Гость, который пришел невовремя

Дата публикации: 1 Окт, 2009
Название: Гость, который пришел невовремя
Автор(ы): Jizell (kamea1985@mail.ru)
Бета-ридеры(ы): не проверено
Жанр: романс, яой
Фэндом: Bleach
Пейринг: Сюхей/Юмичика
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: герои принадлежат автору аниме "Блич", я просто немного позабавилась.
Предупреждение: Один человек усмотрел здесь ООС и неканон.
Описание: Сюхей страдал, ему было очень плохо, но тут появился Юмичика...

* * *

Гость, который пришел невовремя

Господи, как тяжело…Кажется, я уже физически ощущаю боль от всего, что случилось сегодня. Хорошо хоть, никто не видит меня такого – скорчившегося на футоне в растрепанной одежде, и тихо завывающего в подушку.
Да, это я, лейтенант девятого отряда, Хисаги Сюхей, главный неудачник Готея-тринадцать, жизнь которого сегодня закончилась вместе с предательством капитана Тоусена.
Чувствую невыносимый стыд и не могу показаться никому на глаза.
Нет, я, разумеется, понимаю, что предали не только меня, что я по большому счету не виноват, но капитану хорошо, он ушел. А я остался. И теперь не на него, а на меня будут показывать пальцем, и шептать в спину:
- Смотрите, вот пошел тот самый жалкий лейтенантик, капитан которого оказался предателем.
Я свихнусь от этого. Снова вою, утыкаясь в футон. Кажется, к жестокой душевной боли прибавилась еще и температура.
Кира в таком же идиотском положении, но у него хотя бы хватило смелости прийти к Рангику и напиться. Мне стыдно. Все-таки для этого надо как минимум пройти по гарнизону, чувствуя на себе бесчисленные взгляды офицеров – кто соболезнует, кто жалеет, кто откровенно подозревает в пособничестве.
Ч-черт…И, как назло, именно сегодня, в едином стадном порыве, все вывалили на улицы Сейрейтея.
Отрядные шумят за стенкой, обсуждают случившееся. Ждут меня, чтобы задать вопросы. Ох, идите вы на хер, ребята, не до вас. Да и какой я вам теперь лейтенант? Так, жалкий обмылок с растоптанным достоинством, о которого, наверное, и ноги вытереть противно.
Кажется, выражение «лезть на стену» вовсе не образное. Я это понимаю, когда осознаю себя стоящим на коленях лицом к стене, и впивающимся пальцами в закрытую створку ситоми.
И без того омерзительное состояние усугубляется еще тем, что сегодня меня уложил на лопатки этот гламурный щегол из одиннадцатого отряда, Айясегава. Поначалу все так хорошо начиналось, и я даже решил, что расправился с ним. Даже произнес победную речь, традиционную для таких случаев. Кретин.
Кто бы мог подумать, что спустя десять секунд я буду лежать на разогретой черепице, совершенно выжатый и не способный пошевелиться. И что все события Готея-тринадцать буду в ближайший час воспринимать только ушами.
Потом меня подобрали мои офицеры, и на своих плечах понести в казарму. По дороге меня и застало известие об измене капитанов.
Я тогда, в горячке, отказывался верить. Я даже из последних сил дошел до холма Согиоку. И даже пленил своего капитана.
Эх, все без толку. Меня отшвырнуло ударной волной и, когда я опомнился, портал уже смыкался за ним.
Оказывается, что ко всем прочим неприятностям, я еще и сражался на стороне врагов.
Но даже тогда мне еще не было стыдно. Это настигло меня уже после, когда я вошел в казармы, чтобы поговорить с отрядом. После первых трех фраз я понял, что начинаю оправдываться перед ними. Так, как будто их предал не капитан, а я сам. Мне казалось, они уже не доверяют мне так, как раньше.
Стараясь придать своему голосу как можно больше решимости, я что-то сказал о том, что ничего, дескать, не изменилось, что я по-прежнему с ними, что отряд будет существовать в том же качестве и дальше. Мне кажется, они не поверили.
И правильно сделали. Я и сам в это не верю.
- Твою мать! - бью кулаками по полу, еле сдерживая стон.
Ненавижу себя!
Ненавижу сволочь эту, Айясегаву!
Тоусена!
Готей ненавижу!
Обессилено откидываюсь на футон и закрываю глаза.
Ох…хочу сдохнуть, наконец…
- Лейтенант, Вы здесь?
Кто-то из рядовых скребется в седзи.
Не отвечу. Нечего мне вам сказать.
Немного погодя, он уходит, снова оставляя меня наедине с моей мукой.
Сажусь на футоне, ощущая, как горит все тело. Теперь меня еще и тошнит.
С полчаса страдаю, пытаясь захватывать побольше воздуха, когда становится совсем невмоготу. Кажется, отпускает. Снова ложусь и пытаюсь успокоиться.
Но нет, опять стук.
- Сюхей, открой, я знаю, что ты там.
Кого еще черт принес? Молчу же, значит, не хочу никого видеть. Что за настырные козлы!
- Это я, Юмичика.
- Вали отсюда, - только и могу выдавить я, и отворачиваюсь к стенке.
Слышу за спиной, как аккуратно отъезжает створка, и этот грязный ублюдок все-таки заходит. Оказывается, я забыл затворить седзи.
Сил сопротивляться нет. Боюсь, если попытаюсь что-то сказать, сорвусь и наделаю глупостей. Поэтому просто лежу, надеясь, что он отвалит сам, глядя на мою безынициативность.
Он садится на футон. Не могу сказать, что мне это нравится, но я настолько вымотан, что не могу даже возмущаться. Пусть делает, что хочет.
- Сюхей, - слышу его тихий, сочувствующий голос.
Этого только не хватало, его чертовой жалости! Пинаю локтем наугад, попадаю в воздух.
Его пальцы уже в моих волосах. Гладит по голове, и помешать ему я не в состоянии.
Снова утыкаюсь в подушку, потому что чувствую, как то ли от злости, то ли от нервного напряжения, полились слезы. Ничего не могу поделать с собой, остановить этот позор уже не в моей власти. Молю только, чтобы он этого не увидел.
К счастью, плечи мои не содрогаются, но воздух в легких заканчивается. Понимаю, что еще секунда, и я всхлипну.
Твою мать! Громко всхлипываю, одновременно ощущая, как загорелось от стыда все тело.
Я унижен вконец, он наверняка уже видит мои багровые уши и вспотевшую шею.
- Сюхей, - снова слышу я шепот в затылок, и чувствую, как он ложится рядом и обнимает меня.
Так и лежит, не двигаясь. А я тем временем ловлю себя на мысли, что за последние несколько недель ко мне впервые кто-то прижимается, и, по-моему, мне становится даже легче от этого. Мучительно хочется обнять его в ответ, чтобы разделить хоть с кем-то этот кошмар. То, что он отчасти является его причиной, перестало иметь значение. Меня уже не волнует моя гордость.
Поворачиваюсь к нему и теперь уже рыдаю в плечо своего сегодняшнего противника. Хуже все равно не будет. Да, я опустился на дно, мое собственное достоинство давно на нуле, но мне уже на все наплевать.
Чувствую, как он прижимает меня к себе и кладет голову мне на затылок. Кончики его волос падают мне на лицо, и теперь они тоже мокрые от моих дурацких слез.
* * *
Все-таки я успокаиваюсь.
Наконец-то.
Уже могу спокойно дышать.
Он закладывает за ухо мокрые пряди и целует мои волосы. Я уже не могу его ненавидеть. Даже не хочу спрашивать, зачем он пришел. Вижу только, что на нем нет наручи и воротника. Перьев тоже нет.
Убираю его руку и откидываюсь на спину, бессмысленно уставившись перед собой. Он ложится мне на грудь и вздыхает. Я не возражаю.
Мне уже гораздо легче, осталась только вялость во всем теле и апатия, так что это даже неплохо, если кто-то побудет рядом со мной.
Его ладонь лежит на моей груди, и я накрываю ее своей. Он благодарно коснулся губами кончиков моих пальцев, и снова затих.
Конечно, теперь я смутно догадываюсь, зачем он пришел, но не знаю, смогу ли сегодня.
А, может, я слишком циничен?
Провожу ладонью по его волосам. Он снова вздыхает, и я чувствую, как этот легкий вздох холодит мою грудь.
- Сюхе-ей, - шепчет он.
Я вопросительно хмыкнул.
- Так…ничего…
Нет, он не звал меня, ему просто нравится близость.
Кажется, полчаса назад я от чего-то страдал, но теперь мне все это кажется очень далеким.
Я притягиваю его к себе, призывая лечь сверху. Ничего особенного, просто хочется прикасаться всем телом. Так спокойнее.
Ожидаю, что он воспротивится, но нет. Ложится. Вдобавок еще подтягивается, ухватив меня за плечи, и теперь наши лица совсем рядом.
Я слышу короткий, ничего не значащий стон, вдыхаю его запах, и мне почему-то уже хочется его поцеловать. Без всяких выкрутасов, по-дружески, в щеку. И мне даже неловко становится за свою нетерпеливость. Сдерживаю себя.
- Юми-тян, - зову я его шепотом.
Он поворачивает ко мне лицо.
Я поистине безумец. Понимаю это уже тогда, когда произнес:
- Может, под одеяло?
Раздеваемся, остаемся в одних повязках.
Ложимся в ту же позу. Накрываемся.
Пока ничего особенного.
Но со мной всегда так – сначала ничего особенного, а когда я прихожу в себя, оказывается, что все уже произошло.
Ничего подобного в этот раз не хочется. Мне уже кажется, будто мы пережили все страдания вместе, и теперь мне жаль его. Черт знает, что со мной происходит, но я прижимаю его, стараясь чуть ли не вдавить в себя тонкое, изящное тело. Грудь распирает. Там, в этой груди, что-то переворачивается.
Он прижимается в ответ. Мы понимаем друг друга.
- Прости меня за сегодняшнее, - шепчет он и целует меня в висок.
Нашел, о чем вспомнить! Мне уже совсем не до этого. Я уже перебираю волосы на его затылке, ощущая нечто, похожее на счастье.
- Хочешь, я совсем разденусь? – спрашивает он меня.
Его ладонь легко скользит по моей груди, он нарочно задевает соски.
Да, кажется, уже хочу.
Сам поражаюсь тому, как просто привести меня в боевую готовность. Хотя тут же понимаю, что никому другому это, вероятнее всего, не удалось бы.
Он садится на колени между моих ног, и мы смотрим друг на друга. У него интригующий взгляд из-под густых ресниц, его розовые губы чуть растянуты в улыбке.
Я ожидаю, что он снимет свою повязку, но не тут-то было. Чувствую, как его пальцы аккуратно проникают под мою.
Все, конец! Съехала моя многострадальная крыша!
А ведь хотел же, как лучше! Чтоб не так, как всегда.
Это уже не важно. Я послал подальше свое здравомыслие и закрыл глаза, стонами умоляя его продолжать. Его пальцы обхватывают меня, и слегка сжимают. То, что надо.
Он неторопливо начинает ласкать меня, и я уже теряю способность рассуждать.
Не останавливайся, прошу. Продолжай.
Ты мне так нужен сейчас.
Да сними ты совсем эту повязку! Ай, не дождешься от тебя.
Выгибаюсь и протягиваю руку за спину, чтобы самому ее развязать. Он, кажется, уже разматывает свою.
Снимаю повязку и отшвыриваю подальше. Все, больше мне ничего не мешает.
- Хочешь знать, что будет дальше? – слышу загадочный шепот.
Он наклоняется надо мной и его губы захватывают мою набухшую плоть.
Мне даже трудно передать словами, что я чувствую в этот момент. Он так плотно обхватил меня, что я невольно дернулся и подался вперед. Кажется, так чувственно меня не ласкал еще никто.
Я вспомнил эти влажные улыбающиеся губы, которые я видел еще пять минут назад. Ох, если это именно они сейчас там, то, похоже, я вытянул счастливый билет. За то, что он сейчас делает со мной, я готов пережить еще один такой же день, как сегодняшний.
Иногда он тихо постанывает. По-моему, ему это тоже нравится.
Я обнимаю его затылок. Вцепляюсь пальцами в гладкие волосы, но не сильно. Чтобы не мешать ему.
Но ему нужно жестче. Он просит прижать к себе, направляя мою ладонь вниз. Хорошо, я буду таким, каким ты хочешь.
- Ты развратный, – шепчу ему, - я кончу тебе в рот.
Чувствую, как его тело затрепетало. Он даже на секунду ослабил захват губ и жарко выдохнул. Потом продолжил ласкать меня, быстрее двигая языком.
Ну нет, этого я уже не вынесу! Очень скоро я почувствовал, как вся дрожь моего возбужденного тела начинает скапливаться в паху.
Лучше бы ему в этот момент отпустить меня и закончить рукой.
Когда я говорил, что кончу ему в рот, я не имел в виду, что намерен сделать это. В конце концов, не каждому такое понравится.
Поэтому я пытался освободиться, предупреждая его отчаянными стонами о неотвратимом приближении оргазма.
Куда там! Он еще сильнее притянул мои бедра ладонями и почти вжался своим прекрасным лицом в мой живот.
Вот оно! В глазах у меня заискрило, и я откинулся на футоне, сдавливая руками его плечи. В следующий момент из меня буквально хлынуло. Разумеется, ему в рот.
О-о-о! Ну и денек сегодня!
Какое-то время в голове пусто. Он лежит у меня на бедрах.
- Иди ко мне, - зову я его, когда немного прихожу в чувство.
Он ложится сверху. Но мне этого мало, я обнимаю его лицо и целую в губы. Вроде бы первый раз за сегодня. Нечего сказать, романтическое свидание!
Меня распирает от желания сделать ему что-то приятное в ответ. Знаю, что он все еще возбужден. Переворачиваю его на спину и оказываюсь сверху. Он тихо стонет и разводит ноги в стороны, предоставляя мне возможность устроиться между ними.
Наблюдая за тем, как безропотно он следует за всеми моими действиями, я начинаю догадываться, от чего он получит удовольствие.
- Любишь подчиняться? – спрашиваю я, прижимая его бедрами к футону и сдавливая соски.
Мой любовник сдержанно опускает веки, краснея.
Знаю я эту кротость. Напрасно он пытается меня обмануть. Подчиняться он любит только в постели. И если нашему роману суждено продолжится, я еще хвачу горя от его капризного нрава.
Я уже вижу, как он раскручивает меня, дурака, на своем изящном указательном пальчике, томно закатывая при этом восхитительные глазки.
Но я на это согласен. Я уже готов сделать все, чтобы он остался со мной.
Переворачиваю его на живот и, особенно не церемонясь, уже ласкаю его между кругленьких ягодиц. Мне недвусмысленно дали понять, кто здесь должен доминировать. Я принял условия.
- Развлечешь меня? – шепчу ему в затылок, уже решая все вопросы со смазкой, чтобы потом не отвлекаться.
Чувствуя, как скользят мои пальцы по его пока еще сжатому входу, он, наверное, понимает, что уже не вырвется. Придется подчиниться.
- Давай к стенке, - говорю я, уже окончательно освоившись с предоставленной мне ролью, и подталкиваю его, вынуждая подняться.
Он становится на колени, повернувшись к стене, и упирается в нее руками. Уже жалобно поскуливает.
- Не надо.
- Ничего-ничего, - авторитетно отвечаю я, устраиваясь за его спиной, - будешь знать, как шататься по офицерским казармам. Думал уйти отсюда нетронутым?
Его стройное тело задрожало, как осиновый лист. Если он сейчас скажет, что невинен, пожалуй, я ему даже поверю. Этому парню определенно удалось меня зажечь.
Слегка проталкиваю в него сразу два пальца и начинаю осторожно двигать ими. Я решил быть безжалостным.
- Не-е-ет, - стонет он, даже не делая попыток уйти от моих ласк.
Вот от этого «не-е-ет» я и ощутил первый толчок в паху.
Чувствуя, что иду по пути, правильному для нас обоих, я притянул его за подбородок так, чтобы его прелестное ушко находились как раз напротив моих губ, и принялся шептать ему все, что положено в таких случаях, продолжая ласкать его пальцами. Я призывал его быть тихим, апеллируя к беспомощности, обещал райское наслаждение, если он будет послушным.
Он не верил и умолял о пощаде.
Я решил, что доведу его до истерики прежде, чем взять. И меня понесло. Я уже грозился позвать сюда всю казарму и отыметь его на глазах у рядовых. Ему понравилось. Он почти зарыдал.
Идея обслужить нескольких моих особо вздорных подчиненных тоже пришлась ему по вкусу. Услышав о такой перспективе, он даже попытался вырваться.
Что касается возможной продажи его в самый грязный публичный дом, то эту тему я решил не развивать, опасаясь, что он кончит.
К тому времени я и сам был достаточно возбужден, чтобы больше не медлить. Я вынул из него пальцы и поцеловал напоследок в кончики губ, объявляя о том, что намерен приступить к делу.
Он опустил голову, несколько раз всхлипнул, и сдался, когда почувствовал, что я вхожу в него. В эту минуту я его просто обожал.
Я не собирался быстро расставаться с ним. Он сегодня пришел, чтобы отдаться мне. (Надеюсь, я ничего не путаю?) Стало быть, это главное, чем я должен сегодня насладиться сполна.
- Ты уже мой, пора уcпокоиться, - шепчу я ему, отрывая от стенки и притягивая к себе.
Его тело такое горячее, трепетное. Он дрожит совсем как юный мальчишка. Я сажаю его на колени и целую упругую спину.
В такой позе мне труднее двигаться, поэтому приходится просить об этом его.
- Давай же, детка, шевелись, - я снова сдавливаю его соски, - а-то я останусь недоволен.
Он покорно начинает двигаться, заслуживая тем самым мое одобрение. Я несколько раз провожу кончиками пальцев по его возбужденной плоти, чтобы поощрить, и хвалю за послушание.
На самом деле я бы сейчас с удовольствием прижался к нему, нежно гладил бы его бархатную кожу, говорил бы ему самые ласковые слова. Я уже не могу без него.
Но ведь нельзя же! Его удовольствие сейчас превыше всего. А нежностью мне придется наслаждаться позже.
Через какое-то время я все-таки не выдерживаю и осторожно укладываю его на живот, не выходя из него. Ложусь сверху и продолжаю двигаться. Он тихо стонет, соглашаясь со всем, что я делаю с ним.
Мне так хорошо, что кажется, я уже никогда его не отпущу. Так и буду лежать, и раскачиваться на нем всю ночь. Но мое тело с таким раскладом совершенно не согласно. И я уже чувствую, что мне пора озаботиться своим любовником.
Я переворачиваю его на бок и прижимаю к себе за шею. Другой рукой обхватываю его, и начинаю ласкать чуть быстрее, чем двигаюсь сам. Он должен кончить раньше.
Делая над собой усилие, чтобы не поддаться накатывающему наслаждению, я встряхиваюсь, и напоследок начинаю шептать ему какие-то ужасно неприличные вещи, зная, что он будет от этого в восторге.
Очень скоро он уже бешено пульсирует в моих руках, отчаянно пытаясь сдержать стоны.
Я тут же подхватываю в объятия его агонизирующее тело, и несколько раз очень резко толкаюсь в него. Мне этого более, чем достаточно, и я уже зверем реву ему на ухо, выплескиваясь в горячую влажную плоть.
Так мы и застываем, тяжело дыша, и прижимаясь друг к другу.
Даже этого нам не хватило, не хочется расцепляться. В этом смысле мне немного повезло. Такая уж у меня особенность – мое тело остывает не мгновенно, поэтому на том этапе, когда у других все бесповоротно заканчивается, я еще располагаю возможностью какое-то время продолжать.
Эх, я все-таки псих. Мне, чтобы влюбиться, много не надо.
Я бы хоть сейчас признался ему в своих пылких чувствах, если бы был уверен, что это уместно. А-то ведь ляпну, не подумав, и только тогда соображу, что сглупил, когда увижу его равнодушные глаза.
Нет, мне все-таки не терпится узнать это. Выхожу из него и поворачиваю к себе лицом.
Оказывается, он тоже восхищен и заинтересован. Тут же обнимает меня и раскрывает рот навстречу моим губам. Всасывается, ласкает, стонет.
Случайные любовники так не целуются. Понимаю, что это у нас надолго и облегченно вздыхаю. В признании уже нет смысла. Этот поцелуй и был признанием. Взаимным.
И вот мы уже лежим в обнимку. Само собой, он останется до утра. Конечно же, он придет завтра. И мы будет вместе.
От всего этого на меня нахлынула такая бурная радость, что я вскакиваю на четвереньки, и начинаю изображать разъяренного быка. Мычу и толкаю его головой в бок, понуждая подняться. Он смеется, тоже вскакивает на колени, и делает вид, что удирает от меня.
Я гоняю его по постели, пока он не сваливается от хохота. Тогда я захожу сзади и несколько раз поддеваю лбом его маленькую розовую задницу. Он окончательно заходится в смехе и еле-еле отмахивается ладонью.
Наверное, если бы нас увидели со стороны, решили бы, что офицеры свихнулись.
Но, к счастью, нас никто не видел.

Страниц: 1
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator