно-белой.


***
В такой прекрасный летний день казалось совершенно немыслимо и безнадежно глупо оставаться дома – Джагерджаку, как истинному хищнику, хотелось на волю. Поэтому, захватив с собой вяло отбрыкивающегося синигами, Гриммджо отправился исследовать свои новые владения – Каракуру.
Солнечный свет непривычно бьет по глазам арранкара, а прохожие лишь удивленно поглядывают на парня со странным цветом волос, но абсолютно не боятся его - жестокого зверя, Сексту Эспада – Гриммджо Джагерджака.
«Это даже немного бесит».
К тому же, Куросаки не позволяет прикасаться к нему, как он сказал, «на людях», поэтому, на следующем перекрестке арранкар уверенно сворачивает в сторону парка, заставляя Ичиго следовать за ним. Пошатавшись немного под сенью раскидистых деревьев, поиздевавшись над попеременно смущенно краснеющим и внезапно взрывающимся от обиды синигами, Гриммджо, ведомый каким-то звериным чутьем, выводит их на заброшенную детскую площадку.
Продолжая о чем-то увлеченно болтать, Ичиго возмущенно охает, когда сильные руки Сексты рывком приподнимают его, сажая на небольшую детскую горку. Арранкар раздвигает его ноги, придвигаясь ближе к слабо сопротивляющемуся телу, жадно целует сухие губы.
-Гримм… Да стой же, придурок! Мы же на улице… Ай! Не кусайся! Сссс… Ну и сволочь же ты… Ками-сама, от тебя жаром пышет, как от печки… Нет! Нет, я сказал! Гримм… ммм… Какой же ты сильный, гад… Ох… Придумал! Давай я сбегаю, куплю нам сока! Хочешь сок?
Джагерджак наконец повинуется худым рукам, упирающимся в его грудь, как-то ехидно кривясь, отвечает:
-Хочу.
Парнишка ловко вскакивает на ноги, отходя на безопасное расстояние от не в меру активного арранкара.
-Тебе какой?
Гриммджо тянется к нагретым солнцем рыжим волосам.
-Апельсиновый.
-Хорошо, – Ичиго вновь уворачивается от расшалившихся рук, быстро скрываясь за листвой кустарника. - Я мигом! Никуда не уходи.
Со вздохом, полным нерастраченной страсти, арранкар садится на жалобно скрипящие качели, роняет голову на руки.


***
Рыжий парнишка сводит его с ума.
Гриммджо передергивает от внезапного понимания того, сколько времени они потеряли, ведя эти бесполезные битвы. То, что творилось с ним сейчас, не сравнить с самой отчаянной схваткой. Может, этот ураган странных, неведомых чувств и желаний так действует на него с непривычки?
Как тогда сказал Ичиго? «Ни друзей, ни родных, ни любви». Правильно. А сейчас – накатом, до предела, до почти болезненной сухости опаленных жаром глаз – и друг, и родственная, тоже одинокая душа, и…
Рыжий мальчишка, немного неловкий, несдержанный, иногда глуповатый - внезапно оказывается для Гриммджо воплощением всего мира. Тогда, той ночью, он подчинялся ему, делал всё, что ни попросишь. Дышал – для Гриммджо, двигался – для Гриммджо, плакал – для Гриммджо. Он впервые видел, как слезы лились из этих решительных глаз, пусть это и были слезы непривычной боли.
Конечно, Джагерджак не питает никаких необоснованных надежд. Быть счастливым для такого как он – невозможно, немыслимо, это противоречит глубинным законам Вселенной. Он – смерть, он – убийца, он – зло…
А Ичиго? Ичиго – жизнь. Не больше и не меньше.
И Гриммджо играл с ним, как кошка с мышью – дразнил и успокаивал, отталкивал, чтобы притянуть еще сильнее, ранил и помогал вновь вставать на ноги. В конце концов, подчинившись тогда его рукам, мальчишка сам предрешил свою судьбу.
Теперь, уже скоро, они будут вместе уничтожены за эту хрупкую, пока еще не оформившуюся надежду на невозможное счастье.
Но, это не так и страшно... Для любого из них – умирать - уже не в первой.


***
Шипение, мерзкий визг разрывающегося пространства вырывает Гриммджо из задумчивого состояния. Ярко-синие глаза удивленно расширяются. Перед ним, среди трещащего по швам полотна реальности, окруженный тьмой перехода между мирами, гордо и прямо, словно статуя, стоит… Айзен.
Тут бы кому-нибудь, по закону жанра, ущипнуть застывшего арранкара за руку, рассеять мираж. Но нет, Владыка стоит перед ним, весь – как на ладони, дружелюбно улыбается, приветствует.
-Здравствуй, Гриммджо. Давно не виделись. Как твои дела?
Мотнув головой, арранкар стряхивает первую растерянность, с вызовом смотрит в притворно-добрые глаза.
-Спасибо, неплохо.
Капитан слегка наклоняет голову вбок.
-О, ну что же, я рад за тебя. Ведь ты, несмотря ни на что, остаешься одним из моих любимых детей. Глупое, заблудшее, но всё же любимое дитя…
Гриммджо инстинктивно сжимается в комок, скалит зубы.
-А не пошел бы ты…Айзен-сама?
От собственной дерзости у Сексты мгновенно пересыхает во рту.
Пришелец качает головой, откидывает прядку волос со лба одним изящным жестом. Одновременно, он выпускает на волю всю свою духовную силу, с такой мощью, что у Гриммджо начинает шуметь в голове.
-Ах, как некультурно. А я думал, ты будешь рад меня видеть. Ведь я пришел предложить тебе сделку.
Руки Гриммджо со страшной силой сжимают цепи качелей.
-Какую еще сделку?
-Неужели я смог заинтересовать тебя? – сладко тянет Айзен. – Ну, что ж. Я хочу предложить тебе вернуться в Эспаду.
Гриммджо горько усмехается.
-Вот так просто? Думаешь, я поверю тебе?
-Ты не дал мне закончить. В обмен, я хотел бы получить этого мальчика… Куросаки Ичиго. Я слышал, ты теперь часто видишься с ним. И для тебя не должно составить труда привести его ко мне. Живым, мертвым – это неважно. За это я дарую тебе своё прощение. Также, ты будешь повышен. Слышишь, Гриммджо? Ты станешь королем над всеми пустыми Хуэко Мундо.
От проникающей сквозь разрыв измерений реяцу арранкара начинает потряхивать. Он не решается больше отвечать своему создателю – слишком нереальна, немыслима вся эта ситуация.
-Подумай хорошенько, Гриммджо Джагерджак. До скорой, как я надеюсь, встречи.
Чуть не задев полой белоснежного облачения лицо арранкара, капитан разворачивается, величественно удаляясь в темноту. Пространство с шорохом сворачивается, возвращая листве её зелень, а небу – голубизну.
Гриммджо застывает на месте, не в силах пошевелиться.
Что это было? Иллюзия? Реальность?
И что этот ублюдок сделает с ним… с ними… в случае отказа?


***
Прикосновение чужой руки заставляет арранкара вздрогнуть.
Будто совсем из другого мира, смотрят на него теплые карие глаза. С улыбкой до ушей и донельзя довольным выражением лица над ним стоит Ичиго. Протягивает маленькую коробочку сока.
-Вот. Апельсиновый, как заказывал. Извини, что задержался. Просто я заметил в магазине рядом вот это.
Синигами трясет перед его лицом брелком в виде котенка с голубой шерстью и грозным выражением мордочки.
-Не смог удержаться, купил на сдачу. Мне кажется, он очень похож на тебя. Смотри, какое страшное лицо. Ха-ха-ха!…
Прилагая все свои силы, Гриммджо улыбается зашедшемуся в приступе смеха парнишке.
-Спасибо, Ичиго. Только знаешь, кажется, дождь собирается… Не люблю я воду. Пойдём домой?


***
И снова ночь накрывает город. И снова Гриммджо приветствует её, сидя на крыше дома Куросаки.
Под странно успокаивающей земной луной он чувствует себя лучше – настолько ночь привычна для жителя Хуэко Мундо. Иногда он скучает по бесконечным пескам, по безжизненным чахлым деревцам. В том холодном мире было скучновато, но ведь это был его мир – целиком и полностью мир Гриммджо Джагерджака.
«Смогу ли я променять то, что имею сейчас, на свою прежнюю жизнь?»
Белые лучи тонкими нитями текут сквозь пальцы, когда арранкар поднимает руку, стараясь загородить светлый серп на темной ткани небосвода.
Он чувствует, как Ичиго подкрадывается к нему сзади, но не подает вида, не шевелится, когда прохладные руки закрывают его глаза.
Гриммджо невесело усмехается:
-Айзен-сама, это вы?
Руки, плавно поглаживая широкие плечи арранкара, перемещаются на его талию. Носом и подбородком Ичиго упирается ему в затылок. Недовольно бурухтит:
-Ты что, дурак? Какой я тебе Айзен?
Гриммджо вздыхает, чувствуя, как мальчишка немного ослабляет хватку, а потом почти вплотную придвигается к его спине. Греется.
-Куросаки, замерзнешь ведь. Чего припёрся?
И снова обиженный голос щекочет кожу, когда мальчишка отвечает, прикусывая его волосы.
-Я проснулся, а тебя нет…
-Ты испугался и заплакал, да?
-Ах так?!..
Теперь укус уже ощутим - синигами прихватывает его зубами за ухо.
Гриммджо рывком перетаскивает брыкающегося парня к себе на колени, крепко стискивает в объятьях, рычит, щелкая зубами у голой шеи.
-Куррросаки, ты чего такой дерзкий сегодня, а? Ищешь приключений на свою… голову?
Но синигами уже не слушает – доверчиво уткнувшись в плечо арранкару, он откидывает голову назад, совсем открывая беззащитное горло, одним глазом поглядывает на луну.
-Мне было холодно без тебя.
Гриммджо как-то непривычно грустно вздыхает.
И рвётся ведь, просится на свободу, через остроту белоснежных клыков, такое наивное «Мне тоже». Но произносит арранкар, конечно, уже ставшее традицией:
-Придурок.


***
Так ведь его придурок, его собственный! Законная добыча. А Айзен и Эспада… пусть подождут немного… Хотя бы, пока он не утолит свой голод…


***
Они стоят над городом, в бесконечно синем небе. Задевая туманными крыльями небосвод, неспешно летят над ними облака.
(Кажется, подтянуться бы немного, схватить за пушистый бок и подарить мальчишке-синигами.
Так ведь не возьмёт. Скажет: «Что я тебе, девчонка - подарки мне дарить?»)
Они рассеяли в пыль уже дюжину пустых – и откуда их столько взялось?
Еще на взводе, еще в пылу драки, неровно дышит рядом с арранкаром хрупкая черная фигурка.
-Ичиго, помнишь? Мы ведь здесь уже были. Только я тогда был без одной руки.
Гриммджо намеренно говорит о прошлом, которое невысказанным соглашением стало для них табу, вскрывая уже почти затянувшиеся раны. Он ждет реакции. Он должен решиться.
Парень поворачивается к нему, проводит взглядом, будто рукой, по шраму на груди арранкара, молчаливо извиняясь за их прежнюю вражду. Убирая меч за спину, он глубоко вздыхает.
-Да… Так много всего случилось. И, так странно, Гриммджо, – тень улыбки мелькает на сосредоточенном лице.- Когда мы сражались в последний раз, ты сказал, что инстинкт победит. Что ты – пустой, а я – синигами. Что только один из нас вернется домой. А мы вернулись вместе.
«Сейчас».
Гриммджо на миг прикрывает глаза, отстраняется, вынимает катану, приставляя её к горлу синигами.
Ичиго чуть удивленно вздергивает подбородок, но молчит, смотрит бесстрашно.
Синие глаза немного тускнеют, арранкар жадно вглядывается в лицо синигами.
-Как ты думаешь, смог бы я сейчас убить тебя?
Гриммджо внимательно наблюдает, как Куросаки на секунду задумывается, как глупо моргает, будто, смаргивая какое-то плохое воспоминание. Как теплеют, наливаются огнем карие глаза, как тонкие губы растягиваются в улыбке.
Синигами делает шаг вперед.
Лезвие всё же царапает голую шею – Гриммджо не успевает отдернуть меч до конца. Серебристые брови сходятся на переносице.
-Ичиго, ты больной! Я мог и не успеть!..
Куросаки делает еще шаг, дотрагивается до клыка на сломанной маске арранкара. На пальце тут же появляется, слабо подрагивая, капля почти черной крови.
-Острые… Ты весь такой…
Будто сдаваясь, Гриммджо тихо усмехается. Потом притягивает его руку к свои губам, слизывает языком каплю, и, приобнимая синигами - полоску крови на мальчишеской шее.
-Бесстрашный дурак… Неужели, ты начал доверять мне?
Ичиго уворачивается от объятий, буркнув что-то вроде «Ну не здесь же, идиот!», начинает медленно спускаться вниз, в город, что цветастым лоскутным одеялом лежит у их ног.


***
Вдруг, в голове арранкара – как маленький взрыв, возникает чувство – опасность. Его меч меняет положение, одной смертельной стрелой летит к сердцу Куросаки. Краем глаза Гриммджо отмечает тень удивления в спокойных глазах. А вот страха – как не было, так и нет.
Он отдергивает мальчишку в последний момент, прижимает к себе свободной рукой. Прямо за рыжим затылком лезвие катаны искрит, сталкиваясь с чужим мечом. Джагерджак едва сдерживает эту атаку, но страшная близость острого лезвия и растрепанных рыжих волос придает ему сил.
Раскатистым криком неизвестный враг рассекает тишину неба.
-Куросаки Ичиго! Вот я и нашел тебя!
Гриммджо рычит, белая катана ловко выскальзывает из-под тонкого, будто изъеденного молью меча, вгрызается в бок незнакомца. Арранкар отпрыгивает подальше, прижимая уже развернувшегося Ичиго ближе к себе, заслоняя их обоих окровавленным лезвием Пантеры.
Куросаки внезапно вырывается из цепких рук. Вскользь цапнув взглядом по сосредоточенному лицу Сексты, удивленно произносит:
-Кенпачи? Зараки Кенпачи?
Странный тип с шипами на голове притрагивается к ране, смотрит на арранкара и синигами удивленно. Потом расплывается в широчайшей улыбке-оскале.
-Привет, Ичиго! Я так и знал, что смогу хорошо развлечься, если найду тебя. Что это за шустрый парень защитил тебя? И что с твоей формой?
Гриммджо неохотно отпускает Ичиго, всё ещё держа меч в вытянутой руке.
-Ты его знаешь?
Куросаки утвердительно кивает.
-Да, это капитан 11-го отряда Готей 13, Зараки Кенпачи.
Гриммджо ядовито скалится, готовый в любую секунду разрезать чужака на тысячи мелких кусочков.
-Тогда какого хрена он хотел проломить тебе голову минут назад?
Зараки вытирает испачканную кровью руку о белое хаори, задумчиво произносит.
-Я думал, Ичиго заметит меня и защитится вовремя.
Гриммджо недоверчиво опускает кончик меча, уже в который раз отмечая про себя, что все синигами – психи.
На плече Зараки возникает маленькая розовая головка, тонкий детский голосок звенит как бубенчики в прическе великана.
-Привет, Ичи! Мы с Кенпачиком пришли поиграть с тобой! Ой, а что это за странная киса?
Миниатюрная лейтенант ловко карабкается по огромной спине капитана, прыгает вперед, приземляясь маленькими ножками на меч Джагерджака. Немного подумав, она наклоняется и просовывает руку в дыру в животе Гриммджо.
-Ой, да это пустая киса! Плохая!
Секста, явно не ожидавший такого хамства, слегка встряхивает меч, будто сгоняя назойливую муху. Через секунду девочка снова оказывается на плече шипастого капитана.
Кенпачи ухмыляется.
-Эй, Ичиго, этот парень досаждает тебе? Можно мне прикончить его? Он смог ранить меня, значит, он необычайно силен, а я как раз искал драки.
Узкое лезвие проносится у самого носа Гриммджо, срезая прядку голубых волос.
-Ах ты ублюдок! – хрипит арранкар. Выражение его лица внезапно меняется от задумчиво-удивленного до почти безумного, брови серебристыми стрелками сходятся на переносице, глаза искрят обжигающим инеем. – Да как ты смеешь так говорить со…
Ичиго перехватывает за пояс уже было рванувшегося в драку арранкара.
-Гриммджо, постой! Зараки - один из сильнейших капитанов Готей 13! Он спас меня в Хуэко Мундо, убив Нойтору.
Арранкар недоверчиво, с нехорошей ухмылочкой осматривает здоровяка еще раз.
-Он смог убить Нойтору?
Тем временем, Ичиго поворачивается к Кенпачи, всё еще придерживая слишком импульсивного Джагерджака.
-Зараки, это Гриммджо. Он… ну… короче…вроде как друг. Не надо его убивать, и тем более, играть с ним. Твои игры еще ни разу ничем хорошим не заканчивались.
Зараки задумчиво осматривает уже усмирившего гнев арранкара, одним движением смахивающего кровь с катаны, убирая её в ножны.
-Странные у тебя друзья, Ичиго. Этот тип случаем не из Эспады?
Куросаки вздыхает, предчувствуя долгое и сложное объяснение. И он уже открывает рот, когда Гриммджо выступает вперед, отшвыривая его подальше фирменным пинком в живот с разворота. Нагло вперив взгляд в величественно возвышающегося над ним капитана, арранкар произносит:
-Я – Секста Эспада, Гриммджо Джагерджак. Мне приятно познакомиться с человеком, который смог победить этого подонка - Нойтору.
Кенпачи вопросительно смотрит на синигами, уже оклемавшегося и яростно нападающего на арранкара со спины, потом, на того самого арранкара, не оглядывающегося и не вынимающего рук из карманов, но всё же, ловко уворачивающегося.
-Ичиго, и ты не дашь мне поиграть с Эспадой? Я так долго ждал…
-Нет.
-Но он же…
-Нет! Гриммджо, стой смирно, когда я хочу тебя убить!
Тут Куросаки внезапно останавливается, хлопает себя по лбу.
-Кстати, а зачем вы пришли в мир живых?
Зараки, будто тоже что-то вспомнив, начинает деловито копаться за пазухой, попутно объясняя.
-Ученые Сейретея заметили странные вспышки реяцу в этом городе, а так как я давно не сражался с достойным противником, я вызвался навестить тебя. А заодно, выяснить, кто тут силой разбрасывается почём зря. И, пока не забыл, мелкая Кучики просила передать тебе это.
Черный железный браслет сверкает, переливаясь на солнце, жалобно звенит, пойманный Ичиго за цепочку-застежку.
-Кучики сказала, эта железяка может полностью скрывать реяцу как синигами, так и пустого, не поглощая её. И еще, она умудрилась стащить у Уноханы-тайчо вот эту штуку. (Зараки недовольно кривится, передает Ичиго большую печать, похожую на удостоверение временного синигами.) Она может вылечить большую часть ран, но применяется только один раз. Кучики сказала, что… - Кенпачи возводит глаза к небу, припоминая точную формулировку.- …«Если два этих буйнопомешанных психа будут жить вместе, то эта штука им точно понадобится». Не знаю, зачем тебе всё это, но…
Гриммджо выпрямляется, стараясь не вздрагивать, накрытый волной духовной силы огромного капитана. Как только браслет оказался у Ичиго, сила Зараки полилась одним опаляющим сознание потоком, от которого волосы на голове вставали дыбом, и Гриммджо наконец узнал её – он чувствовал её колебания в Хуэко Мундо, когда лежал, раненный секирой Нойторы.
-Так вот почему мы не почувствовали вашего приближения – браслет скрыл ваши силы, – вслух размышляет Куросаки. Хватает Гриммджо за руку, защелкивает холодящий кожу металл на запястье.
Потом, внезапно взрывается, глупо размахивает руками:
-Черт! Зараки, ты и правда мог убить меня! Я бы даже не заметил тебя…
-Это неважно, – бросает Кенпачи. (Как - неважно?! – думает Гриммджо.) - Лучше скажи, почему ты водишь дружбу с Эспадой, и не его ли реяцу заметили наши ученые?
Ичиго делает шаг вперед, выпрямляет худую спину, будто готовый защищать Гриммджо ценой своей жизни.
-Да, это была реяцу, рассеянная релизом Гриммджо. Но, он на нашей стороне, и я не позволю Обществу Душ уничтожить его. Зараки, пожалуйста, как мой друг, не мог бы ты промолчать о том, что видел его здесь? Рукия передала браслет именно для него, чтобы ни синигами, ни арранкары не смогли засечь его силу.
Зараки раздумывает, дергая бубенчиками.
-Хорошо, я сделаю это, но, только если…
-Только если что?- замирает Ичиго.
-Если ты позволишь мне сразиться с ним, а потом сам сразишься со мной. Слишком уж я засиделся на месте.
Зараки расплывается в жутковатом оскале, изгрызенный неведомым зверем меч упирается в грудь Ичиго.
Синигами и арранкар нервно сглатывают.

 

Глава 2.


***
Вечером того же дня Куросаки перебинтовывает плечо Гриммджо.
Всем троим порядочно досталось. Ичиго повредил ногу; более вспыльчивый Джагерджак - бок и руку. Мелкие царапины не счесть. Кенпачи остался очень доволен - обещал заглядывать в мир живых почаще, довольно осклабившись при виде заметно вытянувшихся после этого заявления лиц.
Приятные, рыжевато-желтые в свете настольной лампы, тона комнаты Куросаки чаруют и согревают Гриммджо. И этот недопитый кофе на столе, и коробка печенья, которым он кормил мальчишку с рук, и раскиданные по полу вещи – всё это так весомо и так важно для него сейчас.
И эта волна…
Та, что накрывает его с головой – она идет, когда синигами просто улыбается; когда теплые лучики счастья сверкают в радужках карих глаз.
Зацеловывая каждый порез, каждую мелкую царапинку на теле арранкара, Ичиго теребит браслет на его руке.
-Теперь ты можешь свободно распоряжаться своей силой.
Гриммджо всматривается в блики металла на свету.
-Он похож на твой банкай – черный, и с цепочкой.
-Скажи спасибо, что Рукия не выбрала что-нибудь на свой вкус. Ходил бы сейчас, украшенный зайчиками Чаппи…
Полумрак сглаживает, утяжеляет яркие краски, давая глазам отдохнуть после сложного дня. Ичиго осторожно кладет голову на колени Гриммджо, любуясь тем, как Секста откидывает челку со лба, про себя радуясь, что синие глаза – уже не искрящийся лёд, но талая вода. Арранкар щелкает уж слишком довольного на вид парня по носу, по-хозяйски запускает руки в рыжие волосы.
Куросаки умиротворенно потягивается, смотрит снизу вверх.
-Ты спас меня сегодня.
Гриммджо наклоняется к счастливому лицу синигами, дует на ресницы.
-Да я случайно. Я хотел птичку сбить.
Ичиго моментально поднимается, хватает арранкара за руки, со смехом наскакивает, валит на кровать.
-Птичку, говоришь?
-Да, – невозмутимо продолжает Джагерджак. - Она за твоей головой пролетала. А тут этот парень с бубенчиками как раз захотел тебе череп размозжить. Так что я тут не при чем. Я, может, вообще ему помочь хотел. Всё равно от твоей дурной башки нет никакой пользы.
Ичиго посмеивается, целует шею и грудь вальяжно разлегшегося арранкара, тянет за голубые пряди волос.
-Спасибо тебе.
Гриммджо усмехается.
-Ну как я мог позволить кому-то забрать мою добычу?
Арранкар перекатывается через Куросаки, оказываясь сверху. Ичиго приподнимается, обнимая его, прижимается всем телом.
-Зачем ты приставил меч к моему горлу?
«Ох… Как там говорится – если быть честным, то честным до конца? Значит, надо рассказать про визит Айзена… Да только черта с два я дам мальчишке такой хороший повод считать меня добреньким!»
-Я хотел проверить кое-что.
Тень горькой усмешки мелькает в глазах синигами.
-Сможешь ли ты… убить меня?
Ресницы Гриммджо щекочут Куросаки щеки, он морщится, пытаясь отстранить лицо.
-Да.
-Ну и как результат?
Гриммджо проводит кончиками пальцев по подрагивающему животу Ичиго.
-А ты как думаешь?
-Я думаю… Я думаю, что, хотя на нас с тобой сейчас живого места нет, мне очень понравился этот день. Я счастлив. И… Если понадобится… Мне кажется, я смогу отдать тебе свою жизнь.
-Дурак… Твоя жизнь уже принадлежит мне.
Куросаки фыркает арранкару в лицо, словно пропуская его слова мимо ушей.
-И еще, мне нравится твоя черно-белая форма. Ты в ней кажешься не таким… опасным что ли.
-Ах, не опасным?..
Пальцы Гриммджо спускаются ниже, заставляя тело мальчишки вздрагивать и выгибаться, как послушная кукла под руками кукловода.
Закрывая глаза, синигами стонет:
-Гримм…джо…
Джагерджак прикусывает ему плечи, гладит по внутренней стороне бедер.
-Гримм…джо…Гримм…
Куросаки слышит, как в горле арранкара клокочет рычание.
-Рррр… Хватит произносить мое имя.
Карие глаза удивленно открываются.
-Почему?
Секста берет лицо парня в свои руки, приподнимает к вздернутым в оскале губам.
-Потому что мне хочется съесть тебя, когда ты так его говоришь.


***
Гриммджо просыпается ночью из-за того, что кто-то срывает бинты с его руки, царапая ногтями вновь открывшуюся рану. Недовольно поведя плечом, он тихо зовёт, стараясь не разбудить семью Куросаки.
-Эй, Ичиго?
Лунный свет проникает через окно, заливая комнату искрящейся белизной, разгоняя чернильные пятна тьмы по углам. Парень возится рядом с ним, укрытый тонким одеялом. Гриммджо чувствует, как цепкие пальцы хватают его руки, заставляя выгибаться, сводят их за спиной.
-Ичиго, что ты делаешь?
Вдруг, такие знакомые пальцы становятся невероятно сильными и жестокими. Арранкар пытается привстать, ощущая, как его запястья скручивают, связывают ловкими движениями.
-Ичиго, что за игры посреди ночи? Чертов придурок, что ты задумал?
«И откуда у него столько сил взялось?»
Худые ноги парня оплетают ноги арранкара, почти лишая его возможности пошевелиться.
Гриммджо не может разорвать путы бинтов - его руки крепко прижаты к кровати. Синигами придвигается ближе к лицу Сексты, наваливается всем телом, касаясь его щек белыми прядями волос, открывая светящиеся янтарные глаза.
«О черт».
Ледяные пальцы хватают Джагерджака за волосы, тянут, заставляя запрокинуть голову назад.
Арранкар неистово вырывается, стараясь освободить хотя бы ноги.
Тишину немой схватки нарушает ломкий вкрадчивый голос, будто сплетенный из скрежета металла, из криков умирающих и бормотания сумасшедших.
-Кис-кис… Не дергайся, киса, а не то я убью тебя раньше времени.
В руке парня сверкает тонкий и острый, похожий на стилет, нож.
-Посмотри, какую прелестную вещицу я нашел на кухне Куросаки!
Арранкар хрипит, пытается приподняться, чтобы разорвать путы.
-Ублюдок, это опять ты? Что ты сделал с Ичиго?
-Ай-я-яй! Неужели ты не знаешь, что случается с любопытными кошками? А, подстилка для Айзена? – Хичиго улыбается, дышит Джагерджаку в лицо, стискивает его ноги до ломоты в костях. - Пока Король спит, мы с тобой повеселимся, ублюдочек. Ты думаешь, я позволю Ичиго быть счастливым?
Тонкое лезвие с хрустом врезается в плечо арранкара. Гриммджо выгибается дугой, стараясь подавить крик и скинуть с себя пустого.
-Ах ты тварь…
Хичиго, слегка нажимая лезвием на кожу, расчерчивает по ребрам Сексты немыслимые узоры, напевает себе под нос:
-Вышел холлоу из тумана, вынул ножик из кармана…
Гриммджо снова сопротивляется, но лишь натыкается на нож, каждым толчком пронзая себя глубже и глубже. Из-за отвратного холода под кожей его челюсти сводит судорогой. На скомканных простынях расцветают багровые цветы.
-…буду резать, буду бить…
Ледяное лезвие дважды проникает между ребер, что-то ломает и разрезает, мерзко хлюпает внутри. Тени вокруг меняют цвет, вспыхивая яркими алыми пятнами боли.
-…Королям нельзя любить!
- Ичиго! Ичиго, очнись!
-Бесполезно, Шестерка, – жестокие пальцы вцепляются в раны на руках, разрывая кожу, нож дрожит уже где-то у шеи. - Король слишком долго держал меня взаперти. Глупый ублюдок, я вырву все твои голубые волосы. Ты считаешь, что он может принадлежать тебе? Но, дело в том, что Ичиго принадлежит только мне!
Гриммджо замирает, его горло заполняется кровью – чертов нож проткнул-таки легкое. Хичиго терзает уже второе плечо арранкара, медленно раздирает кожу, словно пилит тупым лезвием. Из последних сил удерживая крик, Гриммджо хрипит, сглатывая солоноватую вязкую жидкость.
-Ичиго!
-Здесь нет Ичиго, мразь. Теперь я разберусь с его любимым котиком… О, ты ведь еще не знаешь - Король любит тебя! Да, и не делай такие страшные глаза. Подумать только, всего две недели – а ты уже приручил моего Куррросаки-куна… Но, не беспокойся, я позабочусь о нем, когда ты умрешь! И я обещаю тебе, что ты больше никогда его не увидишь.
Перестав елозить по истерзанному телу, Хичиго застывает над обессилевшим арранкаром, одной рукой удерживая его за волосы, а второй - той, что сжимает нож, примериваясь к глазам Гриммджо.


***
-Ичиго…
Вдруг, что-то меняется, будто невидимая рука щелкает переключателем - и тело Куросаки безвольно валится на Джагерджака. Нож чиркает его по щеке и со звоном падает на пол.
От этого звука пальцы, накрывшие глаза арранкара легонько вздрагивают. Парень приподнимается, полными ужаса глазами смотрит на истекающего кровью Сексту.
-Нет.. нет…нет! Гриммджо, потерпи немного… подожди, я сейчас!
Мотнув головой, Ичиго падает-спрыгивает на пол, непослушными руками ищет в ворохе одежды печати, находит, роняет, снова поднимает.
Гриммджо со страшной силой выбрасывает из гигая, он валится на пол рядом с письменным столом. Ичиго спешит, вытаскивает из ножен белую катану, случайно режет ей пальцы, протягивает арранкару.
-Гриммджо, ты слышишь меня? Высвобождай свою силу, быстрее!
Цепляясь сознанием за яркое пятно рыжих волос, Секста хватается посиневшими от пут пальцами за лезвие, с трудом выговаривая:
-Разорви их… в клочья…Пантера!
Вспышка реяцу откидывает Ичиго к шкафу, но он сразу же ползет обратно, нагибаясь к полу. Ледяные руки нащупывают в ослепительном свете невесомые пряди длинных волос. Ичиго притягивает к себе ставшее более гибким и легким тело, кладет голову арранкара к себе на колени.
Оттирая тыльной стороной руки темные ручейки крови на губах Джагерджака, он прикладывает исцеляющую печать Уноханы к его груди.
-Гриммджо, пожалуйста, держись… Пожалуйста.
Жадно хватая руки арранкара, уже ставшие когтями, синигами ждет хотя бы движения, хотя бы слабого звука. Высвобождение меча снижает урон, причиненный пустым, печать залечивает более глубокие порезы. Раны на искалеченном теле затягиваются так быстро, что Куросаки глазам не верит.
Внезапно, острые черные когти сжимаются, протыкая ладони парня. Ичиго негромко вскрикивает, но он даже рад этой боли – он расплатился хотя бы за часть причиненных страданий.
Гибкое тело напрягается и ловко отскакивает к стене; колебания реяцу прекращаются.
Гриммджо замирает в противоположном конце комнаты; в темноте видно, что он скалит заострившиеся клыки. Потом, будто сгоняя оцепенение, он мотает головой, всматривается в застывшую у постели фигуру.
-Ичиго? Это ты?
Синигами только слабо кивает, успокаиваясь, прижимает искалеченные ладони к груди. Прислонившись спиной к кровати, он начинает медленно заваливаться на правый бок. С грацией истинного хищника Гриммджо подскакивает к уставшему парню, длинный белый хвост обвивается вокруг подрагивающего тела, острые когти осторожно придерживают рыжую голову.
Ичиго задыхается в объятьях арранкара, плачет без слез. Без остановки умоляет:
-Прости меня, прости, прости…
Гриммджо встряхивает его за плечи, прислоняется маской ко лбу, покрытому испариной.
-Успокойся, Куросаки. Мне уже не больно.
Он пытается встать и приподнять Ичиго, но на задних лапах не очень-то удобно передвигаться, и Гриммджо, будто испачканную одежду, скидывает ненужный уже релиз. Реяцу светящимися лепестками сходит со шкуры Сексты, волосы укорачиваются, маска перемещается на щеку.
Как ни старается, он не может поднять синигами на ноги – тот слишком устал. Тогда он перехватывает его под колени, поднимает на руки, будто ребенка. Не слушая тихие протесты, он несет его в ванную – надо промыть раны.


***
-А нам точно нельзя сейчас будить Иноуэ?
Джагерджак раздевает слабо сопротивляющегося парня, запихивает под душ. Сдирая с себя куртку, придерживает мальчишку за талию, стоя рядом, под царапающими оставшиеся раны струями прохладной воды прямо в хакама. Не удерживаясь, пару раз скользит губами по мокрой шее Ичиго, но тот начинает дергаться и биться в его руках так, будто поцелуи прижигают его кожу не хуже раскаленного олова. Гриммджо со вздохом приходится прекратить ласки, которые сейчас совершенно не к месту.
Прижимая синигами к скользкой стене, он аккуратно стирает следы крови с бессознательно запрокинутого лица, хилых плеч и рук. Вязкая маслянистая жидкость, еще не запекшаяся черными корками, сонмом розовых ручейков струится сквозь пальцы. Потом, оставив подрагивающего Куросаки сидеть на холодном кафельном полу, Гриммджо тащит в ванную найденный в шкафу плед – и заворачивает в него едва не падающего от усталости парня.
Еще с полчаса арранкар воюет с непослушными бинтами, туго заматывая руки юного синигами. Перевязка получилась кривоватой и не особо удачной, но лучше всё равно не будет – сам Ичиго не может двигать пальцами.
Потом так же – на руках, Гриммджо несет его обратно в комнату, стараясь не шуметь. Ловким движением ноги скидывает испорченный гигай и пропитанные кровью простыни на пол, осторожно укладывает Ичиго на кровать. Сбросив мокрую форму и наскоро переодевшись, ложится рядом, обнимая, царапая маской, даря такое нужное сейчас тепло.
Шелест изломанного болью голоса режет не хуже ножа, только режет он душу.
-Гримм…джо… лучше бы ты… убил меня… там… в небе…
Карие глаза, абсолютно пустые и холодные, начинают медленно закрываться, когда Джагерджак задумчиво спрашивает:
-Ичиго, кого этот пустой называет Королём? Тебя?
Едва слышно парень шепчет:
-Да…
-Ясно. Спокойной ночи, Ичиго. Спи…


***
Утром арранкар волоком вытаскивает синигами из постели – тому давно пора в школу. Да еще надо поймать Иноуэ до начала уроков.
Куросаки ведет себя подозрительно тихо, за все утро не произносит и слова, словно не реагирует ни на что, происходящее в мире.
Арранкар вновь чувствует его боль – такую тяжелую и тупую. Он чувствует, что Ичиго не сопротивляется ей, что его сердце будто замедляет свой ход, пропускает удары, что карие глаза наливаются тьмой, как, если бы иссякли все силы, поддерживающие жизнь в теле парнишки.
Охватившая Куросаки апатия очень глубока – она позволяет лишь механически, на уровне памяти тела, совершать простейшие действия - дышать, двигаться, с трудом переставлять ватные ноги. Он опасается встречаться взглядом с Гриммджо, совсем не сопротивляется, если арранкар встряхивает его как куклу, и лишь упорно отворачивается, когда Секста застегивает ему пуговицы на рубашке – руки всё еще не работают. От завтрака Куросаки отказывается.
Гриммджо держит его за локоть, пока почти насильно ведет до школы. Он бы понес и его сумку, да не стоит пугать людей – ведь никто его не видит, гигай Урахары безнадежно испорчен.
Наконец, Гриммджо видит вдалеке друзей Ичиго, а среди них и давно знакомую рыжую девчонку с даром отрицания. Они также замечают их – арранкара в боевом облачении и безвольно повесившего голову, едва идущего Куросаки.
Они видят, как метрах в десяти от школьных ворот Секста и Ичиго останавливаются, как Гриммджо заглядывает в лицо синигами, что-то уверенно говорит, как тормошит его за плечи. Как лицо Ичиго передергивает болью при любом неосторожном касании. Куросаки слабо кивает и идет дальше уже без помощи арранкара.


***
-Ичиго, послушай меня! Да смотри же на меня, придурок! Когда твои друзья спросят, откуда эти раны – ты скажешь, что мы с тобой подрались, ты понял?
-Зачем? Это глупо…
-Ты что, хочешь напугать их? Пусть лучше меня боятся, чем этого… ну, ты понял. Ичиго, да соберись же ты, подними голову!
-Зачем всё это…
-Потому что ничего страшного не случилось! Это все пустяки, ясно? Всё будет хорошо. Верь мне. Я встречу тебя после школы, уяснил?
-…
-Ответь мне.
-Да.
-Удачи, Ичиго.


***
Подходя к кучке замерших в ожидании подростков, Секста Эспада немного кривится, воротит нос.
-Йо, друзья Ичиго! Орихиме, мы опять к тебе. Не могла бы ты залечить этому придурку руки?
Локтем он подталкивает Куросаки ближе к Иноуэ. Девушка испуганно всматривается в окровавленные бинты. Серые глаза, в глубине которых, как всегда казалось арранкару, плещется беспросветная печаль, становятся еще грустнее.
-Куросаки-кун, что же это?.. Как?..
Гриммджо изображает наглую усмешку, в душе понимая, что после следующих его слов он никогда не будет признан за своего среди этих людей.
-Мы подрались. Этот жалкий ублюдок думал, что сможет победить меня в человеческом обличье.
Орихиме прячет лицо за рыжими прядями, Исида нервно поправляет очки, Чад как-то угрожающе поводит плечами. Осуждение мерзкими холодными щупальцами обволакивает едва оттаявшую душу арранкара.
«Вот и всё».
-Ну, вперед, Куросаки! Учиться, учиться и еще раз учиться!
Джагерджак в одном подскоке взмывает ввысь, провожаемый тяжелыми неодобрительными взглядами.


***
Ичиго опаздывает. Гриммджо недовольно топчется у школьных ворот, отворачиваясь от заинтересованно хлопающих ресницами школьниц, вспоминая, всё ли он успел сделать.
Отдать гигай на починку Урахаре – это раз. (К слову, торговец не только забрал испорченное тело, но и незамедлительно выдал новое, однако, умолчав, каким образом он узнал о необходимости замены.)
Выкинуть испорченные простыни и одежду – два.
Отмыть комнату Куросаки от следов крови – три.
А Ичиго всё нет и нет. Зато, в поле зрения Сексты появляется напряженно сжимающий металлический брелок креста Исида Урюю. Холодные темные глаза смотрят с презрением.
-Я хочу поговорить с тобой. Давай отойдем.
Гриммджо лениво опирается рукой о стену, нависая над парнем.
-Мне не о чем с тобой говорить, квинси.
Исида нервно поправляет очки, быстро осматривает внезапно ставшую пустынной улицу и разворачивает свой энергетический лук. Острие потрескивающей реяцу направлено в сердце Гриммджо.
-Ну и что ты собрался делать?
-Я собираюсь прикончить тебя, неблагодарная тварь! Как ты посмел ранить Ичиго и довести его до такого состояния после того, как он спас тебя? Сегодня он целый день не обращает ни на что внимания - он выглядит так, будто убил человека! И только ты в этом виноват, ублюдок! Все думают так же, как и я, но они слишком слабы, чтобы решиться на это. Иноуэ всегда всех жалеет, а Чад слишком доверяет мнению Ичиго. Но я-то вижу, что ты ни черта не изменился, Гриммджо Джагерджак.
Арранкар не двигается, не пытается защититься. Абсолютно спокойно он наблюдает, как из тщедушного паренька прямо вырывается, пышет во все стороны эта печально знаменитая гордость квинси. Она немного напоминает Сексте исходящую от Ичиго решимость, только эта сила гораздо бледнее и слабее.
«Интересно, сможет ли он выстрелить?»
Но тут Гриммджо чувствует знакомый запах – запах Куросаки. Рыжий мальчишка уже бежит к ним, уже встает между меланхолично улыбающимся арранкаром и тысячей острых стрел квинси.
Хриплый голос грозно рычит:
-Урюю, убери лук.
-Куросаки, ты сам понимаешь, что это будет лучший выход для нас. Подумай, сколько еще Иноуэ придется лечить тебя из-за…
-Это не твоё дело! - злобно бросает Ичиго, будто бьет наотмашь; хватает Гриммджо за рукав кофты.
-Пойдём отсюда.
Джагерджак просто соглашается, обвивая рукой нерешительно дрогнувшие плечи, немного поддерживая парня.
-Пойдём. Урахара звонил, просил приходить поскорее…
Обняв синигами, арранкар уводит его, оставляя удивленного донельзя Исиду стоять у школьных ворот в полном одиночестве.


***
-Арранкар-сан, мы нашли для вас квартиру! Дело в том, что один знакомый знакомого моего давнего друга…
-Так, пропустим лирическое отступление. Где? Адрес давай!
-Яре-яре, нынешняя молодежь такая нетерпеливая…
-Урахара, если вы не хотите, чтобы я сейчас разнес вашу лавочку ко всем чертям…
-Всё-всё. Вот ключи.


***
Через полчаса арранкар с насильно прижатым к нему синигами стоит посреди своей собственной однокомнатной квартиры.
-О, неплохо! Как ты считаешь, Ичиго? И душ есть, и кухня, и на крышу легко забираться!
Куросаки грустно улыбается, когда Гриммджо наконец отпускает его.
-Да, здесь неплохо. Надеюсь, тебе здесь будет удобнее, чем на полу в моей комнате… Я буду заходить к тебе в гости и…
Арранкар хмурится, всё ещё чувствуя на языке, у самого нёба, вязкую боль мальчишки. Пустота в его глазах мерцает болезненной расширенностью зрачков, короткая челка немыслимым образом скрывает почти половину лица.
«Нет. Я не позволю темноте забрать твои глаза».
-О чем ты говоришь? Ты будешь жить со мной!
Тонкий золотой лучик на секунду всколыхнул болото мутных глаз.
-Что?!
-Да ты посмотри на себя! На тебе же лица нет. Ты думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии одного? К тому же, надо будет приглядеть за нашим общим белобрысым другом…
Маленький просвет исчезает, так и не успев возникнуть.
-Нет. Тебе нельзя находиться рядом со мной. Никому нельзя…
-Куросаки, ты считаешь меня таким трусом, да? Думаешь, этот выродок напугал меня?
-Не в этом дело. Я могу причинить вред…
Ичиго отшатывается от арранкара, прислоняясь спиной к двери, медленно, по стеночке отходит от него, словно боясь прикоснуться.
-Замолчи. Он израсходовал свой запас силы. Если ты сейчас станешь синигами, то увидишь, что твоя форма полностью очистилась. Это его ночное появления – оно забрало последние силы Пантеры, остававшиеся у него в распоряжении. Он больше не появится.
-Но…
-Никаких но.
Джагерджак уверенно делает шаг по направлению к Куросаки.
-Гриммджо, да послушай же меня! Этот пустой, он… появлялся и раньше. Я не всегда могу контролировать его. Не знаю, почему он тебя так невзлюбил, но однажды он может взять верх, и тогда… Я не хочу больше причинять тебе боль. Возможно, нам лучше…
Гриммджо отводит руку для удара, сжимая пальцы в кулак.
-Замолчи. Скажи еще хоть слово, и я клянусь, я убью тебя.
Ичиго молча приваливается к стене, хватаясь руками за голову, почти с мольбой смотрит на арранкара.
Джагерджак походит к нему, упирая руки в стену по обе стороны от подрагивающих плеч.
-А теперь слушай, что я скажу тебе. Ты принадлежишь мне, и только я могу решать, что для нас лучше, а что хуже. И сейчас для нас будет лучше, если ты выкинешь из головы весь этот бред про своего пустого. Ты думаешь, тыопасен? Взгляни на меня! Ты видел мой релиз, ты знаешь, что в душе я остаюсь хищником, убийцей, зверем. Я могу разорвать тебя в эту же секунду на кусочки, а ты даже не станешь сопротивляться. Но ведь ты не боишься меня, Ичиго? У меня маска на лице и дыра пустого, но ты не бежишь от меня. И, неужели ты думаешь, что меня может напугать что-то в тебе? Посмотри на себя – сейчас ты полностью разбит, ты похож на сломанную куклу. Ты почти ни на что не реагируешь. Но, несмотря на это, сегодня ты загородил меня своим телом от стрел квинси. Ичиго, твой пустой сказал мне кое-что… и, после этих слов, я не отпущу тебя.
Гриммджо почти с нежностью поднимает лицо Ичиго за подбородок, подавляет едва родившееся в горле тихое рычание.
-Смотри, ты заставил меня говорить так много… Глупый мальчишка. Тебе придется расплатиться за это, – и, едва слышно, одним выдохом на ухо. – Не дергайся.
Внезапно руки Ичиго, одним движением вытянутые вверх, оказываются будто пришпиленными к стене.
-Путь связывания 1. Сай!
Любуясь распятым и лишенным возможности двигаться синигами, Гриммджо отходит на шаг назад, оценивая результат своих трудов.
Ичиго удивленно распахивает глаза, дергается пару раз, как бабочка на булавке.
-Что?.. Как ты?..
-Я попросил Урахару рассказать мне немного о ваших техниках, – арранкар, грациозно выгибаясь, снимает через голову белоснежную кофту, аккуратно сворачивает её и кладет на пол, оставаясь перед Куросаки в одних джинсах. – Конечно, мне пришлось тоже поделиться с ним кое-какой информацией, но грех не использовать силы синигами, когда есть такая возможность. Как ты думаешь, почему никто из твоей семьи ни разу не услышал нас? Просто я каждый раз ставил кеккай.
Куросаки замирает у стены, прижимаясь в ней лопатками, вывернутый наизнанку внезапно пробежавшей по телу судорогой от мучительного предчувствия о том, что сейчас произойдет; затравленным зверем смотрит на Гриммджо. Секста указательным пальцем подцепляет его подбородок, заставляя поднять голову.
-На Сай работает не так! Рукия уже…
Неожиданно требовательные пальцы арранкара ложатся на шею парня, легко пробегают по затылку, касаются мочки уха. Ичиго застывает, словно в трансе, боясь пошевелиться, ссутуливаясь от первой скудной ласки.
-Оказывается, его можно изменять по своему желанию. Я могу двигать твои руки так, как захочу. У этого проклятого торговца еще не один козырь в рукаве… А теперь замолчи.
Живот Ичиго скручивает болью, когда арранкар неспешно, с расстановкой начинает гладить его по растянутым заклинанием рукам. Щекоча кончиками пальцев по впадинкам с внутренней стороны локтя, он придвигается ближе, тянется через Ичиго, проводя горячим и чуть шероховатым языком по его предплечью.
- Ох… Ты опять играешь со мной… - щеки мальчишки начинает заливать краска, в глазах появляется блеск, будто у него сильный жар.
-Конечно, - арранкар медленно расстегивает пуговицы на рубашке синигами, каждым случайным прикосновением вынуждая Ичиго вздрагивать. – Я хочу, чтобы ты снова ожил. И я знаю отличный способ.
Слегка проводя руками по неровно вздымающейся и вновь опускающейся груди парня, Гриммджо касается языком чувствительного местечка около уха Куросаки, потом слегка дует, заставляя его кожу покрыться мурашками. Синигами обреченно сжимается, бьется в сильных руках Сексты.
Пульс оглушительным громом стучит в его висках. С мольбой он смотрит в синие глаза своего мучителя.
Но сейчас это не глаза человека - взгляд изысканного хищника пронзает тело до самой души, горячее и свежее дыхание, вырывающееся из-за белых клыков, заставляет поеживаться от смешавшихся воедино вожделения и дикого первобытного страха.
Легкими касаниями, поглаживаниями, покусываниями Гриммджо дразнит Ичиго, у которого уже коленки дрожат от нахлынувшего тяжелого и болезненного возбуждения, от невозможности прижаться к горячему телу, прикоснуться к арранкару, впиться жадным поцелуем в едва тронутые улыбкой губы. Его тело изнывает от сладостной пытки.
«Я должен это прекратить! И как же мне не хочется прекращать…»
Гриммджо осторожно отрывает руки синигами от стены, стаскивая рубашку, связывает снова. Ненадолго отстраняется, наблюдая, как жадность, безумное алчное желание жидким огнем плещутся в карих глазах.
Потом приближается вновь, нависая над мальчишкой, пробегается пальцами по выгибающейся спине, пересчитывая позвонки.
Ичиго, оглушенный алыми всполохами собственного пульса, пытается придвинуться ближе к арранкару, разорвать магические путы, но Секста вновь отодвигается.
-Нет уж, даже не думай.
Проводя пальцами по подрагивающей шее, груди, животу синигами, спускаясь чуть ниже, Гриммджо отрывает его правую руку, словно от клейкой бумаги, разворачивает лицом к стене, вновь закрепляя, как мотылька булавкой.
«О, Ками!»
Куросаки шумно сглатывает, борясь со сладким и опасным покалыванием под кожей, с волной какого-то искусственного, нездешнего тепла, поднимающейся в его теле под ласками Сексты.
Облизывая солоноватую от пота кожу парня, Джагерджак проводит языком влажную дорожку вдоль позвоночника, по его спине - до самого затылка, накрывая побелевшие от напряжения костяшки пальцев Ичиго своими руками. Потом резко разводит ноги Куросаки коленом, обнимая его сзади, поглаживая вмиг напрягшийся живот; наконец, почти приникает горячим торсом к подрагивающей худой спине. Синигами что-то шипит, уже задыхаясь от нетерпения, силится развернуть лицо к своему мучителю. Левая рука арранкара закрывает приоткрытый, словно от жажды, рот, правая скользит ниже, расстегивая молнию на джинсах Ичиго. Гриммджо начинает понемногу ритмично двигаться, то наваливаясь, то отстраняясь от трясущегося тела. Пряжка его ремня царапает поясницу Куросаки, оставляя на ней розовые лучи царапин. Убыстряя движения, он одновременно прихватывает зубами кожу на шее и спине синигами.
Ичиго хрипит, захлебываясь собственными стонами, пытается прижаться к нему ближе, потереться о колено, хоть немного, самую малость…
И тут Гриммджо отстраняется от него совсем, отходит на пару шагов, освобождая одну руку мальчишки.
Синигами тут же поворачивает к нему горящее румянцем лицо, почти безумные глаза, отчаянно вырывается, дергается снова и снова. Он смог бы разорвать путы одной силой воли, но охватившее всё его существо возбуждение не дает сосредоточиться, нарушить корреляцию связей заклятия.
Он дышит часто и хрипло, словно его мучает страшная боль.
-Пусти…
Ичиго рвется к арранкару всеми силами, стараясь хоть кончиком пальца достать до пышущей жаром кожи.
Гриммджо, уже сам не на шутку возбужденный, наконец распрямляет сведенную болезненной судорогой спину, щелкает пальцами, разрывая невидимые путы. В тот же миг он шагает вперед и прижимается губами к губам синигами, чувствуя, что мальчишка коротко вскрикивает и почти теряет сознание, опьяненный такой желанной близостью к горячему телу.
В этот раз Секста не отодвигается, лишь едва слышно рычит, когда Ичиго отчаянно вцепляется в него, дрожит и почти плачет от облегчения. Не в силах больше сдерживаться, они вместе падают на колени, отдавая себя полностью друг другу и душному летнему воздуху.


***
Гриммджо ногтем выводит замысловатые узоры на спине мирно спящего парнишки. Полчаса назад, когда сумерки мутной волной хлынули в окна и вереницы фонарей распахнули заспанные светящиеся глаза, он упал на татами, обессиленный, но безумно счастливый, да так и не пошевелился с тех пор.
Когда они пришли в эту новую квартиру, было около пяти часов, а сейчас уже полночь. За это время арранкар успел бесчисленное множество раз расколоть юную душу синигами на тысячи мерцающих осколков, и собрать заново, еще в лучшем виде.
Исцарапанное плечо под его рукой внезапно вздрагивает; голос, приглушенный блаженной усталостью, звучит, будто из другого мира.
-Гриммджо… Я люблю тебя…
Ох!.. Одна обжигающая холодом игла впивается в сердце, чтобы сразу раствориться в горячей крови арранкара.
-Я знаю.
Конечно, Гриммджо никогда не скажет, как он счастлив сейчас, как важны для него эти слова. И, что он, если бы только умел, так же сильно, до пронзительной чистоты всех чувств, тоже бы…


***
Пусть Айзен, со своей обновленной Эспадой отправляется ко всем чертям. Они выступят против них вместе, и будут биться друг за друга.
Пустота наконец ушла…
И, пока эти карие глаза горят счастьем, пока не сошла волна от той, последней усталой улыбки, пока такое глупое и такое храброе сердце бьется рядом с ним – он не отдаст никому рыжего мальчишку-синигами, заменившего ему саму жизнь.

Страниц: 1
Просмотров: 3903 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator