Надлом

Дата публикации: 13 Окт, 2010
Название: Надлом
Автор(ы): murka
Бета-ридеры(ы): Кedra
Жанр: Deathfic, action, немного драмы и ангста
Фэндом: Naruto
Пейринг: Данзо/Итачи, Наруто/Сай, Итачи/Наруто
Рейтинг: R
Дисклеймер: Масаши Кишимото
Предупреждение: АУ(мир Кишимото), насилие, вероятен ООС
Описание: После победы над Итачи Саске предательски убивают бойцы подразделения "Корень", тело старшего Учихи оказывается в подземельях Конохи. Наруто, не подозревая о роли Данзо в этой истории, разыскивает убийцу своего бывшего напарника и друга.

* * *

В этот раз приступ болезни настиг Учиху во время миссии. Он уже давно свыкся с ними, а потому привычно терпел острую боль в груди, старался не замечать хриплый, разрывающий легкие кашель, от которого на губах пузырилась кровавая пена, и игнорировал слабость, сковавшую его члены. Это были всего лишь мелкие неприятности, с которыми он, как ниндзя, привык справляться. В этот раз все пошло совсем не так: никуда не делись боль и слабость во всем теле, но ощущение полной утраты контроля над своей чакрой оказалось для парня неожиданностью. Неприятной неожиданностью. Уходя от удара, Итачи скользил взглядом по лицам своих противников: их оставалось немало, и все как один – шиноби, рангом не ниже чуунина, остановить таких, не используя техники, практически невозможно.
Бросив беглый взгляд в сторону напарника, Кисаме заметил его заминку и вместо того, чтобы действовать по плану, попытался прорваться к Учихе, уверенно орудуя Самехадой. Меч мелькал, направляемый сильной рукой, каждый раз находя себе новую жертву. Но, словно пытаясь разделить напарников, перед Хошигаке вырастали все новые и новые противники. И Итачи решился. Сложив печати, активировал Мангекьо Шаринган, понимая, что в данный момент глаза - единственное оружие, которое ему еще доступно.

Ему казалось, что он плавится на медленном огне. Находясь в плену лихорадочного жара, Итачи метался по плащу, заботливо расстеленном на холодном полу пещеры, стонал и пытался оттолкнуть сильные руки, которые скользили по обжигающе горячему телу, избавляя его от одежды. Еще одна победа, еще одна удачная миссия, но какой ценой? Использование техник Шарингана лишило Учиху последних сил. А глубокая рана на руке – не столько опасная, сколько болезненная и неприятная на вид – только усугубила болезненное состояние, вызвав у юноши жар.
- Пусти... не надо... пусти меня, – хриплое, с присвистом дыхание сорвалось с губ Итачи, когда руки Кисаме коснулись завязок, тонкие пальцы вцепились в ткань, силясь запахнуть плащ на груди, но узкие запястья Учихи тут же перехватили и мягко, но настойчиво прижали к земле.
- Успокойтесь, Итачи-сан. Все в порядке, - раздраженно прошипел в лицо знакомый голос. И Итачи, всхлипнув, утих. Пару раз вздрогнули, слипаясь, тяжелеющие веки, и он мягко погрузился в темноту, безрезультатно пытаясь вспомнить, кому принадлежит сердитый голос. Свернув плащ напарника в тугой валик, Кисаме подложил его Итачи под голову, пальцы едва ощутимо коснулись шейных позвонков, уверенно заскользили вверх, поднимая волосы и скручивая их в узел, стирая горячий липкий пот с влажного затылка.
Прислушиваясь к хриплому дыханию больного, Кисаме прикинул, что, даже по самым оптимистичным прогнозам, они не смогут покинуть убежище раньше, чем через три дня. Именно столько времени понадобится истощенному организму на то, чтобы справиться с болезнью... или не справиться вовсе.
Спустившись к небольшому водоему в сотне метров от пещеры, Хошигаке смочил разорванную в лоскуты футболку, вернулся и присел возле напарника. Мягкая ткань заскользила по пылающему телу, смывая с него грязь и кровь, остужая бушующий в юноше огонь. Медленными, почти ласкающими движениями Кисаме водил по бледным плечам, груди, торсу. Бережно, одну за другой поднимал с земли тонкие, худые руки, уделяя особое внимание рваной ране на предплечье. Перевернув Итачи на живот, точно так же омыл его спину, поясницу, мягкие ямочки под коленками. Хошигаке повторил всю процедуру несколько раз перед тем, как опустить компресс на пылающий жаром лоб. Достав из кармана маленькую бутылочку, откупорил пробку и поморщился от острых сивушных запахов, ударивших в нос. А потом, плеснув добрую половину содержимого на ладонь, быстро и уверенно начал втирать его в кожу Учихи. Приподняв голову напарника, насильно влил остатки ему в рот. Подавившись и хрипло протяжно закашлявшись, тот проглотил обжигающую горло горькую жидкость.
Как и ожидал Кисаме, через полчаса Учиху начал бить озноб. Волна за волной накатывала крупная дрожь, ломая судорогами худое тело. Завернув Итачи в свой плащ, туманник притянул его ближе, прижимая к груди, согревая юношу своим теплом.

На третий день к вечеру Итачи так и не пришел в сознание. Еще раз убедившись, что юноша удобно устроен и укутан, Кисаме направился к выходу, туда, где на маленькой полянке трещал, пожирая смолистые сучья и ветки, костер. Остаться с раненым на ночь в пещере у него не хватило смелости. До утра все должно было решиться.
Вглядываясь в языки пламени, пляшущие перед глазами, Кисаме пытался отвлечься, но мысли упорно возвращали его к угасающему в лихорадке юноше. Ему уже доводилось терять напарников, но ни с одним из них он не работал так долго, как с Итачи. Восемь лет. По меркам ниндзя-отступников - целую вечность. На его глазах из немного нескладного красивого мальчика Учиха превратился в не менее красивого молодого мужчину. Отточил и усовершенствовал свои техники, превратился в смертельное оружие, незаменимое в бою. Да и разве только в техниках дело? Хошигаке искренне привязался к замкнутому и молчаливому подростку, понимал его как никто другой, уважал и ценил за острый ум и рассудительность. За годы их сотрудничества они спасали друг другу жизни несметное количество раз. На поле боя, плечом к плечу с проверенным напарником, он чувствовал себя, как рыба в воде. Сейчас же, столкнувшись с неизвестной болезнью, владелец Самехады оказался абсолютно беспомощен и терпел неудачу, пытаясь вырвать напарника из лап смертельного недуга.
Когда первые рассветные лучи окрасили небо на востоке розовой палитрой, Кисаме оторвался от созерцания костра, тяжело поднялся и, отряхивая полы плаща, направился в сторону пещеры. Тело Итачи было абсолютно неподвижно. Положив тяжелую, покрытую мозолями, ладонь на бледный лоб, Хошигаке убедился, что он прохладный. Пока еще нормальной температуры. Скорее всего, юноша умер совсем недавно, и тело только начало остывать.
Кисаме стоял, не решаясь пошевелиться, находясь в ступоре. Его мозг просто отказывался воспринимать мысль, что напарник мертв.
Что-то попало Хошигаке в глаз, мешая обзору, и он раздраженно махнул рукой, пытаясь избавиться от соринки. Замер, с удивлением рассматривая пальцы, которые оказались неожиданно влажными. И совсем пропустил момент, когда Итачи резко согнулся, заходясь в хриплом надрывном кашле, и открыл глаза, болезненно яркие на исхудавшем лице.
- Кисаме…воды... – мужчине пришлось склониться к самому лицу больного, чтобы услышать его тихий натужный шепот.

Итачи чувствовал себя совершенно разбитым и сломленным, и даже заверения Хошигаке в том, что несколько дней отдыха позволят ему полностью восстановиться, звучали для него совершенно неубедительно.
Вернувшись в сознание, первым делом Учиха сдержанно поблагодарил своего напарника, на что тот лишь равнодушно пожал плечами.
- Не стоит благодарности, Итачи-сан, уверен, вы бы сделали для меня то же самое.
Итачи неопределенно махнул головой, что могло означать все, что угодно. И тут же, за благодарностью, последовал выговор – за то, что напарник нарушил приказ и бросился спасать его во время той злополучной миссии. Хошигаке спокойно выслушал все претензии в свой адрес и заметил:
- Вы совершенно правы, Итачи-сан. К тому же, будучи мертвым, вы бы так не шумели по этому поводу, и я бы уже давно отчитался об успехе операции, а не торчал тут, выхаживая сварливого напарника, - и, развернувшись, вышел из пешеры. В нем говорила усталость и ущемленное самолюбие, но логичность замечаний напарника была очевидна, и во многом он был согласен с ним. Своим поведением он поставил миссию под угрозу провала. Подставил под удар Итачи, который, как старший в их паре, нес ответственность за выполнение задания. Однако, в очередной раз выслушав от напарника лекцию о том, что миссия всегда должна быть на первом месте, Хошигаке в который раз пришел к выводу, что, сложись такая ситуация снова, он вновь поступил бы точно так же.

Учиха сразу отметил странное поведение Кисаме, но в первый момент у него просто не было сил на эти загадки. И лишь под вечер, убедившись, что Хошигаке смотрит на него все тем же приветливым взором, решился на разговор. Приподняв бровь, он направил взгляд черных глаз в сторону напарника, выжидающе замер. А когда тот заговорил, понял то, что должен был почувствовать сразу.
- Ваши волосы, Итачи-сан, мне пришлось их отрезать.
Тонкие пальцы на секунду взметнулись к затылку – туда, где совсем недавно, стянутые в тугой хвост, лежали густые локоны, а сейчас остались лишь короткие, неровно обрезанные пряди. Растерянность на лице юноши почти сразу сменилась натянутой улыбкой.
- Ничего страшного, Кисаме. Я понимаю, что это было необходимо.
С сомнением глядя на напарника, Хошигаке все же решил не продолжать эту беседу. А вечером, спускаясь к водоему, совершенно случайно стал свидетелем его слез.
Кап! Кап! Одна за другой две слезинки скатились по бледным щекам и упали в воду. Опустив кисть одной руки, пальцами второй Итачи нервно дергал топорщащиеся вихры на затылке.
- Совсем дитя… Неужели все из-за волос? - мужчина поспешно отступил, намереваясь скрыться за деревьями, но голос Учихи остановил его.
- Кисаме, хватит прятаться. Нам нужно поговорить.

Вслушиваясь в слова напарника, Хошигаке не сразу сумел понять, чего он от него добивается.
- Итачи-сан, но... вы же сами говорили, что теперь ваш брат достаточно силен, чтобы сразиться с Вами.
- Именно поэтому. Я не могу затягивать с этим и дальше, болезнь прогрессирует с каждым днем. Я должен сразиться с Саске сейчас, пока еще могу противостоять ему. Ты ведь не откажешь мне в помощи, Кисаме?
Владелец Самехады тяжело вздохнул, внимательно всматриваясь в красивое, словно застывшее лицо Учихи. За этой маской равнодушия он видел его боль и страдания, видел его искалеченную душу. Нет, конечно же, он не мог отказать ему, хотя сама идея нравилась ему тем меньше, чем больше он думал обо всем этом.
- Можете рассчитывать на меня, Итачи-сан, - вздох облегчения подсказал ему, что юноша, видимо, все же боялся отказа.

- Дальше пойдет только Саске-кун, - поигрывая мечом, Кисаме широко улыбнулся, обнажая белоснежные и острые, как у акулы, зубы. – Остальные останутся здесь и будут развлекать меня.
Бросив один короткий взгляд в сторону синекожего Акацки, Саске утвердительно кивнул, соглашаясь с выдвинутыми условиями и подал своей команде знак, чтобы те оставались на своих местах.
- Ты помнишь меня? – стоило Саске отойти на несколько метров, и вперед выступил Суйгецу, замер, скользя взглядом по мощной фигуре Хошигаке. Пальцы блондина сжимали рукоятку Занбато, а губы кривила не менее белоснежная и острозубая, чем у Кисаме, улыбка. – Я Суйгецу, младший брат Монгецу ... Я уже давно хотел встретиться с тобой, Хошигаке Кисаме.
Окликнутый мечник прищурился, теперь он также внимательно изучал парня, застывшего перед ним в расслабленной позе.
- Я помню тебя, Суйгецу. Что же ты от меня хочешь?
- Твой меч, - невозмутимо ухмыляясь, выдал парень. – Я хочу получить все семь мечей Семерки мечников Тумана. Один у меня уже есть, Самехада – на очереди.
- Что же... – усмехнулся Кисаме, довольный появившейся возможностью скоротать ожидание. – Забери его, если получится.
- Идиот, что ты делаешь? – зашипела на спутника Карин, пытаясь вразумить. – Саске сказал нам дожидаться его. Какого черта ты затеваешь драку?
- Заткнись, тупое животное! – рявкнул Суйгецу, даже не поворачиваясь к девушке. – Я не собираюсь бездействовать и упустить шанс из-за чьих-то приказов.
Сложив руки на груди, Джуго стоял в стороне, прислушивался к перепалке своих товарищей, загадочно улыбаясь и не думая вмешаться в их спор. А удалявшийся от товарищей Саске уже не обращал внимания на то, что происходило у него за спиной. Ноги несли его вперед, туда, где в тайном убежище клана Учиха ждал встречи с ним старший брат.

Силы Итачи были практически на исходе... Но и сделать оставалось самую малость. С трудом переставляя ноги, Итачи двинулся в сторону Саске. Шаг, еще один, и еще.
К полуразрушенной, закопченной стене, в которую с испугом вжимался его брат. Глупый… Да разве он смог бы поднять руку на самого дорогого и близкого на всем свете человека? Восемь лет назад не смог, а теперь – тем более. Итачи замер напротив Саске - бледного, взирающего на него широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Протянул вперед окровавленную руку... и мягко толкнул брата в лоб двумя пальцами. Оставляя багряный след, рука скользнула по искаженному от страха лицу и безвольно упала, повиснув вдоль тела плетью. В следующий момент ноги старшего Учихи не выдержали, отказываясь его слушаться, и юноша, как подкошенный, рухнул на землю. И замер, глядя широко открытыми стекленеющими глазами в серое, затянутое облаками, небо. На его губах застыла счастливая улыбка.
Чувствуя себя совершенно вымотанным, Саске сполз по стене и распластался в метре от своего брата. Слезы застилали его остановившийся взгляд. Почему-то вместо радости от того, что месть, наконец, свершилась, он чувствовал только горечь и пустоту.

До последнего момента Саске, измотанный битвой, так и не почувствовал приближение опасности. Один взмах катаны, и острое лезвие вошло в ровно бьющееся сердце. Широко раскрылись черные глаза, с удивлением взирая на своего убийцу. Кровь толчками выбивалась из раны на груди, растекаясь багровым потоком, заливая белое косоде, пока комок мышц продолжал биться по привычке. Для уверенности убийца провернул узкое лезвие в сердце несколько раз, пока в грудной клетке ни появилась сочащаяся дыра с рваными краями. Данзо удовлетворенно вздохнул, взирая на свою работу: давно нужно было избавиться от предателя деревни Учиха Саске!. Аккуратно вытер лезвие катаны перед тем, как вернуть ее на законное место за спиной. И только после этого повернулся к бойцу в маске, ожидающему его распоряжений.
- Остальные меня не интересуют. Допросите, а потом убейте всех четверых. Этого, - кивок в сторону Итачи, - забираем с собой.
Сай, чье лицо было скрыто за маской, послушно кивнул. Он знал, что нарушает данное им слово Наруто. Это мучало его сильнее, чем он мог вообразить, но он все еще был бойцом Корня, и это накладывало на него определенные обязательства, против которых он был бессилен. Иначе он расплатился бы жизнью за свое предательство.

Слезы стекали по смуглому лицу Наруто, смешиваясь с дорожной пылью и оставляя на щеках грязные разводы. Он плакал, не смущаясь своих товарищей, упав на колени на выжженную огнем Аматерасу землю. Раскачивался, обхватив себя за плечи обеими руками. Плакал, сдирая ногти о жесткий панцирь жилета, и выл, как раненное животное. Он не успел... Опять не успел. Так и не успел спасти своего лучшего друга.
Когда Наруто с командой добрались до тайного убежища клана Учиха, битва была уже завершена. Они появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как старый знакомый в оранжевой маске и фирменном плаще, украшенном красными облаками, подхватив тело Саске, словно растворился с ним в воздухе. Одного взгляда на потемневшее от крови косоде и безвольно обвисшую кисть хватило, чтобы понять – Саске мертв.
- Ненавижу... – выдохнул едва слышно Узумаки, одним словом выразив все, что он чувствовал в данную секунду. Взяв парня за руку, мертвенно-бледная Сакура потянула его вверх, и Наруто послушно поднялся. Опираясь рукой о хрупкое плечико девушки, слегка пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону своих товарищей. Замер. Поднял голову к небу и прокричал во всю мощь легких:
- Ненавижу тебя, Учиха Итачи!

Игла с противным скрипом вошла в нежную и беззащитную кожу живота. Уровень розовато-желтой жидкости, наполнявшей прозрачный цилиндрик шприца, медленно уменьшался, исчезая под кожей. Тело оставалось таким же холодным и неподвижным, как и на протяжении всей операции. И лишь когда шприц совсем опустел, один из последних представителей клана Учиха неожиданно сел на футоне и попытался открыть глаза. Но безрезультатно. Тьма окружала Итачи. Черная и беспросветная, она опутывала его своими липкими щупальцами, давила на него, доводя до паники. Юноша дернулся, пытаясь коснуться пальцами своего лица, и тут же почувствовал, что запястья скованы между собой. Пытаясь пошевелить ступнями, убедился, что неизвестные не забыли также сковать и его щиколотки. У Учихи даже сомнений не возникло, что металлические браслеты на его руках и ногах не дадут ему воспользоваться чакрой в необходимый момент.
Опустив лицо в ладони, Итачи ощутил подушечками пальцев мягкую шероховатость бинтов и тихо всхлипнул от осознания случившегося с ним: его глаза, как и зрение, отсутствовали. Их вырезали, нещадно, без сожаления, не спросив владельца! Глаза – оружие многих поколений клана Учиха, и его лишили этого оружия! Но страшнее всего было принять темноту, кромешный мрак, который теперь окружал его, осмыслить факт слепоты, безвозвратную утерю окружающего мира, такого, каким он его знал, с ярким солнцем, с кристально-прозрачной водой, с зеленой травой и звездным небом. Все больше погружаясь в болезненные размышления и грустные сожаления, Учиха вдруг напрягся от накативших воспоминаний. Холодный озноб окутал его тело, когда память, мучая, стала рисовать все еще живые картинки в воспаленном мозге: Саске - трясущийся, растерянный, с паникой в округлившихся глазах, и кровавая полоса на родном лице, оставленная умирающим старшим братом, как знак переданной им силы. И после - собственная смерть, смерчем закрутившая серый купол неба, превращая его в бескрайний темный провал. Но… тогда почему он все еще жив и что делает здесь? И где, собственно, это самое «здесь» находится?
- Удивительно… Значит, ты все же жив, - тихий знакомый голос раздался в каком-то метре от него, и только тогда Учиха понял, что, где бы он ни был, находился он тут точно не один. По позвоночнику пробежал холодок от нехорошего предчувствия. И тут же из запыленных уголков памяти выплыло имя обладателя хриплого голоса.
- Данзо… - с презрением, словно выплюнул имя парень, поворачивая голову в сторону Шимуры. – Что здесь происходит?
- Все-таки вспомнил, - шепот стал еще ближе, а мгновение спустя сильные мозолистые пальцы грубо ухватили Итачи за подбородок. – Но что же ты так неласково? В конце концов, я практически вытащил тебя с того света, мог бы и спасибо сказать. Правда, боюсь, такая жизнь тебе не понравится, ой, как не понравится.
Безумный смех главы Корня отразился от стен, и сердце Учихи сжалось от впившихся в него сотен ледяных иголок. Внезапно смех оборвался и издевательский шепот зазвучал в самое ухо пленнику:
- Впрочем, ты вряд ли что-нибудь вспомнишь, когда станешь очередным сосудом Орочимару.
- Что? Ты выжил из ума, старик? – парень попытался отстраниться, прикосновения Шимуры были не просто неприятны, они были мерзки: скользкие и сальные, они словно пачкали тонко очерченное, бледное лицо Учихи. – Саске убил Орочимару.
Смех Данзо стал еще громче, и вновь прервался так же резко, как и начался.
- Думаешь, так легко убить одного из знаменитых саннинов? Ты просто самоуверенный глупый щенок, точно такой же, каким был твой брат. – Мужчина с силой ухватил Итачи за волосы, притягивая его обратно к себе. Голос поднялся на октаву выше, в нем появились визгливые нотки. - Думаешь, нет никакой силы, способной справиться с твоим Мангекьо? Может быть, ты и прав, вот только теперь у тебя нет твоих расчудесных глаз, ты не то, что биться, шагу самостоятельно сделать не сможешь. Разве я неправ?
Итачи промолчал и лишь гордо вздернул подбородок. Ему нечего было сказать, на самом деле, он даже не представлял, на что способен в данный момент, но говорить об этом с человеком, ставшим одной из причин гибели его клана, не видел никакой необходимости.

Удерживая Учиху за волосы, Шимура всматривался в его напряженное лицо: бледное почти до синевы, с запекшимися губами, алыми пятнами, проступающими на широких полосах бинтов, оно выглядело невероятно возбуждающе. Откуда-то из глубины души поднималось яростное желание. Желание унизить и растоптать. За все: за надменный, полный недоверия и ненависти взгляд, который крысеныш бросил на него, покидая деревню, за слова, которые сорвались с тонких губ «Я буду следить за тобой, Данзо». За то, что так похож на сучонка Кагами, который много лет назад стонал и выгибался под ним, а спустя время плюнул в лицо, омрачив радость приобретения первого шарингана. За то, что даже сейчас, лишенный глаз, ослабленный действием яда, стоял перед ним гордый и несломленный. И потому еще больше хотелось сломать и заставить страдать – так сильно, чтобы лишить последних остатков гордости.
Еще крепче перехватив короткие пряди волос, Шимура с силой рванул их на себя, в то же время толкая Итачи вниз, заставляя его опуститься на колени, упираясь ладонями, скованными цепями, в ледяной пол. Закинув плащ с облаками ему на голову, он рывком стянул с парня штаны вместе с нижним бельем и вжался пахом в узкие, вздрагивающие от холода, бедра. Итачи не сразу понял, что собирается делать с ним Данзо, а когда, наконец, затуманенный медикаментами мозг начал воспринимать реальность, дернулся, пытаясь вырваться из сильных рук. Безуспешно. Мужчина удерживал его крепко, мозолистыми пальцами тиская бледные ягодицы. До слуха Итачи донесся едва слышный звук расстегнувшейся ширинки, что-то твердое и горячее коснулось его бедер, а в следующую секунду парень не смог удержать крик, чувствуя, что острая боль раздирает его тело напополам.
Учиха застонал, пытаясь отползти от своего мучителя, его рвало кровью и желчью прямо на пол камеры, но Данзо это не останавливало. Он продолжал насиловать юношу, сильными толчками вколачиваясь в дрожащее тело. Отстранился, только кончив в Итачи, оттолкнул с какой-то гадливостью на пол. Застегивая молнию, обронил равнодушно.
- Ах, да, ты ведь еще не знаешь. Твой брат мертв, его смерть была одним из пунктов нашей договоренности с Орочимару, вторым, как сам понимаешь, был ты, вернее, твое тело, - Шимура гадко хмыкнул, его лицо искривила пошлая ухмылка. – Взамен… впрочем, думаю, тебе совсем не нужно знать, что я получу от Орочимару. Ну, и что ты сделаешь мне теперь, маленькая тва…
Договорить он так и не успел. Ярость придала Итачи силы: с криком раненого животного он бросился на Шимуру, пытаясь цепями, сковавшими руки, сдавить беззащитное горло основателя Корня. Скрюченные пальцы юноши, сейчас больше походившие на лапу дикой птицы, впились в морщинистые, сухие, словно старый пергамент щеки, разрывая их до крови, пытаясь добраться к его глазам. Но уже изначально силы противников были не равны, и несколько минут спустя Итачи потерял сознание, отправленный на пол сильным ударом в висок.
- Чертова мразь, - Данзо с силой пнул ногой распростертое на полу тело. – У тебя еще есть воля сопротивляться… Ну, ничего… Мы продолжим наше общение завтра. У нас с тобой еще масса времени.
Захлопнув за собой дверь камеры, Шимура бросил удивленный взгляд на часы. До операции по пересадке ему глаз Учихи Итачи оставалось менее часа, нужно было поспешить, так как до этого он планировал сделать еще несколько важных дел.

Наруто наотмашь бил по лицу Нагато, снова и снова, сбивая в кровь костяшки пальцев, отстраненно вслушиваясь в хруст сминаемых костей. Впрочем, Пейну было на это глубоко наплевать: он был мертв уже несколько минут, но Узумаки продолжал вколачивать удары в окровавленное месиво, которое еще совсем недавно было лицом формального лидера Акацки. Он бил и не мог остановиться. Ненависть хлестала в нем через край, ненависть к человеку, который стал убийцей его наставника, Джирайи.
Когда вспышка безумия прошла, Наруто без сил рухнул у тела Нагато, хватая ртом воздух в попытке восстановить дыхание. Исчезла, рассеиваясь в воздухе, чакра ядовитого рыжего цвета. Он плакал… В этот момент он ненавидел сам себя, глядя на то, что осталось от Пейна. Ненавидел за то, что сделал. Ему доводилось убивать людей на поле битвы, но ведь противник даже не думал сопротивляться. Тем не менее, Узумаки убил его. Он знал, что не может оправдаться тем, что не контролировал демона, сидящего в нем, потому что этим демоном был не Лис, а он сам. Ненависть… выворачивающая наизнанку, забирающая все силы – он не смог удержать тьму, которая была скрыта в нем.
А еще Наруто чувствовал страх: он знал, что в тот день, когда встретит Итачи Учиха, он снова не сможет контролировать это безумие. Безумие, способное вырвать трепещущее сердце из груди недруга. Безумие, которое пробудилось в нем со смертью Саске.
Когда слезы окончательно высохли, Узумаки нашел в себе силы подняться и направиться к выходу из убежища. Переступил тело синеволосой куноичи с бумажным цветком в волосах – Конан пришлось нейтрализовать первой, чтобы добраться до ее напарника – и направился в сторону Конохи. Разрушенной до основания, а потому еще более нуждающейся в нем.

Команда номер семь окончательно перестала существовать... Во время битвы с братом погиб Саске. Умер, защищая Коноху от нападения Пейна, Какаши. Тензо, почти не пострадавший во время битвы, вернулся в АНБУ. Даже тройки Наруто, Сакура, Сай не стало. Осталась только Сакура – ученица и помощница бывшей, Пятой Хокаге, которая дни и ночи напролет теперь проводила в больнице, пытаясь не упустить тот один единственный шанс из миллиона, который помог бы спасти Цунадэ. Был Сай – ученик и помощник нынешнего, Шестого Хокаге, который давно вернулся в Корень и почти все свое время посвящал одиночным миссиям. Был Наруто, который вот уже несколько месяцев и не вспоминал о своей мечте стать Хокаге. Мечта отошла на второй план, уступая дорогу цели – найти и покарать преступника S-ранга, убийцу собственного брата, Итачи Учиху. А еще были Наруто и Сай.

- Тише, тише, все хорошо...
Узумаки с силой впился пальцами в бледные ягодицы партнера, перемещая руки вверх, прошелся по бедрам, заскользил ладонями по мягким впадинкам на пояснице, влажной, покрытой испариной, спине. Потом опустил одну руку на член Сая, крепко сжал его и сделал несколько движений, размазывая смазку по стволу. Слегка прикусив зубами, потянул за отросшую черную прядь, заставляя любовника повернуть к нему лицо и подставить под поцелуй тонкие бледные губы. Впился в них, накрывая своим горячим ртом, а потом слегка отстранился, всматриваясь в красивое бледное лицо. С этой прической Сай еще больше походил на Саске, особенно со спины. Так, во всяком случае, казалось Наруто. Увидеть голую спину Саске ему так и не пришлось. И уже никогда не придется...
Сай не знал, почему согласился на эти отношения. Взаимности на свои чувства к Наруто он не получал. Впрочем, тот и не старался его обманывать, и сразу сказал, что чувствует к нему не более, чем дружескую симпатию.
Удовольствие от секса с Узумаки сводилось практически на нет нереализованным желанием получить что-то большее, чем просто физическая разрядка. Наруто был опытным и заботливым любовником, но каждый раз, когда его горячие пальцы касались бледной кожи, ласкали мягкое податливое тело, Сай не мог избавиться от мысли, что бывший напарник представляет на его месте совсем другого человека. Не думать об этом, не переживать по этому поводу он просто не мог. Сай совсем недавно начал испытывать эмоции и не хотел так просто отказываться от них. Даже если этими эмоциями были ревность, жалость к самому себе и темная, разрывающая душу, тоска. Узумаки никогда не будет принадлежать ему целиком – эта мысль заставляла кровь гулко стучать в висках, а сердце - болезненно биться о ребра.
Временами Наруто становился на удивление нежным. Это происходило в те редкие минуты затмения, когда он окончательно убеждал себя, что перед ним находится Саске. Тогда он плакал, целуя шею и затылок, шептал на ухо любовнику какие-то нежные глупости и ласкал его кротко, едва касаясь, словно боялся причинить боль своими прикосновениями. Эти моменты Сай ненавидел больше всего, но, как ни странно, именно из-за них оставался с Наруто все это время: глубокое, сжимающее сердце чувство вины, которое со временем никуда не делось, а лишь увеличивалось с каждым днем, удерживало его рядом с любовником. Иногда, вглядываясь в лицо Наруто, юноша словно тонул в озерах синевы, обрамленных длинными рыжеватыми ресницами, погружался в их глубину и видел перед собой бездонные провалы черных глаз и широко раскрытый рот Учихи, из которого толчками вытекала темная кровь, заливая косоде и бледный, словно выточенный из слоновьей кости подбородок. Что бы там ни думал сам Узумаки, смерть Саске очень сильно повлияла на него. Поэтому Сай не мог оставить Наруто, он должен был хотя бы попытаться компенсировать то, что забрал у него.

В тот период Сай особенно много рисовал: на свитках, на салфетках в Ичираку, куда периодически таскал его за собой Наруто, на полях библиотечных книг, которые он все так же продолжал читать в огромном количестве. И везде, на всех рисунках это был один и тот же светлокожий темноволосый мужчина, заключенный в подземельях Корня, присматривать за которым входило теперь в обязанности Сая. Если бы Узумаки увидел хоть один из этих рисунков, его бы, скорее всего, заинтересовало, где его любовник мог встречаться с Итачи Учиха. Впрочем, рисунков этих он никогда не видел, Наруто вообще мало интересовался той стороной жизни Сая, которая не было связана непосредственно с ним. Намного меньше, чем интересовался тем же Итачи.
Старший Учиха стал для него таким же помешательством, каким в свое время был для Саске, и лишь запрет Хокаге покидать деревню пока еще сдерживал юношу от того, чтобы броситься на его поиски.
Сай видел и понимал все, что происходит с любимым человеком. Наруто просто перестал быть самим собой. После смерти Саске и Джирайи какая-то часть его души умерла, была выжжена изнутри чем-то похлеще Аматерасу. Бурные эмоции, яркие искренние чувства – все это осталось в жизни прошлого Наруто, в новой жизни было место только одному сильному чувству – ненависти, которую он лелеял в себе, взращивал целеустремленно и направлял на одного-единственного человека. Даже если что-то светлое и открытое пробуждалось в нем, и ненависть на мгновение отступала, достаточно было вспомнить лицо Саске с остекленевшим взглядом базальтовых глаз и рваной раной на груди, чтобы она вспыхнула с новой силой.
Больше жизни Саю хотелось вернуть того, старого Наруто - который смеялся, который рассказывал ему о своей связи с Учихой, который научил его любить... Но он не мог помочь ему, даже рассказать о том, что же произошло на самом деле, не мог. Впрочем… печать сдерживала лишь его язык – он не мог лично раскрыть Наруто никакой информации, которая касалась бы Корня, его лидера и их миссий. Но ничто не могло помешать ему написать о всех преступлениях нынешнего лидера деревни. Будучи одной из ключевых фигур организации, Сай легко мог следить за Данзо, а также добыть документы, которые подтверждали бы его причастность к гибели Саске. И он готов был сделать это. Не пугала даже возможная расплата за свои действия, хотя парень знал – догадайся кто в Корне о его намерениях, в живых его точно не оставят. Если это поможет Наруто – что же, значит, так тому и быть.

Это была первая миссия за пределами деревни со времени разрушения Конохи, и потому Наруто не мог сдержать своей радости. Даже бледное, осунувшееся лицо Сая, который пошел провожать его до ворот, не могло испортить ему настроения. Задание оказалась на удивление легким, и парень справился с ним намного быстрее, чем сам на то рассчитывал. По окончании миссии перед Узумаки встала дилемма - был большой соблазн не возвращаться обратно и тут же отправиться на поиски ублюдка Итачи. С другой стороны, что-то словно сдерживало Наруто, заставляя вернуться в Коноху немедленно. Решив довериться в этот раз своей интуиции, парень направился в сторону деревни, постепенно наращивая скорость и не давая себе даже минутной передышки.
Квартира встретила Узумаки абсолютным разгромом. Казалось, за время его отсутствия в ней произошло небольшое землетрясение: все вещи из ящиков и шкафа были вывалены на пол и разбросаны, обои свисали со стен рваными полосами, матрас был распорот и наполнитель грязными клочьями устилал пол. Несколько долгих минут он ошарашено взирал на весь этот беспредел, соображая, кому же он так досадил, что его квартиру превратили в свалку, потом с тихим вздохом опустил рюкзак у стены и принялся за уборку. Когда работа уже подходила к концу, громкий стук оторвал Наруто от его занятия.

- О, Сакура, проходи! – парень приветливо улыбнулся, взяв девушку за руку, и втянул в широко распахнутую дверь. – Я как раз собирался к тебе идти, представляешь...
Он так и не договорил, осекся и умолк, всматриваясь в бледное, заплаканное лицо девушки.
- Сакура... Что-то случилось? Ты в порядке? Да не молчи же ты, скажи хоть что-нибудь! – последние слова Узумаки уже кричал, ухватив Харуно за плечи, встряхивая ее, в такт каждому своему слову.
- Наруто, - Сакура сдавленно всхлипнула, пытаясь освободиться из хватки юноши. – Ты, наверное, еще не знаешь… Сай... он погиб.

Тело своего любовника Наруто увидел только на похоронах, лежащее в гробу, словно прекрасная фарфоровая кукла в коробке. Казалось, что, откинувшись на черный тяжелый бархат, он просто спал – тонкий и красивый, в своем неизменном топе, оголяющем впалый живот и ребра. Довольная полуулыбка застыла на бескровных мертвых губах , словно он принял невероятно приятную смерть.
Узумаки стоял, вглядываясь в застывшую бледную маску лица, и пытался заставить себя почувствовать хоть что-нибудь. И не мог… Ничего не было в его душе, кроме затягивающей пустоты и апатии, словно умелый хирург вырезал ему все чувства за ненадобностью.
Сакура подошла к нему сразу после похорон, протянула небольшую плоскую шкатулку, завернутую в коричневую оберточную бумагу и стянутую бечевкой, проговорила едва слышно, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
- Держи, это тебе.
- Что это? – сердце начало биться чаще, когда маленькая коробочка переместилась в ладони Узумаки.
- Сай просил передать, если с ним что-то случится. Сказал спрятать у кого-то, где ее точно не будут искать. Я попросила одну старую подругу… не из Академии.
– Что… все это должно означать? Думаешь, он что-то предчувствовал? Предчувствовал... что погибнет? – голос Наруто предательски вздрогнул.
- Не знаю. Я ничего не могу сказать тебе, Наруто. Ты же и сам знаешь, каким он был скрытным, никогда ничего не говорил, - Харуно отвела глаза. Прикусила губу, пытаясь сдержать слезы. Отвернулась. Хрупкие плечики затряслись мелкой дрожью, и Наруто неожиданно понял, как был слеп все это время. Сакура ведь так и слезинки не проронила, когда погиб Саске.
- Ты… любила его? Любила Сая? – тихо спросил он, уже зная ответ и лишь ища подтверждения в глазах девушки. – Я… прости меня, Сакура… - он притянул ее к себе, легонько поглаживая плечи, успокаивающе водил ладонью по спине, стараясь унять ее дрожь.
Уткнувшись носом в грудь Узумаки, куноичи чувствовала себя маленькой беззащитной девочкой – точно так же ее отец прижимал свою малышку к себе в детстве, когда она была испугана или расстроена. Подняв заплаканное лицо, девушка заговорила так тихо, что Наруто едва расслышал ее голос.
- Наруто… теперь только ты у меня остался. Пообещай мне, что не умрешь.
И, чувствуя, как по щеке скатывается горячая влажная капля, Узумаки ответил, глядя подруге прямо в глаза.
- Обещаю. Слово будущего Хокаге.

 

- Я пришел поприветствовать тебя, Тоби, - раздался глухой мужской  голос из-под глубокого капюшона, обращаясь  к Акацки в маске. – Или… мне стоит называть тебя Мадарой?

- Удивлен, что ты нашел меня… Кабуто. Или все же Орочимару? - Учиха замер на месте. Подняв голову вверх, он внимательно разглядывал человека в черном длинном плаще. 

- Не стоит недооценивать мои знания, - мужчина откинул капюшон, и взору Мадары открылось лицо, на котором выделялись змеиные янтарные глаза за круглыми стеклышками очков. – Не забывай, я долгое время был шпионом во многих странах и даже работал на Акацки.

- Что-то такое припоминаю, ты был одним из шпионов Сасори. И предателем Акацки, - Мадара скривил губы под маской, а в следующий момент бросился навстречу Кабуто.

Легкий хлопок  ладоней, и пальцы Якуши начали свой удивительный танец, складывая некогда знакомые печати. Учиха слишком поздно понял, что за технику тот использует. Только когда крышки гробов, выросших из-под земли, начали падать, с его губ сорвался тихий изумленный выдох.

- Эдо Тенсей… Ты…

- О, да, я овладел этой техникой. И превзошел тех двоих, которые  владели ею до меня, - тихо рассмеялся Кабуто-Орочимару. – И сейчас ты сможешь убедиться в этом.

Взгляд Мадары скользил от одной домовины к другой, впиваясь в лица застывших трупов: Дейдара, Сасори, Какудзу, Кисаме, Нагато, Конан. Достойная внимания коллекция. И весьма опасная. Для любого, но только не для него. Седьмой, последний гроб, до сих пор оставался закрытым. С губ Мадары сорвался злорадный смешок.

- Идиот… думаешь, меня так легко напугать? Да будь у тебя даже Организация в полном составе, мне не понадобится много времени, чтобы одолеть их.

Кабуто слушал его внимательно, а потом улыбнулся - улыбкой настолько же змеиной, как и весь его новый облик – и еще один раз хлопнул в ладоши. С треском  отвалилась крышка последнего гроба. Из груди Мадары не вырвалось ни звука, но в черных глазах отчетливо обозначился ужас.

- Чего ты хочешь?

Тихий отчетливый ответ и еще одна безжалостная улыбка лишили его последней надежды.

- Твоей смерти, Мадара…

 

Пальцы  Наруто  торопливо развязывали узлы из шероховатой бечевки, стягивающей коробку, оставленную для него Саем. Терпение парня было на пределе. Стоило веревке упасть на пол, и дрожащие от волнения руки рванули оберточную бумагу. Узумаки и не замечал, что кусает губы и сдерживает дыхание, пытаясь поскорее добраться до содержимого заветной коробки. Когда крышка, наконец, слетела, на пол посыпались свитки, исписанные четким каллиграфическим почерком Сая. Некоторые из них были обозначены цифрами, на некоторых  стояли какие-то названия, но внимание Наруто сразу привлек один свиток – обозначенный иероглифом имени Саске.  Подхватив его с пола и развернув,  он начал медленно вчитываться в бегущие перед глазами строки. Слова прыгали как букашки, отказываясь складываться в связные предложения. Важная миссия… убийство Учиха Саске… заточение Учиха Итачи… договоренность с Кабуто… Юноше пришлось перечитать текст четыре раза, прежде чем он окончательно понял, о чем идет речь. Не поверить написанному было невозможно, слишком четкой становилась картинка реальности, после прочтения и осознания того, что происходит на самом деле в деревне, в мире... Свиток выпал из ослабевших пальцев шиноби.

После этого Наруто хватал все свитки подряд, пробегая глазами и откладывая в памяти даты и результаты различных экспериментов, списки миссий, имена жертв. Теперь становилось понятно, за что именно погиб Сай – если хотя бы половина из того, что он узнал, станет достоянием общественности, подразделение Корень просто перестанет существовать. Вместе со своим лидером.

Но что, что он теперь должен делать со всей этой информацией? К кому обратиться? Если сам Хокаге замешан в каких-то грязных делишках, Цунаде до сих пор находится в коме, а  все люди, которым он так или иначе привык доверять, уже мертвы? С чего начать?

Ухватив еще раз самый первый свиток, Наруто опустил глаза вниз, туда, где были указаны  дата и место встречи Данзо и Кабуто. Перевел глаза на большой настенный календарь, косо прилепленный скотчем к дверям кухни, чтобы убедиться, что состоится она уже завтра. Нахмурился, принимая решение. Что же, кажется, завтра на запланированной «встрече друзей» будет на одного человека больше, чем рассчитывалось изначально.

 

Сильный толчок в спину опрокинул его на землю, и Итачи растянулся у ног незнакомца.

- Что это? – голос почему-то показался Учихе знакомым, услужливая память подкинула имя – Кабуто. Ученик Орочимару…

- Как и договаривались. Итачи Учиха теперь весь твой, - в голосе Данзо послышалась насмешка.

Учиха почувствовал, что Кабуто присел возле него на корточки, а потом его потянули за волосы, поднимая  голову вверх. Взгляду бывшего ученика змеиного саннина открылось худое, землистого оттенка лицо, натянутая на скулах кожа, слой несвежих бинтов… Видимо, как новый сосуд для Орочимару он выглядел не очень привлекательно, потому что со злобным шипением его голову оттолкнули, и Учиха снова уткнулся носом в землю.

- Ублюдок, ты обманул меня, -  в голосе Якуши послышались явные санниновские  нотки. – Он нужен был мне целиком.

- Что, правда? Ну, извини… Мне тоже… приглянулись некоторые его части, - с губ Шимуры вновь сорвался смешок, но по тихой дрожи в голосе, которую сразу расслышал Итачи, он понял, что мужчина напряжен.

 

Кабуто веселился в душе. Глупый старик! Неужели он думал, что Кабуто поверит, более того – доверится ему? Карман плаща отягощался глазами Саске, взятыми с тела мертвого Мадары. Якуши знал о клане Учиха более чем достаточно, чтобы понимать – после пересадки глаз брата Итачи станет единственным обладателем  Вечного Мангекьо Шарингана. Он был уверен – это тело сможет служить его господину намного дольше, чем прежние носители, а если его расчеты и предположения окажутся верными – то бесконечно долго. Пленник выглядел сильно истощенным, но признаков болезни, вызванных долгим приемом одного весьма ядовитого вещества, уже почти не наблюдалось. Противоядие, переданное в свое время Данзо, запустило процесс выздоровления сразу же после того, как было введено в организм. Здоровое питание и тренировки очень быстро приведут тело Учихи в прежнюю форму. Что касается глаз... В этот раз Господин не совершит той глупой ошибки, которая произошла с Саске, и старший Учиха получит глаза только после того, как его разум будет окончательно подавлен Орочимару.

Ни одна из этих мыслей не отразилась на застывшем лице Кабуто. Все так же угрожающе он продолжал смотреть на Шимуру своими янтарными глазами, блестевшими за стеклышками очков.

- Ты нарушил наш уговор, Данзо, - на мгновение мелькнул и исчез в уголке рта раздвоенный язык. – Поэтому не жди, что я буду соблюдать его.

 

Наруто воспользовался тем же способом, что и Данзо в свое время: появился  через пятнадцать минут после начала встречи, когда битва между двумя чудовищами, которых и людьми-то уже трудно было назвать, была в самом разгаре. Еще одного носителя  чакры просто не заметили, а если и заметили, то никак не отреагировали на его появление. Как ни хотелось Наруто своими собственными руками убить Данзо, юноша заставил себя оставаться на месте, дожидаясь окончания битвы. Тяжело сказать, о чем он  думал, наблюдая за ходом сражения Хокаге с одним из самых опасных врагов Конохи, но мыслей о том, чтобы помочь Данзо, в его голове точно не было. Когда битва была завершена, Узумаки добил едва живого победителя и сделал это без всяких колебаний и раздумий. На счастье юноши, в этой битве победил Кабуто, в ином случае ему пришлось бы убить каге своей деревни, потому что он не мог допустить, чтобы Данзо жил после всех тех преступлений, которые тот совершил, в том числе и против Конохи. 

Лишь покончив со всем этим, Узумаки обратил внимание на еще одно неподвижное тело, замершее в корнях одиноко стоящего дерева, и двинулся в его сторону. Наруто хорошо помнил Итачи... Каждую черточку ненавистного лица. С тех самых пор, как умер Саске, и до момента, когда ему открылась правда, он бесчисленное количество раз видел его в своих снах, где снова и снова вырывал из груди его сердце, наслаждаясь маской смерти, сковывающей утонченное бледное лицо Учихи в самом конце. Он помнил его... но сейчас едва узнал в том измученном истощенном создании, которое сидело перед ним, спиной прислонившись к дереву и неловко вытянув вперед запястья, скованные чакроподавляющими браслетами. Точно такие же браслеты сковывали тонкие щиколотки. Сальные, спутанные пряди волос падали прямо на лицо Учихи, скрывая его, и Наруто не сразу понял, что юноша слеп.

- Итачи, - позвал он,  опускаясь на колени перед Учихой, но при этом даже не пытаясь избавить его от оков. –  Ты в порядке?

- Узумаки? - едва слышный удивленный вздох сорвался с пересохших губ. От этого звука, полного безысходности и боли, у Наруто защемило в груди,  – Саске… что с ним?

Итачи не мог сказать, что не поверил тогда Данзо, поверил, от первого и до последнего слова. Но искра надежды, что младший брат все же остался жив, продолжала теплиться где-то в глубине его сердца.

- Он мертв. Данзо убил его, - Наруто отвернулся, чтобы не смотреть на пленника, слишком мучительна была его схожесть с Саске. Он не видел, как безвольно темноволосая голова упала на скрещенные руки, но услышал вопрос, отчетливо произнесенный  бархатным голосом  Итачи.

- Ты убьешь меня, Наруто?

На мгновение Узумаки показалось, что в вопросе прозвучала надежда. Надежда на то, что он ответит утвердительно. На душе стало тоскливо, а во рту появился  отчетливый привкус горечи. После того, как он узнал, что к смерти Саске старший брат непричастен, от прежней ненависти не осталось и следа. Сейчас Наруто испытывал к Итачи даже какое-то подобие жалости, наблюдая его в таком состоянии, но  не мог проигнорировать тот факт, что Учиха в свое время вырезал весь свой клан и стал беглым преступником.

- Твою судьбу решит совет Старейшин, - сквозь зубы процедил Узумаки, почти грубо вздергивая Итачи на ноги. – Идем, нам нужно скорее вернуться в Коноху и сообщить о нападении на Хокаге.

Сделав несколько неуверенных шагов, Учиха начал заваливаться набок, и Наруто только в последний момент удалось поймать его у самой земли. Подхватив на руки удивительно легкое тело, прижимая к себе, он ощущал под тканью плаща едва различимое биение сердца.

С тихим хлопком рядом с Наруто появилось два клона, один из которых  поднял тело Данзо, а второй тело Кабуто. Итачи он так и не выпустил из рук, пока не оказался на территории больницы Конохи, где перепоручил его заботам Сакуры – единственному человеку, которому он доверял сейчас полностью и безоговорочно.

 

Итачи медленно возвращался в сознание, ощущая, как мир вокруг него начинает наполняться запахами и звуками. Но... как и каждое его пробуждение в последний месяц, его окружала кромешная тьма. Слегка пошевелив конечностями, Учиха убедился, что его руки и ноги по-прежнему скованы стальными браслетами и с тяжелым вздохом откинулся на подушку. О том, что он находится в больнице, пленнику было нетрудно догадаться –  при пробуждении обоняние сразу же накрыло резкими запахами медикаментов. Тихий гул голосов нарастал с каждым мгновением. Сначала Итачи едва не оглох от целой какофонии звуков, обрушившейся на него, но потом, слегка расслабившись, сумел выловить из всей массы голосов один знакомый. Узумаки.

Наряду с голосом Наруто звучал женский фальцет и, заставив себя слегка поднапрячь слух, который стал куда более острым после потери зрения, Учиха с удивлением понял, что  разговор  между этими двумя идет о нем.

 

- Не понимаю, зачем ему это было нужно? – в голосе Наруто звучало сильное замешательство. – Травить его – это же... это...

Шиноби  не удалось закончить свою мысль,  разговор продолжила девушка:

- Ты имеешь в виду Данзо? – пауза в несколько секунд и уверенный девичий голос сделался чуть тише. – Нет, думаю, Данзо к этому не имеет никакого отношения. Видишь ли, это вещество... оно имеет свойство накапливаться в организме, и, судя по анализам, по содержанию этого вещества в крови, яд Итачи принимал не меньше, чем несколько лет. Вот что действительно странно – судя по всему, совсем недавно Учиха пил какой-то антидот, который теперь выводит токсины из его тела, а... о противоядии  мог знать только отравитель…

На долю секунды в коридоре вновь повисла пауза.

- К чему ты ведешь? – поторопил девушку Узумаки.

- А ты сам подумай. Учиха – международный преступник, у кого хватит смелости травить его на протяжении нескольких лет? Как? И, главное, зачем? Думаю, убить его в бою все-таки было бы немного легче.

- Эээ... Сакура, ты что, хочешь сказать, что он сам себя травил? – теперь вместе с удивлением в голосе Узумаки послышались нотки недоверия.

- Ну... выглядит это действительно так.

- Черт, я не понимаю... Думаю, нужно спросить об этом у него самого.

 

Итачи свернулся на кровати, подтянув ноги к груди и обхватив их руками. В голове билась только одна мысль. За что? Почему ты поступил так со мной, Сасори? Единственный после Кисаме человек в Организации, с кем Итачи поддерживал отношения. Великолепный специалист по ядам, близкий товарищ, который первый узнал о симптомах болезни и с тех пор готовил для Учихи настойки, необходимые для того, чтобы облегчить его страдания. Бывший напарник Орочимару. Так что же пообещал тебе этот змей, что ты согласился сделать со мной такое, Акасуна? Это предательство не укладывалось у Итачи в голове. Зато все остальные фрагменты теперь сложились в четкую картинку.

Он начал с силой прикусывать губы, чтобы физическая боль немного отвлекла его, все-таки то, что он узнал, выбило его из колеи, но минуту спустя все стало лишь еще хуже.

- Я пойду к нему прямо сейчас,- решительным голосом заявил Наруто, протягивая руку к двери, но Сакура перехватила его ладонь и сжала пальцы.

- Наруто, подожди, это еще не все...

 

В больничной палате Итачи съежился еще сильнее, натянув себе на голову одеяло. Теперь он не слышал ни слова из разговора, происходящего за дверью, видимо, все подробности девушка рассказывала Узумаки шепотом на ухо. Но Учихе и не нужно было ничего слышать, чтобы знать, что речь опять же идет о нем, он даже знал, о чем конкретно они говорят. Стыд, злость, ощущение безысходности смешались в его душе, не находя выхода. Засунув в рот угол подушки, Итачи с силой сцепил зубы, не давая крику отчаяния вырваться наружу из его груди.

 

- Просто не говори с ним об этом. Я прошу тебя, Сакура.

- Хорошо, Наруто, как скажешь.

Последние фразы, произнесенные едва слышно, но все же недостаточно тихо для обострившегося слуха Учихи, видимо, также касались его персоны. Что это? Трогательная забота о преступнике, которого скоро приговорят к смертельной казни? Это просто смешно. Тем не менее, где-то глубоко в душе Итачи чувствовал благодарность к Наруто за все, что тот сделал. Сначала – для Саске, а теперь и для него.

Дверь тихо скрипнула, впуская Узумаки в палату. Юноша сделал несколько шагов к кровати, замер, всматриваясь в согнутую спину Итачи, а потом, решив не мешать его сну, двинулся обратно. Уже у самого порога замер на мгновение, повернулся и произнес всего три слова. Три слова обещания.

- Я спасу тебя...

 

Папка с личным делом джонина Листа, капитана АНБУ Итачи Учиха упала на стол перед старейшинами. Открылась от удара на странице, заложенной Седьмым Хокаге, торжественная иннагурация которого состоялась всего лишь несколько часов назад. Хомура кинул хмурый взгляд на страницу, содержание которой описывало последнюю миссию, выполненную Учихой в  качестве капитана АНБУ. Миссия S-ранга: уничтожение клана Учиха. Старик вздрогнул и отвел глаза, Кохару даже не взглянула в сторону папки, продолжая сидеть, как и сидела на протяжении всего разговора – расправив плечи и высоко подняв тяжелый подбородок.

- Где ты достал ее, Наруто? – наконец заговорила старейшина, сверля юного Хокаге пронизывающим взглядом.

- Не смог найти его дело в архивах, -  уверенным тоном начал новый глава Конохи, бесстрашно отвечая на взгляд Кохару. – Сначала меня это немного удивило, я-то думал, мы храним дела абсолютно всех шиноби Конохи, даже тех, которые умерли или покинули деревню. И только потом догадался посмотреть в засекреченных файлах, доступных только лидерам деревни.

Постепенно спокойный голос Наруто поднялся на октаву выше и теперь едва не срывался на крик:

- Как? Как вы могли допустить такое?! Уничтожить весь клан... и ради чего?!

- Ты забываешься, Наруто, - резко прервала его Утатане. – Тогда было другое время, свары между кланами могли привести к гражданской войне и гибели всей деревни. Мы должны были думать о благе Конохе. И я до сих пор считаю, что наше решение на тот момент было верным!

- Верным? О благе Конохи? – Наруто горько рассмеялся, но почти сразу сумел успокоиться. Положив руки на стол, сцепил пальцы в замок и, подперев ими подбородок, наблюдал теперь за Старейшинами из-под полуопущенных ресниц. – Впрочем, я хотел поговорить совсем не о том, что побудило вас принять такое решение. Меня больше интересует Учиха Итачи. Я хочу, чтобы с него были сняты все обвинения.

Поднявшись из-за стола, Узумаки сделал несколько шагов к окну и замер, рассматривая расстилающееся перед ним селение.

- И да... я заранее знаю все, что вы скажете: и то, что он для всех предатель, покинувший деревню, и что он работал восемь лет на Акацки, но... при этом ни разу его действия никак не отразились на Конохе... разве я не прав?

- Я не думаю... – на этот раз попытался заговорить Хомура. Резко развернувшись, Узумаки в два шага преодолел расстояние до стола и, уперевшись в него ладонями, завис над Старейшинами.

- А вы все же подумайте... Это в ваших же интересах. Вряд ли вы захотите, чтобы кто-то узнал о том, что произошло в Конохе девять лет назад!

 

Присутствие  Наруто Итачи ощутил сразу, едва тот переступил порог больничной палаты. На этот раз, не раздумывая, спит больной или бодрствует, Узумаки решительно подошел к кровати, положил ладонь на плечо Учихи и встряхнул его.

- Наруто? – Итачи сел, упираясь спиной о подушки,  повернул к посетителю  голову. Руки, которые до сих пор оставались скованными, опустились на поднятые колени, накрытые теплым ворсистым пледом.  А в следующий момент он ощутил мягкое прикосновение пальцев Наруто к его ладони. Щелкнули браслеты, освобождая узкие запястья, а пальцы, щекоча кожу, уже переместились вниз,  избавляя от наручников щиколотки Итачи.

- Наруто, что это значит? – освобождение из оков стало для Учихи полной неожиданностью.

- Я все знаю. Про клан… Про миссию. – Наруто аккуратно подбирал слова, почему-то ему казалось, что упоминания о клане до сих пор могут больно ранить Итачи. – Совет старейшин оправдал тебя и разрешил остаться в Конохе. Более того, ты уже восстановлен в звании капитана АНБУ и с сегодняшнего дня становишься  командиром охраны нового Хокаге. Моей охраны...

Голос юного правителя деревни казался довольным, у самого же Учихи это заявление вызвало лишь недоумение.

- Это что – шутка? – после недолгой паузы ровным холодным голосом переспросил Итачи. – Как ты себе представляешь меня в роли капитана АНБУ? Вообще в роли шиноби?

- Ах, да, чуть не забыл, - спохватился Наруто. - Тебе пересадят глаза Саске. Операция  назначена на завтра.

 Учихе понадобилась почти минута, чтобы до него дошел смысл услышанных слов , а потом - еще столько же, чтобы заставить свое тело пошевелиться, выйти из ступора. К горлу подступила тошнота, и он едва смог выдавить из себя одно-единственное слово:

- Нет! – Итачи хотел ответить резко и решительно, но вместо этого в его голосе послышались нотки  усталости. – Я никогда не пойду на это.

- Нет? – вкрадчиво переспросил Наруто. Обманчивая мягкость вопроса даже на секунду не обманула Итачи. Пальцы, которые совсем недавно с такой нежностью прикасались к его запястьям, снимая с них чакроподавляющие браслеты, теперь сомкнулись на них с силой, угрожая сломать хрупкие кости. - Разве я спрашивал твое мнение, Учиха? Пока я Хокаге Конохи, а ты – мой подчиненный, я не позволю тебе  игнорировать  и обсуждать мои приказы. Ты будешь их выполнять, независимо от того, нравятся они тебе или не нравятся. Это понятно?

Сцепив зубы и шипя от боли, Итачи кивнул, и только после этого Наруто отпустил его руки, и развернувшись на пятках, направился к выходу.

- Хокаге-сама, - окликнул  Учиха юного главу деревни,  собирающегося выйти из палаты. – Когда я должен приступить к исполнению моих обязанностей?

- Выздоравливай, Итачи, - раздался довольный смешок, и воображение Учихи нарисовало  широкую лисью ухмылку на загорелом лице.

 

После этого разговора Узумаки не появился в больнице ни разу. Впрочем, Итачи некогда было об этом думать - и без Наруто у него хватало проблем.  Когда на следующий день после проведения операции с него сняли повязку, он понял - с глазами что-то не так. Куда бы он ни смотрел, все представало  в образе размытых контуров, расплывалось, а через полчаса этих игр в гляделки безумно разболелась голова. Только появление в его палате Сакуры, которая объяснила, что это нормальная реакция, немного успокоило Учиху. Действительно, уже на следующий день его зрение  полностью восстановилось, а еще через неделю, чувствуя себя окончательно здоровым, Итачи стоял на пороге кабинета Хокаге.

 

Наруто вздрогнул, кожей уловив обжигающий, испытывающий взгляд, поднял голову и замер, всматриваясь в лицо темноволосого шиноби, замершего по струнке у двери. Медленно, словно во сне, Узумаки вышел из-за стола, сделал несколько шагов и оказался на расстоянии вытянутой руки напротив Итачи.  И не удержался – прикоснулся к его лицу и провел кончиками пальцев по линии подбородка. Удивленно дрогнули густые ресницы, широко раскрывая черные глаза, такие знакомые и незнакомые одновременно. Еще секунду спустя Наруто опомнился и резко отдернул руку. Учиха продолжал стоять,  ни единым движением не выдавая больше своих эмоций. Хокаге смущенно кашлянул, отступая к столу.

- Кхм, как ты себя чувствуешь, Итачи-сан? Как твое зрение?

- Все в порядке, Хокаге-сама, спасибо, -  слегка склонив голову, ответил последний представитель рода Учиха, но тут же снова поднял ее, остановив взгляд на шрамах, рассекающих смуглое лицо.

- Хорошо, тогда сегодня же можешь приступать к работе. Я объясню, что ты должен делать...

 

Примерно через неделю Итачи наткнулся на Наруто в баре. Учиха не был любителем выпить и даже не представлял, что привело его в душное прокуренное заведение этим вечером. Узумаки сидел за угловым столиком, скрытым в тени, лицом к двери и буравил нового посетителя взглядом выцвевших серых глаз. В общественных местах Хокаге предпочитал находиться под Хенге, но для обладателя Вечного Мангекьо оказалось не проблемой раскрыть маскировку сильнейшего ниндзя Конохи. На первый взгляд Наруто не производил  впечатления пьяного человека, но когда Учиха, взвесив все за и против, все же подсел к нему за столик, тот уже едва ворочал языком.

- Итачи, и ты здесь…  - Узумаки забормотал что-то невнятное, опуская взгляд в стакан. – Вспомнил, наконец? Я... каждый месяц... теперь...

- Вспомнил о чем? – тихо переспросил Итачи, впиваясь взглядом в золотистые пряди волос. Наруто поднял лицо, и чужие глаза с укором посмотрели на Учиху.  В их глубине явственно мелькнула неповторимая синь, которая неожиданно задрожала на светлых ресницах слезами. И тут воспоминания волнами накрыли Итачи, кружа в водовороте болезненных ощущений и разбивая о прибрежные камни свершившегося прошлого. Три месяца назад... Саске... Ровно три месяца назад погиб его младший брат. И как он мог забыть об этом?

- Все-таки вспомнил, - каким-то бесцветным голосом отозвался Наруто и тут же, без всякой подготовки, спросил:

 - Я нравлюсь тебе, Учиха?

- Что? – удивленно поднял брови капитан АНБУ. Возникшая  пауза дала ему время немного прийти в себя, а Наруто – вдоволь насладиться выражением изумления на обычно бесстрастном лице

- Нравлюсь ведь, да? Тогда сделай это, трахни меня, Итачи, –выдал неожиданно Узумаки без тени шутки.

На этот раз пауза длилась еще дольше. Преодолев замешательство, в которое его вогнали слова Хокаге,  Итачи просто сгреб того в охапку и, бросив несколько смятых купюр на стол, покинул заведение. По крышам домов с пьяной ношей в руках он добрался до резиденции Хокаге и невидимой тенью проскользнул в одну из комнат. Наруто навалился на него всем телом, едва удерживая равновесие, цепляясь пальцами за ткань одежды. Его губы мягко коснулись основания бледной шеи, но Учиха решительно оторвал от себя его руки, отстранился, и уже выходя из комнаты, бросил серьезно:

- Поговорим об этом завтра, когда ты будешь трезвым. Если не забудешь, конечно.

 

С самого утра Итачи не находил себе места. Чертов Узумаки! Никогда, никогда раньше Учиха не думал ТАК о Наруто. Во всяком случае, он не замечал за собой таких мыслей. Но после слов, сказанных Узумаки вчера в баре, почему-то не мог думать ни о чем другом. Он так и не уснул до самого утра, вспоминая юного правителя Конохи, его задумчивые синие глаза, растрепанные волосы, запах, который так приятно щекотал ноздри, когда Наруто прижимался к нему.

Сам же Седьмой Хокаге,  как и предвидел Итачи, совершенно забыл о вчерашнем разговоре, ни жестом, ни словом не показывая, что помнит о случившемся.  Предсказуемость поведения Наруто и бессонная ночь, ставшая такой по его же вине, вылились в нервозность и без того шаткой психики Учихи.  Последствия плохого настроения капитана ощутила на своей шкуре вся команда. Итачи не давал никому спуску до конца дня, безрезультатно стараясь отвлечь себя от мыслей об Узумаки. Вечером, прощаясь с охраной, Наруто взмахом руки остановил их унылого командира.

Он и сам не знал, что на него нашло тогда в баре: алкоголь, выжигающая душу тоска по Саске и глубокие черные омуты глаз напротив – все смешалось в голове, заставляя  действовать импульсивно. На следующее утро он был рад, что Итачи остановил его, но все равно не мог заставить себя не думать о том, что было бы, окажись Учиха не таким принципиальным.  Ему было интересно, какие на вкус губы Итачи, как бы они ласкали его ключицы, грудь… Черт! Наруто с трудом оторвал взгляд от лица Учихи, чувствуя охватившее его легкое волнение. Ближе к обеду волнение сменилось раздражением, а еще позже – злостью: Итачи игнорировал все его взгляды, продолжая муштровать своих подчиненных. Какого черта?! Узумаки был уверен, что капитан АНБУ интересуется им, потому что периодически ловил его заинтересованные взгляды. Но только не сегодня... К вечеру  Наруто был уже на пределе, подобен тлеющему костру, который только тронь – и вспыхнет, запылает яростным пожаром. Когда все АНБУ потянулись к выходу, он остановил Учиху.

- Итачи-сан, Вы можете задержаться? Нам нужно кое-что обговорить.

- Я Вас слушаю, Хокаге-сама? – собрав волю в кулак, Учихе  все же удалось сказать это абсолютно равнодушным тоном. Наруто подождал, когда дверь захлопнется и поднялся со стула.

- Итачи, я... – казалось, юный Хокаге был смущен от столь официального обращения. Пытаясь  приблизиться к Итачи, он ощутимо приложился бедром о край стола и зашипел от боли. Свитки посыпались на пол. Проводив их растерянным взглядом, Узумаки все же продолжил. – Я помню все, что говорил вчера... и я не передумал... если ты...

- Ко мне? – Итачи прервал невнятное бормотание Наруто, протянув ему руку.

 

В квартал Учиха шиноби  летели, обгоняя друг друга. Хенге Наруто развеялось, стоило им переступить порог дома. И в то же мгновение он оказался впечатан в стену. По лицу Итачи полоснул взгляд синих глаз, когда, повинуясь легкому взмаху головы, челка золотистой паутиной слетела со лба. Впиваясь в губы юноши  жестким поцелуем, грубо сминая их, Учиха  торопливо дергал завязки на его штанах  непослушными дрожащими пальцами, терся о бедро своим членом. Поддев  штаны Наруто сзади и приспустив их вместе с бельем, он протолкнул  в него сразу два пальца. С криком боли юноша попытался отстраниться, но Итачи второй рукой удержал его за плечо.

- Тише, тише...

- Какого черта, Ита..?

- Заткнись, - Учиха прикусил нижнюю губу Наруто, провел по ней языком, а потом толкнулся в жаркую глубину рта, заставляя юношу замолчать.

Узумаки возбудился практически сразу – стоило пальцам Итачи накрыть его член. Он никогда не был любителем жесткого секса, сам старался быть более нежным со своими любовниками, но сейчас почему-то не сопротивлялся, и только тихо стонал от каждого резкого толчка в узкий проход. Когда к двум пальцам добавился третий, Наруто уже даже не стонал, а едва слышно скулил, задыхаясь и хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Учиха больше не мог смотреть на искаженное болью лицо любовника и, ухватив его за плечи, рывком развернул лицом к стене. Опустив руки на загорелую поясницу, надавил, заставляя прогнуться в спине. Подвел алеющую головку к колечку мышц и подался бедрами вперед, резко входя в Наруто одним движением. Хриплый крик Узумаки тут же был задушен  бледной ладонью, прикрывшей ему рот. Итачи драл его от души, удерживая руками узкие загорелые бедра и с силой вгоняя член в податливое горячее тело. Это было  мучительное наслаждение, удовольствие на грани острой боли, какая-то животная, безумная страсть. Учиха вбивался в  Наруто сильно резко и сильно быстро, и тот уже смирился с тем, что любовник кончит первым, так и не доведя его до оргазма. В какой-то момент юноша почувствовал, что по ногам что-то потекло. Итачи продолжал с силой вколачиваться в него, и он понял, что чертов Учиха все-таки порвал его. А еще несколько секунд спустя, сделав пару глубоких толчков, любовник  кончил и тут же выскользнул из Наруто. Освобожденный, он тут же бессильно сполз по стене  и рухнул на колени, не останавливая движения своей руки, ласкающей твердый член, пока не выплеснулся себе в ладонь.

Наруто не чувствовал ничего, кроме неловкости и стыда. Даже боль постепенно отступила, уступая место какому-то чувству отторжения. Итачи молчал, и он уже начал думать о том, чтобы попытаться встать, попрощаться и уйти, но, повернувшись к Итачи, замер. Тот продолжал стоять, лбом и  ладонями упираясь в стену. Его плечи подрагивали, а щеки были влажными от слез, которые перед тем, как оставить мокрые дорожки на лице, прозрачными каплями зависали на длинных ресницах и кончике острого носа.

- Итачи, ты что? – Узумаки резко развернулся и, обхватив колени любовника руками, уткнулся лицом в его бедра. Учиха  всхлипнул, расцепил  руки Наруто и опустился рядом с юношей на колени. Притянул  к себе податливое смуглое тело, неловко зарываясь пальцами в густую шевелюру Хокаге.

- Почему ты сделал это, Наруто? Почему позволил мне..? Ты же раньше никогда... – с мольбой в голосе, запинаясь, спросил Итачи. Он всматривался в синие глаза с таким отчаянием, словно надеялся прочитать ответ в их глубине. Светловолосая голова Узумаки упала на грудь любовнику, и теперь тот медленно перебирал пальцами золотистые пряди волос.

- Потому что знал, что ты никому не позволишь быть сверху, - юноша попытался устроиться поудобней на поджатых ногах и скривил губы: завтра, благодаря чакре Лиса, все будет в полном порядке, но сейчас любое неловкое движение причиняло боль. На взволнованный взгляд  Учихи Наруто лишь отмахнулся:

– Все в порядке.

Итачи поднял лицо Седьмого за подбородок и несколько мгновений пристально всматривался в глубокую синеву глаз.

- В следующий раз я буду нежнее.

Наруто засопел, уткнувшись носом куда-то в подмышку Учихи. Все было вовсе не в порядке, он даже не был уверен в том, что следующий раз у них вообще будет, во всяком случае, сейчас ему меньше всего хотелось бы повторения сегодняшнего вечера. С другой стороны, находиться в объятиях Итачи -  прижиматься щекой к его теплой груди, вслушиваясь в частые удары сердца – было на удивление приятно.

 

Время спустя.

 

- Я так и знал, что найду тебя здесь, - с ветки дерева  Наруто  ловко спрыгнул на тренировочную площадку и замер, с усмешкой наблюдая за тем, как Итачи метает кунаи, потом продолжил  сердитым тоном. - Почему ты не в больнице?

- Мне нечего там делать, я абсолютно здоров, - Учиха даже не повернул головы в сторону собеседника, а его голос прозвучал спокойно и равнодушно.

- Ты ранен, - смуглые пальцы взметнулись к горлу и потянули завязки своего плаща. Узумаки слишком хорошо изучил Итачи за эти несколько лет, поэтому даже не сомневался в том, что тот скажет в следующий момент.

- Ерунда, это просто царапина, - фыркнул Учиха, наконец повернувшись к Седьмому, и замер в расслабленной позе. Тонкая черная бровь поползла вверх. Он тоже знал главу деревни как никто другой.

- Царааапина… - протянул Узумаки, делая шаг вперед. Белый плащ с красными огненными языками пламени, а следом за ним и шляпа полетели на землю. – Тогда как насчет спарринга?

   Хокаге молниеносно переместился вперед - руки сомкнулись на пустоте. Итачи в то же мгновение возник у него за спиной...  После нескольких минут борьбы, которая больше напоминала дуракаваляние, Учиха оказался прижат к земле телом Наруто, жаркое дыхание которого обожгло его ухо.

- Ты снова проиграл, Капитан, - в хриплом голосе послышались хвастливые нотки.

- Было бы странно, если бы я выиграл у Хокаге, - капитан АНБУ улыбнулся лишь кончиками губ, а в следующую секунду резкий толчок отбросил Узумаки в сторону. Еще мгновение – и Итачи завис над ним сверху, сжимая его узкие запястья над головой. Надменно бросил:

-  Вам ни кажется, что так более привычно, Хокаге-сама?

- Ах, ты... – юноша дернулся, пытаясь вырваться из захвата сильных рук, но все его  старания  не принесли ни малейшего результата. Итачи смотрел на все его попытки освободиться с высокомерной улыбкой. Но уже в следующий момент выражение лица капитана изменилось. Он выглядел неуверенным и взволнованным, когда, склонившись над своим любовником, прошептал:

- Ты позволишь мне, Наруто?

   И Узумаки позволил, затихая в крепких объятиях Итачи, и доверчиво потянул  вверх шею, чтобы прикоснуться губами к его холодным губам.

 

Страниц: 1
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator