Невинность. Часть 3.

Дата публикации: 15 Авг, 2010

Страниц: 1

За ужином Хэйдану стало совсем не смешно, он начал злиться на «тупого слизняка» так, что это было похоже на откровенную ненависть. Блондин сидел и мрачно возил вилкой по тарелке кусок фаршированного перца. С таким видом он это делал, что Хэйдана тошнило.

- Господи, да врежьте вы ему, кто-нибудь! – не выдержал он и шепнул громко Леонарду. Тот усмехнулся.

- Слушай, ты чего ко мне привязался? – тоже не выдержал Ромуальд, а капитан надул щеки и выдохнул воздух, округляя глаза и глядя в свою тарелку. Покосился на близнецов, те сделали вид, что не видят, но тоже вздохнули.

- А уже и привязаться нельзя? – фыркнул Грэхэм и отодвинулся вместе со стулом, отклонился на задних его ножках.

- Я не вижу смысла, - пожал плечами блондин, морщась. – Чего ты лезешь ко мне? Эй, - он толкнул Габриэля. – Ты капитан или нет? Сделай что-нибудь, чтобы он от меня отстал!

- А ты уже жаловаться бежишь? Как это мило, - рыжий хмыкнул. – Если бы ты не хотел, чтобы я к тебе лез, ты бы уже давно это прекратил. Так что сейчас можешь не делать вид, что тебе это не нравится.

- Можешь считать, что я ошибся, - холодно пояснил Ромуальд. – Теперь уже не хочу, чтобы ты ко мне лез. Отвяжись.

- Да? А вот на холме ты другое говорил, - Хэйдан скрестил руки на груди и выгнул бровь. Такую красивую, будто нарисованную тонкой мягкой кистью на портрете. Четкой формы у бровей Грэхэма не было, но они были не менее аккуратными, чем у заместителя капитана. Только намного ярче.

- Что он говорил? – Лео не выдержал, ему было интересно.

- А он ничего не говорил. Он лежал и хныкал, чуть ли не ревел. Вот только отбивался ты ненатурально, слизняк, знаешь? Когда хотят вырваться, бьют по роже, а не верещат, что «не хотят».

- Интересно, как я должен был тебе врезать, извращенец, если ты держал мои руки? – усмехнулся, напоминая, Ромуальд.

Хэйдан замер с приоткрытым для ответа ртом.

И правда, он же мешал ему.

- Бесишь ты меня, - выдал он наконец, фыркнув.

- А ты меня, - пожал плечами блондин и встал из-за стола.

- Это потому, что ты хочешь меня, - пояснили ему почти нежно.

- Мистер Грэхэм! – надзирательница сразу отреагировала на ненавистные слова и выразительно глянула на их стол.

Капитан закрыл глаза и медленно вдохнул, будто становясь еще больше. Даже Лео понял, что лучше Хэйдану сейчас замолчать, но тот не обращал внимания, не отрывая взгляда от стоящего Ромуальда.

- Размечтался, - тот вздернул подбородок гордо и пошел к выходу. Хэйдан вскочил и метнулся за ним, так что Габриэль ничего не успел ему сказать. А рыжий подскочил к Ромуальду и прошипел ему на ухо.

- Вот только не реви потом, когда я тебя трахну, ладно? – он толкнул его так, что блондин пошатнулся, и ушел вперед.

И ему очень повезло, что надзирательница этого уже не слышала. А Ромуальд мучительно покраснел не то от смущения, не то от ярости.

- Да никогда этого не будет! – крикнул он в ответ, оскалившись. И развернулся, глянул на «своих», те сразу повскакивали с мест и пошли к нему.

Хэйдан после душа не остыл, наоборот, только еще сильнее разозлился. Он сидел на своей кровати и смотрел в стену, кусая щеки изнутри, мрачно сверля дырку в подушке кровати напротив. Пришли остальные, последним явился Ромуальд.

Хэйдан ничего не сказал, тут же заглянула надзирательница.

- Отбой, выключайте свет, - приказала она и ушла дальше по коридору.

Свет выключился, Габриэль лег на кровать, заполз между Ромуальдом и стеной. Помолчал, чувствуя, что блондин психует. Он извинился перед ним еще раз, так что слизняк не стал перекладываться к Гарольду. Это разозлило Хэйдана еще сильнее.

- Эй, Грэхэм? – позвал капитан, не выдержав.

- А? – недовольно отозвался парень.

- Что там с письмами? Посмотрел ты их или как?

- Нет, - соврал Хэйдан, не собираясь рассказывать то, что узнал. Пока тайна была между ним и Ромуальдом, они еще могли держать все под каким-то контролем, но если узнают все, начнется настоящая паника. Так что он не стал говорить правду. – Угадай, из-за кого, - фыркнул он напоследок, а Габриэль почувствовал, как обледенел блондин рядом с ним.

- Да плевать. Думаю, ничего интересного там не было. Максимум – она могла нажаловаться на тебя, а тебе все равно.

- Ты прав, - вздохнул Хэйдан и наконец повернулся к их кровати лицом. Не спал никто, так что он предложил. – Может, расскажешь что-нибудь интересное?

Габриэль потянулся через Ромуальда и вытащил из тумбочки спички. Блондин что-то буркнул, недовольный тем, что у него-то коробок отобрали. Капитан зажег свечу на тумбочке и сел, откинув одеяло. Расстегнул пижамную куртку и помахал на себя рукой: ему было жарко.

- Что рассказать?

- Ну, что-нибудь.

- Не знаю даже… Сам-то расскажи? – фыркнул капитан наконец. И правда, чего это он должен развлекать шайку малолеток, если он тут главный?

- Ладно, - голосом «Так уж и быть, невежи» согласился Хэйдан и тоже сел по-турецки, причесал волосы пятерней, так что они только сильнее растрепались. И кашлянул, делая голос более интригующим. – Мне рассказывали одну такую историю… Про капитана Золотой Клык, - он произнес это имя зловеще. Гарольд и Робин слушали, затаив дыхание, а близнецы делали вид, что им неинтересно. Остальные просто лежали и прислушивались со спокойными лицами, даже закрыв глаза.

- Он был пиратом и бороздил океан на своем огромном корабле под названием «Коралл Дьявола». Каждый день год за годом он плавал по морям, останавливаясь в бухтах, только чтобы дать своей команде отдохнуть и прошвырнуться. Но дело было в том, что выйти на берег они могли только раз в полгода, потому что были прокляты морским дьяволом за все совершенные злодеяния. Они пили ром, не считая бочек, не чувствуя его вкуса, они выбирали лучших женщин, не заботясь о том, заняты они были или свободны. Для этих пиратов не было разницы: замужняя женщина, невинная девушка или прожженная шлюха, - сообщил он жутким шепотом.

Ромуальд закатил глаза. Ненавидел это слово. Оно дурацкое.

Габриэль же покосился на блондина и невольно улыбнулся: как ни делает вид грозный слизняк, что не слушает, а ведь реагирует.

- Для капитана Золотой Клык не было правил и морали, он мог убить любого; особенно, если ему нравилась женщина. Он проливал чужую кровь, не щадя никого: ни детей, ни взрослых – его кривой меч отрубал головы и резал тела, а команда забирала все ценное, что оставалось у трупов. Он был настоящим сатаной среди живых, хуже него был только сам Голландец, что проклял его и обрек на вечные скитания по морям.

- А каким он был? Почему его звали Золотой Клык? – влез Гарольд, но на него тут же зашикали. Хэйдан же встал на кровати и взял с тумбочки линейку. Одним движением расстегнул верхние пуговицы на пижаме и с видом настоящего бандита спрыгнул с кровати.

- Он был высоким и красивым, широкоплечим, настоящей мечтой женщин. У него были волосы цвета огненных языков, глаза оттенка лучшего коньяка. И очень много шрамов, от которых теряла сознание любая шлюха в борделе. Он был сильнее всех, а один его клык был золотым, потому что он потерял его давным-давно в сражении и заменил золотом. Его улыбка способна была приманить любую, но напугать врагов, особенно, когда торговые корабли или каравеллы государственного флота видели его старый, серый и обросший ракушками по дну «Коралл Дьявола». Флаг с «Веселым Роджером» неизменно развевался, словно от ветра, даже когда море было спокойно. Когда корабль подплывал близко к чужому судну, начинался шторм, тучи затягивали небо даже в самый ясный день, на мир будто опускалась вечная ночь, и в темноте сверкали молнии, озаряя только фигуру самого капитана на мачте. Его команда была бесстрашна, против них не мог выстоять никто, потому что они шли напролом, не опасаясь ранений и самой смерти. Ведь смерть не могла их забрать, их прогнившие души давным-давно были сложены в шкатулку Голландца, поджидавшего, когда истечет срок «Коралла Дьявола» и их капитана. Только тогда они смогут спокойно отправиться на морское дно и превратиться в обычную легенду, одну из многих.

Спальня затихла, огонек свечи иногда дрожал, когда Хэйдан особенно резко махал рукой с линейкой или вспрыгивал на кровать. Ромуальд лежал на боку, сложив ладони и положив их под щеку. Он прикусил губу и смотрел на оживившегося мерзавца, которого еще двадцать минут ненавидел хуже, чем мисс Бишоп. Ему вдруг начало казаться, что Хэйдан рассказывает о себе, только измененном и более взрослом. Красивый, широкоплечий, но не такой огромный, как Габриэль, он был проворным и ловким, быстрым и сильным. Настоящий пират. А уж волосы цвета огня и глаза оттенка коньяка… Это точно был он. Линейка уже стала кривым мечом, а расстегнутая пижамная куртка – распахнутой рубашкой, обнажившей загорелую грудь.

И тут Грэхэм решил потешить фантазию друзей (и не совсем друзей) более интимными подробностями, решил добавить романтики в историю  о непобедимом пирате.

- Но вот однажды, в самый последний день своей службы Голландцу… - он замолчал. – Команда вместе с капитаном спустилась на берег, чтобы отметить это событие. И это было уже у берегов Англии, где вместо жарких простушек в цветных юбках оказались настоящие леди в светлых платьях, достойных самой королевы. Они были так холодны и неприступны, что давно остывшее сердце капитана снова вспыхнуло желанием.

«Ну вот, опять разврат», - подумал Ромуальд и вздохнул.

- Оставалось совсем недолго, но Золотой Клык решил забрать себе одну из красавиц, несмотря ни на что.

- Они же должны были пойти на дно, - напомнил Габриэль с долей ехидства, но Хэйдан обернулся к нему и выставил руку с линейкой так же, как Ромуальд и Дил выставляли руки со шпагами на фехтовании.

- Вот именно! И он не имел права забирать чужую душу с собой, иначе попал бы на вечную службу к Голландцу и уже никогда не смог бы умереть. Настоящая пытка – не иметь возможности распоряжаться своей жизнью!

Ромуальд прекрасно понимал это ощущение. Невозможность распоряжаться своей жизнью – это и была его жизнь все семнадцать лет. Но вечность? Он бы не выдержал. Даже ради любви, в которую не верил, если честно.

Хэйдан опять отвернулся, развернувшись к остальным лицом, и сообщил.

- Он забрался в один из домов, где увидел прекрасных дочерей какого-то графа. Он тихо, как настоящий дьявол, пробрался в их спальню через окно и долго думал, что ему делать. Ведь так хотелось наконец успокоиться и остаться лишь легендой. Вот только горящее сердце не давало ему покоя, оно жаждало любви, которой никогда не ведало, довольствуясь лишь плотскими утехами…  В спальне красавиц он растерялся и смотрел то на одну, то на другую. Девушки были одна другой краше, но выбрал он ту, чьи волосы были светлыми, как морская пена, мягкими, как белый песок на берегах Карибских островов. Он схватил ее, и девушка не успела опомниться, как капитан Золотой Клык метнулся вместе с ней к двери. За ним бежали слуги, сам граф, а графиня даже потеряла сознание от ужаса. Девушка кричала что было сил, ей было очень страшно, но пират ее не отпустил, он взбежал по лестнице на самую крышу. Внизу его уже поджидали разъяренные слуги графа, но с другой стороны подплыл «Коралл Дьявола», и капитан вместе со своей избранницей пропали.

Хэйдан замолчал, в спальне было тихо. И тут же Грэхэм продолжил.

- За то, что Золотой Клык ослушался, Голландец наказал его по всей строгости, он больше не мог выходить на берег, его команда навсегда осталась заперта в давно сгнившем корабле, который видели только они. Призраки, а не люди; призрак, а не корабль. И лишь девушка с белыми, как пена, волосами ждала его на морском дне, прикованная цепью на «Летучем Голландце» в компании ужасных мертвецов. Она знала, что никогда не увидит своего капитана, но не отчаивалась, ведь в ее глазах горел тот же огонь, что в глазах Золотого Клыка. Она была не похожа на своих сестер, бледных и невзрачных девиц, она горела настоящим пламенем свободы и была благодарна капитану за спасение из скучного родительского дома. И кто знает, возможно, они и встретились рано или поздно… - Хэйдан выдохнул наконец, кинул линейку обратно на тумбочку и плюхнулся на кровать. – Вот так.

- Ничего себе… - протянул Гарольд.

- Глупости, - фыркнул Ромуальд, а Хэйдан прищурился зло и обиженно, глянув на него. Блондин двинул бровями.

- Они не могли встретиться, зачем она его ждала? – пожал он плечом и закрыл глаза, собираясь спать.

- Просто она знала, что такое «любовь», в отличие от некоторых, - ядовито пояснил Хэйдан.

- Ты-то много знаешь, - фыркнул Ромуальд ехидно.

- Да уж, будь я пиратом, тебя бы не украл, не беспокойся. Такую лошадь тащить тяжело, да и ждать ты бы не стал, дубина, - вздохнул Хэйдан показушно и задул свечу. Остался слышным только сдавленный смех Лео.

Спальня погрузилась в темноту и тишину, Габриэль уже устроился на подушке поудобнее, отвернувшись к стене и касаясь спиной спины Ромуальда.

А тот выдал, спустя десять минут.

- Сам лошадь.

И заснул, не дождавшись от Хэйдана ответа. Хотя Грэхэм был доволен собой.

* * *

До пятницы Ромуальд методично обижался и игнорировал ненавистного грязнокровку, показушно доводя его пристальными взглядами в столовой. И взглядом же сверлил его спину на уроках, когда не был занят заданиями.

Мисс Бишоп была занята примерно тем же, только по отношению к самому Ромуальду. Она не упускала возможности упрекнуть его в недостаточном внимании к урокам, в недостаточном трудолюбии и послушании. Ромуальда это злило, он кипел, но внешне оставался таким равнодушным, что директриса готова была дать ему подзатыльник, чтобы он разозлился наконец.

А Хэйдан, видевший это все совершенно с другой точки зрения, был уверен, что слизняк – настоящий слабак и тряпка. Поэтому он напоминал об этом очень часто и упорно. Пятница стала кульминацией, особенно радовало то, что старших парней повезли на автобусе в город. Ромуальд отсел к капитану, с которым у него наладилась не совсем дружба, но взаимное равнодушие. Доброе равнодушие. А Хэйдан сидел и бурчал вместе с Лео, добиваясь от того подробностей о местном городке. Выяснил, что там есть табачная лавка, что не могло его не обрадовать.

- Думаешь, нам продадут? – Райзен поднял одну бровь.

- Продадут, не беспокойся, - фыркнул Хэйдан, пересчитывая деньги, которые выдала директриса. Своеобразная стипендия каждому старшекласснику радовала суммой. – Ты курить-то умеешь? – уточнил он у рыжего.

- Естественно, - парень фыркнул. – В прошлом году старшеклассник был один, он всех и научил.

- Ну вот и чудесно. Хотя, я даже знаю, кого он не научил. Кое-кто, наверно, просто не поддается обучению, ибо туп, как бревно.

Ромуальд не отреагировал, хотя догадался, что это о нем.

- Эй, слизняк?.. – позвал Хэйдан, все еще обиженный на то, что его приравняли со всеми остальными и не разрешили поиздеваться над блондином во вторник на холме.

- Чего тебе, грязнокровка?

- Ты ведь даже курить не умеешь, да?.. – жалостливо хихикнул рыжий, весь автобус захихикал тихо, даже те старшеклассники, что были не в их команде.

- Захотел бы – научился, - пожал плечами Ромуальд, отвернувшись к окну.

Габриэль наклонился к нему и шепнул вдруг в ухо.

- Не обращай внимания, он нарочно тебя достает.

- Я знаю, - чуть покосившись в сторону капитана, ответил блондин.

- Потому что его раздражает твое равнодушие, - намекнул Габриэль.

Ромуальд не понял, причем здесь его равнодушие. И как оно касается Грэхэма вообще.

Он промолчал, Габриэль больше не лез.

- Капитан, - голосом настоящей кокетки позвал Хэйдан с заднего сиденья и наклонился вперед. – Не окажете ли вы нам услугу?

- Какую? – Габриэль обернулся и хмыкнул.

- Ну, например… Купить выпивку. И сигареты, - пояснили оба рыжих: Лео и Хэйдан. Из шестнадцатилетних в автобусе были только Лео, Арнольдо, Эдвин, близнецы и еще пара парней из других команд. Бывшие Нептуны не подавали вида, но в «запретных» удовольствиях участие принять хотели очень даже.

- Ладно, - зевнул Габриэль и протянул назад руку, на нее тут же сложили деньги.

- Это вредно, вообще-то, - сообщил ему Ромуальд вроде бы поучительно, но как бы не заинтересованно.

- Да какая разница? – пожал мощным плечом капитан и посмотрел на него. – Не будь таким правильным, а? – он, став капитаном и узнав Ромуальда получше, уже понял, что Бликери – не такая мразь, какой кажется.

Блондин опять промолчал, не став спорить.

- И потом, тебя же никто не заставляет, - напомнил капитан на всякий случай. – Они хотят, они покупают и курят. И пьют. Тебя же насильно не принуждают, - он улыбнулся. Ромуальд тоже изобразил улыбку, но как-то кривовато. Его тошнило от того, что Хэйдан бравирует своими нездоровыми увлечениями. Такими, как «это», алкоголь и табак. Хотя из всех предложенных увлечений больше всего Ромуальда тошнило от «этого», а вот алкоголь почти взял его на «слабо».

Он прикинул, будут ли за ним так тщательно следить, как за новичком, потом покосился на водительницу автобуса. Она одна, ученики обычно послушные, смотреть она все равно будет за шестнадцатилетками и Хэйданом. Она уже привыкла к тому, что Ромуальд – образец послушания, так что никто и не заметит, как он зарулит не в ту лавку.

Хотелось напиться.

Он слабо представлял, как это будет и на что это похоже, но явно что-то странное и более-менее приятное, раз уж всем так хочется.

Ничего, он еще покажет Грэхэму, кто тут главный…

Грэхэм упустил слизняка из виду почти сразу же, как они вышли из автобуса. Люди смотрели на них, как на людей какой-то высшей расы, что очень положительно влияло на самооценку. Действительно, какие-то серые и убогие продавцы, деревенщина. И они – ученики и воспитанники великого интерната Стрэтхоллана.

Если бы еще репутацию пансионата не портили всякие выродки, было бы вообще прекрасно. Хэйдан, как послушный мальчик, шепнул Габриэлю, что конкретно лучше купить, и остался рядом с водительницей, сел на забор и сделал милое лицо. Женщина почти успокоилась, она лениво наблюдала за всеми, кто приехал, кроме старшеклассников. Габриэль с Лео сразу скрылись в винной лавке, так что близнецы перешептывались, молясь, чтобы парням продали что-то потяжелее.

 Капитан заметил Ромуальда в кондитерской, решил, что тот будет извиняться перед Гарольдом. В принципе так и было, десять обещанных конфет остались на совести блондина, а вот потом он каким-то случайным образом завернул в маленький подвал, над которым тоже висела вывеска «вина». Обернулся, толкнул дверь и усмехнулся. Пахло в помещении просто великолепно.

Лысоватый мужчина в белом фартуке улыбнулся парню немного масляной улыбкой. Таковой она была лишь потому, что продавец и сам часто дегустировал свой товар.

- А что покрепче? – уточнил блондин, рассматривая витрины с таким лицом, будто он каждый день напивался в сосиску.  Продавец ему поверил.

- Виски, - кашлянув, ответил он. – Или чего послаще? – облокотился о прилавок и взглянул на парня уже заинтересованно. Глянул на эмблему Стрэтхоллана на его пиджаке, который Ромуальд одел из-за холода.

«Стрэтхолланский… Все они там такие, смазливые девочки», - подумал мужик, ощупывая парня взглядом, чего тот не замечал, кусая губу и изучая этикетки. Продавец был обычным мужчиной, не то что Хэйдан. Никаких особенных замашек и увлечений у него не было, но воспитанников Стрэтхоллана вообще мало, кто любил. А уж репутация у них была хуже некуда.

- Послаще? – переспросил Ромуальд, выгнув бровь, а мужик хмыкнул, провел пальцами по своим усам и оторвал взгляд от родинки справа от края губ блондина.

- Ликер, - мужик поставил перед ним полупрозрачную бутылку, парень заглянул в нее сбоку, наклонив голову. Продавец улыбнулся. – Персиковый, яблочный, ореховый. Какой? – усмехнулся он наконец.

- Персиковый, - пожал плечами Ромуальд и даже не спросил, насколько крепкий этот самый ликер. Продавец окончательно убедился в том, что этот пацан – как раз из тех девочек, о которых говорят, когда рассказывают про Стрэтхоллан. Никаких ошибок.

Он взял деньги, отдал бутылку и окликнул Ромуальда только, когда тот уже сунул бутылку в черную сумку на своем плече и почти дошел до деревянной косоватой двери.

- Парень, - позвал он, и блондин обернулся, удивившись. Продавец усмехнулся. – Тебе зачем он? – просто из интереса уточнил мужик.

- Не ваше дело, - ответил блондин и вышел, поднялся по ступенькам и быстро пошел по улице.

- Где шляемся, слизняк? – окликнул Хэйдан, но парень уже заскочил в автобус, Грэхэм обиделся на такой бойкот и подошел к Габриэлю с Лео. – Ну? Купили? – уточнил он. Капитан молча, но аккуратно, чтобы не заметила водительница, открыл свою  сумку и продемонстрировал несколько бутылок вина и виски, не меньше десяти плоских белых пачек сигарет. На это ушли почти все стипендии их команды, так что Хэйдан довольно улыбнулся и тоже полез в автобус. Водительница усиленно делала вид, что не слышит, как что-то звенит и булькает на задних сиденьях, а с них то и дело раздавался тупой смех парней, которые шипели: «Да тихо ты!!!» И опять смеялись.

Они долго думали, где же это все распить и раскурить, но никак не могли найти подходящего места. Наконец на Ромуальда напало что-то, случился маленький припадок непослушания, захотелось сделать хоть что-нибудь, вопреки словам директрисы. Он развернулся и усмехнулся.

- А почему бы просто не развести костер на холмах возле карьера?

Парни замолчали сначала от удивления, что это предложил зануда Ромуальд, а потом задумались всерьез.

- Возле мелового? – уточнил Габриэль.

- Ну да. Там даже если огромный костер будет, из школы не заметят, - пожал он плечами.

- Это там, где мы с тобой были? – Хэйдан забылся и спросил это почти дружески. Блондин кивнул молча.

- Да, неплохая идея, - согласился капитан. – А ты разве пойдешь? – он удивился, уставившись на своего заместителя.

- Вот возьму и пойду, - буркнул Ромуальд, обидевшись немного на такие сомнения.

- Не делай того, чего не хочешь, - почти по-взрослому посоветовал Габриэль.

- А если я хочу? – непослушно глянул на него блондин. – Кстати, ликер крепкий? Крепче, чем виски?

- Нет, - покачал головой капитан, но тут же спохватился. – А что?

- Да просто так, - фыркнул Ромуальд и отвернулся к окну. Габриэль только услышал, как булькнуло что-то в его сумке. Поднял брови высоко и не стал спрашивать, что это такое случилось с занудой Бликери. Неужели провокации Хэйдана подействовали? Капитану это не нравилось, шевелились какие-то нехорошие предчувствия, но он решил забыть об этом. Какая разница? Он же сам говорил, что капитан – капитаном, а решать за подопечных он права не имеет.

- Вопрос только в том, как мы убегать будем, - в очередной раз метко напомнил блондин, не оборачиваясь к парням.

- Черт, - Хэйдан хлопнул себя по лбу ладонью. – Он прав. Не через дверь же, а из окна с третьего этажа я прыгать не собираюсь, - он вздохнул.

- Проклятье, - выругался Габриэль, но потом его осенило. – А можно же через подвал, там этот Патрик постоянно сидит! – напомнил он, парни сразу оживились.

- Кто такой этот Патрик, вообще? – Хэйдан вспомнил, что слышал это имя в кабинете директрисы.

- Двоюродный брат грымзы, он – единственный мужик из всех взрослых в школе, - пояснил капитан. – Но в подвале он сидит только днем, дверь не запирает, там же ничего ценного нет. Ночует он в домике возле школы, а из подвала можно выбраться сразу на улицу перед полем для скачек, - Габриэль был доволен собой: тем, что вспомнил про подвал.

- И ты думаешь, мисс Бишоп не проснется, когда мы всей толпой потащимся в подвал? – ехидно уточнил Ромуальд.

- Давай не будем об этом думать? – уже еле сдерживаясь, чтобы не разозлиться, попросил его Габриэль.

- Как хочешь, - пожал плечами блондин и по привычке сунул в рот верхнюю фалангу указательного пальца, кусая ее. Хэйдан в очередной раз заметил, что пальцы у слизняка не то что изуродованные, но очень и очень характерно испорченные. Он отвел взгляд и решил больше не напоминать Ромуальду про «наказание» Гарольда. Слизняк, кажется, прекрасно знал, что делал, да и действовал его «метод» отлично. Главное – чтобы Гарри не стал таким же отморозком, помешанным на послушании.

За ужином было куда веселее, чем на прошлой неделе, да и на этой тоже. Ругань куда-то скрылась, Ромуальду было не до уничтожающих взглядов, а Хэйдан все никак не мог дождаться посылки от дядюшки. Он надеялся, что гаду Чарльзу хватит совести на то, чтобы исполнить его просьбу.

Более того, Хэйдан очень хотел верить, что «подарок» смягчит гнев слизняка заранее, учитывая, что Хэйдан собирается сделать. А сделать это он решил любой ценой.

Когда-то ведь надо взрослеть.

Просто кто-то взрослеет по собственной воле, а кого-то приходится заставлять.

Гарольд улыбался бывшему капитану радостно: десяток обещанных шоколадных конфет в блестящих фантиках его так умаслили, что парнишка готов был простить, даже если Ромуальд его убьет голыми руками. А потом пришла физкультурница, катившая здоровую тележку с посылками.

- Грэхэм. Хэйдан, - она протянула ему внушительную коробку, обернутую темной бумагой, на которой была печать.

- Гарри, - надзирательница отдала мальчишке подарочек от матери, так что тот вообще расцвел.

Габриэль, как обычно, получил кучу писем с наставлениями от матери и настоящую дорогую зажигалку от отца.

- Бликери. Ромуальд, - голос физкультурницы был таким же удивленным, как и лицо блондина.

- Чего? – не понял он.

- Бликери. Тебе посылка.

Он прыснул даже от такого юмора.

- От кого? – засмеялся нервно. Неужели мисс Бишоп опять решила порадовать его и сделать вид, что кто-то прислал подарок?

- Понятия не имею, - пожала плечами женщина, но вернула себе деловой вид и отдала ему небольшую коробку, обернутую такой же темной жесткой бумагой, как и у Хэйдана. Тот уже быстро скомкал свою и убрал подальше, чтобы блондин не заметил.

А тот взял коробку, отодвинул пустую тарелку и осмотрел все в поисках печати или хотя бы подписи. Ничего не было – Хэйдан с облегчением вздохнул, благо, Ромуальд не обращал на него внимания.

- Разворачивай, - поторопил его Гарри, а Арнольдо и Эдвин кивнули, хоть и делали вид, что не навязываются.

Да и всей столовой было интересно, что же прислали вредине Ромуальду. О том, кто прислал, думать даже не переставали, но угадать не смогли бы никогда.

Он ножом перерезал грубую веревку, развернул бумагу, а не порвал ее, как остальные. И открыл коробку, достал оттуда квадратную шкатулку из темного дерева. Лакированную, с вырезанными узорами в виде цветов и лошадей на боках и крышке. Маленькие петли, благодаря которым крышка открывалась и закрывалась, были блестящими, а не заржавевшими, так что, когда Ромуальд еще в шоке повернул ключик, торчавший сбоку, трижды до упора, крышка открылась без скрипа. Она медленно поднялась и откинулась, отодвинулись две тонкие панели, из-под них поднялись две фигурки – мальчика и девочки. У девочки в деревянной крошечной руке, вытянутой вперед, был зажат кусочек шелка, изображавший платок, как у настоящей леди. Блондин вздрогнул, как и все, когда заиграла музыка, будто кто-то играл на самых высоких нотах, нажимая на клавиши рояля. Фигурки поехали друг к другу по кругу, благодаря механизму, похожему на рельсы. Маленькие деревянные руки, покрытые лаком, поднялись и опустились, фигурки дернулись, поклонившись друг другу, и принялись танцевать, катаясь по рельсам под музыку.

Хэйдан не заметил, как сам улыбнулся, глядя, как невольная улыбка растягивает губы Ромуальда. Тот не отрывал от фигурок взгляда, через три круга они снова остановились, отодвинулись друг от друга и легли в свои ниши, панели задвинулись обратно, шкатулка сама закрылась. Блондин поднял взгляд и увидел улыбку рыжего, сразу же вопросительно приподнял брови. Грэхэм мысленно отвесил себе пощечину и стер улыбку долой, фыркнул.

- Забавно. Прям как девчонке, да? – он глянул на Габриэля. Тот улыбнулся.

- Может, и не как девчонке. Ты завидуешь, что ли? – он удивился.

- Ни капли, - Хэйдан не врал. Но его взбесила собственная реакция.

Какой же Ромуальд продажный… Шкатулка – и он растекается сиропом.

- Вот и не завидуй. А кто прислал, а? – капитан уставился на Ромуальда, будто тот знал ответ.

- Понятия не имею, - парень растерянно пожал плечами и повертел шкатулку в руках, перевернул даже, заглянув на дно.

Хэйдан стиснул зубы, уставившись в свою тарелку, надеясь, что идиот Бликери не заметит букву «Г» сбоку.

Не заметил, так что Грэхэм сдулся облегченно.

- Но тебе же нравится? – Гарольд задал именно тот вопрос, который хотел задать, но не мог в силу характера Хэйдан.

- Ну да, - блондин улыбнулся, еще рассматривая подарок.

Хэйдан опять осклабился мысленно, как сытый кот. Значит, машинальное решение в кабинете грымзы не вышло ему боком, а даже наоборот. Да и дядюшка не подвел, молодец.

Но Ромуальд, мразь, все же продажный. Вот проститутка.

Ничего, он ему еще устроит судный день.

После отбоя все чинно и мирно пошли по спальням, распрощавшись с учителями и надзирательницами так сладко, что те даже растаяли, списав это на радость учеников от полученных посылок. И ушли спать, не беспокоясь ни о чем, даже грымза-директриса ослабила контроль и скрылась в своей спальне на первом этаже.

Через полчаса после отбоя Ромуальд наконец спросил.

- А спички? Хватит их? – он беспокоился только о том, что костер-то должен быть большим, натащить из леса возле холмов сухих веток не составит труда, а вот разжечь пламя без достаточного количества спичек вряд ли получится.

- Хватит-хватит, - Габриэль встал первым и принялся одеваться в обычную одежду, а не форму. Все тоже медленно и тихо поднялись, одеваясь, стараясь не шуметь. Достали бутылки, сгрузили их в три сумки вместе с сигаретами и спичками. Сумки, надо сказать, сгрузили именно на капитана, на Арнольдо и на Эдвина, чему те были не особо рады. Габриэль сунул руку в одну из сумок и нашарил пузатую, а не вытянутую бутылку, вытащил ее на свет. – Так вот почему ты спрашивал, - он усмехнулся, глянув на Ромуальда.

- И что? – тот сделал непроницаемое лицо.

- Он крепкий, - предупредил Габриэль. – Не перебарщивай, если не пробовал, - попросил он, а блондин закатил глаза, мол: «Не учи ученого».

- Пошли, - зашипел Хэйдан, подпихивая их к выходу. Близнецы выползли первыми, проверяя, все ли чисто. По лестнице спускались так бесшумно, что даже мыши не услышали бы. Хотя хотелось ржать и идиотничать, когда бутылки все же булькали содержимым. Лео со второго раза открыл дверь подвала, едва не громыхнув задвижкой, но успев ее поймать, сделав такое лицо, что Хэйдана согнуло от смеха.

Молча же все спустились в темноту, не рискуя включить свет и стараясь не задеть ничего, чтобы вдруг молоток не упал кому-то на ногу. Габриэль отдал сумку Хэйдану и потянулся к деревянным двойным дверям практически в потолке. Перед ними была только пара каменных ступенек, будто уходящих в стену, а когда двери распахнулись, показывая темное звездное небо, пришлось подпрыгивать и вылезать.

Выбравшись наружу, Ромуальд откинул упавшие на лицо волосы и заправил их за уши, Хэйдан усмехнулся, оказавшись рядом и всучив ему одну из трех сумок.

- Вот уж не думал, что ты с нами пойдешь, а не останешься там мирно спать и сосать палец, - он кивнул на руку блондина, а тот промолчал, уничтожив его взглядом. Хэйдан смутился. – Ну, или не сдашь нас грымзе, - напоследок буркнул он уже в спину Ромуальду.

Блондин от нечего делать изучал бутылки, пока Габриэль с Арнольдо ругались вполголоса и таскали из леса засохшие ветки, а то и целые маленькие деревца, сломанные во вторник грозой.

Сложив все это в такой впечатляющий шалаш, будто они собирались заниматься инквизицией, капитан и Арнольдо отошли в сторону. Нужна была бумага, так что Ромуальд вытряхнул из чьей-то сумки старые тетради парней и порвал их на отдельные листки, напихал в шалаш и взял у Габриэля спички. Капитан готов был поклясться – Ромуальд, одетый не в строгую форму, а в обычную серую рубашку и серые же в черную клетку штаны, был намного симпатичнее, чем обычно. Да и вообще, холодное, отмороженное выражение пропало с его лица, появилась даже улыбка. Хэйдан стоял напротив него, глядя на костер. И видел, как расширенные в темноте зрачки блондина отразили полыхнувший огонь. Рыжий, но в середине отдающий слепящей белизной, он облизал тетрадные листки, прихватил тонкие сухие ветки и только потом принялся за что-то более серьезное. Ромуальд поднялся с колен, не отрывая от костра взгляда и усмехаясь криво. Потом запустил руку в волосы и растрепал их нарочно, чтобы больше не убирать за уши, так что отдельные гладкие пряди стали свисать на лицо. Габриэль посмотрел на него и протянул открытую бутылку ликера.

- Хлебни, - предложил. – Только немного и не подавись.

Блондин, не глядя, взял у него бутылку и запрокинул голову, глотнул щедро и от души, тут же подавился. Габриэль вздохнул, но не стал ворчать. Ромуальд вытер рукой губы и уставился опять на костер, разгорающийся все сильнее, поднимающийся высоко к небу, которое все же начали заволакивать тучи, скрывая блестящие, как бриллианты, звезды.

Скоро близнецов потянуло танцевать, они с хихиканьем потащили Лео носиться возле костра и вопить какие-то матерные стишки, рыжий идею поддержал.

«Ну вот», - подумал Хэйдан немного ехидно, наблюдая за блондином, который начинал веселеть на глазах, превращаясь в кого-то другого, а не в зануду слизняка, которого он знал до сих пор. Нет, Ромуальд был совсем другим, и сейчас это стало заметно по блеску в глазах, чуть-чуть неадекватной улыбке, нарисовавшейся после еще нескольких глотков ликера, отшлифованных вином. «Начинаем потихоньку избавляться от предрассудков, да?» - обратился он мысленно к парню, достав сигареты из сумки и нашарив спички. Близнецы уселись распивать вместе с Дарреном вино, Арнольдо с Эдвином смотрели на них, как на маленьких, вплотную принявшись за виски. Робину с Гарольдом плеснули в стаканы вина и оставили в покое, не давая больше, чтобы не нужно было нести их обратно в школу на руках. Лео с капитаном втихаря лакали коньяк, жмурясь от ощущения, когда весь мир кружится перед глазами.

- Эй! – Хэйдан подошел к капитану и сел рядом с ним на корточки. – Учить курить будем кое-кого? – он двинул бровями, покосился на Ромуальда. Габриэль тоже глянул в его сторону и вздохнул. Непривыкший к алкоголю парень сидел на бревне, опустив голову на руки и поставив локти на колени. Ему было хорошо, конечно, но очень уж весело, земля уходила из-под ног.

- Ты сначала спроси: он сам-то хочет? – посоветовал капитан и дал Хэйдану стакан, почти наполовину наполненный ликером. Рыжий поморщился, проглотив сладкую, но сильно отдающую спиртом мерзость. И шмыгнул носом, не своим голосом ответил, кашлянув.

- Да все он хочет, посмотри на него, - он кивнул на Ромуальда. - Эй, Ромео! – он крикнул погромче, а блондин поднял голову и уставился на него сонными глазами.

- М-м-м?.. – протянул он, не в силах даже рот открыть.

- Курить будешь? Или тебе плохо? – Хэйдан сам удивился, почувствовав, что беспокоится. Пересел от капитана к блондину, сев рядом с ним на бревно. – Эй? Плохо или нет? – он тронул Ромуальда пальцами за подбородок, развернув его лицо к себе. Блондин отпихнул его руку и тряхнул волосами, убрал их рукой назад, почти трезво взглянул на Грэхэма.

- Все нормально, - заверил. Взял протянутую ему сигарету, сунул в рот и сжал фильтр губами.

Хэйдан зажег спичку и сунул себе в рот вторую сигарету, приблизился к Ромуальду и одновременно подпалил обе. Выдохнув дым, отодвинулся. Как ни странно, втянуть воздух, прикуривая, блондин догадался, но тут же вытащил сигарету изо рта и закашлялся, наклонившись. Хэйдан хихикнул, глянув на Габриэля. Тот вздохнул и закатил глаза, не понимая, зачем же Грэхэм так жаждет развратить местного мистера Невинность.

И проворонил момент, когда Лео с лихого качка встал и пошел к костру, что-то крикнул близнецам, потом пристал к Эдвину с Арнольдо, и те сначала неловко, сбиваясь, а потом уже увлекаясь, завели какую-то популярную песню, часто игравшую на праздниках в интернате.

- У-у-у-у!!! – рыжему стало совсем весело, он хлебнул вина, оставшегося в бутылке, выкинул ее в костер и решил потанцевать. Подняв руки и закрыв глаза, двигаясь как-то так удачно, но не очень умело.

- Ну… А теперь затянись и, не выдыхая, хлебни, - предложил Хэйдан голосом: «А слабо?» Относительно адекватный Ромуальд не заметил, что это была неприкрытая провокация, втянул дым в легкие и выпил из протянутого ему стакана. Кашлял он в итоге долго, но в голову вся эта смесь ударила не сразу, блондин тоже рывком встал с бревна и пошел к Лео. Шатнулся по дороге так, что Хэйдан подскочил, готовясь подхватить пьяного слизняка, в случае чего. Но Ромуальд удержался на ногах и, пристроившись рядом с Леонардом, под общее хихиканье и напевание песни нестройным хором разных голосов, принялся отплясывать.

Габриэль высоко поднял одну бровь, выгнув ее удивленно. Хэйдан на него посмотрел и сообщил:

- А я не знал, что он умеет танцевать.

 «Особенно вот так». Без формы фигура сиротки смотрелась куда лучше, чем с ней. Когда он поднимал руки, качаясь, закрыв глаза и подпевая парням, рубашка задиралась, видно было голый живот и родинку прямо над ремнем штанов, обтянувших его ноги и продемонстрировавших, что эти самые ноги очень даже длинные.

- И я, - согласился капитан, наблюдая за танцами слизняка. Нет, это было куда привлекательнее, чем у Леонарда, с которым они дергались вроде бы в ритм. Более того – Леонарду и в голову не пришло крутиться так: двигая бедрами и весело взвизгивая. Кисти рук сгибались будто бы спонтанно, но выглядело это, как если бы слизняк тренировался танцевать. Он кружился, ловко обходя костер и каким-то чудом в него не падая. С Леонардом они как-то сблизились, сократив расстояние и пообтиравшись друг о друга спинами. Бывшие Нептуны не узнавали капитана. Особенно Гарольд. Ромуальд тряхнул волосами и опустился почти на колени, резко поднялся, так что Арнольдо не удержался, и его влюбленный фанатизм наконец прорвался воплем: «У-у-у-у!!!»

Хэйдан тоже усмехнулся, наблюдая и почти втягиваясь в ритм, но тут же улыбка с его лица сползла, он едва успел подхватить рухнувшего блондина. Ромуальд только успел выпрямиться, как ликер с вином и сигаретным дымом ударили ему по мозгам и отключили программу бодрствования. Он упал так удачно – прямо на руки Хэйдана, так что тот чуть пригнулся, чтобы не рухнуть вместе с «танцором».

- Эй?.. – он не мог держать парня одной рукой, так что просто встряхнул, не отпуская. – Ты как?

- Сногсшибательно… - заверил его Ромуальд, очнувшись и собираясь встать, но тут же закатил глаза и рухнул обратно, повиснув на руках Грэхэма, волосами почти подметая траву.

- Да, я заметил, - фыркнул рыжий и собрался тащить блондина к бревну, полежать, но тот вдруг открыл глаза, совершенно пьяным взглядом провел по небу и ткнул указательным пальцем куда-то вверх.

- Бабочка, - на выдохе сообщил.

- Чего?.. – Хэйдан замер, не поняв. – Что за бред?

Он беспомощно глянул на капитана, но тот пытался утащить Леонарда подальше от опасного костра.

- Бабочка, говорю! – голосом «Ну ты тупой, не понимаешь?!» повторил Ромуальд и рывком встал. – Вау… - взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Ему это удалось, но Хэйдан решил далеко не отходить, проследил взглядом за тем, куда смотрел слизняк, и тоже увидел бабочку. Она явно прилетела на свет костра, такая большая, фиолетово-сине-черная, ночная. С ажурными крыльями и длинными усиками.

Она села на какой-то листик, и Ромуальд попытался ее поймать в капкан из ладоней, но подлое насекомое сразу взлетело.

- Вот черт! – выругался блондин и пошел за ней, подступая, как маньяк к жертве.

- Да зачем тебе эта дурацкая бабочка?! – Хэйдан не выдержал и закатил глаза, пошел за ним. Еще не хватало, чтобы это чучело упало в карьер или между холмов.

- Хо-чу, - пояснили ему популярно, и Ромуальд с хихиканьем скрылся в кустах. Оттуда опять донеслось: «Вот черт!!!»

Парень разочарованно вышел из кустов с видом: «Да ну ее». И взял бутылку, отошел к костру.

- Эй, отдай, - сразу стал строгим Хэйдан.

- Не отдам, - блондин хихикнул, не торопясь пить из бутылки.

- Тебе плохо будет, - предупредил Грэхэм, пытаясь его поймать, но Ромуальд отскочил, пошатнувшись, и глотнул. Оказалось вино, что было намного лучше виски в его состоянии.

- Мне не плохо, мне замечательно, - заверил он Хэйдана и выкинул бутылку куда-то в кусты, потому что она опустела.

- Сюда иди, говорю, - рыжий то ли трезвел на глазах, то ли и вовсе не был таким пьяным, как остальные, но соображал куда лучше заместителя капитана.

- Фигушки, - хихикнул Ромуальд неожиданно, так что даже Габриэль, услышав, опешил. Никогда слизняк так не разговаривал.

- А ну… - Хэйдан почти поймал его, но блондин опять увернулся, сделав три шага так, что нормальный (трезвый) человек сразу свалился бы.

- Сначала поймай, - фыркнул Ромуальд, но тут же ехидное выражение его лица сменилось на зачарованно-заинтересованное. – Бабочка! – он снова увидел ее и с приоткрытым ртом проследил взглядом полет насекомого вниз с холма.

С решимостью охотника отправился за ней.

- Господи, да что же это такое… - застонал Хэйдан и метнулся за ним, но Ромуальд лихо соскочил с холма, практически с маленького обрыва. Чуть не упал на четвереньки, но поднялся и снова начал красться за бабочкой. В отличие от других холмов, несколько самых близких к карьеру заканчивались не плавными спусками, а резкими срезами, так что теперь, чтобы увидеть его, Хэйдану пришлось тоже спрыгнуть вниз, а не просто наклониться. Блондин наклонился возле среза холма, коричневой темной «стены», из которой торчали какие-то корни. Он медленно протянул ковш из ладоней к бабочке, севшей на куст…

- Вот ты где! – крикнул Хэйдан, увидев его, но Ромуальд успел схватить подлую ночную красавицу, так что та сразу защекотала крыльями его ладони. Отпускать бабочку он не собирался, дожидаясь, пока она успокоится, чтобы потом рассмотреть. Но только он обернулся, Хэйдан прижал его к срезу холма, так что кусок камня, поросший травой, оказался над их головами, как козырек крыльца.

- Чего ты?.. – растерянно и немного возмущенно потребовал объяснений Ромуальд, отодвинувшись от него, глядя непонимающе. Руки с бабочкой в них он поднял к груди, чтобы случайно не отпустить добычу.

- Да чтобы ты не убегал больше, - Хэйдан тоже смутился, тронул свои волосы рукой, почесал затылок и уставился на руки блондина. – Поймал или врешь? – даже заинтересовался.

- Вообще-то, поймал, - фыркнул парень обиженно.

- Врешь, - хмыкнул Грэхэм, взяв его за запястья и пытаясь расцепить руки.

- Не трогай, улетит! – недовольно заворчал Ромуальд, а Хэйдан перестал дергать его за запястья и тронул пальцы.

- А что у тебя с пальцами? – выпалил он, только потом поняв, что явно не так трезв, как казался сам себе. Был бы трезв, не спросил бы.

- Грымза сожгла, когда мне восемь было, - голосом «Да плевать» ответил Ромуальд, мигом перестав быть вежливым по отношению к директрисе. Если бы был трезв, не перестал бы и не ответил.

- Вот дура, - вздохнул Хэйдан и поднял его руки повыше, коснулся пальцев губами.

- Сам дубина, - выдал Ромуальд удивленно, но нарочно злясь. – Что ты делаешь, - он дернулся, но Хэйдан никуда его не пустил, точно зная: стоит этого дурака сейчас отпустить, он упадет и уснет тут же. Парень наконец почувствовал, что бабочка замерла, устав биться, и медленно раскрыл «раковину» из ладоней. Хэйдан уставился на большие, резные крылья, с частично стертой пыльцой. Бабочка медленно шевелила ими, не рискуя снова двигаться.

- Ты пьяный такой, - сообщил рыжий с усмешкой, а Ромуальд обиделся.

- На себя посмотри, - буркнул он и, пересадив бабочку на указательный палец, освободившейся рукой оттолкнул Хэйдана. Поднял руку и махнул ей, так что насекомое взбесилось от такого обращения и наконец взлетело.

- Значит, можно тебя поцеловать? – Хэйдану почему-то очень приятно было рассматривать не такого злого, как обычно, парня. Взгляд у него расфокусировался, непонятно было, куда смотрел Ромуальд, он смотрел будто везде сразу, расширенные от темноты и алкоголя зрачки слились по цвету с темными глазами. Неестественный блеск так и притягивал.

- А? – блондин не понял, а потом решил, что ослышался. – Нет, - покачал он головой и усмехнулся. – Еще чего.

- Тогда зачем ты сюда пошел? – Хэйдан недоверчиво и скептически поднял брови. – Только не говори, что просто так решил напиться ни с того ни с сего. Столько лет терпел, а теперь вдруг решил?

- А может, и так, - с вызовом заявил ему Ромуальд.

- Да не надо мне сказки рассказывать. Или тебе нравится Габриэль? Или Лео? Или Дил с Филом? Может сразу двое, а? Нет, тебе стопроцентно нравится Арнольдо, да?.. – Хэйдан фыркнул.

- Неправда, - Ромуальд покачал головой.

- Эдвин? Даррен? Только не говори, что Гарольд, ладно? – Грэхэму стало смешно.

- Нет, - его толкнули со смешком.

- А кто? – Хэйдан начал злиться. Ненавидел, когда ломаются, это было у него впервые в жизни, но он почему-то ненавидел эти спектакли во имя невинности и целомудрия. Ведь всем было понятно – Хэйдану нравится чертов слизняк Ромуальд. Вот только сам слизняк почему-то делал из своего отношения тайну, и Хэйдан никак не мог понять: нравится ли он тоже?

- А с чего ты взял, что мне, вообще, кто-то нравится? – пожал плечами блондин. – Я, вообще, нормальный. Вот выйду отсюда, если выйду, конечно… И найду себе девушку. Хорошую и умную. И добрую.

- И будешь до конца жизни беречь ее чистоту да невинность, жалея, да? – засмеялся Хэйдан, а парень обиделся.

- Ну тебя, - толкнул он его опять. У Ромуальда заплетался язык, говорил он невнятно, но Грэхэм умудрялся понимать. Наверно, потому что тоже был пьян.

- Да ладно, давай, - соблазнял тихим голосом он, приблизившись уж почти вплотную, заглядывая в глаза блондина, хоть тот и опускал взгляд.

- Зачем?.. – неуверенно, сам себе не доверяя, уточнил Ромуальд.

- Потому что я хочу, ты хочешь. Потому что надо когда-то взрослеть, - усмехнулся Хэйдан. – Тебе понравится, я тебе обещаю, - заверил он, улыбаясь, наблюдая за смущенно отворачивающимся парнем.

- Ты не отстанешь? – уточнил Ромуальд чисто из интереса.

- Это значит «да»? – вкрадчиво улыбнулся Хэйдан.

- Нет, - блондин покачал головой.

- Значит «нет»?

- Нет, - машинально ответил Ромуальд и сам запутался.

- Значит, все же «да», - вздохнул Хэйдан и обнял его, прижав к срезу холма понадежнее. Блондин еще дернулся, поняв, что что-то тут не так, но до него сразу дошло: не убежать. – Слушай, доверься мне, а? – попросил Грэхэм, наконец заглянув ему в глаза и прижавшись лбом ко лбу. У Ромуальда был жар, так что Хэйдан это отчетливо чувствовал и уверен был: вырываться парень особо не станет. Да и вообще, уже сдался.

- Я не умею, - выдал Ромео в конце концов.

- И я не умею, и что? – Хэйдан фыркнул.

- Но ты хотя бы представляешь, а я нет. Ты всем расскажешь, что я не умею, - вообще, если бы их сейчас слышали, никто бы не понял, о чем они говорят, но сами они друг друга понимали отлично.

-  Никому не расскажу. Просто расслабься и успокойся, - посоветовал Хэйдан, стараясь не паниковать на ту же тему. – Глаза закрой и думай о приятном, - фыркнул он. Ромуальд вздохнул, подумав, что Хэйдану легко говорить: «Успокойся и расслабься», а вот каково это сделать в реальности?

Послушно закрыл глаза, нервничая, чувствуя чужие ладони. Одну на спине, другую на талии сзади, на голой коже между задравшейся рубашкой и ремнем штанов. Хэйдан глаза закрывать не стал, он просто решил рискнуть и прикоснулся губами к губам блондина. Зажмурился от удовольствия, хоть это и был совершенно невинный поцелуйчик сухими губами.

Для него это был не просто поцелуйчик, это было великое достижение всех времен и народов. Чертов зануда Бликери наконец сдался!!! И не кому-то там, не какому-то пловцу Арнольдо или долговязому Эдвину, не огромному и внушительному силачу Габриэлю… А ему. Так что он, Хэйдан, будет теперь делать все, что захочет, с этим самодовольным сироткой.

Он заметил, что Ромуальд задержал дыхание, так что усмехнулся мысленно и наклонил голову поудобнее, снова прикоснулся, уже не так быстро и скромно, а наоборот: губы прижались к губам, будто тая от жара, который напал на обоих. Намного серьезнее, теснее.

- Все?.. – уточнил блондин, не открывая глаз.

- Нет, не все, - буркнул Хэйдан, решив, что только начал развлекаться. – Рот открой, - попросил он. Или потребовал, он сам не понял, но Ромуальд опять послушался, разомкнув губы и решив, что поздно вопить: «На помощь!!!» – и убегать, спотыкаясь.

Габриэль заволновался, чего это они так долго не идут, не свалились ли куда-нибудь. Встал и пошел к краю холма, чтобы спуститься. Арнольдо с Эдвином поползли за ним, Лео, кажется, заснул возле бревна и никуда не двигался, как и Робин с Гарольдом, которым уже хватило. Близнецы решили не толкаться в очереди, если что, и пошли с другой стороны обходить холм.

Одну руку Хэйдан все же поднял, убрав ее со спины Ромуальда. Потрогал пальцами его лицо. Щеку, скулу, светлую бровь.

- Слушай, мне она так нравится, - сообщил он, и парень открыл глаза, чтобы понять, о чем Грэхэм говорит. Хэйдан тронул большим пальцем темное пятнышко возле его рта. – Постоянно смотрю на нее, когда говорю с тобой, - сообщил он шепотом.

Ромуальд смутился, чувствуя его дыхание. Такое же, как у него самого, алкогольно-сигаретное, но странно детское. По-настоящему чистое и неуверенное, никаких пошлых мыслей, ничего, кроме поцелуев.

По крайней мере, у Ромуальда.

- Чего он говорит?.. – Даррен прислушался, но ничего не мог разобрать. Подполз очнувшийся Лео, решивший не упускать кино, раз уж все смотрят.

- Какие-то глупости наверняка, - сообщил он шепотом.

Габриэль на них взглянул уничтожающе, чтобы не мешали и не спугнули.

- Они уже того?.. Целовались? – опять начал приставать Лео, хихикая задушенно.

- Типа того. Но так, - капитан пошевелил пальцами в воздухе неопределенно. Они все лежали над обрывом между холмами и смотрели, повернув головы неудобно, на Ромуальда с Хэйданом.

- Как «так»? – закатил глаза Лео. – Либо целовались, либо нет.

- Ну, так! – Габриэль не знал, как объяснить. – Несерьезно. И…

- Заткнись-заткнись! – рыжий его перебил, махнув рукой и ткнув пальцем в сторону парней.

- По-моему, уже серьезно, - своим трубным, низким голосом сообщил Эдвин, а Арнольдо сначала отвернулся, не желая смотреть. Но все же покосился и начал таять.

Как бы он хотел оказаться на месте этого Грэхэма. Надо было просто быть настойчивее.

И старше на год.

- Дебил ваш слизняк! Он все рукой закрывает! – возмущенно зашипел Леонард, а Ромуальд будто услышал и запрокинул голову, прижимаясь затылком к земляной стене. Ему пришлось встать на цыпочки, потому что парень прижался к нему вплотную и будто приподнял его, вжимая в холм. Руки он все же оставил на плечах у Хэйдана, вытянув их и не сгибая, только перекрестив запястья.

 Убегать он не стал, так что все затаили дыхание, глядя на это и даже не ужасаясь. И правда, если не присматриваться, может казаться, что Ромуальд и вовсе девушка. Волосы опять же помогают создавать эту иллюзию.

А еще всем было интересно увидеть вживую, так близко, как же это – целоваться?

Хэйдан и сам не мог сказать точно, как это. Смущающе, стыдно, приятно. Мокро, но только сначала, потому что оба они ничего не умели. Особенно Ромуальда приходилось провоцировать, а то он стоял, стеснительно замерев, и не шевелился.

- Ну он наглый, вообще! – Арнольдо не выдержал, когда услышал шумный вздох своего бывшего капитана, Ромуальд то ли запищал, то ли всхлипнул, а потом зажмурился. Хэйдан вошел во вкус и прижал его к холму уже до боли, давя ребрами на ребра и касаясь чужих губ уже не просто кончиком языка, а нагло запуская его в приоткрытый рот. Заставляя открыть его шире, бесстыднее.

- Наша школа, - хором прошептали Габриэль с Лео и хлопнули друг друга по ладоням, будто они лично учили Хэйдана целоваться.

Губы у Ромуальда онемели, он их почти не чувствовал, как и не чувствовал собственного тела, оно ему будто бы не принадлежало, Хэйдан его и держал, и обнимал, и целовал. Но наконец дал вздохнуть нормально, набрать воздух в легкие.

- Теперь все?.. – невольно хихикнул блондин, опять застеснявшись.

- Ничего подобного, - быстро разочаровал (разочаровал ли?) его Хэйдан, прекрасно понимая, что теперь не отвяжется уж точно.

- А что ему не нравится? – возмутился Лео, услышав этот диалог.

- Да вот, - Габриэль фыркнул.

- Может, ваш аристократишка целоваться не умеет, - фыркнул Арнольдо, а Даррен с Эдвином хмыкнули.

- А ваш слизняк вроде как умеет, да? – ехидно уточнил капитан, парни затихли.

 Близнецы с другой стороны толкали друг друга и затеяли возню на тему: «Мне не видно! А мне видно?!»

Ниже Хэйдан не спускался по нескольким причинам. Во-первых, он себя прекрасно знал и был в курсе, что остановиться вряд ли сможет. Во-вторых, если даже и сможет, то на бледной шее Ромуальда останутся такие феерические следы, что… И, в-третьих, сам Ромуальд ниже губ спуститься не разрешил бы.

Так что Хэйдану приходилось отрываться так, чуть ли не до горла доставая языком и игнорируя возмущенный писк.

Они чувствовали себя совершенно по-разному и оба это знали. Ромуальд понял, что Хэйдан ему солгал, когда говорил во вторник, что влюбленные друг в друга парни совершенно одинаковы. А Хэйдан понял, что ничего не знал об этом до сегодняшнего дня.

Ведь он готов был потерять сознание от удовольствия, накатившего только от самой мысли: он целует недоступного и недостижимого Ромуальда. Обнимает его, прижимает к себе и делает то, чего еще никто с ним не делал. Весь он, Ромео, принадлежит только ему сейчас. И никому Хэйдан его отдавать не собирается, ни с кем делиться.

А блондин чувствовал другое: он не мог даже подумать о том, чтобы сделать то же самое с кем-то еще. Только Хэйдан, только он, раз уж он так сильно доверился ему в этот раз. Впервые в жизни, и оказалось правдой то, что Грэхэм сказал: целоваться совсем не противно. Сопротивляться и бороться за ведущую роль он не собирался, да и не хотелось, если честно, нравилось быть именно слабее, доверчивее. Разрешать делать с собой, а не добиваться разрешения.

- Вот это я понимаю, поцелуй… - протянул Лео, окончательно протрезвев и присмотревшись получше. Глупые неуверенные чмоки закончились, сухие и смущенные прикосновения остались где-то в прошлом. Теперь Ромуальд уже даже не беспокоился о том, что Хэйдан о нем подумает, открывая рот не как наивная девственница, и не только впуская чужой язык, но и сам наезжая не меньше. Хэйдан же его дернул на себя, оттаскивая от стены, но тут же наклонил назад, нагнув, руками крепко сжимая талию под рубашкой, большими пальцами гладя по животу. Ромуальду пришлось отклониться, упираясь в срез холма уже плечами, наклонить голову, мыча и громко дыша, когда успевал набрать воздуха в легкие. Руки он наконец согнул, поставив локтями на плечи Хэйдану, а пальцы зарыв ему в волосы, дергая за них иногда из вредности, пытаясь остудить пыл, но как-то плохо получалось, Грэхэма сейчас насильно никто бы не оттащил.

Парням стало завидно. Причем не всем – белой завистью. Арнольдо выглядел так, будто сейчас заплачет. Глаза у него округлились, горло не могло пропустить ни единого слова, он просто не верил, что его мечту вот так вот растоптали.

Ему и в голову не приходило, что он и не смог бы вот так, как Хэйдан, настойчиво и нагло заставить несгибаемого Ромуальда прогнуться во всех смыслах. Смелости не хватило бы и решительности.

Близнецы затаили дыхание, мечтая уже, что через год (с небольшим, но неважно) можно будет заняться тем же самым, если они найдут себе девиц подостойнее.

Габриэль почувствовал, что начинает смущаться, как и Эдвин, а Лео просто заворчал, что Хэйдан и учится-то в Стрэтхоллане без году неделю, а уже лижется с самым симпатичным старшеклассником. Да даже не просто лижется, а сосется в самом глубоком смысле этого слова.

Капитан и Даррен уставились на него так, что рыжий смутился.

Даррену, если честно, было параллельно на всю эту сцену. Ни к кому из участников личной приязни он не испытывал, а вот то, что они делали, конечно, интересовало.

- Я имею в виду не то, что мне слизняк нравится… Я имею в виду, вот, что значит «аристократия»! – пояснил Лео. – Пришел, увидел, победил, черт возьми, - он хихикнул.

- Ну, не совсем победил, - фыркнул капитан. – Победа в сражении не означает победу в войне, - сообщил он философски явно не собственного сочинения истину.

- Ты только Хэйдану этого не говори, а то он увлечется и будет побеждать на каждом углу.

- Слизняк не позволит, - напомнил Габриэль, хотя, глядя на парней, начинал в этом сомневаться.

- Может, и не позволит. А может, и позволит… - Леонард свесился и поудобнее устроился.

- М-м-м… - Хэйдан наконец отстранился, не чувствуя губ.

- Я… - Ромуальд хотел сказать что-то интеллектуальное, умное и, безусловно, многозначительное, приправленное дозой злости на то, что Хэйдан украл его первый (и сто первый тоже) поцелуй. Но не успел, закатил глаза и опять отключился, Грэхэм в шоке его подхватил и прислонил к стене.

- Эй! – Габриэль не выдержал и понял, что они все попались. Ведь если бы не следили, не отреагировали бы так быстро.

«Ой, дурак…» - подумал Лео, но Хэйдану было не до обид на любопытных дружков.

- Он отключился, - выдал он удивленно, а капитан спрыгнул с холма и подошел поближе.

- С чего это вдруг? – поразился он, проверив и решив, что это правда: Хэйдан Ромуальда не убивал, тот просто потерял сознание.

- Не знаю. Может, перебрал.

- А ты его чуть не задушил своими облизываниями, - фыркнул Габриэль и уточнил. - Нам еще мелких тащить в школу, кто его потащит? Ты его сможешь поднять?

- Поднять-то смогу, но до школы не дотащу, - честно признался Хэйдан. Он и сам был нетрезв, а с Ромуальдом они были одного роста и почти одной весовой категории. Скидка была только на тяжелые кости Грэхэма.

- Ладно, - вздохнул Габриэль. – Значит, ты тащишь Робина, Арнольдо – Гарольда, а я – этого героя-любовника, - он отстранил Хэйдана и подхватил съехавшего по стенке блондина на руки. Тело обвисло так безвольно, будто Ромуальд и правда погиб, став жертвой страсти.

- Спящий красавец, хех, - усмехнулся Лео, собираясь и проверяя – потух ли костер.

- А что у него с лицом? – уточнил Даррен, тронув странные потеки на щеках и скулах бывшего капитана. Габриэль выгнул бровь, глянув на Хэйдана. Тот возмутился.

- А что сразу я?! Он разрыдался, я же не виноват, - он поправил задравшуюся рубашку блондина, чтобы Габриэль не прикасался к его коже голыми руками, и отошел к бревну, возле которого уснули насосавшиеся вина малолетки. С Робином на руках он шагал с таким серьезным лицом, будто нес не человека, а философский камень.

- Разрыдался? – усмехнулся Арнольдо, тащивший Гарольда, спускаясь с холма и стараясь не упасть. – Неужели ты так отвратительно целуешься?..

- А может, это он от восторга, а? – сострил Лео.

- От испуга скорее, - более логично предположил Даррен, поправляя очки.

- Ой, да заткнитесь вы, а… - закатил глаза Хэйдан и сделал вид, будто он не виноват. Он и сам-то удивился, когда почувствовал, что у поцелуев вкус соленый, а Ромуальд вообще плачет.

На самом деле это было от удовольствия, странная реакция на первый поцелуй. Такой яркий. И незабываемый, уж точно.

* * *

Ночь прошла почти тихо, но под утро все, кроме Даррена и Робина с Гарольдом, метнулись к туалету, спотыкаясь о пороги и падая уже возле унитазов, обнимаясь с ними, как с настоящими друзьями.

Надзирательница и мисс Лаенс были в шоке, глядя на выползающих из туалета парней. Только команда «Ночь» во главе с капитаном, что было странно. Неужели отравились за ужином? Но все было свежее, да и почему только они?

Что-то тут было не так, а уж перегар, стоявший в их спальне и во всем коридоре, говорил обо всем лучше самих виновников. Директриса была в гневе.

- Габриэля мне сюда, живо! – прикрикнула она на кланяющуюся мисс Лаенс, и та затолкала бледного, как привидение, парня в кабинет. Он привалился к косяку и прикрыл глаза.

- Я очень сильно извиняюсь, мисс Бишоп…

- Где остальные?! Чья идея?!

Мисс Лаенс впихнула остальных. Хуже всех выглядел зеленый Лео, которого еще мутило, а вот Хэйдан был ненормально бодрым, ибо и выпил мало, и бодрился утром изо всех сил, стараясь, чтобы никто ничего не понял.

Не вышло.

- Чья идея, я спрашиваю?.. – прищурилась директриса, стоя у своего стола и скручивая шелковую салфетку в руках так, что вот-вот пошла бы кровь.

- Моя, - скромно выдал Хэйдан, решившись. – Не наказывайте их, пожалуйста, мисс Бишоп, - вздохнул он. – Это я все придумал и подбил их купить… Спиртное, - выдал он наконец.

Директриса вздохнула мысленно, но продолжала острым взглядом изучать бледных, похмельных, за исключением мелких, Даррена и Хэйдана парней. И тут заметила, что кого-то не хватает.

- Я ценю твою искренность, Хэйдан, - сообщила она. – И надеюсь, что это – последняя твоя выходка, потому что драку я тебе простила… Но где Ромуальд?..

Она была уверена в том, что парни могли его связать и запихнуть в шкаф, чтобы честный и послушный, порядочный и непорочный, как юная дева, парень не проболтался обо всем.

- Да пусти ты меня, - раздался голос в коридоре, потом кашель, и дверь открылась. Габриэль округлил глаза, глядя в стену, но на самом деле покосившись на блондина. Тому было хуже всех, он полночи и все утро обнимался c фарфоровым другом, а потом долго отмывался в душе от земли, в которой испачкался вчера, от травы, вытаскивая ее из волос.

И сейчас выглядел так, будто его долго били – темные подглазники сделали его похожим на баньши, а мутные от мучительного утра глаза изучали директрису.

- Прошу прощения за опоздание, мисс Бишоп.

Улыбочка у него была странная, директриса просто опешила. Куда делось подобострастие во взгляде?! Где страх?!

Она была не то в шоке, не то в восторге, не то в обоих состояниях сразу.

- Что с тобой, Ромуальд?.. – выдала она наконец, а парень привалился бедром к креслу и закрыл лицо руками, провел по нему с силой.

- Мне плохо, - сообщил он. – Хотя, сейчас уже лучше. Простите нас, пожалуйста, я виноват больше всех, - сообщил он, как всегда, самоотверженно.

- Не беспокойся, Хэйдан уже признался во всем, я прощаю вас на этот раз, но…

- Да, черт возьми, не он виноват, а я! – разозлился Ромуальд и перебил ее. – Он придумал, а я должен был им помешать, рассказать вам. А я этого не сделал, вот я и виноват.

Она мысленно вздохнула. Опять он за свое, опять строит из себя ангела, бросающегося защищать всех сразу. Жертвовать собой.

- Как скажешь, Ромуальд, - пожала плечами директриса и решила ему отомстить за его послушание.

А парень решил, что наоборот – за проступок. Да и все так подумали.

- Команда «Ночь» отстранена от соревнований завтра, благодаря вашему безумному желанию веселиться запрещенными средствами.

- Что?! – Лео возмутился, но тут же схватился за рот. Не то сожалея, что сорвался, не то потому, что его тошнило.

- Что слышали, мистер Райзен. Все, вы все свободны. А от тебя, Ромуальд, я такого не ожидала.

«Не ожидала, что ты окажешься почти нормальным и тут же свернешь обратно», - подумала мисс Бишоп разочарованно.

Он закрыл глаза, вдохнул так глубоко, что даже Хэйдану стало понятно: сейчас он выдаст отповедь.

- Да мне плевать, если честно, чего вы от меня ожидали, а чего нет, мисс Бишоп, - крикнул на выдохе Ромуальд. – Достали ваши дурацкие правила, мне все равно, можете хоть вообще навсегда отстранить нас от соревнований, можете хоть из интерната меня выгнать, мне плевать!!! – рявкнул он и вылетел из кабинета, хлопнув дверью и едва не убив ею подслушивающую мисс Лаенс.

Парни стояли и моргали, Хэйдан был в шоке. Он выгнул бровь, как и директриса, по рукам которой все же потекли тонкие струйки крови. От нервов она так скрутила платок, что ткань врезалась ей в ладони.

«Великолепно», - подумала она с облегчением. «Значит, сорвался. Молодец», - она искренне порадовалась, что Ромуальд начал взрослеть. Теперь встала новая проблема: как проконтролировать его взросление, чтобы оно не перешло за рамки? Ведь он такой максималист и перфекционист. Если быть паинькой – быть просто ангелом непорочным. Если взрослеть – то по полной программе.

Это пугало и обещало еще не один инцидент.

- Мы можем идти?.. – уточнил Габриэль, а Хэйдан уже потихоньку и так подвинулся к двери, боясь, что блондин слишком далеко уйдет, и весь план сорвется.

- Да, можете идти. Мне очень жаль насчет соревнований, но вы сами виноваты, - кивнула директриса.

- А нам очень жаль, что так вышло, - заверил ее капитан, но дальше Хэйдан уже не слышал, он воспользовался разрешением и вылетел за дверь, посмотрел по сторонам и увидел, что Ромуальд уже вышел за дверь. Главную дверь интерната.

- Эй, ты куда собрался-то? – удивился Габриэль, выйдя за ним и положив руку ему на плечо. Хэйдан нервно ее стряхнул.

- Прости, - быстро выпалил он. – Я за ним, - сообщил он и показал на коридор, уже начал отступать, как капитан напомнил.

- А на завтрак кто пойдет?

- Вы идите, я потом приду. Если успею, все равно выходной! – рыжий бегом бросился по коридору на выход, чтобы не потерять Ромуальда из виду, ведь вокруг интерната было столько мест, чтобы спрятаться.

- Да что ты вообще пристал к нему?! – с усмешкой возмутился Габриэль, не понимая смысла догонять психованного слизняка.

- Надо! Потом объясню! – пояснил Хэйдан и тоже скрылся за поворотом.

- Господи… Как дети, честное слово, - вздохнул капитан, развернулся и потащил Лео к столовой. Он прекрасно знал, что хоть рыжего и тошнит, ему нужно хоть что-нибудь съесть. А эти идиоты так и останутся голодными, если опять примутся там разговаривать, ссориться…

Или даже целоваться, как вчера. Увлекутся же, мать их!

Хэйдан догнал взбесившегося блондина возле леса, куда тот пошел, чтобы пропсиховаться и успокоиться.

- Чего ты убежал-то? – Грэхэм согнулся, опираясь руками о колени и тяжело дыша, но все равно глядя на Ромуальда. Тот вздохнул и закатил глаза, пошел вперед уже медленнее, решив, что ему лень ругаться с противным аристократишкой. И потом, не таким уж он был противным после вчерашнего. И он все знал о письмах.

- Да я ее ненавижу, - сообщил парень, приложив ладонь ко лбу и закрыв глаза. Дошел до какой-то плиты возле тех же развалин, где они мучили Гарольда. Сел на нее, запустил руки в волосы и зажмурился. – Я не понимаю, какого черта надо над нами издеваться, если все равно хочет нас прикончить скоро, а?

- Может, ей это доставляет удовольствие? – фыркнул Хэйдан, привалившись к стволу дерева и наконец придя в себя.

- В смысле? – Ромуальд уставился на него, а Хэйдан – на его родинку. Черт, какая же она… Чистая провокация.

- В прямом. Хочет заставить нас быть такими чистыми и непорочными, просто ангелами. Ни выпить, ни покурить, а нам уже по семнадцать. Грохнет нас, заплатит паромщикам и будет радоваться – столько невинных мальчиков спасла от греха, а! – Грэхэм усмехнулся, изобразив голос директрисы.

- Ты прав, - подняв брови, выдал Ромуальд. – Она больная, помешанная на этом.

- А сам-то ты? – Хэйдан нарочно фыркнул так скептически, что парня это задело.

- Что «сам-то я»? – прищурился он.

- Потакаешь ей в этом. Она из тебя веревки вьет и тряпку делает, - пояснил Хэйдан насмешливо. – Делает настоящего ангелочка, чтобы потом порадоваться, что такой непорочный ребенок погиб во имя спасения своей души, - он засмеялся.

- Очень смешно, ха-ха, - передразнил его Ромуальд, отвернувшись. – Ты и так вчера все ей испортил.

- В смысле? – теперь уже Хэйдан не понял.

- Непорочные дети не напиваются, не курят и не целуются по ночам, они спят и сосут палец, - напомнил блондин ехидно.

- А разве тебе вчера не понравилось? – отбил удар Хэйдан очень спокойно.

- Какая разница? Утром мне было плохо.

- Но ночью хорошо? – это звучало так странно, что парень смутился.

- Может быть. Я не помню, - нарочно соврал он.

Хэйдан обиделся. Ничего себе, так целоваться впервые в жизни и не помнить?! Все, теперь он точно получит.

- Все равно это не то, ты же просто паинька, вот она и грохнет тебя.

- А что ты предлагаешь делать? Разнести всю школу и разбить стекла в ее кабинете? – развел он руками.

- Да ты сначала девчонку-то себе найди, стань мужчиной, а не каким-то маменькиным сыночком, потом говорить будешь.

- Чьим-чьим сыночком?.. – блондин прищурился, напоминая о неоспоримом факте.

- Директорским, - поправился Хэйдан, не моргнув.

- Не хочу я становиться мужчиной. Я и так мужчина, - буркнул Ромуальд и отвернулся. Он сидел на оббитой плите, чуть наклонившись и рассматривая траву, примятую его начищенными туфлями.

А Хэйдан вспоминал друзей дядюшки. Многие из них были женаты, у них даже были дети, а иногда уже и внуки. Но девять из десяти предпочитали тайно употреблять маленьких девочек. Лет двенадцати-тринадцати. А некоторые просто обожали мальчиков и часто делились с Чарльзом впечатлениями и ощущениями, так что гогот из кабинета дядюшки Хэйдан слышал часто. И точно знал, что с мальчиками это точно делают. И как делают, на теории тоже знал. Оставалась небольшая на первый взгляд проблема: маленькие мальчики не могут сопротивляться взрослым мужчинам.

Ромуальд вовсе не маленький мальчик, они абсолютно одинаковы, так что насильно заставить его повзрослеть не получится.

Вот черт.

- Ну, вот на такие отговорки грымза и надеется. Даже если ты отсюда выйдешь, что маловероятно, ты все равно никогда не найдешь себе подружку, - фыркнул Хэйдан цинично, доставая из кармана пиджака спрятанную сигарету. Не всю пачку, но одну он спрятать смог, чтобы не заметили учителя. Зажег спичку, закурил.

«А я, если он откажется, всю жизнь буду искать себе подружек с длинными белыми волосами. Какая ирония», - подумал ехидно.

- Почему это?.. – Ромуальд сдвинул брови.

- Потому что ты не такой, как все, - Хэйдан не заметил, но звучало это не как оскорбление, а как комплимент. – Тебе же даже не хочется с девчонкой… Ну…

- Что? – блондин впервые решил спровоцировать рыжего.

- Сделать «это», - пояснил Грэхэм, затянулся и протянул парню сигарету. – Будешь?

- Не буду, - Ромуальд отвернулся, заправил волосы за ухо. Хэйдан ненавидел этот жест, он был таким детским.

- А вчера ты был очень даже в восторге, - напомнил он ядовито, так что блондин попался и все же протянул руку за сигаретой.

- Ладно, давай, - вздохнул он, но Хэйдан руку убрал.

- Не дам.

- Сам же предложил?! – Ромуальд возмутился, но вскакивать не стал, лень было.

- А ты отказался. Попросишь – может, и дам.

- Кончай выделываться, давай, - блондин заворчал, но Хэйдан отодвинул его руку и протянул сигарету просто к его губам. Выпендриваться Ромуальд не стал, затянулся и из его пальцев без проблем. Даже не подавился, что уже было прогрессом. Хэйдан продолжал смотреть на его родинку, блондин это заметил.

- Чего ты пялишься, а? Мне она вообще не нравится, - буркнул он, опять отворачиваясь и чувствуя, как после дыма во рту противно.

- А мне нравится. У тебя вообще, наверно, много родинок по всему телу… - задумчиво протянул рыжий, рассматривая его. – Вот тут точно есть одна, - он показал на себе, тронув пальцами место прямо над ремнем.

Ромуальд побледнел совсем.

- Ты-то откуда знаешь?

- Да видел вчера, когда ты отплясывал возле костра, - пояснили ему честно, не издеваясь.

- Я отплясывал у костра?.. – Ромуальд вообще вытаращил глаза.

- А ты не помнишь? – искренне удивился Хэйдан. – Ты насосался ликера с вином, накурился, пошел отплясывать, а потом пошел за какой-то дурацкой бабочкой, а потом…

- Все, дальше я помню, - перебил его блондин и махнул рукой.

«Лучше бы не помнил».

- Зато утром ты просто потрясающе ее отшил, - выдохнув дым после последней затяжки, улыбнулся Хэйдан и выкинул окурок подальше, все равно земля была сырая. Никаких пожаров.

- Понятия не имею, что на меня нашло, - вздохнул Ромуальд. Ему было не то что стыдно перед мисс Бишоп, но он не мог поверить, что сделал это. Наорал на директрису, и ничего ему за это не сделали.

Удивительно.

- Мне понравилось. Хотя ты слишком ее слушаешься, если тебе интересно мое мнение. Интересно? – уточнил Грэхэм, заглядывая ему в глаза, сунув руки в карманы.

- Ну, ты продолжай, я скажу, когда надоешь, - заверил блондин спокойно.

Захотелось ему сделать побольнее. Пообиднее.

- Ладно. На твоем месте я бы оставшиеся до июля месяцы только и делал, что правила нарушал. Все по уставу по очереди, особенно те, на которых она помешана, - пожал плечами Хэйдан, пнул какой-то камень, так что тот отлетел в кусты. А сам встал перед Ромуальдом, так что тому пришлось смотреть снизу-вверх. Хэйдану нравился его взгляд.

Никакой наивности, в отличие от движений и поведения, взгляд у сиротки был спокойный и немного настороженный, вечно опасающийся чего-то. Никакого подобострастия и послушания, только глухая злоба где-то внутри. И желание нарушать правила, конечно.

Как же хотелось быть вместе с ним. Не руководить им, не заставлять, а быть с ним вместе. Неразлучными и понимающими друг друга с полуслова.

Вот только как донести это до Ромуальда? Он же не то что не поверит, просто не поймет.

- Типа выпивки, курения и «этого»? – уточнил он, усмехнувшись, взяв отколовшийся от плиты камень и тоже кинув его в кусты от бессильной злобы на директрису.

- Да хоть бы и эти. Раз она хочет нас этого лишить, зачем ты позволяешь ей это делать?

- Что ты хочешь мне предложить? Еще раз напиться? Накуриться так, чтобы дым из ушей шел? Или, может, ты хочешь пожертвовать собой и сделать «это» со мной?  - Ромуальд засмеялся, ему эта мысль показалась глупой и несерьезной. Просто не верилось, что Хэйдан запросто на это согласится.

Хэйдан не согласился бы, он бы просто умер от счастья, разреши ему Ромуальд… Но разрешением и близко не пахло. Разве что…

- Почему сразу «пожертвовать»? – Хэйдан к нему немного наклонился, так что блондин сразу выставил вперед руку, останавливая его.

- Так, все… Хватит твоих шуточек, я больше не хочу.

- Почему «нет»? Ты, вообще, в зеркало иногда смотришься? – это было так насмешливо, что Ромуальд решил: с ним что-то не так.

- А что?

Хэйдан вздохнул.

- Если ты пообещаешь, что не проболтаешься никому, я тебе скажу.

- Обещаю, - быстро выпалил парень, недоумевающе глядя на него.

- Если расскажешь кому-нибудь, прибью, - сообщил Хэйдан нарочно, чтобы заинтриговать.

«Посмотрим», - фыркнул мысленно Ромуальд, но вслух сказал другое:

- Да никому не скажу, - он пожал плечами.

- Если бы у меня был на выбор весь интернат… Я бы выбрал тебя. Не знаю почему, но только с тобой мне хочется сделать «это». Уж извини, - он сделал вид, типа: «Мне очень жаль, дорогой». А блондин сначала заорал было: «Хватит чушь нести!» – но понял, что Хэйдан серьезно.

- Зачем это?

- Не хочется умирать девственником, - засмеялся Грэхэм. – А ты лучше всех.

- Значит, ты хочешь этого только потому, что я лучше всех? А если бы лучше всех был Райзен? А если Гарольд? А если…

«Как девчонка себя ведет, честное слово», - удивился Хэйдан.

- Я имею в виду не это. Я имею в виду, что выбрал бы тебя.

- Выбрал «бы»?

- Так ты согласен? – Хэйдан поднял брови высоко. – А с кем ты хотел бы…

Ромуальд подумал и решил, что парень прав. Девчонки его не то что не привлекают… Они кажутся красивыми куклами, такими милыми и забавными. Но совсем не хочется на них нападать. Не хочется завоевывать внимание и взгляды, нет никакого желания дарить цветы и все такое, ухаживать, уламывать, жениться…

Детей Ромуальд ненавидел лютой ненавистью.

Он посмотрел на Хэйдана наконец и выдал:

- С тобой.

Грэхэм едва удержал челюсть на месте, продолжая смотреть на него немного ехидно.

- Почему со мной?

- Потому, - просто ответил Ромуальд, не собираясь вдаваться в подробности. Из-за чертового Грэхэма он начал думать обо всем «таком». Священнику врал, что никаких недолжных мыслей нет и быть не может, а сам втихаря ловил себя на мыслях о капитане. Об Арнольдо.

И понимал, что в самом деле, как девчонка мыслит и ведет себя. Арнольдо просто идеален, он готов весь мир сложить к ногам своего бывшего капитана. Он был бы просто прекрасен, как… «Парень».

Габриэль тоже очень классный. Хоть он и делает вид, что не думает ни о чем подобном, заставить его влюбиться не составило бы труда. Он гораздо старше физически, чем Арнольдо, и даже если не влюбится в Ромуальда, а просто сделает «это» с ним, то шикарная жизнь парню обеспечена. Четыре месяца полной защиты и обожания до июля, а потом – если вдруг очень-очень повезет – просто роскошное будущее, ведь Габриэль – наследник немаленького состояния, а перечить его выбору родители не станут в любом случае.

А Хэйдан  Грэхэм – нахал, наглец и хам, циник и сволочь, извращенец и практически маньяк, провоцировавший его с первого дня приезда в Стрэтхоллан. Оскорбляющий и мучающий, доводящий до истерик и срывов, заставляющий переживать и волноваться.

И вот вышло же так, что душа лежит именно к нему.

Отвратительное стечение обстоятельств, как всегда. Любовь зла.

Хэйдан чувствовал, что должен сказать что-то умное, но не мог найти нужных слов. Поэтому просто наклонился к сидящему блондину и поцеловал его, как вчера ночью, неловко и скромно. Сначала. А потом, когда Ромуальд уже закрыл глаза и просто решил пустить все на самотек, Хэйдан увлекся и принялся его отвлекать.

Конечно. Разумеется, они делают это только потому, что хотят сделать все назло грымзе. По крайней мере, Ромуальд так думает. А Хэйдан просто хочет лишить его единственного, чем сиротка так гордится: его чистоты и непорочности.

Хотя Грэхэм уже начал сомневаться, что это – единственная причина.

Девочки и мальчики, которые ложились под друзей дядюшки, были для них, как машины. Неплохие новенькие автомобили, которые сначала надо разогреть и завести, а потом уже ехать и получать удовольствие. Ромуальд не маленький мальчик, он – просто отличная машина. Так что ни в коем случае нельзя пренебрегать этим.

Хэйдан ненавидел себя за то, что не может просто взять то, что хочет, ему не нужно подчинение, как друзьям его дядюшки. Ему нужно равенство, добровольное принятие.

Он скинул пиджак, оставив его валяться на траве, а сам чуть наклонился вперед, вынуждая Ромуальда отклоняться. Судорожно расстегнул ремень на его  штанах, пуговица достала настолько, что он еле смог ее вытащить из петли, а когда наконец добрался до цели – не успел и прикоснуться, как блондин опять зажмурился и запищал.

- Зачем? – выпалил он, сделав дикие глаза и глядя на Хэйдана.

- А как ты хотел? – удивился парень. – Просто так, что ли?

- Я… Я передумал, подожди, - Ромуальд понял, что как-то слегка не уверен, то есть сначала это все казалось таким забавным, суперским марш-протестом против тиранши-директрисы… И казалось даже, что можно будет потерпеть, ведь физический аспект парень отлично представлял после подслушанных разговоров Флориана и еще пары старшеклассников. Они смеялись тогда на тему малолеток из других команд и думали, что там нет симпатичных мальчишек. А то бы…

Сейчас же стало страшно. Семнадцать лет он даже не раздевался при посторонних, а теперь надо позволить прикасаться к себе.

«Черт», - он прикусил губу и растерянно посмотрел на Хэйдана. А тот понял, что надо ковать пока горячо, ведь сейчас сиротка совсем не знает, что делать: бежать без оглядки или соглашаться. Поэтому надо просто заставить его принять нужное решение. Нужное Хэйдану.

- Успокойся, тебе будет хорошо, - заверил он, толкая его в плечо и усаживая обратно, снова собираясь поцеловать, но Ромуальд опять отвернулся.

- Да подожди… Я не могу, - выдал он. – Я боюсь, - это стоило ему таких усилий, о которых Хэйдан и понятия не имел.

Рыжий закатил глаза.

- Чего ты боишься? Ты же парень, а не девка, в конце концов! И потом, я думал, ты не боишься ничего, - фыркнул он. Ромуальд замолчал, опустив взгляд.

Ну да. Он ничего не боится.

Хэйдан снова воспользовался моментом и все же закрыл его рот своим, а руку сунул в штаны, не обращая внимания на очередные ерзанья и попытки отодвинуться. Бедняжка Ромуальд, как же затиранила его эта грымза, за что она так его воспитала, а?.. Надо быть просто откровеннее, наглее.

Он же красивый, просто замечательный. И такой чувствительный. Даже очень, учитывая, как заводится от чужих прикосновений, хрипло и тяжело дыша, пытаясь вывернуться.

Хэйдан, не отрываясь от его припухших губ, царапнул короткими ногтями по поясу, прихватив ремень штанов вместе с резинкой самых приличных трусов на свете. Дернул на себя, так что Ромуальд опрокинулся на спину, приложившись лопатками о каменную плиту. Хэйдан быстро навис над ним, продолжая целовать намного увереннее. В конце концов, кто из них парень? Сейчас: он, Хэйдан. И он отлично знает, что делать. Теоретически, а за практикой дело не станет.

Штаны он стащил только с правой ноги парня, нетерпеливо оставив их на левой, просто сдернув до середины бедра. Расстегнул жилетку, едва не вырвав пару пуговиц, рубашка расстегнулась будто бы сама. Хэйдан встал на колени между ногами парня, который моментально смутился и потянулся за ним. Грэхэм расстегнул собственные брюки и спустил их до колен, даже ниже. Поцеловавшего его блондина толкнул в грудь, так что тот снова упал и стукнулся локтями.

Ромуальд вытаращил глаза, когда почувствовал, что чужие руки трогают его сначала по бедрам со внутренней стороны, а потом и вовсе…

- Нет, подожди! Не хочу! Не могу, не буду, - заныл он, ударив Хэйдана ладонями по плечам.

- Да перестань ты, хватит… - разозлился парень, толкнув его согнутую в колене ногу и заставив раздвинуть ноги шире, задрать выше.

- Не надо, Хэйдан, ну я тебя прошу! Я передумал, не хочу, не буду!

- Будешь, хочешь и будешь, - решил за него Грэхэм, прекрасно зная, что если отпустит, то уже никогда и ничего не получит. Так что пусть терпит.

Он поцеловал его в край рта и сообщил.

- Я же тебе не врал насчет поцелуев. А ты не верил, говорил, что противно. Тебе было противно?

Ромуальд неуверенно помотал головой, глядя на парня и не обращая внимания на то, что тот делает. А Хэйдан погладил квадратную голую коленку, успокаивая его.

- Вот и поверь мне, в этот раз все тоже будет нормально. Тебе понравится. Ну, нравится же? – он намекнул на естественную реакцию тела, появившуюся после его стараний.

- Пока да… - протянул Ромуальд задумчиво, пытаясь не думать о том, что они почти без одежды лежат друг на друге и, вообще, собираются делать такое…

- Смотри на меня, - сказал Хэйдан, уперев руку в плиту под его локтем, а вторую руку убрав вниз, чтобы наконец сделать то, о чем так давно мечтал.

- А, нет, что ты… - «делаешь?!» Ромуальд не договорил, он зажал себе рот рукой и вытаращил глаза, а потом зажмурился. Всхлипнул, шмыгнув носом, а Хэйдан первые пару раз дернулся, не обращая внимания на то, что блондин под ним просто с ума сходит от боли.

Просто пытался привыкнуть, что так сильно сжимает, привыкал к тому, как надо двигаться.

Ромуальд на него давно не смотрел, он думал, что умрет. Уже умирает, потому что так больно бывает только, когда умираешь.

Он дернул ногой, пытаясь приподняться и оттолкнуть Хэйдана, но тот его снова пихнул обратно и придавил. Нога так и громыхнула бесполезно, начищенный лакированный туфель слетел и упал в траву. Хэйдан подхватил эту голую, не закрытую штаниной ногу под коленкой и задрал выше, так что парень вообще зашелся, закрыв лицо руками и умирая не только от боли, но и от стыда. Не мог он смотреть на того, кто делает с ним «это», не мог позволить даже, чтобы Хэйдан на него смотрел.

Потому что все было так, как этот мерзавец говорил на холме во вторник. Рассказывая про парня и девушку, про парней вообще. Про ночь, когда запирают дверь. И про то, что «он будет в ней, а она в нем, они близки и неразлучны».

Теперь уж точно неразлучны, Ромуальд поверить не мог, что еще недавно не подпускал Хэйдана близко к себе, ругался с ним и ссорился, а теперь вот так.

Это было унизительно и больно, стыдно и ужасно.

Хэйдану было сложно дышать, он приподнялся, стаскивая с себя рубашку, чтобы не было так жарко. И снова наклонился, придавив практически распятого под ним блондина к плите и развернув его немного боком, чтобы было удобнее. Об удобстве парня он как-то не подумал, просто двигаясь быстро и резко.

Никакого удовольствия Ромуальд уже точно не испытывал, он, вообще, решил, что это – конец света. Хэйдан не уставал удивляться, почему же он не кричит и не верещит, но потом понял, что писк и всхлипы – это Ромуальд плачет, закрыв лицо руками, отвернувшись и спрятавшись в плечо самого же Хэйдана. Настоящий юмор – прятаться от мучителя у мучителя же в плече, как это мило.

Лес вовсе не был так беззвучен, как думал Грэхэм изначально, когда обрадовался, что Ромуальд пошел именно сюда. Где-то стрекотали кузнечики, пела какая-то птичка, шелестела от ветра трава и шумели кроны деревьев. Слышно было тяжелое дыхание самого Хэйдана, пыхтение, потому что ему самому было неудобно шевелиться и почти невозможно дышать. Писк, в котором заходился Ромуальд, шмыгая носом и выдыхая ртом, быстро дыша и не зная, что выдыхать лучше медленно, привыкая.

Хэйдан знал, что лучше сказать ему, напомнить что-то, вроде: «Да расслабься ты!»
Но он не мог, было невыносимо стыдно. Это уже совсем перестало быть местью «надменному сиротке», а Ромуальд понял, что это вовсе не акт протеста против мисс Бишоп.

И вовсе Хэйдан его не насилует, он просто неумело, грубо его… Трахает, как бы ужасно это слово ни звучало и ни выглядело. Грубо не потому, что ненавидит или мстит, а потому, что просто в первый раз. И явно сильно этого хочет.

Хэйдан устыдился своего поведения, но остановиться уже как-то не смог, он понял, что чувствовали друзья дядюшки, старые извращенцы – это неповторимое ощущение, когда под тобой кто-то лежит и плачет, не пытаясь вырваться, а просто всхлипывая и мучаясь. А еще он не чувствовал от Ромуальда ненависти, хотя она должна была быть обязательно.

Хэйдан опустил голову ниже, не удержался и поцеловал парня в выгнутую, будто нарочно подставленную шею, прикусил до боли, со страстью, с настоящей любовью оставил яркую отметину, так что Ромуальд опять сорванно вздохнул. Хэйдан заметил, что у него даже ухо и шея покраснели, не говоря уже о лице, которое парень по-прежнему закрывал. Тонкие, обожженные пальцы не получилось бы отцепить, даже стараясь, хоть Хэйдан и решил не стараться.

Очень хотелось зашептать или даже закричать: «Прости, прости, прости, пожалуйста, мне очень жаль», но опять не вышло. Они не могли друг другу ни слова сказать, ненавидя самих себя. Ромуальд был уверен, что выглядит ужасно, жалко и униженно, как настоящая… Ужасная проститутка, ему так казалось. А Хэйдан в своих глазах выглядел каким-то ублюдком, настоящим чудовищем. О поцелуях речи даже не шло, оба думали, что их поцелуи будут противны другому, поэтому не лезли.

А все было быстро, даже до омерзительного быстро, надолго Хэйдана просто не хватило, сдерживало только неудобство позы. Шлепки бедер заглушали какое-то стихшее пение птичек, а вообще звуки были такие, будто кто-то бежит по болоту в резиновых сапогах.

Ромуальду хотелось оглохнуть, а вот Хэйдана это возбуждало еще сильнее.

«Я – урод», - подумал он, в конце концов, поняв, что даже всхлипы и слезы его заводят невероятно. Задвигался еще сильнее, вкладывая всю злость, что была со дня приезда, и все обожание, что вообще испытывал к Ромуальду, в последние, какие-то жестокие, толчки и чувствуя, что вот-вот не выдержит, и все закончится совсем не пафосно.

Ромуальд наконец убрал руки от лица и завыл глухо, запрокинув голову, так что она свесилась с плиты. Он сжал кулак так, что обрезанные ногти впились в ладонь, но это тоже не помогло, он еще и укусил себя за кулак, жмурясь и плача, не останавливаясь. На кулаке остались следы зубов, которые почти сразу засочились кровью, но это незначительно помогало отвлечься.

Хэйдан наконец отстранился, решив не унижать Ромуальда окончательно, и с выдохом «отпустил» себя уже вне чужого тела. С выдохом, чувствуя, что сейчас упадет, если перестанет держаться за плиту, по краю которой стекало то, что должно было попасть в тело. Вообще, в женское, по идее, но уж так вышло, что не судьба.

Блондин сел, так что разлохматившиеся волосы завесили его до сих пор красное от стыда лицо, и принялся натягивать штаны, так и оставшиеся на одной ноге. Он натянул их быстро, застегнул ремень и отошел сразу подальше, к дереву. Отвернулся. Безумная боль прошла, осталась тупая, но не режущая.

Это частично утешало, он мог быть хотя бы уверен в том, что ничего не повредил.

Путаясь, дрожащими пальцами застегнул рубашку и жилетку, не заботясь о том, чтобы заправить эту самую рубашку в брюки. Белый носок, похожий из-за своей длины на гольф, его смутил, так что парень обернулся и поднял свой туфель, упавший в процессе борьбы. Натянул и посмотрел на Хэйдана. Тот уже тоже быстро оделся и смущенно стоял, пытался закурить сигарету, вытащенную из второго кармана пиджака.

Повисла такая жуткая пауза, что Ромуальду стало неловко. Но ни одно слово вырваться просто не могло, застревая в сжавшемся горле. Плакать было нечем, а стыд не проходил.

Подлость какая.

Хэйдан обязан был, да и сам очень сильно хотел сказать: «Очень больно?..»

Но не мог.

Он насильно сдерживал себя, чтобы не упасть на колени и не выдать: «Прости меня, пожалуйста!!!»

Гордость? Дело было не в ней, он просто не мог даже посмотреть на парня, которого только что практически изнасиловал.

Это слово его убивало.

А Ромуальд покосился на него, тронув свой локоть рукой. Посмотрел на собственный укушенный кулак. Подумал, что Хэйдану наверняка противно теперь с ним разговаривать и вообще смотреть на него.

Конечно, нормальные парни не сдаются так запросто, не укладываются под своих друзей, как проститутки.

Но где-то на задворках сознания была слабая надежда на то, что Хэйдану сейчас тоже стыдно. Поверить в это Ромуальду было сложно, но он все же попытался. Точно зная, что если молча сейчас пойдет к интернату, Хэйдан не станет его останавливать и решит, что все, это конец…

Он решил все же намекнуть, что в случае чего - Грэхэм ошибается. Его никто не ненавидит. Хотя, конечно, если он сам теперь презирает его, то Ромуальд оставит его в покое.

«Спасибо огромное за помощь во взрослении», что называется.

- Ну… Я пойду, - сообщил он тихо. Так тихо, что Хэйдан сначала подумал, что ему показалось. Потом посмотрел на отвернувшегося блондина и вытаращил глаза, не веря, что его можно простить.

Или Ромуальд даже не обижался?..

«Невозможно. Нереально».

Он собрал всю решимость и хотел было выдать: «Подождать-то не судьба? Вместе пойдем». И фыркнуть.

Но не смог, запинал свою глупую гордость обратно, понял, что для хамства сейчас неподходящее время и выдал то, что думал на самом деле.

- Я с тобой. Дождь сейчас будет, - сообщил он на всякий случай, чтобы не выглядеть идиотом. Ромуальд кивнул и медленно побрел в сторону интерната, ступая на цыпочках, как по лезвиям бритв. Хэйдан сначала хотел спросить, в чем дело, но потом мысленно себя ударил и понял: конечно, сиротке просто больно идти.

Он прикинул, что бы на месте Ромуальда чувствовал он сам, и решил, что никогда этого не поймет. Не узнает, а следовательно, и понять не сможет. Но если бы вдруг… Ему бы очень хотелось, чтобы рядом кто-то был и утешал.

 Поэтому Хэйдан догнал парня и, не рискуя его трогать (а вдруг врежет с разворота?..) сообщил с неловкой улыбкой.

- А хорошо, что нас завтра от соревнований отстранили.

- Это да, - усмехнулся, поняв, о чем он, блондин. Покосился на Хэйдана и уточнил. – Ты случайно не вынуждаешь себя со мной общаться? Можешь не волноваться и не веселить меня, вскрывать вены я не собираюсь. И травиться тоже.

- Как насчет самосожжения?.. – интригующе подвигал бровями Хэйдан.

Ромуальд понял, что парню вовсе не противно  с ним разговаривать и идти рядом.

«Я – мнительный идиот», - заключил он мысленно.

«Господи, он просто совершенство», - решил Хэйдан, не веря, что Ромуальд и правда его не хочет убить. Еще и беспокоится о том, что он, Грэхэм, о нем подумает! Вот псих-то… Такой забавный псих.

- Я подумаю… - кивнул блондин. – А если я прыгну с крыши, как думаешь, грымза с ума сойдет?

- Если не сойдет, я прыгну следом, - заверил его Хэйдан и все же тронул за плечо.

- Можно вместе, - фыркнул Ромуальд. – За руку и как ласточки, правда, поперек ветра.

Хэйдан засмеялся.

- Нет, лучше мы ее доведем, чтобы она ласточкой, - вздохнул он.

- Думаешь, получится?

- А чем она лучше нас? Мы – взрослые люди, - важно заявил Хэйдан, выгнув бровь и не став заправлять выбившуюся прядь за ухо, просто откинул ее движением головы.

- Это точно, - закатил глаза Ромуальд и подумал, что ему надоели эти распущенные, дурацкие волосы. Надо их или отрезать, или забирать уже как-то, а то мешают. – Грэхэм?..

- Да, Бликери? – рыжий его передразнил, не удержавшись.

- Хэйдан, - мрачно поправился блондин.

- Я слушаю тебя, Ромео.

- Ты ведь… Нет. Мы ведь сделали это не просто назло ей? – блондин выпалил и сам об этом тут же пожалел. Хэйдан вздрогнул.

«И как он только догадался», - ехидно подумал он.

- Не просто. Я, вообще, делал это не назло ей, мне плевать на ее правила, плевать на ее мнение, - сообщил он. – Я просто хотел сделать это с тобой, но не знал, как тебя уговорить. Извини.

- Ну, у тебя все же получилось, - усмехнулся парень, остановившись метрах в двадцати от интерната и посмотрев на Хэйдана.

- Я… Я просто хотел извиниться за то, что это было так…

- Все нормально, - заверил его Ромуальд, прикусив губу и опять посмотрев на свой прикушенный кулак.

«Пройдет, подумаешь…»

- Точно?

- Если тебя интересует, не затаил ли я обиду и не собираюсь ли мстить под покровом ночи самым зверским образом… Нет, не собираюсь. Но тебе придется кое-что мне пообещать. И кое-что учесть.

Хэйдан прищурился. «Ах, вот как… Условия пошли… Так и знал».

- Как скажешь, - согласился он, ненавидя себя за слабость, но понимая, что не сможет отказаться. И не хочет отказываться.

- Обещай, что не будешь делать этого больше ни с кем. Пожалуйста, - попросил Ромуальд тихо, словно и не требуя.

Хэйдан опешил. Он и не собирался, вообще-то.

- Естественно, - фыркнул он. – Я тебе уже сказал, что выбрал тебя, и никого больше мне не надо.

- Ну, слова словами… Обещай.

- Обещаю, - вздохнул Хэйдан.

- И учти. Если ты нарушишь это обещание, я тебя убью, - пообещал Ромуальд таким серьезным и спокойным голосом, что Хэйдан не стал сомневаться в его откровенности. – Сначала ее или его, а потом тебя. А перед этим я испорчу ей или ему жизнь так, что ты сам будешь не рад, - добавил блондин, подумав.

- Ты так жесток! – хихикнул Хэйдан, а Ромуальд его толкнул, улыбнувшись.

- Ты просто плохо меня знаешь, - пояснил он.

- А по-моему, достаточно хорошо, - Хэйдан ему подмигнул.

- Я просто хочу, чтобы ты знал: «это» для меня – не просто способ провести время.

- Что ты этим хочешь сказать? – сдвинул брови Хэйдан, просто не понимая.

- Хочу сказать, что я не стал бы делать «этого» с тем, кого не люблю. Даже если назло самому страшному козлу на свете. А мисс Бишоп – всего лишь повод, не так ли? – уточнил Ромуальд, взглянув на него неожиданно совсем не наивно.

- Подожди, это для меня был повод!

- И для меня, - пожал плечами блондин и пошел дальше, в школу. Но Хэйдан задержал его уже на крыльце.

- Ну чего еще? – вздохнул сиротка.

- Я тоже не стал бы этого делать с тем, кого не люблю, - пояснил Грэхэм и понял: все, он поставил крест на своей свободе.

Странное дело, его это не только не огорчило, но и дико обрадовало. Ведь раз теперь Ромуальд с него глаз не спустит и будет держать в ежовых рукавицах… Ему тоже можно его контролировать. Больше никаких ночевок с Габриэлем, никаких объятий с Гарольдом.

- И ты сам на это подписался, - сообщил он Ромуальду ехидно, голосом: «Ты – мой».

- Вот и замечательно, - улыбнулся парень и закрыл дверь прямо перед его носом, оказавшись с другой ее стороны.

«Отлично. Значит, любовь любовью, а война войной», - понял Хэйдан и пошел обходить интернат, чтобы попасть в него через подвал. Все равно ближайшие полчаса никто не станет отпирать дверь, ведь пошел дождь.

* * *

В воскресенье Лео все же привязался к Хэйдану и хмыкнул, глядя на спящего со вчерашнего обеда блондина.

- А почему он спит? Чего это вдруг перелег на твою кровать? – рыжий удивленно поднял брови. Габриэль тоже покосился на них, намекая, что хочет знать ответ, ведь вчера Хэйдан просто сказал, что теперь заместитель капитана с капитаном спать больше не будет. И вообще, он устал, ему надо отдохнуть.

Парни перечить не стали, но сегодня требовали объяснений.

- Устал человек. И вообще, с тобой тесно, - усмехнулся Хэйдан, посмотрев на капитана и намекнув на его мускулатуру. Тот закатил глаза.

- А он случайно не из-за этого устал? – Лео скептически ухмыльнулся и тронул спящего Ромуальда за ворот пижамы, отодвинул его. Хэйдан вздрогнул: на месте, где шея переходила в плечо, красовался темно-бордовый след засоса.

Капитан тут же остановился, перестав одеваться.

- Что вы вчера делали  в лесу? – серьезно спросил он.

- Эм… Мы… -Хэйдан приложил руку ко лбу и осторожно сел на свою кровать, чтобы не разбудить парня. – Мы…

- Целовались, - предположил Лео.

- Ну, да… - задумчиво протянул Хэйдан, так что все сразу вытаращили глаза, поняв, что они не только целовались.

- Грэхэм, в последний раз спрашиваю, что вы там делали? – мрачно переспросил Габриэль. Хэйдан решил не ругаться с ним из-за этого.

- Догадайся, - вздохнул он и посмотрел на блондина. Он даже внешне изменился, лицо стало… Он не мог объяснить, каким оно стало. Взрослее? Нет, не то чтобы уж очень… Но как-то красивее… Выражение не было по-детски забитым.

- Ты чего так пялишься на него? – фыркнул Лео. – Неужели тебе удалось уломать его сделать «это»?! – рыжий просто не верил.

- Я так понимаю, что удалось, - Габриэль тоже был в шоке.

- Вранье! – Арнольдо возмутился, услышав это, а вот Даррен не стал так быстро возражать.

- Кто бы мог подумать, что слизняк – такая дешевка, - хихикнул Лео, пощекотав голую пятку блондина, тот шевельнулся, но не проснулся.

- Ах ты… - Арнольдо хотел было врезать ему, но не успел, вся спальня в шоке уставилась на Хэйдана, который в ярости схватил друга за грудки и вздернул так, что Лео пришлось встать на цыпочки. Рыжий даже заикнулся от неожиданности, капитан молчал, дожидаясь объяснений.

- Никогда не смей так о нем говорить, - попросил Хэйдан, медленно сдуваясь и стараясь не злиться. Лео отошел от него и хотел было обидеться, но Габриэль усмехнулся.

- Как тебя проняло… Он прав, Райзен. Не надо так говорить, Бликери же у нас мистер Невинность. Был, по крайней мере.

- Прости, Лео, я не знаю, что со мной, - закатил глаза Хэйдан и закрыл лицо руками. Рыжий его толкнул в плечо.

- Забудь. Я же не знал, что вы, девочки, такие чувствительные… - он сделал вид «девочки». Хэйдан его пихнул тут же, рыжий засмеялся.

Инцидент был исчерпан, но Хэйдан понял: в какой-то миг вредина Ромуальд стал для него важнее всего, ради него он способен был накричать на друга и даже ударить его.

- И что вы теперь будете делать? Лизаться на каждом углу? Сюсюкать друг с другом, с ложечки кормить? – ехидно осведомился Лео, не показывая, что ему завидно.

- Ну, хочешь, я тебя с ложечки покормлю? – загоготал Габриэль, его тут же послали так далеко, что капитан заикнулся. А Хэйдан наклонился и шепнул блондину.

- Ты вставать собираешься?

Молчание его не устроило, он потряс Ромуальда за плечо.

- В задницу иди… - сонно отозвался парень, отмахнувшись, чуть не попав ладонью Хэйдану по лицу.

- Он раньше так не говорил, - сообщил Габриэль. «Растут дети, растут», - с умилением подумал и решил, что пора как-то тоже задуматься о будущем. Тем более, что вчера вечером его зазывала к себе в кабинет директриса.

Она спрашивала о том, чем он собирается заняться после интерната и нанесла такого бреда, что он был в шоке. Хотя, если задуматься, бредом это не было.

Мисс Бишоп просто спокойно объяснила ему, что очень редко обычные родители отдают своих детей учиться в Стрэтхоллан. Обычно туда попадают либо сироты из других интернатов, отличившиеся высокими оценками, либо осиротевшие аристократы, которых родственники не хотят держать у себя, как Хэйдан, например. Либо дети из небогатых семей, как Гарольд. Но бывает и так, что родители просто строгие, а в Стрэтхоллане ценят дисциплину и уровень образования, так что туда попадают такие, как Флориан, Габриэль, близнецы Фил и Дил и еще несколько парней.

Капитан «Ночей» не понимал, к чему директриса клонит. Она объяснила, что бывает и так, что старшеклассники не хотят возвращаться домой, к своим родителям или родственникам. Она замолчала, и Габриэль переспросил: «И что это значит?»

Мисс Бишоп очень спокойно сообщила, что в Стрэтхоллане давно уже существует традиция «освобождения» таких несчастных учеников от их собственных родственников. Габриэль в шоке выслушивал, что очень часто родители и родственники довольствуются простым письмом, таким, как письмо с фамилией одного из будущих выпускников. Она показала ему его, капитан просто в ужасе прочел про смерть на пароме.

- Понимаешь ли, Габриэль… Этим родителям или просто людям не нужна такая забота, как опека над совершеннолетними юношами. Они делают вид, что очень переживают, но в итоге просто сообщают всем, что случилась трагедия, а сами выбрасывают эти письма, не ищут тел, никаких доказательств. Им это выгодно, а парни будто исчезают. Они получают с помощью школы свои наследства, если им что-то принадлежит по закону, никто не может это оспорить, школа следит за всеми процессами. И тогда выпускники получают шанс начать новую, нормальную, жизнь без алчных родственников, жаждущих поживиться за их счет. А родственники не претендуют и не хотят судиться, когда узнают, что их подопечные все же живы, ведь это может обернуться для них очень неудачно.

Габриэль очнулся и согласился, что это разумно. Директриса медленно вытащила из стопки писем еще одно, парень увидел там имя своего отца. Мисс Бишоп заговорила раньше, чем он успел что-либо выпалить сгоряча.

- Я написала одиннадцать писем, столько же будет в этом году выпускников, не считая Ромуальда. И я хотела спросить тебя: ты после окончания Стрэтхоллана хочешь вернуться домой? Или ты хочешь начать другую жизнь?

- Но мой отец… Мои родители… Понимаете, они не сплавили меня сюда, прошу прощения за выражение. Они просто отправили меня учиться, - оправдывался парень. Директриса кивнула с легкой улыбкой и переспросила.

- Я все понимаю. Но я хочу узнать, чего хочешь ты. Ты хочешь вернуться? Или исчезнуть?

Парень даже не задумывался, родителей он любил, и уверен был, что его семья вполне нормальная. Так и было.

- Конечно, хочу вернуться.

Директриса молча порвала письмо и выкинула обрывки в камин, поднявшись.

- А остальные? – Габриэль просто не мог думать адекватно, говорил первое, что приходило в голову.

- Я спрошу у каждого выпускника, кроме тех, о ком знаю точно.

- О ком?.. – тихо, осипшим голосом переспросил парень.

- Хэйдан Грэхэм, к примеру. Если он вернется домой, его дядя сживет его со свету, я это точно знаю. Чарльз Грэхэм сам просил меня о том, чтобы Хэйдан вернулся домой в… Скажем так, не совсем нормальном состоянии.

- Он с ума сошел?! – Габриэль вцепился руками в подлокотники.

- Видимо, да. И хочет свести своего племянника. Но я не хочу, чтобы моим воспитанникам причиняли вред даже их родственники. Я очень надеюсь, что ты сможешь объяснить все происходящее Хэйдану.

- Почему я, а не вы?

- Потому что мне он не поверит. Подумает, что я маньячка, - директриса усмехнулась невесело. – Я просто хочу, чтобы ты рассказал ему обо всем. Но так, чтобы не знал никто другой. Младшие ученики должны думать, что все нормально, понимаешь?

- Конечно, - парень понял, что на него возлагают огромную ответственность. – Я поговорю с ним, обязательно.

- Вот и хорошо.

- А что с ним будет?

- Его просто увезут на пароме, как и остальных, правда, в совершенно другой город. Чарльз Грэхэм должен выплатить мне большую сумму, три четверти наследства Хэйдана.

- Так много?! – Габриэль опять примерз к креслу.

- Именно. Он просто верит, что я беру на себя ответственность за смерть его племянника или его сумасшествие. А это стоит дорого, сам понимаешь. Ему достанется лишь четверть наследства, но не нужно будет опекать Хэйдана дальше, помогать ему. А я обеспечу ему устройство на приличную работу, заключу договор с банком, из которого информация никуда не уйдет…

- Вы так много делаете… - протянул Габриэль. Он никогда не думал, что глупая грымза на такое способна. Она – настоящая мать для таких, как Хэйдан. – А Ромуальд?

- Ромуальд… С ним намного проще, - она вздохнула. – У него нет родителей, никому ничего не придется объяснять. Я сама считаю его своим сыном, я сделаю все, чтобы он был счастлив и ни в чем не нуждался. Но сам он этого не понимает. Догадываюсь даже, что он тоже считает меня маньячкой. Он видел эти письма, я уверена. Поэтому подозревает меня, понятно, в чем.

- Вот идиот, - фыркнул Габриэль.

- Не выражайся.

- Прошу прощения, мисс Бишоп.

- Я просто не хочу сейчас все ему объяснять. Он, как и Хэйдан, мне не поверит. Но если он поверит тебе, в чем я сильно сомневаюсь… - она извиняющимся взглядом посмотрела на Габриэля, намекая, что особой дружбы между ним и Ромуальдом нет. – Можешь объяснить и ему тоже.

- Как скажете, - кивнул парень. – Я могу идти?

- Да, конечно. Только учти: никто не должен этого знать, кроме тех, о ком я сказала, - в голосе директрисы прозвучал такой металл, что парень вздрогнул, выходя за дверь и кивая. Он стал сомневаться, что она не сможет его проконтролировать. Если она может врать, что убивает учеников, если может брать за лже-убийства деньги (перечисляя их на счет учеников, но это уже детали)… То вряд ли она не сможет сделать это на самом деле.

Парень решил, что лучше с ней не спорить, да и Хэйдан не настолько глуп, чтобы не поверить капитану.

А утром в воскресенье, глядя, как Хэйдан разлохматил пятерней волосы вредного слизняка, когда тот отпихнул его, он решил, что и Ромуальд не так туп и недостижим, как кажется.

Они оба должны понять, что все это делается только для их блага. Он же понял.

- Ну, ты встаешь или как?! – заорал Хэйдан, толкая Ромуальда, так что тот чуть не слетел с кровати.

- Тупица! – рявкнул блондин в ответ и встал. Вдруг странно охнул и немного согнулся, зашипел. Хэйдан побледнел и приобнял его.

- Козлина, - сообщил ему Ромуальд свое мнение. Хэйдан, как ни странно, не возразил и не огрызнулся.

Лео решил даже не думать о том, за что Грэхэм так извиняется и что же такое болит у слизняка, раз он ходит медленно, по струночке, а не бодро и гордо, как обычно.

«Но готов поспорить, они будут орать и биться в истерике, чтобы отправили их в один город», - вздохнул мысленно Габриэль.

 



Просмотров: 16269 | Вверх | Комментарии (83)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator