Глава 1: Сириус

Дата публикации: 9 Апр, 2010

Страниц: 1

В темноте светился огонек сигареты.

- Давай уже, чего время тянешь, - подбодрил он школьника, лицо которого, искаженное, еще по-детски округлое, едва различалось в скудном свете.
- Что, струсил?
Руки мальчика тряслись, на лице застыл ужас. С легкой усмешкой, он прошептал пареньку на ухо:

- Так боишься пораниться? Неужели обжечься – это так страшно?
Мальчик застыл, удерживая сигарету над тыльной стороной левой руки. Четыреста градусов Цельсия, может, больше.
– Да ты еще младенец, - он насмешливо фыркнул и схватил мальчика за руку. – Воткак надо.
И ткнул сигаретой в собственную левую руку.
– А-А-А-Й!
Из груди мальчика вырвался крик. А его прошиб жар, но он крепко зажмурился и молча вытерпел боль. Пахло паленым.
Паренек в ужасе отскочил, но продолжал таращиться на него. Зажав ожог, он с трудом втянул воздух и, сверкнув глазами, ухмыльнулся:

- Если ты даже на это не способен, малыш, так нечего тут ошиваться. Иди-ка ты домой и пусть мамочка потрет тебе спинку в ванной.
Мальчик, казалось, больше испугался его, чем его выходки, и быстро исчез в темноте. А он, прислонившись к стене и продолжая зажимать саднящий ожог, слушал удаляющиеся шаги.
– Ха. Ну и сопляк.
– Оги.
Заслышав свою фамилию, он безучастно оглянулся. Около гаража стоял Мицуи – этому парню было уже восемнадцать, на четыре года старше его.
– Чего?
– И этого отшил? Я уже хотел его принять, а ты дал отворот поворот.
– Малыш слишком мягкотелый.
Мицуи слабо улыбнулся:
– А первоклашки такие и должны быть. Ты домой не идешь? Первый час.
– А я здесь именно потому, что домой не тянет, - отрезал Такая, умело прикуривая. – А кто б на моем месте пошел? Чертов ублюдок.
– У тебя ведь младшая сестра, да? Собираешься оставить ее со своим наклюкавшимся стариком? Грубовато с твоей стороны, чувак.
– Мия уже неделю у соседей живет.
– Так сходил бы к ней.
Такая вдохнул сигаретный дым и стрельнул взглядом в сторону Мицуи:

- Чего тебе неймется? Кончай совать нос в чужую жизнь и иди выпей чего-нибудь.
– Ха, гляньте-ка, мелочь, а дерзит, будто нам ровня. – Мицуи присел рядом и достал пакет, в котором плескалось немного прозрачной жидкости. – Жалко, ты не пьешь. Думаю, это все, что тебе остается, раз уж ты не можешь надраться.
Такая холодно взглянул на пакет, усмехнулся, взял его и, припав ртом к отверстию, вдохнул пар. Знакомое опьянение прокатилось от головы к груди, потом растеклось по всему телу.

– А получше чего есть?
– Знаю ребят, которые не прочь предложить кое-что посерьезнее. Могу свести, если надо.
– Трус. Тебе просто нужна подопытная крыса, потому что самому в падлу.
– Чертовски верно. Понимаешь, я просто зевака: люблю посмотреть, как идиоты гробят себя. Жду не дождусь глянуть, увидеть, до чего ты докатишься.
– Ну так я твои ожидания оправдаю, - ухмыльнулся Такая. – Валяй, высмеивай меня дальше.
– Что ж, моя комната свободна, так что можешь заглянуть, если замерз. Мы девочек в гараж привели: народу многовато. А ты такие вещи не любишь, ага?
- Если будешь там путаться, просто дай и мне взглянуть.
– Брось. Когда решишься, наконец, распрощаться с невинностью, я тебе всенепременно дам персональный урок.
Такая – взгляд его остекленел – фыркнул:

- Иди на х**, чтоб тебя.
– И до тебя доберемся, - Мицуи присел на корточки и за волосы приподнял голову Такаи. – Подожди меня в комнате, – и он направился к гаражу.

Проводив его глазами, Такая еще раз приложился к пакету, и плечи его затряслись от смеха. Стало хорошо, и Такая запрокинул голову, прислонившись затылком к стене.

– Да кто, черт возьми, под тебя ляжет? – хихикнул он.
Веки тяжелели, боль от ожога притупилась и исчезла. Он с усилием поднялся и, покачиваясь, посмотрел на переливчатые огни города. Идти ему было некуда. Может, лучше подохнуть на обочине, спросил себя Такая, шаткой походкой бредя по дороге. Созвездие Ориона мерцало в холодном небе. Неужели уже так поздно?
Родители разошлись года полтора назад – Такая как раз перешел в среднюю школу. Дело в том, что отец, потеряв работу, озверел и напивался каждый день, а между тем осталась большая ссуда, не выплаченная до сих пор. Мать, не в силах выносить его жестокость, подала на развод. Теперь она снова вышла замуж и жила в Сэндае. Оги Такая был второклассником средней школы Фукаси, а его сестра Мия пока училась в начальной школе. Отец, продав дом, выплатил около половины долга, но перспективы насчет остального сводились к нулю. Он постепенно катился под уклон, увивался за какой-то женщиной, пару раз даже притащил ее домой. Чуть что, он приходил в ярость и вымещал зло на детях. Такая, хоть и мог вытерпеть проклятия, брань и колотушки, решил убрать из дома Мию. На прошлой неделе он так и сделал. Устроив сестру у соседей, Такая таскался по знакомым, но друзей у него было немного, так что закончилось все этим вот гаражом.
А отец снова пил. После развода он несколько раз устраивался на работу, но долго не продержался нигде, а ту малость, что зарабатывал, спускал на выпивку и женщин. С Такаей они дрались при каждой встрече. Было бы еще ничего, если бы отец задирал только его, но поднимать руку на Мию… А потом еще эта женщина. Такая не спал всю ночь, слушая непристойные звуки из соседней комнаты, а наутро смотрел на лицо Мии, даже во сне залитое слезами, и отчаянно пытался унять ярость.
Сколько это еще продлится?
Не стоило надеяться ни на родственников, ни на других взрослых: они бы отвернулись, едва разговор зашел о деньгах. Он бы просил напрасно, да только у него подобного и в мыслях не было. У него была Мия, и ее надо было защитить, чего бы это не стоило. Предназначенный быть убежищем, дом превратился в поле битвы, где нельзя найти покой. Он начал курить, чтобы успокоить готовые лопнуть нервы, и научился держать лицо, чтобы никто не узнал, что творится дома. Прошлой зимой Такая познакомился с Мицуи, главарем самой крупной из местных банд. Если бы Мицуи не бросил учебу на первом году, он бы учился в третьем классе старшей школы. Такая понятия не имел, чем он занимается днем, но слышал, что Мицуи – шестерка в какой-то мафиозной группировке и выполняет разные поручения для нее. Он собирал свою свору в гараже по ночам, и они устраивали дикие вечеринки с попойкой и девчонками. Такая как-то влез в драку с одним из членов банды, а потом стал единственным учеником средней школы, который общался с Мицуи на равных. Воровство, вымогательство, мотоциклетные гонки – Такая многому научился за это время.
Но он всегда держался особняком и не любил кутить в компании. Его часто можно было найти курящим или вдыхающим растворитель, далеко в своем собственном мире. Такая не то чтобы хотел якшаться с бандой Мицуи, ему просто надо было где-то перекантоваться. В карманах Такаи всегда лежали сигареты и дешевый нож… хотя оружие применить довелось лишь однажды. Жертвой стал Мицуи, как раз тогда, когда влез между Такаей и своим подчиненным. Шрам над глазом Мицуи носил до сих пор. Этот раз так и остался единственным, но с ножом Такая чувствовал себя спокойнее. Даже сейчас Такая нащупал в кармане его рукоять. Оставив позади гараж Мицуи, он побрел по темным улицам. Одурманенный растворителем, Такая совсем не чувствовал ноябрьского ветра Мацумото. А может, грелкой послужила обжигающая ненависть к отцу и оживленные галлюциногеном воспоминания о перенесенных побоях.
«Все… из-за него».
Такая крепче сжал нож и решил: сегодня.Мии здесь больше нет. Этой же ночью он мог вернуться домой и прикончить ублюдка.
Я не могу сбежать от него. Пока он мой отец, пока он жив, я не могу, как мама, убежать.

После убийства его поймают и отправят в колонию… нет тропы, которая не вела бы к пропасти. Но в любом случае, ничего хорошего из него не выйдет, так почему бы заодно не прирезать ублюдка? Да и для Мии так будет лучше.
«Я никому не нужен».
Он с ненавистью взглянул на мерцающий в ночном небе Сириус.
Я убью его.

Мимо пронеслась машина, на мгновение ослепив фарами. Такая щурился на свет, и холодный ветер обдувал его с головы до ног, ерошил волосы. Он тщательно обмотал рукоятку ножа носовым платком и сунул его глубже в карман. Поглощенный планами расправы, он не обращал внимания на зябкий северный ветер .
Какая разница, убить одного или нескольких?.. »
Почему бы не заколоть и тех, кто встретится по пути?
От растворителя ужасно кружилась голова, но он упорно поднимался по темной холмистой дороге. А память все возвращалась к размахивающему кулаками отцу, как он лупил и пинал до крови за малейшее неповиновение. Как он, Такая, получал удар за ударом за полные ненависти глаза на окровавленном лице. «Будешь еще так на меня смотреть?!.. Будешь?!..» - вопил отец. А Мия визжала: «Папа, перестань! Пожалуйста!» Когда отец взялся за кухонный нож, Такая думал, что тут ему и крышка. Он даже убежать не мог от ужаса. Но тогда все обошлось: на шум ворвались соседи.
От унижения и страха бросило в дрожь. Слишком много было таких воспоминаний. Все его вина, прорычал Такая в пустоту, все вина этого ублюдка.
«Прибью нафиг».
Внезапно на какой-то миг из падающих листьев ветер соткал в темноте черного зверя. Дернувшись, Такая выхватил из кармана нож и только потом понял, что зверь появился только в его воображении. Облегченно вздохнув, он сделал шаг и попал в трещину тротуара. Потеряв равновесие, Такая завалился вперед, и острие собственного ножа оказалось аккурат напротив глаз. Позвоночник превратился в ледяной столб.
– Вот ведь…
Он встряхнулся, стыдясь своего страха. Разве таким должен быть будущий убийца?..
Прямо там, не поднимаясь, он горько рассмеялся над своими безнадежно пафосными порывами: если шарахаешься от любой тени – самая настоящая трусость это и есть.
«Малышня сопливая», - горько подтрунивал над собой Такая. Просто жалкий щенок.
Когда снова стало тихо, Такая вдруг услышал неясное всхлипывание.
«Это еще что?..»
Он прислушался: и точно. Растерянный, он все-таки поднялся и оглянулся, удивляясь, кто может плакать в подобное время. Здесь располагался жилой район, все должны были крепко спать, и непогасших окон осталось совсем мало. Но он отчетливо услышал судорожные рыдания со стороны одного из ближайших домов.
«А может, слуховая галлюцинация?..»
Такая навскидку определил дом и в темноте направился к нему. Звуки вроде бы доносились из сада, и он заглянул туда сквозь ограду. Там, скорчившись, плакал мальчик, по возрасту ученик средней школы.

«Что с ним?..»

«Что ребенок делает здесь ночью?», - озадаченно подумал Такая. - «Привидение?» Сразу же пробрала дрожь.
Услышав Такаю, мальчик повернулся, и фонарь осветил его лицо. Не привидение.

«Какого?.. Он…» Он показался знакомым. «Вроде, учился со мной в прошлом году…»
Припомнив лицо, имя Такая тем не менее пока назвать не мог, и мальчик заговорил первым.
– О… ги?..
Он удивился точно так же, как Такая. Звук его голоса сработал в голове Такаи как переключатель.

– Ты ведь… Нарита… да?
Поспешно утеревшись рукавом, Нарита Юзуру поднялся.
– Ты почему плакал?..
– Я-я не плакал.
Можно было подумать, что Юзуру все еще в младших классах: он смотрелся мельче своего возраста, хотя на самом деле был ровесником Такаи. Оги Такая едва ли мог вспомнить его имя, и с тех пор, как начал регулярно прогуливать занятия, вряд ли заслуживал называться одноклассником. Со своей стороны Нарита Юзуру знал Такаю, который был довольно заметным учеником, чуть лучше. На самом деле мало в школе было людей, которые были не в курсе его репутации: имя Такаи стояло первым в списке проблемных детей.
«Что он тут делает?» - думали они оба, таращась друг на друга.
– Ладно, ты здесь живешь, да? – Такая помедлил. – Ну и почему ты плакал?
Юзуру посмотрел на Такаю сильно покрасневшими глазами. Тот заглянул ему через плечо: виднелся холмик, как будто над чьей-то могилкой.
– Что это?..

Юзуру полуобернулся и ответил:

- Моя птичка… похоронена…
– Твоя птичка? – в замешательстве переспросил Такая. – И ты из-за этогоплачешь?
Юзуру снова потер глаза и всхлипнул:

- Она не это. Она очень долго жила со мной. Неужели так ненормально её оплакивать?
– Тупица, конечно, ненормально, - удивился Такая.

А он-то думал, что могло бы случиться так поздно. Он чувствовал себя идиотом и кипел от негодования. Неужели, дожив до средней школы, парень способен все еще рыдать над дохлой пташкой посреди ночи?
– Если ты по таким вещам ноешь, то, наверное, будешь заливаться всю ночь после жареной курицы на ужин, так что ли? Ты что, малолетка какой? Тебе вообще не стыдно?
– Замолчи! – Юзуру сдвинул брови. – Как ты можешь так говорить, когда ничего не знаешь? Да, она была просто птица, но я любил ее! Она собиралась нестись, а я ей вовремя не помог!.. Если б я заметил и помог, она бы не умерла!.. Это я виноват, вот почему!..
Такая смотрел на Юзуру слегка озадаченно. И тут Юзуру, вспомнив вдруг, с кем говорит, съежился:
– Ну… я…
Такая уставился на птичью могилку, и ладонь его сжалась на ноже, спрятанном в кармане. Какого дьявола? Какого дьявола он встретил вот этого как раз на пути к убийству? Вот этого, который плачет ночью, в жуткую холодину просто потому, что позволил умереть пташке…
Такая разозлился по-настоящему, он был вне себя от злости:
– Ты кретин. Она тебе не женщина.
– Что!..
– Сущий младенец. Посмотреть, как ты изображаешь неисправный кран из-за пичуги… Все живое умирает когда-нибудь, кретин. Пора им умирать, вот и умирают. Если собираешься проливать слезы по каждой мелочи, все глаза выплачешь.
– Что ты сказал?!
– Придурок, ты сам понимаешь, что я прав. На свете полно мрази, без которой всем бы жить стало проще. Пора бы им подохнуть наконец. Тогда никому за ними присматривать не понадобится, и забот станет меньше. И в мире станет жить намного приятнее. Пускай подыхают! Все! Самое время!

- Ты… - медленно проговорил Юзуру, будто увидев что-то сквозь Такаю. – Что там у тебя в кармане?
Такая вздрогнул. Округлившимися глазами Юзуру таращился прямо на него. Такая машинально отвел взгляд и затолкнул нож поглубже в карман. А потом сверкнул глазами и угрожающе взглянул на Юзуру. Тот немного оторопел, но все равно робко спросил:
- Ты это… не можешь вернуться домой?
Плечи Такаи дернулись, будто от удара. Юзуру подобрался поближе:

- Тебе… некуда идти?
Сквозь нервозность в голосе Юзуру слышалось волнение:

- Тебе… не холодно? Если да, то…
«Да этот сопляк жалеет меня!» - внезапно пришло в голову Такае. Он резко развернулся и зашагал прочь.
– Эй, стой! Оги! – Юзуру торопливо перебрался через ограду и поспешил за ним. – Подожди! Секундочку!
Такая шел, не обращая на него никакого внимания.
– Оги!
Юзуру неожиданно схватил его за правую руку, выдернув ладонь из кармана. И вытаращил глаза. Такая застыл.

«Он заметил!..»
Он изо всех сил оттолкнул Юзуру, и мальчик, вскрикнув, отшатнулся, выпустив его руку. Такая припустил бегом, желая только одного: оказаться подальше от Юзуру. И он бежал, пока голос Юзуру не растаял вдали. Ноги привели его в маленький парк.
«Это…»
Он бил в стену рукой, и нож оставался в кулаке, так крепко и так долго он сжимал рукоять. Он бил в стену, пока платок, обмотанный вокруг ножа, не заалел от крови…а потом платок соскользнул, и нож сломался и упал, задев Такаю по щеке.
Тяжело дыша, он уставился на лезвие.
«Он видел это…»

Не просто нож, но отвращение Такаи к нему. Его нерешительность. Его слабость – Юзуру видел все это.
Он сполз на землю, не сводя глаз со сломанного ножа.
«Он…»
Теперь он колотил по земле. Просто невыносимо! Он не мог примириться с тем, что какой-то сопляк, тупоголовый приставала, заметил его слабость. Признать собственную трусость… как это унизительно!
«Ему так просто не отвертеться!»
Нельзя просто так его отпустить. Если не наказать этого младенца… да, если не показать ему где раки зимуют!..
- Оги.
Он взвился на голос. Нарита Юзуру, пытаясь отдышаться, стоял под фонарем. Такая на момент опешил от неожиданности, но тут же пригвоздил Юзуру полным ненависти взглядом. Юзуру, насмерть перепугавшись, смог лишь чуть слышно выдавить:

- Э… а…
– Нафиг ты сюда приперся? – оскалился Такая так угрожающе, как только смог, хотя на самом деле сам испугался. – Тупой дебил, вали домой! Я тебя в порошок сотру!
– Но у тебя рука… кровь…
– Уши долбаным киселем моешь? Получишь ведь сейчас!
Угроза наконец произвела впечатление, и Юзуру ушел. Такая крепко закусил губу. Сжатые до белизны кулаки дрожали. И вот этот увидел его слабую сторону, ту, о существовании которой другие даже не догадывались. Трусость, которую он не признавал ни перед кем…
Как мерзко, что это недоразумение догадалось… заметило!..
Ненависть к отцу, которая переполняла Такаю все это время, улеглась. Унижение охватило его так сильно, что все другие эмоции словно испарились. А потом оно вдруг превратилось в болезненную, неразделенную ненависть к Юзуру.
Цепляясь за землю, чувствуя, как корчится уязвленная гордость, Такая бросил в темноту злобный взгляд.
«Сопляк…»
Холодный ветер леденил кожу и ревел в ушах. В пустом небе сиял Сириус.


ПРИЗРАЧНОЕ ПЛАМЯ (Кувабара Мизуна)

ЗАМЕРЗШИЕ КРЫЛЬЯ глава 2: Стеклянные клыки


Перевод с яп. Асфодель

Перевод с англ. Кана



Двумя днями позже, около полудня, Оги Такая появился в школе – наверное, первый раз за три недели. Школьники, как известно, восприимчивы ко всему такому необычайно, и взволнованные, они жарко шептались за спиной Такаи, ничуть не заботясь о том, что он слышит все разносимые сплетни. Такая знал, что не только учителя, но и товарищи воспринимают его как ходячую неприятность. «У нас проблема…» - читал он в их глазах. А Такая уже привык. Он бы выглядел полным придурком, если б показал, что злость и презрение в чужих взглядах тревожат его. «Обращу внимание – проиграю», - и он спокойно, с невозмутимым лицом, шел вперед.
– Уже три недели прошло с твоего последнего визита, правда, Оги?
Заслышав низкий хрипловатый голос, Такая притормозил и оглянулся. Это был Оонуки, методист, в своих дежурных штанах (такое ощущение, что они одни у него и были), потрепанном галстуке и с надменным видом. По слухам он был под каблуком у жены, происходившей из старинного рода, и свои обиду и негодование по поводу принятия в семью жены вымещал на учениках. У Оонуки всегда с собой была пластиковая указка, которой он размахивал перед носом школьников, вот и сейчас он явился во всеоружии.
– А ты много о себе возомнил. Приходишь в школу, когда вздумается, и уходишь, как только надоест?
Он легонько коснулся указкой щеки Такаи:

- Похоже, и домой не ходил, а? Веселишься по ночам?
Такая отвернулся, чтобы Оонуки не дышал в лицо.

- Птички поют, что ты отираешься около Мицуи. Это правда?

Указка сильнее уперлась ему в щеку. Такая поднял взгляд, и методист усмехнулся. Оонуки даже смотрел как-то скользко, и Такая почувствовал себя оплеванным.

– В любом случае, это никуда не годится. Если ты и правда водишься со слабоумными отбросами, вроде него… что ж, тогда правильно говорят о птицах одного полета. Чем ты занимался прошлой ночью? Гонял на мотоцикле? Тянул из кого-то деньги? Принимал наркотики? Не понаслышке о таких вещах знаешь, правда? И что это с твоей рукой?
Он схватил Такаю за обожженную левую руку, на что тот ответил яростным взглядом.
– Уверен, ничему хорошему они тебя не научат. Лучше бы тебе оставить это дело да поскорее. Или хочешь стать таким же отбросом общества, как они? – методист фыркнул и, запустив ладонь в карман Такаи, вытянул оставшиеся сигареты, смял в ладони и покрутил ими перед его носом. – Хочешь исправиться, приходи в учительскую после уроков. О многом хочу с тобой поговорить… Не придешь, пожалеешь.
Оонуки нехорошо улыбнулся и зашагал по коридору. «Катись на х**, ослина», мысленно огрызнулся Такая, глядя ему в спину. И тут рядом снова заговорили.
– Не ходил бы ты.
Такая повернулся и увидел Каяму из соседнего класса. Под копной вьющихся обесцвеченных волос его худое лицо казалась бугристым. Такая знал, что приятели высмеивают Каяму и обзывают его «Канареечное гнездо». Он был ровесником Такаи и принадлежал к так называемой банде янки, с которой Такая не желал иметь ничего общего. Они с Каямой только здоровались.
– Когда я в последний раз попался в учительскую, он мурыжил меня дотемна. А если начнешь возникать, он тебя стукнет. А еще он девчонок лапать пытается. Слыхал, он одну на днях к себе затащил и заставил раздеться, вот она и не ходит теперь. А никто не догоняет, почему.
– Да я и не собирался никуда идти.
Каяма довольно заулыбался:
- Так и знал. Ты с парнями Мицуи-сан, да? Я слышал. Он пацан правильный, да? Это который ушел, едва поступив в старшую школу? По слухам он водится с профессионалами и носит серебряный значок группировки Сэйю. Мужик, да это клево. Он же в мафии, правильно?
Такая предупреждающе взглянул на Каяму, и тот привалился к стене с заискивающей ухмылкой:

– Говорят, ты с ним на равных. Ты многого добился, да еще не подлизываешься ни к кому. Но… - он выглянул в окно. – Будь поосторожнее в школе, понимаешь? Есть кое-кто, кому ваши с Мицуи-сан дружеские отношения не по душе.
– О чем это ты?
– Третий год – Екомори, Ичиносэ и компания. Они дураки, не чета Мицуи-сан, и вечно вокруг него увиваются, так что если узнают, что кто-то младше их вошел в банду, они реально разозлятся. Подумают, что ты у них хлеб отбиваешь.
– И что, попробуют меня прогнать или что?
– Они завидуют. Это их унижает, мол, «а вас, гопота, не приняли, ха!». Но они думают, что в школе Мицуи-сан ничего им не сделает, так что могут и прицепиться к тебе. Лучше б, конечно, на этих тупиц не обращать внимания, но я просто говорю, что слышал.
Такая холодно молчал. Екомори и Ичиносэ задирали его в прошлом году, обзывая дерзким грубияном. С его стороны глупо было лезть в драку, но они посбегали, поджав хвосты, при первом же признаке угрозы. Вот потому-то ничего хорошего о нем эти ребята явно не вынесли.
«Идиотизм… они ж сделают, чего вздумается.»
Такая вздохнул:

- Спасибо за предупреждение, Каяма.
– Не стоит. Я тоже не хочу, чтоб ты продул им.
Увидев предвкушающую улыбку Каямы, Такая нахмурился.
- Думают, что могут тут права качать только потому, что на год старше. Нам это тоже не по нутру. Но ты не такой, как все, надеюсь, ты им носы в кашу порасквашиваешь… в смысле, это просто скромная надежда обычного янки…
Ну и чудила, подумал Такая, склонив голову. В этот момент с лестницы вошла компания учеников. Он вздрогнул.
«Нарита…»
Мальчик тоже его заметил. Они встретились взглядами, и Такая помрачнел. Он очень боялся, что Юзуру рассказал кому-нибудь, что произошло прошлой ночью. Внутри его просто трясло при мысли, что Юзуру попытается заговорить с ним прямо тут. Юзуру – друзья поторапливали его – вошел в аудиторию. Вздохнув с облегчением, Такая тем не менее злобно смотрел ему вслед.
– Оги? Что такое?
– Этот парень… Нарита…

– А, - Каяма учился в том же классе. – Нарита Юзуру? У него папа зубной врач, они на холме живут. А что с ним такое?
– Да ничего. Какой он вообще?
– Какой? Ну, - Каяма на момент задумался. – Довольно странный. Весь из себя примерный, серьезный. Он держится подальше от таких, как мы, и, кажется, чувствует себя неловко, когда приходится-таки общаться. Но с другой стороны, он быстро приспосабливается к людям, даже если до того не видел их никогда. Я его раскусить не могу: от этой его улыбки кишки в штопор закручивает. Как будто он вообще не сечет, что значит быть настороже…и это заставляет тебя тоже раскрываться.
– Но он ведь обычный пацан.
– Может, и так, да только все равно боязно.
– Почему это?
- Почему? Может, это мои глюки, но… - Каяма сложил на груди руки и серьезно признался: - Он постоянно улыбается, но вдруг в глазах что-то меняется, буквально на секунду. И взгляд до того пристальный становится, что в дрожь бросает… в смысле, может просто их форма или цвет, и еще под каким углом смотреть… может из-за этого кажется. Ах, и еще поговаривают, что он может видеть призраков и всякое в том духе.
Такая уставился на Юзуру сквозь дверь аудитории.
«Значит, жуткий?..»
Хотя тот факт, что с Юзуру все-таки было что-то не так, он отрицать не мог.
«Фокусник, однако…» - презрительно подумал Такая.
– Оги.
Услышав знакомый голос, Такая обернулся – к нему шагали трое здоровых парней.
– А-а, - выдохнул Каяма.
– Пошли-ка выйдем.
Такая равнодушно разглядывал их: да уж, помяни черта к ночи…
«Екомори и Ичиносэ…»
Он с вызовом усмехнулся:

- Пошли что ли на крышу?
Естественно, переговоры переросли в драку. Как и предупреждал Каяма, темой разговора был Мицуи. Хоть прямо ничего сказано не было, но становилось ясно: этой шайке совсем не нравится, что парень, который мало того, что младше, но еще из той же школы, обращается с Мицуи так фамильярно, полностью игнорируя их старшинство. У них, вроде, был какой-то идиотский план заправлять школой, поэтому любой, кто отказывался подчиниться, приводил их в бешенство. Он не потрудился дослушать эту напыщенную ересь до конца.
– И вы меня позвали всякую муть выслушивать? – перебил Такая.
Екомори с дружками покраснели, как помидоры.

– Чего?!
– Да какое вам дело, с кем я вожусь? Со старшими, с младшими, тьфу ты… Чушь на постном масле! Тут размышлялка нужна. Вместо того чтобы на трепотню время тратить, вы б лучше потрудились подключить ту пригоршню трухи, которая у вас мозгами зовется.
– Засранец, какого черта ты решил, что можешь нам указывать?!
– Указывать? Я? – Такая хохотнул. – Что ж, можете тогда меня звать господин Оги.
Собственно, на этом разговоры и закончились. Такая понимал, что при раскладе трое на одного надеяться не на что, но отступать не собирался. Он треснул Екомори в нос, и началась безобразная драка.

В конце концов третьеклассники отлупили его, и Такая пропустил послеобеденные занятия. Не то что бы он собирался на них идти, но раздражал сам факт, что не получалось подняться, даже если бы и хотелось. Когда Такая упал и не смог больше встать, парни угомонились и, отпуская колкости, быстро покинули крышу.
Он долго лежал на холодном бетоне, а потом, морщась от боли во всем теле, осторожно перекатился на спину и уставился в по-зимнему ясное небо. Разбитые губы распухли, и прикосновение к ним вызывало невольный стон. Судя по ощущениям, пострадала еще парочка костей, но пока было легче просто не двигаться.
«Вот паскуды…»
У них, придурков эдаких, не хватало духу драться честно, но воображать из себя невесть что, когда все на одного… Такая злобно размышлял, как это его угораздило стать боксерской грушей для кучки подонков. А Каяма тоже хорош: когда сделалось ясно, что ссора превращается в потасовку, он попытался было вступиться, но быстренько убрался, сообразив, что и ему может попасть. Внимание Екомори ему было ни к чему.
«Вот так».
Все хотят, чтобы грязную работу за них делали другие, а сами, чуть что, в кусты. Тут Такая начал злиться на Каяму больше, чем на Екомори и его шайку. Вот, ни на кого нельзя надеяться и никому нельзя доверять. Уже ничего, если хотя бы враги открыто признают себя врагами, потому что друзья с камнем за пазухой – гораздо хуже.
«Не дам собой крутить!»
Напрягшись всем телом, он продолжал смотреть в небо. Никому не верить. С подозрением относиться к проявлениям доброты. Нужно докапываться до истинных намерений людей прежде, чем они попользуются твоей наивностью. Расчетливые ублюдки…
«Фиг они увидят, как я хныкаю из-за того, что они меня кинули…»
Такая крепко зажмурился и сжал зубы, сопротивляясь боли, пронизавшей его до костей. Холодный бетон, веселые крики школьников где-то внизу – и никого…

– Бра-тиш-ка!
С той драки прошло несколько дней. Мия, явно поджидавшая брата, выскочила из их многоквартирного дома и бросилась навстречу Такае.
– Мия…
– Братик, ты где был? Что делал?! – Мия, всхлипывая, вцепилась в него.

Поручив сестру заботам соседей, Такая тогда ушел, и хотя потом несколько раз заглядывал, когда отец отлучался, Мию не видел: она была в школе.
– Мия, старик дома?
– Нет, не вернулся еще… Но…
И какой же одинокой она, наверное, себя чувствовала… Мия повисла на Такае и не хотела его отпускать.
– Поблагодари Сакураи-сан от меня. Ты им, должно быть, кучу хлопот доставила. Надо будет отдать им деньги за еду.
– Братик, ты возвращаешься?
Такая скорчил гримасу:

- А старик утихомирился хоть немного?
– Ну…нет… Он пьет по ночам, а потом, мне кажется, снова буянит…

– Ясно.
Кажется, он напрочь забыл, что вообще кому-то отцом приходится. Тяжело вздохнув, Такая заглянул к семье Сакураи, которые согласились присмотреть за Мией. Госпожа Сакураи, шокированная следами побоев на лице Такаи, немедленно залучила его в дом и занялась лечением.
– Ну, вечером Оги-сан немного перебрал, заявился под дверь и начал требовать, чтобы ему вернули детей, - рассказывала она, нарезая марлю и хмурясь. – Но если мы отошлем Мию-чан обратно, неизвестно, что он с ней сделает. Так что, пусть шуму было предостаточно, мы отказались ее отдать. Подумали, что подождем, пока он устанет и успокоится…
Такая прикусил губу, чувствуя себя очень неловко. Мысль о том, сколько проблем он взвалил на плечи соседей, не давала покоя.
– Мне, правда… очень жаль.
– Тебе не за что извиняться. Ты и Мия в этом случае пострадавшие… - госпожа Сакураи обеспокоено вгляделась в лицо Такаи. – А как твои дела, Такая-кун? Домой ведь не заходишь?
– Я…
Он не знал, что бы ответить, ведь на него смотрела Мия, которая волновалась больше, чем кто бы то ни было.
– Я пока живу у друга, - неохотно соврал Такая. Еще не хватало свои проблемы добавлять.
– Если боишься, что станешь обузой – напрасно. Мие-чан тоже скучно одной. Не лучше бы тебе к ней присоединиться?..
Такая видел, что Мия отчаянно хочет его согласия. Но Сакураи растили троих собственных детей: одна Мия уже была существенным пополнением, и Такая не мог взвалить на них еще и себя. В конечном счете, решил Такая, собираясь с духом, они должны быть для неё помехой. Нет, в этой семье нельзя искать помощи: нечего к их неприятностям собственные добавлять. Поэтому он только как можно искреннее попросил:

- Пожалуйста, присмотрите за Мией еще немножко.
Но госпожа Сакураи, беспокоясь о них, предложила ему повидать кого-нибудь из Инспекции по семейным делам. Один из инспекторов консультировал развод их родителей, так почему бы не обратиться к нему… А Такая подумал, что нет уж. Ему и вправду казалось, что убийство отца – единственный верный выход. И неприятности, доставленные добрым людям, только укрепили Такаю в его решении.
«Надо было сделать это еще тогда…»
Но он не сделал, о чем теперь оставалось лишь жалеть. И лицо того, кто встал на пути, немедленно всплыло в воображении.

«Нарита…»
Стоило ему в памяти вернуться к тому дню – и в душу вползала ненависть. Если бы тогда он не расклеился… Нельзя все вот так бросить, напоминал он себе, сжимая кулаки. Если все устаканится один раз, то потом надо будет использовать любые средства, чтобы отомстить. Сначала – отец. А потом…
– Братец, уходишь?
Пользуясь тем, что отец не дома, Такая зашел переодеться. Грустная Мия ходила за ним по пятам. Госпожа Сакураи настояла, чтобы он поел с ними, но Такая сбежал прежде, чем она успела пригласить его переночевать. Он боялся, что если останется дольше, поддастся ее доброте.
– Я не могу стать обузой Сакураи-сан. Ты тоже там не капризничай.
– Нет! Я иду с тобой! К твоему другу!
– Не глупи.
– Нет! Я хочу быть с тобой!
– Мия!
Мия повисла на Такае и так прижалась к нему лицом, что аж косички взлетели. Такая вдруг сообразил, что очень давно не видел ее улыбки – только слезы. Больше всего он не хотел, чтобы она так отчаянно грустила. Такая осторожно отстранился и, наклонившись, заглянул сестре в лицо:
– Я обязательно вернусь за тобой. Потерпи немножко. Я обязательно вернусь…
– Братик…
– Ты же сильная девочка, правда? – Такая, улыбаясь, погладил Мию по покрасневшим щекам. Сестричка снова наморщилась, и он очень старался утешить ее. – Больше никогда не плачь, договорились?
Такая выпрямился и повернулся лицом к темной улице, северный ветер раздувал пальто. И тут он заметил силуэт под фонарем. Он рассеянно пригляделся, а когда понял, кто это, так опешил, что на секунду потерял дар речи.
Ты… - вырвалось у него. Это был Нарита Юзуру. – Нарита, почему ты?..
Юзуру все еще был в школьной форме: небось возвращался с какого-нибудь кружка. И кажется, ждал Такаю. Не успел Юзуру открыть рот, как встряла Мия:

- Братец, ты про этого друга говорил?
– Что? А, да… - поспешно ответил он.
Мия раньше никогда не встречала Юзуру. Сначала она просто смотрела, потом подошла поближе и снова внимательно присмотрелась, а потом поклонилась:
– Спасибо, что вы приглядываете за братом! Простите за беспокойство, но, пожалуйста, не бросайте его.
Юзуру с момент таращился непонимающе, но ответил очень серьезно и с ласковой улыбкой:
- Не брошу.
Успокоенная искренней улыбкой Юзуру, Мия ответила ему такой же. А Такая, наоборот, оцепенел: сестра так давно не улыбалась.

Когда Мия вернулась в дом, Такая, наконец, поинтересовался:
- Ну и чего ты приперся?
Заслышав этот тон, Юзуру насторожился. Он поискал слова, не понимая, как говорить с Такаей, а потом все-таки ответил:

- Я вот думал… что тогда случилось…
Должно быть, Юзуру нашел его адрес. К Такае снова вернулась подозрительность:
– Нафиг ты меня преследуешь? Какого черта ты задумал? Ты что, подсадная утка Оонуки? Что он тебе приказал? Отправил за мной? Или ты пытаешься узнать мои слабые места и донести?
– Нет! – отчаянно выкрикнул Юзуру.

Такая смотрел на него исподлобья: взгляд Юзуру был уверенным, еще решительнее, чем раньше.

- Оонуки - трус, он мне не нравится!
Честность Юзуру обескураживала, но Такая не мог просто так расслабиться. Натолкнувшись на его взгляд, Юзуру как будто слегка пошатнулся:
– Э… Поэтому я…
Сейчас Такая до боли напоминал дикое животное, у которого шерсть на загривке дыбом при виде чужака. Юзуру вздрогнул, но собрал смелость в кулак и спросил:

- Куда ты пойдешь?
– Чего?
– Ведь на самом деле тебе некуда пойти, так? Нету спокойного места, чтобы переночевать? Почему бы нам не пойти ко мне?
Такая вновь опешил. Он настолько не ожидал подобных слов, что сначала не понял, что, собственно, Юзуру имеет в виду. Но Юзуру говорил серьезно, без малейшего намека на издевку. Мало того, он осмелился продолжить:
– Я слышал, что говорят. Что ты не можешь вернуться домой и просто бродяжничаешь. Если тебе некуда идти, так зайди ко мне. Можешь оставаться, сколько хочешь, пока все не уладится. Это ведь лучше, чем бродить по округе, да? Чувствуй себя как дома. Я, правда, родителей еще не предупредил, но мы им объясним… Я их уговорю…
Такая в толк не мог взять, откуда все это. «Он… - взгляд Такаи потяжелел. – Он что, жалеет меня?»
Теперь в его прищуре на Юзуру читалась неприкрытая враждебность. Вот ведь вляпался…
– Х** тебе.
– Оги?
– Я еще не настолько опустился, чтобы ты меня жалел. Думаешь, можешь путаться в чужие дела, потому что богатенький? Прям маленький принц.
Потрясенный, Юзуру отступил. Глаза Такаи сверкали от ярости:

- Меня от твоей морды воротит! Исчезни, а то я за себя не отвечаю!
На лице Юзуру проступил страх. Каяма навоображал себе невесть чего: этого только толкни, и он заткнется. Перед тем, как уйти, Такая пренебрежительно фыркнул:
– Водись с такими же богатенькими, как ты, и не высовывайся. Не придуривайся, что лучше меня, малыш.
Сказав это прямо на ухо Юзуру, Такая скользнул мимо и зашагал вниз по улице. Юзуру отважился на два-три шага вслед, но даже спина Такаи говорила все яснее ясного, и он отстал.

Дул холодный зимний ветер.

Как не бейся, а мотивы Юзуру оставались для Такаи полнейшей загадкой. Он думал об этом и сомневался. Не найдя другого пристанища, он вернулся в притон Мицуи и теперь, как обычно, курил в одиночестве, пристроившись на ящике под тусклой голой лампочкой. Здесь хранились стройматериалы.
«Почему он сказал это мне?»
Мне?
Если это он так пытается помочь, то, значит, вообще ничего в жизни не смыслит. Кто бы мог сказать «Приходи ко мне» человеку из совершенно другого мира? Подобные люди вообще существуют? Такае лишь оставалось заключить, что Юзуру смеется над ним. Примерные школьники часто не желают понять, каково это все на самом деле.
«Ну и тупица…»
Из-под кепки, сползшей на глаза, Такая задумчиво смотрел в пустоту. Вдруг задняя дверь гаража отворилась, и к ногам Такаи упал прямоугольник света.
– Вернулся-таки…
Такая поднял голову: Мицуи.
- …прямо как бродячий пес. - Мицуи прикрыл дверь, отсекая веселую болтовню изнутри. – Я не собираюсь тебя прикармливать.
Такая лишь смерил его безразличным взглядом и надвинул козырек ниже на глаза. Отсмеявшись, Мицуи положил перед Такаей маленький полиэтиленовый пакетик с белым порошком.
– Что за фигня?
– То, что я тебе обещал на днях. - Мицуи забрал пакетик, сунул его обратно в карман и достал тонкий шприц в футляре: - Здесь одна доза.
– Это…
– Убойная штука. У дилера недавно прихватил. Считай, что я угощаю – совершенно безвозмездно.
Такая равнодушно оглядел шприц и отвел глаза:
– Я не в настроении.
– Да ну? Струсил?
Такая полоснул его взглядом, и Мицуи, слабо улыбнувшись, отложил шприц:
– Кто тебя побил?
– Не твое дело.
– Не Екомори ли и сотоварищи? – сразу же сообразил Мицуи.

Такая взглянул совсем недружелюбно, но старший парень издал горловой смешок:

- Эти недоумки не храбрее лягушек в колодце. А ты это ты. Они тебя не заткнут.
– Сказано тебе, не твое гребаное дело.
Мицуи заморгал; Такая предостерегающе насупился:
- Не суй нос во все подряд, Мицуи. Эти парни твоего внимания не стоят – я с ними сам разберусь. И тебе вмешиваться не советую.
Он не хотел, чтобы Мицуи вообразил, что он просит помощи. Он терпеть не мог, когда кто-то думал, что он ищет у Мицуи защиты.
– Так что пальцем их не тронь.
- …Так ты мне уже приказы отдаешь? Малыш, ты ведешь себя все хуже и хуже.
В лисьих глазах Мицуи всколыхнулась непривычная жестокость, скривились губы. Перед этим преобразившимся Мицуи Такая поневоле спасовал: злость в глазах напротив стала уж слишком напоминать жажду крови, и это пугало не на шутку. С этим парнем он и рядом не стоял, по спине побежали мурашки.
– А с чего это мне тратить тебя на них? У меня есть ребята, которые кого хочешь в порошок сотрут, стоит мне указать. И не только здесь… в тюрьме тоже. Так что подчиняться ты должен только мне. Знаешь, сколько народу за меня куда угодно пойдет?

– Издеваешься? Мне наплевать на твои угрозы!
Несмотря на дерзкие слова, в голос Такаи просочилась предательская дрожь. Мицуи заметил его страх и глумливо усмехнулся:
– Какой смелый мальчик. Кроме тебя, мне здесь никто слова вразрез сказать не может. Я вполне понимаю, почему у Екомори с его шайкой к тебе счеты: ты и меня иногда злишь, прямо как их. Но знаешь, Оги, чтобы жить без проблем, иногда неплохо поиметь чувство меры и показать немного уважения к старшим. Наверное, пора тебя поучить манерам.
Это прозвучало так зловеще, что Такая запаниковал:
– Скажи еще, ради моей же пользы.
– Если не желаешь учиться по-хорошему, будем по-плохому.
Такая прижался к стене, а Мицуи тупой стороной ножа смахнул с него кепку и, ухватив за волосы, заглянул прямо в его испуганные глаза.
- Самое время покориться. Скажи, что я от тебя больше слова против не услышу. Скажи, что сорвешься по первой же моей команде. Что будешь кланяться и обращаться ко мне уважительно.
Такая был ошеломлен жестокостью в его голосе, равно как и сознанием того, что против этого противника ему не выстоять. Отказаться значило подписать себе смертный приговор. Но, хоть он и дрожал от страха, вызов из глаз не исчез.
– Ты мне кое-кого напоминаешь, - пробормотал Мицуи словно самому себе.
А потом вдруг наклонился и припал губами к шее Такаи. Тот задохнулся от неожиданности и попытался вывернуться, но противник держал крепко. Такая заскрежетал зубами, чувствуя, как язык Мицуи чертит дорожку по шее вниз.
- …ты… сученыш…
Он изо всех сил оттолкнул Мицуи, парень, ударившись о пирамиду ящиков, упал и, тяжело дыша, впился в Такаю взглядом. Такая, сам не в силах справиться с дыханием, оскалился на Мицуи, как загнанный зверь, готовый впиться в горло любому, кто осмелится подойти хотя бы на шаг ближе:
– Я тебя по стенке размажу! Я тебя прикончу!..
– Пойди да попробуй, щенок, - к Мицуи вернулась обычная жестокая улыбка. – Заодно посмотрим, кто еще кого прикончит.
Насмехаясь над яростью Такаи, Мицуи шагнул вперед. Такая замер на мгновение, а парень схватил с соседней коробки шприц и начал приближаться, тесня Такаю к стене.
– Ч-что ты собираешься…
Лопатки уперлись в стену, а глаза надвигающегося человека не обещали ничего хорошего. Бежать было некуда – Мицуи сгреб его руки, рывком перевернул на живот и уперся коленом в спину. Такая сопротивлялся, но противник уже достиг роста и силы взрослого человека, и Такая не мог с ним тягаться.
– Пусти!.. Отпусти!..
Из-за давления на спину, Такае приходилось бороться за каждый глоток воздуха, а Мицуи наполовину стащил с него пальто и потянул вверх рукав, обнажив руку. Такая яростно взглянул на него, и перед глазами сверкнуло острие шприца. Нахлынул смертельный ужас.
– Прекрати!
– Я уж тебя обломаю, - тяжело дыша, злобно прошипел Мицуи. – Ты у меня живо покладистым сделаешься, неважно сколько придется это повторить… Только ты… Так катись к дьяволу!
Мицуи сильно вывернул руки Такаи и поднес шприц ближе. Такая орал так, что сорвал голос, но – впустую. Надо освободиться! Немедленно!.. Кашляя от боли и нехватки воздуха, Такая собрал последние силы:

- Не надо! Мицуи!


ПРИЗРАЧНОЕ ПЛАМЯ (Кувабара Мизуна)

ЗАМЕРЗШИЕ КРЫЛЬЯ глава 3: Встречный ветер


Перевод с яп. Асфодель

Перевод с англ. Кана



Такая проснулся оттого, что во сне смутно показалось, будто кто-то позвал его по имени. Холод тут же пробрал его до костей, заставив окончательно стряхнуть сон. Он обнаружил, что лежит под одеялом, и на него смотрит одна из девочек Мицуи. Совсем рассвело.
– А?..
– К тебе гость, Оги. Говорит, пришел повидаться.
«Ко мне?»
Преодолевая вялость, он, не снимая одеяла, кое-как выпрямился. Лучи утреннего солнца, уже высоко поднявшегося, проникали в склад за гаражом. «И кто б это мог быть?» недоумевал Такая, протирая глаза. Тут ввели гостя. У Такаи едва челюсть не отвисла:
«Нарита!..»
– Так ты все это время был здесь, - Юзуру тяжело вздохнул, и его дыхание повисло облачком пара в морозном воздухе.

Он был одет не в школьную форму, а в повседневную одежду, хотя по идее должен был давным- давно сидеть в классе.
– Каяма с приятелями рассказали мне об этом месте. Сказали, что тебя можно здесь найти, потому что ты водишься с неким Мицуи.
Обескураженный до потери голоса, Такая только таращился на Юзуру в немом удивлении, а тот подошел и потянул его за руку.
– Т-ты чего?
– Пойдем. Тебе здесь не место.
– Ты меня в школу, что ли, потащищь?
– Если не хочешь, мы туда не пойдем.
На входе они столкнулись с Мицуи. Парень глянул на них с удивлением и встретился с Такаей взглядом, но ничего они друг другу сказать не успели: Юзуру упорно тянул Такаю прочь.
– Эй, да хватит уже!
Когда они вошли в небольшой парк, Такая все-таки пришел в себя и оттолкнул Юзуру. Но на этот раз мальчик не отшатнулся, а бесстрашно смотрел на Такаю, который ответил таким же взглядом и выплюнул:

- Да что ты творишь? Какого рожна ты о себе возомнил?
– Если будешь там спать, замерзнешь до смерти, - вызов в словах Такаи, вот что, должно быть, придало твердости голосу Юзуру, да и страх исчез из его глаз. – Ты правда хочешь умереть молодым?
– Нарита…Чтоб тебя…да какого это тебя волнует? Зачем ты это делаешь? –настаивал Такая.
Этот вопрос на момент озадачил Юзуру: он в упор смотрел на Такаю, и взгляд его больших ясных глаз в самом деле немного обескураживал.
– Н-ну что? Чего ты на меня так смотришь?
– Не хочешь, не ходи в школу, но и там тебе быть нельзя. Попробуешь туда вернуться, я тебя к себе домой приведу, даже если придется силой всю дорогу тянуть.
Под «там» и «туда» он явно подразумевал гараж Мицуи. Командные нотки в голосе Юзуру вывели Такаю из себя.
– Фиг ты меня заставишь.
Теперь миндалевидные глаза Юзуру еще пристальнее встречали злобный прищур Такаи:
– Но даже там ты один, ведь правда?
Слова застряли у Такаи в глотке. «Да что с этим парнем?» - подивился он, разозленный уже по-настоящему.
– Заткнись на фиг! Я же тебе говорил, вали с глаз моих! Или ты не утихомиришься, пока не получишь как следует?!
Юзуру продолжал молча смотреть на него. Такая невольно отпрянул, почувствовав его взгляд почти физически: вот о чем говорил Каяма. Да и на молчание не ответишь. Поэтому Такая просто круто развернулся и пошел прочь. Но Юзуру следовал за ним по пятам. Тогда он повернулся и заорал:

- Не таскайся за мной! По морде захотел?
Ни слова в ответ.

– Черт, да я тебе все зубы повыбиваю!
Но Юзуру молчал, и Такае подумалось, что при наличии папы-дантиста эта угроза не произвела на него должного впечатления. Разозлившись еще больше, Такая снова прибавил ходу, надеясь стряхнуть надоедливый «хвост». Так они прошли мимо рва, окружающего замок Мацумото, и тут Такая снова остановился:
– Все-таки, врезать тебе?
– Может, ты… - Юзуру не спускал с него глаз, - голодный?
Такая немедленно почувствовал, что да, в самом деле голоден. Теперь, когда ему напомнили, он понял, что не ел ничего после вчерашнего обеда у Сакураи.

- Тьфу, - Такая отвернулся. – Хочешь жрать – вперед, да и вообще, шел бы ты в школу.

– Рамэн, - предложил Юзуру, глядя еще пристальнее. – Хочешь?
Под напором этого сверхъестественного упрямства Такая начал уступать.
«Откуда этот чудила вылез?!»
На счастье Юзуру, до Такаи не дошло, что его настойчивость, которая произвела такое ошеломительное впечатление, была вызвана элементарным, до зубовного стука пронизывающим страхом. Юзуру выдержал еще один убийственный взгляд и выдавил:
- Я угощаю.
Не успел Такая оглянуться, а они уже сидели в ресторанчике рамэнаперед станцией. Кстати, хоть место и именовалось рестораном рамэна, но подавали здесь и собу, поэтому Юзуру, изучив предложенное на стенде меню, заказал две порции собы в бульоне. Они, должно быть, представляли собой жутковатое зрелище для постороннего наблюдателя, когда сидели друг напротив друга и в зловещем молчании хлебали собу, но ни одного это ни капельки не волновало. Такаю не желала отпускать подозрительность.
«Какого черта он замыслил?»
Он не мог объяснить поведение Юзуру и очень по этому поводу беспокоился. Покончив с завтраком, Юзуру сомкнул ладони, благодаря за еду.
– Что? - глаза Юзуру, и так отнюдь не узкие, округлились еще больше, когда он натолкнулся на взгляд Такаи.
Пропасть между поступками Юзуру и выражением его лица еще больше конфузила Такаю. Он, накручивая себя, отложил палочки:

- И чего ты там думаешь?
– Думаю? А неплохо поели, да?
– Да не про то я! – Такая повысил голос и налег на край стола. – Тебя не спрашивают про собу! Я про тебя говорю! Почему я должен с тобой по кафе ходить, будто мы на брудершафт пили?!
Юзуру бросил очередной странный взгляд из-под ресниц, и Такаю передернуло.
– Моя птичка… ну, которая умерла…
Такая с трудом сообразил, о чем он.
– Я подобрал ее возле дороги несколько лет назад. Ее ранили, и она упала.
Такая недоуменно молчал.
– Если бы я ее оставил, ее б, наверное, кошка слопала. Здесь так много бездомных котов. Я не знал, кто ее хозяин, поэтому, хоть и не собирался заводить домашнее животное, но ее забрал.
Собеседник бессмысленно моргал. Юзуру выглядел смущенным, будто сам не понимал, для чего все это рассказывает. Тут Такая вышел из ступора и презрительно фыркнул:

- Ха, так ты вместо своей пташки меня спасать собрался, что ли? Как мило, я тащусь. А теперь катись колбаской отсюда.
– Ты не так понял! – вспыхнул Юзуру. – Я просто… Ты все эти безумные вещи творишь, и я беспокоюсь. Той ночью…
Вдруг Такая с шумом толкнул стул и вскочил на ноги. Юзуру пробрала дрожь, когда он угрожающе прорычал:

- Еще раз вякнешь об этом, я тебя прикончу!
Но тут же Юзуру вскинул глаза и тоже поднялся:
- Прекрати так говорить! Все эти «убить», «сдохнуть» - нельзя такие вещи говорить! Думаешь, от этого сильнее становишься? Неправда! Только трусом и делаешься!
– Что ты сказал?! – кровь бросилась Такае в лицо. – Меня это достало! Выйдем-ка через заднюю дверь, и я уж тебя поколочу.
– Не могу, здесь нет задней двери. Ты только все лаешь, а укусить не!..
Такая молниеносно сгреб Юзуру за воротник. Юзуру, дрожа, не спускал с него глаз, наполнившихся слезами.
У Такаи рука не поднималась.
Он отпихнул Юзуру и направился к выходу. Юзуру быстро расплатился и припустил следом.
– Оги, постой… Оги!
Ноль внимания.
– Оги, подожди!
Он поймал Такаю за руку. Тот повернулся, и Юзуру охнул: подобного выражения лица он у бывшего одноклассника еще не видел. На секунду Юзуру почудилось, что Такая плачет, но глаза его были сухие.
– Чего тебе? – голос Такаи срывался. – Что тебе надо?!
Он рывком освободил руку и зашагал прочь не оглядываясь. Ошеломленный, Юзуру остался стоять.
– Оги…
Такая, сунув руки в карманы, затерялся в потоке прохожих. Весь его вид кричал об одиночестве. Юзуру не мог его таким отпустить.
– Оги!
И все же Юзуру нагнал его, но Такая бесцельно блуждал по городу и, хоть и заметил, что за ним идут, делал вид, что рядом никого нет. Он зашел в гейм-центр, потом вышел, потом заглянул еще в пару-тройку местечек… Было уже около трех, когда Такая, не зная, куда бы еще податься, отправился домой. Юзуру не отставал. А около подъезда Такая заметил знакомого человека. Тот был уже в возрасте, но оставался широкоплечим и стройным. Мужчина посмотрел на Такаю сквозь очки и кивнул в знак приветствия.
– Казаи-сан…
Этот человек был тем самым инспектором по семейным делам, который консультировал развод родителей Такаи и Мии. Казаи – видимо, он ждал Такаю – с мягкой улыбкой приблизился:

- Эй, давно не виделись. Как дела?
– Ээ, да ничего. Но почему вы?..
– Видно, твой папа еще не вернулся, - сказал Казаи. – Что ж, неплохо, потому что я заглянул поговорить с тобой. Я и в школу заходил, но там сказали, что видят тебя куда реже, чем хотелось бы…
– И вы все это время здесь прождали?
– Да, - и тут инспектор заметил Юзуру. – Твой друг?
– А?.. Угу…
- Ясно, - Казаи учтиво поприветствовал Юзуру. Такая пригласил было гостя в дом, но Казаи вежливо отказался. – Не сегодня. Я просто хотел узнать, как вы с сестрой поживаете.
– А что?
– Отец в последнее время беспокоен, так?
Такая угрюмо примолк. Внимательно на него посмотрев, Казаи пригласил их с Юзуру в ближайший парк.
Там инспектор присел на скамейку, выудил из кармана несколько конфет и вручил по одной каждому. Казаи вообще был довольно занятной персоной, так, например, он всегда таскал в карманах карамельки, наверное, сам их любил. Мия прозвала его «Карамелька» - Такая находил это прозвище слишком ребячьим, но сам Казаи ничего не имел против. Вот и сейчас, перед тем как заговорить, Казаи с удовольствием закинул в рот конфету:
– Сакураи-сан говорил о твоем отце…
Такая, помрачнев, изучал асфальт под ногами. Казаи сочувственно продолжил:

- Полтора года назад, при разводе, твой папа тоже вел себя… не слишком. Я даже несколько растерялся. И для твоей мамы это было очень тяжело. Мы понимали, что она почти не в себе от беспокойства. Но Оги-сан твердо пообещал, что присмотрит за вами, и я убедил суд передать вас под опеку отца. Но, по правде говоря, я очень волновался о том, что будет дальше. Сомневался, сможет ли твой отец исправиться.
Такая молчал.
- Тогда твой папа поклялся, что будет заботиться о вас изо всех сил. У него даже слезы на глазах были, и я поверил, что он говорит искренне, - Казаи тихонько вздохнул и оглянулся на дерево сасанква. – Дела обернулись не лучшим образом, да?
– Он не сдержал обещания, - выдавил Такая, рассматривая невидимые камешки под ногами.
Казаи и Юзуру посмотрели на него.
– Он всегда эгоистом был. Маму до слез доводил тыщу раз. Натуральный трус, вроде как упал и хныкает, потому что сам подняться не может. А еще взрослый…
Казаи серьезно разглядывал профиль Такаи. Тот выдохнул и опустил ресницы:
– Я только его провалы и вижу. Он настолько тупой, что просто забивается глубже и глубже в свою нору. Он никчемный дебил, любит кого-нибудь обозвать, унизить, но… - Такая нахмурился. – Но я просто подумал, что его кровь во мне, и от этого не отвертишься. Я родился с этой никчемной кровью…
Его кулаки сжалились на колене так, что побелели пальцы.
- Бывает, как подумается, что его кровь превратит меня в такое же ничтожество, так по ночам вскакиваю. Кажется, как бы я ни сопротивлялся, а все равно превращусь в бесчувственную скотину… И я начинаю ненавидеть эту кровь…и тогда думаю, может, убить себя прежде, чем я стану…
Последние слова он проговорил едва слышно. А потом вдруг пришел в себя, дивясь вдруг напавшей, ничем не обоснованной разговорчивости. С Казаи почему-то всегда так выходило. Иногда Такая почти серьезно подозревал, что в раздаваемых им карамельках содержится что-то вроде сыворотки правды. Но Такае и вправду хотелось облегчить перед кем-нибудь душу. Вот он и рассказывал наперекор досаде, которую чувствовал при мысли, что для собеседника его горе только работа, один случай из многих. А, неважно перед кем раскрываться. На самом деле… просто не перед кем было до сих пор.
Но Казаи понял его терзания и, помолчав, негромко отозвался:

- Такая-кун, твое происхождение ни к чему тебя не принуждает.
Такая вскинул глаза, в которых стоял вопрос.
– Люди… Все верно, своей жизнью мы обязаны родителям, но сколько людей связаны родством… Ты об этом подумал?
– В смысле?..
– Твои родители и родители твоих родителей, и их родители…если проследить линию… понимаешь меня? Люди, которых ты не знаешь, которые жили много-много лет назад –в тебе и их кровь тоже. Так кровь скольких людей течет в тебе? Это ты представляешь?
– Казаи-сан…
Казаи в очередной раз улыбнулся:
– На самом деле в твоей крови много-много жизней, очень много. И только от тебя зависит, которую ты выберешь. Кажется, именно это называется «потенциал». Можно возразить, что в этом случае в мире не появляется ничего нового, но как по мне, старое всегда дарит жизнь новому.
Такая слушал.
– Из шкатулки возможностей ты взял только долю, завещанную тебе кровью и родом отца, но если ты не хочешь становиться таким, как он, почему бы не почерпнуть что-нибудь НЕ от него? – кашлянув, предложил Казаи. – А то ведь придется взять двойную порцию.
– Двойную? – переспросил Такая.
– Еще от твоей мамы.
Такая уставился на Казаи, за стеклами очков мужчины плескалась улыбка:
– Не думаю, что нужно бояться своей крови. А с другой стороны, не стоит оправдываться тем, что во всем отец виноват.
Ощущение получилось, будто нож под ребра всадили. «Никогда этого не делал!» - хотел выкрикнуть Такая, но тут понял, что где-то на задворках сознания повторял иногда: «Все из-за того, что я сын этого мерзавца», и на том основании позволял себе соступать с правильного пути. Казаи, видимо, понял все, но не подал виду.
– С тобой ведь… все нормально? – прозвучало это почти как предостережение, и инспектор повернулся к Юзуру: - Если он заблудится, выведи его на нужную дорогу, хорошо?
Юзуру удивленно взглянул на Казаи, потом на Такаю. Такая отвернулся. Казаи поднялся и, посмотрев в небо, сунул руки в карманы:
– Если случится вдруг увидеть Мицуи-кун, передай ему, что меня беспокоит его образ жизни.
– Вы… знаете Мицуи?
Казаи оглянулся:
– Я несколько раз защищал его. Он попадал под предварительный арест за кое-какие делишки…
Такая хлопал глазами.
– Он тоже довольно сложный юноша. И неважно, насколько глубоко пал человек: я уверен, что любому мы должны помочь вернуться к нормальной жизни, но все же… надеяться в который раз, а потом снова и снова сталкиваться с разочарованием… по-настоящему больно, - пробормотал инспектор, но тут же вновь улыбнулся Такае и Юзуру. – В любом случае, я рад, что застал тебя сегодня. Я ухожу, но еще загляну вечером. Твой папа к тому времени будет дома, и я с ним поговорю. – Казаи поднял воротник пальто. – Пожалуйста, не стесняйся рассказывать, если что-то случилось. Если смогу, я обязательно помогу.
- …Казаи-сан…
– А сегодня иди домой, договорились?
И Казаи ушел, тепло улыбнувшись на прощанье. Такая с вытянувшимся лицом провожал глазами его удаляющуюся фигуру.
– Оги, - позвал Юзуру, но хмурый Такая упорно смотрел в землю.

Тогда замолчал и Юзуру; он просто тихо пристроился рядом с Такаей, который размышлял о чем-то, видно, очень серьезном.
– Нарита? Ты, что ли?
Услышав, как его зовут, Юзуру встрепенулся: к ним направлялся высокий светловолосый школьник.
– А… Каяма, - пробормотал Юзуру.
Такая тоже вскинул голову, и Каяма, который только-только его заметил, был так изумлен при виде этих двоих рядом, что потерял дар речи. А потом вспомнил, что Юзуру не было на уроках.
– Что вы тут делаете?
– Да вот… встретились случайно. Занятия уже закончились? – Юзуру не сразу нашелся с ответом.

Каяма недоверчиво сдвинул брови.

- Ага, - сказал он, - но странно видеть вас вместе. Даже не представлял, что вы знакомы.

Такая, который не забыл роль Каямы в недавнем происшествии, уставился на него так, будто желал, чтобы тот провалился под землю и желательно прямо сейчас. Каяма многозначительный взгляд проигнорировал и вдруг обратился прямо к Такае:

- Кстати, Оги, сегодня случилось кое-что из ряда вон…
– Что?
– Парни Мицуи заявились в школу. Позвали Екомори с его шайкой выйти и хорошенько отколотили.

– Что?.. – Такая спал с лица.
– Это просто жуть была. Они притащили эти… знаешь, деревянные мечи, и все произошло так неожиданно. Оонуки и остальные наши клоуны застыли, как памятники, так что Екомори и еще двоим, мягко говоря, здорово досталось. Потом копы примчались, и скорая примчалась, в общем, жуть что творилось. По-моему, кого-то даже в больницу увезли. Понимаешь, я только и подумал: «Ни фигааа себе»…
Юзуру вскинул глаза на Такаю, а тот побледнел и весь дрожал.

– Оги?..
Такая вскочил на ноги и пулей бросился обратно: сдерживать себя он больше не мог.


В гараже несколько парней резко развернулись, когда внезапно с шумом распахнулась дверь. На пороге, хватая ртом воздух, стоял Оги Такая:
– Мицуи… Здесь он?
Сквозь гудение голосов пробился знакомый:

- Здесь!
При виде Мицуи, затянутого в кожаную куртку, Такая сверкнул глазами и прорычал:

- Это ведь твоя банда избила Екомори?
Мицуи только холодно на него глянул. Такая прорычал:

- Я ж тебе говорил не лезть в это!
– Не заблуждайся, - Мицуи снова сел. – Это не за тебя.
– Тогда зачем?
На обманчиво спокойном лице зловеще вспыхнули глаза, и Такая невольно отшатнулся.
– Просто надо бы им знать, что от плохого поведения иногда случаются последствия. А их предупреждали. И о тебе предупреждали. Без моего приказа тебя никто и пальцем не тронет. Они нарушили правила, за что и поплатились. С чего тебе взбрело в голову, что это была месть за тебя?
Такая, не в силах подыскать достойный ответ, молча смотрел на него. По знаку Мицуи все присутствующие покинули гараж, оставив их наедине. Старший парень подождал, пока за последним закроется дверь, и поинтересовался:

- Да, к слову, как тебе вчерашняя дурь?
Такая оцепенел, и плечи его начали вздрагивать. Мицуи, облизнув губы, изучал его с напряженным интересом:

- Неплохая, должно быть, штука. Могу поспорить, растворитель и рядом не стоял?
– Ты…
– Еще хочешь? Так я еще достану. Сколько хочешь достану, пока ты не вляпаешься так глубоко, что никогда не выкарабкаешься.
Насмешливый взгляд Мицуи… этот парень, он и правда получает удовольствие, наблюдая, как другие сбиваются с дороги и погружаются во тьму все глубже и глубже. Наслаждается… прямо как демон, в негодовании подумал Такая. А потом злость вдруг переросла в острое чувство опасности – Такая сообразил наконец, чего именно добивается Мицуи. Однажды выбрав жертву, он не оставляет ей выхода. Он учит других быть преступниками, затаптывает в грязь, насаживает, как червяков на крючок, и никогда не отпускает. Он не кажется демоном, он и естьсамый настоящий демон, скрывающийся под человеческой маской. Такае показалось, что он понял, почему впервые Мицуи в самом деле ужаснул его. Это Мицуи втянул его во все: растворитель, воровство, шантаж… Мицуи хочет загнать его в западню, так низко, что дальше просто некуда. Вот почему так обхаживает его. И если он останется еще чуть подольше, то другого пути не будет…
Как только Такая поспешно повернулся к выходу, его настиг голос Мицуи:

- Я не отпущу тебя, Оги.

Такая замер.
– Ты ведь как барсук в норе. Такой же, как и мы: в одной лодке тонем, одной ниточкой повязаны. Наркотики ты тоже уже попробовал. Если что-то случится со мной, ты просто так не отвертишься.

Такая с ненавистью оглянулся, и Мицуи подарил ему неприятную улыбку:
– Бежать тебе некуда.

Полностью стемнело. В окнах ближайшей многоэтажки теплился мягкий свет. Сколько же времени прошло? Каяма взглянул на Юзуру, который терпеливо сидел на ступенях:

- И долго еще ты его ждать собираешься?
Юзуру подышал на сложенные чашечкой ладони, и его дыхание тут же обратилась в белесый пар: после заката температура ощутимо упала. Перчаток у него не было, пальцы и щеки покраснели.
– Не думаю, что Оги сегодня вернется.
Но Юзуру не слушал его: он неотрывно смотрел на темную дорогу и пытался согреть руки. Каяма обреченно вздохнул:
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты и вправду чудной? Зачем ты его ждешь? Вы не друзья и даже не приятели.
Юзуру снова отмолчался. Каяма пробыл с ним все это время, хоть и сам не знал почему. Или просто его сильно заинтересовало столь загадочное беспокойство за Такаю?
– Нарита, что у тебя в башке творится?
Юзуру, доселе молчавший, вдруг отозвался:

- Хочешь домой, ступай домой.
- …А?
– Лично я подожду. Неужели ты можешь оставить кого-то в подобном положении? На самом краю?
А Каяма в толк не мог взять, о чем это он. Впал в депрессию? Он всмотрелся было в лицо Юзуру, но тот ответил таким ужасающе серьезным взглядом, что Каяма невольно отшатнулся. Таким он Юзуру никогда не видел.
– Ты слышишь его голос?
- …Нарита…
Юзуру хмурился в темноту.
«И почему я сижу здесь и жду такого, как он?»

Юзуру, совсем закоченев, обхватил себя руками. Он никогда не встречал человека, в котором обжигающая свирепость сочеталась бы с поразительной хрупкостью. Такая… он так привык разыгрывать ненависть к миру, что уже сам поверил в нее. Неужели никто не замечает правды? Юзуру мог только дивиться слепоте окружающих. Пускай даже кто-нибудь протянет ему руку – он не примет ее. Его столько раз предавали и ранили, и повторения он не хочет. Он приучил себя подозревать всех и каждого, отвергать даже искреннее предложение дружбы. Почему никто не догадывается о его одиночестве? Почему никто не спасет его? Юзуру понятия не имел, что бы ему сделать для Такаи. Пускай, но подождать-то его можно – если понадобится, одному. Подождать его возвращения, чтобы сказать простые слова: «Я слышу тебя». Ради этого можно и подождать: до ночи, потом до утра…
«Чем он меня так зацепил?»
«Так глупо», - решил Юзуру, подтянув к груди колени и уткнувшись в них лицом. Надо бы идти домой и оставить этого хулигана в покое. Они живут в разных мирах, это уж и дураку понятно.
«А все-таки…»
Дрожа на холодном ветру, Юзуру закусил губу и плотнее сжался в комок.


ПРИЗРАЧНОЕ ПЛАМЯ (Кувабара Мизуна)

ЗАМЕРЗШИЕ КРЫЛЬЯ глава 4: Выхода нет


Перевод с яп. Асфодель

Перевод с англ. Кана



Ночь прошла, а Такая так и не вернулся домой. Зато на следующий день после обеда он появился в школе. Оонуки, поджидавший его, тут же вызвал Такаю в учительскую.
– Слыхал, что произошло с Екомори и его товарищами?
Такая, по привычке засунув руки в карманы, отводил взгляд. Оонуки в предвкушении облизнул губы, и Такае стало ясно, что методист куда больше радуется случаю унизить его, чем беспокоится о судьбе Екомори.
– Это ты Мицуи на них натравил, да? Так ты даже отомстить самостоятельно не способен, а? Хотя для такого труса это как раз неудивительно..
Такая бросил на Мицуи пронзительный взгляд:

- Заткнитесь. Я ни в чем не признавался.
Оонуки ухмыльнулся и подался вперед, будто именно такой реакции от него ждал:
– Хорош оправдываться. Сам бы Мицуи сюда не пришел. Да по сравнению с тобой все ученики – ангелы небесные!
– Что!..
– Вот, оказывается, что люди имеют в виду, говоря «дурная кровь». Твой папаша – алкоголик, верно? А мать, небось, сбежала к другому?
«Ах ты!..»
Такая одним молниеносным движением сгреб Оонуки за воротник, и лицо методиста исказил страх. Остальные учителя ошарашено замерли.

– Хлеборезку заткни, придурок! Думаешь, буду тут торчать и выслушивать твою трепотню? Еще слово – и я тебе прямо здесь морду набью, черт меня дери!!!
– О-оги! Прекрати!!!
– Ну, давай, блин, продолжай! Думаешь, у меня есть время выслушивать всякий трусливый лепет, а, извращенец долбаный?!
– Оги, довольно! Оги!!!
Оонуки от страха словно язык проглотил. Такая продолжал глумиться над ним, не спеша отпустить воротник. И тут все кучей бросились разнимать их - в учительской воцарился хаос.

Во взглядах вокруг отчетливо читался ужас. Ученики хоть и шептались по углам (вероятно о случившемся с Екомори), но поспешно расступались, давая Такае дорогу. В свете недавнего инцидента знакомство с Мицуи сыграло с Такаей злую шутку, а слухи росли как на дрожжах.
Да, теперь Екомори не осмелится и пальцем его тронуть, но ненависть от этого только разгорится. И неважно, что Такая здесь, в общем-то, не причем – думать надо было раньше.
«Чтоб этого Мицуи…» злобно повторял Такая про себя.
– Оги, ты вчера до дома так и не дошел?
Он развернулся на голос и оказался лицом к лицу с неожиданно осмелевшим Каямой. Тот стойко выдержал его взгляд, хоть наряду с привычным недружелюбием сегодня в нем бушевала жажда крови.
– Нарита не пришел сегодня.
– Ну и?
– А он тебя вчера до полуночи ждал. А холодина, знаешь, зверская была, так что я его домой отвел – он весь горел. Теперь валяется с температурой.
– Че… го?
На мгновение из головы вышибло все мысли. Новость была слишком невероятна, чтобы в нее поверить. Юзуру его ждал? Ждал, покуда?.. Да какого черта здесь происходит?
– Этому пацанчику когда в мозги что-нибудь взбредет, его не отговоришь. По собственному опыту теперь знаю, - Каяма скривился. – Я вот что тебе сказать пришел. Понятия не имею, почему Нарита так с тобой носится, но дураков в этом мире никто не отменял. Мне пофигу чем ты занимаешься, только хотя б других не втягивай, - с этими словами Каяма ушел, оставив Такаю в полном ступоре.
Уходя, Такая решил, что школа, как ни крути, скучное место. Он хотел пошататься по городу, но ноги сами понесли его на холм по дороге, которую он запомнил еще с той ночи. А вот и памятный дом – дом Нариты Юзуру.
Такая остановился перед садом, разглядывая здание. Он не знал, какое из окон принадлежит комнате Юзуру, но предположил, что одно из тех, что на втором этаже, с задернутыми шторами.
«Какого черта я здесь торчу?» - поинтересовался Такая сам у себя и зашвырнул недокуренную сигарету в сад. Он просто стоял и злился, потому что слишком уж было похоже, будто он беспокоилсяо Юзуру, который, ожидая его, слег с простудой.
«Сам бы не поверил, что сюда приперся…»
Внезапно взгляд его упал на маленький холмик, из которого торчал кусок дерева – должно быть, могилка той самой многострадальной птички. Такая на несколько секунд задумался и решил отправиться обратно.
– Оги! Это же ты?
Одно из зашторенных окон приоткрылось, и из него показалась голова Нариты Юзуру.
– Нарита!..
– Подожди! Я сейчас спущусь! – очень скоро Юзуру вылетел на улицу. Он был в свитере, лицо раскраснелось.
– Здорово! Ты в форме, значит, в школе был? И дома тоже был?
– У тебя разве не температура?.. «Может, не надо было так нестись?» - но этого Такая уже не сказал.
Тем не менее, Юзуру как будто услышал и помотал головой:

- Не страшно, - и он впервые по-настоящему улыбнулся Такае.

Тот опешил: настолько яркой и детской улыбки видеть ему не доводилось. Наверное, Юзуру часто так улыбался. И, кажется, искренне радовался тому, что Такая решил навестить его.
– Ну, раз ты уже здесь, может, зайдешь? Мы бы попили чаю и перекусили.
– Ты…
– Мне здесь одному скучно. Ты уже ел? Извини, что не могу сегодня пригласить тебя на рамэн.
Эти слова добили Такаю окончательно. Как Юзуру может говорить ему все это? Так непринужденно, просто и честно, что аж в груди все сжимается. На глаза навернулись слезы, и Такая яростно выбранил себя: идиот, что это с тобой творится? Он поспешно выхватил из кармана сигарету и зажигалку, но все никак не мог прикурить. Юзуру смотрит… сейчас увидит слезы… Кончилось, что ли, все в этой дурацкой зажигалке?.. Где огонь? Такая смял сигарету и швырнул ее на землю.
– Оги, - позвал Юзуру ему в спину, когда Такая вдруг отвернулся.
Такая пробормотал:

- До тебя еще не дошло? Оставь меня, твою мать, в покое.
– Оги…
– И не вздумай больше меня так вот ждать, тупица.
Такая поспешно зашагал прочь, зарывшись носом в шарф и безуспешно пытаясь сморгнуть слезы. Если так и дальше пойдет, он станет слабым, захочет доброты, пускай и не настоящей. Захочет тепла…
Юзуру смотрел в удаляющуюся спину. Он понял, что Такая расплакался, увидел щемящее одиночество крохотной фигурки на холодном ветру.
Я слышу твой голос, как ты плачешь. Я слышу это так отчетливо…
А ты все еще отказываешься подпустить к себе кого-нибудь, хоть прекрасно понимаешь, как этот отказ ранит тебя самого…

* * *
Дни летели: первый снег выбелил горные пики, незаметно промелькнул декабрь, и вот уже повсюду заиграли рождественские напевы.

Тишину теплой комнаты нарушало только утробное гудение обогревателя. Такая сидел на ковре и задумчиво таращился в запотевшее окно, рядом Мия украшала елку, которую сама же накануне чуть ли не целый день отыскивала в кладовке.
– Братик, подай-ка сюда звезду. И еще вон ту штуковину.

– Эту?
Штуковина оказалась гирляндой. Такая передал все, что просила Мия, и теперь сестра внимательно разглядывала украшения, прикидывая, куда бы их пристроить.
– Ну разве не чудесно, что мы можем собраться все вместе и провести Рождество дома? Надо будет попозже за тортиком сходить.
– Угу…
Казаи все-таки переговорил с их отцом, и Такая с Мией смогли вернуться домой. Да, отец срывался несколько раз, но все равно стало получше. Тем более, что он нашел новую работу и пока за нее держался.
Надолго ли – это уже, конечно, вопрос другой…
Уже несколько дней Такая не заходил к Мицуи. Он слышал, что Ичиноcэ, приятеля Екомори, выписали из больницы на прошлой неделе, но не видел никого из них.
Внезапно раздался телефонный звонок. Так как Мия была занята, ответил Такая:
– Алло? Оги слушает.
– А, Оги? Это я, Каяма!
– Каяма? – подозрительно переспросил Такая, озадаченный неожиданным звонком.
А Каяма нетерпеливо выкрикнул в трубку:

- Слыхал про Мицуи?
– Мицуи? А что с ним?
– Его копы загребли! Позавчера, кажется… Выследили, где они все собираются, и увезли его с собой!
– Что?!
Тут же позвонили в дверь. Такая глазами показал сестре: «Не могу подойти!» и Мия со вздохом отправилась открывать.
– Что там случилось? Полиция… Что Мицуи уже натворил?..
– Я точно не знаю, но по слухам что-то с наркотиками…
– Брааат! – вдруг завопила Мия. Вздрогнув, Такая бросил трубку и вылетел в коридор.
В дверях стояли несколько мужчин в пальто.
– Оги Такая-кун?
– Ч…
Полицейские удостоверения – вот что ему показали гости.
– Мы из полиции. Ты знаешь, что твой друг Мицуи-кун был арестован по подозрению в незаконном хранении и распространении наркотиков?

Такая остолбенел.
– На тебе такое же обвинение. Пройдем, пожалуйста, в участок.
– Распространение?.. Подождите!
Полицейские силой вывели его из квартиры.
– Нет! Я ничего про это не знаю! Я этого не делал, черт побери!
– Все, что ты хочешь сказать, скажешь в участке. Пошли.
– Пустите!
Мия повисла на Такае, но один из мужчин отцепил ее и втолкнул обратно в комнату.
– Братик! Брааатик!
– Мия, я этого не… не делал! Я скоро вернусь, слышишь?
– Братик!
На шум начали собираться соседи. Накрепко зажатого между двумя полицейскими Такаю свели вниз и усадили в машину. Он плюхнулся на холодное сидение, рядом устроились полицейские, и дверца захлопнулась. Взрослые молчали. Было тесно – не двинуться, а застывшие безучастные лица пугали. Для этих людей, наверное, Такая был просто подозреваемым, вещью.
«Страшно…»
До такой степени – до всепоглощающего ужаса и непрерывной дрожи - Такая перепугался впервые. С Мицуи и учителями в школе все было по-другому, не было ощущения такой темной холодной силы. Его забрала полиция… серьезная власть, авторитет которой он не мог оспорить.
Что же делать?..
Он съежился от страха, будто маленькая птичка, ставшая жертвой огромного хищника; разум помрачился.
«…по подозрению в хранении и распространении наркотиков…»
Такая с трудом сглотнул.

«Мицуи…»

* * *
Как только Юзуру узнал от Каямы про арест Мицуи, он тут же позвонил Такае, но того уже не было дома. Всхлипывающая Мия сообщила, что брата забрала полиция. Не в силах бездействовать, Юзуру уговорился с Каямой встретиться около дома Оги и вылетел на улицу. Когда час спустя он примчался на место, Каяма уже ждал. Там же собралась небольшая толпа, люди приглушенно обсуждали происшедшее. Юзуру, впрочем, не обратил на них никакого внимания.
– Нарита!
– Ты сказал, что Оги из-за наркотиков забрали? Что происходит? – выкрикнул Юзуру.
Мия плакала под деревом. Юзуру присел и потряс ее за плечи:

- Мия-чан, как брат выглядел? Нормальным? Говорил что-нибудь?
– Что он… ничего не делал. И что его скоро… выпустят…
Мия расплакалась с новой силой. Юзуру и Каяма переглянулись.
– Каяма, откуда ты про Мицуи узнал?
– Так все знают. Мицуи со многими знаком, а такие вещи всегда быстро выплывают.
– А что Оги употребляет наркотики, это правда?
– Без понятия. Только он возле Мицуи отирался постоянно.
Не вытерпев, Юзуру метнулся к двери.

- Ты куда? – крикнул Каяма вслед.
– Пойду порасспрашиваю друзей Мицуи! Насчет наркотиков!..
– Идиот, ты не так… Эй, Нарита!
Но Юзуру уже пулей вылетел на улицу.

* * *
– Сотый раз повторяю, нету у меня ничего! Не торгую я дурью! Сколько можно повторять?

Такая без особого успеха пытался откреститься от предъявляемых обвинений. Разговор шел в очень жаркой комнатке. Два детектива проводили перекрестный допрос, третий, раздраженно поглядывая на Такаю, записывал его ответы.
– Все вы по первости так говорите, - отрезал один из полицейских, старше других, с хитрым взглядом и сединой в волосах. – Хватит отпираться! Скажи правду!
– А я что делаю! Я не виноват!
Всем своим видом детектив давал понять, что признание – лишь вопрос времени. Про себя он решил, что Такая виновен, еще до того, как задал первый вопрос.
– У тебя и в школе не все ладно, как я погляжу. Парочка драк, было такое? Ты прогуливал, не ночевал дома, якшался с местным хулиганьем. И среди них явно не последнее место занимал, если по твоей просьбе парни Мицуи избили тех учеников, а?
Такая судорожно вздохнул:

- К-кто вам сказал…
– Слабоваты у тебя в школе учителя. И мне их жалко: еще бы, возиться с таким, как ты…
Такая вздрогнул: наверняка они спросили учителей, а те и не подумали прикрывать Оги Такаю.
– Насколько нам известно, твои родители в разводе. Кстати, если не ошибаюсь, у папы тоже были некоторые нелады с законом: пьянство, хулиганство… Ты весь в него. Что тут сказать, против генов не попрешь, правильно? Когда ты познакомился с Мицуи? Ты же шлялся с его шайкой? Конечно, не заводилой был, но кой-какие грешки за тобой уж точно числятся, мм? Или это твое первое преступление? Чтоб, как они, быть? Ну ты, парень, влип…
– Говорю вам, я!..
– Не лги мне!!!
От низкого разъяренного голоса Такая невольно отшатнулся.
– В этом городе четыре дилера, включая Мицуи, продают ЛСД ученикам средней школы. Тех двоих мы уже взяли, а ты последний остался! У Мицуи были связи с наркодельцами в Нагано, это доказано! А кое-кто признался, что покупал у тебя наркоту! Так может, хватит уже лгать старшим?!
Это был гром с ясного неба. Признание? Кто-то покупал у него наркотики? Зачем кому-то врать про него?
– Что… Мицуи сказал?..

Полицейский нацепил высокомерную мину и промолчал. Такая бездумно поднялся и шагнул к нему:

- Я вас спрашиваю, что сказал Мицуи?!
– Не скажу.
– Идите на х**, ублюдки! Какого черта мне продавать наркоту? Вам сказали, что я торгую ЛСД?! Кто сказал? Немедленно приведите сюда того, кто это сказал!
– Быстро угомонился!

Такая успел вцепиться в воротник полицейского, но второй оттащил его, а, так как Такая продолжал орать и вырываться, к делу подключился и третий. С заломанной за спину рукой Такая уперся виском и щекой в стол.
– Пошли вы! Я этого не делал!
– Хватит! Тихо ты!
– Придурки!
Даже из этого положения Такая продолжал с ненавистью сверлить глазами главного детектива, тот ответил презрительным взглядом. На самом деле доводы Такаи он и слушать не собирался, нет, все, что ему надо было, это вытащить из задержанного признание.
– Ааааааа!..
Как только детективы отпустили Такаю, старший полицейский ткнул его кулаком в лицо:
– Хватит рыпаться! Признавайся немедленно! Или угодишь в колонию!
Такая сполз на пол и тут же получил первый сильный пинок.
– Маленький засранец! Пока вправду не окажешься за решеткой, так ничему и не научишься?!
Защититься Такая не мог, просто, зажав уши, корчился под градом ударов и злых насмешек. Ужасно кружилась голова.
«Мицуи… Мицуи, это ты был?..»
На ум сразу пришли слова Мицуи: ты ведь как барсук в норе, такой же, как и мы…
А полицейские не унимались.
…если что-то случится со мной, ты просто так не отвертишься.
– Хочешь, чтоб это кончилось? Тогда признайся! Все равно рано или поздно в тюрьме окажешься, так что тебе пофигу!
Такая терпел, твердя про себя: «Мицуи, так это был ты?!»
…в одной лодке тонем, одной ниточкой повязаны

Не в силах больше сдерживаться, он со жгучей ненавистью выплюнул в пустоту:

- Ты подонок! Мицуииии!!


* * *

«Какое-то недоразумение!..»
Юзуру был твердо убежден в этом. Он бежал к гаражу Мицуи и твердил про себя: «Здесь какая-то ошибка!» Такая, конечно, не святой, но продавать наркотики… Внезапно Юзуру заметил неподалеку несколько знакомых парней. Третий год: Екомори и компания. Юзуру хотел было пройти мимо, но тут до него донесся обрывок их разговора:
– …так этому недоделанному Оги и надо.
Услышав фамилию Такаи, Юзуру притормозил.
- Его забрала полиция, так что он тут нескоро появится. Наконец-то этот мелкий придурок получил по заслугам. Может, они его сразу и в колонию упекут?
– И он оттуда больше не выйдет! Ха-ха-ха!
Это было странно. Полиция забрала Такаю гораздо раньше. Не могли же они… Юзуру навострил уши, а парни продолжали злорадствовать:
– Нет, ты им и вправду втер, якобы у Оги дурь покупал? Отпаааад! Мужик, да это высший пилотаж! Только если тебя вызовут, чур, мы не знакомы!
– Поделом этому уроду! Он меня просто бесит!
– Копам же лучше! Они, небось, и расследовать ничего не будут. Банду Мицуи замели, Оги – следом. Все в лучшем виде и мы в шоколаде, а?
– Вы меня, парни, благодарите: не сами, небось, копам лапшу на уши вешали!
Юзуру изменился в лице. Он так разозлился, что глаза совершенно заледенели, подошел и прорычал в удаляющиеся спины:
- А ну стойте!
Третьекурсники обернулись и с подозрением уставились на хилого с виду юношу:
– Чего тебе?!
Юзуру смотрел на них огромными от ярости глазами.

Северный ветер холодом обжигал его щеки.

* * *
Когда допрос закончился, было уже далеко за три, почти четыре.

Седой детектив, наконец, вышел из комнаты, и к нему тотчас же бросился офицер:
– Ну что?
– Упрямый гаденыш. Ни в чем не признался. Кажется, с этим придется помучиться… А как там Мицуи и компания?

– Сидят, - скривился офицер. – Молчат как рыбы. Когда дело доходит до их приятелей, у всех сразу пропадает голос.
– Значит, круговая порука? Мило, - резко отозвался детектив и вместе с офицером направился к камере Мицуи.

Парень сидел, спокойно привалившись к стене – так спокойно, будто арест вовсе его не волновал.
– Ну что, Мицуи, молчим?
Мицуи обратил на него холодные неподвижные глаза – его равнодушный взгляд, казалось, не задерживался ни на чем.
– Кто последний дилер?
Мицуи не ответил. Собственно, иного детектив и не ожидал. Он с момент разглядывал заключенного, а потом злобно ухмыльнулся:
– В любом случае, это уже не важно. Вас и без того сдали.
Мицуи покосился на него подозрительно, а полицейский уселся напротив решетки:

- Этот твой дружок, Оги Такая. Это ведь он дилер, да?
– Оги?.. – Мицуи впервые за время ареста заговорил. Мало того, парень отошел от стены, и глаза его ожили. – Что… вы сказали? Оги? Оги Такая?
– Его вина уже доказана, хоть даже вы все молчите. Так что признавайся. Дальше отпираться бессмысленно.
– Оги тут не причем! – Мицуи рванулся вперед. – Не причем! У него нету наркотиков, и не продавал он их никогда! Отпустите его! Он невиновен!
– С того, что ты его защищаешь, проку нет. У нас уже есть признание одного свидетеля.
Злость исказила лицо Мицуи:

- Ложь! Его просто оклеветали! Неужели не ясно?!
– Твои вопли разницы не делают. Но если это не Оги, тогда… - глаза детектива коварно заблестели от предвкушения, - …тогда скажи мне, кто последний дилер.
Мицуи осекся.
– Если скажешь, мы снимем с Оги все обвинения. Все зависит только от тебя.
Кипя от негодования, парень стиснул губы, вены на лбу вздулись и пульсировали. Детектив, фыркнув, встал и вышел.
«Гребаный трус…»
А он-то планировал сделать из Такаи подсадную утку, пусть даже тот и невиновен, чтобы с его помощью вытянуть из Мицуи и его парней имя настоящего преступника…
Чуть позже Такаю провели в камеру. Его так избили, что он едва держался на ногах, а идти самостоятельно не мог. Когда Такая оказался напротив Мицуи, их взгляды встретились через решетку. И в глазах Такаи – сквозь безнадежное осознание того, что выхода нет – все-таки пробивалась ненависть.

«Оги…»

Было слышно, как открылась дверь, затем – глухой звук падающего тела, а потом снова хлопнула дверь, выпуская конвоиров.
Мицуи в глубокой задумчивости подтянул к груди колени.
С пола тянуло холодом. Сквозь крохотные окошки виднелось ночное небо. Канун Рождества.


ПРИЗРАЧНОЕ ПЛАМЯ (Кувабара Мизуна)

ЗАМЕРЗШИЕ КРЫЛЬЯ глава 5: Песочный замок


Перевод с яп. Асфодель

Перевод с англ. Канна

Бета - Jess



- Больно! Ма-а-ам! Больно…
Они тогда были на пляже. Мама что-то строила из песка, когда он с плачем подбежал к ней, держась за пораненный указательный палец – порезался о ракушку. Савако посмотрела на его зареванное лицо и ласково улыбнулась:

- Пальчик болит?
Стараясь не расплакаться снова, он кивнул. Савако тоже кивнула и поцеловала больное место. И опять улыбнулась.
- Ага! Больше не болит!
Словно по волшебству. Когда он был маленьким, то вправду верил, что мамин поцелуй может исцелять раны: когда она целовала его, боль просто уходила.
Он все еще помнил шум волн. Тогда – очень давно – они всей семьей отправились на пляж. Вот так, вчетвером, они никуда не ездили – ни до того случая, ни после. Мия была еще совсем малышкой тогда, и океан, увиденный впервые, напугал и ее, и Такаю. Но потом папа расхохотался и повел всех на пляж. Там они все вместе строили песочный замок и смеялись. Когда они засобирались домой, прилив начал подмывать замок, над которым они так трудились. Такая отчаянно пытался защитить его, но песок все расползался, мало-помалу… Бессильный перед безжалостностью волн, он лишь разревелся от злости и разочарования.
– Такая, тут ничего не поделаешь, - уговаривала его мама.
Как же печально мама улыбалась, когда в последний раз оглянулась на его громкий плач…

– Почему ты уходишь?!
- Такая, тут ничего не поделаешь.
Поделаешь! Должно же быть что-то… Если хорошенько постараться, наверняка нашелся бы какой-нибудь способ. Нашелся бы способ спасти песочный замок, защитить его от волн!
«Больно…»
После побоев болело все. Болели синяки и ссадины, лихорадило.

Мама! Я не знаю, как вылечиться, не знаю, как прогнать эту боль!
Но мамы больше нет рядом, и уже некому лечить его раны. «Почему приходится лежать в этой ужасно холодной комнате», - мучился он.
И никого. Ни Мии, ни мамы… А затем внезапно в памяти всплыла эта улыбка… Откуда? Почему он так тосковал по ней? А в комнате было так холодно, что он буквально окоченел. И что теперь? Ничего не поделаешь? Подставляться ударам? Это такое вот будущее? И никогда не остановить жадные волны? Никак не уберечься от участи песочного замка?
Пожалуйста, кто-нибудь, защитите меня… Спасите до того, как волны окончательно сотрут меня… Будьте со мной всегда, поделитесь теплом… с этим крохотным существом, сжавшимся в комок в тюремной клетке. Спасите меня… кто-нибудь… Здесь так холодно, и мне так больно…

Все-таки хлынули слезы.

«Мама…»

Сквозь узкое окошко пробился луч утреннего солнца.
Укутанный в одеяло Такая проснулся от того, что кто-то открыл дверь. В комнату в сопровождении охранника вошел вчерашний детектив. Такая поднялся на ноги, а детектив коротко вздохнул и проговорил:

- Оги, на выход.

Такая даже не сообразил, о чем он.
– Ты свободен. Все обвинения сняты.
Такая смотрел большими глазами. Полицейский бросил ему пальто и подтолкнул к выходу. Ежась от боли во всем теле, Такая оделся и, все еще не веря своему счастью, вышел за порог. Кстати, Мицуи в соседней камере уже не было.
И тут Такая резко остановился: из допросной вывели Мицуи. Парень поскреб щеку и слабо улыбнулся ему:

- Салют.
Такая оцепенел, сообразив, почему его выпустили: Мицуи выдал последнего дилера.
– Я попался. Копы накрыли меня с наркотой.
– Ты… значит…
– Идиот, ты не так понял. У нас только одна сумка с собой была – галлюциногены. Сколько там… шесть одного, другого, кажись, столько же…
В глазах Мицуи прыгали едва заметные бесенята. А потом полицейские повели его дальше, и старший парень, проходя мимо, шепнул:

- Держись…
Такая оглянулся: Мицуи вели вниз по коридору. Такая молча провожал его глазами, пока все не исчезли за лестничным пролетом. На первом этаже, в секции «Для несовершеннолетних правонарушителей», полицейские распекали нескольких подростков, в которых при ближайшем рассмотрении было легко узнать Екомори и его приятелей.
– А они-то откуда…
– Брааатик!
Мия пулей неслась к нему с другой стороны – добежала, прижалась к Такае и обняла так, будто хотела показать, что действительно уже больше никуда его не отпустит. И разревелась.
– Мия, я заставил тебя поволноваться. Прости.
Сестренка всхлипывала, не разжимая рук. Только теперь Такая заметил Нариту Юзуру и Казаи.
– Они дали ложные показания. Должно быть, думали, что это ты на них Мицуи науськал. Вот и хотели отомстить, хотя я думаю, в большей мере вроде как пошутили. А теперь, видишь как? Им это действительно аукнулось.
– Нарита…
Подошел Казаи:
- Твой папа сейчас разговаривает с главой отдела. Можешь идти домой.
– Казаи-сан, и вы пришли…
– Иди домой и лечись. Эти двое, кстати, ночью глаз не сомкнули.
Лицо Юзуру украшали синяки, будто его тоже кто-то бил. Заметив, что Такая на него смотрит, Юзуру весело ухмыльнулся:

- Это? Просто когда я убеждал Екомори рассказать правду, процесс немножко вышел из-под контроля… До свадьбы заживет.
– И ты…
Юзуру смущенно опустил голову, но тут же снова вскинул глаза:

- Пойдешь домой? Ты ведь даже Рождество не отпраздновал, а Мия всю ночь ждала, пока ты вернешься.
– Братик, Юзуру-сан просто классный! Эти нехорошие люди его вправду испугались! Он очень сильный! Они даже почти не сопротивлялись!
Удивление Такаи позабавило Юзуру:

- Ну, не такой уж я супергерой. Я просто пригрозил им, как ты это делаешь, и оно сработало на сто процентов!
Даже если бы кто-нибудь спросил у Екомори и компании, правда ли Юзуру напугал их, они бы все отрицали. Поэтому Такае не суждено было узнать, что же такого ужасного Юзуру им сказал.
Как бы то ни было, Юзуру удалось заставить Екомори сотоварищи рассказать полиции правду. Не все, конечно, прошло гладко, но все-таки они признались, что никакой продажи наркотиков не было. Это, с учетом показаний Мицуи, и спасло Такаю.
Казаи похлопал брата и сестру по плечам и серьезно спросил у Такаи:

- Может, подать в суд на полицейских? Это ведь тебя во время допроса избили?
Такая перевел взгляд с Казаи на давешнего детектива и, помолчав, выдавил:
– Давайте… я пойду домой и немножко подумаю.
Мия тянула брата за рукав – быстрее уйти отсюда, а Юзуру радостно улыбнулся:
– Кстати, сегодня еще не поздно отпраздновать – Рождество все-таки. Нужно торт купить, что ли.
При виде искренней улыбки Юзуру, Такая немного расслабился, и в уголках его разбитых губ проскользнула ответная улыбка:
- …Точно.
С поимкой последнего дилера (на следующий же день) дело было наконец-то раскрыто. Факт продажи наркотиков ученикам средней школы привел в ужас общественность и получил отклик в Комитете образования и АРУ1всех школ. Но все это случилось позже. Наверное, как раз серьезностью ситуации и объяснялось отчаяние полицейского управления.
Последний арестованный, которого так упорно покрывал Мицуи, состоял в прямой связи с мафией. Он был старше Мицуи, единственный человек, которому тот безоговорочно подчинялся. Наверное, его все-таки выловили бы рано или поздно, но признание Мицуи решило его судьбу.
– Вы все молчали, потому что боялись его мести?

Казаи и Мицуи беседовали уже в пятый раз, но инспектор приходил за подробностями снова и снова.
– Но ведь ты бы мог оставить вину на Такае-кун. Так почему ты признался? Ты же так не хотел этого делать.
Комната была почти пуста – никакой мебели, кроме стола и стула. Мицуи, запинаясь, ответил:

- Я… не хотел его втягивать.
– Такаю-кун?
– Ага… - Мицуи перевел взгляд за окно, и с его лица исчезло напряжение. – Сначала я хотел тащить его за собой до самого конца. Знаете, он ведь меня порезал в начале знакомства. Ножом – по лицу… черт, это меня здорово разозлило. Вот тогда я и решил: в лепешку разобьюсь, а его столкну ниже некуда, - Мицуи потер шрам над глазом. – И чем больше мы общались, тем больше мне хотелось загнать его поглубже, нагрузить всякой дрянью так, чтоб больше не выкарабкался. Без шуток.
– Но почему?
Мицуи откинулся на стуле и внезапно усмехнулся:

- Он напомнил мне меня.
–Что?..
– Меня – такого, каким я был когда-то, - пояснил Мицуи, беззлобно улыбаясь. – Потому мне и хотелось его столкнуть. Провести его до самого дна, той же дорогой, которую прошел я. Утопить его с собой вместе. Обидно было, что мы так похожи, а он все еще держится.
Казаи спокойно посмотрел на него:
– Но ты… не сделал этого.
Мицуи, кивнув, пробормотал:

- Не потому что не хотел, просто не смог. Он так похож на меня… Эти горящие глаза… прямо как у меня в детстве. Не хотелось больше от себя бежать. Он – это я, вот поэтому-то… - вновь вспомнилось выражение глаз Такаи. – Я не хочу, чтобы он стал мной, - заключил Мицуи.

Он улыбался, смеялся над собой, над тем, кто, упав, не смог подняться, а напротив, скатывался все глубже туда, откуда нет возврата. Наверное, дело было просто в том, что он хотел видеть в Такае того, кем сам мечтал стать.
Казаи, глядя на него, сказал осторожно:

- Тебе еще рано хоронить себя.
Мицуи резко поднял голову – во взгляде Казаи таилась улыбка.
– Еще не поздно все изменить. Поднимайся столько раз, сколько нужно. Не сдавайся, даже если падаешь от слабости. Если ты действительно этого хочешь, то когда-нибудь обязательно станешь тем, кем мечтал – надо просто постараться. Я не вру тебе. Еще слишком рано ставить крест на себе и будущем.
От такой прямоты глаза Мицуи расширились.
– Блин, когда мне такое говорят, звучит как-то неубедительно, - скривившись, смущенно пробормотал он.
– Тебя никто не обманывает, - Казаи посмотрел на юношу в упор. – Честное слово… я верю в тебя.



Зимние каникулы приближались к концу. Нарита Юзуру выглянул из окна и заметил человека, бесцельно шагающего по дороге перед домом туда-сюда. Паренек этот – в белом пальто и шляпе – был хорошо знаком Юзуру. Он скатился по ступеням и выскочил на улицу.
– Оги!
Парень отозвался кратким «Привет». Юзуру не знал, сколько времени Такая бродил вокруг дома, но, кажется, все же ждал, пока его заметят.
– Слушай, если пришел в гости, надо просто позвонить в дверь!
– Нуу… Честно говоря, я просто мимо проходил, - ответил Такая, хотя на самом деле ждал уже минут сорок. Юзуру, ближе познакомившись с его нравом, от комментариев воздержался, хотя очень уж подмывало проверить, сколько прождет Такая, если не обращать на него внимания… может, в следующий раз?
– Пошли в дом, а то холодно.
– А… да не… - поколебавшись, Такая пробормотал: - Я тут спросить хотел, можно помолиться на могиле твоей птички?

Юзуру сделал большие глаза, потом понимающе усмехнулся:

- Конечно.
Под взглядом улыбающегося Юзуру Такая опустился на колени перед маленьким холмиком, сложил ладони и спросил:

- А как ее звали?
– Звали? – Юзуру задумался. – Ну, знаешь, теперь ты спросил, и я сообразил, что в общем-то имени ей не давал. Звал просто Птичка.
– Ну и балбес! Надо было ее назвать как-нибудь! Она ведь была твоим домашним животным!

– Ну прости, - повинился Юзуру.

Такая, нахмурившись, уперся взглядом в снежный ковер. Они немного помолчали, и тут Юзуру заметил на левой руке Такаи шрамы от ожогов.
– Кажется, твои руки уже зажили.
– Ты про это?
– Эти круглые ожоги… они что-нибудь значат?
– Дурак. Это проверка на храбрость: прижимаешь сигарету к коже и терпишь, пока можно. А ты даже этого не знал?
Юзуру действительно не знал. И не понимал, зачем Такае, чтобы он знал. Но для него эти ожоги приравнивались к знакам почета.
– Хочешь попробовать?
– Ни за что. Разве это не больно?
Такая глянул искоса:

- Так на то ведь и проверка на храбрость!
Юзуру вздрогнул: «Ну вот, вывел его из себя». Он позволил Такае подуться, прежде чем тот начал говорить.
– Мне все непонятно, почему ты тогда за мной бегал?
Юзуру понимал, что подразумевается под «тогда». Он подумал и с улыбкой ответил:
- Ну… просто не мог тебя вот так вот оставить…

– А почему? Ты знал, что я собираюсь прирезать своего старика?
Юзуру удивился было, но тут его лицо снова расслабилось:

- Нет, не знал…но…
– Что?..
– Наверное, просто не мог пройти мимо того, кто страдает.
На этот раз пришел черед Такаи удивляться. Так вот, каким видел его Юзуру той ночью. А Юзуру по-доброму улыбнулся и поднялся:

- Черт, ноги затекли.
– Сочувствую. Пока.

– Пока? Уже уходишь?
– Естественно.

– Так зачем ты приходил?
– Птичку навестить, зачем еще.
Сморщившись от упертости Такаи, Юзуру объявил:

- А за посещение могилки положена плата!

– Плата? Какого хрена?
– По правилам все, кто молится на этой могилке, должны зайти в дом и выпить чаю. Прости.
– С-с-слуша-а-ай! Чтоб тебя, Нарита!
– Пойдем. Пойдем уже, Такая.
Такая, обескураженный таким фамильярным обращением, был готов его пнуть: никто не обращался к нему просто по имени. Но Юзуру, видно, уже все для себя решил. Он солнечно улыбнулся:
- Я могу себе это позволить, правда?
Препираться у Такаи уже не было сил, к тому же ему казалось, что он обязательно к этому привыкнет… Такая протестующе вздохнул, но за раздражением пряталась улыбка:

– Балбес, это кто тебе такое сказал?
На плечо слетело что-то белое – снова пошел снег. Зима явно укрепляла позиции.
– Неужели опять холодно будет?
Они стояли и смотрели: с неба пудрой сыпался снежок, он приглушал звуки города и таял, едва коснувшись земли.
И пускай белые снеговые тучи затянули небо – холодно никому не было.


КОНЕЦ

пшеничная лапша (прим. пер.)

лапша из гречишной муки, национальное японское блюдо (прим. пер.)

1 Ассоциация родителей и учителей (прим. пер.)



Страниц: 1
Просмотров: 6781 | Вверх | Комментарии (6)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator