Прихоть вайзарда

Дата публикации: 30 Сен, 2009
Название: Прихоть вайзарда
Автор(ы): Jizell (kamea1985@mail.ru)
Бета-ридеры(ы): не проверено
Жанр: яой
Фэндом: Bleach
Пейринг: Гриммджоу/Кенсей и наоборот
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: прав у меня нет, они мне и не нужны
Предупреждение: Неканон. Кинк.
От автора: Написано на заказ.

* * *

- Эй, вайзард, - рассвирепевший арранкар бил ногой в металлический ворота, - слышишь меня? Выходи!
Гриммджоу уже несколько минут пытался добиться сражения с Хирако, но тот упорно молчал и не желал появляться. Чертов вайзард сунулся не в свое дело, вот нет бы сидеть ему спокойно в своем логове, так – на тебе - сорвал арранкару удовольствие от расправы над дерзким временным синигами.
- Выходи, ублюдок! – яростно рычал Гриммджоу, не замечая, как за ним невозмутимо наблюдает расположившейся на крыше двухэтажного строения крепкий беловолосый мужчина, одетый в спортивные брюки с накладными карманами и черную майку.
По мере того, как арранкар выходил из себя, лицо того принимало все более ироничное выражение, пока, наконец, терпение его не лопнуло.
- Головой не пробовал? - услышал Гриммджоу низкий голос, доносящийся из-за спины.
Он оглянулся. Тот стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо глядя на него.
- Он не слышит тебя, - кривая улыбка становилась вызывающей, - так что хватай свою задницу и уноси ее отсюда подальше, пока цел.
Такой вопиющей наглости Джаггерджак никак не ожидал. Он молниеносно выхватил занпакто и совершил замах, пытаясь разделаться с самоуверенным незнакомцем на месте, но, оказалось, что это не так-то просто. В момент, когда лезвие вот-вот должно было обрушиться на беловолосую голову, оно встретило препятствие в виде крепкой стали дисковидной гарды.
- Ты кто такой? – зло спросил арранкар, выдвигая вперед нижнюю челюсть, отчего фраза прозвучала откровенно по-хамски.
Тот снова криво усмехнулся.
- Мугурума Кенсей. Вайзард, - крепкая рука, сжимающая рукоять, совершила рывок, отбрасывая арранкара на несколько метров назад, - ну что, Хирако тебе позвать или со мной поговоришь?
В том взыграла кошачья натура, согласно которой кто ближе – тот и враг.
- Дерррьмо, - прорычал Гриммджоу и снова кинулся на него.
Кенсей отскочил к стене, выставляя приму для защиты от верхнего удара. Джаггерджак, досадуя оттого, что его занпакто вновь был остановлен, грязно выругался, глядя в глаза вайзарда. Тот не спешил нападать.
- Может, представишься? – усмешка все еще не покидала его лица.
- Вот с-сука, - злобно произнес арранкар, чуть отскакивая и пытаясь нанести удар снизу.
Не вышло и на этот раз – занпакто вновь встретил сопротивление и не добрался до ноги противника.
- Ты, главное, не нервничай, - Кенсей почти смеялся, глядя в налитые яростью темно-голубые глаза.
Исходя агрессий и свирепея все больше, Гриммджоу бросился на него с серией верхних ударов, издавая при этом звериные рыки.
- А ты, я смотрю, парень горячий, а? – продолжал издеваться над ним вайзард, преспокойно защищаясь, - как ты сказал, тебя зовут?
Арранкар пытался отдышаться, опираясь гардой своего занпакто о гарду противника и продолжая наваливать лезвием.
- Гриммджоу… - выдавил он, глядя на него, - Джаггерджак.
Кенсей сопротивлялся, но отталкивать его от себя не спешил. Напротив, лицо его стало очень серьезным.
- Уходи, Гримммджоу…Джаггерджак… - произнес он, понижая тон, - пока сюда не налетели синигами и не началась настоящая потасовка.
Арранкар самоуверенно ухмыльнулся.
- А что мне синигами? – спросил он, оглядывая вайзарда сверху донизу, - помеха?
Кенсей не стал уточнять, что в Каракуре в течение уже нескольких дней находятся капитан Хитсугайя с несколькими лейтенантами, и продолжал серьезно смотреть на него.
- Уходи, - повторил он, - если тебе так нужно, вернешься сюда позже.

* * *

- Опять к Хирако или ко мне на этот раз? – спрашивал арранкара Кенсей еще до того, как тот начал долбить ногами в ворота.
Гриммджоу поднял голову – с плоской крыши на него смотрел все тот же вайзард. И все с тем же ироничным выражением лица.
- Эй, ты, урод, - злобно крикнул ему арранкар, - слезай оттуда, пока я не разнес к ебеням всю вашу халабуду!
Кенсей усмехнулся. Спрыгнул, приземлившись возле арранкара, и снова сложил руки на груди, глядя на него.
- Ну, слез, - произнес он, вздергивая бровь, - дальше что?
- Ты какого хрена опять здесь? – нагло обратился к нему Гриммджоу, - пасешь меня, что ли?
Глаза вайзарда приобрели снисходительное выражение.
- Тут если каждого мудака пасти, - он насмешливо подмигнул арранкару, - так и личную жизнь вести будет некогда.
Этого хватило, чтобы и без того неглубокая чаша терпения Джаггерджака переполнилась до предела. Он яростно рванул рукоять и выхватил занпакто, надеясь с налету полоснуть по вайзарду, но тот уже был в нескольких метрах от него, и тоже держал в руках свой меч.
- Ну давай поиграем, если хочешь, - принимал он условия арранкара, подманивая его ладонью.
Кенсей словно нарочно злил его, заставляя тратить силы на ярость и терять при этом бдительность. Сам же оставался невозмутимым и временами подсмеивался над попытками Гриммджоу достать его. Не то, чтобы тот был легким противником, но вблизи жилища вайзардов серо применять не осмеливался, поэтому битва происходила только на уровне владения мечом. А тут уж и сам Кенсей был далеко не мальчиком.
Здорово выручало и то, что сам он только защищался и не пытался нападать на арранкара, а, следовательно, не открывался для ударов, поэтому спустя полчаса на нем все еще не было ни единой царапины, а вот Гриммджоу порядком выдохся.
- Все еще хочешь видеть Хирако? – усмехался Кенсей, глядя на тяжело дышащего арранкара, - или свалишь подобру-поздорову?

* * *

- А я все жду, когда ж ты ко мне придешь? – издевался вайзард над явившимся, наверное, уже в двадцатый раз Джаггерджаком.
Тот и сам не понимал, что его тянет к этому месту – Хирако он так и не увидел, злоба на него поулеглась, рыжий синигами его уже не слишком интересовал. И, тем не менее, с завидной регулярностью Гриммджоу продолжал приходить к знакомым металлическим воротам, каждый раз неизменно натыкаясь на Мугуруму.
Тот так и не сделал попыток напасть на него, и теперь уже самого арранкара вела не ярость, а, скорее, азарт – достать вайзарда, нанести хотя бы мелкую царапину. Нет, не получалось.
В ответ на его фразу Гриммджоу досадливо качнул головой и вынул занпакто.
- Хм… - Кенсей усмехнулся и тоже вытащил меч, - может, на крышу? - кивнул он Джаггерджаку, - здесь каждый сантиметр знаком. Скучно становится.
Тот осмотрел его сверху донизу, столкнулся со знакомым насмешливым взглядом, и хмыкнул в ответ. Вайзард даже не скрывал, что играл с ним, дразнил импульсивного арранкара.
В несколько прыжков оба оказались над городом, выбрав для очередного развлечения одно из самых высотных зданий поблизости. Там было ветрено, зато ощущалась значительно большая свобода.
Желая раззадорить Джаггерджака, Кенсей усмехнулся и поиграл бровями, одновременно на мгновение вытягивая губы в его сторону, будто в призыве, на деле же – просто измываясь.
- Начинаешь? – спрашивал он арранкара, подсмеиваясь над ним.
Тот оскалился и после этого плотоядно захохотал от его мимики.
- Сделай лицо попроще, Кенсей, а то мне начинает казаться, что мы сюда не за этим пришли.
Подобные поддразнивания друг друга стали нормой, и не удивляли ни одного, ни другого. В какой-то степени даже забавляли обоих, разжигая перед предстоящей дракой. Арранкар никогда не упускал случая выдать забористое словечко в адрес вайзарда, но тот, как правило, задевал его в основном выражением лица.
Кенсей не отрывал от него ироничных глаз. Гриммджоу казалось, или все же в них отражалась какая-то неуловимая серьезность?
Но арранкар не привык раздумывать, и снова ринулся навстречу, надеясь задеть его боковыми ударами.
Началась привычная игра, в которой жесткая расправа уже и не планировалась. Гриммджоу – пытался достать, прирыкивая от досады за свои неудачи, Кенсей - защититься и уйти, потешаясь над ним. Вайзард так и не понял, в какой момент между клинками перестала чувствоваться неистовая агрессия, но ему казалось, что их встречи давно уже превратились в ритуал. Все в нем напоминало битву – и лязг металла, и взмокшие тела, и характерные движения, и рыки, но отсутствовало главное, то, что делает сражение сражением – не было не только жгучей ненависти, но даже и какого-либо недовольства друг другом. Особенно это чувствовалось под конец, когда даже у арранкара не оставалось сил на то, чтобы осыпать Кенсея бранью.
Вайзарду начинало казаться, что они оба были чрезвычайно рады встречам и все больше оттягивали тот момент, когда придется вынимать клинки. Конечно, Джаггерджак злился, хамил, иной раз заводился от драки и бил очень серьезно, но в целом Кенсей уже не чувствовал в нем клокочущей ярости, похожей на ту, что сжигала арранкара поначалу.
Он и за собой замечал престранные изменение – в какой-то момент вайзард понял, что ждет Джаггерджака, досадует, если тот не пришел, беспокоится потом всю ночь, не в силах заснуть, испытывая ничем не заполненную пустоту.
Если же он все-таки приходил, Кенсей воспринимал это как нечто естественное, в качестве нормы вошедшее его жизнь, но перед сном все равно вертелся, до мелочей вспоминая моменты их своеобразных сражений. И, разумеется, он замечал изменения, которые происходили со временем в поведении арранкара.
Тот, хоть и огрызался, покрывая его при этом самыми последними словами, но в его фразах стали все чаще проскальзывать сексуальные мотивы, а рычание становилось протяжным. Глаза его лихорадочно блестели, когда он смотрел на вайзарда, и в некоторые моменты, особенно, когда усталость давала о себе знать особенно остро, он выдавал такие стоны разочарования, что не знай Кенсей их происхождения, он мог бы принять их за предоргазменные.
Оба они давным-давно поняли, что происходит, но не давали прорываться этим догадкам, не решаясь ни в чем признаться даже самим себе. Не будучи в состоянии ни расстаться друг с другом, ни сделать шагов навстречу, она просто оттягивали момент принятия решения, встречаясь якобы под другим предлогом, хотя даже имени Хирако ни один из них уже давно не произносил.

* * *

Гриммджоу нависал над вайзардом, тяжело дыша почти ему в лицо, сил для очередного удара у него не было, но и отвести лезвие, упирающееся в гарду Кенсея, он не спешил.
- Ну и… как, - срывающимся голосом спрашивал вайзард, удерживая его фактически одной рукой на весу, - у тебя все… на сегодня?
Взмокший арранкар ничего не соображал от накатившей усталости и напряжения.
- Доберусь до тебя…с-сука…, - он сплюнул себе под ноги и завис, не поднимая головы – не поздоровится твоей заднице…
Кенсей, на руку которого Гриммджоу наваливался своим весом, уже устал держать его, и вынужден был перехватить его за запястье сжимающей клинок руки свободной ладонью, после чего спокойно опустил свой меч.
Арранкар оказался совсем рядом, и Кенсей осознал, что впервые прикасается к нему. Тот пока еще ничего не понял и, глядя вниз, просто старался отдышаться, продолжая опираться на схватившую его руку.
Вайзард, голова которого была гораздо трезвее, успел понять всю абсурдность ситуации. Арранкар, чья рука с клинком была перехвачена, фактически не мог защищаться, и, надумай противник уложить его на месте прямо сейчас, он бы сделал это в два счета, поскольку его-то рука, удерживающая меч, была свободна. Джаггерджак, заездивший себя до крайности, даже стоять предпочитал, опираясь на него, похоже, не отдавая себе отчета в том, что тем самым оказывает ему безусловное доверие, отдавая свою жизнь в его руки.
Нет, Кенсей не собирался пользоваться своим преимуществом. Не собирался даже намекать на это преимущество.
Наверное, именно в этот момент он и признался сам себе, что ничего не сделает ему, потому что желает его близости, тяжелого дыхания, исходящего от него жара, запаха. К чему теперь стало это скрывать от себя, когда все уже так очевидно – Джаггерджак пьянил его, заставлял чувствовать тяжесть в паху, забывать обо всем, его неукротимая энергия кружила Кенсею голову, каждое сказанное слово отдавалось волной во всем теле.
За то недолгое время, что арранкар пытался прийти в чувство, в голове вайзарда пронесся шквал самый будоражащих мыслей – притянуть его к себе, раздеть, пока тот слаб, связать, потому что добровольно не согласится, потому что сам пока еще не понимает, что хочет. Но поймет, поймет, когда останется без одежды, когда прижмется своим жарким телом к телу Кенсея, когда почувствует, как наливается от этого плоть, а дыхание становится неровным, захочет, сам признается, зачем он сюда приходил.
Или, может, наоборот, самому? Раздеться, предложить себя, и пусть возьмет? Кенсей, который уже забыл, что такое – отдаваться кому-то, у которого за последние десятки лет были только молодые любовники, роль которых была предопределена с самого начала, и который уверенно и в любой ситуации чувствовал себя ведущим, вдруг позволит так просто взять себя? Так просто смирится с тем, что этот не ведающий деликатности арранкар овладеет им, будет победно смотреть в глаза, двигаясь в нем, изливаться в него, и даже, возможно, на этом все и закончится, и больше он не вернется, удовлетворенный единственный завоеванием.
Кенсей не смог сдержать стон оттого, что при этой мысли жарко заныло в паху. Так заныло, что отдалось по всему телу, взрывом выкинуло соображение. Хочет он, дико хочет стонать под арранкаром, как стонали под ним самим его любовники, впуская в себя жаждущую плоть, хочет его рук, его силы и власти, его грязных слов в свою сторону, который только подчеркивали разницу между ними и вконец доводили до головокружения. Хоть сейчас бы разделся и отдался тому, только бы взял, не ушел, повалился сверху, готовый прорваться в него, застонал, обезумел.
Он отбросил меч, вцепился в черный оби Джаггерджака и потянул его на себя, уже не желая понимать, что совершает нечто фатальное, после чего не будет возврата к тому, что было раньше. Не потянул даже, почти рванул, заставляя того на мгновение потерять равновесие.
- Брось свой чертов занпакто, - еле произнес он, потому что накатившее вожделение судорогой свело челюсти, и зубы не желали расцепляться.
На секунду было пришедший в ярость арранкар вздернул голову, чтобы посмотреть ему в глаза и столкнулся с пышущим страстным желанием взглядом. На лице его отразились поочередно удивление, напряжение и вопрос, тут же, в следующую же секунду перешедшие в понимание и ответную жажду, отчего плоть его мгновенно взбухла и уперлась в пах Кенсея.
Тот разжал пальцы и отпустил его руку, сжимающую занпакто. Меч сразу же полетел в сторону, а пальцы Джаггерджака неистово впились в тугие ягодицы вайзарда. Арранкар, который, казалось, забыл о своей усталости, смотрел на него лихорадочно блестевшими глазами, а на губах его играла хищная усмешка.
- Я ж тебя… - дрожащим от жажды голосом произнес он, - разорву, как цыпленка.
Кенсей не отрывал он него глаз, ощущая, как волна желания будто парализует его. Но нет, он заставит этого зверя быть ласковым, несмотря на то, что тот, теряя рассудок, уже впивался в него так, что доставлял ощутимую боль.
- Не так грубо, Гриммджоу, - произнес он, выкручивая его оби, - ласковей со мной, ласковей…
- Трахну – не пикнешь, - продолжал тот, пытаясь сильно вжаться, и сатанея оттого, что ему мешает крепкий кулак Кенсея между их животами.
- Нежнее, Гриммджоу, - настаивал тот, выворачивая пояс так сильно, что он впивался в тело арранкара до красноты, - давай…ты же можешь…
Чтобы подкрепить сказанное, свободной ладонью Кенсей пробрался к нему за шею и принялся осторожно ласкать там, перебирая волосы и чуть поглаживая затылок.
- Давай, разжимай свои пальцы, - говорил он, понижая голос до шепота, - мне должно быть приятно…
Его слова будто проникали в спинной мозг, кружили голову арранкара. Действительно, к чему вся эта резкость, когда Кенсей и без того жаждал отдаться ему, быть опьяненным, принадлежать? Гриммджоу чувствовал, как постепенно тонет в нем, чувствуя готовность вайзарда быть податливым, сам желает добраться до предельных глубин животных ощущений, быть безусловным, признанным хозяином, которому нет необходимости доказывать свое превосходство, который может позволить себе расслабиться и просто плыть по течению, зная, что тот ему всегда подчинится.
Он обрушил голову на плечо Кенсея, ослабевая хватку и чувствуя, как при этом разжимается кулак, отпуская пояс.
- Чертов вайзард, - проклинал он его, - ты из меня слезливую бабу делаешь…
- Ну ладно-ладно, - Кенсей прихватывал губами его ухо, продолжая ласкать растрепанный затылок, - тебя здесь не видит никто.
Его губы постепенно впивались сильнее, мягкие, успокаивающие поцелуи переходили на шею и, в конце концов, не выдержавший Гриммджоу развернул к нему лицо, чтобы захватить их и всасываться, щекотать языком, проваливаясь при этом в дурманящий омут.
Его ладони скользнули под майку Кенсея и ласкали крепкое стройное тело, прижимали к себе, сдавливали лопатки.
Во все происходящее, несмотря на неожиданность и стремительность, верилось – настолько сильно и глубоко поглотило вожделение их обоих. Не осталось на поверхности ничего здравого, что могло бы возмутиться, призвать к рассудку и остановить этих двоих.
Руки блуждали по телам, из легких вырывались низкие, открытые стоны, оба очень быстро остались без одежды, сами не помня, в какой момент избавились от нее.
- Хочу засадить тебе… поглубже, - не ведая других слов, жарко шептал арранкар, впиваясь губами в его шею и надавливая пальцами между ягодиц.
Кенсей только глухо выдохнул, чувствуя, как готов спятить от этой фразы.
Джаггерджак увлек его вниз, усаживая к себе на колени и прижимая к себе за поясницу. Он бы сразу и начал, не раздумывая, но замешкался, нетерпеливо застонав, понимая, что поблизости нет смазки.
Кенсей рывком подобрал и протянул ему свои штаны, валяющиеся тут же, под боком.
- В заднем кармане, - задыхаясь, подсказал ему он, приподнимаясь на коленях, чтобы дать ему доступ, - с тобой же…в любой момент… что угодно…
И не договорил, чувствуя, как скользкие дрожащие пальцы его любовника уже ездят между чуть расставленными ногами.
- Ну давай сюда свою задницу, - сладострастно ухмылялся арранкар, притягивая к себе упругие ягодицы и начиная напирать между ними.
Он обхватил Кенсея за бедра и очень легко помогал ему продвигаться вниз, чуть подтягивая.
От ощущения в себе его постепенно проскальзывающего члена тот, казалось, улетел мгновенно, напрочь потеряв человеческий облик. Расставаться со своей волевой личностью, полностью открываться перед наглым и дерзким самцом, добровольно делать себя доступным и отдаваться в безраздельное пользование оказалось таким невероятно сладостным, так отчаянно будоражило, что почти бесконтрольно сотрясало неугомонной дрожью все тело.
Гриммджоу сходил с ума, чувствуя, как быстро тот разжимается, откидывает голову, и слыша при этом низкие неудержимые крики, направленные вверх. Вайзард вовлекал в себя, плавил ему мозги, заставлял погружаться в ирреальный мир, где они существовали только в качестве диких животных с их обнаженной глубокой чувственностью, сосредоточенной теперь только в ограниченной области между их ногами. Арранкара трясло от наслаждения, которое он получал от своей трепещущей плоти, нежно трущейся о теплую влажную поверхность. Он понимал, что Кенсей затянул его на такие глубины первобытных ощущений, что теперь уже невозможно стало распоряжаться собственным телом на собственное же усмотрение.
Гриммджоу пытался выбраться оттуда, чтобы продлить наслаждение друг другом, но не мог, взбудораженная плоть начинала отчаянно дрожать, недвусмысленно сигнализируя о том, что вскоре взорвется и выплеснется. Но, несмотря на это, он желал, неистово желал увидеть, как Кенсей будет кончать под ним, ощущая в себе его член. Только так.
Невероятным усилием воли Гриммджоу заставил себя остановиться, захватить пальцами трепещущую плоть своего любовника и начать ласки. Реальность все равно оставалась для него спрятанной за непроглядной пеленой, но в пределах их небольшого пространства арранкар способен был отдавать себе смутный отчет в своих действиях. Но в любом случае мыслить он мог только в одном направлении – все, что бы он ни прокручивал в голове, только еще дальше загоняло его в плен вожделения.
- Давай же…Кенсей… - безумно шептал он, нежно сдавливая его пальцами и двигая ими, - пока я в тебе…ну… ты же не сможешь потом… и никакой язык не поможет…
Тот окончательно шалел от его слов и прикосновений. Да, это была правда, не сможет, потом уже не сможет… вообще не сможет, если не будет чувствовать его внутри.
Теряясь в происходящем, он притянул Гриммджоу за шею и опустил голову на его затылок. Специально, чтобы улавливать его запах, понимать, с кем он сейчас, кому отдается, и кто его гладит.
- Я кончу в тебя… - почти стонал арранкар, лаская его, - потом…сразу же…после тебя…
Да, этого жутко хотелось – чтобы он кончил, не церемонился, не дожидался. От одной этой мысли все начинало кипеть в паху, пытаясь вытолкнуть наружу острое желание, чтобы оно не разорвало на части. А оно уже начинало бурлить, пытаясь найти выход, и пальцы арранкара давали понять мечущемуся в поисках телу, где этот выход находится, пока, наконец, дикая страсть не ринулась туда, и не хлынула потоком, давая взведенному телу облегчение.
Вайзард дергался в его руках и нечеловечески стонал, сжимая в его плечи ладонями. Из него выплескивалось прямо арранкару на грудь, возбуждая того до беспамятства. Гриммджоу казалось, что ему некуда больше заходить в своем сумасшествии, но когда он ощутил своей плотью пульсирующие сжатия и снова начал двигать бедрами, хватило всего нескольких несильных толчков, чтобы довести его до крайности, и заставить в самом неразборчивом порядке покрывать все происходящее чудовищными словами, сдавливая свои пальцы на пояснице любовника.
- Сука…Кенсей…не-навижу… - хрипел он напоследок сквозь сведенное спазмом горло, вдавливаясь лбом в грудь отчаянного любовника.

* * *

- От чего тебя так таращит, когда я в тебя задвигаю, а? – Гриммджоу настойчиво гладил лежащего рядом с ним вайзарда между ног, глядя в его чуть помутненные от вожделения глаза.
За время их встреч он действительно не раз задавался этим вопросом, отмечая про себя, что его любовник, несмотря на объективно несвойственную ему роль в мужских отношениях, явно получает больше удовольствия, чем сам арранкар. В голове Джаггерджака не укладывалось, с чего бы вдруг такому происходить, если для любого самца, в особенности для такого, как Кенсей, очевидно предпочтительней было находиться сверху.
- Хочешь узнать? – вайзард остановил ласкающую руку и вопросительно посмотрел на него, явно намекая взглядом, что готов на деле показать всю прелесть подчиненной роли.
Глаза арранкара на секунду расширились.
- Да ну на хуй… - спешно произнес он и отвернулся.
Кенсей осторожно взял его за подбородок и развернул лицом к себе. Какое-то время он изучающее смотрел в темно-голубые глаза, улавливая в них недовольное ожидание, но Гриммджоу не отстранялся.
- А что останавливает, а? – спросил его вайзард, прекрасно зная мотивы арранкара, но все же желая выдавить из него более-менее доходчивый ответ. Того слегка перекосило от недоверия, но вразумительные фразы на ум не приходили, - сам не знаешь, да?
Кенсей повернулся и повалил его на спину, сам забираясь сверху.
- Брось, Гриммджоу, - говорил он, глядя в глаза арранкара, - я не тот, кого ты можешь стрематься,- ладонь вайзарда скользнула по его телу вниз и осторожно сжала ягодицы, взгляд его стал обволакивающим, а голос – глубоким, - если хочешь понять, что со мной происходит, просто раздвинь ноги.
- Да ты охуел! – взбеленился арранкар и попытался скинуть его с себя, но Кенсей навалился плотно и не выпускал его, пока тот не успокоился.
- Что ты дергаешься? – вайзард кивнул ему, - я тебя что, насиловать буду?
- Твою мать… - смачно выругался тот, отворачиваясь.
Кенсей решил на какое-то время прекратить этот разговор и принялся просто ласкать арранкара, немного приподнимаясь, если хотел погладить его живот. Тот сначала никак не отзывался, а после стал вцепляться в его плечи и сдавленно постанывать. Вайзард мог, если хотел, проявить необъяснимую авторитетную притягательность и увлечь арранкара в свою игру незаметно для него самого.
Его губы скользнули вниз по животу, ладони подхватили упругие ягодицы Гриммджоу и сжали, давая понять, что тому лучше пока не протестовать и следовать за действиями любовника. Арранкар закрыл глаза и опустил ладонь на затылок Кенсея, чувствуя, как тот захватывает его плоть и начинает скользить по ней языком.
Вайзар ничего не стеснятся, никаких своих действий, Гриммджоу было интересно, а есть ли у него вообще какие-то рамки, или он предпочитает делать все, что угодно, ни в чем себя не ограничивая. Удивительно, но полное отсутствие каких бы то ни было предрассудков у его любовника не просто нравилось арранкару, оно завлекало, в чем-то восхищало и даже задавало погоду в их постели. Гриммджоу и сам становился гораздо более раскованным – нет, не во внешних проявлениях, хотя отчасти и в них, в большей степени это выражалось во внутреннем настрое, в восприятии того, что позволительно. А позволительно с Кенсеем было все. Порой он вытворял такое, что приводил Гриммджоу в замешательство, которое, впрочем, быстро рассеивалось, делая атмосферу вокруг них непривычно откровенной и располагающей к любым, даже самым невозможным проявлениям чувств.
И уж конечно, арранкар сам это понимал, вайзард был не тем человеком, которого нужно стесняться. Он умел каким-то непостижимым, одну ему известным образом увлечь Гриммджоу за собой и вынудить его совершить все, что ему, Кенсею, нужно. Поэтому теперь, уж коль скоро зашел разговор о возможной смене ролей, арранкар чувствовал, что тот в результате добьется от него задуманного. Неизвестно как, но добьется.
Губы вайзарда уже начинали всерьез заводить арранкара, и тот чувствовал, как постепенно проваливается в головокружительные ощущения. Ласки его любовника были бесстыжими, содержали слишком много чувств, отчего Гриммджоу снова терял голову, как и всегда, что бы ни проделывал с ним Кенсей.
Тот скользнул пальцами между расставленных ног арранкара и провел ими еще дальше, между ягодиц, аккуратно, чтобы не встревожить любовника, разыскивая нужное место. Постепенно, по мере ласк языком, начал несильно надавливать, но не проталкивать внутрь, приводя любовника в трепет, но оставляя ощущение чего-то незавершенного.
Арранкару было чертовски приятно, но, учитывая, что под действием скользящих по его плоти губ будоражащие ощущения в теле усиливались, то и там, где находились ласкающие пальцы, тоже хотелось большего, и он пытался прижаться, стонал, просил его зайти дальше, но Кенсей не сдавался и только слегка надавливал на него.
Гриммджоу успокаивался, соглашался с ним, но не проходило и минуты, как он снова требовательно стонал, даже прирыкивал, чтобы только тот начал ласкать его сильнее. Вайзард оставлял без ответа настойчивые просьбы и продолжал дразнить его, временами даже чуть проталкиваясь внутрь, но тут же выходя обратно, вызывая недовольные стоны со стороны любовника. В конце концов он вовсе выпустил его из губ и навис над ним, едва лаская одними пальцами.
Глаза арранкара были сумасшедшими, он смотрел на Кенсея с горячим звериным вожделением и жаждой продолжения.
- Ведь это может нравится, так? – спрашивал вайзард, продолжая ритмично надавливать на него. Тот молчаливо согласился с ним, даже не кивнув головой, но Кенсей видел его замутненные страстью глаза и все понял, - хочешь сильнее? – он выждал, чтобы снова получить беззвучное согласие, - или хочешь сопротивляться?
Сквозь дикое вожделение в глазах Гриммджоу проступила смутное беспокойство – что в данном случае понимал его любовник под «сильнее»?
Кенсей усмехнулся.
- Ну давай проверим, чего тебе больше хочется.
Он снова опустился над ним и принялся ласкать губами, чувствуя, как арранкар прижимает колени к его плечам и в моменты острого сладострастия рывками сдавливает их. Словно желая добавить ему ощущений, вайзард в это время чуть сильней напирал на него пальцами, удовлетворенно отмечая про себя, как тот подается ему навстречу.
Сознание Гриммджоу постепенно застилал непроглядный туман, он лежал, наслаждался и выл, казалось, только с одной целью – добиться от любовника, чтобы тот вошел в него дальше, разрываясь между желанием развязки и жаждой получить как можно больше ощущения до того, как она наступит.
Хотелось, очень хотелось, чтобы перед тем, как он кончит, вайзард взвинтил его до предела, поэтому он почти яростно рыкал, когда тот отказывал ему в удовольствии. Гриммджоу не следил за его действиями, поэтому для него стало неожиданностью, когда Кенсей выпустил его из рук и из губ одновременно, и сел между разведенных ног, протискиваясь скользким членом к желанному входу.
- Ну, хватит, Гриммджоу, - чуть сбивающимся от накала страстей голосом произнес он, напирая на него, - даже для меня уже не секрет, что ты этого хочешь.
Арранкар задрожал, спешно пытаясь определиться, что ему делать – сознание подсказывало, что нужно немедленно все прекратить и оттолкнуть любовника, тело же неистово желало проникновения.
- Твою мать…Кенсей…нет… - сдавленно стонал он, зажмуриваясь и выкручивая в кулаках простыню. Не от боли, а оттого, что его заставляют делать выбор, которого он самостоятельно сделать не в состоянии.
Арранкар прекрасно понимал, что любовник тут же выпустит его, если увидит хоть какой-то серьезный протест, но проблема-то в том и состояла, что сопротивляться никак не хотелось, и он трясся, пытаясь спешно определиться между «надо» и «хочу».
Вайзард, не обращая внимания на его терзающие его чувства, продолжал двигаться в нем, проникая все дальше.
Возможностей для выбора у Гриммджоу оставалось все меньше, но сладострастие так сильно зацепило его, довело до такого помешательства, что теперь ему оставалась доступной только единственная форма протеста – метаться по постели, чувствуя, как Кенсей заходит еще глубже в его тело.
Тот откровенно наслаждался видом сладких мучений любовника, а в конце концов не вытерпел и лег на него сверху, чтобы прижать к себе и покрывать поцелуями.
- Нравится ведь тебе, звереныш, - удовлетворенно шептал он, плавно двигаясь в нем и вжимаясь бедрами, - закинь на меня ноги.
Кенсей помог ему руками, чуть подхватив под колени и смыкая их за своей спиной.
Арранкар, через привычное нежелание слушаться, все-таки позволял ему управлять собой, смутно начиная наслаждаться от этого своим подчиненным положением. Вожделение было таким сильным, что говорить он не мог, только подвывал от всего, что выделывал с ним вайзард.
- Ну, что, - спрашивал Кенсей, продолжая неторопливо ездить в нем, - начинаешь теперь меня понимать?
Не в силах разжать скованные напряжением челюсти и ответить ему, тот только сильней сдавливал бока вайзарда коленями, призывая его быть более смелым в своих действиях. Кенсей переворачивал с ног на голову все его представления о том, что должно происходить в спальне любовников, он все-таки сумел уложить его под себя, притом ухитрился сделать это так, что арранкару понравилось, он наслаждался.
Да, Гриммджоу понимал его, сильного самца, отдавшегося во власть другого, не менее сильного, потому что сам ощутил, как свело дрожью весь пах в момент, когда пришло осознание, что больше он не управляет ничем, напротив - управляют им, как замутилось в голове от этого, как все вдруг потеряло смысл - и достоинство, и предрассудки, и желание главенствовать, и осталось только жгучая жажда власти над собой, растворения в другом, паники при мысли о том, что любовник может покинуть его тело.
- Повернешься спиной? - прошептал Кенсей, обхватывая ладонью его лицо и чуть перебирая пальцами, поглаживая.
Очень ласковый жест, Гриммджоу таял от него, тянулся к его ладони. Любое проявление нежности со стороны вайзарда делало его податливым, почти послушным чувственным животным. Он повернется спиной, Кенсей мог бы и не спрашивать, теперь, когда все уже было, арранкар сделает еще и не то, чтобы только насладиться подчинением. Вайзард, прекрасно понимающий это пьянящее состояние, вышел из него и отстранился, даже не стал помогать ему повернуться, тот должен сам, по собственной воле, без лишних напоминаний - так лучше.
Тот встал к нему спиной на колени, сложив руки на футоне и упираясь в них головой. Кенсей немного погладил его между ногами перед тем, как снова войти, и заставил стонами просить о проникновении. Он очень желал арранкара, рад был, что тот подчинился и получает от этого удовольствие. Ему самому нравилось видеть, как из грубого, раздражительного зверя Гриммджоу постепенно превращается в нежного любовника, умеющего отдаваться захватывающим чувствам, и безгранично доверяющего ему.

Вайзард протянул руку, чтобы ласкать его ладонью, но тот не дал ему это сделать.
- Не надо, - низко выстанывал арранкар, - потом…в тебя…
Кенсея заштормило от этого – любовник не хотел кончать просто так, только в него. Он застонал, ощущая головокружение, и, то ли опасаясь свалиться, то ли в любовном приступе, притянул его к себе, поднимая ладонями за грудь.
Гриммджоу встал на колени спиной к нему, и тут же, насколько возможно, развернул лицо, протягивая губы для поцелуя. Вайзард впился в них и запустил пальцы в растрепанные волосы, шалея от своеобразной хищной нежности арранкара.
Он кончил, так и не отрываясь от его губ, несвязно стонал сквозь поцелуй, обхватил руками чуть вспотевшую грудь и прижимал к себе так, словно боялся потерять.
После, когда все стихло, Гриммджоу не торопил его, дождался, пока Кенсей немного придет в чувство и отпустит его сам. Его все еще раздирало на части горячее желание взять своего любовника, поэтому, когда тот лег перед ним и позвал, арранкар не стал тянуть и придвинулся к его бедрам.
- Ты тоже мой, так ведь? – спросил Гриммджоу, напирая на него бедрами и слегка проталкиваясь.
Кенсей ничего не смог выдавить из себя, кроме слабого подобия улыбки, но тот увидел согласие. Ну, конечно, его. Конечно, принадлежит - так было с самого начала, с того времени, когда оба начали скучать друг без друга и старались увидеться под каким-то невероятным предлогом, лишь бы быть рядом. И позже, когда зачем-то тянули, не решались подступиться, не верили ни себе, ни другому.
«Я твой», - Кенсей еле заметно усмехнулся, - это ведь то же самое, что «я люблю тебя». Понимал ли Гриммджоу, о чем он спросил его сейчас, и какой ответ получил? Или ему предстоит сделать для себя очередное открытие?
Вайзард притянул его к себе и обнял. Слово «тоже», прозвучавшее из уст арранкара, он прекрасно расслышал.

Страниц: 1
Просмотров: 2825 | Вверх | Комментарии (1)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator