Пенелоп и его Одиссея. Часть 4.

Дата публикации: 26 Июл, 2010

Страниц: 1

Элли сидела на кровати братца, забравшись с ногами. И нависла над любимым Эвереттом, рассматривая его ехидно, как зверушку в зоопарке. Парню было то ли плохо, то ли наоборот – хорошо, девочка никак не могла понять.

Эверетт забыл смыть косметику, так что сейчас вся красота размазалась вокруг глаз, как у панды. Он томно пошевелился, поведя плечом и откинув одеяло, а то было слишком жарко.

- М-м-м… - и снилось ему что-то явно приятное.

- Эверетт… - шепотом позвала Элли, пытаясь его разбудить, но не рискуя орать, а то он тоже заорет в ответ.

- Ммм… Луис…

- Эверетт! – возмутилась сестрица, пихнув его в бок. Парень открыл глаза, перед глазами возникли смутные очертания чьего-то большеротого лица…

Элли криком снесло с кровати, когда он резко сел, прижимая к себе одеяло и тараща глаза.

- Ты сдурела?! – парень заорал, боясь, что тупая сестрица могла увидеть то, чего видеть не должна.

Глянул на себя – нет, не успел досмотреть сон до того места, когда все стало бы страшно. Тем более Люси снилась ему вплоть до поцелуев чуть ниже шеи. Пока что. Потому что фантазия отказывалась работать дальше и представлять что-то более откровенное.

- Ты так долго спишь! – фыркнула девочка и принялась стаскивать с него одеяло, но не получалось.

- Я всю неделю вставал в шесть утра, сдавал экзамены, ты можешь хоть раз отстать от меня?! – он разозлился.

- Да ну тебя! – Элли обиделась и пошла на выход. – Кстати, я скажу Луису, что ты его звал во сне.

- Только посмей!!! – Эверетт опять заорал, и сестрица захлопнула дверь со стороны коридора.

Транс передернулся, потом закрыл лицо руками и упал обратно на подушку.

«Господи, ну и бред», - подумал он. А потом принялся самобичеваться на тему «Я такой тупой». Ведь это он вчера попросил дурацкую девицу его поцеловать. Можно сказать – напросился нахально. А она наверняка решила, что она ему нравится. Но он-то ей стопудово нет. И вообще, она стопроцентно уверена, что он балда. Влюбленный в нее дурацкий транс и девственник.

Эверетт застонал, перевернувшись и уткнувшись носом в подушку.

Сейчас с огромным трудом верилось в то, что вчера его целовал трансвестит другого пола. Ну, он-то был трансвеститом, он был парнем, одевающимся в женские шмотки. Но Люси тоже трансвестит, судя по всему. Она не просто девица, надевшая мужскую одежду. Она как парень в женском теле, она ведет себя так, что даже он – Эверетт, который видел ее без маскировки, все еще сомневается, что это девчонка.

Он опять перевернулся на спину и прикусил губу, посмотрел по сторонам.

С другой стороны, если бы он ей не нравился, она могла бы просто отказаться. Или просто поцеловать, ну, чмокнуть и все. Или просто прижаться губами к губам…

Но она целовала его взасос, не позволяя даже на секунду перехватить инициативу. Мало того, она не остановилась на этом, а перешла уже ниже.

Эверетт тронул рукой собственную шею и тут же вскочил с кровати. Его слегка повело, перед глазами потемнело от резкой перемены давления. Но он все же подошел к зеркалу и ужаснулся. Во-первых, лицо все еще было серо-белым от грима. Во-вторых, вокруг глаз были буро-черные пятна… И в-третьих, на шее алели четыре шикарных засоса… На белой шее это выглядело просто ужасно, как будто Эверетта вчера и правда кусали вампиры. Со вкусом и не раз. Темно-бордовый расплывчатый контур вокруг этих следов просто уничтожал.

Эверетт усмехнулся. Как бы то ни было, париться он не станет, стесняться тоже. Он сейчас просто возьмет огромное полотенце, внушительную косметичку, как всегда, и пойдет в душ. Вряд ли в такое время (а Элли всегда просыпается рано и будит всех сразу) все уже встали, так что в душе его никто в таком ужасном виде не застукает.

Смоет грим, успокоится, а потом наведет идеальную красоту, оденется и пойдет болтать с Линдой. А если столкнется с Люси, обязательно или промолчит, или скажет, что она немного увлеклась. И тогда это ей, а не ему, придется краснеть и смущаться.

У него в голове уже даже стояла фраза, которую он скажет.

«Я просил тебя всего лишь поцеловать меня, а ты немного переборщил, Луис».

Да, так он и сделает.

* * *

Клейтон сидел на собственной кровати и все не решался открыть маленький, но толстый блокнот.

Люси проснулась резко, как всегда. И непонятно, отчего. Она встала, потерла лицо руками, пытаясь сразу взбодриться. Села на кровати и уставилась на открытую дверцу шкафа, там красовалось зеркало.

- Оу… - глубокомысленно выдала девица, рассмотрев себя, как следует. Что ж, хотя бы не накрашена, этим роль парня ей и нравилась – не приходилось наносить и миллиметра косметики. С другой стороны – выходить в таком виде из спальни было не пафосно. – Ты уже встал?.. – она  почесала затылок, прищурилась и уставилась на Клейтона.

Парень кивнул, покусал щеку изнутри, рассматривая блокнот. Он был обычным, серебристо-серого цвета. Если положить – не закрывался до конца из-за того, что был почти полностью исписан круглым ровным почерком без наклона.

- Чего читаем? – Люси встала и пересела к нему на кровать, сев по-турецки.

- Ты вчера целовалась с Карлетто? – невозмутимо осведомился Хомфри, покосившись на нее.

- Ой, господи… - Люси хлопнула себя по лбу, потом провела рукой по лицу, так что глаза закатились наверх, а нижняя губа оттопырилась. Потом девица моргнула и пришла в себя. – Я сама не могу поверить до сих пор. Что на меня нашло…

- Шампанское на тебя нашло, - напомнили ей.

- Я немного пила. И он, наверно, тоже. Но просто, когда мы прятались, а мы прятались…

- Я видел, - Клейтон иронично фыркнул.

- Ну вот, раз видел, не спрашивай. Он просто попросил его поцеловать, а я же не буду отказываться?

Повисла пауза, Клейтон красиво выгнул бровь, подразумевая «почему бы и не отказаться?» И потом, он интересовался произошедшим не только из личного интереса, но и из общих интересов тоже – ведь надо же будет сестре как-то рассказать о Хэллоуине, обойдя произошедшее с Миллиманом.

Который сейчас лежал в больничном крыле и пререкался со второй медсестрой, которая была настоящим врачом, а не просто вертихвосткой с красивыми глазами. Она пыталась накормить его какой-то овощной дрянью, а Лесли ныл, что в порядке, что совершенно нормален, что не будет есть, что он на диете…

Последнее медсестру окончательно убедило в том, что парень НЕ в порядке. И она попросила Навиэля вместе с Клейтоном принести вещи «больного» в корпус «больницы». Там он должен был проваляться еще неделю, как минимум.

Лесли фыркнул, как лошадь, и отвернулся, уткнувшись носом в стену. А Навиэль свалил всю физическую работу на Хомфри, убежав куда-то, помогать снимать декорации вроде. Клейтон перетащил порядочное количество шмоток, косметичку, на которую взирал со священным ужасом. И собирался тащить серый блокнот, но заглянул в него и понял, что это дневник. Показывать его медсестре было равнозначно сдаче Лесли с потрохами, поэтому Клейтон решил просто подержать блокнот у себя. Ни медсестре не достанется, ни кому-либо другому, кто зайдет к Навиэлю или Лесли погостить в комнату в их отсутствие.

Сейчас Хомфри мучился вопросом «А не повторить ли подвиг Люси».

- Почему ты не отказалась? – он выдал вопрос насчет поцелуя вслух.

Люси моргнула пару раз, потом сгорбилась и уставилась на него, как на идиота.

- Ну… Как бы… Халява же. Зачем отказываться от того, что само плывет тебе в руки?..

- Навиэль сказал, что вы не просто целовались.

Люси подняла брови.

- Вы ЦЕЛОВАЛИСЬ, - Клейтон выдал басом. – Очень сильно. Так, что…

- Не напоминай… Он теперь, наверно, уверен, что я от него без ума и тащусь.

- А это не так? – Клейтон хихикнул, но тут же получил подзатыльник, и у него из рук вырвали блокнот.

- Чье это?.. «Двадцать девятое октября…» Дневник?! Клейтон, ты читаешь чужие дневники?!

- А ты вроде как нет?! – парень разозлился и отобрал блокнот. – Это Миллимана, его оставили в больничном крыле. Медсестра сказала, что у него депрессия и нервное истощение. Хотя насчет нервного она сомневается, скорее всего у него какая-то там аро...ане... Короче, он переборщил с диетой, - Клейтон закатил глаза. Он просто не понимал, как ПАРНИ могут заниматься такими глупостями. Даже Эверетт на диетах не сидел, ел, что попало, но в основном ограничивался тремя зернышками, уверяя, что больше не лезет.

- Анорексия? – Люси ему подсказала, а потом сама поняла. – У Лесли?! Обалдеть… А я-то думала, чего он такой бледный, злобный и худой стал…

- Орет, что не будет есть, - Хомфри буркнул, все еще не решаясь открыть блокнот. Люси ему помогла, отодвинув обложку и пролистнув до последней страницы.

- Если тебе сложно прочитать, я тебе помогу, - она осклабилась. – Сомневаюсь, что там что-то мега-секретное. Зато там наверняка есть причины, по которым он себя мучает… - она искушающее листала странички, добираясь до последней. – Давай. Читай. А потом мне расскажешь, а я, сам знаешь, могила. Никому и никогда, - она подмигнула и встала с его кровати, открыла шкаф, чтобы достать одежду и полотенце.

- Подбодрила, - вздохнул Клейтон, но без тени иронии.

- Скоро станет популярным читать чужие дневники. Возможно, что мы даже, как в Японии, начнем меняться дневниками, чтобы быстрее узнать друг друга и не терять время на притирку. Прочел и сразу решил – надо тебе это сумасшествие плюсом к собственному, или другое поищешь. Круто же?

- Ну да, - Клейтон улыбнулся. – Только у меня дневника нет.

- У меня тоже. И правильно, я не хочу, чтобы кто-то забрался ко мне в голову и читал мои мысли.

- Как думаешь, у него могла быть серьезная причина?

- Ты о Лесли? – «Луис» повернулся спиной к парню, снял футболку и натянул майку с молнией на спине. – Думаю, что причина пустяковая. Ну, там… Влюбился в кого-то безответно, все такое. А этот кто-то его не любит и не хочет, а еще там гора комплексов. И он стопудово завидует тому же Навиэлю. Хотя нет, Навиэль-то не костлявый, как раз. Очень аппетитный, я бы сказала, - Люси цыкнула языком о зубы. – Но в правильных местах, что важно.

- Фу, господи… - Клейтон по привычке поморщился, но подумал невольно, что Лесли-то тоже до своего задвига с диетой был аппетитным. Что надо, как говорится. – Значит, причина дурацкая?

- На мой взгляд – да. Но ты не забывай, что это нам она кажется дурацкой. Возможно, для него это вопрос жизни и смерти, - Люси напомнила ему философски и удалилась в душ уже снова в образе красавца Луиса.

Дневник Клейтона уничтожил. Мало того, что на каждые пятьдесят слов приходилось двадцать слов «Клейтон», так Лесли еще и завидовал. Кому? Не Навиэлю, это уж точно. Он завидовал тому, кому, казалось бы, даже пиявки не завидуют. ЭВЕРЕТТУ.

Это Хомфри уничтожило, а еще убила последняя запись.

«Чертов Хомфри. Ну почему он такой, а? Почему некоторых природа делает геями, а некоторых нет? Почему геи вынуждены смотреть на натуралов и мучиться, понимая, что они никогда не будут им принадлежать? Хотя, с другой стороны… Девчонкам, наверно, тоже несладко. Они ведь часто влюбляются в парней, а те оказываются геями. И девчонки тоже мучаются, глядя на них и напрасно мечтая. Жизнь вообще несправедлива. Но это все – ничто по сравнению с тем, как я хочу есть. Сейчас. Но сейчас ночь, так что лучше тупо спать, но спать я не могу.

Не есть – легко, проще некуда. Я просто не ем. Не беру, не откусываю, не жую и не глотаю. Не ем».

* * *

В столовой Люси, как назло, столкнулась с Конни прямо возле витрины. Она протянула руку и взяла банку со «спрайт»ом, а он усмехнулся, не удержавшись.

- Быстро нашел мне замену, да?

- Доброе утро, Конни, - невозмутимо и прохладно отозвался Луис. – Я надеюсь, ты вчера отлично провел время с третьегодниками?

- Прекрасно, - кивнул Фолбаут, вспоминая, что на пятнадцатой минуте «прекрасного времяпровождения» заорал на Алана на тему «Да что ты себе позволяешь, мать твою!» и ушел к себе. Алан ему вслед крикнул, что Конни сам не знает, чего хочет. То он жалуется на всю школу, что Луис недостаточно напорист, то он верещит, что Алан слишком далеко заходит. Тупая истеричка.

- Я рад, - кивнул Рэйтон и сел за стол один, решив, что Клейтон сейчас слишком занят дневником.

- Спасибо… Знаешь, мне жаль, - выдал Конни немного ядовито.

- Чего жаль?

- Не чего, а кого. Тебя жаль. Знаешь, ты мечешься то туда, то сюда. Навиэль не дал, меня ты потерял, так перешел на низший уровень? Общаешься с одноклеточными?

- О чем ты? – Луис протянул руку и улыбнулся Линде, она закатила глаза и передала ему персик.

- О Карлетто. Ну, что ж… Раз вы так прекрасно спелись, желаю вам удачи. Довольствуйся малым.

Он хотел было отойти, отвернувшись от сидящего «нахала и подонка», но наткнулся на каменную глыбу в исполнении Эверетта. Он был, как всегда, карикатурно накрашен, так что черные тонкие линии бровей смотрелись нарисованными на белом лице. А обведенные черным глаза сильно выделялись в отличие от бледных и ненакрашенных губ.

- А вот и ты, - его смерили снисходительным взглядом, но Эверетт даже не шевельнулся. Он только улыбнулся, так что уголки рта опять растянулись почти до ушей.

- «Малым»? – он уточнил. – Может, как на первом курсе, пойдем и померяемся, а, Фолбаут? – он хмыкнул, а Конни закатил глаза с темой «Фу, пошлость».

- Ты, как всегда, в своем репертуаре, - Конни попытался его оттолкнуть, слегка шагнув вперед и намекая, что проход не резиновый, а Эверетт не привидение. Но транс не шелохнулся, так что готу пришлось отступить.

- А ты, я смотрю, все о своем? Ищешь, как бы повыгоднее подставить задницу? – Эверетт ухмыльнулся, а Луис подавился персиком, закрыл рот рукой и захихикал. Конни обернулся на него, одарил злобным взглядом, и Люси сделала послушное лицо.

- Ну да. У меня хотя бы есть, что подставлять, - противно заверил Конни. – Тебе-то уже нечего.

Эверетт упер одну руку в бок, а вторую сжал в кулак, выставил указательный палец с острым, как всегда, когтем и направил его в сторону парня.

- Знаешь, Фолбаут… Если ты еще хоть раз скажешь что-нибудь обо мне за моей спиной или мне в лицо… Тебе станет нечего терять, я тебя уверяю, и это будет совсем не так, как ты мечтаешь. От кастрации многие умирали, просто знай это, - он закончил, прошипев это, и не больно, но обидно шлепнул Фолбаута по щеке пальцами. – Пошел вон.

- Ты, вообще-то, не бесплотный, - выдохнув и попытавшись успокоиться, напомнил Конни. – Может, отойдешь?

- Обойдешь, - заявили ему, так что готу, и правда, пришлось обойти через два стола. Эверетт прошел к Линде и, не глядя, взял тарелку с чем-то сладким и дрожащим. Желе.

Люси поймала его за юбку, когда он собирался пройти мимо. Заметила, что шея сегодня закрыта тонким шарфиком.

- Сядь сюда, - она кивнула на место Клейтона. Вместо того, чтобы спросить: «А Хомфри?» Эверетт спокойно сел. Принялся тыкать маленькой пластиковой вилкой в дрожащую красную штуковину, рассматривая ее.

- Интересно, это Навиэль всем растрепал, или твоя сестра? – Люси усмехнулась, пытаясь заглянуть за шарфик, но не вышло.

- Думаю, что оба, сообща, - Эверетт повел плечом. Есть не хотелось, на самом деле, так что он принялся за кофе, высыпав туда пять ложек сахара.

- Я не думал, что с Конни окажется все так… Некрасиво, - вздохнул Луис, решив все же налаживать отношения. Особенно учитывая, что вчера с Карлетто они разбежались вполне неплохо.

- Если бы ты спросил меня с самого начала, с кем стоит замутить, я бы сразу тебе сказал, что он – отвратительный вариант.

- И посоветовал бы кого? – Люси подняла брови.

- Миллимана. Или Гранта. Оба девственники, тебе же подходит это для твоего… Плана? – он шепотом, чтобы никто не услышал, уточнил.

Люси ошарашено округлила глаза.

- Сам догадался, или кто подсказал? – Клейтона почти убили мысленно.

- Сам, - Клейтона оправдали.

- Себя не посоветовал бы? – Люси улыбнулась, вспомнив неоспоримый факт.

- Нет, не посоветовал бы. Тебе же не нравятся девочки, - точно так же улыбнулся уже совсем-совсем не противный транс, а Люси поняла, что он отлично помнит все фразы, сказанные ею даже случайно. Наверно, эта фраза его тоже задела.

- Ну, я еще не слышал, чтобы девочки предлагали противным девственникам, типа Фолбаута, померяться чем-то там… - задумчиво выдал «Рэйтон», а Эверетт сначала покраснел, а потом усмехнулся.

- Он по-другому не понимает. Знаешь, иногда кажется, что… - парень замолчал, решив, что опять слишком много болтает.

- Что? – Люси так совсем не думала.

- Что если бы любой третьегодник просто взял его и как следует отжарил где-нибудь в закрытом кабинете химии… Например, на столе…

- Сбив все колбы и расплескав препараты… - подхватила Люси.

- Сорвав дебильные черные балахоны… - Эверетт почти представил себя на месте Конни.

- То? – Луис вернулся к реальности.

- То Фолбаут поорал бы суток пять, а потом успокоился и начал бы просить еще, - фыркнул Карлетто и допил кофе. Облизнулся медленно.

- Да ладно?

- А почему нет? Он всю школу уверял, что ты ничего не делаешь, что только тискаешь его и ничего более. И что он, конечно, не против лишиться чего-то там, но ты никаких шагов к этому не делаешь. Хотя я, например, прекрасно понимаю почему, - Эверетт опять принялся язвить.

- Потому что не хочу его, - низким голосом заверил Луис.

- Ну и еще по одной причине, - Эверетт сделал невинное лицо. – Хотя, скорее, по ее отсутствию.

С утра в столовой было слишком мало народу, чтобы их милую беседу кто-то подслушивал.

- Ошибаешься, шаги я делать могу и без причины, - Люси прищурилась.

- И как же? – чистый скепсис.

- Пошли, покажу, - Луис засмеялся, а Эверетт закатил глаза.

- Очень смешно, - он многозначительно потрогал свой шарфик и ехидно напомнил. – Ты вчера, помнится, слегка увлекся. Боюсь, что пока будешь показывать, начнешь демонстрировать, - он встал и развернулся, чтобы выйти из столовой. Люси вскочила за ним.

- А где твоя сестра сейчас?

- Понятия не имею, -  честно ответил транс, притормаживая у выхода в коридор. – Может, с Вудсом опять сидит, она обиделась на меня. А что?

Он опять застыл, чувствуя, что пульс учащается, когда «Луис» остановился совсем рядом и посмотрел на его шею.

- Ничего. Просто хочу посмотреть, насколько сильно вчера увлекся, - и предупредил возникший вопрос. – Чтобы узнать, как долго мне теперь придется извиняться перед девичьей невинностью, - театрально заныла Люси.

- Ну ты овца… - выдал Эверетт, так что она заикнулась. Они помолчали, чувствуя, что мысли у них примерно совпадают. Люси вспомнила, что инициатор и актив тут она, и выдала ему на ухо шепотом.

- Может, еще раз попросишь тебя поцеловать?

- Размечтался, - ее оттолкнули, и Эверетт пошел по коридору к лестнице, чтобы запереться у себя в комнате. Подальше от сестрички. Люси выругалась мысленно: «Вот поганец…»

- Хотя… Ты можешь показать мне, докуда как далеко ты вчера собирался зайти, - Карлетто хихикнул напоследок, не оборачиваясь. – Нас же прервали, - Люси сорвалась с места и догнала его, хватая за локоть и таща быстрее к лестнице.

«Каждый – сам кузнец своего счастья», - вспомнил Эверетт и понял, что хоть Люси здесь и инициатор, и актив… Зависит-то все от его ответа.

* * *

Клейтон зашел в больничное крыло, и Лесли покосился на него, опустив книгу, которую читал.

- А, это ты… - деланно безразлично зевнул и продолжил читать.

- Я тебе дневник принес, - набрав побольше воздуха в легкие, пояснил Хомфри и положил серебристый блокнот на тумбочку рядом с кроватью бедняжки анорексика.

- Спасибо, - жеманно поблагодарил парень, сразу убирая дневник в ящик. И тут же его будто гром поразил. Он уставился на Клейтона зло, как никогда.

- Я не читал! – сразу выпалил Хомфри, вздрогнув от этого взгляда. И понял, что спалился.

- Откуда тогда ты знаешь, что это дневник?! – заорал Лесли, хватая подушку и швыряя в парня. Клейтон прикрылся рукой, так что подушку поймал и бросил обратно буйному диетофилу на колени.

- Я просто открыл первую страницу, чтобы понять, что это такое, а потом решил, что надо тебе его…

- Там не написано, что это дневник! – слезы у парня из глаз так и брызнули. – Ты такой же, как твой дурацкий Рэйтон! Вы рехнулись, что ли, вы оборзели читать чужие дневники?!

- Ну и что?! Зато теперь я знаю, какой хренью ты занимаешься и ради чего! – Клейтон наконец рявкнул так, что Миллиман притих, сидя и злобно всхлипывая. А Хомфри продолжил.

- Ты, как придурок, завидуешь какому-то дурацкому Карлетто, потому что прешься по мне! А мозгов на то, чтобы понять, что такие, как Карлетто, мне не нравятся, у тебя не хватает! Какой смысл все это делать, если ты прекрасно знаешь, что мне вообще не нравятся мужики, а?!

Лесли как кнутом по сердцу хлестнули.

- Ну вот и убирайся отсюда, дурак!!!

- Я дурак?! Это ты идиот, Миллиман, что за глупости вообще?! Детский сад какой-то… Мне не нравятся парни, сколько раз тебе повторить, чтобы ты понял?!

- А я к тебе и не лезу, так что не смей запрещать мне хотя бы думать об этом! – Лесли закрыл лицо подушкой и согнулся, начиная истерить.

Клейтон понял, что он прав. В конце концов, он ни о чем и не подозревал, не прочитав дневник. Вот, например, по Карлетто и Люси было видно, даже до того, как она прочла его дневник. Они друг другу нравились, нравятся и, кажется, собираются понравиться еще больше.

А вот Лесли ни словом, ни взглядом не выдавал себя, так что он, Клейтон, не имеет права запрещать ему писать о себе в дневнике.

- Уходи, - приказал парень, отняв от лица подушку, но не повернувшись к Клейтону. Его лицо удачно завесили волосы.

Клейтон хмыкнул, рассматривая его позу «любовь отверженная».

- Только ради бога, не надо концертов и театральных сцен, ладно? Приколов с «убирайся, ты мне не нужен» тоже не надо, Миллиман. Я не буду за тобой бегать.

- Какого хрена ты несешь, Хомфри?! – парень опять заорал. – Ты хочешь сделать мне больно, что ли?! Зачем?! Я тебе что-то плохое сделал?!

- Мне просто противно быть предметом вожделения какого-то педика, прости, - парень поднялся с соседней кровати, на которой сидел. – Любовь, вообще, зла, - фыркнул он. – Только вены не режь и из окна не бросайся, окей? И не вешайся. И больше не устраивай голодных забастовок. Будь ты хоть сто раз костлявым, можешь даже краситься и носить юбки, как Карлетто, ты все равно мне не нравишься. Просто пойми это, НЕ НРАВИШЬСЯ, - выдал он выразительно и быстро вышел за дверь.

Прислонился к ней спиной, стоя в пустом коридоре, и усмехнулся.

«Теперь он точно не будет ради меня голодать. А заодно и посмотрим, насколько сильно я ему нравлюсь».

- Побегай за мной, Миллиман, может, я и соглашусь, - он вздохнул, уже не совсем уверенный в том, что парни ему совсем не нравятся. Если Лесли не отступит, его можно будет брать теплым и делать, что угодно. И не нужно будет бегать, как Люси за Эвереттом и он за ней. Клейтону просто было лень.

* * *

Эверетт прислонился спиной к двери, чтобы никто не вошел вдруг. Потому что искать ключ было безумно лень, а Луис стоял прямо перед ним.

И обоим было как-то сложно дышать, потому что обоим хотелось чего-то, но признаться было очень сложно. Хотелось не стесняться и делать, что придет в голову, доверяя по полной программе и будучи уверенным, что дальше этой комнаты ничто не уйдет. Но и Эверетт, и Люси сомневались, что кто-то из них потом не растреплет это на всю школу, так что с доверием были проблемы.

Люси снова решила побыть Луисом, чтобы уж забить на все и не париться. Мужик же. Она же крутой сногсшибательный парень.

Который потянул за шарфик на шее транса, стаскивая и роняя его на пол.

- Да уж, увлеклась, - вырвалось у Рэйтон, она даже глаза округлила.

- Сам не ожидал, - хмыкнул Эверетт скромно и закрыл глаза, когда «Луис» наклонился и поцеловал каждую отметину, едва коснувшись губами. Рука провела по плечу, опуская рукав кофточки, а Эверетт вообще замер, забыв, как надо дышать. «Луис» перестал издеваться и выпрямился, оказался совсем вплотную, рассматривая его лицо и понимая, что совсем Эверетт не страшный. Он идеальный, такой, как надо. И сейчас этот идеальный закрыл глаза, самозабвенно разрешая делать с собой, что угодно, ДЕВЧОНКЕ.

«Да уж, от Конни такого хрен дождешься, даже будучи парнем…» - подумал Луис, поцеловав транса мягко, совсем не так, как вчера в нише. Просто там было темно, а они были слегка пьяны. А вот сейчас, при свете дня было очень страшно, как же Эверетт отреагирует. Он отреагировал более чем положительно, потянувшись за чужими губами и приоткрыв рот. Ну, а раз приглашают, так почему бы и нет? Халява же. Луис тут же присосался уже всерьез, чувствуя вкус кофе, который Эверетт только что пил.

Руки ради проверки опустил вниз, тронув сначала талию парня, а потом чуть задрав легкую кофту. Так что пальцы забрались под нее и коснулись голой кожи. Дернуло не только Эверетта, но и самого Луиса, которого как будто примагнитило. Кофту он задрал выше, ладонями вплотную поднимаясь по бокам, а большими пальцами погладив по впалому животу.

В дверь постучали, раздался визгливый голосок Элли.

- Эверетт! Ты там?! Если там, то открой сейчас же! Мне же ску-у-у-учно! – она заныла, еще раз ударив в дверь кулаком, но бесполезно, если бы даже она попыталась дверь открыть, ничего не вышло бы, мешал прижатый к ней с другой стороны братец. Который улыбнулся, когда Люси отстранилась с видом «Везде-то она лезет, маленькая зараза». И тут же вернулась обратно, не отвлекаясь от процесса, а Эверетт шумно вздохнул, когда чужие пальцы перебрали цепочки в сережке под кофтой.

Элли припала ухом к двери.

- Ты там! Я же слышу, что там! Эверетт, открой!!! – она заныла и опустилась на колени, заглянула в замочную скважину.

- Я вижу твою руку!!!

Рука тут же подвинулась, ладонью закрыв скважину, так что Элли стало ничего не видно.

- Ну, Эверетт!

Он был немного занят и даже вздрогнул, когда пальцы Луиса опустились ниже, пошарили по поясу юбки, плотно прилегавшей к телу, чтобы найти «молнию». И ведь нашли одну тонкую сбоку, потянули за замочек, расстегивая, а Эверетт наконец очнулся и слегка отпихнул «Рэйтона».

- Ты не перебарщиваешь?.. – уточнил с усмешкой,  опустив было кофту на место, но Люси вздохнула.

«Ох уж эти девственники…»

И не дала ему поправить шмотку, опустилась на колени, задрала ее повыше и пояснила.

- Ты мне обещал татуировку показать, - улыбнулась мило и застегнула «молнию» юбки, чтобы транс не беспокоился. Татуировка не поражала величиной и красотой, но оригинальностью отличалась. Немногие накалывают себе знак радиации…

- Почему радиация? – она подняла брови удивленно и глянула на парня снизу-вверх.

- Не знаю, - он пожал плечами. – Захотелось.

- Там Луис?! – взвыла Элли, начиная напирать на дверь, а Эверетт разозлился.

- Пошла вон! Не твое дело!

- Чем вы там занимаетесь, а?! Опять целуетесь?! – мелкая изнывала от любопытства, а Люси хихикнула паскудно и потрогала татуировку пальцами. А когда Эверетт увлекся руганью с собственной сестрой, перекрикиваясь с ней через дверь, коснулась уже губами.

Транс чуть не упал, рука, на закрывающая скважину, царапнула когтями по двери.

- О, господи… Что ты делаешь?! – он уставился на «Луиса», а тот сделал невинное лицо.

- Ну, просто. Тебе неприятно?

- Мне приятно, но… - он залился краской и опять дернулся, когда Элли  отважно бросилась на дверь плечом. Заохала в коридоре, держась за хрупкое плечико, на котором точно будет синяк.

- Что он там делает?! Луис, что ты там делаешь, ну скажи!

- Мы в шахматы играем! – откликнулся Луис, поднявшись с колен.

- Ты точно девственник, - заявил шепотом Эверетту, а тот прищурился злобно.

- Это еще почему это?..

- Потом расскажу, отойди, - она отодвинула его от двери и выглянула, наткнувшись на замолчавшую Элли. – Слушай, Элли… Давай мы сейчас с твоим братиком доиграем, а ты нам не будешь мешать и пойдешь к Навиэлю, а? А потом мы с тобой сыграем во что-нибудь. В казаки-разбойники, например. Давай?

- Я буду казаком! – выдала Элли сразу.

- Окей, давай, беги к Навиэлю, - поторопили ее, и девочка умчалась, довольная, сообщить о грядущей игре.

Луис закрыл дверь и снова прислонил к ней Эверетта. Тот выгнул бровь.

- Будешь с ней играть в эти глупости?

- Казаки обычно пытают разбойников. Будешь разбойником? – Луис усмехнулся.

- А, ну тогда… - он задумался, и его тут же поцеловали в шею, потом в ямку между ключиц.

- Да или нет?

- Что «да или нет»? – транс растерялся слегка, пропустив вопрос.

- Просто скажи «да» или «нет».

- Смотря, о чем ты, - он возмутился, а Люси выпрямилась и прижалась к нему вплотную. Одну руку опустила, и тыльная сторона кисти двусмысленно коснулась юбки в стратегическом месте, так что Эверетт округлил глаза.

- Просто «да» или «нет».

- Нет! – выпалил он сразу.

- Ладно, - Люси усмехнулась. Она была уверена, что долго это его категоричное «нет» не продлится. – Играть идем? – она уточнила, собираясь открыть дверь и присоединиться к Элли и Навиэлю.

- Идем, - вздохнул Эверетт, подняв с пола шарф, намотав его на шею. Но остановил «Луиса» уже на выходе. – Подожди.

- А?

- Скажи мне просто и честно, - попросил он, опять смущаясь. – Мы вроде как… Ну… Типа встречаемся, или это все – просто так?

Люси зависла на пару секунд. Никогда раньше и ни с кем у нее так не было, не хотелось постоянно смотреть и трогать. А сейчас хотелось, тем более, она терпела все его выходки с начала учебного года.

- Типа встречаемся, - заверила она, все же не обещая всепоглощающей любви.

- Ладно, - кивнул транс и тоже вышел в коридор, закрыл дверь.

* * *

- Он так и сказал?.. – Навиэль сидел на свободной койке в больничном крыле и облизывал пальцы, вымазанные кремом от эклера. Лесли ему завидовал, вот как можно быть таким красивым, даже поедая сладости и делая, что вздумается?

- Ну да. Сказал, что будь я хоть сто раз похож на  Карлетто, все равно ему не понравлюсь.

- А я так и знал, что Хомфри – гей, - вдруг выдал Вудс, укладываясь на бок и улыбаясь.

На него уставились в шоке, такого Лесли точно не ожидал.

- А что? Если бы он не был геем, он бы не прочел твой дневник. Ну какой нормальный парень станет читать дневник, зная, что он принадлежит гею? Никакой. Если бы он не был геем, он бы тебе не рассказал о том, что читал твой дневник. Если бы не был геем, он бы так не взбесился и не высказал бы, что ты ему совсем не нравишься. Натуралу было бы просто наплевать, вот и все. Уж поверь мне, я знаю, - Навиэль хмыкнул. – А тут – читай между строк. Его сильно задело, что ты о нем пишешь, и он сразу начал отрицать все. Потому что ты ему на самом деле не безразличен. Ну, или не так безразличен, как хотелось бы. В любом случае – стоит только подождать немного.

- У меня мало времени, - Лесли обнял подушку и тоже потянулся к пирожному на принесенной тарелке. Навиэль обрадовался, что друг хотя бы есть начал.

- Не так уж и мало. Хотя, если ты хочешь феерический секс на Рождество, тебе стоит постараться и захомутать его.

- Ты балбес, - Вудса обвинили.

- А ты ханжа, - пожал плечами блондин.

 – В общем, что мне делать?

- Смотря, чего ты хочешь.

- Хочу, чтобы он в меня влюбился, - голосом «а чего еще я могу хотеть» пояснили ему.

- Тогда начинай усердно рассуждать при всех о том, как хорошо твоему будущему парню с тобой будет. Ну, что-то вроде саморекламы. Мол, он будет согрет, одет, сыт, удовлетворен на все сто процентов. А еще ты готов на все, чтобы только ему было хорошо. Но взамен он должен быть ласковым и добрым… По-моему, Эверетт не нравится Клейтону только потому, что он слишком и своенравный. Тоже мне, лошадь. Его же за год не объездишь, а ты у нас мягкий, покладистый, добрый…

- Я? – Лесли выгнул бровь.

- Вот именно! Пусть он думает, что ты просто подарок судьбы. Стервы не во вкусе Хомфри, - Навиэль собирался сказать еще  что-то, но в зал влетела Элли и принялась стягивать его с койки.

- Навиэль, пойдем, поиграем?! Луис сказал, что мы будем играть в казаки-разбойники, ты будешь с нами?

- Буду-буду, - парень отмахнулся и сунул ей пирожное, чтобы замолчала. А сам встал, поправил футболочку и подмигнул Лесли. – В общем, будь, как конфета «Рафаэлло». Снаружи приятная, а внутри еще приятнее.

- Звучит ужасно… - заметил Миллиман.

- Зато ты понял меня, - Навиэль улыбнулся и потянул девочку подальше из больничного крыла, чтобы не надоедала Лесли. А то он даже на нее смотреть не мог, опять зеленые глаза, опять большой рот.

В этот раз нигде спрятаться и продолжить заигрывания у Луиса и Эверетта не получилось, потому что оба были разбойниками и зверски были замучены жестокими казаками. Зато прощались с семейством Карлетто все вполне искренне. Радостно провожали их, как и остальных родителей, уже вечером, чтобы утром не найти и обрадоваться этому. Никакой Элли, никаких Эсмеральды и Эдмонда, которые вечно оказываются не там, где нужно. Точнее, там, но не в то время.

Эверетт устал и отправился в комнату, но Люси поймала его возле самой двери и остановила. Развернула.

- Что? – он удивился.

- Ничего. Просто хотел… Попрощаться. Пожелать спокойной ночи, - «Луис» выкрутился и, приблизившись к нему, быстро поцеловал. Эверетт сначала прибалдел от неожиданности, а потом порозовел.

- А, ну да… Спокойной ночи, - тоже пожелал он, открывая дверь, но еще не отворачиваясь.

- Ты еще не передумал насчет… - Люси все же не удержалась и усмехнулась. Он вздохнул.

- Нет, - и захлопнул дверь, скрывшись за ней. Кто же знал, что единственное его решение – попросить Рэйтон о поцелуе – обернется такими последствиями. Ему было в такой кайф целоваться… Но он никогда не позволил бы что-то большее ДЕВЧОНКЕ.

«Только через мой труп», - подумал он, раздеваясь и укладываясь спать.

* * *

Триместр продолжался независимо от того, что осенние экзамены были сданы. Разница была только в том, что в школе Хоули произошли некоторые изменения в отношениях между старшеклассниками. В остальном же все шло, как обычно, учеба, уроки, задания, вопли учителей, контрольные…

- Снег идет, - задумчиво сообщил Эверетт, покосившись на большое окно. Люси тоже покосилась, рассмотрела красивые белые хлопья. В Спрингфилде такого никогда не было.

Клейтон не посмотрел на снег, ему было настолько плевать на погоду, что он только буркнул что-то.

Ему не нравилось то, что весь ноябрь Люси с ним практически не общалась. Всех бывших друзей исключили, как и думал Карлетто, а теперь еще и дружок «Луис» переметнулся к мерзкому трансу, даже не потрудившись объявить об этом официально. Внешне все выглядело, как всегда, Луис плюс Клейтон равно большие друзья. В реальности Хомфри остался совершенно один, изредка перекидываясь с другом фразами, типа «Доброе утро, привет, пока, спокойной ночи». Почему? Потому что дьявольский план девчонок был отменен, и подругам Люси теперь звонила вдвое реже, чем раньше. Но когда звонила, Клейтон сбегал из комнаты, невыносимо было слушать ругань грубее, чем у мужиков, да еще и жаркие обсуждения того, что Эверетт сказал, сделал, куда посмотрел, как посмотрел, как вздохнул…

Клейтона убивали жуткие разговоры о том, что «Да ладно, рано или поздно он сдастся». Или «А ты подожди до Рождества, если он и тогда не согласится, тогда скажи, что от этого зависят ваши отношения. Он же серьезный такой, должен сразу на задние лапы встать. Вот и пусть решает, что лучше – дать разик или остаться без тебя».

Это напоминало разговоры парней лет двадцати, которые советуются, как оприходовать школьницу. Иногда Клейтона безумно подмывало пойти и рассказать «школьнице», что насчет нее говорят, но он держался и к Эверетту не лез. Более того, Карлетто стал дико раздражительным, нервным. Шарахался от каждого движения и начинал орать визгливо, даже если его просто толкнули. Они с «Луисом» ссорились, как настоящие враги, с удовольствием отвешивали друг другу звонкие пощечины и обзывали «дурак» или «шлюха», причем слегка путая роли, на взгляд Клейтона.

Один раз они даже подрались, но Эверетт оказался снизу, так что, когда его прижали к ковру в гостиной, решил больше не лезть в драку.

Мирились они не менее феерично, обычно все начиналось с «Ну прости, окей?» и заканчивалось такими бешеными облизываниями, что старшекурсники выгоняли мелюзгу из гостиной и сами старались уйти.

Но в этот момент все превращалось в замкнутый круг, за облизываниями непременно шли лапания, причем почти взаимные, вплоть до расстегивания кофточки Эверетта и запускания рук под маскировочную майку Люси. После лапаний обязательно раздавался шлепок, крик «Ты опять?!» и рычание Карлетто. Грохот захлопнувшейся двери, а потом жалобы Луиса на то, что «парень его – фригидная стерва».

Впрочем, через десять минут он страстно прижимал фригидную стерву к колонне в коридоре и самозабвенно украшал ее шею засосами.

В общем, жизнь била ключом. К сожалению, по головам.

- Снег! – Навиэль громко озвучил, так что мистер Даблти отвлекся от того, что говорил. Посмотрел на часы, решил, что сегодня слишком сонный день, чтобы продолжать треп еще полчаса. Учитывая, особенно, что никто его не слушает.

- Красиво, - Лесли улыбнулся. Он наконец вернулся в свое нормальное состояние, было приятно посмотреть. Румянец снова объявился на щеках, глаза задорно блестели, губы вечно дулись, когда он говорил со второгодниками.

- Кто за то, чтобы закончить урок сейчас и пойти на улицу? – мистер Даблти задал вопрос очень тихо, но все тут же сорвались с мест и понеслись на выход. В том числе и Луис, и Клейтон. Эверетт вышел медленно и нехотя, зная, что Люси его будет ждать.

- Я, конечно, люблю снег, но мерзнуть ради него на у… - он поскользнулся, выйдя на крыльцо, и чуть не свалился со ступенек, но Луис его подхватил вовремя.

- …лице. Не хочется, - закончил Карлетто, когда его поставили ровно и оставили в покое. – Спасибо, - улыбнулся сдержанно. И тут же получил по затылку снежком. Насыпало во дворе еще не сугробы, но порядочные холмики мокрого снега. И было очень холодно, так что Эверетт тут же обхватил себя руками и задрожал. – Х-хомфри! Еще раз ты…

Он повернулся и получил еще один снежок в лицо. Вот уж тут Клейтон не мог не оторваться.

- Ой, у тебя сейчас, кажется, тушь потече… - начал было ржать он, но тут же получил в лоб снежком от «Луиса».

Во дворе началась война, так что Эверетт с ужасом предпочел забежать обратно в школу, обтекая и чувствуя, что задубел. Конечно, в открытой кофточке на холоде долго не простоишь.

Люси вернулась радостная. Она никогда не отказывалась от редкого удовольствия – поиграть в снежки. Лицо было красным, волосы растрепались, но, вообще, это было забавно. Она уставилась на шмыгающего носом и дрожащего транса. Оценила его стремный вид и не удержалась – пакостно захихикала.

- Ты бы видел себя!

- Мне тебя достаточно, - фыркнул он, поправляя волосы, пятерней расчесывая их. Но глаза уже потекли по щекам, это был кошмар.

- Ну пошли на улицу, а? – его опять потянули на крыльцо, вырываться было бесполезно.

- Я не люблю сырость, и холод, и снег, и дождь… - заныл парень, но его быстро толкнули в снег, так что он рухнул, забарахтался, вереща, и вскочил. Руки, шея и лицо покраснели, глаза загорелись адским пламенем.

- Я тебе сейчас… - Люси тут же уложили спиной в куст, покрытый снегом, так что она взвыла, когда ледяная крошка посыпалась за шиворот.

Пока они там валялись и ржали над лицами друг друга (особенно, Эверетта, учитывая черные пятна по всему лицу), мимо прошел Навиэль, отряхивая руки, с пальцев летели капли. Волосы были насквозь мокрые, и парень стонал.

- Ну, вы тупые вообще-е-е?! Столько геля ушло… - он потрогал свои волосы, ставшие похожими на тряпку для мытья полов.

- Эй, Хомфри… - сладко позвали Клейтона, он не хотел оборачиваться, но тело отреагировало раньше, и лицо тут же получило свою порцию снега от Лесли. Который, как ни странно, все еще был почти сухим. И когда Клейтон провел руками по лицу, фыркая и отплевываясь, Лесли понял – все, хана. Хомфри прищурился и вместо того, чтобы запустить в него снежком, подскочил, схватил за рубашку, отогнул ее ворот, так что пара пуговиц расстегнулась. И принялся сыпать ему за шиворот снег, так что Миллиман подпрыгнул, как горная козочка, и заверещал, вырываясь. Поскользнулся и упал на четвереньки, а Клейтон не удержался на ногах и сел верхом, едва парня не придавив, но Лесли удержался.

Брыкнулся, выгнув спину.

- Слезай сейчас же! – заорал, уже не шутя. А Клейтон развеселился, он заржал и взялся за ворот его рубашки поудобнее.

- Вези меня, мой арабский скакун! – Лесли взвизгнул, когда его звонко шлепнули по заднице, а Хомфри заржал уже над этим.

Эверетт наконец смог встать с помощью протянутой ему руки и осмотрелся.

- О, боже мой, - он уставился на эти карусели, а Люси почти спросила «В чем дело?» но проследила его взгляд и еле успела поймать челюсть. Клейтон, азартно разъезжающий по двору на брыкающемся Миллимане – зрелище то еще.

Клейтону просто надоело бегать от него. Наверно, именно потому, что Лесли никак не уставал бегать ЗА ним. Он каждый день был рядом, ныл и нудел практически на ухо. Они с Навиэлем так грузили и мучили, что Клейтон понял – хватит бегать. Ведь Миллиман ему далеко не противен. Почему бы не попытаться просто взять то, что само плывет в руки? Принцип Люси, все просто. «Халява? Бери, потом разберешься, что дали».

А сейчас, кажется, и ему, и Лесли было довольно весело. Когда мистер Даблти наигрался с «детишками» в снежки и начал ругаться, звать всех обратно, Хомфри, наконец, слез со спины «арабского скакуна» и помог ему подняться.

Навиэль не удержался от пошлого комментария, он-то все это время сидел опять на скамеечке и наматывал на палец мокрую прядь волос.

- Ну, знаешь, Хомфри… Лесли, конечно, мечтает, чтобы ты на нем поскакал, но не так…

Он получил подзатыльник от Миллимана, который сделал мрачное лицо и прошел мимо, к крыльцу.

- А разве я не прав? – Вудс обернулся ему вслед, но словил второй подзатыльник от Клейтона, который ушел следом за Лесли.

«Милый-милый дурачок Хомфри», - подумал блондин, поднимаясь и тоже заходя в школу. «Ты, самое главное, помни о правиле «Рафаэлло», когда увлекаешься сладостями… Не ешь слишком много, а то затошнить может», - он хихикнул над своими мыслями и пошел руководить другом дальше, чтобы вот теперь он не смел подпускать Клейтона ближе, чем на три шага.

Куснули шоколадку? И хватит, а то живот заболит.

* * *

- Почему мне нельзя с тобой?! – возмутилась Люси, когда Эверетт заперся в душевой кабинке и напрочь отказался пускать ее. И раздеваться тоже не стал, решив остаться в одежде, пока подлая девица не зайдет в соседнюю кабинку, а то вдруг будет подглядывать?.. Он и так ее целый месяц уже не пускает ниже пояса.

- Потому что я не хочу перед тобой раздеваться, да еще в таком виде! – он показал на свое лицо, изукрашенное разводами туши и теней.

- Ага, а еще при свете, при людях, при плюшевых игрушках… Ты, кстати, знал, что взгляд плюшевого мишки может остудить пыл любого, даже самого возбужденного мужчины? – она уточнила, выгибая бровь.

«Знаю, поэтому и попросил Элли прислать мне ее медведя».

- Да ладно?

- Такое ощущение, что ты вообще хочешь заниматься этим только в темноте, под одеялом, в тишине и в пустом доме на краю света!

- Можно с музыкой, - он фыркнул и все же стянул кофту, выкинул ее из-за дверцы на полку.

- Ну, Эверетт! – Люси повисла на дверце, заглядывая, но он не собирался раздеваться дальше.

- Я сказал – нет!

- Ты уже месяц говоришь «нет», смени пластинку!

- Я тебе все уже сказал! Только после восемнадцати, под одеялом, в темноте, НА КРОВАТИ, в спальне, в доме, а не в школе, где все слышно, и Я буду сверху, - он осклабился победно, высказав свои условия. А у Люси челюсть отвисла.

- Мне, может, на тебе еще и жениться?! «После восемнадцати» он хочет… Под одеялом, скажу тебе, очень жарко, если ты не знал.

- Я рад, - он хмыкнул.

- В темноте неинтересно, ничего не видно, методом тыка, что ли?! На кровати – рационально, но только для начала, потом можно и ванне… И, может быть, на столе… возможно, на полу…

- Господи, что ты несешь?! – он покраснел отчаянно.

Так хотелось заорать: «Ты же девушка, как ты можешь быть такой?!»  Но в душе они были не одни, а парни пока только хихикали, слушая, казалось бы, обыкновенные уговоры на секс обыкновенной голубой парочки.

- А ну, пусти меня! – Люси взбесилась, сунула руку поверх дверцы, сама отперла кабинку и вломилась в нее, прижала вожделенного транса к стенке, рассматривая его лицо с потеками косметики. Это было не только не ужасно, но и безумно сексуально на ее взгляд.

- Ты что себе позволяешь?! – взвыл Эверетт, начиная лупить ее ладонями по плечам, но отбиваться получалось плохо, Люси зашипела ему на ухо.

- И что за бред по поводу «ТЫ будешь сверху»?! – она вытаращилась на него.

- А ты как-то по-другому это себе представляешь?! – не менее возбужденно зашипел он.

- О да, дорогой мой, я это представляю совсем не так! Даже не думай, что ты когда-нибудь меня…

- Так нечестно! – он взвыл, забыв о конспирации, но фраза не была разоблачающей, тем более парни уже ушли из душа, оставив их вдвоем.

- Нет, честно! Ты сам хочешь быть девчонкой, так давай, к чему ломаться?! Думаешь, обычный парень тебе позволил бы себя трахать?! – шепот был тихий, но прямо в ухо.

Эверетт задохнулся от возмущения, но не нашел, что возразить. Но потом вспомнил о факте, который Люси просто не могла оспорить.

- Ха! Обычному парню хотя бы есть, ЧЕМ трахать! – он победно направил на нее указательный палец с незабываемым черным когтем.

- У меня тоже, - двинула бровями Люси, а потом прищурилась, с удовольствием рассматривая его вытягивающееся лицо.

- Врешь ты все, я видел! – он напомнил про тот четверг, когда она раздевалась.  Но по хитрому лицу девицы догадался обо всем, что она планировала. Губы сами сложились в «Нет!», которое он тут же высказал. – Никогда! Даже не думай об этом!

- А почему нет? – Люси захихикала сипло, показала пальцами на себе призрачный ремень, а потом примерный диаметр предполагаемого орудия труда.

- Так нормально? Меньше? Больше? – она усмехнулась и быстро прижала опять начавшего беситься транса к кафельной стене.

- Забудь об этом! Никогда! Читай по губам: «Н-И-К-О-Г-Д-А!»

- Приведи хоть один адекватный аргумент, - ему позволили, наконец.

- Мне будет больно! – выдохнул он и тут же мучительно покраснел, едва представив себе все это.

Рэйтон замерла, приоткрыв рот, выгнув бровь и недоверчиво на него уставившись. Моргнула пару раз, так и стоя в позе «секс от души» - поставив локоть на стену над плечом Эверетта, а коленом упираясь ему в колени. Закрытые юбкой на его удачу.

- Пипец, - выдала, наконец. – Ты издеваешься, что ли?..

- Нет, почему… - он принялся оправдываться. – Просто… Просто я реально смотрю на проблему…

- Нет никакой проблемы! «Больно» ему будет, видите ли… Нет, я умолчу про то, что девчонкам намного больнее…

Он открыл было рот, чтобы возразить, но на него замахнулись, и парень притих, заикнувшись.

- Не смей спорить! Я лучше тебя знаю анатомию и все остальное! Ладно, я умолчу про девчонок… Но как ты, сладость моя, собирался спать с парнями?! Вот уж поверь, если я буду нежной и спокойной, потому что смогу себя контролировать… То уж парень-то точно не сможет! Он ни слова твоего не услышит, потому что будет кайфовать и балдеть, а тебе придется тупо терпеть и не рыпаться!

- Почему?! – Эверетт понял, но просто из принципа заспорил.

- Потому что у него все настоящее, и он слегка увлечется! – заорали ему в ухо шепотом.

Транс сделал интеллектуальное лицо и посмотрел направо в потолок. Сделал губы бантиком, типа «ну и что…»

- А ты, значит, будешь такой нежной и спокойной? – уже улыбнувшись, уточнил он шепотом. Хотя никто в душ так больше и не зашел.

- Естественно! – с жаром заверила Люси. – Тебе все понравится, я тебя уверяю, - она ласково провела большим пальцем по его скуле, а потом заправила мокрую от снега прядь за ухо. – И все будет так, как ты захочешь…

«Может быть», - подумал зверски Луис.

- Обещаешь? – Эверетт понимал, что выглядит, как монашка перед пиратом, но не мог остановиться. Ему нравилось, когда его уговаривали.

- Конечно… Все будет супер, вообще. Остановлюсь, когда ты мне скажешь, - пообещала Люси.

«Мечтай больше», - фыркнул мысленно Луис.

- Ладно… Но у меня есть пара условий, - Карлетто все же осклабился и выгнул бровь.

- Говори, конечно… - ласково мурлыкала Люси.

«Вот зараза», - решил Луис.

- На Рождество. Когда все будут праздновать и напьются. Чтобы никто не подслушивал, - он загнул один палец. – М-м-м… Ах да. Ты остановишься, как только я попрошу, - загнул второй палец. – И последнее… Все должно быть по-честному, дорогой, - последнее слово он выразительно выдал и выдохнул Люси в губы.

- В каком смысле? – девица сделала страшные глаза.

- Я тебя тоже трахну, - просто пояснили ей.

- Нет! – Рэйтон просто представить этого не могла. – Ты с ума сошел?! – и зашептала совсем тихо. – Ты же… Ты же гей, ты же пассивный гей, трансвестит, какой может быть секс со мной, я же баба, я же…

- Я люблю тебя, - перебил ее Эверетт. – Я люблю тебя и хочу тебя, а не твой пол, - он хмыкнул, приподняв один уголок губ. – И потом… - он потянулся чуть вперед и шепнул ей на ухо. – Ты же такая опытная, сама хвастаешься. Вот и научишь меня, - он усмехнулся, а Люси скорчила мрачную мину. Он был прав, тогда все будет по-честному.

- Окей, - она буркнула. Потом пару секунд подумала о технике, о физиологии… - Тогда договорились. На Рождество безо всяких «я передумал», ночью, после праздника или во время него. Напьемся, - она улыбнулась, представив это.

- Зачем? – Эверетт тоже невольно улыбнулся.

- Чтобы кое-кто не сильно смущался, - Люси издевалась явно над ним, но на самом деле думала о себе. Вот уж кто будет смущаться, пытаясь «научить», так это она.

- Окей…

- Ну так вот. Напьемся, запремся в твоей чертовой комнате… Включим, черт побери, музыку, чтобы никто ничего не услышал, выключим свет. И сначала ты меня, - она еле заставила себя это сказать. – А потом я тебя, - вот это она выдохнула уже гораздо веселее.

- Класс, - Эверетт решил, что раз уж удалось поторговаться и выбить отличные условия, то отступать поздно.

Они помолчали пару секунд, и Люси с усмешкой вышла из кабины, зашла в соседнюю, принялась раздеваться.

- Оборудование заказать успеешь? – хихикнул ядовито Эверетт, сам не веря, что стебется над этим.

- Не волнуйся, - пропела Люси.

«Тебе понравится», - зверски заключил Луис.

* * *

За две недели до экзаменов Навиэль крутился сначала возле зеркала, а потом перед парнями в гостиной.

- Ну как? – он повернулся в очередной раз, так что юбка настоящей ЖЕНСКОЙ формы немного взметнулась.

- Впечатляет, - оценил Луис, немного округляя глаза. Потом его взгляд невольно устремился именно на ноги, которые Вудс так тщательно оголял. Юбка была в милую складочку а-ля «японская школьница».  Короткая, темно-синяя, как и вся форма. Ноги полностью закрыты темными чулками, под юбку уходят резинки, прикрепленные к поясу. Туфли без каблуков, но с какими-то наивными ремешками, просто добили.

Эверетт ткнул Луиса в бок, так что тот отвлекся. Транс возмущенно продекламировал одними только губами.

- Ты куда пялишься?!

Луис пожал плечами, улыбнувшись. Мол, халява же, почему нет.

Люси и так мучилась, дожидаясь заветного Рождества, а Эверетт прищурился и подумал, что так просто для девицы это все тоже не закончится.

- А почему женская? – Клейтон не был сильно против, он уже привык к таким штучкам, пока учился в Хоули четыре года.

- Потому что к нам приезжает новый учитель геометрии, - пояснил Саймон, тоже рассматривая Навиэля. Вот уж кто-кто, а он на диетах никогда не сидел. Что никак не отражалось на тонкой талии, но почему-то удачно сделало пятую точку блондинчика очень аппетитной.

Второгодники стояли у окна и косились на него с красными лицами. Третьегодники внаглую рассматривали, исходя слюной и изредка прикалываясь. Упругая и гладкая задница, которую Навиэль старательно заголял, конечно, привлекала.

- Превращаешься в транса, - хмыкнул Лесли, покосившись на друга. А тот поправил строгий черный галстук, немного ослабив его на расстегнутом вороте. Закатал рукава белой рубашки тоже женского покроя и встал в позу, типа «А ну и что?»

- Ну и что? Эверетту это, например, не помешало найти себе классного парня, а даже помогло, - он кивнул на Луиса и подмигнул ему.

- Который перестанет быть моим парнем, если не уберет свои маленькие зеленые глазки с чьей-то жопы, - мрачно добавил Эверетт.

- Они у меня зелено-карие, слепой! – обиделась Люси, подвигаясь к нему ближе. – Глаза пошире раскрой, может, увидишь!

- Зато подействовало, - победно двинул бровью Эверетт, а Рэйтон вздохнула. Да, сработало, ее глаза с кое-чьей задницы убрались.

- Ох, люби меня, Лесли, - Навиэль плюхнулся к нему на колени и обнял одной рукой за шею.

Клейтон на это неприязненно посмотрел, сам себе не признаваясь в том, что слишком уж сблизился с Миллиманом, слишком часто сидит с ним в библиотеке, слишком часто болтает, слишком часто хихикает над его шутками… и теперь просто ревнует.

Навиэль потянулся к вазочке с конфетами, стоявшей на журнальном столике. Взял себе, как обычно, посыпанный кокосовой стружкой шарик «Рафаэлло». Лесли однажды предлагал переименовать его в «Навиэлло» за это.

Клейтон уставился на руку Миллимана, которая опустилась между бедер его дружка и шлепнула по незакрытому чулком месту.

- А мне? – он открыл рот, и в него уложили вторую такую же конфетку, Навиэль улыбнулся и поцеловал Лесли в лоб.

Клейтона чуть не стошнило, он отвел взгляд. Неужели они НАСТОЛЬКО близко дружат, что…

Нет, скорее всего, Лесли просто прикалывается, он просто не представляется в активной роли. Клейтон поймал себя на том, что в пассивной роли Миллимана представляет отлично.

«Вот дьявольщина…»

- Вудс, ты знаешь, почему в древних африканских племенах женщинам не разрешали есть сладкое? – Карлетто откинулся на спинку кресла, в котором из принципа сидел один, и повертел в пальцах длинную палочку красно-белой конфеты.

- Почему? – облизывая пальцы, наивно переспросил Навиэль. По сравнению с ним, особенно, если судить по интеллекту, даже Эверетт был если не племенным быком, то матерым кобелем точно.

- Потому что сладкое возбуждает и приводит к постоянным похотливым мыслям, что чревато беспорядочными половыми связями, - со вкусом смакуя каждое слово, пояснили ему.

- На, умник, ешь, - Люси взяла вазочку с конфетами и поставила ее перед трансом, он закатил глаза.

- Мне не поможет.

- Ты фригидный, тебе даже шоколадная фабрика не поможет, - ядовито заверили его.

- Сам фригидный!

Они опять начали ругаться, но Саймон поднял палец к потолку.

- Тихо. Кажется, я слышал стук в дверь.

Они сидели в большой гостиной на первом этаже, и невольно ждали, когда же появится новый учитель. Судя по ответу директрисы о том, что «Ну… возможно, новый учитель геометрии вам очень понравится», он был не слишком старым.

Рассел Мут стоял перед воротами мужской школы, глядя на дорогие часы, украшавшие его левое запястье. Губы были немного презрительно искривлены, но сжаты в строгую нитку. Серый плащ сидел идеально, брюки отглажены так, что Даблти убился бы от зависти. И туфли начищены до блеска. Такого же тусклого блеска, которым блестели уложенные волосы. Черные, короткие, но не стриженые в ежик. Прическа явно не из парикмахерской на углу.

На часах уже было шесть часов и одна минута, а дверь ему все еще не открывали.

Парни нехотя выглянули из гостиной, но тут вышла директриса из своего кабинета. Она поправила строгую юбку, тронула рукой укладку и подошла к двери. Открыла и сразу начала улыбаться.

- Здра-а-авствуйте, мистер Мут, мы так рады, что вы приехали раньше…

- Я приехал ровно в шесть, - учитель улыбнулся неожиданно приятно и обаятельно, взяв ее руку и поцеловав.

- О, прошу прощения за то, что вам пришлось ждать… Я смогу возместить это упущение чашечкой кофе у меня в кабинете? Но для начала я попрошу отнести ваши вещи на этаж для учителей, - дамочка улыбнулась опять и повела его к своему кабинету. Шепнула уборщику что-то, и он перехватил большие чемоданы Рассела, потащил их по лестнице наверх.

А парочка скрылась в кабинете директрисы.

- Какой красивый… - Навиэль вздохнул, округлив глаза.

Да уж, на него произвело впечатление не идеальное, но безумно красивое лицо молодого учителя. Гладко выбритый подбородок, холодный взгляд, которым он одарил учеников только раз.

- Стервец, - Луис пожал плечами. Люси таких «учителей красавцев» знала, к одному такому в Спрингфилде клеилась Матильда. Оказался геем.

- Банальный метросексуал, - Эверетт все же развернул свою длинную конфету и сунул ее за щеку, Люси забыла, как дышать.

- Хороший учитель, судя по всему, раз она так перед ним лебезит, - выдал свое мнение Лесли.

- Двойки лепить будет только так, - кивнул Саймон согласно.

- Затрахает мозги точно, - Клейтон застонал, предвкушая жуткий экзамен по геометрии.

- А что-нибудь другое не затрахает? – Навиэль поправил воротник рубашки.

- Слишком хорош даже для тебя, - буркнули из темноты ехидно.

- Фолбаут, ты-то… - Эверетт ухмыльнулся, обняв губами конфету и вытащив ее изо рта с чмокающим звуком. – Сиди и молчи лучше. Для тебя он не просто хорош, для тебя он просто недостижим.

- Мне и не надо, - Конни отозвался ехидно.

- А урок геометрии тоже общий? – Люси спросила у Эверетта, он кивнул.

- Ну да. Геометрии вообще не было в этом полугодии только потому, что бывшего учителя уволили из-за кое-кого… - он выразительно глянул на Навиэля. – А новый пришел только сейчас, так что будет вести у всех трех курсов.

- Понятно… - Рэйтон пожал плечами и снова сел ровно. – Эверетт?

Она выразительно глянула на его юбку, транс ответил, даже не обернувшись.

- Нет.

Луис помрачнел. Он уже все так чудесно заказал и припрятал в шкафу, что не мог дождаться Рождества. Это будет лучший день в его жизни…

* * *

Рассел сидел в кабинете директрисы, не слушая, что она говорит, да и она не особо старалась произвести впечатление на хорошего, но слишком уж молодого учителя. Всего двадцать шесть лет, как он может быть опытным?

Рассел раздумывал над старшекурсниками, которых увидел в гостиной. На диване сидели сразу четыре парня, и обо всех сразу сложилось впечатление. Посередине – настоящий зануда, хоть и ничего себе внешне. На подлокотнике – агрессор, претендующий на натуральность. Возле другого подлокотника – безумно симпатичный, но явно самовлюбленный богатенький мальчик. У него на коленях – совершенно бесподобный красавец. Рассел чуть не хмыкнул, когда его увидел, сразу подумал, что этот блондинчик с длинными кудряшками принадлежит к той категории, что любят обратить на себя внимание, но никому не дают.

Настоящий цветочек. Сначала он чуть не принял его за девочку, когда глянул на юбку и круглые коленки.

В темноте в кресле сидел еще один, мрачного вида, настоящая дешевка. Таких Мут не любил, слишком уж у них на лбах ярко было написано «даю без проблем».

В кресле напротив дивана – слащавый донжуан. Наверно, он тут у них – мечта и кумир. Рядом с ним, о боже, настоящий трансвестит, стерва опытная, судя по всему. А тот взгляд, которым стерва одарила Рассела, заставил его решить: «Десятки у этого по геометрии не будет никогда».

В общем, ничего примечательного, ничего такого, на что стоит обратить внимание. Вот и прекрасно, легче будет работать.

* * *

Ночью началось веселье, Клейтон разбудил Люси и заставил одеваться. Она только моргала, пытаясь проснуться до конца, и натягивала джинсы на ощупь.

- Что случилось-то?.. – не понимала, пока ее с хихиканьем тащили по коридору на этаж учителей.

- Сейчас проверку устроим этому новенькому, - пояснил поджидавший там Навиэль.

- Ты пойдешь? – уточнил Лесли, сидя на коленях перед дверью нового учителя. Блондин, как ни странно, смутился и покачал головой.

- Нет, я не пойду… Вдруг он подумает, что я такой доступный…

- Ты такой и есть, - напомнил ему ехидно Эверетт, который, несмотря на поздний час, был при полном макияже.

- Но я не хочу, чтобы он обо мне так думал, - пояснил Навиэль жеманно. – Ты пойдешь, - ткнул пальцем в транса, а тот округлил глаза.

- Это еще почему?! – он зашипел, но Лесли его пихнул в плечо, чтобы не шумел.

- Да, почему это он? – Луис возмутился.

- Потому что Лесли смелости не хватит, Саймону наглости, я не могу, Клейтон?

- Очень смешно, Вудс, ха-ха.

- Или ты, Луис? – блондин вопросительно поднял брови, и Люси ответила было «ну, я пойду тогда», но Эверетт ее перебил.

- Ладно, я. Тем более, Луис не знает, как это делается. Мы же всего лишь проверим его, - он пояснил и под мрачным взглядом девицы приоткрыл дверь комнаты. Все туда сразу заглянули, рассматривая спящего так удачно на спине учителя.

- Красавец-мужчина… - вздохнул Навиэль, его тут же толкнули, чтобы замолчал.

- Да фу, какой-то он… Глыба льда, - Эверетт поморщился. – Ну да ладно, - он встал с колен, отряхнул юбку, которая сегодня была не такой плотной и узкой, и протиснулся в комнату.

Рассел всегда спал на спине, так уж привык. Ему было шикарно, прохладный воздух освежал душную комнату, потому что было открыто окно. Эверетт сразу замерз, передернувшись.

Потом обернулся к парням и усмехнулся.

- Ну что, похихикаем? – двинул бровями, а Клейтон закатил глаза. Раньше он видел только, как Навиэль прикалывается над новыми учителями. Теперь же представилась возможность посмотреть, как самоуверенный Карлетто встает с ногами на кровать, делает шаг между ногами учителя, улыбается, потому что мужчина спит и не обращает на него внимания.

«Со мной бы так выделывался лучше», - подумала Люси, наблюдая, как Эверетт медленно поднимает ногу, обутую в туфлю с острым каблуком. Разрез юбки расходится, и становится видно всю ногу до середины бедра, каблук проводит черту от груди спящего Мута до края одеяла у него на поясе.

- Он же сейчас проснется! – Луис округлил глаза, таращась на парней, а те сидели, как в кинотеатре, только попкорна не хватало.

Рассел и правда проснулся, почувствовав такое острое прикосновение. Но открывать глаза не стал, решив подождать, понять, что происходит.

Чуть не охнул, когда неожиданно его кто-то оседлал, а Эверетт устроился поудобнее, раздвинув ноги, так что оба разреза разошлись. Сел он удачно – прямо на зону «скачки», потом протянул руку и погладил красавца-брюнета по животу, поднялся до груди.

- Он сдурел! – Луис закипел от злости.

- Ревнуешь? – хмыкнул Лесли.

- Еще бы! – Рэйтон зашипела, собираясь идти и стаскивать подлого транса с какого-то левого мужика, у которого того и гляди – встанет.

Эверетт обернулся и шикнул на них. Потом рукой отвел мешающие волосы, держа их, чтобы не щекотали учителю лицо. И наклонился к нему близко-близко, шепнул на ухо.

- Проснись и пой, сладкий мой… - лизнул нежно в щеку рядом с ухом.

Рассел наконец открыл глаза и опешил, на нем верхом сидел тот самый транс из гостиной. Опытная стерва, да-да, это точно был он.

- Проснулся?.. – Эверетт издевательски хихикнул, поцарапал его по груди когтями, шевельнулся, устраиваясь еще удобнее. И совсем не ожидал, что учитель неожиданно вскочит, демонстрируя, что он молод, силен и прекрасно сложен телом. Парни за дверью охнули, еле успев зажать себе рты, когда новый препод опрокинул Карлетто на кровать, прижав за горло, так что Эверетт не успел отреагировать. Так и остался лежать, раскинув руки, раздвинув колени, между которыми и навис теперь разозленный до предела мужик.

- Так задумано?.. – скромно уточнила Люси, рассматривая, как хорошо Эверетт выглядит даже в таком положении. Выгнутый позвоночник, голая нога в разрезе юбки.

«Он бы его еще ногами обнял так, вообще было бы супер», - злобно подумала она.

- Нет… - бесцветным голосом ответил ей Лесли.

- Обычно они начинали орать и вырываться, - Навиэль уставился на это все в шоке. Они все сидели чуть ли не друг на друге, одним глазом заглядывая в щель между дверью и косяком.

- Вы хотите сказать, он влип?.. – опять уточнил Луис, уставившись на это в шоке.

- Сильно… - подтвердил Саймон.

- Пипец, если он нас сдаст… - Клейтон вздохнул было, но Люси его ткнула побольнее.

А Эверетт не оправдал ни их ожиданий, ни ожиданий Рассела. Учитель был уверен, что нахальный трансвестит испугается и начнет рыпаться, парни были уверены, что он скажет: «Меня заставили!»

Но он только улыбнулся ласково, прикрыв глаза. И шевельнул ногами, коленями тронул голые бока мужчины.

- Любите пожестче? – осведомился, как бы между прочим.

- Ненавижу педиков, - выдал Рассел брезгливо, тряхнув его за горло опять. – Живо, имя и курс, завтра ты вылетишь из школы, - пообещал он, а Навиэль, услышав это, быстро достал мобильник и, еле-еле устроившись поудобнее, отключив вспышку, снял эту картину во всей ее красе.

- На память, подрочить?!-  возмутился Клейтон, которого придавили.

- Нет, на случай, если он попытается его вытурить из школы. Если покажу директрисе, вылетит этот урод, а не Эверетт.

«Как они, оказывается, его любят… Да уж. Друзья познаются в беде», - хмыкнула Люси, но Эверетт и тут не оплошал.

- Марти Смит, третий «А», - улыбнулся он, улегшись поудобнее. – Ну, вы меня отпустите, или будете пользоваться ситуацией? Я подумал, что вам тут очень скучно одному, никого нет… Решил развлечь, - нежно пояснил он.

- Пошел вон, - его отпустили и спихнули с кровати, но Карлетто умудрился не рухнуть, а встать на каблуки удачно и ровно.

- Сладких снов, - пожелал, помахал когтистыми пальцами и вышел за дверь, так что парни еле успели отпрянуть, чтобы не упасть.

Рассел передернулся. Его не заводили темненькие и костлявенькие, особенно трансвеститы. Особенно с таким большим ртом.

- Чуть не умер, - шепотом выдал транс, оказавшись на безопасном расстоянии от заветной комнаты.

- Да уж… Это было круто, - согласился Навиэль, радуясь, что не он так влип.

- А тебе, судя по всему, понравилось, - хмыкнул Луис, покосившись на Эверетта.

- Что ты имеешь в виду? – он прищурился.

- Значит, перед такими мужиками ты на все готов? – их оставили одних, и она начала психовать.

- Что ты несешь опять?! – парень возмутился.

- Я что несу?! Лег такой, ноги раздвинул, бери – не хочу, - фыркнула она.

- Я просто не ожидал, что он так сделает! – Эверетт тоже взбесился.

- А, так тебя надо неожиданно и сильно? Как девочку? – Люси пробило на смех, он ее толкнул и пошел к себе, развернувшись на каблуках.

- Опять обиделся? – она подняла бровь, наблюдая за этой картиной «обида навек».

- Думай хоть иногда, что говоришь, - посоветовали ей. – Между прочим, я туда поперся, чтобы ты не пошла, - тихим шепотом сообщил он, чтобы никто не услышал, кроме Люси. - Прикинь, как смешно было бы, если бы он тебя прижал, сунул руку между ног, а там… - он хмыкнул.

Люси закатила глаза, она поняла, что Эверетт прав. Он ее практически спас от раскрытия, потому что объяснить парням, почему «Луис» не пойдет, не вышло бы. А если бы учитель и правда сунул руку и…

- Стоп. Он тебе между ног руку совал?! – она подскочила к его двери моментально и чуть ли не прижала транса к стене.

- Правую, левой держал, - Эверетт врал, не краснея. На самом деле, правая рука Рассела была у него на бедре, никуда он ее не совал. Но надо же подразнить вредину Рэйтон.

Люси, как и следовало ожидать, завелась не на шутку во всех смыслах. Злобно его прижала и засосала просто сходу, так что транс чуть не приложился затылком о стену и почувствовал чужой язык у себя почти в горле. Застонал глухо, балдея, но тут же брыкнулся, когда рука «Луиса» опустилась ему на ногу и заползла в разрез юбки, поднялась чуть выше…

Вместо того, чтобы отпустить, «Луис» наоборот подхватил его ногу под коленкой и задрал себе на пояс, прижимаясь уже не на шутку. Эверетт зажмурился, когда чужие губы опять съехали ниже, ему на шею. Руками держался за плечи «Рэйтона», чтобы не свалиться, и надеялся, что не успеет совсем уж жутко возбудиться, чтобы не спалиться.

Хихикнул ехидно.

- Только засосы не ставь, а то у тебя не рот, а раструб пылесоса.

- Чего-чего?! – Люси вытаращилась на него.

- Ну, ты посмотри, какие следы остаются, - пожаловались ей ехидно, а девица вздохнула.

- Я тогда перестаралась, - но вернулась к любимому занятию с прежним усердием.

И тут оба услышали сначала шорох, а потом шаги по коридору. Люси отскочила, а Эверетт почти сразу скрылся за дверью, успев шепнуть «Спокойной ночи». Девица метнулась к концу коридора, чтобы спрятаться в своей комнате.

Из-за поворота вышла мадам Плуф с фонариком.

- Дети-дети… - вздохнула она. Ну, надо же было их как-то разогнать, а то мало ли…

* * *

На уроке геометрии Рассел стоял, привалившись к своему столу бедром и скрестив руки на груди. Рассматривал тех самых старшекурсников, что сидели в гостиной.

Его взгляд остановился на трансе, который уютно устроился на третьем ряду и валял дурака.

- Марти Смит, значит? – Мут выгнул бровь, одарил Эверетта хлестким взглядом голубых глаз.

- Вы о чем? – удивился парень.

- Третий «А»? – Рассел продолжил усмехаться, рассматривая его полное имя в списке.

«Долбаный трансвестит», - подумал он, когда Карлетто с видом «я делаю вам одолжение» промолчал. Учитель решил отыграться на ком-нибудь другом конкретно и на всех сразу. Задал прочесть три параграфа из середины учебника, потому что они «и так уже отстали», а после выполнить не меньше пятидесяти заданий. У Эверетта челюсть отвалилась, а Люси вздохнула. Этот учебник был у них в Спрингфилде в выпускном классе, какая жалость. Принялась помогать сразу троим: Клейтону, Эверетту и Саймону, который сидел недалеко. Лесли справлялся как-то своим умом, хоть и не очень помогало. Фолбаут делал умное лицо, и учитель на него только пару раз брезгливо покосился, как на «дешевку», приклеив это прозвище к парню намертво.

Рассел прошел по ряду вверх, неспешно развернулся, посмотрел на покорных и злых учеников… И вдруг услышал шорох.

- Мистер… Вудс, кажется? – он поражал тем, как быстро запомнил фамилии учеников в соответствии с их местами на трибунах.

Навиэль замер, так что спина окаменела и выпрямилась. За секунду до этого он опустил обертку от конфеты на скамью между своих ног и прикрыл юбкой. Потому что убрать в сумку не успевал, да и шелестел фантик громко.

- Да?.. – блондин не обернулся, но Рассел снизошел до того, чтобы спуститься на нужный ряд и нависнуть над учеником. Навиэль сидел возле прохода, Лесли, сидевший сразу за ним, покосился на учителя и продолжил мучиться с задачами. Учитель осмотрел совершенно вульгарные черные чулки, синюю юбку в складку.

- Я, кажется, задал вам решить номера, указанные на доске. Или вы плохо видите, мистер Вудс, мне вслух прочесть?

- Нет, спасибо, я сейчас же начну, - заверил его Навиэль, глядя в парту перед собой.

- Приехали, Вудс заскромничал… - вздохнул Эверетт так тихо, что только сосед его услышал.

- Перемена была два часа назад, вы успели проголодаться, мистер Вудс? – Рассел издевался от души, а сам оглянулся, еще раз хлестнул взглядом, как плеткой, по всем отвлекшимся. Парни невольно вернулись к работе.

- Нет, - Навиэль выдавил сквозь зубы тихо-тихо, робко-робко.

Рассел заметил прозрачно-бело-красную обертку, выглядывающую у него из-под юбки, и поднял брови удивленно.

- Мама дорогая… - Эверетт округлил глаза, посмотрев, как этот самовлюбленный нарцисс наклоняется к Вудсу и запускает руку ему под юбку.

- Вы?!. – Навиэль вытаращил светлые, чистые, как у ангела, глаза и машинально сдвинул ноги. Но не успел, так что Рассел сам понял, что было ошибкой сунуть руку ученику между ног. Теперь этот противный большеротый трансвестит не отвяжется, будет издеваться. А его руку, как бы то ни было, поймали в плен, сжав между бедер. Так что учитель геометрии отлично чувствовал не только тонкую гладкую ткань чулок, но и горячее прикосновение ничем не закрытой кожи.

- Кхм, - он выразительно кашлянул, и Навиэль опомнился и раздвинул ноги, чтобы больше не сжимать чужую ладонь. Руку Рассел вытащил, разжал кулак, и на парту упали фантики от «Рафаэлло».

- А я-то думал… - Карлетто фыркнул и отвернулся.

- Я надеюсь, вы потерпите до конца урока, мистер Вудс?

- Потерплю, - Навиэль неожиданно ехидно подмигнул ему и поправил юбку. Мут моргнул и отвернулся от него, принялся спускаться к доске, а блондинчик у него за спиной так выразительно облизнулся, что Лесли буркнул: «Ты, как обычно».

* * *

В гостиной вечером сидел только Конни. Как всегда, в темном углу, в большом кресле, с ногами на него взгромоздившись.  На коленях он держал книгу из библиотеки и листал ее, заинтересованно читая. Рассел прошел было мимо, но из принципа остановился, будто бы взять уже старую газету с журнального столика. Пристать к этому мрачному?..
Он решил подождать, но его случайно пихнул Алан, явившийся в гостиную.

- Извините, - не глянув на учителя, буркнул он, и сел на подлокотник кресла Конни. Тот даже не покосился на «соседа», продолжая читать.

- Что читаем на этот раз?

Фолбаут так же молча, как в прошлый раз, поднял книгу и продемонстрировал обложку.

- Шекспир? – Алан прибалдел, поразившись до глубины души. – «Ромео и Джульетту», что ли?

- Угадал, - Конни пожал плечами.

Рассел сел на диван, закинув ногу на ногу. Обычно учителя предпочитали не сидеть подолгу в гостиной учеников, чтобы не терпеть их ненавидящие или насмешливые взгляды. Но Мут и не выглядел стариком, умудренным опытом.

И он не ожидал, что к этому, казалось бы, дешевому парню кто-то лезет общаться. И уж точно не ожидал, что он сидит и читает «Ромео и Джульетту».

- Романтику любишь? – Алан не терял надежды. Все же, кроме банального желания завладеть тем, чем завладеть никто еще не смог, у него что-то к Конни было.

- Я в нее не верю, - Конни фыркнул. – В жизни так не бывает, но тут – сколько угодно, - он кивнул на книгу.

- Никогда не думал, что читать - интересно, - Алан честно признался.

- По тебе видно, - Фолбаут усмехнулся. Потом поправился. – В смысле… Да, интересно. Тебе не понять, наверно, - он покосился на парня.

«Ломается», - подумал Рассел, рассматривая их, глядя поверх развернутой газеты. Это было так мило, наблюдать за двумя учениками мужской школы, один из которых к другому явно клеился.

- Личный вопрос, - сообщил Алан.

- Задавай, - Конни на него взглянул с оттенком интереса в глазах.

- Скучаешь по своему Луису?.. – тихо уточнил третьегодник, чувствуя, что это не его дело, но не в силах уже терпеть. Очень хотелось знать.

Конни помолчал, а Рассел округлил глаза и прикрылся газетой. Луис, если он правильно помнил, это тот слащавый донжуанчик, по которому слюной истекает половина школы. Ну, вполне логично. Они с этим мрачным любителем романтики вполне могли мутить.

- Нет, - Конни покачал головой и отвернулся опять. Алан облегченно выдохнул, игнорируя присутствие  учителя. «Слава богу, хоть не скучает».

- Ни с кем больше не собираешься?.. – продолжил он осторожно, не нарываясь на хамство.

- Нет, - вот этот ответ уже был резким.

- Почему? – Алан тупо переспросил, а Конни снисходительно улыбнулся.

- Потому что хочу, как здесь, - снова кивнул на книгу. – Или так, или никак. Луис не для меня, а я не для него, все же уже поняли, - он помолчал, ожидая реакции, а Алан замер с приоткрытым ртом. На него снизошла очередная мысль.

- Таких людей нет, - он тоже взглянул на книгу. – Никто же не идеален. Ты останешься один, если будешь придираться, - сообщил он слегка цинично.

- Ну и что? Или так, или никак. Лучше одному, чем вместе с кем попало, - уверенно ответил он. Это был такой личный принцип Конни – если не уверен в своих словах или сам им не веришь – не высказывай. Он своим словам верил.

- Ты перфекционист, - хмыкнул Алан, вспомнив умное слово.

- Совсем нет. Я учусь в «Б», не забывай, - Фолбаут скептически относился к своим способностям к учебе. Он себя не мог заставить даже просто десятку получить по какому-то из предметов, какой уж тут перфекционизм.

- Максималист? – поправился парень неуверенно. Конни задумался.

- Возможно, - согласился он. – Это плохо?

- Ты у меня спрашиваешь? – третьегодник опять удивился.

- Мне интересно, что ты об этом думаешь.

- Тогда я скажу тебе честно, - Алан вдохнул поглубже, формулируя свою мысль в слова. – У тебя высокие требования... И ты, скорее всего, не найдешь себе такого идеального, как хочешь. Но я думаю, это хорошо, что ты ценишь себя и не тратишь на кого попало, - высказал он то, что думал.

- Как Вудс? – Конни выгнул бровь и улыбнулся. Ненавидел блондина с его шалавистым поведением.

«Все же, он не такой одуванчик, каким хочет казаться», - подумал Алан с мысленным вздохом.

- Типа того, - он кивнул.

«Как Вудс?» - Рассел удивился. Ему этот парень показался нормальным. Вовсе даже не тратящим себя на кого попало.

- Дашь мне почитать, или еще поговорим? – Конни ласково намекнул, что лучше почитал бы.

- Нет, мне пора, - Алан встал с подлокотника, но тронул Фолбаута за плечо, так что тот опять обернулся. – Когда дочитаешь, скажи мне. Может, тоже возьму это, - он усмехнулся, опять глянув на книгу, и ушел.

Конни закатил глаза и вернулся к чтению, на учителя он по-прежнему не обращал никакого внимания. А Рассел подумал еще, попялился пустым взглядом в газету и тоже ушел, отложив бесполезную уже сводку новостей обратно на столик перед камином.

В коридоре его как раз поймал Навиэль, про которого он только что думал. Блондинчик расплылся в сладкой улыбке и остановился перед учителем, который по-прежнему холодно на него смотрел. Хотя почему-то был рад встрече.

- Мистер Мут, простите меня, пожалуйста, за сегодняшнее… Я больше не буду, - Навиэль как раз вертел в пальцах очередной кокосовый шарик, собираясь разорвать фантик и порадовать себя вкусненьким.

- Будем надеяться, что не будешь, - кивнул Рассел и шагнул влево, собираясь парня обойти и идти дальше, но Навиэль сделал шаг в ту же сторону, не пуская его.

- Ну, вы меня не простили, я же вижу, - пожаловался он. Развернул конфету и улыбнулся. – Съешьте конфетку, тогда поверю, что простили, - он так заманчиво улыбался, что Рассел начал таять. Поднял руку, но Навиэль быстро поставил очередное условие. – Без рук, - и поднес заветную «Рафаэлло» прямо к упрямо сжатым в нитку губам учителя. Тот прищурился, пытаясь понять, как же так легко получается у этого голубого блондина манипулировать им, крутым учителем. Но рот все же приоткрыл, туда тут же ласково запихнули сладкий шарик, и Навиэль подмигнул ему.

- Ну вот, теперь простили. Я пойду? Еще надо к экзаменам готовиться, а то уже скоро, - он пожаловался, быстро коснулся губами губ Рассела, который совсем не ожидал и не смог возразить – мешала конфета во рту. – До завтра, мистер Мут, - Навиэль быстро убежал по коридору, чтобы гадкий и самонадеянный учитель ничего не успел сказать.

* * *

- И тут я его, короче… - Вудс таял, лежа на диване, а голову положив на колени Лесли. Тот машинально перебирал его волосы, то запутывая, то наоборот расчесывая.

- Короче что? – Миллиману стало смешно.

- Ну, поцеловал. Ну… просто чмокнул, конечно, но все же!

- Ты с огнем играешь, балда, - сообщили ему, а Навиэль приподнялся и перевернулся. Поставил локоть на подлокотник дивана, повернулся боком и уставился на друга.

- И что? Мне не интересны школьники, а больше нет никого. Не к старикам же нашим лезть, не к Даблти же? А вот он – идеален… Во всех смыслах. У него такие прия-я-я-ятные руки, - он вспомнил ощущение ладони Рассела у себя между бедер и зажмурился довольно.

- Ужас, - Лесли не мог его понять.

- А ты со своим Хомфри как с вазой хрустальной носишься.

- Ты сам говорил, чтобы я ему нравился!

- Ты и так ему нравишься. Переходи к более… Так сказать, роковым поступкам. Наступай!

- Знаешь, его вряд ли будет колбасить, если я суну ему в рот «Рафаэлло» и поцелую. А потом убегу, - фыркнул Лесли.

- А тебя никто и не просит так делать. Просто будь немного ближе, - интимно выдохнул Навиэль, опять замечтавшись. – Это не так страшно, как ты думаешь, честно.

- Я и не боюсь, просто ему это не надо. А я не хочу, чтобы мне делали одолжение, - Лесли ненавидел, когда его не ценят. Терпеть не мог.

- Ладно. Будет тебе и признание, и доказательство любви… Все, что захочешь, будет, - пообещал Вудс, решительно принимаясь думать над этой проблемой.

- Вудс приходит на помощь? – Миллиман усмехнулся.

- Ну да. Все, что пожелаешь, Лесли. Все, что пожелаешь, я буду твоим джинном, - Навиэль сделал пафосное лицо. – Кстати, можно же будет на Рождество одеться джинном! Или гаремной наложницей… А Мут будет султаном, точно…

- Господи, - Лесли закатил глаза. Как всегда, с серьезного на глупости без особой паузы.

* * *

Экзамен по геометрии был невыносим, потому что Люси не была уверена в половине задач, а Эверетт и вовсе не был уверен ни в чем. Клейтон с горем пополам дописал свой тест и втихаря подсказывал Лесли, который либо притворялся, что не врубается, либо и правда не врубался.

Навиэль, как ни странно, при всей своей блондинистой натуре с легкостью дописывал предпоследнюю задачу, то и дело глядя себе куда-то на колени. Рассел это заметил и сдвинул брови, изучая медленно и плавно двигающегося ученика, который трогал свою юбку. Зачем?..

- Мистер Вудс, - учитель нарисовался совсем рядом, нависнув над Навиэлем, так что тот вздрогнул, по спине пронесся табун мурашек. Взглянул на мужчину послушно-послушно, нежно-нежно.

- Да?

- Поднимите… вашу юбку, - наконец выдавил это иррациональное по отношению к парню предложение.

- Приехали, - Эверетт чуть лбом о парту не стукнулся. Как всегда, ночью в комнату к этому уроду пробирался он, а юбку задирают Вудсу.

- Простите?.. – Навиэль округлил глаза. Ресницы так красиво были накрашены черной тушью, что создавали впечатление совершенно детского взгляда.

- Прощаю, юбку поднимите, - перебил Рассел, постукивая пластиковой указкой по парте перед жуликом.

- А с какой стати? – это вмешался Лесли, с помощью Клейтона наконец закончивший тест. – Может, ему еще и стриптиз тут вам станцевать, не хотите? – он борзел, но Рассел не имел права ответить так, как хотелось бы.

- Мне кажется, мистер Вудс немного не понимает тему, на которую мы пишем очень важный, полугодовой экзамен. Но каким-то чудом у него все сделано, - намекнул он.

- Если вы намекаете, что я откуда-то списываю, то у меня с собой даже сумки нет, никаких учебников. Парта же чистая, - парень глянул на пустой стол. Списывать было совершенно неоткуда.

- Ну да, - Рассел посмотрел на него внимательно, а потом кончик указки ткнулся Навиэлю в бедро, он чуть не ойкнул, округлив глаза. Лесли не понял, чего он так волнуется, ведь он не списывал? Ведь нет?..

- Сами покажете, мистер Вудс, или мне проверить?  - уточнил Мут в последний раз, а Навиэль промолчал. Эверетт откинулся на спинку скамьи, скрестил руки на груди и принялся наблюдать за процессом с удовольствием. Люси его пихнула, а он фыркнул.

- Тебе же можно смотреть на его ляжки, почему мне нельзя?

Рэйтон притихла. А учитель тем временем подвинул указкой юбку блондинчика чуть выше. На голом участке ноги, чуть выше чулка красовались надписи, сделанные черной ручкой. Мелким почерком куча формул. И чем выше юбка задиралась, тем больше записей становилось.

Навиэль открыл рот, чтобы выдать «Я сейчас все объясню», но не успел. Рассел убрал указку и приложил ее о стол так, что все вздрогнули и замолчали.

- Вы, мистер Вудс, напишете экзамен повторно. Здесь, в этой аудитории. Завтра утром, наедине со мной.

- Но завтра суббота! – парень возмутился. Вообще-то, все экзамены назначили на следующую неделю, последнюю перед рождественскими каникулами. Но подлый учитель геометрии решил изнасиловать их мозги пораньше.

- Неважно. Я составлю для тебя другой тест, с другими задачами. Считай, эксклюзив, - Рассел фыркнул и пошел вниз по ряду, к своему столу.

- А идея была неплоха, - не смог не похвалить Эверетт, еще раз глянув на его исписанные формулами ноги.

- Это да, - вздохнул Вудс.

* * *

В столовой, как и перед Хэллоуином, кипели обсуждения костюмов на Рождество. Энтузиазма было много, а вот Люси не хотелось никем наряжаться. Рождество – не маскарад, почему бы не остаться в том, в чем они обычно ходят?

- Кем будешь? – уточнила она у Эверетта, который задумчиво размешивал сахар в чашке чая уже пятнадцать минут.

- Самим собой, - он пожал плечами.

- Да ну, так неинтересно, - она неожиданно для себя выдала. – Вот если бы ты всех удивил… Вот это было бы круто.

- Думаешь, слабо? – он поднял брови.

- Думаю, да. Что бы ты ни надел, какое бы платье ни натянул, это все равно будет в стиле «Эверетт-обыкновенный», - сообщили ему.

- Я что-нибудь придумаю, - он пообещал чисто из принципа, теряясь в размышлениях, что же делать с костюмом.

- А ты кем?

- Не знаю.

- Удиви всех, - Карлетто ее передразнил.

- Мне будет сложнее, - «Луис» вздохнул.

- Возьми и оденься в женское, - хмыкнул он, а Люси одарила его скептическим взглядом.

- В смысле?

Эверетт поманил ее пальцем и, наклонившись через стол, шепнул на ухо.

- А почему нет? Никто тебя тут не видел в женской одежде, все удивятся. Все же думают, что ты мужик мужиком, а платья тебе наверняка идут, ты же баба. Вот и удиви.

- А если поймут?

- Ты же собиралась только бутылку бурбона утащить и пойти… - он улыбнулся, напомнив, и Люси тоже осклабилась. И правда. Появится в женской одежде, шокирует всех, возьмет бутылку чего-нибудь покрепче, и они свалят к Карлетто в комнату.

Наконец-то это случится. Все будет так, как она задумала, просто шикарно…

Вот только если бы не первая часть уговора, в которой это не она, а он будет сверху. Неудача.

* * *

- Мистер Мут?  - Навиэль, сонный и недовольный, но все же парадный постучался в дверь аудитории, искренне надеясь, что Рассел забыл про субботнюю утреннюю пытку.

- Заходи, - ответили ему из-за двери, Вудс закатил глаза, вошел. Скромно остановился, закрыв дверь за собой.

- Ну вот, я пришел. Переписывать, - выдал он, шаркая ножкой.

- Молодец, - учитель сегодня был не в своем строгом сером костюме, на нем были всего лишь светлые брюки и темный пуловер. А под ним, кажется, не было и вовсе ничего. – Раздевайся.

Если бы Навиэль спал, он бы даже не удивился. Ему уже много раз снились подобные сны, где четвертой репликой становилось предложение раздеться. И он бы вообще внимания не обратил… Но он ведь не спал?!

- Что? Простите, с утра плохо соображаю, - он извинился, прикусив губу и прислонившись спиной к двери. Полночи он сидел и мучился над учебником геометрии, вдалбливая в непослушные мозги формулы.

- Раздевайся, говорю. Ничего, что я на «ты», Вудс?

- Да нет, конечно… Обращайтесь, как хотите.

«О да. Круто. Предложил раздеться, а теперь спрашивает, можно ли со мной на «ты», - Навиэль ушам не верил. Что за бред.

- Давай быстрее. Хочешь, я отвернусь? – предложил Мут вполне великодушно.

- Можно вопрос?

- Конечно, спрашивай.

- Раздеваться зачем? – Навиэль сам не верил своей неожиданно появившейся скромности, а Рассел в очередной раз усомнился в словах мрачного романтика Фолбаута. Да этот Вудс наивен, как ромашка, и чист, как влажная салфетка. А еще он до ужаса напоминает Расселу самую красивую девчонку из его школы. Когда-то давно, когда Мут еще не был суровым, строгим и красивым учителем геометрии, он был влюблен в первую красавицу школы. У нее были точно такие же длинные мягкие волосы, вьющиеся крупными кольцами, светлые глаза, розовые губы, намазанные блеском, как у Навиэля. Вот только она точно была девчонкой, а Вудс, его УЧЕНИК, был парнем. Наверно. Юбка заставляла мозги работать неправильно.

Но голос отрезвлял, у той первой красавицы по имени Синтия он был певучим и мелодичным, немного писклявым. У Навиэля же голос был хорошо поставлен, как будто после школы он будет работать ведущим какой-нибудь гламурной передачи на основном канале. А еще был в голосе надрыв, с которым Навиэль театрально что-нибудь произносил. Например: «Ах, как жестока жизнь, ведь я отдался на поругание жестокого учителя геометрии, ах-ах-ах».

- Чтобы ты не списывал ниоткуда, - пожал плечами Рассел, ему было ровно пополам на все ужимки и кривляния Вудса, который то и дело представлялся то сидящим на трибуне и строящим ему глазки, то стоящим прямо перед ним и преданно смотрящим в глаза. Приоткрыв губы и тяжело дыша.

Да, Расселу было фиолетово.

- Окей… - Навиэль решил, что стесняться ему нечего, и принялся расстегивать рубашку, для начала стянув галстук. – Отвернетесь? – улыбнулся он мило. Учитель отвернулся к окну и скрестил руки на груди, дожидаясь. Потом развернулся с закрытыми глазами и прошел до двери, закрыл ее на ключ.

- Это зачем? – Вудс сразу насторожился.

- Чтобы никто не помешал тебе писать экзамен. И чтобы ничего никто не подумал, если вдруг зайдет, ведь  ты просто пишешь тест, - пояснил Рассел и уточнил. – Глаза можно открывать?

- Обувь можно оставить? – уточнил Вудс, ему как-то неловко было стоять в аудитории, одетым только в дурацкие чулки, пояс от них, резинки, сандалии  и многообещающее белье притягательного черного цвета. Он поверить не мог, что стоит, как порно-звезда, всего лишь для того, чтобы писать тест. С другой стороны, учитель ведь не заставлял его сегодня натягивать чулки, все такое…

Но было бы не легче. Танкини с кружевами тоже особо не грели.

- Оставь, если у тебя под пятками не лежат шпаргалки, - пожал плечами Рассел и повторил. – Ну, все?

- Да, конечно. Давайте ваш дурацкий тест, - последнее Навиэль сказал совсем тихо, уже усевшись на учительский стул, благо он был мягким, не то что жесткие холодные скамьи на трибунах.

Рассел открыл глаза, готовясь увидеть что-нибудь жалкое и костлявое.

Увиденное ожиданий не оправдало, особенно осиная талия, круглые бедра, совершенно женская, в общем-то, фигура. Ну, почти…

- Кхм, - кашлянул он в кулак, но бледное лицо даже не порозовело. Он достал два листа теста, составленного специально для Навиэля-жулика, и положил их на стол. Чистых листов рядом лежала целая стопка, ручка тоже была в наличии. – Приступай, - он кивнул Навиэлю и отошел к трибунам. Отвернулся, ругаясь на самого себя, поднимаясь на самый верх, чтобы проверить, не забыл ли кто чего. Ну, делая вид, что проверяет, на самом же деле ему просто не хотелось еще раз взглянуть на картину «порно-студия представляет: «Школьник и его строгий учитель».

Вудс вздохнул, взял в левую руку ручку, погрыз ногти на правой руке, опустил ее между ног, поставив на стул. Просто не было больше места, куда ее можно было деть, а так даже удобнее. Осанку он, тем не менее, держал, не сутулясь, так что позвоночник заманчиво изгибался, из ровной спины переходя в аппетитную пятую точку. Прям, как пятый элемент, такой же незаменимый и соблазнительный.

Уже с шестнадцатой задачей он так замучился, что чуть не умер. Чуть не заплакал, точнее.

- У меня голова болит, - сообщил он, и Рассел только тут решился обернуться.

- Потерпи, мне очень жаль.

- К медсестре хочу, - Навиэль заныл.

- В таком виде? Одеваться я тебе не дам, вдруг спрячешь шпаргалку где-нибудь?

- Где?! – разозлился парень. – В трусах? В чулках?!

- Дописывай спокойно.

- Мне холодно, - блондин не отвязывался.

- У меня нет пиджака, чтобы тебе дать.

- Пить хочу, - Навиэль захныкал, делая вид капризной детсадовки.

- Есть не хочешь? – ехидно осведомился Рассел, подойдя к столу и заглянув в листки. Осталось девять задач, но Навиэль, кажется, твердо решил отвертеться от них.

- Хочу…  И спать хочу, вы не имели права вытащить меня из постели в такую рань в субботу! – Вудс ныл и ныл, театрально вздыхая.

«Вытащить, значит, не имел права. А затащить?» - подумал было Мут, но опешил от собственной мысли и опомнился. «Неужели он не понимает, что ведет себя провокационно? Неужели не в курсе, что просто… Просто прекрасен, когда вот так капризничает? Еще бы заплакал, вообще была бы красота».

Навиэль понял, что его уже не слушают и проследил застывший взгляд дурацкого вредного учителя, который был устремлен на его родинку, красовавшуюся на внутренней стороне правого бедра. Он вздохнул.

- Мистер Мут, не бойтесь, это не азбука Морзе, которой я себе нарисовал формулы, это просто родинка, она у меня с детства, - пояснил он и проглотил окончание фразы, которое прозвучало бы, как «…но я уже далеко не ребенок».

- Пиши, - фыркнул Рассел и привалился бедром к столу, стоя над душой.

- Вы на меня давите, - Навиэль принялся всхлипывать, заставляя себя зареветь, так что вскоре из накрашенного глаза выкатилась прозрачная слезинка. Дальше пошло проще, он вспомнил, какой он бедненький и несчастненький, как ему хочется любви телесной.

Можно даже не душевной.

«Он читает мысли», - с ужасом решил Рассел, наблюдая за этим.

- Господи, Вудс, ну реши ты уже эти дурацкие девять задач, и разойдемся по-хорошему!

- Ну не знаю я, как их решать, что вы надо мной издеваетесь?! – парень заплакал горько-горько, закрыв лицо руками.

- Тогда одевайся и иди, я поставлю тебе четыре.

- Четыре?! – парень опешил и тут же уставился на Рассела мокрыми и жалобными глазами. – Вы с ума сошли?! Я больше половины решил, а вы мне четыре?! Я не пройду с такой оценкой в следующий триместр! – возмутился он.

- Тебя волнует учеба? – не поверил мужчина, уже взяв журнал.

- Ну пожалуйста, ну не ставьте четыре! – начал умолять Навиэль. – Ну, хотите, я на колени встану?

«Это будет чересчур…» - сообщил Расселу его личный внутренний голос.  Кажется, это был ангел, что сидел на правом плече.

«Ни хрена не чересчур! Пусть встанет на колени, и ты его…» - а это уже демон.

«Как вульгарно!»

«Подумаешь, какой-то Вудс…»

«Да ты посмотри на него, он же просто… Просто… Воплощение чистоты и непорочности, неужели тебе его не жалко?!»

- Не надо мне твоих ползаний на коленях, - хмыкнул Рассел, перестав слушать ругань ангела с демоном своей души. – Решай и получишь шесть, не решишь – получишь четыре.

- А если решу неправильно? – Навиэль опять взглянул на него так странно, шаловливо.

- Все равно поставлю шесть. Давай быстрее, - Мут вздохнул и убрал журнал обратно, блондинчик принялся решать усерднее, чем когда-либо.

 

Спустя двадцать минут он уже одевался возле двери. Поправил галстук в последний раз, одернул юбку и обиженно посмотрел на подлого учителя. Шестерку он все же заработал, и теперь Рассел подошел к двери, чтобы ее открыть. Открыл, пропуская парня вперед, но Навиэль не торопился выходить.

- А сначала вы мне понравились, - сообщил он, душа слезы в горле (конечно, не всерьез). Резко взглянул на Рассела, так что на того накатила волна внезапного раскаяния.

«С чего бы это?» - фыркнул демон внутри.

«А не надо было его раздевать и мучить», - пояснил ангел.

- А вы такой же, как все, - усмехнулся Вудс. – Ничего особенного, - сообщил он уже другим голосом, своим обычным. Спокойным и слащавым.

- В каком смысле? – Рассел поднял брови надменно.

- В прямом. Такой же вы, как все. «Сунул-вынул и пошел», называется. Вас так много, что нормальных мужчин не осталось, - Навиэль хмыкнул.

- Ты… Ты знаешь, вообще, что ты мне сейчас грубишь?! – возмутился Рассел, поразившийся такой резкой перемене. И поймал очередной оскал.

- А что вы сделаете? Оценку вы мне уже поставили, мистер «стоит на блондинок», - Навиэль качнулся на низком каблуке, развернулся, так что учителя обдало запахом шампуня от его волос, и пошел по коридору подальше.

«Ничего себе…» - выдал ангел.

«А я говорил, надо было его… ух… как следует», - буркнул демон тоном «я же говорил».

* * *

Уже вечером Лесли сидел в гостиной и устало листал учебник по физике. Клейтон занимался тем же самым, сидя в кресле напротив и делая вид, что они с Миллиманом – только друзья, ничего более. Ничего, совсем ничего.

- Эй, Лесли! – второгодники появились внезапно, внезапно же и сели рядом с парнем на диван. Один даже устроился на подлокотнике рядом с ним. Отобрал учебник, так что Лесли вздохнул.

- Ну отдай, а? Я хочу подготовиться, - ему было лень с ними ругаться. – Чего вам опять?

- Пообщаться хотим, все заняты. Знаешь, где Навиэль?

- Понятия не имею, - Лесли буркнул и попытался выхватить учебник, но не получилось, его руку перехватили, да еще и дурацкий второгодник подался  вперед. Оказался так близко, что Лесли почувствовал прокуренное дыхание.- Фу, от тебя куревом воняет, - он отпихнул эту рожу второй рукой, но и ее перехватили.

- А раз Навиэля нет, может, ты с нами пообщаешься? Нам же скучно, - пожаловался второй парень, сжав огромной рукой бедро Миллимана и подвинув его к себе.

- Ну вы отупели сегодня вообще? Полнолуние так действует? – Лесли заругался уже всерьез, ненавидел, когда его трогали эти уроды. У уродов были липкие взгляды, прокуренное дыхание, грубые руки и бритые челюсти. Бритые, но все равно колючие.

- Ой, как будто ты девица, а? – засмеялся третий урод. – Для кого бережешь-то? Для Рэйтона? Или для него, может? – они все втроем посмотрели на Клейтона, помолчали… И сорвались в такой дикий гогот, что Лесли покраснел, как свекла, а Клейтон наоборот. Побелел.

- Да отвалите нахрен! – Лесли опять дернулся, но губами наткнулся на губы того, что держал его руки.

Клейтон сам от себя не ожидал, но вскочил и отпихнул этого второгодника, другие тоже как-то ненавязчиво отползли.

- Чего вы пристали сегодня, а? В крутых играем опять, что ли? – хмыкнул он. – Детский сад… Как будто мы не знаем вас уже столько, что тебе, Бен, просто стыдно корчить из себя ублюдка. Как тебе мамочка на третьем курсе письма слала, а ты плакал и прятал их под подушку? Все же знали, - Хомфри усмехнулся, взял «жертву приставаний» за руку и поднял с дивана. – Пошли к нам, а? А то достали, - он глянул на второгодников. Парни присмирели, а Бен и вовсе покраснел.

На самом деле, их попросил Навиэль, чтобы просто спровоцировать Клейтона. Спровоцировали, но кто же знал, что Хомфри все так хорошо обо всех помнит?

И Лесли не был в курсе идеи Навиэля, так что вырывался по-настоящему.

- Они сегодня спятили, - пожаловался он с улыбкой, уже оказавшись в комнате Луиса и Клейтона.

- Спермотоксикоз замучил, - пояснил Клейтон тоже с улыбкой.

- А Луис где?

- Догадайся, - Хомфри закатил глаза.

- А, ну понятно, - Миллиман скромно кивнул. Итак, жизнь все же не дерьмо. Клейтону он далеко не безразличен.

* * *

Рождество оказалось еще фееричнее, чем Хэллоуин. Чего стоили те же Санта-Клаусы, вывешенные на улицу с подоконников почти каждого окна! И это все готовилось стать грандиозным праздником, но пока что директриса, как и в прошлый раз, просто сидела во главе стола, обмениваясь комплиментами со всеми подряд и с каждым в частности. Люси вертелась перед зеркалом, так и не привыкнув к своему виду.

- Да нормально ты выглядишь, успокойся и пошли! – Клейтон начал психовать. На нем был отличный костюм, строгий, но красивый. Он подчеркивал то, каким иногда Хомфри бывал мужественным и элегантным. Если его не знать с юности, можно было сказать, что лет через десять он станет просто мечтой, к чему уже сейчас делает первые шаги.

- Да как «нормально», если отвратительно?! – Люси ударила себя по бедрам. Майку-маскировку она так и не сняла, но теперь на ней красовалось длинное платье зеленого цвета. На лице был хороший слой косметики, она старалась накраситься пожирнее, чтобы казалось «Парень вырядился девушкой».

Получилось убедительно, вовсе не по-бабски, как считала сама Рэйтон.

- Они все поймут, - заныла она, а Клейтон закатил глаза.

 - Они уже полгода с тобой учатся, Фолбаут с тобой целовался, Вудса ты целовала, Карлетто и так в курсе… Это же он подбил тебя платье надеть? Вот и все, успокойся. Станцуете пару рождественских танцев, а потом свалите. Бутылку я тебе уже отдал?

- Она у него в комнате.

- Все остальное тоже? – Клейтон научился игнорировать подтекст каждой вещи, что прятала Люси в шкафу.

- Да все там уже, я сходила и спрятала, так что он пока не знает, - она топнула ногой в туфле и психанула, приложила ладонь ко лбу. – У меня температура. Я не чувствую себя Луисом, черт побери, Луис не носит платья!

- Зато Люси носит! Слушай, сосредоточься… Успокойся. Все прекрасно, Ким сказала, что ты просто чудо, помнишь же? Сказала, что у вас все будет зашибись, хоть этот дурацкий транс ей и не нравится вообще. Все, успокойся, все в порядке, - ее погладили по плечу.

- Ладно… В конце концов, сначала он… - она выдохнула и снова посмотрела на себя в зеркало. Но в отражении увидела круглые глаза Клейтона.

- Что значит «сначала он»? – загробным голосом уточнил парень.

- Неважно, - она хихикнула сладко, натянула перчатки, застегнула ошейник, без которого просто нельзя было выходить. – Как думаешь, Элли сегодня будет ко мне приставать с танцем? Я ей задолжала ведь.

- Она не танцует с парнями в платьях.

- Утешает, - Люси кивнула. – Ладно. Молись, Карлетто, и прощайся с девственностью.

«Во всех смыслах», - подумала она про себя.

В зале учеников уже было предостаточно, приглашен был тот же самый ансамбль, но девушек-солисток в нем прибавилось, так что ночь обещала стать романтичной до предела.

Директриса все же встала, поправив незаметно свое белое платье, подняла бокал и улыбнулась.

- Мы так рады видеть вас снова в школе Хоули. Сколько времени прошло с бала в честь Хэллоуина... А кажется, будто не виделись целую вечность, правда? Думаю, родители поймут меня, ведь их дети так выросли, уже почти совсем взрослые, - она смахнула невидимую слезу и взглянула на правую сторону П-образного стола, где сидели родители, как и в прошлый раз. Большинство было в белом, но семейка Карлетто неизменно красовалась черно-красной гаммой. Впрочем, им это всегда шло. – Сегодня я хочу представить вам бал, который мы совместными усилиями организовали в честь Рождества. Сегодня в полночь все ваши заветные желания сбудутся, главное – пожелать от души. А пока часы еще не бьют двенадцать раз, я объявляю бал открытым, - она еще раз подняла бокал с шампанским, глотнула из него, как и все родители за столом. И ансамбль завел первую романтичную песню. Женские голоса завывали, но профессионально, вызывая у старшего поколения слезу и ностальгию по молодости, а у учеников замирание сердца.

Огромная елка, верхушкой упиравшаяся в потолок, многообещающе зеленела, обещая, что завтра утром под ее ветвями будет больше тысячи подарков. Больше ста тысяч.

Заиграла скрипка, надрывно снова взвыли девушки из ансамбля, а Эверетт зашипел, что жизнь его – отвратная штука. Его мало  того, что трясло от факта, что сегодня его девственности будет лишать ДЕВЧОНКА, его трясло еще сильнее от того, что сегодня ОН переспит с девушкой так, как это полагается в нормальных парах.

- Эверетт? Что ты все время на двери смотришь? – дернула его за рубашку Элли, так что парень чуть не расплескал шампанское. Бокал он держал по привычке женственно, кончиками пальцев, чтобы когти не мешали. Согнув запястье, на котором болталась серебряная цепочка.

- И ты сегодня так странно выглядишь, - Элли фыркнула. – На себя не похож, - она посмотрела на родителей. – Правда же, мам?

Эсмеральда посмотрела на сына, который и правда выглядел непривычно. По сравнению с тем, как он выглядел на Хэллоуин, сейчас рядом с Элли сидел настоящий юноша. Вроде. Эдмонд глазам своим не верил. Что случилось с его транссексуальным сыном за пару месяцев? Он сидел, по привычке закинув ногу на ногу, но не было никакой длинной юбки, были темные брюки. Уже, чем требует классика, но все же. Была черная рубашка, расстегнутая сверху. И совершенно мужские туфли, а не шпильки, как всегда. Но на месте остались когти, манеры и бархотка на шее.

- А мне нравится, - улыбнулась Эсмеральда, похвалив сына. – Тебе хорошо.

- А раньше было плохо? – он хмыкнул, стараясь напиться еще раньше, чем они с «Луисом» прикончат бутылку бурбона, или чего там Клейтон для них притащил. Господи, презервативы, всякая дребедень, о которой думать страшно… Озабоченная девчонка, озабоченный он, оба хотят совершенно противоестественных их полу занятий (хотя Эверетт готов был хоть ориентацию менять, лишь бы его не мучили).

В его комнате стоял настоящий дурдом, хотя наводили они его с Люси по отдельности, не сталкиваясь сегодня вообще. Он с утра сдвинул свою кровать и кровать, что вечно пустовала, ведь соседей у него не было. Подвинул их ближе к окну.

Люси решила устроить романтику и после того, как спрятала «страшные вещи» под эти кровати, расставила на столе и подоконнике свечи. Музыкальный центр был наготове.

А еще Эверетт проклял себя за то, что поддался на ее провокацию и решил сегодня быть не собой, а кем-то другим.

- Нет, но тебе по-всякому хорошо, - заверила его мать. Смотреть на Эверетта, у которого на лице не было ни грамма косметики, было странно. Подло проявились совершенно не свойственные женскому лицу черты, ему это не нравилось.

- А вы с Луисом до сих пор встречаетесь, да? – Элли пристала, но он ее игнорировал. За рукав подергать тоже не получилось, транс предусмотрительно закатал их до локтей. Он взял свой бокал, опять плеснул туда шампанского, набрал полный рот и тут услышал очередную реплику сестры.

- О, а вон он!!! Мам, смотри!!! Вау! В прошлый раз на тебе было платье, а сегодня на нем!! – она тыкала пальцем в сторону двери, от которой Эверетт отвлекся. Там стоял Клейтон, который шипел, что «все нормально!» и Люси, которая отвыкла от платьев еще со второго курса.

- Ой, а ему идет платье, - Эсмеральда удивилась. – Посмотри, дорогой, это тот юноша, что танцевал с Эвереттом на Хэллоуин, помнишь?

Эдмонд тоже глянул и удивился.

- В платье он совсем, как девушка, - заметил он.

А Эверетт сначала прыснул шампанским, но вовремя закрыл рот рукой, схватил салфетку. Сполз вместе с ней под стол, вытираясь. Вот это был шок.

- Ты куда полез-то, дурак? – Элли сползла к нему.

- Я не пойду туда, - прошипел он. – Скажи, что я заболел!

-  Чем заболел?! – Элли опешила.

- Не знаю! Чесоткой! Туберкулезом! Сифилисом… Умер я, все! – он не собирался вылезать.

- И где твой Карлетто? – Клейтон фыркнул, а сам взглядом искал Лесли. Сам себе не признавался, но искал. Лесли нашелся скоро, он сегодня был наконец-то в мужском образе. В отличие от Саймона, который стал гаремной наложницей на пару с Навиэлем. Они шастали в полупрозрачных шароварах и топиках с монетками по залу. Строили накрашенные глазки, на их руках бренчали браслеты, на лодыжках тоже звенели цепочки. Кисеи закрывали лица ниже глаз, так что их можно было принять за девиц. Рассела мутило, но Навиэля он рассматривал и не мог отвести взгляда. И Навиэль об этом знал, но не подавал вида.

- Фиг знает, я пойду, выпью, а ты иди к Миллиману, - Люси его послала подальше, решив, что сегодня, так или иначе, в платье или без, она Луис. И Луис, и Люси, а не кто-то один, скажем «нет!» раздвоению личности.

- Ма-а-ам, - Эверетт простонал из-под стола, и Эсмеральда удивленно к нему наклонилась.

- А чего ты тут сидишь? – подняла она брови удивленно.

- Я очень страшный?.. – уточнил он, в самом деле парясь из-за этого. А Эсмеральда подумала, что никогда не догадывалась о комплексах родного сына. Впрочем, комплексы были на пустом месте, вовсе он был не страшный. Совсем наоборот.

- Хватит чепуху молоть, иди лучше, пригласи свою «даму», - Эдмонд уже давно смирился, что рано или поздно в их семье появится «зять». Причем не по вине Элли. А этот Луис был хорош собой настолько, что даже в платье не смотрелся идиотом.

«Пап, знал бы ты, что это правда девка», - заныл мысленно Эверетт, все же выползая из-под стола и усаживаясь на стул. «Нет, пап, это не самое страшное… Знал бы ты, что она сегодня со мной сделает…»

Он все же одернул себя. Вспомнил, что так или иначе, в брюках или в юбке, он все равно Эверетт Карлетто. Не парень и не девушка, нет смысла притворяться. Он тот, кто он есть, одежда и макияж этого не меняют.

- Ладно, уговорили, - буркнул он и встал из-за стола. Слегка кружило от шампанского, но это было еще ничего.

Люси стояла и бесилась тихо. Как только ее угораздило поддаться на уговоры этого придурка и напялить платье?! Навиэль уже подошел и сказал, что «Луис, ты просто прекрасен, обалдеть… Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты девчонка». Это было явным комплиментом в голубом пассивном стиле, но Люси поплохело. Лесли тоже заявил что-то на тему «Может, вам с Карлетто как-то договориться и меняться юбками?»

Люси огрызнулась на тему, что Лесли какую юбку не наденет, а Клейтона все равно не охмурит.

Сам Клейтон в этом уже сильно сомневался.

«Подумаешь, натуральный натурал…» - подумала девица, поднося ко рту бокал уже с вином и думая о том, что Хомфри лучше бы не зарекался.

- Отлично выглядишь, - очень знакомый голос сообщил откуда-то из-за спины. С выдохом, как будто долго заставлял себя подойти и сказать это. – Непривычно, - уточнил.

Люси примерзла к полу. Как на рельсах повернулась и открыла было рот, чтобы сказать «Да-а-а, я сегодня в женском амплуа, ты же хотел». Но слова застряли в горле.

Нет, это был не Эверетт. Его подменили, это, наверно, был какой-то брат близнец. И, наверно, не транс. Но когти и бархотка говорили об обратном. Да и голос.

- Ты тоже, - выдала Люси наконец.

- Ты же хотела, чтобы я всех удивил, - шепотом напомнил Эверетт, выгнув бровь и приподняв правый уголок губ. Люси с облегчением вздохнула. Это он, хоть без тонны макияжа он и выглядел совсем не так. Ужимки и жесты – все его, все, что она обожала.

- Получилось, судя по всему, - она хихикнула, рассматривая косившихся на них учеников. Все щурились, пытаясь понять, кто это стоит возле стола. Неужели Рэйтон и Карлетто?! Только один вдруг накрасился, а другой все смыл.

- Навиэль меня не узнал сначала, чуть клеиться не стал, - Эверетт фыркнул.

- Ты его отшил, конечно, - Люси пафосно закончила за него.

- Нет, он узнал раньше, чем я сказал, что лесбиянством не занимаюсь.

Они поржали тихо, думая об одном. А чем они сегодня будут заниматься? Как это называется? Теоретически – все нормально, все по правилам. Мальчик и девочка. Но фактически?..

- Потанцевать не хочешь? – предложил Эверетт, помня, что в прошлый раз это «Луис» его пригласил. Как раз на помост вышла очередная певичка, две остальные стали только подпевать-подвывать. Запели очередную слезливую романтику, разрывающую сердце пополам.

- Ой, ну раз ты приглашаешь, - пафосно согласилась Люси, приняв предложенную руку.

- Только вести буду я, уж разреши сегодня, - Эверетт хмыкнул, так что ей пришлось вспоминать, как это – танцевать в женской роли.

- Луис такой красивый, с ума сойти, - Элли рассматривала их издалека.

Эсмеральда непонимающе щурилась. Странный какой-то был этот Луис. А когда они с Эвереттом еще и танцевать пошли, она вообще засомневалась, что Луис – юноша. По сравнению с «ним» даже изящный Эверетт сейчас смотрелся мужественным.

Или всему виной отсутствие макияжа? Грудь-то у Рэйтона отсутствовала.

Эдмонду было все равно, ему нравилось уже только то, что выбор сыночка не пал на ужасного мордоворота, типа второгодника. Любого из них.

Навиэль устал танцевать и привалился к колонне. Снял кисею, взял бокал с чем-то сладким. Оказалось – вишневый ликер, это его вполне устроило.

Рассел не удержался и все же подошел к нему. Незаметно, так что парень вздрогнул, когда его тронули за плечо.

- Веселишься, Вудс? – прищурился Мут, а Навиэль невольно расплылся в улыбке. Совершенно искренней, а не наигранной, как часто бывало.

- Веселюсь. Хотя с вами было бы веселее, - сообщил. – Простите меня за то, что я сказал? Я же вас совсем не знаю, просто…

- Неважно уже, - Рассел махнул рукой. Если бы Навиэль тогда не сказал про «сунул-вынул и пошел», он бы так и сделал, наверно. Ведь предлагалось же от души. А сейчас это казалось ребячеством, хотелось чего-то более… Интимного. – Отлично выглядишь, кстати, тебе идет, - он поднял бокал, мол, «за тебя» и глотнул своего вина.

Навиэль сделал скромную мордашку.

- Ну, спасибо, - манерно повел плечиком.

Уже два часа длился бал, так что ансамбль вдруг замолк, солистки пожелали счастья и исполнения всех желаний, а часы начали бить.

Клейтон хотел было окликнуть Люси, чтобы уточнить ехидно: «И что ты загадаешь?» Но не нашел ее взглядом. Ни ее, ни Эверетта. Элли уже спала, надувшись шампанского, а чета Карлетто про сына забыла, беседуя с другими родителями и не забывая пригубить вина.

«Они уже наверно…» - Клейтон едва представил это, как покраснел. Покосился на Лесли, но тот зажмурился и загадывал желание, стараясь успеть до заветного двенадцатого удара.

Когда часы пробили, и директриса снова всех поздравила, бал продолжился, но уже для всех, даже для родителей. Про запреты директриса и учителя благодушно забыли, так что «парочки» расползались кто куда.

Конни стоял, привалившись к колонне и тоскуя. Да уж, Алан был прав, наверно. У него слишком высокие запросы, идеальных людей не бывает. И хотя его уверенность в том, что лучше быть одному, чем вместе с кем попало, была непоколебима… Сейчас хотелось, чтобы рядом кто-то был.

Он вздохнул и отошел к окну, посмотреть на снег. И тут ему кто-то закрыл глаза ладонью, подойдя сзади.

Он дернулся, но руку уже убрали, перед ним оказалась самая настоящая красная роза. Живая и вкусно пахнущая.

Алан чуть не умер от волнения, когда протянул ее, практически обняв Фолбаута со спины. А вообще, сегодня он боялся даже подойти к мрачному романтику. Он был таким… Недостижимым и отстраненным. Весь в темном, как всегда, но сегодня пушистые волосы были заплетены в тяжелую длинную косу.

Розу Конни взял, обернулся, только повернув голову.

- Так и знал, что это ты, - он улыбнулся, а Алан расслабленно выдохнул. Слава богу. Улыбнулся!!!

- Почему это?.. – буркнул он, не нарушая своего образа.

- Ну, поступок в духе Ромео, - Конни засмеялся, поворачиваясь к нему, но едва он развернулся, как его уже легонько прижали к колонне. Так, что из зала никто не видел.

- Но тебе нравится? – уточнил Алан с сомнением.

- А тебе это важно? – Конни поднял брови, глянул на него интригующе. Третьегодник просто глазам не верил. И кто назвал Фолбаута бревном? Он же был… Просто идеален. Томный взгляд, красивое лицо, плавные жесты. Никакой резкости.

- Мне это очень важно, - заверил он, решив, что привыкнет говорить приятные слова, если Конни это будет радовать.

- Тогда да, мне очень нравится. Честно, - парень улыбнулся. Негласные извинения за пьяные приставания после Хэллоуина он принял. И закрыл глаза, когда к нему наклонились, чтобы поцеловать. Совсем не так, как Луис, не пугая и не настаивая. Алан не строил из себя донжуана, и это было здорово.

* * *

Что такое «быть с девушкой» Эверетт понял. И понял, что это совсем не так, как он себе представлял. А может, все дело было в том, что девушка не была такой противной и истеричной, какой должна бы быть? Или в том, что он был без ума от нее?

У него кружилась голова, так что стоило открыть глаза, как комната плыла. Люси была примерно настолько же пьяной, но, наверно, чуть меньше. Поэтому она в полной мере могла насладиться тем, чем никогда не наслаждалась раньше. Просто молча, слушая музыку, играющую в темной комнате, обниматься, прижиматься, чувствуя прикосновение чужого тела, чужой кожи. И быть настолько вплотную, что это не казалось дурацкой затеей – сначала побыть девушкой. Да и Эверетт оказался не такой девчонкой, когда дело коснулось заветного «первого пункта» в их плане.

От пьяных смешков и хихиканий на тему «Ну все, размер устраивает?» или «Ничего не забыли? Ах да…» они как-то перешли к обыкновенному сумасшествию.

- Да не бойся, не раздавлю, - Люси засмеялась, оказавшись в веселейшей на свете позе наездницы. – И не пялься на меня так, мне неуютно, - она махнула рукой на Эверетта, кинула в него подушку, он тоже тупо захихикал, но от первого же чужого движения закрыл глаза и охнул. Да уж, это было неплохо. Совсем неплохо, так что руки как-то сами потянулись и погладили «не совсем Луиса» по раздвинутым бедрам, так что «он» задышал шумно, тоже закрыв глаза.

Все, как у взрослых, но не совсем. Уже не детские попытки «круто потрахаться и разбежаться», но еще не взрослые откровения. Взрослые, как казалось и Люси, и Эверетту, могут заниматься сексом  хоть где, хоть как. Хоть при свете, хоть в подворотне, при этом разговаривать и обсуждать свои действия. А они не могли, потому что оба краснели до ужаса от стыда. В итоге Люси потянулась и толкнула створки окна, открыв его. Ветер сразу задул свечи, стало намного проще, стыд потихоньку отступил. Люси застонала, Эверетта чуть не подбросило, когти слегка поцарапали «Луису» бедра, но от этого «он» только резче двинулся, чувствуя, что вот еще чуть-чуть, и случится то, чего давно не случалось. Давно-давно, наверно, с прошлого Рождества.

- Ты всегда сверху, да? – транс усмехнулся, приподнявшись на локтях и нагло нарушая запрет смотреть на девицу. Это было интересно – чужое голое тело, которое было так близко, как никто никогда не был. Чужое тело, которое доставляет удовольствие и само ловит кайф.

- А ты возражаешь? – Рэйтон усмехнулась, облизнувшись и тронув руками его живот, пальцами перебрала цепочки в пирсинге.

Так женственно, что он не поверил, что это – Луис, который клеит всех подряд уже полгода.

- Возражаю, - пафосно заверил Эверетт и, обняв ее одной рукой за талию, приподнялся, не резко опрокидывая, как в порнофильмах, а медленно опуская спиной на двойную кровать. – Я тащусь, Люси, тащусь от тебя, - сообщил он, хихикнув еще раз над самим собой. Пьяный идиотский транс, балдеющий от секса с девчонкой. Вот это да. Просто супер.

 Совсем не как в кино, где актер ожесточенно трахает актрису, походя шлепая ее по заднице и ляжкам со словами «А, сука, балдеешь?!»

В жизни все было не так, но намного лучше, потому что Эверетту хотелось в кои-то веки нападать. Целовать в губы, целовать в шею, трогать везде и по-всякому. И слушать чужие стоны, вдохи, выдохи.

И был особенный кайф в том, что Люси обняла его за пояс ногами, а руки пропустила под его руками, упиравшимися в подушку. Царапаться девице было нечем, так что Эверетту сильно повезло, просто он тащился от ощущения, что Люси прижалась к нему, как рюкзак, обхватив и руками, и ногами, и теперь скулила, стонала, выгибая шею, которую он целовал, сам уже увлекаясь и оставляя яркие засосы. Ветер из окна дул холодный, но было жарко, даже странно.

Рэйтон круто удивилась сквозь пьяную дымку и острое, как иголка шприца, удовольствие, подступающее сквозь легкую боль. Удивилась она потому, что под руками, которыми то и дело гладила Эверетта по не такой уж узкой спине, почувствовала мышцы. Не кости, как думала, а мышцы, напрягшиеся теперь, когда он показался совершенно потрясающим парнем. И руки тоже выглядели совсем не так хрупко и изящно, как всегда.

Целовал сейчас он, а не его. И это он почувствовал, как ее тело как-то странно начало себя вести.

- Эй? – он позвал скромно и очень тихим шепотом.

- О, гос-с-с-споди, - девица закрыла глаза, чтобы не закатить их, как идиотка.

«Да быть этого не может!» - подумала бы она, если бы была в состоянии, но в этот момент только начала выгибаться, все же умудрилась поцарапать его спину короткими ногтями, подгоняя.

- Да, давай… Еще, не останавливайся! - сама не верила, что говорит такое. Да и кому?! О, ужас. Но Эверетт понял, он и сам сдерживался уже изо всех сил, помогал до этого только стыд, не позволяющий вести себя, как хочется. Сейчас уже ничто не мешало, но хотелось посмотреть, как это.

Это оказалось убийственно, потому что Люси взвизгнула вдруг смешно, ноги у нее выпрямились, перестав обнимать его за пояс.

Пальцы ног свело, как будто судорогой, так что Люси их согнула. Вцепилась в Эверетта, прижимая его к себе плотнее и пытаясь успокоиться. Но так сильно унесло не только ее.

Парень еле удержался, чтобы не рухнуть сверху, пальцы сжали подушку, стиснув ее в кулаках, а тело свело. У него как раз вырвался не смешной визг, а низкий стон. Лицо он спрятал где-то у Люси в шее, дыша ей в волосы, разметавшиеся по подушке. Отмывшиеся, кстати, от жуткого красного оттенка после Хэллоуина.

* * *

Лесли с Клейтоном стояли в том самом открытом переходе между корпусами. Ветер дул ужасный, но на обоих были куртки, так что они стояли и просто молчали, не особо понимая, зачем сюда притащились, но догадываясь об этом.

Вообще, прогуляться предложил Лесли. А Клейтон потащил его сюда. Хотелось проветриться от жаркого воздуха в зале, где танцевала куча народа. Навиэль бросил Лесли и ушел куда-то с Расселом, чему Лесли несказанно обрадовался. Все же, у Вудса получилось это – соблазнить холодного учителя. Наверно.

- Холодно, - сообщил Миллиман, переступая с ноги на ногу и убрав руки в рукава куртки, чтобы не отморозить пальцы.

- Зато никто не орет и не мешает, - Клейтон фыркнул. У него уже кончик носа покраснел, парень перестал его чувствовать. И пальцы тоже. – Ми… - вместо того, чтобы по привычке сказать фамилию, заставил себя выдать имя. – Лесли. Я хотел у тебя спросить…

- Да? – парень ни за какие пряники не поверил бы, что Клейтон приволок его сюда, чтобы в чем-либо признаваться. Ну не такой Хомфри был человек, не такой.

-Ты все еще пишешь обо мне в своем дневнике? Только честно, - он усмехнулся.

Вот именно ТАКОЙ Хомфри человек.

- Допустим, - Лесли не обязан был отвечать четко.

- Ты сильно обиделся на то, что я тебе сказал тогда?.. – Клейтону сейчас было стыдно за тот выпад.

- Допустим, - Лесли кивнул.

- Но ты же уже простил меня? – Клейтон ухмыльнулся опять нахально, так что Лесли мысленно закатил глаза.

- Допустим.

- Ладно, попробуем вопросы без конструкции «да-нет», - Клейтон был еще и неплохим психологом. – Что ты загадал сегодня в полночь?

Миллиман завис. На этот вопрос одним «допустим» не ответить.

- Ты уверен, что хочешь это знать? – он недоверчиво выгнул бровь.

- Не отвечай вопросом на вопрос.

- Ты уверен? Тебе же не понравится ответ, сам знаешь, - предостерегли его таким голосом, будто Лесли работал в министерстве здравоохранения, а говорили они о курении.

- Я представляю, что ты загадал, но хочу знать, прав я или нет, вот и все, - Клейтон решил не психовать, не злиться и быть романтиком на все пятьсот. В конце концов, почему кто-то (он не стал переходить на личности) занимается совершенно жутким сексом где-то на их этаже… А он даже не мутит ни с кем?

- Окей, ты сам спросил. Я загадал, чтобы когда-нибудь ты влюбился в меня, - выпалил Лесли тоном «вот хоть убей теперь».

- И?.. – это была провокация. Лесли прищурился, не понимая, что еще за «и» прибавили к ЕГО желанию на Рождество.

Потом посмотрел по сторонам. Открытый переход, зима, снег, ветер, они одни, в школе все тусуются и танцуют. Кто-то трахается.

«Оу…» - задумчиво сообщил он самому себе.

- И… наверно… может быть… когда-нибудь… вероятно… решился бы меня поцеловать. Это не страшно, - сразу заверил он.

Клейтону и требовалось именно это. Это было что-то вроде официального приглашения, а то он не любил быть зайцем. Сейчас у него был практически билет в поцелуй, а Лесли был контролером. Безумно смущенным контролером.

- Может быть, - кивнул Хомфри многообещающе, но с видом «мечтай-мечтай».

- Эй! – Лесли его толкнул. – Ты издеваешься! – он обиделся и отвернулся.

- Допустим, - Клейтон хмыкнул.

- Я пойду, - буркнул Миллиман, собираясь пойти и погреться в школе, а то уже заледенел почти.

- Не пойдешь, - Клейтон сам себе не верил, но действовал на автопилоте, развернул зануду Лесли обратно и шагнул к нему близко-близко. – Глаза закрой только, - буркнул недовольно. Лесли послушно зажмурился, не подглядывая.

Все же, целоваться с парнем было не так неприятно, как казалось. Наоборот, горячо и волнующе, хотя сначала это было просто мимолетное прикосновение. Потом уже серьезнее – прижавшись губами к чужим губам вплотную. И, наконец, совсем серьезно, пустив в ход язык и схватив Миллимана за плечи, чтобы не дернулся. Лесли и не дергался, он передумал идти и греться. Ему и так уже стало тепло.

* * *

Да уж, все по-взрослому. Вроде как. Презерватив в помойке, окно открыто, стало холодно, и Люси накрылась одеялом, стала ровнее дышать.

Вроде спала…

Эверетт посмотрел на нее и решил, что жизнь удалась, все обошлось. В конце концов, оторвались они отлично, так что Рэйтон обойдется без своих гомосексуальных подвигов. Он усмехнулся довольно и тоже решил поспать, чтобы завтра быть в адеквате, а не бродить, как похмельный придурок.

Люси открыла глаза, как только он заснул. Губы растянулись в хитрой улыбке, а сама девица, почти совсем протрезвевшая, медленно села на кровати, чтобы транса не разбудить.

«Какая же ты прелесть наивная», - подумала, посмотрев на него. Расслабленное во сне и ненакрашенное лицо сейчас выглядело намного женственнее, чем он думал. Люси, напевая себе под нос какую-то попсу, уже не игравшую из музыкального центра, сунула руку под кровать, шаря там в поисках оставшихся предметов пытки. Предмет пытки был на шикарном, удобном ремне, сидел идеально.

Она похихикала, глянув на себя в зеркало. А что, неплохо.

Методично навела порядок, достала тюбик с какой-то ароматизированной смазкой (надо будет поговорить с Ким и Анжелой, где это они так хорошо закупились, чтобы подруге «подарок» отправить. И что о них теперь думают в местном сексшопе…)

- Милая моя… - пропел «Луис», забравшись обратно на кровать и ненавязчиво стянув со спящего Карлетто одеяло. И куда делись мышцы? Куда делись-то?! Полчаса назад были, она же точно чувствовала. А теперь как будто исчезли, осталась та же хрупкая грация, сплошная женственность, нежность и пока еще невинность. Да уж.

Если бы Эверетт сейчас не спал, он бы тоже удивился, куда делась женственность Люси. Только что была же! И куда пропали мягкие движения, плавные жесты и истинно девичьи манеры?.. Откуда взялись широкие плечи, сильные руки, подкачанные в спортзале? Мощные бедра, как у бегуна, или как у баскетболистки.

Он проснулся, когда почувствовал, что упавшие на лицо волосы кто-то отодвинул легким, но не мягким движением, кто-то поцеловал в шею под ухом. Хихикнул низким сиплым голосом. Он открыл глаза, уставился сонно на сидевшую верхом и вдруг резко потяжелевшую (совсем не такую легкую, как казалось) девицу.

- Господи! – вскрикнул он, схватив одеяло и натянув на себя. – Напугала, - вздохнул, упал обратно, успокоившись. – Ты же спала уже?

- Ну вот, проснулся, - Луис пояснил, как для особо одаренных.  Протянул парню бутылку, из которой только что отхлебнул. Виски. Все же бурбон Клейтон не достал. – Выпьешь еще? Для храбрости? – «парень» усмехнулся.

Эверетт понял, что попал. Нет, он целый день думал о том, что ему предстоит умереть на «брачном ложе» от боли и стыда, но всего полчаса назад уже понадеялся, что все обойдется. Зря. Взял бутылку и сделал маленький глоток, чувствуя, что неумолимо трезвеет от ужаса, и надо напиться.

Поморщился, это явно было не шампанское.

- Ты серьезно? – уточнил он с неугасающей надеждой. Посмотрел на уже не голого Луиса, который натянул маскировочную майку. Эта майка стала волшебной, когда Люси была в ней, она чувствовала себя настоящим парнем. А сверху оказалась еще и футболка, но это не прихоть, а чтобы кое-кто случайно не распорол ей спину до костей своими когтями. В порыве страсти. Или гнева.

- Абсолютно, - нижнюю половину тела скрывало одеяло, которое парень продолжал натягивать на себя, но он протянул руку и наткнулся на то, чего боялся последний месяц, как смерти. Побелел резко,  потом покраснел, ощупав совершенно понятные очертания.

Люси ухмыльнулась. Да уж, новый силиконовый друг Эверетта явно шокировал.

- Нет, я не буду, - прошептал он, отодвигаясь, но его не пустили, уложив обратно и принявшись раздвигать ноги. Он, конечно, дернулся, попытавшись вырваться и выползти, но силы покинули, отказавшись спасать. Подлый гадкий Луис оказался сильнее. И скидок на половой признак делать уже не собирался.

- Почему «нет»-то опять?! – начала психовать Люси.

- Потому что я не знал, что он такой большой! – рявкнул парень в ответ, делая страшные глаза.

- Уж какой есть, ты настоящему парню тоже сказал бы: «Не, у тебя слишком большой, не буду»?

Эверетт мрачно замолчал, обидевшись.

- Ты обещал, мы с тобой договорились, я свою часть уговора выполнила, между прочим!!! – начали на него наезжать. – Так что, будь добр, раздвигай ноги, укладывайся поудобнее и получай удовольствие!

- Удовольствие?! – он чуть не умер от возмущения, отпираясь и все еще держа в правой руке бутылку.

- А ты, главное, расслабься, может, ничего и не почувствуешь… - хихикнула Люси, покачала между пальцами тюбик. Эверетт уставился на него с ужасом. Этот ужас просто кричал о своем существовании, ясно отражаясь в глазах.

Самое дебильное – не было музыки и романтики, которая сопровождала первую часть плана.

«Вот черт…»

- Ты не знаешь, как это делается, ты же баба, пожалуйста, давай подумаем еще раз, а? – Эверетт начал уговаривать, все еще не решаясь.

- Ты тоже не знал, как это делается, но ведь получилось? – мрачно напомнили ему.

- У меня это в инстинктах заложено!

- У мужчин и женщин одинаковые наборы инстинктов, так что не надо мне тут! Так, ладно. Считаю до трех, если не согласишься сам, тупо изнасилую и пойду к себе. Мне не слабо, ты не думай.

- А если соглашусь?.. – слабым, умирающим голосом уточнили.

- Тебе же лучше, - пожал плечами «Луис». – Хлебни еще, если боишься, - «он» кивнул на бутылку.

Эверетт сделал вид, будто ему плевать на все.

- Честно мне скажи, - попросил он, когда его уже подвинули поудобнее, подхватив под коленями и подтянув к себе,  оказавшись между раздвинутых ног, как дурацкий Рассел Мут в тот раз. Люси ему этого никогда не забудет и не простит, этому учителю-извращенцу.

- М-м-м? – спокойно отозвалась.

- Очень больно будет?.. У меня низкий болевой порог, - пожаловался Эверетт, уже не надеясь, что получится отвертеться.

- Очень, - ехидно заверил его «Луис» суровым голосом матерого производа. – Безумно. Просто до потери сознания, - выразительно высказал, так что Эверетт опять побледнел и, запрокинув голову, сделал три больших глотка из бутылки. Опять поморщился, вдохнул поглубже.

- Да ладно, я же не буду издеваться над тобой, я же тебя люблю, Э-э-э-эви, - протянул гадкий «Рэйтон», прижавшись к нему, нависнув сверху. – Расслабься, - парень вздохнул и поставил бутылку на пол, закрыл глаза. Луис поцеловал его сначала в шею, коснувшись губами едва выступающего кадыка, потом спустился к ключичной ямке. Большая ладонь с длинными пальцами погладила Эверетта по животу, по боку, выступающим ребрам. Опустилась на гладкое бедро, поднялась до колена.

Луис принялся целовать парня уже в губы, чтобы бедняга не отвлекался ни на что и был занят. Взасос, все настойчивее и настойчивее, в такт руке, которой «Рэйтон» уверенно парня ласкал, обхватив его достоинство. Именно достоинство, можно даже сказать «мужскую гордость», учитывая, что доставить кайф он Люси все же сумел, даже будучи неопытным девственником.

Инстинкты, что поделать.

Эверетт расклеился совсем, не сопротивляясь уже ни чужому языку у себя почти в горле, ни руке, причиняющей немного боли. Возбудиться помогли и действия «Луиса», и алкоголь, который наконец подействовал.

Луис скользнул губами по его шее вниз, еще ниже, почти сползая, так что Эверетт перестал думать о страшном. Рэйтон с превеликим удовольствием послушала вздохи и всхлипы, когда губами накрыла сначала один напряженный сосок, потом второй. Наверно, это все – не слухи, что говорят про мужчин. Мужская грудь чувствительнее, чем женская.

Руки девицы незаметно для Эверетта схватились за тот самый многообещающий тюбик, щедро смазав орудие убийства. Жаль, что нельзя было заставить транса не дышать, он все равно почуял резкий запах то ли клубники, то ли еще чего-то такого. И почти очнулся, но от виски его так кружило, что вскочить не получилось.

Люси вытерла измазанную прозрачным гелем руку о простыню и подхватила оказавшуюся совсем легкой ногу парня, задрав ее так, что Эверетт почти коснулся коленкой собственного плеча. Уставился на мучительницу с ужасом.

- Я передумал, - выдал он почти не заплетающимся языком, но она язвительно ухмыльнулась.

- Медленно выдыхай и расслабься, понял? – посоветовала, заставив его согнуть и вторую ногу. Чуть меньше, чем первую, но все же.

Эверетт медленно выдохнул, как она сказала, постарался успокоиться, расслабиться…  В конце концов, Навиэль делает это почти каждый день, и ничего, живой, здоровый и удовлетворенный. Больно только в первый раз.

Наверно.

Должно быть.

Правда же?..

Ну конечно, сначала больно, потом приятно…

Первый толчок был сравнительно простым, это Люси порадовало. Но слегка подвинуло транса выше по кроватям, так что голову он свесил с края, подметая волосами пол.

Крик, который у него вырвался, едва не оглушил шокированного «Луиса». Эверетт выгнул шею, тяжело дыша, почти рыча, как подстреленный тигр. Или пантера. Рука сжалась в кулак, стиснув простыню. Когти второй руки вцепились Люси в плечо, так что она почувствовала это даже через футболку и майку.

«Это мне еще, кажется, повезло, что член-то искусственный», - подумала она вдруг. Протрезвев напрочь от испуга. Вдруг ему сильно больно?.. Хотя, если бы у нее был не силиконовый хрен, а настоящий, ей бы тоже было не смешно.

- Очень больно?.. – уточнила она нарочно мужским голосом, чтобы Эверетт не начал орать. Но тут же вспомнила, что именно этот вопрос задал ей ее первый парень, и она тогда хотела его убить. Вопрос был настолько дурацким, что мужской голос не помог, Эверетт зарычал, как одержимый демоном.

- Все, хана тебе, садистка долбанная…

 Люси хмыкнула и, слегка подавшись назад, резко сделала еще одно движение. В отместку за садистку. Парень опять взвыл, еще громче, чем в первый раз, когти почти проткнули ткань футболки. Легкие у Эверетта ходуном ходили.

- Привыкаешь, или совсем плохо? – осведомилась мучительница, уже поняв, как удобнее стоит нависать, двигаться и держать дергающуюся жертву. Хотя жертва почти не дергалась, стараясь даже не дышать, каждый вздох отзывался болью. Так Эверетту казалось.

- Я убью тебя-я-я!!! – заорал он, опять выгибаясь, когда Люси ласково сделала пару движений, почувствовав, что стало проще.

- Я же говорила, просто расслабься. Успокойся… Скоро пройдет…

«Наверно. Не знаю. Не пробовала трахаться вот так», - подумала она ехидно.

Он, наконец, дернулся, пытаясь все же вырваться, но не вышло, только задел головой бутылку, и она упала, пролив остатки виски на пол. Транс случайно подмел волосами и эту алкогольную лужу, царапая закрытую (к его огромному сожалению) спину «Луиса» и уже спокойнее обняв его бока ногами. Колени высоко задраны и прижаты практически к ребрам «Рэйтона», шея по-прежнему выгнута.

 А Люси захотелось пошалить, она поставила четыре засоса ему на шею, слушая не стихающие крики и вопли, слушая, как каждый вскрик заканчивается всхлипами и раскатами рыданий.

Эверетт не думал, что это будет ТАК больно, но не думал он и о том, что будет все же приятно. Со временем, когда боль начнет превращаться в странное удовольствие.

«Я еще и мазохист», - понял он, застонав и теперь уже держась руками за плечи «Луиса», а не царапаясь.

Он взвизгнул, когда девица совсем уж разошлась и, почти выйдя, резко вставила веселую игрушку до упора. Хмыкнула, наблюдая за реакцией. Втянула сходящего с ума Карлетто обратно на кровать, чтобы видеть его лицо. Ему было стыдно, стыднее просто некуда, но это был настоящий кайф. Он облизнул губы, которые высыхали слишком быстро от частых вздохов. «Луис» не удержался и снова засосал его погрубее, Эверетт замычал «ему» в рот, содрогаясь от толчков.

Как и транс, Люси быстро училась двигаться «по-мужски».

А Эверетту, как бы он ни ругался сначала, все это, безусловно, нравилось, судя по никуда не девшемуся стояку. Очень даже нравилось.

Под конец он уже начал откровенно рыдать, визжа и вереща бесстыднее, чем это обычно делал Навиэль. Наверно, потому, что откровенно, а не наигранно, как Вудс.

- Ну?.. Все еще жалеешь? – садистски уточнила Люси шепотом ему в ухо, а Эверетт не успел ответить, занятый тем, что с ним делали. Зверски делали, надо сказать, резко и старательно, практически насилуя. Он стиснул зубы, но не помогло, стоны все равно прорывались, так что парень сдался и принялся охать и ахать уже в голос.

- Вижу, что нет. И слышу, - «Луис» хмыкнул, замедлив пытку и опустив одну руку, решив помочь мучающемуся трансу. В темноте он выглядел такой девчонкой, что стало жалко. А от прикосновения сначала опять взвыл, выгибая шею, а потом Люси и сама почувствовала, как чужое тело сводит судорога.

Совсем не так, как это было, когда она позволила потренироваться на себе. Совсем не так. Может, парни и кончать по-разному умудряются?..

Саймон и Лесли, который вернулся безумно смущенный от Клейтона, сидели под дверью Карлетто и подслушивали. Они просто ушам не верили.

- Это Эверетт?.. – уточнил Саймон одними губами, чтобы не выдать и звука.

За дверью опять зашлись «Ах-ах…А-а-а-а!!!» Затем последовали очередные рыдания, визг и тяжелое дыхание. Ехидное хихиканье Рэйтона оба парня в коридоре различили четко.

Лесли уставился на однокурсника и кивнул. Конечно, Эверетт. Кто же еще мог вопить и рыдать в его комнате на пару с Луисом? Но никто не ожидал, что это будет звучать так страстно и вообще. Очень громко.

Клейтон не нашел Лесли, наведался обратно в зал, где никто уже не танцевал. Большинство напивались, директриса засыпала, сидя в своем кресле… Миллиман пропал, хотя они разошлись на двадцать минут всего.

- А, вот вы где, - фыркнул он, обнаружив подслушивающих парней, они на него зашикали, так что Клейтон опешил и притих. Подошел поближе и тоже услышал. Покраснел от корней волос до ворота рубашки.

- О господи, - он вздрогнул. Неужели они все же сделали это?.. Да, явно сделали.

Саймон нервно хихикнул, Лесли глянул на него вопросительно, сдерживая улыбку. В замочную скважину комнаты все равно ничего не было видно, а звуки стихли.

- У меня встал, - пожаловался Грант.

«А у кого не встал», - подумал Лесли, не решаясь подниматься с колен. Клейтон же рядом, мало ли, что подумает…

- Да тут у мертвого встал бы, - кивнул он, усмехнувшись.

- Извращенцы, - беззлобно буркнул Хомфри и ушел, поняв, что лучше их оставить. Сегодня, по крайней мере.



Просмотров: 14228 | Вверх | Комментарии (94)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator