Зимняя сказка

Дата публикации: 26 Апр, 2010
Название: Зимняя сказка
Автор(ы): Iason
Бета-ридеры(ы): Vita
Жанр: юмор, романс
Рейтинг: G
Дисклеймер: герои принадлежат Iason
Предупреждение: Slash, POV, присутствуют сцены насилия
От автора: все персонажи вымышленные, любое совпадение с реальными людьми, фактами или событиями является случайным.
Описание: Cын из интеллигентной семьи, устав от постоянной опеки родителей и рутинности своей жизни, сбегает из дома. Одурев от вкуса и запаха обретенной свободы, он садится не в тот поезд, выходит не на той остановке. В общем, план побега полностью провален. Но, если человек осознает, что совершил глупость, возможно, для него еще не все потеряно...
Страниц: 1

* * *

***


В память об уходящей Зиме.

Спасибо, ты принесла нам много счастливых мгновений!


Боль...

Где-то я читал, что чувство боли – это передающиеся по нейронам к мозгу импульсы, извещающие о том, что с организмом что-то не в порядке. Так что не стоит негативно относиться к боли, она – всего лишь предупредительный сигнал, способ общения мозга с телом в аварийной ситуации... вот, как-то так. Легко рассуждать, не чувствуя ее.

Лежу здесь, глядя в низкое зимнее небо, окруженное голыми ветками верхушек деревьев. Лежу в снегу и ощущаю через одежду пробирающийся к спине холод. Собственно, я пришел в сознание благодаря тому, что начал замерзать. Мозаика происходящего постепенно, пазл за пазлом, восстанавливалась в памяти, собираясь в какую-то бессмыслицу в стиле импрессионизма. Хотя нет, у импрессионистов все краски яркие, призванные выражать настроение художника. А моя жизнь состоит из серых тонов.


***

Я долго терпел блеклые, серо-черные будни. Исполняя волю родителей, я поступил в технический университет, а не в художественный, как мечтал. Закончив обучение, остался работать на кафедре лаборантом.

Я надеялся, что на этом моя властная мамаша успокоится. Но нет же: дождавшись моего двадцатипятилетия, она вздумала устроить личную жизнь своего «непутевого» сына. Мол, пора жениться, и точка.

Надо сказать, что к тому времени у меня действительно не было девушки. Иногда я задумывался, почему? Возможно, со мной что-то не так, ведь в моем возрасте вполне естественно и давно пора интересоваться противоположным полом. Но я не помню, чтобы мне вообще кто-нибудь нравился в «этом» смысле, как ни странно это звучит.

Я прекрасно существовал сам по себе, стараясь каким-то образом впихнуть в свою жизнь скучную работу в университетской лаборатории и страстное увлечение живописью, которое, казалось, в страданиях от занятий нелюбимым делом, крепло с каждым днем. Я совершенно не был готов к личным отношениям, однако понимал, что в родительском доме, под постоянной опекой моей матери, право выбора мне не принадлежит.

Мой отец работал в том же университете, что и я. Собственно, это он меня туда устроил. Обычно с головой погруженный в дела, он неожиданно проявил удивительную активность в решении моей дальнейшей судьбы, и поддержал мать в этой абсурдной, с моей точки зрения, идее. Он даже предложил кандидатку в жены. Ею оказалась тридцатилетняя дочь начальника моего отца – заведующего кафедрой и проректора по совместительству. Ее кандидатура сразу же была утверждена на семейном совете... или лучше сказать – суде? Да, суде, где меня, без вины виноватого, осудили. В этот раз на пожизненное заключение в клетке чужой воли.

Когда мне ее показали, я был повергнут в уныние.

Конечно, со стороны мы выглядели забавной парой: щуплый, болезненного вида жених, и полная, пышущая здоровьем невеста, которая, к тому же, на голову выше него. Я бы посмеялся от души, если бы встретил такую вот несуразную чету молодоженов. Но мне хотелось плакать... нет, хотелось рыдать над неизбежно нависшей угрозой над моей, изувеченной собственными родителями – кто бы мог подумать? – жизнью.


***

Не найдя лучшего выхода, я по-тихому взбунтовался и сбежал. Сбежал без лишних истерик и пафосных заявлений, никого не предупредив.

Отработав, как положено, с восьми утра до шести вечера, я вышел из университета, остановился на крыльце, чтобы вдохнуть полной грудью морозный зимний воздух, в котором улавливались запахи выхлопных газов – неизменных составляющих больших городов. В этот знаменательный момент я понял, что поступаю правильно. В конце концов, сколько можно издеваться над человеком?!

Я рванул, куда глаза глядят. То есть, на железнодорожную станцию, купил билет, переночевал на вокзале, и утром сел в поезд.

Да вот беда: сел не в тот поезд. Точнее, должен был сесть на поезд в город П., где договорился пожить у школьного товарища, а сел в электричку. Ну откуда же я, доморощенный отпрыск из интеллигентной семьи, предпочитавшей собственный автомобиль всем другим видам транспорта, мог знать, что расписание поездов и электричек бывает, совпадает?

Толком не изучив купленный билет, я пошел на другую платформу и сел в «странный поезд», как тогда мне подумалось. При этом в душе у меня была такая отчаянная решимость и глубокая уверенность в правильности совершаемого поступка, что я, погруженный в собственные мысли, ничего не подозревал в первый час путешествия.

Просветила меня проводница, проверившая билет. Почему, скажите, она не посмотрела его на входе?! Узнав, что еду в противоположном направлении от желаемого пункта назначения, я молча отвернулся к окну, тупо уставившись на медленно проплывающие декорации сельской местности. Нет, электричка, к сожалению, двигалась очень быстро. Но пейзаж за окном был настолько однообразен, что казалось, мы ехали верхом на черепахе. Лишь ритмичный стук колес позволял судить об истинной скорости движения.

Эйфория от осознания всей смелости своего героического поступка прошла. Недавно позабытое отчаяние вернулось ко мне и ударило со страшной силой. А человек в отчаянии, как известно, способен на многое. Я, оказалось, способен на огромную глупость, которую и совершил не задумываясь: вышел на следующей остановке и пошел в обратном направлении по рельсам. Назад, в родной город.

И тут я совершил следующую, более масштабную по своим размерам глупость, можно сказать, роковую. Понимая, что путь нелегкий – идти придется долго, я решил сократить его, и пошел через лесопосадку.

Я быстро шел среди деревьев, ожидая, что скоро выйду на дорогу, но вместо этого все больше углублялся в лес – да-да, лесопосадка с реденькими деревцами неожиданно превратилась в густой лес без протоптанных тропинок. Замедлив шаг, я все же упорно продолжал идти вперед, потому что еще надеялся на благополучный исход событий. И в итоге заблудился окончательно...


***

Неожиданный щелчок, и вышеупомянутая боль резко ударилась в правую стопу, а затем плавно разлилась вдоль всей ноги. Я не смог сдержать короткий крик, который эхом отразился от деревьев. Вот она, расплата за глупость!

В первые несколько мгновений я боялся смотреть вниз – туда, где что-то было очень не в порядке. Прикладывая немало усилий, я все же заставил себя это сделать. И последнее, что увидел перед тем, как хлопнуться в обморок – это железные зубы, схватившие меня мертвой хваткой за ботинок и собственная кровь, разбрызганная вокруг на белоснежном снегу.

Видите ли, я не выношу вида крови. В желудке что-то болезненно перевернулось, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело – и, прежде, чем потерять сознание, я как бы со стороны увидел собственное мягкое падение в снежную перину.


***

Итак, сейчас я лежу здесь, предположительно, в луже собственной крови, и страдаю от ноющей боли в ноге и усиливающегося холода. Перед глазами на фоне низкого зимнего неба покачиваются на ветру черные голые ветки верхушек деревьев-великанов. Незаметно приближается ранний вечер, похоже, последний мой вечер. Вот так и умру здесь, не вкусив жизни, не насладившись ею в полную силу. Я представил себя беспомощным птенцом, выпавшим из гнезда. Никто мне не поможет, я обречен на гибель в одиночестве и холоде. Мне стало жаль себя, да так, что слезы хлынули из глаз ручьями.

Сквозь собственные всхлипы я не сразу услышал лай собаки. А когда услышал, замер в нерешительности, лихорадочно соображая, звать ли на помощь. Лай приближался, и огромный кавказец прыгнул откуда-то из кустов прямо на меня.

- А-а-а-а-а! – Закричал я в ужасе.

«Сейчас эта псина сожрет меня заживо. Она нашла меня по запаху крови, дикая псина! Вот он, мой конец!» - вопил мой внутренний голос.

Но овчарка не торопилась меня кусать, только лизнула несколько раз в лицо и с радостным лаем бросилась обратно туда, откуда недавно явилась.

«У меня начались галлюцинации» - мрачно подумал я, и постарался пошевелиться. Боль в ноге притупилась, но тело окоченело и совсем не слушалось. Кое-как я все же приподнялся и сел, опираясь на ладони, посмотрел на свою ногу – крови было не так уж и много, но капкан крепко держал меня.

Превозмогая новый прилив тошноты, стараясь не потерять равновесие, я оторвал от земли одну руку и потянулся к ране. Потрогал. Ничего нового не почувствовал, кроме слабости. Перед глазами медленно, очень медленно, с боков по направлению к центру моего поля зрения, поползла чернота.

Я бы снова потерял сознание, если бы не заметил в следующий момент огромный силуэт, быстро движущийся в мою сторону. Он почти бежал, создавая, как мне казалось, просто невообразимый грохот. Хруст снега и сухих веток, который этот неуклюжий косолапый монстр сносил с лесных порослей, попадавшихся ему на пути, отдавался микровзрывами в моем зависшем где-то между реальностью и тревожной чернотой сознании. Позади маячила овчарка, едва поспевая, судя по всему, за своим хозяином.

Я облегченно выдохнул и откинулся обратно в снег, в свое теперь уже привычное лежачее положение.

«Сейчас я устрою этому неудачливому охотнику такой скандал, что он вообще в лес больше не сунется со своими железками» - подумал я, прислушиваясь к приближающимся шагам. Наконец, обеспокоенное лицо этого мужика закрыло небо и верхушки деревьев перед моими глазами. Медведь, ей-богу!

- Как вы здесь оказались? – спросил Медведь.

- Это вы мне скажите, что на лесной тропинке делают капканы? Это ваши? Кто вам разрешил вообще заниматься здесь охотой, а?

Я ожидал, что после моих обличающих его вину вопросов беспокойство Медведя сменится, по меньшей мере, раскаянием. Ничего подобного не произошло. Он помрачнел и с серьезным видом склонился над моей ногой, ничего не ответив на эту гневную тираду. Я привстал и облокотился на локти, наблюдая за его действиями.

- Рана несерьезная, вам повезло. Сапог смягчил удар, так что должно обойтись, - сказал он спокойно и потянулся к капкану.

Я завизжал не своим голосом, предчувствуя новую волну боли, и дернулся всем телом, пытаясь отползти от его огромных ручищ.

- А-а-а-а! Отпусти меня, сволочь! Не трогай! Несерьезная, говоришь?! Ты, дурак, что, кровь не видишь? Я ранен. А-а-а-а, убери лапы!!!

Лес незамедлительно вернул эхом мой крик несколько раз, повторяя его все тише и на разные лады.

- Не ори. Надо разжать капкан, так что не дергайся.

Я замер, но не потому, что повиновался его приказу, а потому, что его невозмутимый тон поверг меня в шок. На его лице не наблюдалось абсолютно никаких эмоций, ровным счетом ничего.

Укоризненно прищурившись, я наблюдал за Медведем. На вид ему было лет 40, хотя, может он выглядел старше своих лет из-за светло-рыжей бороды на пол-лица и такого же цвета косматых волос на голове, беспорядочно торчащих во все стороны. Помолчав, Медведь посмотрел мне в глаза и добавил:

- Тебе еще повезло, что я нашел тебя первым.

- А? Здесь что, еще есть такие же чокнутые, как ты?

Он снова ничего не ответил, вернувшись к осмотру моей ноги.

А я поразился цвету его небесно-голубых глаз. Наверное, это его единственное достоинство. Я сразу понял, что Медведь относится к тому типу людей, которых я терпеть не могу: замкнутые, мрачные и грубые. Никаких манер или даже представления о хорошем тоне.

Пока я пребывал в замешательстве, Медведь спокойно, профессионально отточенными движениями высвободил мою стопу. Тогда я подумал, может, этот мужик – маньяк, промышляющий ловлей ничего не подозревающих любителей прогуляться по лесу. Когда же он отнес меня в свою лесную хижину, уложил на широкий стол (надо заметить, что невзрачный внешне лесной домик был неплохо обставлен внутри), и также невозмутимо и быстро зашил мои раны, предварительно уколов мне местную анестезию, я только еще больше утвердился в своих подозрениях насчет Медведя.

Точно, маньяк.

Кстати, с анестезией мог бы и не усердствовать: при виде всяких лекарственных пузырьков, бинтов и огромной иглы в его неуклюжих на вид пальцах - я и так вернулся в полуобморочное состояние. Странно, что большую часть времени, которое провел на свободе, я пребывал в отключке.


***

Медведь оставил меня в своем сказочном лесном домике, пока не заживут раны. Я не возражал – мне-то как раз ситуация была на руку. Этот человек был у меня в долгу, и я решил бессовестно пользоваться его чувством вины. Все-таки лучше, чем сидение на шее у друга из города П., и уж куда лучше, чем позорное возвращение в отчий дом.

Интересно, меня уже начали искать? Ха, все равно не найдут!

Спустя несколько неудачных попыток узнать обо мне хоть что-то (я молчал, как партизан), Медведь перестал меня донимать и вернулся к своей обычной жизни.

То есть, это было похоже на то, чем он занимался до моего вторжения. Вначале я думал, что его постоянное мрачное настроение связано с моим присутствием, которое служило напоминанием того, что он причинил кому-то вред, но вскоре убедился, что Медведя гложет какое-то другое, более глобальное горе.

Медведь пил. Пил много, по-настоящему, по-русски. Он пьянствовал все время, кроме тех часов, которые проводил в лесу с Диком – так звали его кавказца.

Я же все свое время проводил в чудо-домике, напичканном охотничьими трофеями в виде лежащих на бревенчатом полу шкур животных, голов оленей, косуль и других рогатых, красовавшихся на стенах, и чучел мелких зверьков, которые были просто беспорядочно расставлены на мебели. Конечно, в первое время я шарахался от этого своеобразного декора, но потом привык. Вставал с постели крайне редко и только по необходимости, так как нога все еще болела. К тому же не хотелось нарваться на пьянствующего хозяина. Хотя Медведь меня не трогал. Он, похоже, смирился с тем, что избавиться от моего присутствия ему не удастся, по крайней мере, до тех пор, пока я не поправлюсь, поэтому терпеливо ждал.

Если я хотел есть, то всегда мог найти что-нибудь съедобное в холодильнике, что очень странно: я никогда не видел Медведя занятого приготовлениями еды на кухне. За продуктами в город он тоже не ездил. Так что единственным объяснением было то, что кто-то привозит еду сюда, в это забытое богом место.

К сожалению, в доме не было ни телевизора, ни радио, ни даже книг. Ничего, что могло бы скрасить мое одиночество. И уже через пять дней я начал по-настоящему маяться от скуки. Надо было чем-то занять себя, и я сразу подумал о рисовании – любимом занятии в моей прошлой жизни.

Ею [прошлой жизнью] я считал отрезок времени, который был прожит мною до того, как я попал в медвежий капкан. Тогда я еще не знал себя настоящего и не мог предположить, что существование в тишине и спокойствии, вдали от шума большого города-муравейника, кишащего тысячами, миллионами разных людей, не для меня. Моя непоседливая натура жаждала новых впечатлений. Ну, или хотя бы альбома и карандашей, в конце концов.

Обдумывая, как бы заставить Медведя исполнить мое незатейливое желание, я, кряхтя и бормоча себе под нос ругательства, похромал в гостиную. Оттуда слышалось позвякивание стекла – Медведь занимался своим обычным делом. Добравшись, наконец, до места, я с удивлением обнаружил перед собой картину, наполненную атмосферой своеобразной идиллии. Несмотря на то, что на дворе была середина дня, в камине горел огонь. Возле камина мирно посапывал Дик. Медведь тихонько сидел в одном из огромных кресел неподалеку от овчарки, самозабвенно накачивая себя алкоголем. Кстати, мебель в доме была просто гигантских размеров. Даже хозяин, несмотря на внушительную конституцию тела, терялся среди этого безобразия форм. Что уже говорить обо мне - маленьком и костлявом?

Я обошел кресло так, чтобы попасть в поле зрения Медведя, и, вызвав в голове образ своей строгой мамаши, встал в позу Ф, уперев руки в бока, и, приняв свирепое выражение лица, произнес:

- Хватит нажираться! А то так и сдохнешь здесь. Я не собираюсь тебя хоронить, понятно?

Медведь удивленно приподнял брови и несколько раз моргнул, кое-как сфокусировав мутный взгляд на мне. Он оскалился и, путаясь в собственных словах, осведомился о том, что мне понадобилось.

- Ты собираешься ехать в город?

- Не-а, что я там забыл?

- У нас еда заканчивается, вообще-то.

- Проголодался? Тогда катись отсюда, ик... туда, откуда... явился, ик!

Я с сожалением посмотрел на этого несчастного человека. Разговаривать с ним сейчас невозможно. Впрочем, как и всегда. Но я должен был добиться своего, иначе сойду с ума в этой глуши.

Я решил сменить тактику и, осторожно опустившись в соседнее кресло, мягко, как будто передо мной сидел непослушный ребенок, произнес:

- Ты же знаешь, что я не могу вернуться. Сейчас пешком я даже до трассы не дойду. Да и наверняка, твои капканы расставлены по всему лесу. Весной я уйду, обещаю.

- Тогда иди в свою комнату... не донимай меня. Ик! Иди и спи.

На это я, застенчиво опустив глаза, заметил, что на дворе середина дня, но из нас двоих как раз ему не мешало бы проспаться и съездить в город. На что медведь нетерпеливо замахал рукой, предлагая мне идти подальше со своими нравоучениями. Я разочарованно вздохнул и стал подниматься, опираясь на здоровую ногу. Медведь же, видимо, пытаясь задержать меня, потянулся рукой к моей рубашке со словами:

- Насчет еды не беспокойся... будет тебе еда.

Он как-то неуклюже потянул за край рубашки, я потерял равновесие и упал на него, выбив у него из руки стакан с коньяком. Осколки со звоном разлетелись по полу.

Дик поднял голову и сонно посмотрел, что происходит. Потом так же спокойно отвернулся обратно к огню. Собака, несомненно, достойна своего хозяина!

Медведь обдал меня своим горячим дыханием с резким запахом алкоголя, таким концентрированным, что я сам чуть не опьянел. Его лицо почему-то оказалось слишком близко к моему, а губы - как-то уж слишком близко к моим. Я даже не успел запаниковать, когда Медведь обхватил мою голову своей огромной ладонью и притянул к себе. Затем последовал сухой и теплый поцелуй, который оказался неожиданно приятным. Правда, мне мешала его колючая борода - захотелось чихнуть, но не хватило дыхания.

Спустя несколько мгновений, я все-таки смог оторваться от его настойчивых губ с возгласом негодования. Дыхание Медведя участилось, его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, то приподнимая, то опуская прижатое к ней мое сопротивляющееся тело. Я колотил его руками, пытаясь высвободиться и уже жалея обо всем на свете, до тех пор, пока не увидел грустный взгляд полузакрытых, обрамленных густыми ресницами, небесно-голубых глаз. Я замер, заметив, что Медведь пытается что-то сказать.

- Саша... Саша, пожалуйста... – губы Медведя шевелились, беззвучно произнося еще что-то.

Я с ужасом понял, что он меня не узнаёт. У него началась белка. Сейчас он меня изнасилует, а потом задушит! Как я мог забыть о его маньячных наклонностях?! Кто такой этот или эта «Саша» было не так уж и важно. Намного важнее то, что я прямо сейчас стану жертвой досадного недоразумения!

Медведь, не выпуская меня из своих железных объятий, поволок к дивану, стоявшему в нескольких метрах от кресел. Я кричал и сопротивлялся, уже не слишком надеясь на спасение. Он бросил меня на прохладную черную кожу дивана и упал сверху. Под его тяжестью перехватило дыхание, и на мгновение мне показалось, что он сейчас задушит меня своей тушей. Я замычал что-то невразумительное – это все, что получилось исторгнуть из своих легких.

Вдруг, после непродолжительной немой схватки, Медведь неожиданно затих, и я подумал, что он действительно умер. Но спустя несколько мгновений раздался оглушительный храп – он заснул прямо на мне, вдавливая в диван и обнимая, словно плюшевую игрушку. Заснул крепким сном младенца.

Я хихикнул и высвободился из его ослабевших рук. Слава Богу, обошлось. «Больше не буду попадаться ему на глаза, когда он в таком состоянии» - пообещал я себе и отправился скучать в свою комнату.


***

На следующее утро меня разбудил Дик. Он заливисто лаял во дворе. Я долго лежал, раздумывая, что может поднять ленивого пса в такую рань – на часах не было еще и семи.

Наконец, любопытство одержало надо мной верх, и я, неуклюже передвигая еще не проснувшимися ногами, с трудом добрался до окна, чтобы посмотреть, что там происходит. Возле дома стоял темно-зеленый Лендкрузер. Тот, кто на нем приехал, наверное, уже зашел внутрь. Дика тоже не было видно. Я слишком долго просыпался и все пропустил.

«Наконец-то, у нас гости! Хоть какое-то разнообразие», - подумал я и поторопился одеться.

Из гостиной доносились два мужских голоса. Один принадлежал Медведю, другой – незнакомцу. Я притаился за дверью, в надежде узнать что-нибудь о Медведе, ведь он сам так мне ничего и не рассказал. Также нужно было выбрать момент для собственного выхода, потому что я не мог отступиться от идеи достать себе альбом и карандаши для рисования. А еще лучше: краски.

- ... как там в больнице? – спросил Медведь.

- Твои пациенты все время спрашивают о тебе. Ты же сам знаешь... Может хватит этой глупой мести и всего остального? Возвращайся к работе, она поможет тебе излечиться! – сказал незнакомец, и мне послышались просящие нотки в его словах.

- Я не могу... смотри, они трясутся... Я больше не в состоянии держать скальпель, понимаешь? Мне уже никогда не стать хорошим хирургом.

- Нет, ты был прекрасным хирургом, ты им остался, ты им и умрешь... От себя не убежишь. Бросай охоту и возвращайся! Пожалуйста. Возвращайся туда, где тебя ждут, где тебя любят и ценят... ведь моего брата уже не вернешь.

- Нет, нет! Я должен что-то с этим сделать, потому что чувствую вину перед Сашей. Это мешает мне жить дальше и отравляет память о нем.

- Послушай, сколько раз можно это повторять? Я тоже любил Сашу, я его брат, понимаешь? Но я также врач, как и ты. И я видел его раны. Пойми наконец, что ничего нельзя было сделать.

- Даже если так, я не могу все оставить. Я должен найти эту зверюгу. И убить ее, иначе я себе не прощу...

- И что изменится? Думаешь, тебе станет легче? Ты же не охотник. Ты не мой брат. А Саша был неосторожен, он любил рисковать, за что и поплатился.

- Не говори так! Я убью ее для него... и ты же знаешь, что я не передумаю.

- Да Лилит быстрее умрет от старости, чем ты ее поймаешь! Тем более, с твоими методами... уж извини, но ты можешь спиться и отдать концы прежде...

- Я больше не хочу это обсуждать, - перебил его Медведь.

Я переминался с ноги на ногу за прикрытой дверью, стараясь найти удобное положение. Кое-что о Медведе стало проясняться.

Затем они начали говорить обо мне. Медведь рассказывал, как нашел меня, угодившего в капкан. Я разволновался и... не знаю, откуда там взялось ведро с водой, прямо рядом с дверью, за которой я прятался. Не знаю, как я его раньше не заметил. Не заметил прежде, чем вступить в него больной ногой.

С перепуга я шарахнулся от двери, запутался и, сопровождаемый страшным грохотом, упал на пол, наполовину вывалившись в гостиную и больно ударившись бедром о выступ порога. Ведро – причина провала моей шпионской операции – выкатилось следом, и, описав полукруг, остановилось прямо перед моим лицом.

Собеседники замолчали и удивленно уставились на меня. Я поднялся, отряхнул с себя воду, и грациозно – насколько это было возможно – прошествовал к дивану, где они сидели. Но тут же остановился в недоумении.

Я не узнал своего Медведя. Передо мной сидел не один незнакомец, а два. Я подавил желание потереть глаза. Один из них ухмыльнулся такой привычной ироничной улыбкой и похлопал по кожаной поверхности рядом с собой:

- Присаживайся, мы как раз говорили о тебе.

Наконец, до меня дошло. Медведь побрился, причесался, и связал волосы в тугой короткий хвостик. Он сразу же помолодел лет на десять. Конечно, этому молодому и необыкновенно красивому мужчине с коричнево-золотистыми волосами и небесно-голубыми глазами не было и тридцати.

И это был тот самый человек, который вчера, пребывая в безобразном состоянии, накинулся на меня в попытке изнасиловать?! Я в изумлении чуть не сел мимо дивана, попав на самый его краешек.

- Вот это чудо, свалившееся на меня, как снег на голову, - продолжил Медведь, улыбаясь гостю. Я отметил про себя, что у него очень красивая улыбка – почаще бы ее видеть.

- Он не хочет ничего о себе рассказывать. А меня терзают подозрения... не ищет ли кто тебя, детка? – он бегло глянул на меня, и я подумал, что он избегает смотреть мне в глаза, потому что помнит вчерашнее. В попытке избежать объяснений, я решил вытянуть последний козырь из рукава.

- Я согласен все рассказать, дорогой... но когда мы останемся одни, - и я, хитро прищурившись, сел поглубже на диван, как бы невзначай прижавшись своим бедром к его. - Может, представишь меня своему гостю?

Медведь вздрогнул и очень недобро посмотрел на меня. От его улыбки не осталось и следа. Слишком поздно я понял, что переиграл.

- Иди в свою комнату, – сухо произнес мне Медведь, и в его голосе отчетливо прозвучала угроза. Гость продолжал хранить молчание.

Я поднялся и вышел из гостиной, не произнеся больше ни слова. Медведь с грустью посмотрел на закрывавшуюся за мной дверь. Гость первым нарушил молчание:

- Тебе не кажется, что он похож на Сашу?

Я с обратной стороны двери весь обратился в слух, прижавшись ухом к прохладной деревянной поверхности.

- Он похож на огромную занозу в моей заднице, - ответил Медведь нарочно громко, чтобы я смог отчетливо его услышать, - Идем, посмотрим, что ты привез.


***

После утреннего инцидента я тихо сидел в своей комнате сам не свой, ожидая возмездия. После того, как Медведь проводил гостя, ожидание превратилось для меня в настоящую пытку. Медведь поднялся ко мне в комнату спустя несколько часов.

- Я знаю, ты что-то скрываешь не просто так. Говори сейчас, или я тебя вышвырну отсюда.

Я запаниковал. Говорить о том, что я сбежал из отчего дома, было, по меньшей мере, не логично. Я знал: расскажи я сейчас все, меня тут же, незамедлительно отправят домой. Тем более, я стыдился того, что в двадцать пять лет все еще жил с родителями и был пай-мальчиком, в то время, как Медведь был уже взрослым мужчиной, самостоятельно обеспечивающим себя в свои чуть меньше тридцати. Я во многом ему проигрывал, и это почему-то задевало меня.

Плохо соображая, я вцепился в его свитер.

- Пожалуйста... я не хочу возвращаться...

Я поднял голову и встретился с серьезным, и в то же время, нежным взглядом небесно-голубых глаз. Сердце пропустило несколько ударов. Он никогда так раньше не смотрел на меня. Никогда ничего такого не было, кроме мрачной иронии и сарказма. Я попытался отвести взгляд, но вместо того, чтобы посмотреть на какой-то отвлеченный предмет - позади Медведя, например, - я зацепился взглядом за его губы и, вообще не соображая, что делаю, все еще не разжимая пальцев, потянул его на себя. Наши губы соприкоснулись, и я почувствовал привкус коньяка.

Не всегда мы совершаем глупости, когда отключается мозг. Иногда мы совершаем вполне логичные поступки, действуя неосознанно.

Мой план был прост: заплатить сексом за его молчание и возможность пробыть в зимнем домике, по крайней мере, пока не затянется рана. Я не хотел возвращаться к родителям, и был готов ради этого на что угодно. Ведь здесь я мог свободно мыслить, не подвергаясь постоянному давлению и навязыванию чужого мнения. Здесь, в самой глубине дремучего леса, несмотря на присутствие Медведя и некоторую скованность в передвижении из-за травмы, я был хозяином своей жизни и уже успел немного распробовать вкус свободы.

Стягивая с Медведя свитер и ужасаясь собственной смелости, я не без удовольствия думал о том, какой же я расчетливый мерзавец. Но что может быть хуже возвращения и этой нелепой женитьбы на толстухе, верно? Я полагал, что хуже все равно не будет...

Позже я вынужден был признать, что ошибался. Хуже просто не придумаешь. Сказать, что было больно – это ничего не сказать. Хотя вначале было вполне сносно, местами даже приятно. Но Медведь торопился. Я расшевелил его своими активными действиями, плюс он был немного пьян. Под влиянием алкоголя его страсть не знала границ.

Беспокоиться я начал, когда мы, наконец, избавились от мешавшей нам одежды. Увидев его размеры, я пришел в смятение. Медведь, бесспорно, был сильнее и крупнее меня во всех отношениях. Его огромные руки сжали мое щуплое тело с такой силой, что кости затрещали.

«Ну все, он меня сейчас разорвет надвое» - подумал я и вцепился пальцами ему в спину.

- Расслабься... пожалуйста, прими меня...

Медведь навалился на меня всем своим весом и прерывисто дышал мне в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Я попытался расслабиться и глубоко вдохнуть, но разве это возможно сделать под таким тяжелым и горячим телом?

- Не могу, давай остановимся, а? – Попросил я с надеждой в голосе.

Медведь поднял свою растрепанную голову и посмотрел на меня затуманенными от страсти глазами. Я отметил про себя, что сегодняшний день был днем открытий. Такого выражения на лице я ни у кого никогда еще не видел.

- Нет, это невозможно. Ты – мой.

Его слова прозвучали как приговор. Я смирился, решив не отступать от недавно придуманного плана, и обхватил его ногами за поясницу, открывая ему путь внутрь себя. Я думал, что именно эта поза удобна и, раз я был в роли женщины, то и вести себя должен соответственно. Но Медведь сделал все по-своему. Он просунул руки мне под колени и положил ноги себе на плечи, на этот раз действительно открывая путь внутрь меня. В этом положении я был наиболее уязвим.

Он вошел резко, не подготовив меня. Я закричал от боли, но он закрыл мне рот поцелуем. Медведь двигался глубоко и ритмично; и был единственным, кто получал удовольствие от процесса. Я же, устав кричать и всхлипывать, тихо стонал при каждом новом толчке, мысленно обещая себе никогда больше не допускать подобной ситуации.

Неожиданно он задел чувствительную точку, находящуюся глубоко внутри меня. От кончиков пальцев на ногах до корней волос мгновенно пробежала дрожь. Я широко распахнул глаза, еще сильнее вцепившись пальцами ему в спину и прислушиваясь к новым ощущениям. Разлившийся по всему телу жар достиг низа живота и постепенно начал там нарастать. Невидимые струны удовольствия натянулись до предела, и вскоре я уже не мог сдерживать безумный круговорот собственных чувств, рвавшихся из меня вместе со стонами.

Медведь заметил перемену в моем поведении. Он прекратил движение и посмотрел мне в лицо. Мои щеки пылали, глаза лихорадочно блестели. Он нежно улыбнулся и положил свою теплую широкую ладонь мне на голову, затем поцеловал в губы. Я выгнулся, упираясь жаркой твердью ему в живот в поисках облегчения. В том месте, где мы были соединены, я по-прежнему чувствовал боль, но она смешивалась с острым удовольствием, требующим немедленного освобождения.

Склонившись надо мной, опираясь на подушку и не отрывая ладонь от моей головы, Медведь провел другой рукой по моей шее, груди, погладил вздрагивающий живот. Затем, словно угадывая мои желания, дотронулся до напряженного члена, вызвав у меня очередной страстный вздох.

С трудом собравшись с мыслями, я прошептал еле слышно:

- Пожалуйста...

- Что? – Медведь, как будто издевался надо мной. Он крепко обхватил мой член и сильно сжал его. Тело мгновенно отозвалось жаркой дрожью.

- Аааах, я больше не могу, пожалуйста... – я умоляюще смотрел на него, не в силах вспомнить нужные слова.

- Что? – повторил он, - что мне сделать?

- Пожалуйста, не останавливайся... в-возьми меня...

Медведь, продолжая ласкать меня внизу, возобновил движение, но уже в более медленном темпе, постепенно доводя меня до исступления.

Такое со мной происходило впервые в жизни. Никто еще не был так близко, никогда я не чувствовал ничего подобного. Смесь стыда, боли и всепоглощающего удовольствия от соединения с другим человеком сводила меня с ума. Наконец, все струны порвались, и я забился в экстазе под горячим и сильным телом своего любовника.

Медведю же потребовалось намного больше времени, чтобы кончить. Хотя до этого кульминационного момента он уже двигался свободнее, скользя в крови, сочащейся из моего разорванного отверстия.


***

На следующее утро Медведь исчез. Я обнаружил это, когда проснулся и дважды тщетно обыскал все углы в доме. Никого не было, кроме Дика, которого я нашел под столом в гостиной. Увидев меня на четвереньках, приподнимающего край скатерти, он тряхнул своей мохнатой головой, гавкнул и приветливо завилял хвостом.

Медведь, мучимый совестью, мог уйти в лес, но он никогда не ходил туда без пса.

Я прождал несколько дней. Одиночество и тоска не переставали меня терзать все это время. Конечно, можно было уйти, но я не мог себя заставить это сделать. Надо было дождаться Медведя. Я хотел сказать ему, что не злюсь, что нам надо все спокойно обсудить. Я даже готов был рассказать все о себе, лишь бы он вернулся. Небеса услышали мои молитвы и вернули Медведя.

Увидев в окно его машину, я так обрадовался, что, позабыв обо всем, кинулся встречать его, но Дик меня опередил. Когда я слетел вниз по лестнице, пес, радостно лая, уже навалился на хозяина всей своей тушей.

Я был так счастлив видеть Медведя! Спустя столько времени (целых четыре дня), я словно впервые встретился с ним. Сердце билось как сумасшедшее. Я убеждал себя, что это всего лишь от того, что я слишком быстро бежал. Но при виде его, одетого в черные обтягивающие джинсы и черную куртку с меховым воротником, я не мог пошевелиться, внутри все сжалось в ожидании. Он казался мне слишком красивым, нереальным, волнующим видением.

Заметив меня, остановившегося в нерешительности возле ступенек, Медведь отодвинул Дика. Пес неохотно отлип от хозяина и сел рядом у его ног, переводя взгляд то на меня, то на него.

Медведь хмуро взглянул на меня и произнес:

- Собирайся, я отвезу тебя к родителям. Они ждут.

Я подумал, что ослышался. Мой Медведь не мог этого сказать. Откуда он узнал? Мне все это снится. Да-да, просто дурной сон. Сейчас я проснусь, и увижу его в своей комнате, храпящего рядом со мной. А все это время, что я провел один в ожидании – всего лишь кошмар, который растворится в новом счастливом дне. И этот день мы непременно должны встретить вместе!

Но я не проснулся, потому что не спал, к сожалению. И вот, Медведь стоит сейчас передо мной, такой сильный, такой взрослый, такой жестокий, какими могут быть только люди его типа. Как раз такие, каких я терпеть не могу. У них нет возраста, они, по-моему, уже рождаются с тысячелетним опытом за плечами.

Он говорит, чтобы я собирался, - он сейчас сдаст меня обратно в «любяще-заботливые» руки родителей. Предатель!

- Что? – решил я переспросить. Вдруг, все-таки почудилось.

- Ты оглох?! Собирайся давай!

Он подошел и схватил меня за шкирку пижамы и подтолкнул к лестнице. Ткань затрещала под его лапищей. Я попытался оттолкнуть его, но это, конечно, не помогло. Медведь поволок меня, брыкающегося, наверх, в мою комнату, открыл дверь и зашвырнул внутрь.

- Почему ты врал мне?! Твои родители с ума сходят. Я даже подумать не мог, что великовозрастная дылда вроде тебя, могла сотворить такое!

- Кто тут дылда? – справедливо возмутился я, - И вообще, я тебе не врал. Просто ничего не говорил. И все. Они сами виноваты. А ты... ты не имел права разнюхивать про меня ничего! – Я захлебывался от негодования, слезы подступили к горлу. Обидно все-таки, что он все узнал.

Медведь со страшным видом подошел к шкафу, где были сложены мои вещи, и начал все выкидывать на пол.

- Убирайся отсюда! Давай, пока я согласен еще отвезти тебя в город. А то сейчас потопаешь на своих двоих!

- Ну и ладно! Выйди, я переоденусь.

Я выпроводил Медведя из комнаты и приступил к сборам. Я переодевался и складывал вещи в сумку часа полтора – нарочно медленно, обдумывая, что можно сделать. Мне не хотелось возвращаться, и сейчас еще больше, чем раньше. Только, если до недавнего времени я хотел просто быть свободным, то сейчас я точно знал, что хочу жить с Медведем. Не нужна мне свобода. Ничего не нужно, кроме него.

Наконец, я взял в руки сумку и спустился в гостиную. Медведь терпеливо ждал меня, сидя в кресле. У его ног дремал Дик. При виде этих двоих, мне снова показалось, что все происходящее просто кошмарный сон, и я вот-вот проснусь и увижу его в своей комнате, храпящего рядом...

- Не прошло и года. Идем. – Ледяной тон, беглый взгляд – и в гостиной стало холоднее, чем на улице.

Медведь открыл машину, бросил сумку в багажник, меня усадил в салон (слава Богу, а то я думал, что тоже поеду в багажнике. Медведь мог это устроить, судя по его грозному виду), затем вернулся, чтобы закрыть дом. Пока он возился с замком и кричал что-то Дику, который отчаянно лаял, не желая оставаться один, я выпрыгнул из машины и рванул в лес.

Я бежал, прихрамывая на больную ногу. Вначале бежал без оглядки, стремясь оторваться от преследования - а я знал, что Медведь бросится за мной вдогонку. Как же иначе?

Но потом, обнаружив, что оказался наедине с молчаливым лесом, в окружении огромных деревьев и колючих кустарников, протягивающих ко мне свои костлявые ветки-лапы, я замедлил темп. Наверное, я убежал довольно далеко, потому что нигде не было видно протоптанных тропинок.

Наконец, я остановился и огляделся вокруг. Мои собственные следы постепенно исчезали под пушистыми хлопьями снега. Он начался еще утром: вначале шел мелкий, как крупа, но потом превратился в настоящий снегопад.

Сквозь эту кружевную пелену, скользящую в пространстве вокруг меня и тихо опускающуюся на землю, я не сразу смог различить серый силуэт. Прежде, чем я успел что-то понять, волшебную тишину сказочного зимнего леса нарушило угрожающее рычание. Я обернулся и увидел: вначале страшные желтые глаза, а потом и всего зверя.

«Лилит!» - мгновенно догадался я.

Волчица, немного пригнувшись, как будто собираясь прыгнуть на свою в ужасе пятящуюся жертву, медленно приближалась, обнажив огромные острые клыки.

«Вот теперь мне точно крышка» - подумал я с сожалением. Прощай, мама, папа, прощай мой любимый Медведь...

Где-то позади раздался выстрел. Я подпрыгнул на месте от неожиданности, Лилит даже не вздрогнула. В следующую секунду, яростно раздвигая ветви густых порослей, появился Медведь с ружьем наперевес. Он направил металлическое дуло на зверя, а я спрятался за его спиной и зажмурил глаза, чтобы не видеть происходящего. На несколько бесконечных мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь рычанием Лилит. Волчица не испугалась, не отшатнулась от ружья. Она остановилась и пригнулась еще ниже для финального прыжка.

О, я уверен, Лилит знала, что это будет последнее, что ей предстоит сделать. Она не победит вооруженного человека, но и роль жертвы играть никогда не станет. До последнего своего вздоха она останется хищным, диким зверем.

Медведь медлил. Я уже было подумал, что он струсил, и Лилит сейчас нас обоих загрызет. Вдруг я услышал тоненький писк. Звук был таким неожиданным, что я открыл глаза, чтобы посмотреть, откуда он взялся.

Два маленьких пушистых комочка выкатились перед ощетинившейся волчицей. Лилит на мгновение опустила взгляд на своих щенят, и снова уставилась на нас, зарычав еще громче, еще угрожающе.

Я прошептал еле слышно:

- Не стреляй...

Медведь осторожно попятился назад, прикрывая меня собой и по-прежнему держа зверя на прицеле. Лилит не двигалась. Ее волчата беззаботно играли друг с другом, кувыркаясь в снегу у лап матери, весело повизгивая. Они даже не заметили угрожавшую им опасность.

Отойдя на безопасное расстояние, мы развернулись и быстро пошли, все время оглядываясь назад. Лилит нас не преследовала – у нее было, о ком заботиться, и игры с охотниками были совсем некстати.

Медведь шел впереди, я еле за ним поспевал.

- Можно помедленнее, я не успеваю за тобой, - попросил я, но заметил в своем голосе нотки страха. Конечно, после такого шока! Хорошо еще, что вообще смог хоть что-то сказать.

Внезапно Медведь упал на колени и закрыл руками лицо. Я чуть не споткнулся об него. Его плечи судорожно вздрагивали. Я не сразу понял, что он плачет. Странно было видеть перед собой огромного и сильного мужчину, рыдающего как ребенок.

- Я... я не смог, прости меня... Саша, я не смог убить...

Я вздохнул и присел рядом с ним, обняв его за плечи и поглаживая по волнистым золотым волосам, влажным от снега.

- Ты все сделал правильно. Саша поймет тебя, перестань, пожалуйста...

Я нашел его вздрагивающие губы своими и прижался к ним в поцелуе, почувствовал теплую влагу его слез на своих щеках, и внутри меня разлилось чувство безграничной нежности.

- Я никогда тебя не оставлю. Пожалуйста, разреши мне быть с тобой, пожалуйста, - повторял я очень тихо, почти неслышно, шевеля губами и касаясь ими его теплой влажной кожи.

Медведь встал и заставил встать меня.

- Я так испугался за тебя!

Он порывисто обнял меня, и мы долго так стояли, не разжимая рук, прислушиваясь к падению снежинок вокруг. Мне было неловко, и я первым нарушил тишину:

- А где Дик? - спросил я.

- Я забыл его дома... То есть... Когда бежал за тобой, захлопнул дверь, и он, наверное, остался в доме.

Я улыбнулся и сказал:

- Идем домой.


***

Все-таки мне пришлось вернуться к родителям. Вернулся я и на свою старую работу, но по вечерам, в качестве компенсации, начал посещать художественную школу. После серьезного разговора на семейном совете – в этот раз мне все-таки дали слово – мы договорились, что я буду жить отдельно. Отец снял мне квартиру недалеко от университета. Но я там так ни разу и не переночевал.

Сразу после возвращения, я поселился у Медведя. У него была большая просторная квартира в городе – оказывается, хирурги неплохо зарабатывают. Он, кстати, тоже вернулся к своей прежней работе.

Медведь перестал пить и немного успокоился, когда мы вместе съездили на могилу к Саше. Я мысленно пообещал его любимому, что сделаю все, чтобы Медведь был счастлив, и, что каждый наш зимний отпуск мы неизменно будем проводить в Сашином лесном домике.

Впереди у нас целая жизнь, и я научу его вновь беззаботно улыбаться самой красивой улыбкой в мире - такой, какой улыбаются влюбленные!


******

Шуршание страниц моей первой рукописи так ласкают слух! А их шуршание в руках любимого Медведя – моего первого читателя, критика и цензора – двойное удовольствие.

- Хм, неплохо, – наконец произнес он, выдержав многозначительную паузу, - похоже, здесь все – правда. Кроме того, что ты любишь писать эти свои пошлые рассказики, а не рисовать...

Я кивнул с видом наевшегося сметаной кота. Еще немного – и замурлыкаю.

- ... но ты никогда не говорил мне, что тебе в первый раз было ТАК больно. Я, конечно, догадывался. Но крови, по-моему, не было, разве нет? Почему ты молчал?

- Ну-у-у-у-у, – протянул я, - я все думал, как тебе об этом сказать, и вот... придумал.

Я довольно усмехнулся и незамедлительно получил увесистый подзатыльник.

- А почему ты называешь меня медведем, а? – возмутился Медведь. – Неужели не мог придумать мне какое-нибудь имя? Даже у моей собаки есть имя, а у меня - нет!

Ну что я могу ему ответить? Он ведь мой любимый Медведь – смешной и неуклюжий. Поэтому я называю его так всегда и везде.

И он единственный, кто об этом не знает.

28.02.2010 г.


Страниц: 1
Просмотров: 12586 | Вверх | Комментарии (13)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator