Ночь в Ричардс-холле

Дата публикации: 15 Июл, 2010
Название: Ночь в Ричардс-холле
Автор(ы): Baby_Oks
Бета-ридеры(ы): Mokashima_Rinu (от начала и до слов "Чувство довольства жизнью безвозвратно покинуло мою изъеденную суетой душу, оставляя после себя досаду и раздражение... " )
Жанр: готический рассказ, adventure, romance
Рейтинг: G
Дисклеймер: всё написанное принадлежит великому и прекрасному автору
От автора: все персонажи вымышленные, любое совпадение с реальными людьми, фактами или событиями является случайным. Размещение без разрешения автора категорически запрещено!
Описание: Компания друзей проводит отпуск, путешествуя по Европе. Конечный пункт - поместье одного из приятелей на юго-востоке Сассекса.
Страниц: 1

* * *

Шумные гости прибыли в поместье Ричардсов, Ричардс-холл, на рассвете. Их было пятеро: женщина и четверо мужчин. Путешествовали налегке: пара чемоданов, дамская сумочка - вот и весь багаж.

После завтрака расположились на террасе и с блаженными улыбками смотрели на гостеприимные зелёные холмы Винчелси.
- Хорошо быть наследником империи: проводишь время, где вздумается, сегодня - в Париже, завтра - в Лондоне, послезавтра - в Кейптауне, а главное – ни за что не отвечаешь, ни к чему не приспосабливаешься, кроме смены часовых поясов. Кажется, это называется жить в собственное удовольствие, - усмехнулся темноволосый кареглазый мужчина, Луис Корес. Он и сам был не беден: в Гамбурге имел выгодное предприятие, которое приносило неплохой доход и позволяло распоряжаться довольно солидными капиталами, но склонность к философствованию и чрезмерная наблюдательность отравляли ему существование и внушали недоверие ко всему, что его окружало, однако в целом он был неплохим человеком и ненавязчивым другом.
- Ты, как всегда, ищешь не там, Лу, - улыбнулся мужчина со счастливой фамилией Ричардс, звали его Эдвардом XV. Да-да, именно пятнадцатым, в этом знатном роду вот уже пять веков подряд рождались Эдварды, старшие мальчики в семье, старшим девочкам же давали святое имя Марии. - В нашем семействе, дорогой мой друг, никто и никогда не прожигал жизнь! Был, конечно, один прискорбный случай, но мы его опустим!
- Э-э, нет, преподобный Эдвард, мы желаем знать все тайные грехи твоих родственничков вплоть до десятого колена, - возмутился его светловолосый приятель, вытягивая длинные стройные ноги под хрупким чайным столиком. Необычное, не лишенное резкости, но в то же время приятное лицо мужчины озарила хитрая улыбка, и на щеках обозначились ямочки. Ему можно было дать лет сорок-сорок пять, пока лицо сохраняло серьезность, но стоило появиться улыбке – и никто не подумал бы, что ему больше тридцати. Обманчивая внешность принадлежала довольно известному музыканту и композитору - Дирку Майне. Он не нуждался в деньгах, не страдал мотовством – болезнью аристократов – собственно, к аристократии он не имел никакого отношения. Его знакомство с Эдвардом XV состоялось в гольф-клубе, где любил отдыхать коллега, а по совместительству любовник Майне, Адриан Блайз, который сидел сейчас напротив и загадочно молчал, изредка поднимая на Дирка взгляд глубоких, тёмно-карих с поволокой глаз. В юности Адриан был красив вызывающей, опасной, волнующей красотой, прекрасно пел и быстро приобрёл известность в своей стране и за её пределами, благодаря безграничной любви почитателей и почитательниц своего таланта и стараниям Майне.
- Да, расскажи, Эдвард, не томи! Нам скучно! Мы поели, выпили, отдохнули, полюбовались здешними красотами... - попросила девушка, Карла Бёме, – она путешествовала в качестве подруги Дирка, как ни странно это могло прозвучать после всего вышесказанного. - Теперь развлеки нас!!
- О, друзья мои, я не способен! Я не умею шутить, по части шуток обратись к Дирку, дорогая! - заявил Эдвард, зажигая сигарету и снова откидываясь в плетеном кресле.
- Э, нет, приятель, ты хозяин, ты и решай проблему, - запротестовал Майне, подмигивая Адриану.
- Эдвард, ты прекрасный рассказчик, - ласково подтвердил Адриан. - Не понимаю, что ты кочевряжишься, не иначе приготовил для нас очередной обглоданный семейный скелет?
- Ладно-ладно, убедили, - воскликнул наследник, проворно вскакивая со стула, - прошу за мной!!
Компания весело последовала за Ричардсом.
Миновав несколько светлых комнат на первом этаже, друзья поднялись по лестнице наверх и остановились возле тёмно-коричневой двери, окантованной позолотой.
- Это гостевая спальня, - сказал Эдвард, удовлетворёно разглядывая заинтересованные лица приятелей.
- И? - не выдержала Карла.
- Видимо, именно там прячется пресловутый скелет, - иронично заметил Адриан, незаметно сплетая пальцы с пальцами Майне.
- Я ненавижу скелеты, Эд, может, покажешь нам что-нибудь другое, более эстетичное? - сказал Луис.
- В этой комнате полвека назад жил твой тёзка, Дирк.
- Ну и что? - равнодушно отозвался Майне: в данный момент его волновал только мизинец любовника, вычерчивающий странные знаки на его ладони.
- Он гостил здесь с женой около полумесяца, а потом они пропали.
- В смысле – пропали? - удивилась Карла.
- Исчезли, испарились, будто сквозь землю провалились...
- Понятно-понятно, не бубни, - перебил Дирк, убирая руку подальше от проворных пальцев Адриана. - Может быть, люди просто решили уехать, не попрощавшись.
- Дирк Бенсон пропал вместе с женой, Анжеликой Бенсон, внезапно накануне приезда Джона Ричардса, моего дяди, в поместье. Они должны были дождаться дядю и провести всё лето в Сассексе в его тёплой компании.
- Твой родственничек просто был страшным занудой, вот они и сбежали, - съязвил Майне.
- Возможно, - улыбнулся Эдвард, - оставив все свои вещи, деньги и документы в качестве откупа за хамство?
- Странно, - согласился Адриан, - что, действительно бросили деньги и документы?
- Бросили.
- И много денег?
- Они старого образца, ты не сможешь их потратить, малыш, - усмехнулся Дирк.
- Немного, но достаточно для трёхмесячного отпуска на всём готовом. Видимо, Анжелика надеялась совершить кое-какие покупки. Женщины… сами понимаете – магазины, мода, причёски...
- Поверь мне, не только женщины способны на такие подлости, - снова усмехнулся Дирк, довольно наблюдая, как порозовели щёки любовника.
- Может, пропустишь нас внутрь! - неожиданно разозлился Адриан, отталкивая Эдварда от двери.
- Э-э, вообще-то... туда никто не входил... - довольно поздно начал наследник – компания успела втиснуться в узкий проход и остановилась на пороге.
Тонкий слой пыли отпечатком небытия лежал на старинной мебели, в воздухе стоял сладковатый запах, смутно напоминавший цветочный аромат.
- Нужно срочно проветрить, - сказала Карла, с трудом распахивая скрипящие створки окна. - Такое ощущение, что в этой спальне на неделю заперли дюжину лилий.
- Так вот: сюда никто не входил пятьдесят с лишним лет, - закончил Эдвард.
- О, таинственная гостевая комната, очень интересно, - сказал Адриан, брезгливо стирая пыль с кресла.
- Адри, тебя ведь до смерти пугают страшные истории, - вкрадчиво напомнил Майне, присаживаясь на подлокотник по левую руку от любовника.
- Ничего подобного! Мы живём в век НТР, а не в эпоху средневековых суеверий. К тому же, мало ли куда могли отправиться эти люди... - протянул Адриан, потягиваясь в кресле и задевая какую-то странную выемку на его мягкой плюшевой поверхности.
- Ох, я порезал палец, - вскрикнул он.
Пока все суетились вокруг раненого Адриана, спинка кресла тихо заскрипела и разделилась на две половинки. Адриан испуганно соскочил со своего места.
- Тайник, - удивился Эдвард, наклоняясь над неожиданным открытием.
На дне спинки, оказавшейся неглубокой и полой внутри, словно узкий ящик секретера, лежала пожелтевшая от времени тетрадь с инициалами ДБ на обложке.
- Жуть какая! - выдохнула Карла. - Поразвлеклись, ничего не скажешь!
Наследник смело запустил руку в тайник и вынул тетрадь.
- Путевые заметки Дирка Бенсона, - прочитал Эдвард и шумно сглотнул.
- Ладно. Это уже не смешно, Эд. Ты всё подстроил, да? - прищурился Луис. - Беру свои слова назад, у тебя замечательная семья, фамилия, имя! Давай, заканчивай свой глупый розыгрыш!!
- Я ничего не подстраивал, - обиделся Эдвард. - Адри, как ты его открыл?
- Никак, - пробурчал Адриан, - я, между прочим, чуть пальца не лишился!
- Здесь должна быть кнопка или что-то вроде того, - предположил наследник.
Несколько минут ушло на поиски таинственного механизма.
Не обнаружив ничего существенного, друзья в волнении взялись за тетрадь.
- Я думаю, эти записки чрезвычайно ценны! - Сказал Эдвард. - Они прольют свет на события пятидесятилетней давности!
- Ты хочешь прочитать чужой дневник? Это несколько... неэтично, - заметил Луис.
- И жутковато, - добавила Карла, - Бенсонов, вероятно, давно нет в живых.
- Ходили слухи, будто после таинственного исчезновения супругов Дирка видели в деревне и даже хотели с ним заговорить. Но всякий раз он словно растворялся в воздухе.
- Мы уверены, что готовы прочитать его откровения? - спросил Адриан, снова располагаясь в кресле.
- И кто это сделает? - спросила Карла.
- Ладно, я начну, - вздохнул Эдвард. - Только предлагаю переместиться в гостиную, там удобнее и спокойнее.
Друзья беспрекословно согласились.
- Итак «Путевые заметки Дирка Бенсона»... - начал наследник. - Правда, на первых страницах куча бесполезной для нас информации... Брайтон, Кингвуд... Ах, вот! Нашёл! Слушайте...

 - 28 мая 1950 года -
Не менее двух часов мы добирались до места.
Красивые зелёные лужайки, барочные дворики, элегантные постройки в стиле ампир вальяжно проплывали в сонном мареве Сассекса.
Я слегка улыбнулся и глубоко вдохнул маслянистый, наполненный ароматом гибискуса и сандала воздух.
- Хорошо, - сказала Анжелика, перегнувшись через спинку сидения. Тёмная волнистая прядь её волос, подхваченная встречным ветром, ласково лизнула мне шею.


- Этот друг твоего дяди - настоящий поэт! - заметил Луис, закуривая сигару и вытягиваясь во весь рост на миниатюрной оттоманке. - В наши дни никто не заботится об изяществе слога.
- Брось, письмам всего пятьдесят с лишним лет! - засмеялся Адриан.
- Если бы, например, я задумывался об изяществе слога, мне бы быстренько сели на шею. Хотя... - сказал Дирк, весело поглядывая на Адриана.
- Хватит болтать, читаем дальше, а то солнце скоро сядет! - предупредила Карла.
- Ладно, ещё по стаканчику виски и, молча, внимаем, - провозгласил Дирк.

- Хорошо, - согласился я.
Ещё бы.
Впервые за пять лет мне удалось убежать от срочных дел, бесконечных встреч, банкетов и лимузинов. Я мечтал отдохнуть от светской жизни где-нибудь на лоне природы, для разнообразия увидеть что-нибудь волнующее душу...


- О, смотри-ка, наш человек! - расхохотался Дирк, шутливо прикрывая рот рукой под строгими взглядами друзей. - Молчу-молчу!

Приятель англичанин предложил мне, немецкому варвару, погостить у него в поместье на востоке Сассекса. Анжелика, присутствовавшая при нашем разговоре, восторженно захлопала в ладоши – иногда она ведёт себя, как маленький, избалованный ребёнок. Я согласился и не жалею – сейчас мое сердце наполнено безмерным счастьем и волнующим чувством свободы. Всё же устами младенца часто глаголет истина.
- Нам ещё долго, Дирк? - спросила Анжелика, роняя голову мне на плечо в знак смертельной усталости.
- Мы почти на месте, детка, осталось всего несколько километров до Винчелси. Лучше послушай аромат розовых кустов, - предложил я.
Гибискус и придорожный шиповник источали ядовито-приторный запах, от него слегка кружилась голова и хотелось плакать.
Некоторое время спустя Анжелика по-детски захныкала и обиженно надула губы:
- В Брайтоне было интереснее – магазины, рестораны, а здесь только деревья да камни.
Старая песня: ребёнок устал и хочет баиньки.
- Радость моя, - заметил я, - ты сама напросилась в Винчелси! Мне нужен покой. За развлечениями ты могла бы отправиться в Лас-Вегас.
- Не хочу в Лас-Вегас, хочу туда, куда ты, - заявила Анжелика.
И зачем вообще нужно было заводить со мной разговор, капризничать, вспоминать географию ресторанов?
Чувство довольства жизнью безвозвратно покинуло мою изъеденную суетой душу, оставляя после себя досаду и раздражение.


5 часов спустя
Экономка вручила мне ключи и проводила на второй этаж.
В нашей новой спальне горит ночник, бросая длинные тени на мохнатый ковёр и кровать. Комната просторная, мебель выглядит изящной и хрупкой. Обстановка дорогая.
Немалую ценность представляет миниатюрная копия замка Диам из муранского стекла. Сегодня мы проезжали мимо оригинала.
Диам словно плывёт по воде среди бледно-золотистых кувшинок и аромата розового хмеля. Округлые башни его устремлены в небо. Кажется, кованые ворота вот-вот распахнутся и кто-то поманит нас в этот заброшенный приют. Наверное, я рассуждал вслух, потому что Анжелика с хохотом покрутила пальчиком мне у виска и прижалась губами к щеке. Моя маленькая Анжелика знает, как вернуть меня на грешную землю.
Джон звонил накануне нашего отъезда, обещал быть в середине июня. Не уверен, стоит ли ждать его высочайшего одобрения на экскурсию по владениям Ричардсов. В конце концов, по словам миссис Скотт, экономки Ричардс-холла, Диам необитаем больше 50 лет. Так что нам с Анжеликой мешает его осмотреть?
Ах да, любопытный факт, когда Диам остался позади, я невольно оглянулся проводить его взглядом, близ готической розы донжона мелькнула чья-то тень.
Теперь я думаю, мне это померещилось. Кому придёт в голову карабкаться по отвесной, гладкой стене, в любой момент рискуя сломать себе шею?


- Диам... Диам... Это руины на озере? - нахмурился Адриан.
- Они самые. Всё, что осталось от замка - подтвердил наследник. - Он был построен нашим славным предком Эдвардом Каллингом в 14 веке, Эдвард принял Диамский лен от семейства Дехам, которым земли близ Ротера принадлежали ещё со времён норманнского завоевания. Между прочим, сэр Эдвард Каллинг был рыцарем Графства Сассекс и одним из самых влиятельных людей в Графстве, вместе со своим покровителем, Графом Арундел.
- Замечательный экскурс в историю знатного семейства Каллинг, Эд, только какое отношение все выше сказанное имеет к нашей загадочной истории? - поинтересовался Луис.
- Самое прямое, друзья мои. В конце 15 века род Каллингов угас.
- О, это невосполнимая утрата для нас, милый Эд, - иронично посочувствовал Луис.
- Леди Лора Каллинг венчалась с сэром Вейном Ричардсом, ярым приверженцем Ланкастеров, за что его преследовал король Ричард Третий, приказавший в 80-х годах 15 века Лорду Суррею и другим своим сторонникам, верным людям в Кенте и Сассексе, осадить замок Диам, захваченный мятежниками. Однако при появлении превосходящих сил гарнизон сдался без единого выстрела, и замок нисколько не пострадал. После Босуортского сражения Диам вернулся в руки Ричардсов и перешёл в наследство младшей ветви семейства.
- То есть твоей, - уточнила Карла.
- Совершенно верно. Сэр Вейн и леди Каллинг, к сожалению, не имели детей. А на 30 году жизни сэр Вейн внезапно бесследно исчез вместе с супругой.
- О, - дружно выдохнули гости.
- Да тут просто заговор какой-то! Очень осмотрительно с нашей стороны приехать к тебе без жён, Эд, - воскликнул Луис, затягиваясь сигарой.
- Я надеюсь, любовник-к... любовница не в счёт? - осведомился Дирк.
- Послушайте, а ведь и впрямь... Вот это совпадение! - обрадовался Эдвард.
- Не вижу причин для веселья, - покачал головой Адриан. - Всё это весьма неприятно... Эдвард, ты собираешься продолжить чтение?
- Конечно, слушайте.

 

- 30 мая 1950 года –

Странная история.
Сейчас утро, мы только что проснулись, но ощущение, будто и не засыпали вовсе.
Кувшинка благоухает в китайском блюде.


- Откуда кувшинка? Какая кувшинка?- удивились все.
- Возможно, мы найдём объяснение в тексте... - предположил Эдвард. - Не перебивайте!

Вчера вечером ходили в деревню. Люди приветливые, очень вежливые и с удовольствием раздают советы. Пока Анжелика кокетничала с трактирщиком, я обратился к официанту с вопросом о Диаме.
Молодой человек в забавной красной ливрее и мягких сапогах, похожих на те, что носят комедианты на Бродвее, заметно побледнел и пробормотал нечто невразумительное, вроде: «нехорошее место».
- Чем же? - допытывался я. Он только неопределённо махнул рукой и поспешил отправиться на кухню.
Трактирщик был также немногословен касательно Диама.
После ужина мы с Анжеликой отправились на Красный холм пешком. Холм получил своё экзотическое название из-за сотни тысяч прелестных алых маков, устилавших его поверхность вплоть до подножия Диама.
Со стороны Красного холма каменные стены замка достигают немыслимой высоты и ширины. Рядом с ними понимаешь истинное значение слова «неприступность».
Другая часть Диама будто плывёт по прозрачным водам глубокого озера среди солнечных бликов и бледно-золотистых кувшинок.
- О боже, я всегда мечтала узнать, как они пахнут! - воскликнула Анжелика.
Ей без труда удалось дотянуться до цветов.
Моя маленькая Анжелика так трогательно прижимала кувшинку к груди и вдыхала ее призрачный аромат: на мгновение мне показалось, что мы перенеслись в прошедшие столетия. Сквозь идиллические розовые очки я видел светлые, без налёта древности, устремлённые ввысь башни Диама, элегантные экипажи у гостеприимно открытых ворот. Я даже представил себе одинокого всадника, летящего прочь из замка по узкому деревянному мосту. От кого и куда он спешит, может быть, он оставил здесь свою любовь или совершил ужасное преступление?
У меня так разыгралось воображение, что я не заметил, как моя маленькая Анжелика, отбросив в сторону надоевшую кувшинку, разделась и грациозно вошла в воду.
- Тёплая, - воскликнула она, - иди ко мне!
Я, не раздумывая, избавился от одежды и подошёл к пологому краю озера, золотистые глазки цветов, словно миниатюрные гондолы покачивались на его зеркальной поверхности.
Я взглянул на своё отражение.
В этот-то момент и случилось нечто странное.
Анжелика уверяет, будто я тут же упал без сознания, ударившись лбом о выступавший из травы булыжник. Очнулся я в крови под испуганные крики жены и тихое журчание ручья. Анжелика умудрилась оттащить меня подальше от озера и прислонить спиной к вековому стволу дуба.
Если я попытаюсь объяснить ей, что на самом деле произошло, она просто не поверит или испугается за моё душевное здоровье.
Потому я отговорился неожиданным головокружением, ведь даже высокого сильного невозмутимого герра Бенсона могут с лёгкостью сбить с ног солнечные лучи.
Зажав неглубокую рану на лбу носовым платком, мы вернулись в Ричардс-холл.
Анжелика тут же отправилась на поиски аптечки и миссис Скотт, нашей экономки.
А я, как и положено больному, остался в спальне один на один с собственными мыслями.
Опустив на подушку тяжело гудящую голову, я вдруг обнаружил, что до сих пор продолжаю сжимать в кулаке золотистую кувшинку.
Я поскорее отбросил ее в сторону.
Смятые лепестки цветка, словно изломанные крылья бабочки, беспомощно раскинулись на полу.
Говорят, кувшинки вянут, едва их вынут из воды.
Наверное, падение подействовало на меня не лучшим образом... Временное помутнение рассудка... Но я нашёл широкое блюдо, наполнил его водой и опустил в него бедный цветок.
Я совершенно точно сошёл с ума! Сохранил кувшинку, которую Он мне протянул...



- Стоп, стоп, стоп! Кто кому что протянул?! - перебил Дирк.
- Да я и сам толком не пойму, - задумался Эдвард. - Здесь будто бы пропущена страница или Бенсон просто скрыл истинное происшествие на озере... Он ведь так и не объяснил, почему потерял сознание...
- По-моему, объяснил – солнечным ударом, - усмехнулся Луис.
- Мужчины всех веков похожи друг на друга, вечно вешают женщинам лапшу на уши, - вздохнула Карла.
- Возможно, Бенсон встретил знакомца, пока Анжелика купалась, и тот протянул ему кувшинку, - предположил Адриан.
- Адри, Бенсон - путешественник, следовательно, находится за миллион километров от дома, это исключает всякую возможность подобной встречи. И, извини меня, Бенсон – не мужеложец, а примерный семьянин. С какой стати пусть и знакомый, но мужчина будет протягивать Бенсону кувшинку?! Хорошо, сделаем волевое усилие и представим, что протянул. Почему вместо благодарности и радости от неожиданной «дружеской» встречи Бенсон вдруг падает без чувств? - заметил Луис.
- Я не уточнял, кем мог приходиться предполагаемый знакомец бедняге Бенсону, другом, врагом или любовником, - обиделся Адри.
- Скорее Бенсон встретил привидение с кувшинкой в зубах и с перепугу грянулся в обморок! - прорычал Майне, присаживаясь рядом с Адрианом и играючи сжимая его голову.
- Дирк, прекрати, - засопротивлялся Адриан, поправляя волосы. - Мы решаем важный вопрос! Эдвард, продолжим чтение, может быть, ответ найдётся в тексте?
- Пожалуйста, - согласился наследник.

- 1 июня 1950 года -
Я не сплю вторую ночь.
Моя маленькая Анжелика спокойно смотрит сны, а я, словно зачарованный, гляжу на китайское блюдо – над ним в полумраке спальни покачивается золотистый цветок. К полуночи его аромат усиливается. Даже лёжа, у меня кружится голова, и высокие стены Ричардс-холла плавно покачиваются в ритме кувшинки. Она завораживает меня.
А утром нестерпимо болит лоб, и слезятся глаза.
Видимо, это обычная аллергия.
Но мысль об обстоятельствах, при которых странное, третьи сутки не увядающее растение появилось в поместье, не даёт мне покоя.
За завтраком поговорил с миссис Скотт. Она любезно обещала связаться с местным доктором. Пусть выпишет мне снотворное и любое приличное средство от аллергии.

- 2 июня 1950 года -

Был доктор.
Мистер Стивенсон, седовласый пожилой джентльмен.
Прописал множество лекарств, сделал укол против столбняка и посоветовал к озеру больше не спускаться, якобы в низине очень ядовитые испарения. Увидев кувшинку, свежую, словно недавно сорванную, с крепкими прожилками на золотистых лепестках, на миг замер, побледнел и велел немедленно выбросить «вредоносный цветок».
Когда Анжелика послушно протянула к нему руки, со мной случилось нечто необъяснимое: у меня потемнело в глазах от ярости и беспричинной злобы. Хотя нет, причина была и заключалась она, несомненно, в цветке, который я тут же прижал к груди вместе с блюдом, осыпая проклятьями и врача, и жену.
Вероятно, в тот момент я напоминал душевнобольного.
Не попрощавшись, мистер Стивенсон покинул Ричардс-холл.
Скорее всего, с доктором, убийцей беззащитных цветов, мы больше никогда не увидимся.
У меня пропала всякая охота пить его лекарства.
Спасённый цветок снова благоухает на столе и благодарно покачивает золотистыми лепестками.
Анжелика плачет в соседней комнате.
Моя бедная маленькая Анжелика, сейчас мне совсем не до тебя.
Я с ужасом думаю, что станет со мной, когда кувшинка увянет. Мне до боли не хочется расставаться с ней. Я принял её из Его прозрачных рук, заглянул в чёрные бездонные глаза, я будто бы держу на столе Его частицу.


- Да, я смотрю, парень крепко приложился головой, - протянул Дирк, снова играя с волосами Адриана, тот смиренно терпел и более не возражал.
- Однако галлюцинация у него случилась до падения, - заметил Эдвард.
- Чем ты собираешься это доказать, записками сумасшедшего? - усмехнулся Дирк.
- Подождите, Бенсон мог действительно столкнуться с чем-то сверхъестественным, - пробормотал Адриан, беспокойно подвигаясь поближе к Майне.
- Ах, оставьте, мы живём в век НТР, а не в тенетах грубого средневековья, - передразнил Луис.
- Не отвлекайтесь, друзья мои, - попросил наследник.

 

- 6 июня 1950 года -
Днем мною овладевает настоящая, чёрная меланхолия.


- Далее приводится стихотворение Гофмана. Читать? - спросил наследник.
- О, нет! Обойдёмся без поэзии возвышенных страстей! - простонал Дирк.
- Читай, конечно, - сказал Адриан.
- Кто «за»? Поднимите руки, - предложил Эдвард. - Четверо против одного.

Когда я с радостным лицом
Склоняюсь молча над ручьём
Иль, зеленью лесной храним,
Брожу, неслышен и незрим,
И тысячи немых услад
Мне радость чистую дарят,
Не отыщу прекрасней доли я,
Чем сладостная меланхолия.
Когда гуляю иль сижу,
Вздыхаю, о былом тужу
Под мрачным куполом ветвей
Иль в бедной хижине моей,
Когда тоски иль горя гнёт
Меня коверкает и гнёт.
Ах, лучше б кончил жизнь в неволе я,
Чем в лапах злобной меланхолии.
Я слышу, музыка звенит,
Она блаженство мне сулит,
И мир у ног моих тогда -
Селенья, замки, города,
И блеск, и чары красоты,
И женщин нежные черты,
И не найду прекрасней доли я,
Чем сладостная меланхолия.
Я слышу скорби жуткий вскрик,
О грозный звук, о страшный миг!
Кошмаром близится тогда
Уродов злобных череда,
Зверей безглавых, обезьян,
Вампиров, демонов, цыган.
Уж лучше б кончил жизнь в неволе я,
Чем в лапах чёрной меланхолии.


Очень точно рисует моё состояние. В любое время суток, при любых обстоятельствах - предощущение неизбежного конца.
Анжелика не пытается развеселить меня. А ведь совсем недавно, до прихода мистера Стивенсона, истребителя кувшинок, она устраивала мне шуточные дефиле в нарядах, найденных на чердаке Ричардс-холла. Шляпки, чулочки, горжетки...

Чёрт! Я не могу забыть два чёрных провала глазниц на прозрачном тонком лице!
По ночам меня мучает запах цветка и тянет куда-то... Вероятно, к озеру. Я знаю, стоит только склонится над водой, Он появится снова. Я уверен, Он меня ждёт. Я смертельно боюсь Его...
Сегодня опять тоска.
Жена молчит со мной, не требует ласки, не просится в деревню. Я не в состоянии подняться.
Кувшинка восьмые сутки свежа и прекрасна.


- 8 июня 1950 года -
Ужасная ночь.
Небо светлое, будто днём, над землёй висит бледный шар - луна. Она заглядывает в окно, и листья цветка трепещут под её слепым оком.
Я сижу за столом и веду тетрадь наблюдений.
Время от времени меня клонит в сон, я роняю голову на руки и оставляю на бумаге кляксы. Вот ещё одна. Не могу позволить себе уснуть. Сегодня должно что-то произойти. Зачем Он подарил кувшинку именно мне?
Кто Он такой?!

 

Пять часов спустя
Всё, что я сейчас собираюсь рассказать, мало похоже на правду, хотя прекрасно иллюстрирует известную человеческую слабость - склонность к заблуждениям и самообману. Все мы заблуждаемся в большей или меньшей степени.
Итак, начну летопись заблуждений Дирка Бенсона, славного адвоката из Гамбурга.
Герр Бенсон думал: он выдающийся адвокат. Он ошибался: он всего лишь ничтожное, слабое существо, которое ничего не знает о реальном и ирреальном мире, которое думает, будто имеет право осуждать или защищать кого-то, а на самом деле сам давным-давно осуждён и нуждается в защите.
Как и полагается, по закону готического жанра, я уснул за столом. Спал довольно долго, пока меня не разбудил еле уловимый шелест и тихий полустон-полувсхлип.
Я открыл глаза, обнаружив себя там же, на грубом деревянном стуле возле окна. Кстати до сих пор ломаю голову, как этот стул оказался в такой изящной, прекрасно стилизованной под эпоху Марии Стюарт комнате.
Я боялся оглянуться.
В повседневной жизни я изрядно смел, люблю отстаивать своё мнение всеми дозволенными и недозволенными способами, но в миг неожиданного пробуждения, оказавшись спиной к объекту, издававшему странные звуки, я был непозволительно труслив.
У меня вспотели ладони, и сердце отплясывало в груди горский танец.
Возможно, Анжелике привиделся дурной сон, - уговаривал себя я.
С момента нашей последней ссоры моя жена ночевала в другой комнате, дабы жестоко наказать меня за оскорбление.
Я уже хотел оглянуться и сказать что-нибудь утешительно-покаянное, в конце концов, мне порядком надоело спать в холодной пустой кровати в обществе таинственной кувшинки. Но я не оглянулся, потому что рядом с собственным правым ухом явственно ощутил чьё-то ледяное дыхание. Я испуганно вскочил на ноги, опрокинул стул...
На меня уставились два огромных чёрных зрачка, окантованных тёмно-синей радужной оболочкой. Светлые волосы падали на высокий лоб юноши, и губы на этом бледно-золотистом лице были чувственно-полными, резко очерченными, они слегка приоткрылись и обнажили ряд белых острых зубов.
- Кто вы?! - хотел крикнуть я. - Какого чёрта вы здесь делаете?! Убирайтесь вон! - и вдруг заметил, что юноша полностью обнажён, тонкое, но в то же время сильное и необычайно пропорциональное тело его парило над полом.
С криком я выскочил из спальни, громко хлопнув дверью и прижавшись к ней спиной.
В голову мне тотчас же пришла запоздалая альтруистическая мысль об Анжелике. Одним прыжком я преодолел пространство, разделявшее наши комнаты. Ее спальня была пуста.
Я исследовал весь дом, заглянул в каждый его уголок – Анжелика словно сквозь землю провалилась.
Чем я занимался в следующий, полный отчаяния час, я не помню.
Вероятно, это и впрямь последствия недавнего падения, или злобный призрак юноши околдовал меня. Да был ли он, призрак?
Очнулся я у озера.
Как в мою бедную, измученную бессонницей и аллергией голову могло прийти такое решение?! Вместо того чтобы отправиться в деревню, заявить в полицейском участке об исчезновении жены, я побрел к подножию Красного холма в надежде увидеть Его.
Наверное, я думал: Он объяснит мне смысл загадочных событий, вернёт Анжелику...
«Сон разума рождает чудовищ».
Словно юродивый, я сидел на берегу, склонившись над мутной водой, не зная, что предпринять.
- Вы в порядке? Вам нужна помощь? - где-то вдали послышался тихий голос.
- Да! - воскликнул я. - Помогите мне! Моя жена пропала! Я потерял жену!!
- Она упала в воду? - забеспокоился обладатель мягкого нежного голоса.
- Не знаю, нет! Нет-нет! Она исчезла, просто исчезла!
- А как выглядит ваша жена? - спросил незнакомец, приближаясь к озеру, так что я мог свободно разглядеть его невысокую фигуру. Лицо незнакомца скрывали длинные густые тёмные волосы.
- Она очень красива, тонкие черты, чёрные локоны, глаза карие. Её имя Анжелика Бенсон.
- Наверняка, я в силах вам помочь, - улыбнулся молодой человек. - Сегодня мы с супругой встретили на берегу Ротера молодую женщину, подходящую под ваше описание. К сожалению, она не помнит своего имени и фамилии. Она вообще не помнит, как оказалась в наших местах.
- Где она?! - воскликнул я, пока не в состоянии в полной мере осознать безысходность положения, в котором очутились мы с Анжеликой. Нас затягивало в ловко расставленную ловушку, кто и зачем её изобрёл, я не представлял.
- Мы с женой отвели её к себе, сейчас девушка вероятнее всего спит, - незнакомец вышел из тени, и я, наконец, смог прямо взглянуть в его глаза. Лучше бы я этого не делал.
Он стоял напротив меня, едва доставая макушкой мне до подбородка, красивые губы загадочно улыбались, лицо его было неописуемо, невыносимо, ослепительно прекрасно.
- Пойдёмте со мной, я познакомлю вас со своей супругой, переночуете у нас, а утром, когда девушка проснётся...
- Да, конечно, - перебил его я. Кажется, я даже забыл об Анжелике, и о своём таинственном дарителе кувшинок тоже забыл.
- Меня зовут Дирк, - сказал я, протягивая ему руку.
- О, извините, я не представился. Я Вейн Ричардс, мы с Лорой, моей супругой, живём в Диаме. Добро пожаловать!


- Что?! - дружно воскликнули гости наследника. - Не может быть!!
- Эд, ты нас разыгрываешь. Дай сюда этот бред сумасшедшего! Действительно, слово в слово! - констатировал Луис.
- Ну вот, теперь хотя бы ясно, какого чёрта случилось с Бенсоном и его женой, их окружили призраки и утянули в своё логово, - сказал Майне, нежно гладя по голове побледневшего Адриана. - Да и Бенсон, кажется, не такой уж преданный семьянин, а, Лу?
- Читай дальше, Эдвард, - прошептала Карла.

Рука Вейна была холодной, словно лёд, узкой, с мягкой гладкой кожей.
Едва она вошла в мою ладонь, меня сейчас же пробрала дрожь, и сердце застучало в сумасшедшем ритме. Что за странная реакция?!
- Мы думали: Диам необитаем, - пробормотал я, неохотно отпуская его тонкие пальцы.
- Был. Несколько месяцев назад мы с супругой вернулись из путешествия по Европе.
- Так вы родственники с Джоном?
- Да, конечно, только очень-очень дальние, - любезно заметил Вейн.
Вскоре мы пересекли деревянный мост, ведущий через озеро к массивным, обитым железными полосами воротам.
Я ожидал увидеть запустение и неустроенность, присущие всем старинным, недавно заселённым домам. Однако лужайка напротив донжона была аккуратно подстрижена, возле двери цвели розаны и дикий жасмин, распространяя благоухание, рождая в душе воспоминания о далёком безоблачном детстве.
Мой новый знакомый уверенно потянул за оплавленное тусклой позолотой кольцо, и дверь распахнулась.
- Проходите, - пригласил Вейн, слегка улыбаясь и указывая тонкой рукой по направлению к просторному, украшенному коврами и всевозможными видами оружия холлу.
Я нерешительно ступил за порог.
В зале было тихо и прохладно, под купольным, уходящим ввысь потолком пели невидимые глазу птицы, и раздавалось хлопанье маленьких крыльев.
- Это чижи, - пояснил Вейн, - их невозможно выгнать, они прилетают и улетают, когда захотят.
- А окна не пробовали закрывать? - съязвил я, пробуя на ощупь холодную сталь клинка, свисавшего со стены.
- Они пробираются сюда через чердак, там, вероятно, есть отверстие. Я не смог его отыскать... Может быть, вам удастся как-нибудь... если, конечно...
- С удовольствием, - искренне заверил я, готовый в тот же знаменательный момент лезть на крышу замка.
- Сейчас вам лучше отдохнуть, - словно прочитав мысли, улыбнулся Вейн. - Я покажу вашу спальню.
От вида его изогнутых в усмешке, полных губ по спине у меня снова забегали мурашки.

- Вейн, куколка, с кем ты разговариваешь? - вдруг прозвучал незнакомый женский голос, усиленный эхом вековых стен, и по витой мраморной лестнице спустилась высокая белокурая женщина. Холодный блеск её ярко-голубых глаз словно выжег пятно у меня на лбу, тонкий рот неприятно скривился. Она подошла к Вейну, возвышаясь над ним, как прямая ледяная скала над маленьким утёсом.
- Лора, это гость Джона, мистер Дирк Бенсон. Он утверждает, что потерял жену в окрестностях нашего замка...
Ничего такого я не утверждал и не рассказывал ему, чьим гостем являюсь, однако в тот момент по какой-то загадочной причине у меня не возникло ни одной благоразумной мысли.
Теперь, спустя несколько часов, сидя в отведённой мне комнате за простым, но очень удобным столом, я не могу понять, какого чёрта творится вокруг меня!
- ...Разумеется, я тут же подумал о девушке, бродившей под стенами Диама сегодняшним вечером, и предложил Дирку остановиться у нас, чтобы дождаться утра и встретиться с ней, - закончил Вейн.
- Ты как всегда чересчур благороден, радость моя. Тебе не мешало бы иногда заботиться о собственной безопасности! - проворчала Лора, материнским жестом обнимая его за плечи и щуря на меня неестественно-яркие глаза.
- Поверьте, Лора, я не представляю для вас никакой угрозы, мне просто нужна моя жена, - честно говоря, я уже начинал паниковать, а вдруг они не захотят вернуть Анжелику (я ни секунды не сомневался в том, что найденная девушка была ею), вдруг здесь расположилась какая-нибудь влиятельная секта. Правда, передо мной стояли всего лишь двое: женщина и невысокий худощавый молодой человек. При желании я мог бы с ними справиться.
- Ещё неизвестно, жена ли она вам, - подтверждая самые худшие мои опасения, протянула Лора. - Она ничего не помнит.
- Вейн говорил мне, однако я уверен: Анжелика меня узнает!

Вейн тихо вздохнул, освобождаясь из объятий Лоры, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, лёгким кивком головы приглашая следовать за ним.
Поднимаясь по высоким ступеням, я нечаянно накрыл его пальцы своей ладонью, он вздрогнул, оглянулся, взмахнул густой гривой чёрных волос, обдавая меня запахом всё тех же розанов и жасмина, и поспешил скрыться за поворотом.
Между тем мы миновали второй этаж.
- Раньше здесь была оружейная, - прокомментировал Вейн. - Теперь комнаты пустуют, они не приспособлены для жилья. Нам выше.
На третьем этаже оказались жилые помещения.
Показав мне нужную спальню, супружеская чета отбыла на свою половину.
Я долго смотрел им вслед, провожая взглядом прямую спину Вейна. Не знаю, почему, но я не мог оторваться от этого увлекательного занятия. Перед тем, как скрыться в своей комнате, он на секунду поднял длинные волосы, над белым воротничком рубашки промелькнула тёмно-коричневая гладкая полоска кожи. Я поспешно захлопнул дверь.
Чёрт! Мне ещё не хватало нездоровых странных фантазий!


- Общество слишком претенциозно. Ну и что, если молодой человек привлекателен... Отчего же сразу нездоровые странные фантазии? - вдруг сказал Адриан. - По-моему, любая красота: мужская ли, женская ли, должна быть оценена по достоинству. А Бенсон - дурак, не разрешает себе восхищаться прекрасным только оттого, что оно мужского пола!
- Вот именно «оно»! - расхохотался Луис.
- Друзья, не надо отвлекаться, скоро ночь, а я хочу успеть прочитать до конца, - попросил Эдвард.
- Стоп, - озадаченно добавил он. - Повествование обрывается, следующая запись аж от 17 июня... Может, страницы вырваны...
- И что же там? Что? - заволновались все.
- Слушайте.

 

- 17 июня 1950 года -
Анжелика медленно идёт на поправку. Непонятная тоска, та самая, которая не давала мне вздохнуть несколько недель назад, мешает ей жить по-прежнему весело и беззаботно.
Анжелика уныло сидит перед окном и смотрит в сторону озера.
Миссис Скотт отговаривает меня всеми правдами и неправдами возвращаться к замку.
Мне и самому не улыбается такая перспектива, но моя бедная маленькая жена буквально вянет на глазах.


- Кстати, а где кувшинка? И, стало быть, Анжелика вспомнила мужа? - заметил Дирк.
- Об этом ни слова, - задумчиво подтвердил Эдвард.

- 18 июня 1950 года -
Анжелика бледна, и под глазами тёмные круги.
У неё нет аппетита, все любимые блюда она оставляет нетронутыми. К тому же сегодня её слегка лихорадит. Утром она поманила меня к себе и всё рассказала.
- Дирк, пожалуйста, отведи меня на озеро, - прошептала она.
- Зачем, милая? - спросил я.
- Я хочу увидеть Его, - ответила она, и брови её раздражённо нахмурились, будто я сболтнул глупость.
- Кого, милая? - спросил я.
- Тима, - ответила она.
- Какого Тима, Анжелика? - удивился я, а еще удивительней было то, что в душе моей не возникло даже крупицы ревности.
- Никому, слышишь, никому не рассказывай, - горячо зашептала она. - Тим приходил ко мне дважды, в первый раз ночью, ты тогда ещё поссорился с мистером Стивенсоном, доктором, и отругал меня за то, что я взяла твой цветок. Потом он пришёл снова... Я меняла воду кувшинке, и цветок превратился в него. Он поцеловал меня, Дирк, так сильно, словно проткнул насквозь своими острыми зубами, и мне стало легко, захотелось танцевать и веселиться. Он сказал, его зовут Тим, и он живёт на озере... А потом я очнулась в незнакомой комнате, увидела тебя и эту высокую девушку – Лору... Я боюсь, Дирк! Он зовёт меня! Он заберёт меня!!
От простой и вместе с тем жуткой истории Анжелики меня бросило в дрожь.
Я верил каждому её слову. Тем более, что нас посетили одинаковые видения.
И всё-таки я не имел права еще сильней пугать её.
- Успокойся, детка, ты просто приболела. Ты отлежишься, и быстро поправишься. Вот посмотришь, через несколько дней мы будем вместе смеяться над твоими страхами.
- Моя откровенность кажется тебе смешной?! - разозлилась Анжелика. - Наплевать, я всё равно уйду на озеро. Я больше не могу находиться здесь!! Ты не понимаешь! Мне больно здесь находиться! Я уйду, как только ты уснёшь!
Никогда прежде не видел свою жену в такой ярости, глаза её горели ненавистью на бледном лице, тонкие волосы острыми, наэлектризованными иглами рассыпались по плечам.
Я решил не спать.
В нынешнем своём состоянии она способна на самое страшное преступление.


- 20 июня 1950 года -
Не сплю вторую ночь, стерегу жену.
Днём совершенно ничего не происходит: завтрак, до полудня читаю в саду на террасе, обед... Всё это время Анжелика не покидает спальни.
После обеда иду в деревню купить газет и просто развеяться: в доме царит гнетущая атмосфера... Миссис Скотт присматривает вместо меня за воинственно настроенной Анжеликой.

 

- 21 июня 1950 года -
Сегодня в моё отсутствие случилось ужасное.
Вернувшись, я обнаружил всклокоченную экономку с окровавленным полотенцем в руках.
- Ваша жена истекает кровью! - сообщила она мне, и мы стремглав бросились на второй этаж.
На теле Анжелики не нашлось ни одного пореза, однако вся простынь под ней алого цвета, в комнате стоит удушающий, сладковатый запах смерти. Прозрачная кожа Анджелики тонка, словно весенний лёд. Сквозь толстую пелену бреда и боли, она повторяет два слова «Тим», «озеро», «озеро», «Тим»...
- Надо посоветоваться с родственниками Джона, может быть, они смогут помочь, - говорю я экономке. Мысль о докторе Стивенсоне, истребителе невинных растений мне глубоко противна.
- С кем именно? - спрашивает миссис Скотт. - Его брат с семьёй сейчас в Швейцарии... А больше родственников у него нет, тем более рядом с Винчелси.
- Как же, - удивляюсь я. - А Вейн и Лора? Они сейчас живут в Диаме...
Несколько секунд экономка молча смотрит на меня, причём в глазах её сначала читается недоверие, потом оно плавно перетекает в ужас и, наконец, сменяется жалостью.
- Дирк, я понимаю, вы обеспокоены состоянием жены...
- Зато я вас не понимаю, - нервничаю я.
- Диам прекрасно сохранился снаружи: стены толщиной в семь метров не под силу разрушить ни природе, ни людям. Но внутри - руины! Диам совершенно не пригоден для жизни! Он необитаем около трёхсот лет, с тех пор как попал в руки к республиканцам. К тому же у Джона нет родственников с такими именами. Вас кто-то обманул, пошутил, воспользовался...
- Я провёл в Диаме ночь! - закричал я, чувствуя, что пол буквально уходит у меня из-под ног. - Я нашёл там жену! А помогли мне её найти очень любезные супруги - родственники Джона! Анжелика может подтвердить мои слова!
- Дирк, вы сошли с ума, - покачала головой миссис Скотт. - С вами обоими творится нечто странное... Будет лучше, если вы заберёте жену и вернётесь в Германию. Мой вам совет - напишите мистеру Ричардсу письмо с извинениями и уезжайте, пока не поздно.
Она повернулась на пятках и вышла, оскорблённо хлопнув дверью.
- Ничего, Анжелика, я всё выясню! - твердил я, укутывая жену в плед и поднимая её на руки. - Ты поправишься! Мы отправимся в замок! Наверняка, Ричардсы смогут нам помочь! Господи, кого я слушаю - старую маразматичку, восьмидесятилетнюю экономку проклятого, осаждаемого призраками дома!
Мы сейчас же уходим отсюда, детка.


- Д-Дирк, - прошептал Адриан, - а мы долго пробудем в Ричардс-холле?
- Малыш, ты боишься? - Майне запрокинул голову и громко расхохотался.- Моё мнение, господа, на озере Бенсона и его жену покусали дикие белки, и супруги подхватили распространённый в пятидесятые вирус бешенства!
- Неприятная история, - поддержала Адриана Карла, присаживаясь с другой стороны от Майне.
- В принципе мы можем не продолжать чтение, - сказал Эдвард. - Я надеюсь, все чётко осознают, что дневник Бенсона - не подделка?
- Брось, Эд, эти пустые записки в состоянии накарябать любой, мало-мальски знакомый с наукой филологией! - сказал Луис.
- Зачем кому-то карябать пустые записки и прятать их в спинку кресла? - раздражённо заметил Адриан.
- А чтоб ты достал и до смерти испугался, - сделал вывод Луис.
- Глупое и безрезультатное развлечение получается, ты не находишь?
- Я нахожу их весьма занимательными. Вечер пролетел незаметно. Между прочим уже полночь. Будем дальше мучить Эдварда или пойдём спать? - обратился к присутствующим Луис.
- Ну, уж нет, - сказал Дитер, - я хочу знать, чем всё кончится! А слабонервным рекомендуется прикрыть ушки! - добавил он, шутливо обнимая с двух сторон любовника и любовницу.
- Кто «за»? - спросил Эдвард. - Трое против двух. Слушайте.

 

- 22 июня 1950 года -
В замке всё по-прежнему.
Вейн впустил меня с безразличным видом, словно это совершенно в порядке вещей: обезумевший мужчина у порога твоего дома с умирающей женой на руках.
За плечом молодого человека тут же выросла Лора и презрительно улыбнулась.
- Мне нужна ваша помощь, - пробормотал я. - Я не понимаю, какого чёрта творится вокруг!
- Скорее всего, ваша жена подхватила озёрную лихорадку, - спокойно сказал Вейн, провожая нас в любезно отведённую комнату. - Ей необходим постельный режим.
- Вы должны выслушать меня, Вейн, - попросил я, укладывая жену в кровать: Анжелика по-детски обняла подушку и тут же уснула.
- Пожалуйста, - произнёс он, усаживаясь в кресло напротив и небрежно поправляя волосы. Его движения, подчёркнуто грациозные и немного манерные, сбивали меня с нужной мысли.
- Начинайте, - предложил он и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.
- Вам знаком юноша по имени Тим? - спросил я напрямик, с трудом отводя взор от его коричневой кожи в вырезе рубашки.
- Нет, конечно, - ответил он и поспешно поднялся со своего места. - Почему вы спрашиваете?
- Мы с женой видели кое-что... Теперь она тяжело заболела... Вчера у неё случилось кровотечение.
Я вкратце рассказал ему о произошедшем за минувшие сутки.
- При лихорадке часто идёт носом кровь, - сказал Вейн, успокаивающе погладив меня по плечу, я снова вздрогнул.
- Оставайтесь пока у нас, Дирк, - покачал головой молодой хозяин замка. - У вас у самого расшатаны нервы. Ужин в семь. Отдыхайте.
Он улыбнулся и тихо прикрыл за собой дверь.
- Ах, да, - снова показался он на пороге, - я подумал: может, вам отвести отдельную комнату рядом со спальней жены... Вероятно, какое-то время ей будет не совсем удобно лежать с вами в одной кровати.
Я хотел отказаться, но он так смотрел на меня своими глубокими, почти чёрными глазами, что я сразу же согласился.
Скоро ночь, я снова чувствую приближение смертельной опасности, нервы действительно разыгрались... Помещения в замке хоть и жилые, да перевернётся сто раз старая лгунья миссис Скотт, но уж больно мрачные и просторные. Мебели в комнате мало: старинный сундук, украшенный резьбой и орнаментом в виде трилистника, в дальнем углу, удобная кровать на массивном основании на четырёх ножках, продолжающихся в стойки, на которые крепится полог из тяжёлой плотной ткани. На стенах - необычайной красоты гобелены, картины, писанные прямо на стенах, волнуют воображение: сцены охоты, травля волков. Всё очень подвижно. Кажется, охотники со всей своей свитой, псарней и жертвами упадут к твоим ногам.


- 23 июня 1950 года -
Ночь прошла беспокойно.
Поблизости постоянно звучали тихие голоса, они переговаривались в нескольких метрах от моей кровати. Я обошёл территорию спальни - никого. Я наглухо закрыл тяжелые занавеси балдахина, сквозь толстую бархатную материю мне мерещились тени.
Уснул под утро.
Едва проснулся, тотчас отправился к жене.
Странно, но её самочувствие заметно улучшилось. На щеках играет лёгкий румянец. Лора, по обыкновению бросив на меня презрительный взгляд, накормила Анжелику завтраком, не предложив мне ни крошки.
За длинным деревянным столом я обнаружил Вейна.
Светлые узкие брюки, пушистый свитер и стеснительная полуулыбка делали его похожим на девушку.
- Вы проспали, мистер Соня, - шутливо щёлкнул он меня по носу, заставляя снова отодвинуться на приличное расстояние. - Неужели вы до сих пор не успокоились?
- Я спокоен, как удав, если учитывать, что несколько часов назад я едва не стал вдовцом!
- О, извините, - помрачнел Вейн.- Я не подумал...
«Дирк, зачем ты обижаешь мальчика? Он много сделал для тебя и Анжелики», - раскаянно подумал я.
- Нет-нет, это вы извините. Я был слишком резок! Вы простите невежественного немецкого бюргера?
- Я поразмыслю, достойны ли вы моего прощения, - шутливо протянул Вейн. - А теперь давайте позавтракаем, я уже устал вас ждать!
- Вы ждали меня?- удивился я.
Время до полудня пролетело незаметно, Вейн оказался необычайно интересным собеседником, не помню, когда в последний раз я столько шутил и дурачился.
Из столовой мы переместились в гостиную. Я порывался было навестить жену, но Вейн находил предлоги, чтобы удержать меня подле себя. Я отмечал его уловки и с удовольствием поддавался очаровательному юноше.
С Анжеликой я встретился лишь под вечер в саду, она поливала розаны у маленькой часовни и выглядела умиротворённой, пока я не заговорил с ней.
- Как ты? - спросил я.
- Тебя это ещё интересует? - усмехнулась она.
- Конечно, меня не может не интересовать здоровье собственной жены!
- Насмешил, - расхохоталась она.
- Почему ты так со мной разговариваешь?
- Я прекрасно себя чувствую! Хватит приставать с глупыми вопросами! Оставь меня в покое, пожалуйста.
- Анжелика, это же я, Дирк, твой любимый муж! Что с тобой? Нам всегда было хорошо вместе, - взмолился я.
- Уйди! Всё изменилось! Не подходи! - она бросила лейку в траву и побежала к замку.
- Анжелика! - закричал я, кидаясь за ней.
- Отстань! Не приближайся!
Я обогнул башню донжона, на полном ходу врезался во что-то мягкое и тёплое, и вместе мы упали в клумбу с хризантемами, обломав тонкие стебли цветов. Золотые бутоны тотчас прочертили полосы на белоснежной рубашке Вейна - ведь это был не кто иной, как молодой хозяин замка - оставили следы на смуглых щеках и кончике носа. Он лежал ничком, упершись руками мне в грудь и еле заметно улыбаясь уголками красивого рта.
- Развлекаетесь? - прошептал он.
- Простите, пожалуйста, - извинился я.
- Дадите мне подняться или будем дальше лежать? - он иронично изогнул тёмную бровь, и я замер не в силах оторваться от земли.
Прекрасное смуглое лицо было так близко, я мог бы его поцеловать. Да! Заломить красивые тонкие руки Вейна, он бы не справился со мной, и безнаказанно поцеловать его прямо в рот. Наверняка у него невозможно сладкий рот и нежное розовое нёбо.
- Простите меня, - снова извинился я, нависая над ним.
Он немного подвигал бёдрами, и глубокие карие глаза изумлённо округлились. Или мне показалось? На самом деле вовсе не удивлённо, скорее, с интересом и желанием рассмотреть поближе безобразие, творившееся у меня между ног.
- Какие, однако, опасные развлечения вы предпочитаете, Дирк, - прошептал он и легко выскользнул из-под моего тела.
Удивительная гибкость и грация!
Я перевернулся на бок не в силах подняться на ноги и, молча, проводил взглядом его невысокую ладную фигуру.
Чёрт! Теперь он, должно быть, думает обо мне, как о последней скотине!
Надо поговорить с ним завтра.
И Анжелику нужно найти, она не появилась в своей комнате.
Никогда себе не прощу, если с ней что-то случится!

 

- 24 июня 1950 года -
Я пережил прекрасную и вместе с тем жуткую ночь.
Едва я сомкнул глаза, как почувствовал, что тяжёлая ткань балдахина шевелится и кто-то скребётся о спинку кровати.
- Анжелика? - с облегчением прошептал я, поднимая непослушные веки, и чуть не задохнулся от изумления: в неверном свете полумесяца, держась за бархат и царапая перламутровыми ногтями золотистую окантовку, стоял Вейн. Он был обнажён, чёрные волосы, извививаясь, падали ему на плечи и чуть ниже, на гладкую грудь, слегка прикрывая тёмные точки сосков.
- Что вы здесь делаете? - воскликнул я. - С вами всё в порядке?
Он молча, словно гипнотизируя взглядом неестественно-глубоких янтарных глаз, закрыл мой рот своей ладонью, прогнулся в спине и принялся медленно водить волосами мне по груди, животу... тонкими пальцами гладить мои бёдра.


- Э, господа, - отвлёкся Эдвард, - дело в том, что это описание интимного акта, позвольте купировать...
- Ни в коем случае! - воскликнул Майне. - Какие вольности ты себе позволяешь, однако!
- Дирк, дорогой, скорее, в данном сочинении вольности. Кто «за», то есть «против», то есть, ну вы поняли, чёрт возьми!.. Четверо против одного?! Ого, ну и любопытны же вы друзья мои! Ладно, слушайте.

Не выдержав пытки, я вцепился в тёмные, источающие аромат жасмина волосы, намереваясь отодвинуться, но только ближе притянул Вейна к себе.
Чёрт! Бенсон, ты сам виноват, в саду чуть ли не накинулся на него с поцелуями! Естественно, он всё понял недвусмысленно... Бедный мальчик, твоя холодная ледышка жена совсем не ласкает тебя... Я погладил его по спине, наслаждаясь нежностью кожи и хриплыми стонами, которые издавал Вейн, они были похожи на мурлыканье котёнка.
Но вдруг совершенно неожиданно он впился губами мне в губы, слегка прикусывая кожу, дёрнулся, выскользнул из моих объятий и бросился прочь из спальни.
Несколько секунд я сидел, беспомощно приоткрыв рот, потом закрыл бархатные занавеси балдахина и откинулся на подушки. До самого рассвета я не сомкнул глаз.
Утром я намеренно опоздал на завтрак.
Напрасно старался.
В столовой чинно восседали молодые супруги вместе... с Анжеликой. Они что-то увлечённо обсуждали. Едва я закрыл за собой дверь, разговор оборвался. Смуглые щёки ночного искусителя немного порозовели под моим пристальным взглядом.
- Доброе утро, - настороженно поздоровался я. - Что же вы остановились? Продолжайте на здоровье! Где ты была вчера, дорогая?
- Не твоего ума дело! - вежливо ответила Анжелика и вышла из-за стола. - Спасибо, Лора, всё очень вкусно!
- Но ты не съела ни крошки! - воскликнул я. Стол ломился от всевозможной снеди - ни Лора, ни Вейн даже не притронулись к еде.
- Совсем не обязательно вылизывать тарелку, мистер Бенсон, чтобы понять, вкусно ли приготовлена пища, - весьма логично объяснила Лора, ласково погладив мою жену по плечу. Та улыбнулась и, не сказав мне более ни слова, отправилась в неизвестном направлении.
Весь день Лора не отходила от Вейна, даже прогуляться по саду она пошла, крепко взяв мужа под локоть.
Вейн смотрел на меня холодным, ничего не выражающим взглядом. Неужели его ночные ласки мне померещились? Неужели снова галлюцинации? Из-за внезапно испортившихся отношений с женой, я не могу выяснить - приходил ли к ней вновь загадочный юноша Тим. Господи, до чего же циничны мои рассуждения, кажется, измена и греховная связь с мужчиной абсолютно меня не пугают, кажется, я схожу с ума! В который раз я возвращаюсь к мысли о молодом хозяине замка, слежу за ним через пыльное окно мансарды. Вот Вейн срывает бутон розана и шутливо отправляет его за ухо жене; заливается детским весёлым смехом. Задумчиво смотрит в сторону озера. Он что-то знает, что-то скрывает от меня. Они оба что-то скрывают. И Анжелика посвящена в их тайну. Она теперь с ними, а я один. Я пленник Диама.


- 26 июня 1950 года -

- Кто ты? Зачем ты приходишь ко мне? - шепчу я ему каждую ночь, и каждую ночь он лишь обреченно вздыхает. Потом гладит меня до изнеможения своими нежными прохладными ладонями. Разрешает ласкать себя, но только до пояса. Почувствовав мои пальцы ниже талии, тут же отталкивает и убегает. Если не давать волю рукам, можно очень долго целовать его шею, уши, припухшие, красивые губы...
- За что ты мучаешь меня, мой маленький Вейн? - спрашиваю я его, в третий раз пачкая простынь, изгибаясь под умелыми ласками его языка.
- Какой он у тебя... - отвечает Вейн, приникая к моему члену и с блаженным удовольствием на лице забирая его в рот, ненадолго ускоряя темп и снова проводя языком и острыми зубами по всей его длине.
- Не смей, - слабо протестую я, забирая в ладонь длинные, извивающиеся пряди волос Вейна.
Он только смотрит мутным остекленевшим взором и опять приникает своими восхитительными губами к моему члену, розовый язык вылизывает головку, щекочет её, словно лёгкое крыло ночного мотылька ласкает нежную поверхность цветка.
- Погладь меня, - шепчет он, когда обезумев от его бесстыдных ритмичных движений, я уже не сдерживаю стоны.
Кожа у него на спине гладкая, словно персидский бархат. Я глажу его по позвоночнику, немного выпирающим лопаткам и узкой талии. Он дрожит.
Я пытаюсь потрогать его ниже.
- Ах, нет, не надо, - шепчет он, вырывается и бесшумно мчится прочь.
Я со стоном переворачиваюсь на живот, умирая от желания, так и не кончив. Какого чёрта вообще нужно было начинать?!
Простыни и подушка хранят аромат розанов и его тела.

- Чушь какая-то, - сказал Дирк. - Во-первых, мне сразу не понравился стиль этого опуса, кто так пишет в дневниках? Где лексические ошибки? Где нехорошие слова, если выражаться в стиле герра Бенсона? Утка, чистой воды утка! Во-вторых, быстро же, чёрт возьми, наш верный семьянин променял жену сначала на некое привидение с кувшинкой, потом на саму кувшинку и, в конце концов, связался с не менее призрачным хозяином замка. Хотя последнее я ему прощаю в виду невьебённой красоты мистера Ричардса.
- Дирк, не выражайся, пожалуйста, - возмутился Адриан.
- Прости, малыш, вырвалось.
- Всё, произошедшее с Бенсоном, можно легко объяснить воздействием мистических сил, - сказал Эдвард. - Его воля и чувства были подчинены чему-то ирреальному...
- Брось, - перебил Дирк, - я скорее поверю в НЛО, чем в привидений, занимающихся сексом! И куда, объясни мне, делся Бенсон? Сам превратился в призрака? Кто переспит с призраком, сам становится таким же, да? А как записки сумасшедшего Бенсона оказались замурованными в кресле? Затрах... извини, Адри, залюбленная душа Дирка перенесла их туда?
- Поведение Анжелики тоже кажется очень странным, - сказала Карла.
- С Анжеликой-то как раз всё ясно, дорогая, - подмигнул любовнице Дирк.
- Непонятно только, откуда взялся загадочный Тим и что ему нужно от жены Бенсона, - нахмурился Адри.
- Если доверять написанному, то Тим и есть кувшинка, - заметил Эдвард.
- Призракам, Адри, обычно требуется освобождение от мучений, чтоб их, так сказать, отправили в рай, - протянул Луис.
- Лу, дружище, проснулся, а мы думали, ты уже давно там, - пошутил Дирк, протягивая приятелю рюмку виски. - Взбодрись!
- Не знаю, как призракам, а мужчинам от женщин нужно всегда одно, - сказала Карла.
- Причём заметьте, Тим лез с поцелуями к Анжелике, в то время как мистер Ричардс зашёл намного дальше в своих притязаниях на Бенсона, - сказал Майне.
- Ты намекаешь, что Тим и Ричардс вовсе не призраки? - спросил Эдвард.
- Дошло, наконец?
- Тогда кто они?
- Галлюцинации?
- Совершенно невозможно, таких длительных и логически оформленных галлюцинаций не бывает. Скорее эротические видения, вызванные помешательством...
- Массовое помешательство? Очень интересно, - усмехнулся Луис. - Надеюсь, нам посчастливится переночевать в твоём доме и не лишится рассудка.
- Это совсем не смешно, Лу, - заметил Адриан и снова побледнел.
- Да уж, ты бы попридержал язык, друг мой, - сказал Майне, - существуют ведь какие-никакие правила приличия, не забывай, что ты в гостях.
- Я предлагаю прерваться, успокоиться и возобновить чтение утром, - сказал хозяин поместья, намереваясь закрыть тетрадь.
- Даже не думай, Эдвард! Я с ума сойду от любопытства! - воскликнула Карла.
- Пожалуйста, первый кандидат на место в психиатрической лечебнице! Ладно-ладно, извини, Эдвард, - театрально взмолился Корес, - продолжай, будь добр!
- Слушайте, - согласился наследник, - осталось всего несколько страниц, вложенных в тетрадь.

 

(?)
Мне невыносимо плохо.
Время от времени тошнит, во рту металлический привкус. Когда делается совсем невмоготу, я спускаюсь к озеру промочить горло.
С каждым разом записывать становится трудней. Да и нужно ли? Что это изменит? Всё кончено. Серые руины замка злобно таращатся на меня...


- Подождите, какие руины, почему руины? - воскликнул Адриан.
- Откуда я знаю, почему? - резко ответил обычно невозмутимый наследник. - Можно не перебивать?!

... Серые руины замка злобно таращатся на меня. Иногда сознание возвращается, тогда я кладу тетрадь на первый попавшийся валун и пытаюсь что-то записать. Сегодня первый день, когда мне это удалось в полной мере. Раньше меня хватало лишь на несколько слов, тогда я просто вырывал листы... Интересно, сколько времени я пробуду в здравом рассудке, прежде чем... Не стану об этом думать, снова подступает тошнота и тоска, боже, какая тоска... Можно, конечно, утопиться в озере, но в здравом уме я не способен на такой страшный шаг, а в бреду почему-то не кончаю с жизнью, в бреду мне повсюду мерещится соблазнительное создание по имени Вейн. Я знаю, что мне надо куда-то идти, и я продираюсь сквозь непролазный кустарник, натыкаюсь на неожиданные преграды. Откуда они? В нескольких километрах от замка есть единственный редкий лесок и широкая поляна, заросшая маками.
Мне нужно вернуться в Ричардс-холл, но это невозможно, не стоит и пытаться. Я просто забуду на полпути, куда направлялся. Так уже было. Кажется, я шёл в деревню. Почему нас с Анжеликой никто не ищет?!
Странно, я помню всё, что происходит со мной во время помешательства. Меня словно кто-то ведёт...

Опять замок таращит свои красные глаза! Разбитые окна растягиваются в усмешке! Это он, замок, всё подстроил! Он живой! Он уничтожил Вейна и Анжелику! Он уничтожил всех, кто в нём обитал, каменное чудовище! Как оно посмело отобрать моего маленького Вейна?! Я должен вернуть его назад... Моя жена... Мне надо найти Анжелику, спасти её, непременно спасти...


 (?)
Бенсон, ты ведь взрослый мужчина, солидный адвокат!
Тебе надо взять себя в руки, забыть случившееся, как страшный сон и уехать отсюда, сейчас же, без промедления!
Легко сказать «уехать»... Тошнота снова подступает к горлу, я больше не могу писать.



(?)
Я взял Вейна следующим утром.
Я пробрался к нему в спальню.
О чудо! Он лежал в постели один. Его вечно-язвительной, злобной ледышки Лоры не было рядом.
Я сорвал с него одеяло, закинул стройные ноги Вейна себе на плечи. Он даже не открыл глаз, только застонал во сне. Тогда я поцеловал его в губы, жёстко, требовательно! Он не отвечал. Тёплый неподвижный, он лежал подо мной и едва слышно стонал.
Я запрокинул ему голову, вылизывая шею, ключицы и тёмные соски, упираясь между нежных, как атлас, ягодиц. Он продолжал спать, распаляя меня своим равнодушием.
Прикусив его ухо, с каким-то невероятным остервенением я тёрся о его промежность и слышал в ответ лишь слабые стоны. Не выдержав сладкой муки, я осторожно, короткими толчками проник в него, ощущая почти болезненное наслаждение. В тот же самый момент он широко открыл глаза с огромными зрачками и странным красноватым блеском по краю радужной оболочки, вцепился ногтями мне в плечи и закричал. Он не оттолкнул меня, по-кошачьи прогнулся в пояснице, и мы перекатились в кровати так, что я оказался снизу. Длинные, извивающиеся кудри закрыли мне лицо, отравляя своим сладким, дурманящим ароматом. Я даже не заметил, как Вейн оседлал меня, перевернув на живот, и до краёв заполнил собой.
Потом я смутно помню жадные прикосновения его губ и языка к своим окровавленным плечам, жаркую волну боли, томительное, распирающее изнутри удовольствие... и дрожащую фигуру Анжелики в дверном проёме, топот её маленьких ног. Я с неимоверным трудом выбрался из-под Вейна, намереваясь броситься следом за ней.
- Или я, или она, - прошипел он мне на ухо, - выбирай!
Я безуспешно пытался объяснить ему, что не могу покинуть жену сейчас.
Кое-как одевшись, стараясь не смотреть на сжавшееся в комок тело Вейна, я побежал прочь.
Оказавшись за дверью, я в отчаянии опустил голову: пол под моими ногами был отвратительно-грязного цвета, с зияющими чёрными дырами. Я в ужасе закричал. Серые гнилые стены хищно осклабили трещины-рты, уходившие стрелами в голое небо.
Потом я очутился в лесу, густом, невыносимо мрачном, прижимая к груди сумку, с которой совсем недавно прибыл в Диам. Отовсюду звучали тихие стоны. Я жмурился и закрывал уши, меня, словно пьяного, бросало от одного ствола дерева к другому, острые сучья царапали лицо и шею.
Не представляю, сколько времени прошло с тех пор. Может быть, год, может быть, день. Неважно... Теперь всё на свете неважно... Моего маленького Вейна нет в замке.


- Видимо, листы, лежали не в том порядке,- заметил Эдвард.

 
(?)
Когда я внезапно пришёл в себя, справа темнела ветхая стена Диама, под ногами была каменная кладка широкого карниза. Смутное воспоминание овладело мной, я глянул вниз: там зияла пропасть. Высоко над головой чернела чудом уцелевшая готическая роза.
- Явился, - услышал я свистящий шёпот над самым ухом, и в лицо мне пахнуло тошнотворным запахом разложения.
- Что смотришь, не узнаёшь? - оскалила гнилые зубы мерзкая старуха с иссохшей, морщинистой кожей.
Я попытался подняться с холодного, покрытого какой-то зеленоватой липкой слизью пола, но меня словно пригибало к нему.
Слизь тонкими вязкими струями сочилась из пустых провалов глазниц старухи, из уголков её сморщенного рта и маленьких отверстий, бывших некогда носом. Только длинные, нечесаные космы, чудом не истлевшие на этом создании, напоминали волосы Анжелики, моей жены.
- Я заберу тебя с собой, - хрипела старуха, опускаясь на колени и медленно подползая ко мне. - Тебе понравится там... Он примет тебя, пойдём со мной...
Я лишь теснее прижимался спиной к холодной, полуразрушенной кладке, не в силах пошевелиться.
Шёпот старухи: то тихий и убаюкивающий, то свистящий и постепенно перерастающий в нечеловеческий вой - лишал меня разума, перед глазами расплывались огненно-красные круги. На миг я потерял сознание, а когда очнулся, источавшее зловоние создание уже летело в пропасть, окутанное облаком золотистой пыли.
Надо мной склонилось милое, исхудавшее лицо Вейна, не веря глазам, я протянул к нему руку.
- Я искал тебя, - с трудом выговорил я, обнимая Вейна за талию и притягивая к себе.
- Всё в порядке, Дирк, я здесь, - пробормотал он. - Тим забрал её навсегда. Ты теперь мой.
Он ласково улыбнулся, прижался губами к моей шее. Внезапно я почувствовал лёгкий, едва заметный укол, словно укус пчелы, и снова потерял сознание.

 (?)
Не понимаю, что со мной... Постоянно хочется пить, горячка. Наверное, это эпидемия бешенства, или чумы, или... Я совершенно не разбираюсь в медицине, но, кажется, со мной творится та же самая дрянь, которая свела с ума и обезобразила Анжелику. Правда, Вейн всё время рядом. Он заботится обо мне, уверяет, что очень скоро я поправлюсь.
Второй день я умоляю его сходить в деревню и передать эти записи экономке Ричардс-холла миссис Скотт, а если повезёт, то самому Джону Ричардсу. Дорогой друг, ты должен знать, несмотря на все, свалившиеся на мою голову, злоключения, я пока жив и даже собираюсь поправиться не без помощи Вейна и Лоры, к молчаливому присутствию которой я начинаю привыкать. Вейн клянётся, что их с женой связывают искренние дружеские отношения.
Мой маленький Вейн, как я люблю тебя.


- Между последними листами - записка, - добавил Эдвард. - «Тетрадь была получена мной от мистера Дирка Бенсона 5 июля 1950 года на рыночной площади. Когда я хотела справиться о здоровье его жены, он внезапно растворился в воздухе и моему взору предстала высокая, быстро удаляющаяся фигура женщины. Вернувшись домой, я не решилась уничтожить тетрадь и спрятала её в тайнике, после чего сразу же отправилась в церковь. Да помилует господь заблудшие души Дирка и Анжелики Бенсонов. Аминь. Экономка поместья Ричардс-холл, Мария Генриетта Скотт, урождённая Доусон. Англия, Сассекс, 1950 год»
Несколько минут в гостиной царило напряжённое молчание.
Вяло пожелав друг другу спокойной ночи, гости разбрелись по своим комнатам.
Ближе к рассвету, в спальне Адриана раздался крик. Взволнованный Дирк едва не выбил дверь, но, к счастью, замок поддался, и друзья ворвались внутрь. Адриан сидел на кровати, тесно прижавшись спиной к стене и зажмурившись. Позже он уверял, что проснулся под чьим-то пристальным взглядом, открыл глаза и увидел юношу с золотистыми волосами, парившего в воздухе у окна. Под столом друзья обнаружили свежий, немного помятый лепесток кувшинки. Это было в высшей степени странно, так как никто из них не гулял у озера и не рвал цветов.
На рассвете Дирк, Адриан и Карла покинули Ричардс-холл.
Луис согласился составить компанию наследнику до приезда родственников Эдварда из Шотландии.
Дневник Дирка Бенсона был сожжён на заднем дворе Ричардс-холла и без сожаления развеян по ветру.

Конец

Страниц: 1
Просмотров: 2554 | Вверх | Комментарии (6)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator