Там, где не действует закон притяжения

Дата публикации: 26 Сен, 2009
Название: Там, где не действует закон притяжения
Автор(ы): MayDay
Бета-ридеры(ы): нет
Жанр: drama, mysticism
Рейтинг: G
Предупреждение: нет
От автора: думалось бессонной ночью под противный писк сдохнувшего аккумулятора сотового. Прошу всерьез не воспринимать. Это скорее этюд, чем оформленный рассказ. Зарисовка на тему «а что бы было…».
Описание: Есть ли жизнь на Марсе? Ой! То есть, после смерти… И куда деваются наши чувства и воспоминания?..
Страниц: 1

* * *

Там, где не действует закон притяжения
 
Всем грешным душам посвящается:
да не гореть вам в Геенне Огненной!
 

Я наконец-то добрался сюда, в твой дом. Бесшумно вошел и сел в углу дивана, подобрав ноги. Мне предстояло ждать, когда же ты приедешь. Мне не впервой. Я привык тебя ждать, и мне даже доставляло удовольствие мое ожидание. Теперь у меня было достаточно времени, чтобы насладиться им. Твои родители ходили из комнаты в комнату, иногда покидали квартиру, иногда спали. Они делали вид, что не замечают меня. Скользили взглядом мимо, а иногда и сквозь меня. Это тоже не впервой. Я помню, как в последние наши встречи они старательно отводили глаза, заговаривая со мной. Ну и пусть. Зато я получил шанс оглядеть место, которое таило для меня столько волшебных воспоминаний, и которое я не навещал в течение многих лет…
Ничего не изменилось… Все те же светлые стены в гостиной, высокий потолок с закругленными углами, как в старых советских домах. Я помню, твой отец ругался, как трудно их белить. Все тот же скрипучий холодный пол. Мы так любили играть на нем в карты, разбросав толстые пледы. И та же белая мягкая мебель, огромная, но теряющаяся в еще более огромной комнате. Твоя мама старательно укутывала ее покрывалами, чтобы мы – не дай Бог – не запачкали, бесясь с тобой или распивая пиво и пожирая попкорн. Это тоже не изменилось. По-прежнему много цветов на подоконнике. Наверное, пальма стала больше и разлапистей. Та пальма, которой так гордилась твоя сестра, и каждый раз показывала мне, когда я гостил у вас дома. А я никогда не замечал, чтобы она менялась… Появился широкоэкранный плазменный телевизор, который ты купил родителям в подарок с первой зарплаты. И, кажется, новый журнальный столик…
В спальной две узкие кровати сменил новый диван, которого вполне хватало на двоих. И детская кроватка рядом. Для внуков. А на кухне все тот же рукомойник и потертый мягкий уголок. Сколько прекрасных зимних вечеров провели мы на нем, греясь теплом от печки.
Иногда мимо проходил ваш трехцветный кот. Из мягкого, плюшевого котенка, который грыз пальцы на моих ногах, он превратился в здоровенного, ленивого котяру. Он порой останавливал свой взгляд на мне, порой, откровенно уставившись, садился напротив, нервно поводя хвостом, но больше никак не реагировал. Не мяукал, не подходил обнюхать, не забирался на колени, как раньше.
Вскоре мне надоело оглядываться, и я принялся отсчитывать секунды вместе с часами, висевшими над дверным проемом в гостиной. О, как я ненавижу эти часы! Тогда, семь лет назад, я тоже считал с ними секунды до рассвета, сглатывая судорожные всхлипы, чтобы не разбудить спящую рядом твою сестру. И я помню, как в темноте провожал тебя глазами и слушал тихий разговор на кухне, чтобы потом ты исчез из моей жизни. Навсегда.
Я насчитал семьсот двадцать семь тысяч двести сорок три секунды, когда, наконец, входная дверь прошелестела обивкой по полу прихожей. Вы никогда не закрывали ее днем, если были дома. Сегодня, кажется, была суббота. Я давно потерял счет времени. Выскользнув из объятий дивана, я встал напротив, в дверях гостиной. Ты ничуть не изменился за прошедшие семь лет. Может, чуть заметнее стали морщинки в уголках глаз, но ведь это значит, что ты по-прежнему любишь улыбаться?
Твои родители радостно приветствовали тебя и твою жену. Мама взяла на руки вашего сына, давая спокойно раздеться. Оставив сумки в прихожей, вы спокойно умылись и сели за стол на кухне. Кухня всегда была очагом вашей семьи, крепким и нерушимым, что бы на ней не обсуждалось и в каком тоне. На плите уже дымился сытный обед. Ты сам отличный повар, но так любишь стряпню своей матери, что готов сметелить все подчистую. Любишь ли ты также еду, приготовленную твоей женой? А я вот так и не научился готовить…
Я тихонечко присел рядом с тобой, с самого края дивана. Вы о чем-то говорили, гремя ложками и вилками о тарелки, наверное, делились новостями, я не вслушивался. Все мое внимание было приковано к тебе. Я смотрел на твой профиль, иногда на затылок, когда ты отворачивался сказать пару слов жене или отцу. Ты ел в своей обычной манере – чуть склонившись вперед над тарелкой, обнимая ее по бокам локтями, словно зверь, защищающий свою добычу. Здорово было снова наблюдать, как ты ешь. Мне всегда нравилось смотреть на тебя. И ты все также бросаешь внимательный взгляд исподлобья, и из-за этого образуются три складочки над бровями, так, словно ты о чем-то задумался. И тогда можно заметить, какие у тебя длинные и черные ресницы. Мое сердце всегда щемило от этого взгляда.
Сегодня я проведу день вместе с тобой. Я буду стоять рядом, когда вы закончите обедать. Женщины убирают со стола, а мужчины курят возле печки. И сизый дым заполняет пространство между нами. Сына вы уложили спать, а сами собрались в гостиной. Вы говорите о своих повседневных делах, о планах и новых покупках. А я сижу рядышком, на полу, прямо перед тобой и смотрю снизу вверх на твой подбородок. Потом вы с отцом идете на улицу, осмотреть твою машину. Кажется, у тебя барахлит коробка передач. Чуть позже вы с женой берете ребенка на прогулку и идете по мягкому ковру из усталой травы. Солнце дарит последнее тепло, но я его не замечаю, я смотрю только на тебя. Вечером вы снова соберетесь на кухне, чтобы поужинать. Папа достанет хорошего вина для женщин и водку для вас. А потом смотрите телевизор в гостиной. Вы тихо разговариваете и совсем не спорите. Вы очень давно не виделись.


* * *

Знаешь, какое счастье я испытываю, находясь сейчас рядом с тобой? Ни с чем не сравнимое, чистейшее наслаждение, переплетенное с яркой печалью. Яркой – потому что вижу тебя впервые спустя столько лет. Но вижу не рядом с собой. Печаль – потому что ничего не изменить. Никогда.
После ужина ты выходишь во двор, в терпкую, бодрящую свежесть августовского вечера. Ты, как обычно, выкуришь перед сном сигарету, медленно, с удовольствием, вслушиваясь в отзвуки засыпающего дня. И мы, наконец, наедине. Я стою прямо перед тобой. Твои черты смягчают сумерки, ты выглядишь совсем юным, еще моложе того, каким я тебя запомнил семь лет назад. Ты куришь во тьме, а я протягиваю руки и невесомо касаюсь линии твоих скул, твоего подбородка, провожу пальцем по переносице, потом обвожу губы, разглаживаю морщинку на лбу, сжимаю плечи… А потом говорю.
Я говорю о том, как сильно любил тебя и как по-прежнему люблю. Я говорю о том, что не было важнее человека в моей жизни, каким ярким солнцем сверкнул ты в моем небе и каким ясным днем стал. Как я погрузился во мрак, когда ты погас для меня. Как я опустошен. Как я бежал по жизни, лишь бы не останавливаться и не чувствовать эту пустоту. Как я обнажил свою плоть и вывернул наизнанку душу. Как истоптал, растерзал все чистое, светлое, что хранилось во мне с рождения, в наказание за свои ошибки. Алкоголь, сигареты, наркотики, женщины, мужчины, и наконец… Я рассказываю о бессонных годах и неделях кошмаров, о слезах и о том, как перестал плакать навсегда. Я рассказываю о том, как вечером не хочу засыпать, боясь завтрашнего дня, такого же пустого и холодного, как сегодняшний. Я говорю, что сначала я винил только себя, потом я винил только тебя, а потом пытался тебя ненавидеть, но не смог. Как я бегу, бегу, бегу. Как я останавливаюсь внезапно и замираю. И тогда я совсем не живой. Никаких иллюзий, никаких желаний, никаких снов. Никаких чувств. Пустота. Я говорю, говорю, говорю… А ты смотришь в равнодушное синее небо, думая о чем-то своем. Я говорю, а ты смотришь сквозь меня, ты меня не видишь и не слышишь, такой же равнодушный, как небо над тобой.
И я рассыпаюсь на части. Как тогда, семь лет назад. Ты помнишь? «Я тут подумал, давай расстанемся». Почему?.. «Ты мне больше не нужен». Но как же, как же?! – Не верю я. – Ведь ты любил меня?! «Разве я когда-нибудь говорил, что люблю тебя». И я разваливаюсь на куски, как тогда, семь лет назад, – свернувшись клубком на полу в туалете, до синяков кусая запястье, лишь бы не вырвались стоны, повторяя про себя, а потом шепотом, словно молитву: «Господи, Господи, пожалуйста, пусть это неправда! Господи, Господи, умоляю тебя, пусть это неправда! Господи, Господи, пожалуйста…» Но меня не услышали. И я утратил свою веру. Ты погас для меня, словно этот сегодняшний день, который мы провели вместе. А ты и не знал. Ты никогда не знал, как столкнул меня в бездну, как столкнул меня неделю назад с крыши собственного дома…
Я молчу, мне больше нечего сказать тебе. Щелчком ты бросаешь окурок, он летит мне в лицо. Разворачиваясь, ты возвращаешься в темный подъезд. Ты скрываешься в черном провале двери, а я остаюсь смотреть тебе вслед. Теперь я точно мертв, мертвее не бывает. Почему же меня не забирает никто? Или нет ничего – там, за дверью? И остается лишь одно – скитаться в ночи, грезить, оставаясь рядом с теми, кого любил и кто еще помнит о тебе, пока не умрут и они, и сама память не исчезнет вместе с ними…
Потом, словно очнувшись от долгого транса, я возвращаюсь в твой дом. Вы готовитесь ко сну. Кот мягко урчит в ногах твоей матери. Отец в кресле смотрит телевизор, совсем негромко, чтобы не потревожить ребенка. А в соседней комнате твоя жена укладывает спать сына. Я не хочу подходить и рассматривать его. Ты бы понял почему. Вы гасите свет. Мне слышен шорох одеяла, сухой звук поцелуя и ваши пожелания спокойной ночи друг другу. Да, спокойной ночи.
Вы привычно обнимаетесь, я вижу темный кокон на кровати в полумраке спальной. Вы мирно засыпаете в объятиях друг друга, и лишь много позже ты перекатываешься лицом к стене, как ты любишь спать, а она обнимает тебя со спины, как всегда обнимал я. Склоняюсь над изголовьем. Моя рука медленно ласкает твои жесткие, короткие волосы. Нашептываю: спи, мой любимый, пусть тебе приснятся хорошие сны. Пусть хотя бы сегодня – в первый и последний раз – тебе приснятся наши дни. Ведь были счастливые, хорошие дни, когда мы радовались вместе. И я знаю, что любили мы тогда тоже вместе. Спи, любимый, сохрани крупицу нашего счастья, как воспоминание обо мне, чтобы я не исчез навсегда. И, может быть, когда-нибудь мне даруют прощение и позволят снова повстречать тебя. Спи, мой любимый…


* * *
 
Утро вызолотило пылинки на оконном стекле. Вы собирались обратно в город. Тихо позавтракали, все еще сонные, немножко угрюмые и чуть взъерошенные. Меня не отпускали. Я, словно сторожевой пес, оказался прикован к тебе незримой цепью. Вы сели в машину, и я – вместе с тобой. Родители провожали вас у подъезда. Жигуленок крякнул на выезде, но все-таки вывалился на главную дорогу. Тихим воскресным утром мы ехали по безлюдной проселочной трассе, приближаясь к скоростной магистрали. Я сидел совсем рядом с тобой, прикасаясь коленом и плечом, прямо на коробке передач.
Ты прилежно остановился на перекрестке, пропуская поток машин, скользящих мимо на максимальных скоростях. Выкроив удачный момент, ты отпустил педаль тормоза, переключая с первой на вторую и… Машина заглохла, высунувшись на магистраль. Матюгнувшись, ты спокойно повернул ключ зажигания, но жигуленок молчал. Ты попробовал снова.
Я «вздрогнул», словно кто-то наступил на мою еще свежую могилу. Слева на жигули летела фура. Водитель спокойно мог обогнуть автомобиль, но он не смотрел вперед, роясь, по-видимому, в бардачке. Сто метров. Я метнулся к этому безжалостному монстру, выставив вперед руки и упершись ими в тупую, железную морду. «Господи, Господи, пожалуйста, только не он! Господи, Господи, умоляю тебя, только не сейчас! Время, прошу тебя, остановись! Господи, Господи, пожалуйста…»
И каждой частицей оставшегося у меня естества я ощутил, как время замедляет свой бег, натягиваясь, словно струна на грифе гитары, – еще чуть-чуть и лопнет, либо снесет меня и все, что позади… И тут фыркнул двигатель жигулей, и краем глаза я успел заметить, как он уносится прочь, – унося того, кого я любил. Струна распрямилась, фура с ревом пронеслась надо мной, но я уже успел…
Я тихо «лежал» на проезжей части, бездумно уставившись ввысь. Надо мной бесшумно проносились брюха легковушек и грузовиков. А еще чуть выше – облака. И в промельках я видел синее-синее небо. Такое высокое, невыразимо чистое и холодное. Такое равнодушное, такое гостеприимное. У меня больше не осталось сил, не осталось сомнений и переживаний. Каким бы невозможным ни казалось мне сейчас, но я чувствовал, как слезы наполняют глаза и, срываясь, уходят вверх, в это небо, двумя сверкающими нитями стекляруса. Они тянут меня за собой, и я подчиняюсь им, оставляя на земле всю горечь, всю боль, всю печаль, что держали меня. Все радости, все счастье, все воспоминания, которые не хотел забывать. Всю любовь, всю нежность, всю страсть, что не успел истратить.
Я воспаряю ввысь, в равнодушное небо, забыв обо всем, разрушив свой закон притяжения.
Страниц: 1
Просмотров: 1597 | Вверх | Комментарии (2)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator