Пенелоп и его Одиссея. Часть 2.

Дата публикации: 18 Июл, 2010

Страниц: 1

В этот раз было не только влажно и тепло, но даже немного жарко. Потому что Луису удалось уговорить зануду Конни быть чуть ближе. Все это из башни переместилось в комнату Фолбаута, по коридору они крались почти как бандиты. Тихо хихикая, а Люси подбивало поржать. Это было круто.

Возле доспехов они столкнулись с Эвереттом, который шел в библиотеку. Карлетто нарочно встал на пути у Конни так, что стукнул его плечом. Луис в отместку зацепил плечом самого транса так, что он пошатнулся, но не обернулся им вслед.

Только когда дверь комнаты за ними закрылась, он посмотрел в стену, не повернувшись до конца. Прислушался. Хихиканье и какое-то шуршание, ничего больше, но этого ему хватило, чтобы разозлиться и уйти быстрее к родной библиотекарше, которая знала столько баек и могла их так долго рассказывать, что слушать – одно удовольствие.

Луис же сидел на кровати с черным покрывалом, поджав ноги, так что пятки были под задницей. Прямо перед ним, вытянув ноги, перекинув их через колени Рэйтона, сидел безумно поскромневший Конни и чему-то улыбался. Луиса тоже ситуация смешила, поэтому он подтянул парня к себе, подхватив его ноги под коленями и наклонился ближе к лицу.

- Можно? – уточнил, опять задев губами губы. И опять не дождался ответа, едва дотерпев, пока парень приоткроет рот. Уложил готичного Фолбаута на кровать, прижавшись своим торсом к его и практически улегшись сверху. Рука потянулась дернуть за нитку лампы, но Конни перехватил эту руку и переплел их пальцы. Луис удивленно поднял брови, отстранившись.

- Не хочу оставаться с тобой в темноте, - пояснил шепотом парень, и Рэйтон хмыкнул. «Девственности лишиться боится, что ли». Так и было.

- Окей, никакой темноты, - поцелуй сполз с губ на подбородок, на шею, Люси с каким-то извращенным удовольствием почувствовала, как под ней напрягается чужое тело, а потом расслабляется, и у Конни вырывается тихий вздох.

Она зачем-то, сама не понимая с какой целью, представила, как это было бы, будь на его месте например Навиэль. Крику было бы… Саймон? Сплошная нежность. Лесли? Холодная сосредоточенность и жажда побыстрее перейти к делу. Ближе к телу, что называется.

Пришибленное сознание услужливо подсунуло картинку даже с Клейтоном, но Люси ее быстро отогнала, чуть не вздрогнув от ужаса. И только сильнее принялась тискать странно послушного сегодня Фолбаута. Он просто решил, что хватит уже быть недотрогой. Семнадцать лет – слишком много, чтобы оставаться девственником, а раз уж самый красивый парень школы обратил на него внимание и не торопит с самым главным, то почему бы и нет? Кажется, это была любовь, ведь отвращения к Луису Конни не испытывал.

А Люси безумно доставляла только одна возможность кого-то помацать, а уж про «поцеловать» она вообще молчала. На самом деле молчала, нежничая изо всех сил. Даже странно пропала (на время) злость на геев, ведь Конни был уверен, что она – парень. Но это не отменяло его привлекательности.

Эверетт же сидел за столом в библиотеке и листал какую-то нудную книжку. Потом сунул ее обратно на полку и пошел к столу библиотекарши.

- Здравствуйте, мадам Плуф, - вздохнул он, поправив рукав-фонарик и спустив его с плеча. Сел на стул напротив дамочки в больших круглых очках.

- Привет, Эверетт, - обрадовалась она. – Опять скучно?

- Ну да.

- А чего за компьютер не сядешь? Ваше поколение сейчас такое продвинутое… - она закатила глаза, поправила пальцем очки, чтобы не съезжали на кончик носа. Библиотекарша была милая. Ухоженная и с неопределяемым возрастом. Где-то между сорока пятью и шестьюдесятью, вот такой лихой разброс. Но если не присматриваться, можно было не забивать голову этой глупостью.

- Ну, все это не располагает к продвинутости и модерну, - парень посмотрел на высоченные потолки и старинный дизайн зала. – Расскажете что-нибудь?

- В прошлом году ты не увлекался старыми байками, - заметила мадам Плуф.

- Прошлый год прошел, - логично заметил Эверетт.

- Тебя что-то беспокоит? – на него внимательно и изучающее посмотрели.

- Нет, конечно, - парень хмыкнул.

Молчание и взглядв упор заставили его стушеваться.

- А что, так заметно?..

- Я работаю здесь уже тридцать шесть лет, так что, поверь мне, научилась замечать, когда юношей что-то беспокоит.

«Вот мы и узнали, сколько вам лет. Примерно», - решил Эверетт, считая в уме, сколько это получается.

Он открыл было рот, чтобы ехидно кое-что уточнить, но его опять опередили.

- Даже таких, как ты.

- Много таких было? – уточнил парень, взяв железную фигурку совы в очках, которая стояла на столе. Библиотекарша была на эту сову похожа.

- Начнем с того, что я имею в виду не то, как ты выглядишь, - мадам Плуф осмотрела макияж, косу, открытые плечи почти любимого старшеклассника. – Я имею в виду то, что у тебя внутри, - она приложила руку к своей груди.

- В нашей школе Хоули было несколько таких случаев, - Эверетт не задумался о том, почему она не сказала «парней». – Это редкость, вообще-то, но я их всех помню. В Хоули, как и во всех мужских школах, даже, наверно, больше, чем во остальных, развита… Как бы это сказать…

- Голубизна? – Карлетто хмыкнул, вертя фигурку в руках.

- Вроде того. С другой стороны – это совершенно нормально, ведь здесь только юноши, а гормоны у вас в этом возрасте… - дамочка вздохнула. – Так и играют. Скажу тебе только, что после выпускного многие ученики возвращались сюда на праздники, чтобы навестить директрису, учителей, даже меня. И больше половины из них, даже, наверно, девяносто человек из ста, если брать точно, были совершенно… Нормальными, если говорить о предпочтениях. У них были жены, дети, обычные семьи. Это все проходит со временем.

- А если не проходит? – немного зло и обиженно буркнул Эверетт.

- А это те самые десять человек из ста, которые остались при своих интересах. Двое из них обязательно выглядят, как ты, честное слово, - мадам Плуф вспомнила одного такого юношу, учившегося в Хоули двенадцать лет назад. Эверетт был похож на него очень сильно, даже на первом курсе библиотекарша заметила сходство. А теперь, на старшем курсе Карлетто был вылитый  Лайнелл Мэрмайн.

- Да уж… Я-то думал, что я – индивидуальность, - усмехнулся парень, снова поправив прядь, выбивающуюся из косы.

- Ты индивидуальность, но вы похожи. Не так уж много лет назад здесь учился молодой человек, ты очень на него похож. Сомневаюсь, что у вас какая-то родственная связь, но… Его звали Лайнелл Мэрмайн. Он тоже, как ты, любил привлекать к себе внимание.

- Я вовсе не…

- Ты любишь привлекать внимание, Эверетт, не отрицай, - дамочка улыбнулась, возмущение парня утихло. – Он был очень одинок из-за своей внешности. Из-за того, что он любил, того, как он себя вел. Но он не собирался меняться, за это я его очень уважала. И мистер Даблти, который так часто хвалит тебя на учительских собраниях, насколько мне известно, тоже Лайнелла очень любил. Он жил один в комнате, у него тоже были очень обеспеченные родители. Но другие ученики с ним общаться не стремились, и он… Был как-то сам по себе. Иногда был очень жесток, это правда. Но он научился так хорошо скрывать свою душу, что никто не мог подумать, что на самом деле ему скучно, грустно и одиноко.

- Но мне не одиноко и не грустно, - Эверетт фыркнул, отставил фигурку на стол и откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Врал, не краснея.

- Может быть. Я же рассказываю про Лайнелла. Так вот, дело было в том, что его внешность никак не совпадала с его внутренним миром. Он вовсе не был таким злым и плохим, каким его считали, но решил, раз уж его так воспринимают, так почему бы таким не стать? А еще он очень хорошо умел врать. И производить нужное впечатление. Вся школа думала о нем такие вещи… - мадам Плуф вздохнула, снова поправила очки.

- Какие?

- Похожие на те, что говорят о тебе, - это было сказано без иронии.

- А что говорят обо мне? – Эверетт поднял брови удивленно.

- Ты не знаешь? Думаю, догадываешься, - дамочка покачала головой. – Лайнелл слухов о себе не отрицал, ему было как-то все равно. Но из-за этих слухов он не мог ни с кем сблизиться в том самом смысле. Представь себе только, ему было, как тебе, шестнадцать-семнадцать лет, юноши ему нравились намного больше, чем девушки. Что логично, ведь с девушками он никогда и не общался практически. Все вокруг делали, что хотели, хоть и прятались от директрисы и учителей. Но мы все знаем, чем вы занимаетесь в укромных углах, - мадам Плуф улыбнулась понимающе, а Эверетт невольно покраснел. – У всех на уме было одно, а Лайнелл даже не имел возможности сделать хоть что-то.

- Почему нет? – ответ Карлетто знал, но нарочно переспросил, чтобы показаться идиотом.

- Потому что было бы странно быть таким скромным, как он, учитывая слухи, которые о нем ходили. А потом, на четвертом курсе здесь появился очень красивый юноша, по-моему, его звали Сэймур Блэквуд.

«Ну вот, приехали…» - подумал Эверетт. «Появился юноша, этот Лайнелл втюхался по уши… Вот только приехал-то ЮНОША, а не психованная извращенка в штанах».

- Знаешь, этот Сэймур был странным. Он ни с кем не сближался особо, но и не боялся общаться. Ему как будто было все равно, что ученики о нем подумают. Его не волновало мнение одноклассников и вообще местных мальчишек. У него как будто была своя цель. И, наверно, тайна. А Лайнеллу он не нравился.

- Почему?

- Потому что все внимание с него сразу перешло к новенькому, сам же понимаешь. Вот у вас в этом году появился новичок. Как его зовут?..

- Луис Рэйтон, - выдавил сквозь зубы Эверетт, закатывая глаза.

- Да, точно. Вся школа просто поглощена обсуждениями.

- Да ну его, - парень махнул рукой. – Что там с Сэймуром и Лайнеллом дальше было?

- Сэймур тоже от Лайнелла был не в восторге. Они доводили друг друга целый год, я даже переживала, как бы кого-нибудь из них не исключили.

- И что в итоге? – Эверетту было не по себе от такой перспективы.

- В итоге Лайнелл так и не сказал ему, что он ему нравился. А Сэймур был гордец тот еще, ни слова на выпускном не обронил в его адрес. Они стояли совсем рядом весь праздничный вечер, но не признались.

- А с чего вы вообще взяли, что они друг другу нравились? – фыркнул Эверетт.

- Я же тебе говорила, я слишком долго здесь работаю. Когда юные ученики Хоули влюбляются, очень легко отличить это от обычной симпатии. Глаза горят, щеки, если честно, тоже. Сердце, наверно, стучит, как ненормальное. Ты не чувствуешь ничего такого? – дамочка улыбнулась, рассматривая парня. Он открыл было рот, чтобы опять соврать, но потом решил, что врать незачем. Надо же хоть кому-то, кроме себя самого и своего дневника, говорить правду.

- Чувствую… Откуда вы знаете?

- Я вижу.

- Лайнелл и Сэймур так и не сказали друг другу, да? – он вздохнул тяжело.

- Не сказали. Причем я видела, что оба хотят сказать. Но оба боялись услышать… Наверно, отказ. Или усмешку. Знаешь же, как волнуются о чужой реакции в молодости.

- Угу…

- Но через три года Лайнелл был здесь, он приезжал навестить меня. И сказал, что сделал самую большую ошибку в своей жизни, когда не признался в самый последний день. Сказал, что у него был целый год в школе, чтобы это сделать, а он упустил все шансы.

- Ну, школа ведь не последнее, что у него в жизни было, - Карлетто пафосно повел рукой в воздухе, размышляя, что в жизни еще много чего интересного.

- Не последнее, да… Но он не смог больше общаться с мужчинами, хоть и был уверен все четыре года в школе, что они ему очень нравятся. С женщинами, как ты понимаешь, тоже, потому что выглядел он…

- Как я, - Эверетт вздохнул и запрокинул голову. Снова сел ровно и уставился на библиотекаршу расстроенно. – И все закончилось плохо?

- Не знаю, Эверетт. Это было спустя три года после выпуска, а со дня окончания школы Лайнеллом прошло уже двенадцать лет. Я посоветовала ему в тот раз, девять лет назад, зайти к директрисе, попросить у нее данные за тот год. Возможно, он и нашел адрес, телефон Сэймура.

- Может быть. Хотелось бы, чтобы у них все было хорошо, - улыбнулся парень. Встал со стула, поправил юбку, посмотрел на часы. – Поздно уже. Спасибо большое, мадам Плуф. Было интересно. И даже поучительно, - отдал дань опыту и умению рассказывать.

- Не за что, Эверетт. Приходи еще, послушаешь. Кстати, в коридоре шестого этажа, где вы живете, в главном зале много фотографий прошлых лет. Вашу, кстати, тоже повесят потом. С выпускного. Постарайся не отвернуться, как ты любишь это делать, - она наклонила голову к плечу.

- А как выглядели Лайнелл и Сэймур? – уточнил парень, уже почти выйдя из библиотеки. Он из чистого любопытства хотел посмотреть на фотографию того года.

- Лайнелла ты точно узнаешь, а Саманта – высокая брюнетка с короткой стрижкой. Она вроде стояла на заднем ряду.

Эверетт округлил глаза, обернулся и выглянул из-за стеллажа с книгами.

- Она?! – он уставился на мадам Плуф в шоке. А она улыбнулась, взглянув на него поверх очков.

- Саманта Блэквуд. Я же говорила, что в Хоули за всю историю было только несколько случаев, похожих на твой?

Эверетт нервно хихикнул или хмыкнул, было непонятно. И вышел из библиотеки, закрыл за собой высокую дверь, прислонился к ней спиной.

«Что за бред… Что за дурдом вообще?!»

Он понятия не имел, откуда библиотекарша знает, что Луис Рэйтон вовсе не Луис никакой, а Люси. И не знал, откуда мадам Плуф известно, что Сэймур был Самантой. И что это был за намек, что нужно было признаться?!

- Что за чертов бред, - он прошептал, сам с собой ругаясь и споря, поднимаясь по лестнице. Остановился, держась за перила. Решил вернуться назад в библиотеку и сказать, что мадам Плуф ошиблась, этот случай вовсе не похож на его. Но потом сам качнул головой, так что волосы описали дугу по воздуху, и взбежал на шестой этаж. – Быть этого не может…

Подскочил к еще горящему камину, посмотрел на стену. Вокруг камина висели в рамках фотографии выпускников. Он подтащил один из стульев к стене, встал на него и потянулся высоко, чтобы снять старую, двенадцатилетней давности фотографию.

«Вроде тот год», - подумал с сомнением и уставился на фото, выискивая взглядом Лайнелла. Узнал он его и правда сразу, как обещала библиотекарша. У Лайнелла были длинные волосы. На фотографии они выглядели светлыми, но на самом деле были рыжими. И взгляд, и длинное платье говорили о том, что это был именно Мэрмайн.

Черный коготь прошелся по верхнему ряду, трогая лица высоких выпускников. Эверетт прищурился, увидев черные волосы, короткую стрижку. Лицо «Сэймура» было очень красивым. Даже чересчур красивым для парня, но не таким женственным, каким оно должно быть у идеальной девушки.

- Эй, ты чего тут делаешь? Не спится, что ли? – староста как обычно оказался в ненужном месте в ненужное время, так что Эверетт чуть со стула не слетел. Но заставил себя успокоиться, повесить фотографию обратно и спуститься на пол. Поставил стул на место и повернулся, наконец.

- Не лезь ко мне, - предупредил дурацкого старосту и пошел к себе в комнату. Где уже не было его дневника, опрометчиво оставленного в шкафу. Так же, как дневника, там не было и оставшихся семи юбок, висевших на специальных вешалках.

Люси сидела в их с Клейтоном комнате, примеряла эти юбки, понимала, что они ей конкретно не идут… Смирилась и повесила в собственный шкаф.

- Зачем ты их-то стырила?! – возмутился брат Кимберли, чувствуя, что Эверетт их убьет.

- Мне интересно, что он будет делать. Два дня в одной и той же юбке ходить будет? Вряд ли, он же модный такой.

- Он вообще не будет из комнаты выходить, - вздохнул Клейтон. – Или еще хуже, наденет короткую, как в прошлом году.

- Не думаю, что она у него есть. С прошлого года он не носит короткие, ты же сам говорил. А я хочу посмотреть на него в штанах.

- А вот я сомневаюсь, что у него есть штаны, - Клейтону очень не хотелось видеть Карлетто вообще. Ни в юбке, ни в штанах. – Да и вообще, какая тебе разница? Ты сегодня весь день проторчала в комнате со своим Фолбаутом, чем вы там занимались?

- О, мы…

- Нет, не говори! – сразу передумал Клейтон, выставив руку с растопыренными пальцами. – Не хочу этого слышать.

Луис с Конни чуть не опоздали на ужин, увлекшись валянием по кровати и тисканьем, которое было практически односторонним. Потому что Конни был стеснительным – это раз, а два – Луис пресек бы все попытки его пощупать. Мало ли, вдруг Фолбаут догадается о чем-нибудь?

 Люси хотела зайти в столовую с победным и ехидным видом, демонстрируя припухшие губы. Конни сразу скрылся в темном углу, чтобы никто не заметил, что у него губы такие же. А Люси не знала, почему ей хочется увидеть реакцию Эверетта. Понятия не имела, почему ей хотелось стукнуть его побольнее. Она не пришла на обед и почувствовала какую-то странную необходимость увидеть его хотя бы за ужином.

Каким же огромным было ее разочарование, когда Карлетто за столом не оказалось. Она села на свое место и помрачнела. За спиной не ощущалось тепло чужой спины, нос не уловил уже знакомого запаха духов.

- Где Волдеморт? – буркнула она Клейтону. Тот пожал плечами.

- Понятия не имею. Может, в библиотеке, может, еще где. А что?

- Ничего. Мне на самом деле без разницы, где он. Просто спросил, - излишне эмоционально отозвалась Люси и принялась за ужин. Конни остался с собственными мыслями и фантазиями, Люси тоже. Но все чаще мысли эти сползали в сторону юбок и когтей.

А еще она очень сильно старалась не думать о том, что после прикола с Клейтоном, воображение в темной комнате с Конни услужливо уложило на место Фолбаута противного транса. Люси перебрала все варианты его поведения на месте готичного Конрада. Что бы он делал? Он бы не активничал, как Навиэль, он бы не стремился ближе к телу, как Лесли. Он бы не нежничал, как Саймон. И уж точно не орал бы «на помощь!», как Клейтон. Не вздыхал бы тихо, как Конни. Что бы делал Эверетт?..

«Мне плевать», - мысленно дала себе затрещину Люси. В конце концов, ей всего лишь нужно влюбить в себя девственника неправильной ориентации. А не самой влюбиться. Конни уже почти влюблен в «Луиса» по уши, он идеален во всех отношениях. И, кажется, не воспримет слишком серьезно обман. Не хотелось бы его обижать.

Сейчас же она сидела на кровати и рассматривала толстый дневник с железными углами. Юбки уже висели в шкафу, Клейтон доделывал уроки. А она думала и думала без конца, что же делать. Это не так просто, как кажется, – прочесть чужой дневник. Особенно, если на человека тебе не так плевать, как хотелось бы.

Она провела пальцем по острому углу, потом по нарисованным винтажным буквам слова «Дневник», царапнула ногтем скважину. Поднесла книжку к лицу и вдохнула запах. Ну конечно, гнилая земляника с ванилью.

Клейтон на нее покосился и подсел к ней на кровать.

- Что это? – потом уставился на надпись и глазам не поверил. – Ты… Ты сперла его дневник?! – он просто слов не мог подобрать. – Где ты его нашла?! Никогда не поверю, что он его не спрятал!

- Он был в шкафу, там же, где юбки, но на полке. В коробке со всякими безделушками. Ты не представляешь, как много у него побрякушек, - Люси хмыкнула.

- А ключ у тебя?! – Клейтону аж плохо было от нетерпения. Он тронул болтающийся на цепочке ключ, висевший у «Луиса» на шее. – Думаешь, это тот ключ?

- Ну, мне так кажется, - девица пожала плечами. Ей было сложно дышать. Не верилось, что у нее в руках все-все-все мысли человека, которые никто и никогда, кроме него, не должен прочесть.

Она расстегнула цепочку с ключом и попробовала вставить его в скважину. Подошел идеально. Едва Люси повернула ключ вправо, что-то щелкнуло, и металлическая задвижка отвалилась, повиснув.

- Будешь читать? – Клейтон и сам почувствовал, что это не так легко, как выглядит. Эверетт Карлетто, вредина и стерва, как он его терпеть не мог. Сколько крови это порождение инцеста ему попортило за четыре года… Но читать его дневник? Клейтон и представить не мог, что бы было, если бы кто-то прочел его дневник. Дневники в школе Хоули были почти у всех. И каждый писал там то, о чем никогда не сказал бы вслух даже на исповеди.

- Хрен знает… Он уже наверняка заметил, что его нет, так что вряд ли простит, если я ему приду и верну его. Тем более, что я скажу? «Извини, ты дневник забыл на полке в душе»? Бред же. Нет, я затупила, когда взяла его.

- А зачем брала? – Клейтону было не понять.

- Да ты не понимаешь! Я же уже ключ забрала… А раз есть ключ, нужно то, что он открывает. Меня какой-то азарт захватил, когда я там была. Ты представь только, я могу узнать о нем то, чего никто не знает.

- Узнавала бы лучше про своего Фолбаута.

- Ты прав, - вздохнула Люси. – Но мне неинтересно, что пишет Конни. Я и так знаю о нем все. Клейтон, это просто… - она вдохнула, но не нашла слов, уставившись в стену. Махнула рукой. – Ты не поймешь, ты еще мелкий.

- Я всего на год младше тебя! – возмутился парень.

- Ну, просто… Я не знаю. Конни – это не то. Конни – это не Карлетто, - даже фамилию было сложно произнести. – Я понимаю, что если я захочу его обнять, я обниму, и он ничего не сделает. Если захочу поцеловать – ради бога, поцелую. Даже если не сразу, но я все равно это сделаю. Захочу ущипнуть, захочу еще что-нибудь… Он никуда не денется, он просто Конни. Просто слишком долго к нему так не приставали, он не откажет. Поломается, может быть, но потом согласится. Будь я настоящим парнем, я бы даже трахнула его спокойно, и ничего не случилось бы, - злобно выдала она под конец.

- Ну да, конечно… Как будто Эверетт чем-то от него отличается. Он еще хуже, ты сама говорила. Ты говорила не думать о нем, потому что он этого не заслуживает. Ну, он же вообще кошмарный, шалава дикая, Люси, ты чего?..

- Я не знаю, что это! – рявкнула девушка так, что сама не ожидала. Грубо и низким голосом, по-мужски, так что парень вздрогнул.

- Ну и разбирайся сама, - Клейтон обиделся и отсел от нее, но не успел отвернуться, как Люси вздохнула.

- Ну прости, Клейтон. Пожалуйста. Я не понимаю, что со мной, что за хрень вообще! – она согнулась, закрыв лицо руками и прижав дневник животом к коленям. – Когда я трогаю тебя, ничего не происходит, ты просто друг. Когда я трогаю Конни, даже если вот так… - она выразила голосом последнее слово, закатила глаза, так что парень понял, о чем она. – Ничего не происходит, понимаешь? Нет, ну приятно, конечно, но это сплошная физиология, это не может быть неприятно.

- Тогда что не так? – Клейтон все же не мог скрыть интереса, ему просто хотелось понять.

- Ну, неужели у тебя не было так, что ты смотришь на человека… Нет. Не так. Ты даже посмотреть на него не можешь. Ты с ума сходишь от его запаха, ты постоянно думаешь о нем и ненавидишь себя за это. Что ты не можешь не только прикоснуться к нему хотя бы пальцем, ты не можешь даже подумать о том, чтобы к нему прикоснуться! Что ты находишься с ним в одной комнате, а тебе сложно дышать, что не можешь сказать его имя. Не было? – она уставилась на Клейтона, а он неожиданно покраснел.

- Ну, было.

Люси резко отвлеклась от темы и вытаращилась на него.

- Это с кем это, простите? Не раненько? – вскочила и подошла к маленькому братику лучшей подруги.

- Тебя не касается! – Клейтон отошел сразу, решив не думать про Анжелу больше. Подумаешь. Тем более она старше на целый год. Наверняка думает, что он малолетка.

- Ну ладно. Но теперь-то ты понимаешь, что со мной?

- Ты же не хочешь сказать, что тебе нравится этот… Господи, Люси, ты с ума сошла?! – парень обалдел, поняв, что девица влюбилась в какого-то дурацкого Карлетто.

- Я так и знала, что ты не поймешь ни хрена!

- Он же педик! Вы сами ненавидите педиков, поэтому ты здесь! Он не просто педик, он же транс уродский, ты рехнулась?! Трансвестит и гей, ты вообще, что ли?! Очнись! Хочешь, ущипну?!

- Нет, спасибо! – хмыкнула Люси, отойдя к двери. – Черт. Я правда не знаю, почему так. Я понимаю, что он какой-то дурацкий голубой идиот в юбке, что у него отвратный характер. Но отношение не изменить, Клейтон, я просто не могу общаться с ним так же, как с другими. Да он снится мне, черт возьми, вторую ночь уже! Это не девчачья влюбленность даже, не имеет отношение к ориентации и полу. Не нравится он мне, как парень, вообще. Просто… Что бы мне ни говорили, я все равно не могу. Позвони Ким с Анжелой и Мотей, скажи им, что у меня все чудесно идет, что я почти все сделала, окей?

- Сама не можешь? – парень опять зарделся. Очень смущало его общение и внимание Анжелы во время этих звонков.

- Я пойду, почитаю, - она подняла дневник и вздохнула.

- Ну ладно…

- Только не говори им про это, - Люси постучала ногтем по дневнику и вышла за дверь.

- Ну конечно, - Клейтон фыркнул. – А потом я окажусь виноват, что «А нам почему ничего не сказали?!» Все для людей, ничего для себя, как обычно…

Эверетт в этот момент сидел, закрыв лицо руками, в темноте. В туалете в конце коридора, он не стал включать свет, зашел в крайнюю кабинку и, опустив крышку унитаза, взгромоздился на нее с ногами. Сначала он разозлился, когда в шкафу не увидел коллекции юбок. А потом сунул руку в коробку с бижутерией, не нашел там спрятанный дневник и потерял дар речи. Не поверил и вытряхнул на кровать всю коробку. Никаких следов книжки. Чертова скотина, дурацкая Люси Рэйтон узнает все, что он написал про нее. Так нечестно, это несправедливо. Почему жизнь такой отстой?!

Он шмыгнул носом, против желания по щеке стекла одинокая слезинка, горло сдавило. Ну не может этого быть, этот дневник был начат еще в прошлое Рождество, там же почти целый год! Хотя летних месяцев там нет, это уже утешает. Но не это главное, главное – страницы в конце дневника, полностью захваченные только одной фанатичной мыслью «Что со мной происходит, почему так?»

Он опустил было ногу, чтобы выйти из кабинки, но неожиданно дверь туалета открылась, кто-то вошел, и ногу Эверетт быстро убрал, обняв колени и прижав их к груди. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, что он тут сидит и плачет, как девчонка. А учитывая, что размазалась тушь, скрыть будет сложно.

Люси специально выбрала именно этот туалет, потому что он был в конце коридора, и туда никто обычно не заходил. Да и зачем, если есть ближе?

Она наклонилась, прошла вдоль помещения, заглядывая под двери кабинок, проверяя, есть ли там чьи-то ноги. Ног не нашла и открыла дверцу кабинки рядом с той, где сидел парень. Опустила крышку, как и он, села и достала фонарик. Включать свет не стала, мало ли, вдруг староста припрется и начнет придираться. А в спальне, при Клейтоне, читать ЭТО не хотелось.

Эверетт чуть не умер, услышав шелест страниц. Разум отказывался верить, что это проклятая Рэйтон сидит с его дневником и собирается его читать. Можно, конечно, выскочить, распахнуть дверцу и заорать что-нибудь. Но вдруг это вообще не она? А если она, это будет выглядеть очень глупо.

Поэтому он постарался даже не дышать, притихнув.

Люси решилась и открыла дневник, уставилась на мелкий почерк, включила фонарь и направила пятно света на страницы. Сначала она хотела прочесть то, что было в конце, уж очень интересно было, что же этот напыщенный ублюдок думает о ней. Но ее остановила совесть. Остановило то, что она бы не пережила на его месте, если бы кто-то прочел ее дневник. Слава богу, что у нее его не было. Но она уж точно умерла бы, если бы злейший враг, каким считал ее Эверетт, каким считала и она его, прочел ее мысли. Нет, это было слишком.

Она искала прошлый год, его конец, месяц, который упоминал Клейтон. Пробежалась взглядом по строчкам, заметив случайно, как красиво написана буква «М». Просто заметила, свой-то почерк она терпеть не могла, потому что писала, как курица лапой.

И нашла то, что нужно. Читала она вслух, едва слышным шепотом, только потому, что волновалась. В ушах как будто звучал голос вредного транса. Так всегда бывает, когда читаешь чей-то дневник. Слышишь его голос, будто он лично рассказывает тебе самое сокровенное.

Она прочла запись в день, когда случился тот глупый инцидент, про который говорил Клейтон. В тот вечер Эверетт справедливо возмущался, расписывая, как «уродский и тупой МакМиллан распустил свои лапы», собираясь его помацать.

«Я чуть не умер, когда понял, что он ко мне лезет. Протянул свои уродские лапы и тронул меня за бедро, а я на него уставился вообще в шоке. И говорю: «Мистер МакМиллан, вы чего?» А он мне: «Все нормально, Эверетт, ты о чем?» Я от него шарахнулся, как от психа, а он за мной и чуть на парту не уронил, хорошо, что Грант, дебил, не в тему вошел в аудиторию тогда. Меня до сих пор трясет, как представлю, что он бы ко мне прикоснулся. Фу, черт подери… Отвратительный старик, гадость какая… Папа его на клочки порвет, если я захочу. А я очень хочу».

Эверетт вздохнул невольно, услышав этот тихий шепот, озвучивающий день, который он никогда бы не забыл. Люси сразу перестала читать, и пятно света от фонарика уперлось в стену.

- Кто здесь? – громко спросила она. Парень зажал себе рот рукой, вжавшись спиной в стену. Люси подождала еще пару минут и снова склонилась над дневником.

Подумала вполне логично. «Значит, если это так сильно его задело, не такая уж он и шалава, как все думают… Шалава не стала бы меняться из-за какого-то легкого прикосновения мужика. И не стала бы носить такие длинные юбки», - последняя мысль была с усмешкой. Теперь-то Эверетту придется хоть пару дней, но походить в штанах.

Она пролистала вперед. И уставилась на текст. Глазам своим не поверила. И это было слишком лично, чтобы читать вслух, так что Эверетт через перегородку чуть сознания не лишился, не представляя, что именно она читает.

«Почему тупой Геберти всем говорит, что трахал меня? Какого… Блин. Да меня бы стошнило, если бы он просто прикоснулся ко мне, какого черта?! Но он на четвертом курсе, если я ему что-то и скажу, он меня пошлет. А если скажу, что этого не было, все поверят ему. Тупой извращенец… Почему меня все так ненавидят? Почему не ненавидят Вудса, например? Вот уж кто шлюха, так это он. Почему не ненавидят Фолбаута? Ему всего ничего осталось, хоть и строит из себя недотрогу. Почему я-то?! Я виноват в том, что я такой? Я виноват, что я хочу так выглядеть, что мне так нравится? А Томсон? Проклятый Томсон сказал всем, что я уходил с урока не за тетрадкой, а чтобы отсосать ему в рекреации. Как мило. Я бы умер, если бы это было правдой. Но он еще хуже, чем Геберти, потому что сильнее.  И если я на него наеду или скажу предкам, то он точно меня трахнет. Не переживу. Ну почему к Вудсу и Миллиману постоянно клеятся какие-нибудь симпатичные старшеклассники, а про меня только пускают слухи всякие уроды и извращенцы? Из-за них те, что лучше, не смотрят на меня. А если и смотрят, то с таким презрением, что…»

Черная гелевая ручка была размыта странными пятнами, Люси сначала не поняла, а потом догадалась, что пока парень писал, капал слезами на страницу.

«…Хомфри достал меня. Он заколебал со своей шайкой натуралов и гомофобов. Почему бы просто не отстать от меня? Это даже не похоже на дерганье за косички, потому что я ему точно не нравлюсь. А он бесит меня. Кретин. Ему никогда не понять, что чувствую я, его не травят и над ним не издеваются, его не доводят до нервных срывов. С ним полкурса жаждет жить в одной комнате. Его бесит то, как я одеваюсь. Какая ему разница?! Я же не заставляю на себя смотреть. Я так одеваюсь, чтобы хоть как-то отличаться от этой дурацкой толпы геев. Их тут столько, что у старшеклассников всегда есть выбор, и выбирают они лучших, самых красивых. Кого? Конечно, Гранта, Миллимана. Миллиман и Грант шлют их подальше, конечно, они-то хотят закончить школу и найти себе кого-нибудь покруче, чем эти детки богатых родителей. Но Навиэль не отказывает, поэтому популярен. И почему-то, хотя все его трахали, все знают, какой он безотказный…«шлюха» это я, а он «ангелок и недоступность». Спасибо, мама с папой, за такую внешность, называется. Хочется окунуться с головой в кислоту на химии, раз уж МакМиллана уволили».

Люси усмехнулась невесело. Самоирония у Эверетта была на высшем уровне. И она не ожидала, что Клейтон так запал парню в душу. Обычная неприязнь, которую испытывал Хомфри к Карлетто, для последнего была чуть ли не последней каплей, доводящей его до срывов. Клейтон в этом был не виноват, но мог бы просто не лезть.

«…Плевать с высокой башни, в следующем году все изменится. Дурацкое лето придется провести опять с предками… Но следующий год будет намного лучше. Никакого больше «душки Эви» и гребаных похотливых старшеклассников, ебущих красавчика Вудса. Потому что Мы будем старшеклассниками, и ко мне больше никто просто так не подойдет. А кто подойдет, сильно об этом пожалеет».

На этом записи прошлого учебного года обрывались, дальше была пустая страница, а на ее середине дата уже начала этого года, и между страницами вставлена фотография возле поезда.

Люси очень хотелось узнать, что он о ней думает. Просто до трясучки хотелось, это не считая того, что она поняла из дневника.

Эверетт Карлетто вовсе не был никакой «дикой шалавой». Все истории про то, как он на третьем курсе зажимался по углам со старшеклассниками – ложь, все его мифические похождения – бред, сочиненный какими-то уродами. Но отрицать Люси не могла – он выглядел именно так, что эти мифы и легенды казались чистой правдой.

Она открыла первую страницу и увидела текст, который писал Эверетт, сидя в купе поезда две недели назад. Две с половиной, точнее. Поезд, поезд, поезд. Впечатления от однокурсников, выросших и заматеревших за лето. Отзывы в основном негативные, но что еще можно было ожидать от Карлетто?

Потом была короткая заметка насчет Хомфри и «Луиса».

«В третьем вагоне Хомфри. В купе рассиживает почти один, даже странно. Обычно у него толпа друзей и подпевал. Наверно, в этом году их выгнали из Хоули, или просто перевелись в другую школу. Зато с ним едет какой-то парень. Никогда его раньше не видел. Заглянул к ним, хотел уточнить насчет свободных мест, но увидел это уродство и смылся побыстрее дальше, чтобы не радоваться обществу гомофобов».

Люси напрягла память и вспомнила, наконец, что когда по вагону шли те, кто зашел на станциях уже дальше Баррокштадта, почти все заходили к ним в купе и спрашивали про свободные места. Но в купе было только две полки, так что они вежливо качали головами. Люси еще вспомнила, что лил дождь. И вроде возле их купе, пропуская учителей, стоял именно Эверетт, на нем была длинная юбка, высокие сапоги. Сапог она разглядела в вырезе юбки, на бедре. Вырез был зашнурован, но слабо, сверху красовался плащ с капюшоном, так что видно только подбородок, шею и все. Люси тогда подумала, что это сопровождающая учительница, а оказалось – Эверетт.

Она пролистнула всего две страницы и наткнулась на запись после ужина. Когда она высказалась по поводу трансвеститов.

«Луис Рэйтон, значит. Хамло жуткое, уродище то еще… Хотя, нет, не уродище. А жаль. На рожу ничего, рост тоже, скажем так, не маленький. Но характер дерьмовый. Короче, Хомфри опять нашел себе подпевалу-гомофоба. А за «противных недотелок» этот смазливый выродок ответит».

Это Люси опять прочла вслух, шепотом, усмехнулась. Не зло, просто усмехнулась. И тут Эверетт не выдержал. Слезливая девочка, которой он был на третьем курсе, плача в спальне и высказывая свои обиды дневнику, опять заткнулась и убилась о стену его гордости и злости. Ведь летом, когда он сказал отцу, что больше не будет позорить его имя мини-юбками и шпильками, он также сказал, что теперь будет сам по себе. И не будет привлекать ничье внимание нарочно, и ему никто не нужен. Он выкрасился в черный, выкинул все старые шмотки и стал другим. Намного злее, чем раньше.

Люси собралась перевернуть страницу, обещая себе, что это будет последняя, но тут услышала шорох слева. В кабине за перегородкой кто-то был. На пол опустилась, стукнув каблуком, сначала одна нога, потом вторая. Все стихло, пока Эверетт поправлял юбку и отряхивался. Люси уже вслушалась, и вздрогнула, когда с грохотом распахнулась дверь соседней кабины – Карлетто толкнул ее со всей силы, так что несчастная стукнулась о стену. Цоканье каблуков дошло до раковины, до зеркала. Парень умылся спокойно, чтобы смыть размазавшуюся тушь и все остальное. А потом ядовито выдал.

- Приятного чтения, - и вышел в коридор.

Проигрывать достойно он умел.

А Люси решительно захлопнула дневник и закрыла его на ключ. Повесила снова на шею, чтобы не потерять. И, подождав минут пять, тоже вышла из туалета, чтобы не столкнуться с владельцем дневника. Было здорово не по себе, но тяжелого ощущения «подлости» на душе не было. Ведь она не читала то, что он думал о ней. А первое впечатление – слишком безобидно. Так что все тайны Карлетто, не считая той, что он полный и бесповоротный девственник, остались при нем, погребенные на страницах дневника.

Люси вернулась в спальню уже безумно довольная. Убрала дневник вместе с ключом в ящик стола и легла в постель, раздевшись. Едва она накрылась одеялом, Клейтон не выдержал.

- Ну что там было написано?..

- Там было написано, что… Слушай, поклянись жизнью, что никому не скажешь, - Люси села на кровати и включила маленькую лампочку на тумбочке.

Парень тоже сел и приложил руку к сердцу.

- Клянусь жизнью, честное слово, никому не скажу.

- Я не читала, что он написал про меня в конце, да и вообще не читала записи этого года… Но я узнала, что… - дальше она говорила шепотом. – Эверетт Карлетто… Девственник.

Челюсть Клейтона едва не отдавила ему ноги.

- Чего-чего?! – он вскочил с кровати и пересел к Люси. – Он?! Да ты гонишь, я же говорил тебе, что он…

- А ты сам это видел? – Люси фыркнула.

- Что?

- Что его кто- то зажимал, что он кому-то делал минет, что вообще он с кем-то трахался? Видел?

Клейтон молчал, моргая.

- Клейтон. Ты хотя бы видел, как он с кем-нибудь целовался?.. – Люси поразила страшная мысль.

- Вот как целовался, я как раз видел, - парень возгордился. – Когда скучно, тут обычно играют в «правду или дело», так что он часто целовался с кем-то там.

- Ну, уже легче… А то думала, что вообще одуванчик, - она облегченно выдохнула. – В общем, это все мифы и слухи, что он такой прям супер-шлюха. Это Навиэль на самом деле такой.

- Ну, про Навиэля я и сам знаю, - Клейтона еще никак не могло отпустить. – Офигеть… Карлетто девственник… Подожди, а он тебе тогда не подойдет? То, что вы задумали.

- Нет. Тем более то, что мы задумали, я уже почти осуществила с Конни. И даже не смотря на то, что Карлетто девственник и гей, он мне все равно не подходит.

- Почему?

- Потому что он знает, что я девка. Вот это как раз и плохо. Он меня терпеть из-за этого не может.

- Как будешь отдавать ему дневник?

- Понятия не имею. И, если честно, даже не хочу об этом думать сейчас. Ладно. Завтра нас ждет кино «Эверетт И Штаны», так что давай спать. Кыш, - она согнала Клейтона со своей кровати, выключила свет и снова улеглась.

* * *

После обеда Луис все же поймал мерзкое подобие на бабу, потому что была суббота, и вместе они ни разу не сидели.

- Эй, подожди, - «Луис» Эверетта не тронул, но догнал и сказал это почти в упор. Так что парню пришлось обернуться. Он повернулся на каблуках, обнимая книги, которые нес из библиотеки, и прижимая их к груди.

- Ну, во-первых, привет, - Луис немного парился из-за того, что сделал. Как бы он себя ни оправдывал, поступок все равно был гадкий.

Эверетт молчал, глядя на него в упор, прикусив щеки изнутри, чтобы ничего не ляпнуть резкого.  А кое-кто из учеников, даже с младших курсов остановились, чтобы посмотреть, что происходит. Лесли с Навиэлем замерли возле гобелена на стене, делая вид, что сосредоточенно его рассматривают.

А еще все заметили, что сегодня Эверетт в кои-то веки не в юбке, а в штанах. Узких черных штанах, которые оставляли открытыми щиколотки. Туфли смотрелись ничуть не хуже, чем с юбкой.

- Судя по всему, ты сегодня не такой разговорчивый, как две недели назад, - хмыкнула Люси, решив насладиться всей гаммой его эмоций, ожидая взрыв и ор. Уставилась в упор в спокойные светло-зеленые глаза, заметила вдруг, какие они странные. Зрачки всегда маленькие, а вокруг радужки темный контур. Смутилась мысленно, не показав этого. Никогда раньше не смотрела в глаза парням, даже тем, с которыми встречалась.

А Эверетт не был так спокоен, как пытался показать. Правда, попытка ему удалась, но внутри все просто кипело, если бы взгляд мог убить, от Люси ничего бы не осталось. Хотя, возможно, горстка пепла и одежда. И его тоже смущал этот взгляд в упор, очень хотелось отвернуться, но он старательно не краснел.

- Если ты хочешь поговорить о погоде или чем-то подобном, я сегодня не в настроении, - сглотнув, выдал он.

«Выделываешься», - поняла Люси. - «Убедительно, молодец».

- Очень жаль. Я думал, ты мне расскажешь что-нибудь еще, помимо того, что я прочел в твоем дневнике. Знаешь, у тебя талант, все так эмоционально и литературно. Ни единой ошибки, - Люси достала из сумки запертую книгу, обмотанную цепочкой с ключом, и протянула ему. – Возьми. Как только будет продолжение, сообщи мне, ладно? Очень интересно будет.

Кто-то охнул.

- Он читал его дневник… Охренеть… - выдал кто-то писклявым голосом. Наверно, из малолеток.

- Ну, это вообще, - вздохнул Лесли и отвернулся. Ему казалось, что Луис – неплохой парень. Оказалось же все наоборот. Подлец и гадость та еще. С другой стороны, Эверетт тоже не лучший человек на свете, но даже он такого не заслужил.

- Они стоят друг друга, - фыркнул Навиэль и ушел вместе с Миллиманом в гостиную четвертого курса. Зато в коридоре столпилось еще больше народу, перешептываясь и ожидая реакцию Эверетта.

И уж точно никто не ожидал, что у него чисто случайно по щекам покатятся слезы, которые он быстро вытрет рукой. Люси уж точно не ожидала, так что быстро поменяла свое мнение и попыталась что-то сказать, но слова застряли. Эверетт вырвал у нее из руки дневник и обнял его вместе с остальными книгами. Кивнул.

- Спасибо большое, Луис, - опять выделил имя голосом. – Я писал это специально, чтобы ты прочитал.

- Подожди, извини… - Люси закрыла ладонью глаза. Потом провела по лицу, будто стирая неуверенность. – Я не то имел в виду.

Парень развернулся и собрался уходить, но «Луис» все же тронул его за плечо. Сегодня странно не обнаженное, а закрытое футболкой.

- Я не читал за этот год ничего, честно.

Эверетт молчал, но не потому, что все еще был обижен или не мог найти слов. Он молчал только потому, что его затрясло от злости. Он выдохнул, чувствуя, что будь он драконом, выдох был бы огненным. Закрыл глаза, ощущая, как руки чешутся что-нибудь сломать или разбить.

- Я серьезно, я ничего не читал, я не видел ни слова про этот… - «год» Луис договорить не успел, потому что парень развернулся, все еще прижимая учебники к груди одной рукой, а второй с размаху навернул Рэйтону пощечину. Да такую, что когти полоснули по щеке, и Люси схватилась за нее, охнув. Это не считая того, что голова мотнулась, а сама девица согнулась.

- Не подходи ко мне, не говори со мной и забудь вообще, как меня зовут, - прошипел Эверетт, чувствуя, что начинается гипервентиляция, и легкие ходят ходуном. Развернулся, наконец, и быстро ушел к себе в комнату. Чтобы швырнуть учебники на стол и пнуть кровать, а потом упасть на нее и уткнуться лицом в подушку. Ударить ее кулаком и успокоиться.

* * *

Дверь спальни Люси распахнула пинком, морщась и гримасничая. У нее легкие тоже раздувались и сжимались, зубы были оскалены. Она рухнула на стул, подвинув к себе ноутбук и открыв его. Сразу принялась звонить подругам, чтобы успокоиться.

- Чертов урод, - зарычала, посмотрев на влажную салфетку, пропитанную еще каким-то раствором. Ее «Луису» дала медсестра в кабинете на первом этаже. И эта салфетка была сейчас в следах крови. Люси посмотрела в зеркало, повернув голову. Четыре шикарные борозды сочились кровью, которая не собиралась останавливаться. Лицо все же: от ран на лице всегда много крови.

- Приве-е-е… Что с тобой?! – приветствие Ким сдулось, когда она увидела горящее злобой лицо подруги. Чуть сама не поверила, что перед ней парень, резко появившийся Луис Рэйтон, брат Люси. Такое было злое и мужественное лицо у Люси в тот момент. А когда она зарычала, так что даже Клейтон, притаившийся на своей кровати, вздрогнул… Стало вообще страшно.

- Этот поганец… Если у меня на лице останется хоть малюсенький шрам, я его так разукрашу, что ни мать, ни отец не узнает, - она выдрала из коробки с салфетками еще одну и промокнула царапины.

- Это тот страшный тебя так?..

- Он не страшный, черт возьми! – Люси взбесилась и хлопнула ладонью по столу, так что Ким заикнулась.

- Хорошо, не страшный… Но ты сказала, что он урод.

- Одно другому не мешает!

Анжела жевала что-то, проглотила и спокойно сказала, посмотрев на часы на своем левом запястье.

- У нас много времени, можешь поорать и побеситься, мы подождем.

Матильда же сидела, притихнув, как и Клейтон.

 Люси закрыла лицо руками, прикоснулась случайно к ранкам и снова взвыла.

- Это я, блин, так классно с ним помирилась! Это я, черт возьми, так круто отдала ему дневник!

- Дневник?.. – девицы нахмурились. – Клейтон! – Анжела позвала громко.

- Она просила не говорить, - оправдался парень, стараясь не смотреть на подругу сестры.

- Короче, я стырила у него сначала ключ от его дневника, а потом сам дневник, который прочитала вчера в туалете, а он тоже там был и все слышал, а я узнала, что он девственник, а сегодня хотела отдать ему дневник, но он-то уже знает, что я знаю, что он девственник, и вообще, он в бешенстве, что я читала его дневник, и короче…

- Помедленнее можно?.. – скромно уточнила Матильда, не успевая.

- Нельзя! – хором ответили ей, а Анжела круглыми глазами смотрела, кивала и слушала, как будто смотрела экшн. – И он тебе врезал?.. – уточнила Ким, рассматривая борозды на лице подруги.

- Бить женщину – низко, - вякнул Клейтон, но Люси обернулась и посмотрела на него так, что парень примерз к месту.

- Не смей говорить, что он поступил низко, - прошипела она, сверкнув глазами, Клейтон кивнул.

- Да-да, конечно, он герой… - «Врезал бабе и гордится», - подумал про себя. «Хотя если посмотреть на бабу, правильно сделал».

- Он мне не врезал, а дал пощечину, - фыркнула она насмешливо, откинулась на спинку стула и уже по привычке раздвинула ноги.

- Ну что ж, вполне по-бабски. Он же трансвестит, - хмыкнула Анжела. – А царапины?..

- Я же говорила, что у него когти жуткие. И он, падла, знает, что поцарапал, пусть только вылезет теперь…

- Как ты сразу приклеишься к месту, окаменеешь, сделаешь морду кирпичом и будешь настоящим мужиком, повторяя «Нет, мне он вовсе не нравится, мне плевать», - опять не выдержал Клейтон. Вот тут Люси уже не стала на него зыркать, а покраснела густо от шеи до корней волос.

- Люси… - начала Ким мрачно, чувствуя, что от нее и остальных что-то скрыли. – Клейтон сказал, что у тебя с тем, похожим на Гермиону, все в ажуре…

- Так и есть, - пожала плечами Люси. – Он мне ни слова против не говорит, хоть бери и трахай, правда, нечем, но не беда. Не суть важно. Я скажу ему на Рождество, что я баба, и все. Игра закончена.

- Это хорошо… - вздохнули девицы облегченно. Но Матильда, как назло, напомнила.

- Но тебе нравится этот страшный…

- Он не страшный!

- Красивый, что ли?!

- Мне нравится, - независимо выдавила Люси и поняла, что это было похоже на признание. – Не в том смысле, в котором вы подумали.

- О, ну конечно, не в том смысле. Он тебе нравится, но не нравится. Неделю назад он был уродом и мерзкой недотелкой, сейчас он шикарен и может лупить тебя безнаказанно…

- Я не сказала, что это ему сойдет с рук!

- А что ты ему сделаешь?

- Я еще не думала об этом. Но что-нибудь сделаю.

- ДеФстфиннасти лешыт, - с придыханием выдал Клейтон, понизив голос и прочистив горло, чтобы получилось, как у Эверетта.

- Сейчас ты умрешь, - Люси встала и скрючила пальцы, наступая на него.

- Не смей бить моего брата! – взвизгнула Ким с экрана.

- А я бы посмотрела, - хмыкнула Анжела. Клейтон зарделся, уже готовый подставить обе щеки под затрещины.

Но Люси все же отступила, села обратно.

- Я тебе… - погрозила парню пальцем и повернулась к экрану. – В общем, так. Он мне не нравится. Просто я перед ним виновата, я сама нарвалась, не надо было брать дневник.

- Это реально был перебор, - согласилась Ким.

- Ну да. Но он тоже обалдел вообще, если у меня останутся шрамы!..

- Если останутся, убей его.

- Ладно. А что делать теперь?

- А он что делает?

- О, можно я скажу? – Клейтон влез. Люси мрачно замолчала, он продолжил. – Он ходит от бедра, высоко задрав подбородок, воротит от нее нос, трясет своими крашеными патлами, когда отворачивается, фыркает на любое слово и, вообще, собирается отсесть от нас, наконец, на праве.

- Что?! – Люси уставилась на него огромными глазами. – Как отсесть?! Куда отсесть?!

- Ты не знала? – парень удивился.

- Нет, конечно!

- Ну, ты побольше развлекайся со своим Фолбаутом, еще не то пропустишь.

- Эй! Уберись отсюда вообще, - Ким рявкнула на него, и парень отсел обратно.

- Блин… - Люси опять закрыла лицо. Народ помолчал, Матильда все же вставила свое великое слово.

- Он тебе нравится…

- Да поняли все уже! – Анжела отвесила ей подзатыльник. – То есть он тебе нравится, а ты ему нет?

- Получается, что так… Да и странно было бы, если бы я ему нравилась. Я телка, и он об этом знает. Ну вот, опять! Как всегда! Если мне кто-то нравится, он обязательно педик!

- Неужели тебе хочется, чтобы этот… - Клейтон слова не смог подобрать, взял ее мобильник и нашел фото. – Вот этот! Тебя…

- Нет! – это было похоже на бас, поэтому звучало, как отчаянное «Неееуууут!»

- Теперь я вообще ничего не понимаю, - вздохнула Матильда. Анжела умолчала, но она была согласна с сестрой. А Ким пыталась разобраться, как всегда.

- Смотри. Раньше ты встречалась с парнями и хотела быть нормальной девушкой, то есть заниматься с ними всем положенным, как надо?..

- Ну да.

«Какой кошмар, где я сижу», - подумал Клейтон.

- И они оказывались геями. Сейчас ты выглядишь, как парень, одета, как парень, и, прости меня, ведешь себя, как парень. Даже мы поверили.

- Да?

- Да. И тебе опять нравится гей. Но ты-то знаешь, что он гей. И он тебе все равно нравится?

- Ну да. Но с Конни то же самое, правда, нравится он мне меньше.

- Нет, не то же самое. Конни думает, что ты парень. А этот знает, что ты телка. И по-прежнему тебе нравится?..

- Типа того…

Ким помолчала, прикусив губу.

- Ты сошла с ума.

- Я не сошла с ума! – возмутилась Люси.

- Ты спятила в этой мужской школе. Ты гей. Ты активный педик, честно. Или активная лесбиянка, я не знаю.

- Но он не баба.

- А я бы не зарекалась на его месте. Слушай, а ты уверена, что в тебе не проснулась какая-то там женская сущность?.. Или в нем вдруг проснулась мужская?.. Может, тебе правда хочется, чтобы вот такое вот женоподобное нечто с когтями и помадой тебя…

- НЕТ, - мрачным басом выдала Люси. – Представить этого даже не могу. Вы не понимаете… Вы просто не видели его вот так, в жизни. Не воспринимается он, как парень, вообще. ДАЖЕ МНОЙ, не говоря уже об остальных. Может, для всех он тут и мужик мужиком, а для меня – галимый педик и транс. Но…

- Ложись спать, - вздохнула Ким.

- Утро вечера мудренее, - улыбнулась Матильда, ее опять одарили взглядом «Ну ты дура вообще».

- Спать? Поможет, думаете? – Люси вздохнула.

- Если и не поможет, так хоть перестанешь париться. А вообще, чего ты волнуешься о том, какого он пола, какого ты пола, какая у вас ориентация, чего ты хочешь, чего не хочешь, куда и кого ты хочешь, и кого он хочет… Если он тебя терпеть не может? Забей, нет шансов. Он же транс, он знает, что ты телка, он просто не может в тебя втюриться.

- Ладно, забью, - согласилась девица и потянулась выключать скайп.

- Но один шанс на миллион есть, - подмигнула ей Ким и отключилась первой.

- О да. У меня тоже был один шанс на миллион, что я выряжусь мужиком и в восемнадцать лет каким-то чудом окажусь в мужской школе, - фыркнула Люси, выключая ноутбук, раздеваясь и укладываясь в постель.

Клейтон на нее посмотрел, подумал.

- Ну, ты человек такой. Если на широкой дороге лежит камень, и у тебя есть шанс на миллион об него споткнуться, ты споткнешься.

- Сам-то понял, что сказал? – ехидно осведомилась Люси.

- Не очень, но, по-моему, умно получилось, да?

- Вполне.

Она еще немного подумала насчет шанса на миллион и заснула. И правда. Если шанс есть, то почему бы ему не оказаться именно ее шансом?

 



Просмотров: 11631 | Вверх | Комментарии (94)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator