Последний Новый год

Дата публикации: 24 Май, 2010
Название: Последний Новый год
Автор(ы): Baby_Oks
Жанр: пьеса, три сцены из жизни друзей, немного юмора, немного грусти, немного мелодраматизма
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: все герои принадлежат Baby_Oks
Предупреждение: мат, иногда герои позволяют себе высказывания, которые на первый взгляд могут показаться примером расовой и прочей нетерпимости – герои никого не хотят оскорбить, кроме друг друга.
От автора: все персонажи вымышленные, любое совпадение с реальными людьми, фактами или событиями является случайным. Размещение без разрешения автора категорически запрещено!
Страниц: 1

* * *

Действующие лица

Павел Камнев – бизнесмен, владелец сети книжных магазинов

Марина Ланская – журналистка одной из известных столичных газет

Вениамин Кац – писатель

Андрей Гудалов – поэт-песенник

Рада (Радость) Гудалова – жена Гудалова, домохозяйка

Иван Иванович Шумилин – организатор праздничных мероприятий пансионата «Весёлый ручеёк»

Рыжий – по всей видимости, слесарь, технический персонал пансионата «Веселый ручеёк»


Место действия: подмосковный пансионат «Веселый ручеёк»


Время действия: в течение нескольких дней и часов до Нового года


Сцена 1


За три дня до Нового года


Гостиная, значительное пространство занимает живая ёлка, украшенная старомодными игрушками и гирляндами. Тесно. Обстановка дешевая. На полированном, в мелких царапинах столике – красный брелок с ключами. У окна стоят Камнев и Ланская. Камнев курит дорогие сигареты.

Ланская. Паша, ну что за причуда очередная?! У нас была такая возможность отдохнуть всей компанией в горах, и тур приемлемый, и погода в Альпах сейчас просто блеск! Камнев!

Камнев продолжает рассеянно курить, сбрасывая пепел в пустую консервную банку на подоконнике.

Ланская (ехидно). Ты снова заботишься о своем чокнутом педике! Посмотри на себя, ты окончательно впал в детство.

Камнев (меланхолично). Причем тут детство?

Ланская. Да ну, играешь с ним в дочки-матери, нянчишься, сопли подтираешь. Тоже мне - непризнанный гений русской словесности, жертва гомофобии, борец с геноцидом и расовой нетерпимостью!

Камнев (выпуская дым изо рта в потолок). Всё перечислила? Мара, детка, ты ничего не понимаешь.

Ланская. Зато ты у нас, Камнев, много понимаешь, ты у нас такой рассудительный, Камнев, такой проницательный. Хватило же тебе ума затащить своих друзей в эту убогую дыру!

Камнев (решительным жестом отодвигая импровизированную пепельницу). Ты хочешь испортить нам праздник?

Ланская (капризно). Я уже ничего не хочу. Разве что, водки… Напиться и уснуть до конца отпуска. (Обиженно) И подарок можешь мне не дарить. Я не собираюсь открывать картинную галерею.

Камнев иронично поднимает бровь.

Ланская (театрально падая в кресло). А что? Ты каждый год преподносишь мне чей-нибудь портрет, то есть пейзаж. Или натюрморт? Дьявол! Ты прекрасно знаешь: я не разбираюсь в живописи!

За дверью слышится шум, в гостиную входит Гудалов с лыжами наперевес. Лицо его раскраснелось от мороза, в отличие от Ланской он кажется вполне довольным жизнью.

Гудалов (декламирует). Мороз и солнце, снег и лыжи!

Камнев (с энтузиазмом). А вот и золотой голос русской поэзии, Андрей Сергеевич! Тебе здесь нравится? (Подходит к другу, хлопает его по плечу)

Гудалов. Ты, брат, еще спрашиваешь?! Я тут уже все сугробы попробовал на вкус! Нажрался снега на десять лет вперед.

Ланская. А обо мне вы подумали?! Мне, между прочим, нельзя простужаться! То ли дело Альпы…

Камнев. Перестань, пожалуйста. (Строго) Вене противопоказан горный климат, у Вени слабое сердце.

Ланская. Причем, о его слабом сердце мы узнаем за несколько часов до вылета. Ну почему мы должны праздновать здесь?! У меня масса связей, у тебя есть друзья в туристическом бизнесе! Я хочу на Сейшелы! (Трагически закатывает глаза)

Камнев. Я собираюсь отметить Новый год на родине под ёлкой с лучшими друзьями, а не под пальмой в обнимку с обезьянами.

Ланская. Можешь начинать праздновать прямо сейчас, а я иду к себе! (Демонстративно направляется к двери, где сталкивается с молодым невысоким мужчиной) А вот и наша спящая красавица!

Кац (угрюмо). Доброе утро, у меня в постели клопы.

Ланская (испуганно). Я, пожалуй, останусь в гостиной.

Гудалов (мечтательно). О, клопы… Ностальгия… (Складывает лыжи в углу)

Кац с недовольным видом садится в кресло и чешет бок.

Камнев (заботливо). Ерунда какая, просто надо попросить хозяйку перестелить матрац.

Кац. И заменить диван, он скрипит, как тридцатилетняя девственница в первую брачную ночь.

Ланская. В кои-то веки ты прав.

Кац (ехидно). По поводу девственницы?

Ланская (показывает ему язык). По-моему, здесь только один девственник, и это точно не я.

Кац. Я и говорю, диван.

Гудалов. Девочки, не ссорьтесь. (Получает тумак от Каца и оплеуху от Ланской) Камнев, сделай что-нибудь!

Камнев (сердито). Надоели! Пойду гулять. Один! (Выходит из комнаты)

Несколько минут в гостиной стоит тишина. Гудалов глубокомысленно закуривает.

Ланская. А что, собственно, случилось? Почему мы должны притворяться, будто нам здесь нравится? Настоящие друзья никогда ни в чем друг друга не обманывают.

Кац издает смешок

Ланская. Между прочим, это ты во всём виноват!

Кац. В чём, интересно?

Ланская. Что за нытьё про больное сердце, сказочник?!

Кац. Ха, да вид моего сердца доведет до инфаркта любого кардиолога!

Ланская. О, в этом я не сомневаюсь, тебе ничего не стоит довести до инфаркта здорового человека.

Кац. Вот и не доводи меня, если не хочешь, чтобы я тебя довел!

Те же и Гудалова

Гудалова (входит в гостиную). Как всегда, воюете?

Гудалов. Рада, муза моя! Ты уже проснулась? (Подходит к жене, с нежностью целует)

Кац (ворчит). Ненавижу молодоженов.

Ланская. Радость, доброе утро. Чувствую, наша война скоро закончится – сегодня я точно задушу этого мерзкого педика!

Кац. Вот, пожалуйста, перед вами яркий пример нетерпимости и гомофобства. Что, в общем-то, странно: обычно такие высказывания свойственны представителям мужского пола. Осознание собственной ущербности и…

Ланская (набрасывается на Каца и начинает шутливо его душить). Я убью тебя не потому, что ты педик, мелкий демагог, а потому, что я тебя ненавижу!

Гудалова качает головой и уводит мужа из комнаты

Кац (пыхтя). Ненависть - деструктивное чувство.

Ланская. Зато она помогает принимать конструктивные решения!

Кац (перехватывая инициативу и прижимая Ланскую к спинке дивана). Тогда подумай о Пашке, он же затопит слезами мою могилу и повесится на ближайшей березе.

Ланская. Поплачет и перестанет!

Некоторое время между ними продолжается молчаливая борьба, наконец, оба без сил затихают друг на друге.

Ланская (шутливо перебирая волосы Каца). И что у вас с ним общего? Не понимаю… Камнев, сильный, нормальный мужик…

Кац. Я тоже нормальный!

Ланская. Вот в этом, Венечка, я совсем не уверена. (Получает шлепок по заднему месту и снова начинает душить Каца)

В это время в дверях раздается тихое покашливание. На пороге стоит Камнев плечом к плечу с незнакомцем.

Камнев (громко). Не обращайте внимания, Иван Иванович, это у них ежедневная тренировка по греко-римской борьбе.

Ланская с достоинством выбирается из кресла по ногам Каца и поправляет прическу.

Камнев. Друзья, это Шумилин Иван Иванович, организатор праздничных мероприятий в местном клубе.

Шумилин. Да, в некотором роде. Массовик-затейник. (Смеется)

Ланская (протягивает руку). Марина Игоревна Ланская. А это… (Машет в сторону Каца) Кац – писатель, в некотором роде.

Шумилин. Очень приятно. (Целует руку Ланской и отвешивает шутливый поклон Кацу)

Кац презрительно фыркает со своего места и закидывает ноги на спинку кресла.

Камнев (хмурясь). Веня.

Кац нехотя поднимается, пожимает руку массовику-затейнику и снова падает в кресло.

Шумилин. А мы столкнулись с Павлом Александровичем в холле, разговорились… Я, как раз, к вам и направлялся. В главном здании 31 декабря у нас будет грандиозный праздник: фуршет, Дед Мороз, Снегурочка, песни-пляски… Разрешите внести вас в список участников. Вообще-то, мы всем разослали приглашения, но вы так неожиданно приехали.

Кац корчится от смеха, прикрываясь подушкой.

Ланская (радостно). Боже, я так и знала, что вечернее платье мне пригодится! Не зря говорят: женская интуиция – это святое! Как чувствовала, как чувствовала… (Берет под руки Шумилина и Камнева). Вы будете моими кавалерами, господа?

Шумилин краснеет.

Кац (из-под подушки). Золушка. Бал в провинциальном доме культуры. Паша, я тебе сочувствую.

Ланская (Кацу). Себе посочувствуй, боец невидимого фронта! (С ласковой улыбкой Камневу). Милый, я пойду в комнату, разберу чемодан.

Камнев (как только за Ланской закрывается дверь). Иван Иванович, вы волшебник.

Кац. Король Артур, разрешите я поцелую руку великому Мерлину.

Шумилин. А в чем, собственно, дело?

Камнев. Присаживайтесь. (Усаживает Шумилина за стол). У Марины со вчерашнего вечера нет настроения. Она привыкла к дорогим гостиницам и здесь чувствует себя не слишком комфортно. Может быть, вы и на Веню повлияете? (Подмигивает Кацу)

Кац. О, нет, он не в моем вкусе.

Шумилин (глядя на Каца круглыми глазами). Значит, я заношу вас в список?

Кац. Конечно-конечно, только имейте в виду, у меня остается право на последнее пикантное желание.

Шумилин недоуменно хмурится.

Камнев (присаживаясь в кресло рядом с Кацем). Иван Иванович, разумеется, мы будем участвовать. (На ухо Кацу). Ты прекратишь паясничать, еврейское отродье?

Кац неожиданно успокаивается

Камнев. Нас будет пятеро. (Называет фамилии. Шумилин записывает. Потом некоторое время говорят о погоде и легком морозе под угрюмое молчание Каца. Наконец, желают друг другу удачного дня. Камнев провожает Шумилина до двери, возвращается в гостиную и снова садится в кресло рядом с Кацем. Кац сползает на край и кладет голову Камневу на колени. Несколько минут сидят молча.)

Камнев. Как…

Кац. Вот…

Кац. Давай, ты первый.

Камнев. Как ты… Как самочувствие?

Кац. Ужасное. Наверное, это мой последний Новый год.

Камнев (взволнованно наклоняясь к нему). Где-то болит?

Кац. Зудит! Меня с головы до пят искусали клопы!

Камнев (хочет дать ему подзатыльник, попадает по лбу). Идиот! Ты специально меня пугаешь?!

Кац (потирая лоб). Как же, тебя испугаешь. И что с того, что меня, возможно, не станет? Жил же ты до меня и дальше проживешь с тем же успехом.

Камнев (сердито). Не говори ерунды! Ты мой лучший друг, почему я должен жить без тебя?!

Кац (вскакивает, делает несколько нервных шагов вокруг кресла). Потому что мне всё надоело, и другом твоим быть надоело!

Камнев (вздыхает). Начинается.

Кац. В тысячный раз тебе повторяю – не может педик дружить с натуралом. Это противоестественно!

Камнев (спокойно и рассудительно). Но мы дружим уже пять с половиной лет.

Кац. Неважно! Я свое мнение высказал! (Плюхается в кресло рядом с Камневым и снова кладет голову ему на колени)

Камнев (ласково). Если следовать твоей логике, то с Марой я тоже не могу дружить, потому что она женщина.

Кац. А ты с ней и не дружишь, ты с ней трахаешься!

Камнев (несильно шлепает его по губам). Выбирай, пожалуйста, выражения, когда говоришь о Марине. Если ты педик, это не значит, что тебе всё позволено!

Кац. Ну, прости, я больше не буду.

Камнев. Мы с ней тра… занимались любовью только один раз.

Кац (обиженно). И даже дверь не закрыли.

Камнев. Откуда я мог знать, что тебе приспичит в туалет!

Кац. А я откуда мог знать, что тебе приспичит тра… заниматься любовью?! Если ты на выходные к себе домой приглашаешь друзей, будь добр относиться к ним с уважением!

Камнев (виновато). Веня, это было три года назад. Ну, хочешь, я снова попрошу прощения?

Кац (с вызовом). Попроси!

Камнев наклоняется, коротко целует его в лоб и выдыхает: «Извини»

Кац (тихо). Теперь ты понимаешь, что я подразумеваю под словом «противоестественно»?

Камнев. Этот… жест мне кажется вполне уместным и невинным.

Кац. Конечно, святой натурал снизошел до грешного педика! Слушай, а, может быть, ты меня вообще бабой считаешь?! (Удивленно открывает рот, как будто только что сделал открытие мирового значения, и резко садится в кресле) Точно! Сначала ты не знал о моей ориентации, хлопал меня по плечу при встрече, у меня даже кости трещали…

Камнев (с тревогой) Прости, пожалуйста.

Кац. Да не в этом дело! Ты меня на рыбалку таскал, на стриптиз женский, кстати, гадость такая, и то, и другое, тьфу! Мы вместе водку пили, а теперь ты упорно наливаешь мне мартини! Я его терпеть не могу! Я сладкое ненавижу, а ты на мой День рождения принес километровый кремовый торт, который я неделю ел и давился.

Камнев (с притворным сочувствием). Бедняга!

Кац. Чего только не сделаешь из уважения к лучшему другу. Я к тому, что ты обращаешься со мной, как с женщиной! Теперь вот о моем здоровье спрашиваешь через каждые полчаса… (Хитро улыбается). Еще немного, и ты припрешься ко мне на свидание с букетом роз-з. (Долго тянет последний согласный и шутливо щелкает Камнева по носу)

Камнев. Размечтался. Твой новый роман случайно не называется «Как выйти замуж за натурала»?

Кац (грустно вздыхая). Я тебя совсем не понимаю.

Камнев. Я тебя тоже, может быть, поэтому нам всегда интересно вместе.

Пристально смотрят друг другу в глаза.

Ланская (врываясь в гостиную в ярко-красном блестящем платье). Тили-тили тесто, жених и невеста!

Кац. У-у… Где мой бластер, капитан Натуралов? На нашем борту очередной одноклеточный мутант.

Ланская. Заткнись, еврейский извращенец! Паша, как тебе платье?

Камнев. Ты очаровательна, детка. (Поднимается, целует ей руку)

Кац (низким голосом с американским акцентом). Ты очаровательна, дэтка! У тебя такие красивые сиськи, мой любимый десятый размер-р!

Ланская. Паша, он в своем уме? А, я знаю, пока меня не было, ты научился превращать геев в натуралов.

Камнев. Нет, мужчин – в женщин.

Кац (сердито). Так, всё! Хватит подшучивать над моей сексуальной ориентацией! (Сворачивается на кресле в обиженный клубок)

Ланская (Камневу). Что происходит с нашей еврейской девочкой? ПМС?

Кац. И над моей национальностью! (Встает с кресла). Еще одна шуточка подобного рода, и я уезжаю из этого клоповника! (Из-за широкой спины Камнева). Где мои сапоги, король Артур?!

Камнев (немного обиженно). Скорее всего, в холле, на полке у выхода.

Кац (со злостью). Бардак! Ничего не найдешь! (Уходит, хлопнув дверью)

Камнев порывается за ним.

Ланская (удерживая Камнева за руку). Паша, ну что ты, в самом деле?! Что он, маленький?! Перетопчется – вернется.

Камнев. Да какого же х… черта, он взбесился?! Вы мне все праздники отравили своими глупыми выходками! (Тоже уходит)

Ланская (расстроено). Ну вот, а как же мое платье?


Сцена 2

За день до Нового года

Заснеженный парк на территории пансионата. Стволы тополей тянутся к чистым небесам. Светит зимнее солнце – одинокие, почти прозрачные облака проплывают мимо него, отражаясь в ярко-голубых глазах Камнева. Он стоит посреди открытой площадки, запрокинув голову и раскинув руки, как крылья.

Камнев (кричит). Здесь хорошо!

От далекого главного здания пансионата отделяется маленькая фигура, она приближается, растет, и вот уже в спешащем человеке можно узнать Каца. Он с разбега прыгает на Камнева, и оба, не удержавшись, падают в сугроб.

Камнев (выплевывая снег). Ох, бля!

Кац (торжествующе). Наконец-то!

Камнев. Что?!

Кац (переворачивая Камнева на спину и с комфортом располагаясь на нем). Ты ругнулся матом!

Камнев недоуменно смотрит на Каца снизу вверх.

Кац. Ты перестал при мне ругаться матом! А сейчас ругнулся! Секунду назад ты сказал: «Бля!»

Камнев. Может быть, я вообще перестал ругаться матом! Может быть, я вырос из этого! К тому же, в последнее время мне просто негде ругаться матом – я занят важной работой!

Кац. Глупости, нет ничего важнее умения искренне выражать свои чувства, а твоя идиотская работа превращает тебя в робота!

Камнев. А ты превращаешь меня в ледышку, дай мне встать: я все яйца отморозил!

Кац (слезая с друга). Ура!! Ты только что сказал: «Яйца»! Ты назвал свои гениталии распространенным среди русского народа разговорным словом «яйца». Камнев, я тебя уважаю!

Камнев. Ну-ну. (Кряхтя, поднимается на ноги и отряхивается).

Кац (хлопая Камнева перчаткой по белой от снега спине). Поклянись, что теперь ты хотя бы иногда будешь ругаться матом в моем присутствии!

Камнев (возмущенно). Что?!

Кац (терпеливо). С сегодняшнего знаменательного дня, когда тебе приспичит, ты станешь говорить: «твою мать», «блядь», «ебать», «ёбан в…»

Камнев стремительно разворачивается, закрывает ему рот ладонью и опрокидывает в сугроб. Какое-то время оба катаются по снегу и смеются, каждый пытается надавать другому побольше тумаков, но, несмотря на явный недостаток роста у Каца, силы, кажется, равны.

Камнев (раскидывая в стороны руки и ноги). Ладно, хватит, я сдаюсь!

Кац (обиженно). Ну вот, ты опять поддаешься, так нечестно. (Тянет друга за воротник). Дерись, трусливый натурал! Давай, до первой крови! (Хихикает)

Камнев (не реагируя на пинки друга). Отстань, мазохист.

Кац (неожиданно серьезным тоном). Ну и иди к чертовой матери. (Резко встает, отряхивается и поворачивает назад, к пансионату)

Камнев (вскакивает, бежит за ним). Эй, ты чего? Вень, я тебе больно сделал?!

Кац (останавливается). Мне это надоело! Я – нормальный! Ясно?!

Камнев (с недоумением). Ясно… В смысле, я и не говорил, что ты ненормальный…

Кац издает яростный стон, долго крутит головой по сторонам, замечает на скамье у фонтана рыжеволосого мужчину в спецовке. Кац отталкивает Камнева и бежит к фонтану.

Кац. Эй, мужик, закурить есть?

Рыжий достает пачку Явы, протягивает сигарету и зажигалку. Несколько минут Кац о чем-то с ним договаривается, потом рыжий поднимается со скамьи и вместе с Кацем идет куда-то в сторону лесополосы. Камнев, всё это время нетерпеливо меривший шагами скользкую дорожку сквера, подхватывается за ними.

Кац (через плечо). Отвали, мы с Палычем пошли пиво пить!

Камнев (сжимая кулаки). Венька! (Не знает, что еще сказать, поэтому, молча, идет рядом)

Рыжий. Пацан, а в чем проблема? Бери парня с нами – на троих сообразим.

Кац (останавливается). Да на фига он нужен?! Пить не умеет…(добавляет с удовольствием) нихуя, блядь! Нам же больше достанется!

Камнев (решительно). Если ты сейчас уйдешь, я потом не буду тебя искать!

Кац (небрежно). Так, пошел отсюда. Не мешай нам старый год провожать!

Рыжий. Ну, ты и зануда, мужик. Вали, тебе сказали!

Камнев криво усмехается и салютует. Расходятся в разные стороны.

Несколько минут спустя Ланская и Шумилин сталкиваются с Камневым у входа в главное здание пансионата.

Камнев (со злостью). А-а, сладкая парочка! Мара, я тебя везде ищу!

Ланская (Шумилину). Иван Иванович, вы идите, я вас сейчас догоню. (Камневу) Что это ты себе позволяешь?! Друг называется. И так всегда, как только у меня появляется хоть какая-то мало-мальски личная жизнь!

Камнев (берет ее под руку и тянет к воротам, ведущим в парк). С ума сошла?! Не смеши меня!

Ланская. Куда мы? У меня другие планы!

Камнев. Искать этого долбоё… этого чокнутого педика!

Ланская. Что опять натворил твой возлюбленный Уйальд?

Камнев (быстрым шагом сворачивая в сквер). Пошел пить пиво.

Ланская (едва поспевая за ним на высоких каблуках). Зая, может быть, уже хватит?! Он большой мальчик, пусть пьет свое пиво. Только не говори мне, что ты волнуешься за его драгоценное здоровье!

Камнев. Он пошел «пить пиво»! (Делает круглые глаза)

Ланская (взволнованно). Венька снова подцепил кого-то не вполне подходящего?

Камнев (угрюмо). А черт, какого-то местного слесаря-алкаша!

Ланская (резко). Как вы мне оба надоели! Иди и ищи своего Веньку сам. Меня пригласили на обед в Дом культуры. Радость и Эндрю, наверное, уже заждались.

Камнев. Ты не можешь меня бросить!

Ланская. Камнев, ты хочешь, чтобы я вместо тебя подралась с пьяным слесарем?!

Камнев. Я сказал Кацу, что не стану его искать.

Ланская. Ага! В любом случае, ты хочешь спрятаться за хрупкой женской спиной! Сам виноват – сам и расхлебывай!

Камнев. Ни в чем я не виноват!

Ланская (подозрительно). Тогда почему Веньке так резко приспичило «пить пиво»?

Камнев. Откуда я знаю?! Он всю неделю сам не свой. (Делая внезапное открытие). Как только узнал о своем слабом сердце…

Ланская (махнув рукой). Брось, у твоей Джульетты вместо сердца презерватив. Очнись, Камнев, у евреев нет сердца.

Камнев (побледнев). Этот рыжий алконавт, наверное, как раз его сейчас и вырезает.

Ланская. Венька снова подцепил ярко выраженного гетеросексуального ублюдка?

Камнев. Говорю же, слесарь какой-то, на лбу три класса церковно-приходской. Стопроцентный гомофоб!

Ланская (раздраженно). Ты можешь идти быстрей?

Несколько часов спустя

Комната Камнева

Повсюду разбросаны тюбики с разными мазями, стеклянные пузырьки с йодом, зеленкой и прочей медицинской дрянью.

За столом сидит Гудалов с рюмкой спирта и ватным тампоном.

На кровати Камнева, прижав к животу подушку, лежит Кац. На скуле у него ссадина, правый глаз совсем заплыл. На краю кровати сидит Камнев и злится. Ланская ходит по комнате, время от времени нервно курит. Входит Гудалова, забирает у мужа вату и спирт, начинает осторожно обрабатывать рану на щеке Каца. Тот стонет и цепляется за рукав Камнева.

Камнев (нарушает молчание). Полудурок!

Кац обиженно мычит

Ланская (Гудалову). Нет, ты представляешь, находим их в какой-то вонючей беседке. А этот… недоделанный уже к тому рыжему алкашу лезет в штаны, и, естественно, сразу же получает в глаз. Паша еле отбил недоумка!

Кац закрывает здоровый глаз и тяжело вздыхает.

Камнев (патетично). Ну, что ж, друзья мои, праздник окончательно испорчен. Клянусь, это последний Новый год, который мы празднуем вместе!

Кац (тихо). Не надо так, Паш.

Камнев (в сердцах). А как ты хочешь?! Чего тебе еще от меня надо?!

Ланская (гладит Камнева по плечам). Пашенька, успокойся. Ты же знаешь, у него ежегодная предпраздничная депрессия. Всё наладится. Подумаешь, фингал. (Кацу) Ты его заслужил, еврейский червяк! (Камневу) Хочешь, я тебе чаю принесу? Хочешь?

Камнев (угрюмо). Давай. (Снова садится напротив раненого Каца)

Ланская уходит.

Кац (жалобно). А мне мышьяку, я сегодня покончу с собой.

Камнев. Только не в моей комнате и не на моей кровати!

Кац (трагически). У меня в постели клопы.

Гудалова (строго). Веня, не шевелись.

Камнев. А тебе не всё ли равно, где сдохнуть, эстет?

Гудалов. Наша с Радой спальня – только для новобрачных, никаких самоубийц.

Кац. Ну вот, мне стало совсем плохо.

Камнев. Радость, хватит его мазать! Пусть помучается! (Отталкивает Гудалову, та несколько сильней, чем следовало бы, касается синяка под глазом Каца. Кац вскрикивает.)

Гудалова. Что ты, Пашка, в конце концов?! Садист ты, что ли?!

Камнев. Не беспокойся за него, педики просто обожают боль!

Кац пристально смотрит на Камнева здоровым глазом, потом отводит руки Гудаловой от своего лица и отворачивается к стене.

Гудалов (укоризненно). Очень остроумно, Павел Александрович.

Гудалова. По-моему, ты должен извиниться перед Веней.

Камнев. Прости, Вень…

Кац не отвечает, продолжает лежать ко всем спиной. Гудаловы выходят из комнаты.

Камнев. Кац, ты слышишь?! Я сказал: прости! Ты меня скоро до ручки доведешь своими выходками!

Кац (в подушку). Однако ты неплохо осведомлен о предпочтениях педиков, я начинаю сомневаться в твоей натуральности.

Камнев (торжествующе). Заговорил, наконец-то! Уёбок, блядь! Какого хуя ты к этому рыжему полез?! Я думал, он тебя удавит! Черт, я тебя сейчас сам задушу! (Хватает Камнева за шиворот, встряхивает несколько раз. Кац одуревшими глазами смотрит на него).

Камнев. Что, бля, язык проглотил?!

Кац (восхищенно). Класс! Как думаешь, из тебя еще можно сделать нормального человека?


Сцена 3

За несколько часов до Нового года

Комната Ланской.

Кац сидит в кресле у окна, поджав под себя ноги, и что-то строчит в блокноте. На Каце – темные очки, одет он по-домашнему. Ланская в вечернем платье стоит у большого старомодного зеркала и красит ресницы.

Ланская. Нет, ну ты, конечно, придурок, Венька, эгоистичный ублюдок, извращенец, к тому же, еврей. (Подмигивает ему) И все равно я не понимаю, какого черта Камнев с тобой уже восемь часов не разговаривает.

Кац (задумчиво, не отрываясь от блокнота). Он растерян… «Земную жизнь, пройдя до половины…»

Ланская (презрительно). Чья бы корова мычала, философ. По лесу мы вчера гуляли все вместе, причем по твоей милости!

Кац молчит и продолжает писать.

Ланская (раздраженно). Вот скажи мне, как ты можешь строчить в своем блокноте, когда с тобой разговаривают?! (Подходит к креслу, садится у ног Каца, ласково обнимает его колени, заглядывает ему в глаза). Веня, мы просто за тебя волнуемся. Ты наш друг. Понимаешь? Любим мы тебя, в общем.

Кац (отвлекаясь от записей). Говори за себя.

Ланская (удивленно). Ты сомневаешься в Камневе?!

Кац (с сожалением). Он не может меня любить. И вообще, он должен, он обязан меня ненавидеть!

Ланская (закатывая глаза). У тебя навязчивая идея. Новый год, Кац, очнись! Шампанское, колокольчики, северные олени! Где твое праздничное настроение?!

Кац не отвечает и снова возвращается к работе

Ланская (с любопытством). Что ты там хоть пишешь? (Пытается заглянуть в блокнот)

Кац (отталкивая ее). Отстань! Предсмертную записку!

Ланская (обиженно). Дурак.

В комнату без стука входит Камнев. Он одет в строгий светло-серый костюм, воротник белоснежной рубашки распахнут, это придает его элегантному облику очарование легкой небрежности.

Камнев. Мара, мы опаздываем.

Ланская (суетливо). Да-да, я уже иду, сейчас только причешусь быстренько. (Внезапно останавливается) . Подожди, а как же наша Василиса Премудрая? (Поворачивается к Кацу)

Кац с невозмутимым видом продолжает писать.

Ланская. Веня, ты почему до сих пор не оделся?!

Камнев прислоняется плечом к двери и закуривает, на его лице раздражение борется с демонстративным безразличием.

Ланская. Вы мне оба надоели! Каждый Новый год ведете себя, как два идиота! (Подходит к Кацу, грозит ему пальцем). Учти, сегодня последний раз, когда мы празднуем вместе!

Кац (по-прежнему невозмутимо). Не волнуйся, я не собираюсь ничего праздновать. Это действительно последний Новый год…

Ланская (умоляюще). Веня, миленький, ну, пойдем, пожалуйста, с нами. Давай я тебя сейчас одену, причешу…

Камнев нетерпеливо покашливает.

Кац (раздраженно поднимается с кресла). Хватит, я сказал, что никуда не собираюсь! Не заговаривай мне зубы, мать тво… Тереза! Раскрой глаза! (Снимает очки). С таким лицом, как у меня, можно только Хэллоуин праздновать, а поскольку он давно закончился, я умываю руки! (Отталкивает Камнева от двери и уходит.)

Ланская (с сомнением глядя на Камнева). Ну и пусть катится. Каждый Новый год одно и то же, да Паша?

Камнев подносит сигарету к губам, глубоко затягивается и выпускает дым в потолок.

Несколько минут спустя.

Те же и Гудаловы у дверей клуба. Чуть позже Шумилин.

Гудалов (восторженно). Нет, это же просто рай! Снег, гирлянды, настоящая русская зима! Веселье! Камнев, я тебя обожаю! (Обнимает друга, хлопает по спине)

Гудалова (мечтательно). Волшебное продолжение нашего медового месяца.

Камнев (угрюмо). Я рад, что хоть кому-то здесь нравится.

Гудалов (напевает). «Пять минут, пять минут…»

Гудалова. Кстати, а где раненый Венька?

Камнев (со злостью). Оне не снизошли до нашей скромной компании, оне сочиняютС.

Ланская. Пусть встречает Новый год в одиночестве, раз ему так хочется!

Гудалов. Не понял – Кац сочиняет, пока все пьют?! Он рехнулся.

Ланская (ехидно). Наверное, вчерашнее происшествие вдохновило его на очередной шедевр.

Гудалов. Слава богу, не на убийство.

Ланская. Скорее на самоубийство.

Камнев хмурится.

От проходящей мимо компании отделяется мужчина в легком пальто.

Ланская. О, Иван Иванович, вы пришли! Здравствуйте! (Опускает воротник своей шубы, целует Шумилина в щеку)

Шумилин (смущенно берет Ланскую за руку). Я ужасно рад вас видеть!

Ланская. О, какие ледяные пальцы! Иван Иванович, вы продрогли, пойдемте в клуб.

Все поднимаются по скользким ступеням и заходят в фойе. Камнев задерживается у входа.

Ланская (оглядываясь). Паша, ты с нами?

Камнев. Сейчас, только докурю…

За Ланской закрывается дверь, несколько секунд Камнев сосредоточенно курит и рассеянно скользит взглядом по многочисленным компаниям радостных отдыхающих. «М-да», - удивляется он самому себе, видимо, не в первый раз. Втаптывает сигарету в снег, сбегает вниз по ступеням и уходит.

Комната Каца

Кац стоит у стола, спиной к двери. В полумраке невозможно понять, чем он занят, но, судя по раздраженным возгласам, дело чрезвычайно трудное.

Камнев без стука заходит в комнату и замечает блеснувшее лезвие ножа в правой руке Каца.

Камнев. Венька, не смей! (Подбегает, дергает друга за запястье – на пол падает вилка)

Кац. Ты чего, Паш, сдурел?!

Камнев. А ты чего…делаешь?

Кац (трясет бутылкой вина у него перед носом). Пробку толкаю – штопор не нашел!

Камнев. А-а, понятно. (Поднимает вилку, склоняется над бутылкой.)

Кац (ворчит). Клоповник, ничего здесь не найдешь, даже табурета нет!

Камнев (подозрительно). А зачем тебе табурет?

Кац. Люстру хотел посмотреть. Видишь, свет погас? Ничего не работает в этой убогой дыре!

Камнев. Так стул возьми, электрик. (Проталкивает пробку внутрь бутылки)

Кац. Проснись, Павел Александрович, тут вся рухлядь к полу прибита, наверное, чтоб отдыхающие с собой случайно не унесли.

Камнев. Действительно!

Смеются.

Кац. А ты со мной разговариваешь.

Камнев. Я заметил.

Кац. Простил, значит?

Камнев. А что с тобой еще можно делать?

Кац (кокетливо). Не зна-аю. (Наливает вино в бокалы). Вообще-то, я был уверен, что ты придешь.

Камнев. Провокатор ты, Кац.

Чокаются.

Кац. Просто мне никогда не понять натурала, влюбленного в педика.

Камнев (возмущенно). Ты не… то есть я не… Тьфу, болтун! (Дает ему подзатыльник)

Кац. С-с-с-с…

Камнев. Ой, прости-прости, я совсем забыл про твои боевые награды!

Ставит бокал на стол, снимает с Каца очки и разглядывает его синяк.

Камнев. Да-а, разнесло. И болит, наверняка?

Кац. Жутко болит.

Камнев (дует ему в глаз). Что на тебя вчера нашло? Почему ты вечно ищешь приключений на задницу?

Кац (грустно). Это не твои слова, Камнев, это слова гомофобствующего придурка. Ты же не такой, ты понимаешь, что у любого человека есть своя тоска, которая гонит его в самое дерьмо.

Камнев (хмуро). Это тоже не твои слова, Кац, начитался очередного голозадого поэта и впал в… декаданс.

Кац. А ты, как всегда, не хочешь видеть дальше собственных ушей.

Камнев. Ну, хорошо, что у тебя за грусть-тоска такая? Давай, колись!

Кац. Да ты знаешь…

Камнев (глубокомысленно). Недоёб.

Кац со стоном падает на кровать.

Камнев (приземляясь рядом с ним). Неужели переёб?!

Кац (вытягиваясь поперек кровати, упираясь головой в живот Камнева). Я не злоупотребляю мастурбацией.

Камнев. Не злоупотребляешь, зато за эти три дня ты мне все мозги выебал.

Кац (переворачиваясь на живот). Ай-ай, ты вообще представляешь, что ты позволил мне сделать? Отдал свои натуральные невинные мозги на растерзание развратному грязному…

Камнев. Так, всё! Хватит молоть чушь, вставай и собирайся! До Нового года еще целый час, мы успеем в клуб и встретим праздник, как нормальные цивилизованные люди.

Кац (тычет Камневу пальцем в лоб). Я нецивилизованный, и у меня нет настроения изображать цивилизованность!

Камнев. Я всё прекрасно понимаю, Веня, я не идиот. Просто я не могу… Это не мой стиль жизни. Ясно?!

Кац (переворачиваясь на спину и грустно глядя в потолок). Ты же знаешь, в преддверии Нового года я становлюсь сентиментальным, начинаю верить в чудо, потом оно, конечно же, не происходит, и я…

Камнев (наклоняясь к нему). Ну, ты ещё поплачь.

Кац. Ой!

Камнев. Что опять?!

Кац. Клопы! Черт, почему они тебя не кусают?! (Встает с кровати, подходит к шкафу). Ну, и как мне одеться на этот ваш Новый год?

Камнев. Надо обязательно найти что-нибудь серое.

Кац. Сунуть мышь в петлицу?

Камнев. Не поясничай.

Кац (сердито). Учти, Камнев, это последний Новый год, который мы празднуем вместе!

Занавес

1-6 января 2010

Страниц: 1
Просмотров: 3310 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator