Его маленькая тайна. Часть 3.

Дата публикации: 11 Сен, 2010

Страниц: 1

С утра Курт был растерян. Он не знал, что ему делать, волновался и переживал.

В то же время чувствовал странное облегчение. Это было подло по отношению к Роуз, но Манон и правда был в какой-то мере рад, что все закончилось именно так. Раз уж Эберхард его бросил, пусть считает себя победителем, а если бы было наоборот, то это уже предательство.

Курт понял, что встречаться с Эберхардом – дело не из легких. Он никогда не рассказывал о себе, он вообще по большей части молчал, его юмор заставлял плакать от смеха, но был скорее грубым, чем острым.

«Но трахался он божественно», - вздохнул Манон, подъезжая к дому Джастина, чтобы его забрать. В  отличие от всех девчонок, которые были у Курта, Роуз не лежал бревном, он выгибался и стонал так, что Манон сходил с ума, чувствуя себя настоящим героем-любовником.

Но у Эберхарда был миллион недостатков, которые издалека казались милыми особенностями. Он просто отмороженный, он сам себе на уме, он отвечает, когда хочет, он реагирует только на те слова или действия, которые ему нравятся. А его взгляд способен уничтожить самооценку в момент.

«Но трахался он божественно», - повторил Курт с сожалением.

Паркер был прав в тот раз, с Роуз очень сложно наладить отношения. И раз уж у Курта ничего не получалось целых четыре года, наверно это был знак, что не стоит и пробовать. Но он рискнул, получил по лбу и решил, что все вышло, как нельзя лучше.

Сейчас оставалось только извиниться с надеждой, что Роуз не простит, а потом отчалить искать себе кого-нибудь попроще. Кто не обладает странной особенностью двигать предметы без помощи рук в состоянии бешеного психоза.

- Ты порвал с Эберхардом?! – у Джастина отвисла челюсть.

- Это он меня бросил, - вздохнул Курт, выруливая на главную улицу. – Анжела явилась домой под градусом, сказала, что гей-секс – мерзко, он взбесился и кинул меня.

- Ты удивишься, но я его понимаю, - фыркнул Джастин. – И что дальше? Мы что, больше не общаемся с ним?

- Почему это?! – возмутился Манон. – Если моя мать дура, это еще не значит, что мы не можем с ним просто тусить. Хотя… тебе же он не нравился? – он усмехнулся, покосившись на друга.

Джастин отвел взгляд.

- Он оказался не таким занудой, как я думал, - пожал он плечами наконец. – Значит, мы и дальше будем вместе?

- Надеюсь. Тебя-то он не бросал.

Джастину не хотелось терять такого «друга». Пообщавшись с Эберхардом, он понял, что Курт по сравнению с Роуз – нежный котенок. А вот Роуз скорее саблезубая тварь из компьютерной игры, у которой с клыков капает яд, а глаза горят ненормальным огнем. Только он прикидывается балдой и неженкой, а Курт не видит, что под этой маской.

Джастин не мог поклясться жизнью, но ему казалось, что Роуз способен на куда более зверские поступки, чем приколы Курта над малявками из третьего класса. И он, Джастин, уж точно не стал бы встречаться с ним, даже если бы Роуз предложил. Не из-за внешности. Из-за того, какой он.

- В общем, мы теперь просто друзья, - вздохнул Курт. – Надеюсь на это.

Они помолчали.

- Но трахался он божественно, - опять не выдержал Манон, но уже вслух.

- Верю на слово, - фыркнул Джастин.

- Я серьезно. Вся немецкая порнуха сдулась по сравнению с тем, что мы делали, - Курт врал, учитывая, что делал только Роуз.

- Надо было установить камеру в комнате, - пожал плечами Джастин.

Курт остановил тачку на парковке и стукнулся лбом о руль нарочно. Точно, надо было установить камеру.

Паркер с утра тоже был растерян. Он не знал, как ему расстаться с Самантой и не получить по роже сапогом за такие дела. Более того, надо сделать это как-то тихо, а то вся школа будет считать его идиотом.

Какой нормальный парень мог бросить САМАНТУ ТОМСОН?
Только придурок.

С другой стороны, можно сказать, что он по уши втюрился в Эберхарда и потому между ним и Самантой ничего не может быть.

Но тогда все скажут, что он педик.

А разве это не так? Он же вчера ловил дикий кайф.

Парень покраснел, подъезжая к перекрестку, где встретился с Гарри.

- Ну что?! – Осмонд уставился на него, и парни поехали в сторону школы.

- О чем ты?..

- Зачем тебе нужен был мобильник и адрес Эберхарда?!

- Честно или ты всем растреплешь?

- Я могила, - обиделся Гарри.

- Тогда ладно. Вчера я звонил ему, он не ответил, я представил, чем они с Маноном занимаются, на меня что-то нашло, и я дрочил на Эберхарда, фантазируя о… О многих вещах, скажем так. А потом Дейзи свалила на свидание со своим хирургом, мне стало скучно, я пошел к нему домой.

- К хирургу? – Гарри опешил.

- К Роуз!

- А… И что?!

- И не стал звонить в дверь, потому что мне было стремно. Пошвырялся, как идиот, шишками в его окно, он открыл, вылез и начал возмущаться. А потом мы пошли ко мне, долго трепались обо всем. Я узнал, что он порвал с Маноном.

- Да ты что?! – Осмонд едва не врезался в железный столбик на парковке.

- Ага. Потому что у Манона хрен меньше пальца. Ну так вот, а потом…

- А потом мы трахались, - перебил его тихий, спокойный голос с улыбкой в интонации. Гарри вздрогнул, увидев за спиной друга их одноклассника. Роуз положил руку на плечо Паркера и развернул к себе. – Доброе утро. Обязательно было всем рассказывать?

- Я… - Саммерс и сам обомлел. Сегодня Роуз снова был в своем репертуаре – черный пушистый свитер, черные штаны, ремень с пряжкой в виде черепа. И его жуткий плащ. Это помогало поддерживать миф о том, что если он и стал нормальным, то не совсем.

«Поверить не могу, что он вчера…» - подумал Паркер.

- Я только ему, - он сделал неуверенное, извиняющееся лицо, и Роуз хмыкнул.

- Как хочешь. Хочешь, крикну, что мы трахались? Или ты боишься, что Томсон расцарапает тебе лицо?

- Д…Да нет, - Паркеру было сложно говорить. То ли от того, что он испугался, то ли от того, что задумался – все, кто переспал с Эберхардом, западают на него настолько, что хотят его до трясучки?

Хотелось что-нибудь с ним сделать.

Раньше такого желания не было, хоть и были всякие пошлые мысли.

Гарри пялился на них в шоке, пытаясь сложить в голове два и два.

Паркер Саммерс хочет бросить Саманту.

Паркер Саммерс трахался с монстром Эберхардом.

Паркер Саммерс педик, а потому трахался с Эберхардом и хочет бросить Саманту.

Ну вот, все понятно.

- Я извиняюсь за тупой вопрос, чувак, - Осмонд тронул друга рукой за локоть. – Но по-моему тебе лучше беспокоиться о том, что с тобой сделает Манон, а не о том, что Саманта расцарапает тебе лицо.

- Мне послышалось, или кто-то сказал «Манон»? – мрачно поинтересовался Курт, увидевший веселую компанию и решивший подойти. – П…

Он хотел сказать «Паркер», но увидел своего парня. Теперь уже бывшего. Дыхание сбилось при виде его лица. Неужели он занимался с этим человеком сексом?.. Не может быть. Не с этой глыбой льда. Он не выглядит так, будто способен лечь и раздвинуть перед кем-то ноги.

Одежда, как и секс, меняет человека. Еще вчера Роуз был развратен до ненормальности, похоже, у него и правда проблемы с идентификацией личности.

- Привет, Роуз, - прошептал Курт еле-еле, а Джастин наоборот, подошел к нему и хлопнул по плечу.

- Как дела? – улыбнулся. Роуз улыбнулся в ответ.

- Да как обычно. Ты сегодня какой-то необщительный, Курт, - удивился. – Что-то случилось?

«Ты меня вчера бросил!» - возмутился Курт, но вслух сказать не посмел.

- Нет, все в порядке. Ты не злишься?

- На что? – поднял брови Роуз.

«Он сошел с ума. Рехнулся», - подумал Курт.

«Нифига себе, выдержка…» - решил Джастин, восхитившись.

Гарри стоял и ждал, когда дойдут до главного, и придется спасать дружка от мордобоя. Но пока что Эберхард и сам спокойно справлялся с огромным Маноном в одиночку. Со стороны выглядело так, будто невидимая рука держит Курта за горло и не дает ему говорить. Он терялся перед каким-то психопатом, как странно.

- Да так. Забудь, - Курт наконец улыбнулся. – Сейчас уже звонок будет.

- Мы скоро придем, - улыбнулся Роуз, не показывая зубы.

Эмма, стоявшая неподалеку и прикреплявшая свой велосипед к столбику, не выдержала. Ну вот. Сначала новенький запал на Томсон, потом заполучил ее. Теперь он запал еще и на урода Эберхарда. Эмма не могла такого допустить, а потому выпалила.

- А еще Паркер и Роуз вчера трахались, они забыли упомянуть.

Победно вздернула подбородок к небу и пошла к школе.

Курт вытаращил глаза на Саммерса, а тот побелел.

- Что? – моргнул Манон. Джастин потерял дар речи, но не понял, отчего. От того, что Паркер? От того, что с Роуз? От того, как быстро Эберхард нашел Курту замену?

- Да, это был просто… - Роуз набрал побольше воздуха в легкие, посмотрел на Паркера, убрал с его плеча руку и услышал голос Бена, шепчущий у него в голове.

«Дружеский секс… Быстрее, скажи, что это был всего лишь дружеский секс… Так бывает».

«Да ладно?» - удивилась Салли. «Но они же целовались?»

«Но Манону об этом знать необязательно, а то врежет обоим еще, мало ли».

«Он боится его», - усмехнулась Салли, намекая на хозяина.

«А психанет и перестанет бояться, мало ли».

- Дружеский секс, - выдохнул Эберхард.

В ступор впали все.

- А, понятно, - Джастин захихикал, быстро спасая ситуацию, и махнул рукой, улыбаясь, как идиот. – Так бывает. Ага. Ну так, разрядиться, все такое… Выпустить энергию…

- Поддержать гормональный уровень, - добавил Гарри.

- Вот-вот. Пойдемте, а то опоздаем, - Джастин потянул Курта за руку к крыльцу.

Манон обиделся до глубины души, одарил бывшего таким ледяным и мрачным взглядом, что Роуз вздрогнул. Но не опустил взгляд.

«Ну да. Вот такая я тварь», - подумал он и вдруг усмехнулся.

Это Курта добило, он отвернулся и пошел за другом.

«А чего он хотел?» - удивилась Салли. «Чтобы его мать говорила гадости о тебе, а ты бегал за ним и клялся в вечной верности?»

«Да пошел он», - подумал Бен. «Тебя нельзя держать насильно, ты что хочешь, то и делаешь. Этот мир твой, в конце концов, твоя же жизнь. А раз жизнь твоя, то все остальные в ней – всего лишь персонажи второго плана. Партнеры главного героя меняются не раз за весь фильм, а сам герой остается тем же».

«Поэтому играй с ними, как хочешь», - хихикнула Салли, а Роуз продолжал ухмыляться, глядя бывшему вслед. Выглядело это неприятно и даже жутко.

«Люби того, кого хочешь, все же просто», - пояснил Бен, если уж парень совсем тупой и не понял.

«А хочу я Саммерса», - решил Роуз. «И он будет моим».

- Дружеский секс? – Паркер вдруг тоже помрачнел. Он вдруг решил, что если обидится на Эберхарда, который вчера согласился на такое, а потом еще и целовался с ним перед собственным домом, то Роуз будет извиняться. Или хотя бы почувствует себя неловко.

- Да, - просто ответил одноклассник, вопреки всем ожиданиям. – Ты имеешь что-то против?

- Ну я… Пойду, чуваки. Вы тут еще пообщайтесь, - откланялся Гарри и умелся втихушку.

А Роуз вдруг улыбнулся так же мило, как вчера.

- Ты же не думаешь, что я стал бы доказывать ему, что между нами ничего не было? Или надо было сказать, что все было? Или как? Описать все в подробностях? Сказать, что это был не дружеский, а настоящий секс?

Вернулся нормальный, совершенно адекватный Роуз, который совсем не пугал.

- А ты сам-то уверен, что это был обычный секс? – прохрипел Бен насмешливо, так что Паркер задумался.

- Мне не нужен еще один Манон, - пожал плечами Роуз. – Давай просто забудем об этом?

- Как это «забудем»? – Паркер на него вытаращился в шоке, услышал звонок, но не двинулся  в сторону крыльца. – Мы же не нажрались и не по-пьяни это сделали, - напомнил он. – Ты был в сознании и я.

- Он к тому, что не заставляет тебя признаваться ни в чем. И не вынуждает встречаться или бросать Саманту. И к тому, что это и правда может быть просто дружеский секс, просто доставить друг другу удовольствие и все, - пояснила Салли за хозяина. Ему так было проще объясняться с Паркером.

- Но вообще-то хочет, чтобы ты кинул Томсон на *** и сказал ей, что она ***, *** и ***, - добавил Бен честно.

Паркер начал нервно хихикать, сходя с ума.

Бен и Салли – отдельные личности. Они – не Роуз, хоть он и говорит за них. Роуз – не Роуз. Точнее, его очень много. Есть мрачный, есть вчерашний – похотливый и развратный, грубо шутящий и готовый на все. Есть тот, что был ночью – романтичный, нежный и даже любящий. Есть тот, что сейчас стоит перед Паркером и улыбается.

Кто настоящий?!

- Так чего ты хочешь? – не выдержал Саммерс и усмехнулся. – Хочешь, я кину ее? Хочешь, всем расскажу, что мы вчера занимались сексом? Или, хочешь, я скажу, что Манон – неудачник, у него маленький член, и получу от него по роже?

- А тебе так важно, чего я хочу? – выгнул бровь Роуз. – Почему?

Салли и Бен тоже ждали ответа, а Паркер сам взмок, чувствуя, что у него что-то становится не в порядке с головой.

Он влюбился. Он по уши влип. Он просто умирает, он готов на все.

- Не знаю, - выдал он честно и чуть не заплакал, но просто растерянно посмотрел по сторонам. Все ради того, чтобы вчерашнее не забылось, чтобы не было просто «взаимным дружеским удовлетворением». Все, чтобы не потерять Эберхарда, как потерял его Курт. Все, чтобы то, что было ночью, повторилось. Чтобы их бред про вино, сироп и морг осуществился.

- Забьем, - хмыкнул он, пожав плечами. – Пошли, - потянул парня за руку к крыльцу. Роуз улыбнулся так, как не улыбался никогда. По-детски и зачарованно, пошел за Саммерсом, который был именно таким, каким должен быть на взгляд Роуз настоящий парень. Самый крутой и лучший.

После трех уроков сплошного сумасшествия и мозготрепки наступил момент «Икс».

На первом уроке Роуз вел себя, как обычно. Игнорировал учительницу и весь класс, включая Паркера, рисовал, раскрашивал какую-то лабуду, отзывался только Беном и Салли.

Паркер сходил с ума, боясь, что это конец.

На втором уроке Эберхард без видимого напряга вел себя совершенно иначе. С ухмылкой смотрел по сторонам, на доску, на учителя, на Саманту в особенности. Отзывался на какие-то оклики Паркера и ехидно с ним разговаривал, постоянно остря на тему Томсон и ее привычек.

Паркер сходил с ума, боясь, что не выдержит и врежет противному и ядовитому соседу.

На третьем уроке Роуз был таким, как ночью. Он разговаривал тихо-тихо, шепотом. Его речь и ответы были такими романтичными и нежными, что Саммерс таял. Бен с Салли только хихикали в голове Эберхарда, которому все эти перемены не стоили никаких усилий. Это и не были перемены, это все был он.

Паркер сходил с ума, боясь, что не удержится и поцелует Роуз прямо в классе, ведь он был таким привлекательным и нежным.

Зато на улице во время перемены они сели вместе за стол, проигнорировав Гарри, который не стал нарываться и возражать. По крайней мере – сегодня.

 Эберхард наконец заговорил так, что Паркер понял – вот настоящий. Который не стебется.

- Голова не болит? – он осклабился.

- Ни капли, - нервно хихикнул Саммерс, запрокинув голову и глотнув из стеклянной бутылки холодную колу.

- А сучка Томсон на нас смотрит, - сообщил  Бен. Марионетка сидела на столе и пялилась на остальных учеников, сидящих на улице.

- Так хочется ее задеть, - пропела Салли честно-честно.

- Почему она тебе так не нравится? – Паркер уставился даже не на Роуз, а на марионетку.

- Потому что потаскушка, - ответил Бен, а Роуз обхватил губами трубочку и глотнул папайевый сок.

- Кстати, я заметил, что ты всегда его берешь, - Паркер кивнул на коробочку с соком. – Любишь папайю?

- Нет, - хмыкнул Роуз, облизнувшись. – Но все думают, что люблю. Забавно, правда?

- Почему бы тогда не брать тот, который любишь? – удивился Саммерс, но тоже улыбнулся, подозревая, что ответ будет в духе Эберхарда.

- Потому что так не интересно.

Ну вот.

- Ты на меня не сердишься?.. – вдруг спросил Роуз, глянув на него серым глазом.

- За что?

- За то, что я сейчас сделаю, - он уставился за плечо Паркера и перебил Саманту, открывшую рот.

- Ты заблудилась?

Саммерс сначала не понял, но потом услышал голос подружки. Потенциально бывшей подружки.

- Какого хрена, Паркер? Что ты делаешь вместе с этим уродом?

- Сидит, - нежно пояснил Бен, а девице стало не по себе, но она похихикала наигранно.

- Ха-ха, очень смешно, а то я не вижу.

- А чего тогда спрашиваешь? – растерялась Салли.

- Я… - начал Паркер, но Роуз опять его перебил.

- Он хочет сказать тебе, что между вами все кончено, но не знает как. Или не может решиться.

- Что?! – девушка часто-часто заморгала и подняла одну руку, откинула кисть на запястье, как на шарнире, а вторую руку уперла в бок. – С ума сошел?! – она опять уставилась на Паркера, а тот наконец повернулся к ней.

- Прости… Сэм, правда, я не думаю, что мы друг другу подходим…

- Это мне решать! – возмутилась девушка, потому что все на нее смотрели. Все, кто был на улице, начали хихикать, понимая, что Томсон отшили. И кто? Паркер, новенький. Или даже не он. – Я – Томсон, ты не можешь так просто меня бросить, - фыркнула она.

- А как он может тебя бросить? – заинтересовался Роуз.

- А ты вообще заткнись! – рявкнула Саманта, а Роуз отвернулся, улыбнулся в пустоту. Прикрыл глаза.

- Смотри, как бы ты сама не заткнулась.

- Что ты там вякнул?.. – прищурилась Саманта. – Паркер, живо оторвал задницу от лавки и пошли, поговорим, - она дернула Саммерса за плечо, но он вскочил резко и в ответ чуть ли не крикнул.

- Да отстань от меня!

Сам не мог понять, что вдруг на него нашло. То ли ярость от того, что она им командовала, то ли ярость на то, что она оскорбила Роуз. Второе даже больше, кажется.

- Что?! – завизжала Томсон, а Курт затрясся от смеха, закрыв лицо рукой и отвернувшись.

- Я не могу… Вот кошка драная, - откомментировал он.

-  Не смей, - буркнул Джастин, который готов был убить Саммерса. Но ему почему-то тоже было смешно.

- Ты мне надоела, - жестоко сообщил Паркер девице и усмехнулся. – Потому что ты трахаешься, как бешеная, тебя может удовлетворить только трактор, смирись с этим.

- А… - Саманта улыбнулась вдруг, уперла обе руки в бока и отклонилась чуть назад. – Так вот оно что… У тебя не стоит на девчонок? – фыркнула она.

Парень обомлел. Такого удара он не ожидал.

- Ой, я даже знаю, на кого у тебя стоит, - сообщила она по секрету, но громко, так, чтобы все слышали. – На уродов? Ты извращенец? Тебе нравятся дефекты? – она притворно задрожала от страха. – Нет уж, спасибо, мне такого счастья не надо. Вдруг ты и меня решишь мутанткой сделать, чтобы стояло… Так что это не ты меня бросаешь, а я тебя, понял?

Паркер вдруг понял, что ему плевать.

- Да пошла ты, - сел обратно и отвернулся.

Но победа осталась за Самантой, ей чуть ли не зааплодировал весь двор восхищенно. Девушка победно усмехнулась и обратилась уже к Роуз.

- А ты, Эберхард, не думай, что он надолго с тобой задержится. Ты же страшный, как смерть, посмотрись в зеркало. Думаешь, кому-то будет приятно видеть такое в постели? Нет, извини. Ты всего лишь прикольный монстр, на которого у этого импотента стоит, как ни странно. А потом он найдет себе кого-нибудь еще уродливее и выбросит тебя на помойку, как это сделал Курт. Не правда ли?

Она замолчала, чтобы отдышаться, а сама подивилась своей наглости. Обычно даже она не хамила Эберхарду, потому что он был школьным психопатом. Но после того, что он забрал у нее сначала Курта, а потом Паркера, он заслуживал и не такого.

Весь двор вдруг услышал спокойный голос Роуз.

- Мне тебя жаль, Томсон. Все, на что попадаются наивные онанисты, которые каждый день передергивают на тебя свои затворы, это твоя рожа. Интересно, что будет, если ты ее лишишься?

- Ты мне угрожаешь? – удивилась Саманта, даже возмутилась.

Он промолчал, продолжая на нее смотреть.

- Засохни, плесень, - пожелала девица, развернулась и полетела на каблуках к своему столу.

- Да чтоб ты грохнулась, сука, - выпалил Эберхард на выдохе, ставшем хриплым от злости. Он еле держался, чтобы не вскочить, не схватить ее за волосы и не разбить красивое личико о край стола. Чем она тогда будет приманивать парней? Уж точно не своей нимфоманией в предельной стадии.

Раздался визг, «шмяк», и весь двор уставился на упавшую Саманту. Она зацепилась каблуком за выбоину в цементной поверхности площадки и неудачно перекрестила ноги.

Грохнулась, взмахнув руками и не успев подставить их вместо лица, которым ударилась о ступеньки, ведущие еще не к крыльцу, но ближе к нему.

Все замолчали, но потом сорвались в шум, Джастин обомлел и бросился к своему идеалу первым. Никто больше не решался подойти, но он подскочил и попытался красотку поднять. Она перевернулась, дрожа, села и схватилась руками за лицо. Посмотрела на ладони и увидела кровь, тут же потеряла сознание. А панк  онемел – удар о бетонные ступеньки так просто не закончится, было ясно. Ровный, остренький нос Саманты был свернут набок, один передний зуб наполовину откололся, по подбородку и губам из носа текла кровь, а бровь была разбита.

Это, не считая ободранного о бетон лба и части скулы. Парня аж самого затрясло от зрелища, но он уставился на Курта, и тот без вопросов подошел. Даже не стал возражать, ведь был сильнее дружка раза в три, поэтому поднял отключившуюся красотку на руки и понес в школу, в медпункт.

Все уставились на парочку за дальним столом. Паркера немного затрясло, у него душа начала опускаться. Сначала похолодело в животе, а потом отяжелели ноги, приковавшие его к месту и не давшие даже встать со скамьи.

Но даже на него не пялились так, как на Роуз, который сам не ожидал настолько быстрого исполнения своего желания. Оно было сказано в запале, просто сгоряча.

Но сбылось меньше, чем через три секунды.

Ученики помладше смотрели на парня в ужасе, округлив глаза и уверенные в том, что это сделал он. Неизвестно, как, но точно он.

А те, что постарше, смотрели волками, обвинительно, даже с угрозой.

Парень застыл, дыхание сорвалось, а сердце забилось быстро-быстро.

- Это не я, - выпалил он, глядя на всех по очереди.

Весь двор молчал и продолжал смотреть на него в упор. Даже Паркеру стало неловко, он даже не мог представить, что чувствует сам Роуз. А тот встал, спокойно закинул рюкзак на плечо, взял в руки Бена и пошел к школе молча. Не опуская взгляд, просто молча, зная, что никто на него не наедет.

Никто не наедет.

Никто не наедет.

Никто не наедет ведь, правда?..

Никто не шелохнулся, не считая мелких, которые шарахнулись от старшеклассника, как от прокаженного. Паркер очнулся, схватил свою сумку и побежал за ним, но Роуз уже зашел в школу.

На четвертый урок он не пришел, испугался.

Саманту увезли в госпиталь на вызванной «Скорой». Она скорее нужна была для того, чтобы исправить сломанный нос, чем из-за серьезности ссадин.

Паркер не понимал, почему Роуз сбежал, ведь он не был в этом виноват. Как он мог быть виноват, если ничего не сделал? Все сгоряча говорят «Чтоб ты сдох» или что-то такое. Но ведь никто не умирает от этого. Он пальцем не тронул Томсон, но даже Паркер готов был поверить, что слова парня как-то повлияли на произошедшее.

Курт не мог думать плохо о том, кого так долго любил и продолжал любить. Но дело было как раз в том, что он не мог встречаться с Роуз, постоянно было чувство какой-то опасности. У каждого человека есть инстинкт самосохранения, так называемое «шестое чувство», интуиция. И вот она-то как раз подсказывала Манону, что спокойно с Эберхардом никогда не будет. Вечно, как с часовым механизмом за пазухой.

Манон сидел за партой, смотрел в окно, не слушая учительницу, и подло думал о том, что случилось у него дома. Когда Роуз разозлился, неожиданно поехал стул. В гостиной горничная собирала разбитую вазу.

Оскорбившая Эберхарда Саманта упала, как только он этого пожелал от всей души. Может он и не хотел, чтобы это сбылось, но желание вместе с обидой были такими сильными, что…

Джастин в одно мгновение превратился из хорошего приятеля в почти врага, он готов был сам разбить парню лицо за то, что тот сделал с Самантой. Весь класс, вся школа почему-то встала против него за несколько минут.

Паркеру было не по себе от атмосферы, повисшей в школе. Даже Гарри сидел как-то скромно, молчал, не усмехался. Эмма кусала губы, а потом перешла на ногти. Когда сгрызла их, принялась грызть пальцы.

Стало холодно, в классах будто потемнело. Паркер глянул в окно и понял, что тучи заволокли все небо, поэтому стало так темно. Учителям пришлось включить свет, но помогло не сильно, мрачная атмосфера никуда не делась.
В одночасье Роуз Эберхард стал из забавного психа, который меняет свое поведение и настроение по сто раз за минуту, настоящий изгоем.

Не тем, что был в начале ноября, а настоящим. Все молчали, потому что если бы заговорили, главной темой стало бы «Он пожелал Саманте упасть, и она упала. Потому что она сказала, что он урод. А за это он решил изуродовать ее».

Слово «урод» не звучало, как не звучали и слова «чудовище», «монстр», все такое. Но это негласно висело в воздухе.

- Пс, - шепнул Гарри, Паркер посмотрел на него, Осмонд кинул ему записку. Учительница не заметила, она не смотрела на класс вообще, чувствуя негатив, который от них шел.

Паркер развернул поднятую с пола записку.

«Я тебе говорил не лезть к нему. Он псих. Он не изменится», - написано было там. Паркер немного разозлился, скомкал бумажку и сунул в парту.

Гарри, на которого он посмотрел, указал взглядом на окно, Саммерс снова туда уставился.

Лес потемнел, перестав быть зеленым, асфальт на заднем дворе школы, где красовались всякие железки для малышни, почернел. Парковка тоже. Все только потому, что с серого неба полился дождь. Сначала мелкий, противный, а потом такой сильный, что капли громыхали о стекла в окнах.

Паркер повел плечами и написал в ответ.

Гарри прочел на клочке бумаги: «Да вы все тупите. Просто совпадение».

Гарри пожал плечами.

Только благодаря Паркеру, а не Курту зона радиации, царившая вокруг Роуз, стала растворяться. Он  начал смешиваться с остальными, становиться, как они. Как все. Он будто бы был нормальным.

Он считал себя нормальным.

Но он таким не был, и сейчас кто-то невидимый будто напомнил всем об этом, напомнил о том, что Роуз никогда не был таким, как остальные. Не был нормальным, он был один, он делал, что хотел, будто этот мир принадлежит ему. Самодовольный психопат, шизофреник.

Даже удивительно, как все обернулось, ведь четыре года назад, когда всем им было по тринадцать, почти по четырнадцать лет, все были озабочены проблемой секса.

Половой вопрос стоял каждый день, все старались найти себе парня или девушку, независимо от собственного пола, независимо от его или ее внешности.

Но внешность играла не последнюю роль, Роуз всегда оставался один. И его уверенность в том, что мир принадлежит ему, как казалось тому же Гарри Осмонду, сыграла не последнюю роль. Что-то было не в порядке с этим парнем, что-то будто помогало ему держать всю школу в напряжении.

Ему очень захотелось, чтобы его кто-то любил.

И что-то снова помогло, в Брокенгем переехала семья Манонов. Курт Манон был очень мил даже в четырнадцать лет, он сразу же обратил внимание не на красавицу Саманту, которая уже тогда ходила с распущенными волосами и макияжем на лице.

Он обратил внимание на тихого, даже слишком тихого Роуз Эберхарда, который всегда сидел один. И несколько лет подряд сходил по нему с ума, а вот Роуз разочаровался в любви и окончательно замкнулся. Любовь оказалась не такой, как он думал, как он читал о ней в книгах, видел в фильмах. Курт просто не решался подойти к нему, Саманта уже давно гуляла с мальчиками, мальчики гуляли с девочками, а Роуз, чувствуя свою непохожесть на других даже в том, что ему девочки не нравились, ненавидел Манона.

Потому что тот не был его идеалом. Но прошло четыре года, он почти забыл про это, вжился в свой мрачный образ того, кому никто не нужен. Он не был никаким ужасом Брокенгема, он просто был никем. «Анонимом», которого не замечали.

В семнадцать лет очень хочется внимания, прикосновений. Снова хочется любви, но это уже не ради того, чтобы быть круче других, а потому, что душа воет на луну и просит близости. А тело вообще окончательно сходит с ума, умирая без контакта с другим телом.

И снова Саманта обошла всех. Особенно Роуз.

Ему захотелось, чтобы у него была любовь. Любой ценой, даже самой страшной.
И в Брокенгем переехали Дейзи и Паркер Саммерсы.

Удивительное совпадение.

И надо же! Паркер запал на Саманту. Но случилось так, что он почему-то заговорил с Роуз.

А тот подумал, что это никак не связано с его желанием, Эберхарду новичок понравился с самого начала. Только вот Саманта опять встала у него на пути.

Неожиданно появление Саммерса повлияло на Курта. Будто бы ревность взыграла, и он сделал первый шаг, который нужно было сделать давно.

Вместо желания Роуз все случилось совсем не так. Старое желание вернулось, он начал встречаться с глупым Маноном. А новое желание, даже, можно сказать, желанный новенький по стечению обстоятельств стал встречаться с той, кого Роуз ненавидел всей душой, почерневшей от неприятного детства, всем сердцем, не раз разбитым обидными словами и поступками одноклассников.

Назло новенькому он делал все, что раньше хотел, целовался, занимался заветным сексом, все сильнее разочаровываясь и злясь. А новенький этого будто не замечал. Он не был подвластен желаниям Эберхарда, он не был частью Брокенгема, который стал подчиняться желаниям странного мальчика. У Паркера было собственное мнение, свой характер, свои планы и мысли.

И вот он-то по-настоящему влюбился в жуткого одноклассника, а не просто потерял голову и собственную волю, как Курт. То ли нечто, помогавшее Роуз исполнять его месть Саманте, выросло вместе с ним и научилось контролировать силу давления… То ли Паркер в самом деле влюбился в него. И не смотря ни на что, не смотря на Саманту, не смотря на Курта, не смотря на слухи, он неотвратимо приблизился к Роуз. А это было все равно, что открыть клетку, с какими-нибудь страшными хищниками.

И все они разбежались по Брокенгему, явив собой всего Роуз. Мрачного мальчика, обиженного на всех, вульгарного и любящего секс подростка лет четырнадцати, семнадцатилетнего отмороженного психопата, уверенного в собственной неприкосновенности и власти. Но и ту маленькую часть, что была забита всеми этими личностями – самого Роуз, такого, каким он мог стать, не обижай его сверстники. Нежного и любящего, готового подарить свою любовь тому, кому она нужна, кто подарит ее взамен.

Но вырвавшиеся темные личности уже не остановить. Паркеру казалось, что это приколы, Гарри думал, что это просто было маской парня, в самом деле он нормальный. Курт просто сходил с ума от любви, а Джастин уверен был, что «четырнадцатилетний вульгарный подросток» и есть настоящее лицо Роуз. И ему это лицо нравилось.

Но вот, Саманта снова встала на его пути, встала поперек мечты и желания быть счастливым, быть таким, как все, свободно показывать свои эмоции и делиться теплом. И две самые неприятные его части будто взялись за руки.

Маленький мальчик, которого в детстве обижали и постоянно тыкали пальцем в Саманту, показывая, каким должен быть идеал. И семнадцатилетний отморозок, который знал, как ранить человека, где нужно сделать рану, в которой все будут ковыряться пальцами, причиняя ужасную боль.

Одна единственная фраза сломала все, теперь началось то же, что было давным-давно. В первом классе, когда Роуз еще не учился и не жил в Брокенгеме.

Всеобщая ненависть и презрение, а за ними страх.

Но он ведь нормальный?

Совершенно нормальный.

Люди – невероятные существа. Они обладают тем, чего нет у зверей, рыб, птиц, насекомых. Разумом и речью, желаниями и мечтами. В отличие от животных, поступки которых основываются на двух простых инстинктах. Выживать и размножаться.

Люди умеют завидовать, умеют ненавидеть, умеют мстить. А их желания нарушают все законы логики, способные своей силой снести кирпичные стены и заставить менее упорных людей подчиняться. Их психика настолько гибкая и бездонная, что способна вместить в себе больше ста разных личностей, которые не пропадают с возрастом, а просто таятся в сознании, не вылезая.

Человек, которым был Роуз, заключал в себе все худшие качества, но не смотря на это, Паркер все же не мог заставить себя поверить другим. Он просто не был частью Брокенгема. Роуз ожидал от всей школы ненависти за сделанное, и вся школа подчинилась, возненавидев его.

Но Саммерс снова остался при своем мнении и решил во всем разобраться сразу же после уроков, узнать у него самого, какого черта произошло, и почему Роуз из-за какого-то совпадения, маленькой глупости сбежал.

А уж на странный дождь и тучи, не обещанные прогнозом с утра, он решил не обращать внимания вообще. Мало ли, как погода меняется, ведь скоро зима.

- Ты попрешься к нему? – Гарри был весь мокрый, облезлый, как кот. Паркер уверен был, что и сам он выглядит ничуть не лучше, но игнорировал это.

- Ну да. Мы же вчера вроде как… Ну… Это самое.

- Я думал, вы шутите. Типа, это очередной его прикол, а ты поддержал, - пожал плечами Гарри, улыбнувшись неловко.

- Да нет, это правда, - удивился Паркер довольно отрешенно. – Вы с ума все сошли, что ли? Он же нормальный, - он уставился на друга, прищурившись. – Он самый обычный человек, парень. Вы просто бредите, реально, делаете из него какое-то чудовище.

- Можешь обижаться или не верить, но по-моему, он и правда чудовище, - фыркнул Гарри, разворачивая велосипед на свою улицу.

- Из-за того, что Томсон упала? Да она ходит на таких шпильках, что странно, как не упала раньше. Подумаешь, он сказал что-то. Так она тоже ему такого наговорила, что он мог просто сам разбить ей морду, а не желать этого. А дождь? О, УЖАС! Дождь пошел! Никогда дождя не видели? – Паркер закатил глаза, а Гарри понял, что это логично.

Все, что говорит Саммерс, вполне логично, но все равно не верится. Может быть, дело в самом Роуз, в том впечатлении, которое он производил на всех.

А может быть, Паркер просто выгораживал его, не видя правды. В конце концов, они же занимались сексом. А парень по природе своей просто не может не быть благодарным за то, что кто-то был с ним настолько близок.

Это не относится к тем ущербным, закомплексованным придуркам, которые мстят взрослым женщинам за то, что их в детстве чморили девочки.

Нормальные парни всегда приукрашают тех, кого любят, с кем спят. Вот и Саммерс преувеличивает нормальность Роуз, наивно считает его обычным.

- Ну ладно. Это твое мнение, твое право, я же тебе ничего не навязываю, - улыбнулся Гарри примирительно. – До завтра. А лучше позвони мне сегодня и расскажи, что было, ладно?

- Договорились, - кивнул Паркер и поехал в сторону Элм-Стрит. Уверенный в том, что даже если в него еще издалека будут стрелять из пушки, он все равно пробьется в комнату к Роуз, чтобы спросить у него все, что хочет.

* * *

Жаклин и Аврора ничего не сказали, увидев выражение лица племянника и сына, когда тот пришел домой. На лице был такой траур, что можно было подумать – вся школа погибла при взрыве, один Роуз остался.

В его душе все так и было. Неужели то, что было почти тринадцать лет назад, повторяется снова? Неужели придется опять переехать и снова строить все заново?

Роуз лежал на кровати и смотрел в стену. Не включив свет, потому что на улице еще не было темно, разве что солнца не было. На светлых обоях дрожали тени от веток за окном, трясущихся от бьющего по ним дождя.

Роуз не мог грустить, когда светило солнце, и красовалось голубое небо. Ненавидел солнце и голубое небо.

- Это не ты, - неуверенно произнесла Салли.

- Это он, - прохрипел Бен с усмешкой. Не злой, но все же.

Роуз молчал, даже не в силах заплакать, просто лежа на боку и обняв себя руками за плечи. В полосатой красно-черно-белой кофточке, в обычных темных джинсах. Босиком, поэтому ноги мерзли.

- Ты ненавидишь ее, но ты вовсе не хотел, чтобы это случилось на самом деле? – подсказала Салли оправдание.

- Нет, он очень сильно этого хотел. Так хотел, что она грохнулась и разбила свое теперь уже далеко не хорошенькое личико, - возразил Бен.

- Паркер любит тебя.

- Всего лишь зомби, как Манон.

- Нет, он в самом деле влюблен, он сам решает за себя, ты над ним не властен. Он – не часть Брокенгема.

- С самого утра сегодня он только и делал, что потакал тебе, хотел сделать все, что ты пожелаешь. Разве не странно для человека, который имеет собственное мнение? Он готов был убить свою девушку только потому, что ты ее ненавидишь.

- Ты просто немного перестарался, - оправдывала Салли.

- И чуть не сломал его собственные желания своими, чуть не раздавил его личность, - обвинял Бен. – А тебе ведь не нужен еще один безмозглый фанат, как Курт?

- Но ты же уже освободил его от этой мании, правда? – Салли напомнила, что Манон постепенно приходит в себя после четырех лет сумасшествия.

- Зато хочешь так же захватить Паркера.

- Не хочешь.

- Хочешь.

- Не хочешь!

- ОЧЕНЬ ХОЧЕШЬ, - прорычал Бен.

- Не хочу, - тускло выдал Роуз в ответ и наконец заплакал, зажмурившись, так что слезы потекли вниз, в подушку.

- Позволь ему решать самому, - посоветовала Салли.

- Только если ты готов довериться ему, - хмыкнул Бен. – Вдруг он станет настолько своевольным, что сломает тебя? Разобьет твое сердце? Что, если ему не нужна твоя любовь? А ведь ее так много, что если он тебя предаст, если он сделает хоть одну ошибку, вся эта любовь превратится в ненависть. Ты представляешь, что будет?..

Роуз замолчал, боясь даже подумать. Нет, он не был нормальным. Это все – реальность, потому что возможности человека безграничны, а его желания всесильны и способны разрушить мир.

- Ты хоть представляешь, во что превратится твоя ненависть, копившаяся тринадцать лет, если к ней добавится преданная любовь, которую ты держал в себе всю сознательную жизнь?..

- Ну и что?! – не выдержала Салли.

- Паркер умрет, - ухмыльнулся Бен жестоко и кровожадно. – Ему будет больно и страшно, умрут все, кого он любит, кто ему дорог. Только если он сделает маленькую ошибку и предаст тебя, Роуз. Ты уверен, что ты хочешь позволить ему самому управлять своей жизнью? Не лучше ли будет оставить его здесь? Навсегда, только представь… Ты и он. Брокенгем. Навеки. Можно сжечь этот чертов город, только пожелай. И вы навечно останетесь вместе, он будет любить тебя всегда. Возможно, тогда будете счастливы вы оба.

- Да он будет зомби! – крикнула Салли.

- Зато никто не пострадает, - фыркнул Бен.

За шкафом то росла, то уменьшалась тень, в зависимости от того, кто из личностей говорил.

Роуз отрешенно подумал, что был прав. Темнота – вовсе не его фантазия. Это вообще не фантазия, это давно существующее нечто, которое вдруг пожалело его тринадцать лет назад. И часть его поселилась в темном углу за шкафом, приняв тот вид, который не пугал Роуз. И он перестал бояться темноты. Темнота – та самая странная сила, помогавшая ему мстить ненавистным одноклассникам и вообще жителям Брокенгема. Особенно – Саманте Томсон. Темноту можно было назвать даже частью Роуз, которая и обладала силой, которая была такой же вечной, как свет.

Темнота росла вместе с ним, начиная с маленького комочка с зубами и когтями, которого боялся маленький Роуз, сидевший под одеялом с головой и не решавшийся заглянуть под кровать. Но Роуз вырос, перестал бояться «монстра», и Темнота тоже выросла, став жутким «мужчиной», представляющим собой черный сгусток липкой, теплой ненависти.

Темнота готова была помочь ему в любой ситуации, захватить Паркера, отпустить его, убить его и всех, кто ему дорог. Сжечь Брокенгем, спалить его дотла вместе с жителями. Или тоже отпустить.

Роуз уставился на стену, на которой наконец выросла человекообразная тень. Обернулся чуть ли не в ужасе, но личность Бена его мигом успокоила. Темнота вылез из своего убежища, он улыбнулся и сделал шаг к кровати. Протянул к парню гуттаперчевую руку и спросил хрипло.

- Так чего ты хочешь?.. Все, что пожелаешь, ты ведь заслужил, - Темнота продолжал улыбаться.

Роуз задал тупой, но мучивший его вопрос.

- Я еще не решил. Но я точно хочу знать, кто ты вообще такой… А? – он усмехнулся нервно. Было просто жутко и интересно, он привык к Темноте, но хотелось узнать, кто же это. Что это.

А Темнота вдруг улыбнулась нежнее некуда и тронула щеку парня пальцами, Роуз закрыл глаза. Но прикосновение не стало липким и пачкающим, как обычно. Оно было просто мягким, даже человеческим, и Роуз в шоке открыл глаза, уставился…

На самого себя. И вздрогнул, поняв мгновенно, как он выглядит со стороны. Стало так тоскливо, что захотелось разрыдаться.

Это не было похоже на простой взгляд в зеркало. Глядя на себя в зеркало, человек все равно себя оправдывает и любит. А сейчас Роуз смотрел на себя, как на кого-то чужого, другого. В объеме, так сказать, в трехмерном варианте, в полный рост. В той же кофте, джинсах. Тоже босиком.

Но он уж точно никогда так нежно не улыбался, снисходительно, будто был старше самого себя.

- Я – это ты, - улыбнулась Темнота. – Помнишь, как все начиналось?.. Почему все так получилось? Я не знаю, кто я, просто знаю, что могу все. Но ты так много лет назад наконец дал мне имя и подарил личность. Подарил мне самого себя, когда тебе было пять лет. И я рос вместе с тобой, помогая тебе. Ты же не можешь отказаться от самого себя? Не можешь? – он улыбнулся и сел рядом с Роуз на кровать. Эберхарда затрясло.

Не может быть. Это сумасшествие. У него галлюцинации, он и правда психопат, у него не все в порядке с мозгами, он видит то, чего не существует.

Что за черт…

- Тебе скоро будет восемнадцать, - напомнила Темнота и подняла руку на уровень груди. Растопырила пальцы. – Мы же опять будем отмечать День Рождения вместе? Только ты и я. Нам больше никто не нужен. Или ты хочешь позволить этому парню разбить твое сердце? Думаешь, он будет любить тебя так, как я? Будет так же помогать? А что, если его страсть потухнет, а любовь закончится? А моя – никогда. Я с тобой навсегда.

В комнате никого не было. Кроме Роуз, конечно. Было темно, за окном бушевал дождь и ветер, небо будто погрузилось в траур.

На кровати сидели Темнота и Роуз, который тоже поднял руку, тоже растопырил пальцы и почти прикоснулся к «чужой-своей» руке напротив.

Темнота ждала, пока он испугается и отдернет руку, что-то заподозрив. И тогда, когда ему исполнится восемнадцать, стукнет ровно тринадцать лет с того момента, как появилась Темнота. И она станет свободной от него, больше не будет принадлежать только Роуз.

Он почти решился убрать руку.

Но потом взглянул на собственное лицо напротив. Оно казалось каким-то чужим. Настоящий Роуз никогда так сладко не улыбался и никого не уговаривал. А уж взгляд его убедил окончательно – не стоит подчиняться влиянию этого существа. Тринадцать лет – роковое число, роковой отрезок времени. Пора бы уже перестать врать самому себе, что он нормальный.

Он ненормальный. Он псих, шизик, можно назвать, как угодно. Но часть его под именем Темнота не имеет права жить без него, по отдельности. Потому что она будет вытворять такое, о чем потом придется жалеть именно ему, ведь он своей ненавистью сделал ее живой.

Роуз схватил самого себя за руку, переплетя пальцы и сжав их в кулак, так что Темноте тоже пришлось повторить это движение, а потом уставиться на настоящего Роуз со злостью.

- Ах ты… - зашипела она, но пальцы уже расплавились, как и все тело, превратившись в знакомую черную смолу, которая потекла по руке Роуз, проникнув под кожу. Вены на тыльной стороне кисти вздулись, но потом опять пришли в норму, стало горячо, парень зажмурился, схватился за виски, прижимая к ним пальцы. И застонал, сползая с кровати на пол, от боли сгибаясь и сворачиваясь калачиком.

- Я тебе этого не прощу! – зарычала Темнота, хотя зубы Роуз стиснул, чтобы не вскрикнуть от дикой боли, разрывающей мозг.

- Да пошла ты, - хрипло и ехидно отозвался Бен.

- Ты за это заплатишь!! – выла Темнота, но все тише. И тише… И тише…

Да, Роуз сумасшедший. Настоящий псих, но он это наконец признал. И принял ту часть, которую решил сделать чужой и незнакомой тринадцать лет назад. В конце концов, это он, весь, неразделимый на части. Плохой Роуз, который может навредить кому угодно всего лишь силой желания. И обычный Роуз.

- Может, стоит все же начать пить таблетки, которые принесла от врача Жаклин? – предложила Салли ненавязчиво. А Роуз почувствовал что-то странное. Будто он сам стал целым, завершенным. Будто к нему вернулась память, пропавшая после амнезии.

Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Он встал на автомате, пошел в ванную и открыл шкафчик за зеркалом. Достал оттуда пузырек с маленькими желтыми капсулами и повертел его, рассматривая этикетку.

- Что тут у нас? – хмыкнул Бен.

- Успокоительное, снотворное, антидепрессант и какая-то еще мура, влияющая на психику, - ответила Салли.

- Короче,  то, что тебе надо. Ты же псих. Вот и давай, глотай. Сразу побольше, тогда вообще проблем не будет. Нет тебя, нет проблем, - захохотал Бен в голос.

А Роуз усмехнулся, порадовавшись, что чувство юмора не оставило его. Отодрал пластиковую, туго сидящую на флаконе крышку, высыпал на ладонь две таблетки и сунул их в рот. Включил холодную воду в раковине, наклонился и глотнул пахнущей хлоркой воды. Проглотил таблетки, прислушался к ощущениям.

- Как-то никакого толку, - выдал он задумчиво.

- А ты хочешь сразу нормальным стать? – наконец фыркнула Салли.

- Это тебе не грозит. Но вообще, подумай… тебе сейчас на все плевать?

- Забить вообще, - согласился Роуз.

- Ну вот, значит успокоительное и антидепрессант действуют, - хихикнул Бен.

Вдруг раздался стук в дверь комнаты, парень погасил свет в ванной и вышел, открыл дверь. Онемел.

- Ты что тут делаешь? – вытаращил глаза.

Жаклин выглянула из-за плеча Паркера и чуть виновато пояснила.

- Это Паркер. Он сказал, что он твой одноклассник и принес тебе задание, ты же ушел раньше с уроков. Он весь промок, - последнее она сказала, подразумевая «пожалей его, не выгоняй».

- Понятно, - бесцветным голосом отозвался Роуз и пропустил Паркера в комнату. Улыбнулся тетке. – Спасибо. Мы позанимаемся немного, ладно?

- Да, конечно, - кивнула Жаклин и пошла по лестнице вниз, чтобы не надоедать. Все же, этот Паркер был куда лучше Манона. Тот бы не пришел под дождем, как дурак, и не стал врать про уроки.

- И что мне с тобой делать? – прищурился Роуз довольно мрачно, покосившись на мокрого, как кот, Саммерса.

- Не знаю. Обними, поцелуй, прижми к сердцу и скажи, что просто затупил сегодня, убежав. Вся школа спятила, все думают, что Томсон из-за тебя грохнулась.

- Пофиг, - отозвался Роуз равнодушно, но усмехнулся. Ему теперь и правда было все равно.

Да, он сумасшедший. Но его желания не исполняются с такой четкостью и скоростью, потому что Темнота больше не существует независимо, не владеет той силой, что раньше. Он просто жуткий парень, который может двигать предметы взглядом и говорить, не открывая рта.

Вот и все.

Брокенгем должен освободиться от влияния Темноты, не так ли?

- А как насчет обнять и все остальное? – выгнул бровь Паркер. Даже обиженно. – А вообще, у тебя классная комната. Не думал, что она такая, честно… - уже тише добавил он.

В комнате Роуз все было так, будто комната застряла в тысяча девятьсот… Шестидесятом, наверно. Или семидесятом. Может, пятидесятом. Где-то там. Светлые, кремовые обои с ненавязчивым цветочным узором, темный шкаф-купе. Даже он смотрелся здесь, как что-то старинное. Тяжелый дубовый стол с резными ящиками и крашеными под золото ручками. Книжная полка была приделана к самому столу возле стены, на ней громоздились книги. Лампа была большой, круглой, с болтающимися по краю снизу бусинами. Тяжелые занавески на окне, пушистый ковер, темное покрывало на кровати.

- А какая? – усмехнулся Роуз.

- Думал, что-то более… детское, - признался парень неловко. – Извини. Но мне нравится. Может, включишь свет?

- Чтобы смотреть на тебя, такого мокрого и обтекающего? – с сарказмом уточнил Бен.

- Может, пойдешь, погреешься в душе? А то простынешь, - посоветовала Салли. – Или ты уже уходишь?

- Нет, уйти я не смогу. Умру по дороге, там так холодно. А все в школе думают, что это ты сделал, - Паркер кивнул на окно с бушующей за ним грозой.

- О, да. А еще я умею руками разводить тучи и ходить по воде, конечно, - кивнул Роуз. Паркер усмехнулся и пошел в ванную, подгоняемый ехидным взглядом.

- Блин, как хорошо, тепло, - Паркер стучал зубами, раздеваясь. Немного стесняясь, потому что задубел и не был таким привлекательным, как прошлой ночью.

- Может, лучше ванну набрать? – предложил Роуз. Только что отдраил ее, конечно, но решил пожертвовать своим трудом ради Саммерса, так самоотверженно тащившегося к нему домой под дождем.

- О, да, - клацнул зубами Паркер. – С пеной. И розовыми лепестками. И сам туда нырнешь, ага, - размечтался и захныкал, хихикая.

- Короче, сам делай, что хочешь, - мрачно отозвался Роуз и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь. Через десять минут заглянул и оставил на столике спортивные штаны, болтавшиеся на нем, как шаровары, но Паркеру они должны были подойти. И футболку, которая оказалась велика, а возвращать в магазин было обидно.

Паркер умилился, какой Роуз был добрый. Или это на него сегодняшнее повлияло? То, что с Самантой случилось? Он вышел из ванной через двадцать минут, обнаружил, что шторы задернуты, а лампа на тумбочке включена, освещая комнату мягким светом.

- Шмотки твои в стирке и сушке, тебе придется подождать. А можешь остаться на ночь, - усмехнулся Роуз. – А завтра «сгоняешь домой».

Паркер вспомнил, что именно это он говорил сам вчера.

- Потому что шмотки долго ждать или потому, что ты так хочешь?

- Я хочу, - пожал плечами Роуз.

- Ну тогда ладно, - Саммерс нагло устроился на кровати, Роуз залез следом и прислонился к спинке кровати. Сел в угол, взяв подушку и обняв ее.

Помолчали.

- Может, расскажешь, почему вся школа сходит с ума и тебя ненавидит?.. – неосторожно спросил Паркер, но Роуз не обиделся, не разозлился, только закатил глаза и вздохнул.

- Зачем тебе это?

- Просто хочется знать. Типа, все знают, а я неудачник какой-то, понятия ни о чем не имею. Что случилось? Ты что, когда-то пожелал кому-то сдохнуть, а он взял и сдох? И теперь все об этом вспомнили и начнут тупить? – он хихикнул, но по лицу одноклассника понял, что попал прямо в яблочко.

Роуз помолчал. Паркер ошалело прошептал.

- Ты серьезно?..

- Он ничего не сказал, - уточнила Салли.

- Но вообще, ты близок к правде, - добавил Бен.

- Ну расскажи, - принялся приставать Паркер. – Может, получится уговорить их, что все нормально?..

- Да зачем тебе это знать, если мы…

- Даже не друзья, и я тебя не знаю. Вот можешь больше не говорить этого, - Паркер потянул его за ногу, так что Роуз сполз и лег, положив подушку на место. Паркер нахально лег рядом, оказавшись в той же позе, что вчера. Носом к носу, так мило. – Если ты не помнишь, то мы вчера трахались. Ты сегодня так нагло это выдал Осмонду, что я обалдел.

- Ну и хрен с тобой, - отмахнулся Роуз. – И с ним тоже.

- Не меняй тему.

- Это скучная и глупая история. Ты и так думаешь, что у меня не все дома. Думаю, тебе будет неприятно узнать, что это в самом деле так, - он усмехнулся.

- Мне плевать, - отозвался Паркер довольно резко.

- Тогда зачем мне рассказывать?

- Нет, не на тебя плевать. Мне плевать, что с тобой там. Псих ты, маньяк или еще кто. Реально, мне все равно. Я тебя знаю всего месяц. И ты мне нравишься даже таким, какой ты есть, - Паркер это говорил безо всякой задней мысли. Без глубокого смысла, даже не понимая, что признается в любви.

А Роуз растянул губы в ухмылке.

- Вот как?..

- Знаешь, очень смешно было смотреть, как Курт делал из тебя черт знает, что. Может, тебе и шло, конечно. Но это явно не ты, - Паркер поморщился, вспомнив нахальную личность в банановой кофточке и патрулях, в широких джинсах на бедрах. Грубые шутки, издевки над малышней.

Может это и нравилось Джастину с Куртом, но это был не Роуз. Точнее, не тот Роуз, это был он, только четырнадцатилетний.

- А кто я? – с интересом уточнил Роуз.

- Ну… Ты – это ты. Ты вчера ночью был собой, - польстил Паркер довольно пошло, выдохнув это парню прямо в губы. – И когда я тебя впервые увидел – это тоже был ты. И тогда, на уроке, когда ты на меня обиделся, тоже был ты.

- Когда? – не понял Роуз.

- Когда ты сказал мне, что «Ты думаешь, меня невозможно полюбить?» или что-то в этом духе, - протянул Саммерс.

«Он так хорошо помнит все, что ты ему сказал», - романтично сообщила Салли по секрету, не вслух.

«О, да, он влип», - согласился Бен растроганно.

- Понятно… Ну ладно. Тогда слушай, это было кучу-кучу лет назад… - зловещим голосом начал Бен.

Паркер вздохнул.

- Нет, давай серьезно. Сам.

- Хорошо. Моя мать вышла замуж за самого красивого парня в ее школе. Наверно он был похож на Манона. И вот, он ей сделал меня, хотя Жаклин, моя тетка, которая тебе открыла дверь, говорила, что мой папаша – подонок. Вот. А когда появился я, он сбежал. Хрен знает, то ли потому, что я такой страшный, то ли потому, что он просто не готов был к семье и все такое… Но так уж случилось. И Жаклин с нами жила, сколько я себя помню, она ненавидит мужиков. Но любит члены. Вот такая проблема, прикинь? 

Паркер смотрел на него, пока Роуз рассказывал, будто насмехаясь над самой историей своей жизни. И над всеми ее заложниками. А еще он выглядел очень красиво в этот момент, глядя, как и ночью, на цепочку на шее Паркера. Бесполый голос уже не пугал, не раздражал и не вызывал неприятные ассоциации. Без него уже было невозможно жить.

- Ну вот. Знаешь, лет до пяти все вроде было нормально. Потому что я был дома, не ходил во всякие эти ясли, всякую дурь. Но потом пошел в первый класс. Это было в Мортвилле, кстати. Потому что мы там жили. И вот, в первом классе мне впервые высказали все, что думали про мою внешность, - он усмехнулся снова, а Паркер стиснул зубы. Ну неужели обида тринадцатилетней давности настолько сильна, что он до сих пор мучается и считает себя некрасивым?..

- До этого мне никогда никто не говорил, какой я. В зеркале все казалось нормальным. Но потом я понял, что я и правда не такой, как они. Просто страшный, - вздохнул Роуз и сжал губы в нитку, облизнул их, закрыл глаза на секунду, потому что их обожгло. Паркер конечно заметил, какие они стали влажные. Но ничего не сказал.

- Просто у других… Знаешь, это тебе кажется глупым, но у меня каждый день были истерики из-за того, что у них даже глаза одного цвета. А я мутант, - он хихикнул, все же шмыгнул носом, уже не глядя на Паркера совсем. – А потом, ты не поверишь, мне понравился мальчик. Реально, понятия не имею, почему не девочка. Наверно потому, что все они смотрели на меня с одинаковой брезгливостью. А он – нет. И вот, он мне понравился, я никому об этом не говорил, конечно. Ну, тупая такая, детская влюбленность. Знаешь же. Но одна девка заметила это все, все эти взгляды, вздохи. И однажды просто при всех, при всей школе высказала мне, какой я урод, мутант и вообще дефектный. Меня и быть-то не должно было, раз отец сбежал, не пожелав мучиться.

А этот мальчик смеялся вместе со всеми. Но его я не винил, потому что если бы он не поддержал их, его бы тоже засмеяли. Он бы тоже стал какой-то «не такой». Зато я возненавидел эту девку. Даже не помню уже, как ее звали, но я ее терпеть не мог. Помню, что я разозлился и крикнул ей в ответ на «Ты не должен был родиться» что-то, типа «Да чтоб ты сама сдохла, дура!»

Тогда «дура» считалось таким оскорблением, что зашибись просто. Сейчас кажется, что это мелкая детская обида, но мне… Реально было очень больно тогда. А на следующий день нам сказали, что она попала под машину. Насмерть, просто взяла и умерла. И тогда все заорали, что это я виноват, что я пожелал, и она погибла. Учителя, конечно, сказали, что это глупость, но они тоже от меня были не в восторге. Потому что я страшный, - повторил Роуз. – И тогда мать этой дуры пошла к моей матери, сказать, что я монстр и чудовище.

Ну, Жаклин ее послала, конечно, даже заставила меня снова пойти в школу, чтобы не быть идиотом. Думала, что все пройдет, будет, как раньше, я же не виноват. Но меня там так ненавидели, что доводили изо дня в день… Представь только, на моей парте вырезали циркулем «Монстр». А потом, когда они уже в конец дошли и поняли, что я ничего не смогу сделать, они начали меня мучить от души. После школы за мной пошли друзья той девки, они что-то орали, а потом начали толкаться. И я чисто случайно выбежал на дорогу, подальше от них, а там ехала машина…

У Паркера глаза лезли на лоб. Не верилось, что дети могли быть такими глупыми и жестокими.

- А потом все логично. Удар головой об асфальт, сломанная кисть, - Роуз хмыкнул. – А еще я целых три месяца провалялся в больнице, в коме. Ну, то есть… Хрен знает, что там со мной было, но головой я точно приложился не слабо, так что все три месяца я даже дышал через трубку, мне сказала Жаклин. Они сильно переживали, но «состояние у меня было стабильное». А через три месяца я вдруг пришел в себя, все стало, как раньше. Но знаешь… У меня было ощущение, что это все случилось не со мной. Ну, с кем-то вообще другим. Был какой-то монстр, плохой и никому не нужный мальчишка, который не имеет права жить. И он умер там, на дороге, под машиной. Нам пришлось переехать сюда, в Брокенгем, потому что тут тихо, город маленький. Я никому не стал бы мешать. И ты не поверишь, - Эберхарда пробило на нервный смех. – Здесь была точно такая же девка. Угадай, как ее звали, - он резко помрачнел и сглотнул. Посмотрел наконец на Паркера, моргнул и понял, что ресницы мокрые, холодные от слез.

- Саманта?.. – Саммерс был в шоке. Из-за какой-то глупости, которая Роуз глупостью не казалась, все случилось так, как случилось.

- Точно. И как ты догадался, - с сарказмом поинтересовался парень. – А дальше уже не интересно. Просто, когда мне исполнялось шесть, я загадал на День Рождения, чтобы это все было неправдой. Ну, типа мы переехали же. И вроде как я всегда тут жил и учился. Не было никакого Мортвилля, не было мальчика, не было девки той, не было ничего. И ее смерти тоже не было. И меня даже не было, я вдруг появился именно тут. Короче, до пяти лет я – не я, - он вытер рукой слезы и продолжил. – А дальше пойдет уже совсем бред, так что ты готовься. Я боялся темноты. А Жаклин сказала мне, что ее нечего бояться, она так же боится меня, как я ее, потому что я могу в любой момент включить свет.

Паркер улыбнулся, Дейзи тоже что-то такое говорила раньше. Хотя скорее потому, что сама еще помнила слова своей матери, чем потому, что была опытной и взрослой.

- И, вроде как, Темнота – это настоящее имя. И она такая же, как я. И тогда я поверил, что Темнота – это я. Ну, типа я, который был в Мортвилле. И решил, что пусть это будут два разных меня. Ты еще не запутался?

- Нет, - покачал головой Паркер.

- А потом прошло много лет, все так выросли незаметно. И вот когда Эмма эта рыжая, которая в тебя втюрилась сейчас, еще ходила с косичками и в белых колготках, Саманта уже красилась, как взрослая, одевалась в офигенные шмотки и говорила про секс. А нам почти четырнадцать было, но это все равно мало. Я был такой, как сейчас, правда. Мне так кажется, по крайней мере. То есть… Не выделялся, честно.

«Зря он думает, что не выделяется», - вздохнул Паркер. Не видел еще никогда человека, который был бы так не похож на других, как Роуз.

- Но хотелось-то мне быть не таким, - скромно пояснил он. – Знаешь, хотелось ходить в охрененных джинсах, патрулях, ля-ля-тополя, все такое. Ругаться матом, пить, курить, трахаться. Ну, все, как у всех, в общем. И ведь я даже мог это сделать, теоретически. Жаклин и мать ничего бы не сказали, все равно они меня жалели. И до сих пор, по-моему, жалеют. Но я не решался, потому что я страшный. И потому что уверен был – меня скорее засмеют. И тогда я очень-очень захотел, чтобы у меня тоже кто-то был, ведь Саманта уже встречалась с парнями.

Паркер в ужасе посчитал и понял, о чем Роуз сейчас скажет.

- И когда тебе было четырнадцать, переехали сюда Маноны?

- Точно, - кивнул Роуз. – Странное совпадение, да? И ты заметь, какая дикость. Он красивый, Саманта вообще красотка. А он влюбился не в нее, - Эберхард замолчал и прикусил губу с улыбкой.

- Так ты знал, что он в тебя влюблен?! – Саммерс обалдел.

- Конечно. Я же не идиот, - Роуз повел плечом, не прижатым к подушке. – Я же сам этого хотел. А желание, знаешь ли… Страшная штука, - он улыбнулся опять.  – Но Манон не подходил ко мне. Он вел себя так же, как когда-то я вел себя в Мортвилле. Смотрел издалека, вздыхал. И я понял того мальчика, понял его ощущения. Очень раздражала эта молчаливая любовь, поэтому я не обращал на него внимания. Я так разочаровался в нем, в любви, во всем, что говорила Саманта… Что решил не иметь друзей вообще. Чтобы нечего было терять. Вот так появились Бен и Салли. С ними куда комфортнее было. Правда всего четыре года, - он фыркнул. – А этим летом я вдруг понял, что Томсон меня достала, терпение лопнуло. И тоже очень хочется быть, как она. Ты просто не представляешь, как сильно мне хотелось, чтобы появился кто-нибудь новенький, чтобы переплюнуть Саманту. Но в сентябре никого нового не появилось, и я разозлился окончательно. Вспомнил про того, кем я был в Мортвилле и подумал, что уж он-то точно решился бы на все, на что не решаюсь я. Подойти к Курту самому, к примеру. И тут произошло то, чего я так сильно ждал, - его голос стал таким жутким, что Саммерс немного похолодел. – Вся школа смотрела только на меня, когда нам сказали, что приедет новенький. Все почему-то уверены были, что это я сделал, - он уставился на Паркера в упор.

- И приехали мы?.. – уточнил тот почему-то шепотом.

- Ну да. А дальше ты и сам знаешь, что было.

- Но ты же постоянно отшивал меня, - не понял Паркер, прищурившись. – Я не нравился тебе, ты подчеркивал, что у тебя есть друзья, что тебе никто не нужен. А потом вообще с Маноном вдруг закрутил!

- Потому что тебе нравилась Томсон, - мрачно пояснил Роуз. – А я не решался с ней соревноваться. Ну куда мне до нее? – он усмехнулся.

«Это ей до тебя…» - подумал Саммерс, опять вздрогнув.

- Понимаешь, почему я ее ненавижу? Почему я сказал это сегодня? Потому что она встала у меня на пути. Потому что я…

Он замолчал и закрыл глаза, не решаясь сказать.

Паркеру не верилось. Единственной мыслью было «Я влип». Только он не понимал, во что конкретно. Влип потому, что влюбился в этого ужасного парня? Или потому, что этот парень действительно ужасен? Даже в его голосе звучит уверенность в том, что Паркер принадлежит ему, будет принадлежать любой ценой.

Паркер не знал, как на это реагировать. С одной стороны – надо бежать без оглядки. Ему не казалось глупостью и фантастикой то, что сказал Роуз, потому что Дейзи тоже часто сидела и шептала, зажмурившись «Ну пусть он меня полюбит, пусть!!!» и это сбывалось, как по волшебству. А если сила желаний Роуз так велика, что может причинить человеку вред, то стоит ли рисковать?

Нормальным решением было бы просто уехать из города. Из этого чертового Брокенгема, а не приукрашать и уменьшать сумасшествие Эберхарда.

Было только одно «но», которое заставляло взглянуть на ситуацию с другой стороны. Это же явно судьба, ведь если Роуз захотел, чтобы кто-то приехал, мог приехать, кто угодно. И сразу в него влюбиться, как полоумный Манон. А приехал именно Паркер, запал на ненавистную Саманту, но все равно влюбился по уши в своего одноклассника.

Это действительно судьба, он действительно нравится Паркеру, он ему нужен, Саммерс не может перестать думать о нем. В таком случае – стоит ли убегать? Сопротивляться судьбе?

Паркер уставился на лежащего перед ним парня. Тот молчал и рассматривал его напряженно, пытаясь  понять, о чем Саммерс думает.

Паркер понял, что уехать из города один он не сможет. Либо вместе с Роуз, либо никак вообще, потому что этот город… Будто принадлежит ему. Даже странно, расположенный в южной части штата город постоянно «радует» дождями и тучами. Было бы странно видеть Роуз в солнечную погоду. Весь Брокенгем подчиняется его желаниям.

Сумасшествие, но реальность.

И интуиция подсказывает, что Роуз сделает все, чтобы Паркер отсюда не сбежал. По крайней мере – в одиночку. Сожжет город, утопит его, пожелает, чтобы вдруг появился огромный смерч.

Паркер вздрогнул в очередной раз, лишь представив, как Эберхард разозлится, если он его предаст. Это будет самый жуткий кошмар.

- Потому что я тебя люблю, - выдал Роуз наконец. Он сейчас казался каким-то целым, завершенным. Не разбитым на разные личности, а одной личностью с огромной палитрой настроений и поведения.

«А я его люблю?» - спросил Паркер сам у себя. Ну неужели его интуиция спала все это время и позволила ему вляпаться так круто?.. Или он действительно любит Эберхарда?

- И он не заставляет тебя принимать это, как данность, - сразу уточнила Салли, увидев, что Паркер сомневается. – Ты можешь делать, что пожелаешь.

- Если получится, - вдруг усмехнулся Бен.

Паркер решил перестать думать. Выхода нет, даже выбора нет. Роуз так хочет, поэтому так будет. А он, Паркер, приехал сюда не просто так. Он даже не ругался с Дейзи, насколько он помнил, когда они ехали в Брокенгем. Его будто тянуло в этот город по какой-то причине. А потом в первый же день потянуло к Роуз. И целый месяц тянуло, неотвратимо приближая. И в конце концов, они переспали. И это было так, как никогда раньше.

- Я тебя люблю, - бесцветным голосом выдал Паркер, не поняв, кому он это сказал. Признался Роуз? Или сам себе сообщил?

- Я рад, - честно ответил Эберхард, улыбнувшись так же, как утром. Зачарованно и искренне. Паркер понял, что не хочет убегать, хоть и стало на пару минут страшно.

Он усмехнулся, приходя в себя.

- Если я правильно посчитал, то у тебя скоро День Рождения? Тебе только семнадцать исполнится? – он умилился немного, подумав, что Роуз младше.

А Эберхард вздохнул. Бен сообщил с сарказмом.

- У тебя проблемы с математикой. Я сказал, что это случилось тринадцать лет назад, когда мне было пять.

Паркер округлил глаза.

- Тебе будет восемнадцать?! – он возмутился. Ему самому осталось ждать до восемнадцати еще долго. Аж до мая.

- Ну да. Я же тогда пропустил почти год, лежа в больнице. Три месяца провалялся, а потом уже не было смысла идти в школу, я бы все равно ничего не понял. Так что я старше тебя, - он осклабился.

- Когда у тебя День Рождения? – вдруг задумался Саммерс.

- Двадцать восьмого декабря, - ответила за хозяина Салли. – А ты хочешь сделать подарок? – она хихикнула. Роуз лежал спокойно, а смотрел не то равнодушно, не то ехидно.

- О, да, - кивнул Паркер. Решил, что ему понадобится очень много денег, но это неважно. Главное, что День Рождения у Роуз будет роскошный. – Как насчет исполнения желаний? Ты же уже почти совершеннолетний, так что можешь снять комнату в отеле. Где-нибудь на шоссе, а? Я бы сам снял, только мне нет восемнадцати, - он помрачнел.

- Зачем? – Роуз поднял брови удивленно.

- И ящик вина, - протянул Паркер с улыбкой.

До Эберхарда дошло наконец.

- Господи, - он закатил глаза и отвернулся. Решил, что будет спать, а Паркер пусть делает, что хочет.

- Да ты только представь. Свечи, вино, никто не будет мешать, это же отель. Целая ночь… - Паркер подвинулся к нему ближе, грудью прижался к спине, чувствуя такое странное… Удовлетворение. Не Курт, а он прижимался к Роуз. Обнимал этого жуткого монстра, который по собственному желанию может быть и страшным, и красивым.

- Извращение какое-то, - отозвался парень шепотом. – Но мне нравится, - усмехнулся.

- Значит, договорились?

- Договорились, - согласился Роуз. А потом вздохнул. – Мне страшно, Паркер.

- Почему? – Саммерс обнял его, чуть сполз по кровати вниз и носом ткнулся в шею парня, где она переходила в плечо. От кожи пахло чем-то вкусным, но непривычным. Какой-то странный аромат… Цветов и сырой земли.

- Потому что они меня все ненавидят. Что, если будет то же самое, что в Мортвилле? Что, если они опять начнут меня доводить? Я же не буду убегать, я же сделаю что-нибудь… - он увлеченно принялся фантазировать о возможных ужасах.

- Они же не пятилетние идиоты, ничего не станут делать. Это все глупости. Просто не думай об этом, - посоветовал Паркер. – Не думай о том, что это твоя вина, и никто не будет так думать. Мне это миллион раз помогало.

- А Джастин? Он-то точно меня винит.

- Ну и что, он мелкий хлюпик, что он тебе сделает? Забей, расслабься, - Паркер опять почувствовал прилив нежности и потянул ворот кофты с плеча Роуз. Раньше он думал, что это бред – заниматься такими наивными глупостями вместо того, чтобы переходить к делу как можно быстрее. Но теперь хотелось делать все-все-все, чтобы только было приятно ему и Роуз. Даже самое простое прикосновение пронзало током не хуже, чем от поцелуя.

Было странное ощущение, что он обнимает оборотня или вампира. Привидение или зомби, а может кого похуже. Но это что-то было таким приятным и манящим, что перекрывало инстинктивный ужас.

Паркер поцеловал Роуз в плечо, а потом перевернул на спину, чтобы рассмотреть. Парень же быстро протянул руку к лампе и тронул ее, свет погас. В голубоватом освещении фонаря за окном он выглядел лучше, чем в теплом свете лампы.

- Спать пора, - сообщила Салли. А Бен промолчал, с интересом наблюдая за происходящим. Марионетка сидела на столе и смотрела на кровать.

- Рано же еще, - шепотом напомнил Паркер, расстегивая чужие джинсы.

- Стены картонные, а у меня все дома, - Роуз конечно сопротивлялся, но очень неубедительно.

- А по-моему, ты недавно говорил, что у тебя наоборот, не все дома, - усмехнулся Паркер и стащил с него штаны, оставил их где-то на полу.

- Жаклин прибьет.

- Я ей наоборот, понравился, - возразил Саммерс, прижавшись к нему, упираясь локтями в подушку над плечами Роуз. И принялся целовать, пока парень не успел отвернуться. А Эберхард решил перестать выделываться и опустил руки. Сосредоточенно попытался стащить штаны с Паркера. Повезло, что на них не было ремня, все такое. Второй рукой Роуз задрал его футболку, а сам отвернулся, чтобы не отвлекаться. Так что Паркер продолжил целовать его уже в шею под ухом, Роуз дернулся, когда уже без преграды из одежды к нему прижалось чужое тело. Это было волнующе. Да, совсем не похоже на то, что было с Куртом. Он протянул руку к тумбочке, но в таком положении было неудобно, Паркер сам потянулся и помог ему. Пошарил рукой в маленьком ящичке и нашел под толстой книгой вожделенный квадратик.

- Блин, они все услышат, - Роуз было стыдно перед матерью и теткой. Что они теперь подумают?..

- А ты не шуми, тогда никто ничего не услышит, - усмехнулся Паркер, разбираясь с «доспехами». Настоящий рыцарь, только в путь. В бой, что называется. – Лучше займись делом, - посоветовал он. – Расскажи, как вы это делали с Маноном?..

- Неужели тебе интересно? – удивился Роуз, не дергаясь, пока его ногу задрали и прижали коленкой к плечу. Только поморщился, а Паркер прижался к нему, придавил к кровати, задрал и вторую ногу тоже, спрятал лицо между плечом и шеей парня, дыша в подушку, так что стало жарко.

- Очень интересно. Потому что если ты мне расскажешь, как делал это с ним, каждый раз, когда ты будешь вспоминать о нем, ты будешь вспоминать меня. Этот момент, - извращенно сообщил он. А когда медленно подался вперед и чуть вверх, Роуз обнял его крепко за шею одной рукой, а вторую положил на спину, поцарапал ее ногтями еле-еле. Чуть приподнялся, но Паркер двинулся, и парень с тихим вздохом, зажмурившись, откинулся назад, упал обратно на подушку. Быстро дыша и молча, сдерживаясь изо всех сил.

-  Ну?.. Рассказывай. У тебя это хорошо получается.

- Если честно, было намного хуже. В первый раз, когда мы пошли «заниматься немецким», он долго облизывал мне шею, долго мучил своими поцелуями, наверно думая, что мне приятно. Часа полтора вот так пытал, - Роуз хмыкнул, повернул голову и Паркер тоже на него посмотрел, приподнявшись на локтях. – А потом он та-а-ак медленно это сделал, что я не заметил разницы, представь? -  он усмехнулся, а Саммерса захлестнула волна самолюбия. Слова Эберхарда повысили его самооценку до небес, а сам Роуз в его глазах вознесся чуть ли не на вершину идеала. А может и на вершину, в самом деле.

- И ты ему ничего не сказал? Он сам-то не заметил?..

- Нет, я старался, - заверил Роуз ехидно. – Ну, там… Рыдал, стонал, вырывался.

- А со мной не стараешься? – усмехнулся Паркер.

- Нет, с тобой все… - Роуз подавился словами от резкого движения и выгнул шею, закрыл глаза, воздух вошел в горло с таким хрипом, будто парень, как тринадцать лет назад, дышал через аппаратную трубку. – По-настоящему, - наконец выдохнул он.

У Паркера было ощущение, будто он всю жизнь только и жил ради того, чтобы приехать в Брокенгем и остаться здесь навсегда. Вместе с Роуз, который будто создан был специально для него. Самый красивый и лучший. Самый необыкновенный. Самый страшный, но не в плане внешности, а в плане своей сущности. С ним точно никогда не будет скучно, вечно, как на детонаторе.

Жаклин с Авророй делали вид, что ничего не понимают. Нет, они ничего не слышали, но очень «сложно» было догадаться, чем занимается их сын и племянник в темной комнате (из-под двери не был виден свет) с парнем, с которым целовался вчера перед крыльцом.

Аврора была смущена, Жаклин более чем довольна. Все же, Роуз относительно нормален. Очень относительно.

* * *

До конца триместра школьные будни шли так же, как и раньше. Роуз просто сделал вид, что ничего не случилось. То есть, случилось, конечно, Саманта упала и разбила лицо, но он в этом не виноват.

И, как ни странно, вся школа вдруг перестала вспоминать об этом инциденте. Перестала коситься на Эберхарда и винить его в произошедшем. Даже Джастин, который был в постоянном экстазе. Он был единственным, кто приходил к Томсон домой, пока она сидела там и пряталась ото всех. Ждала, когда лицо придет в норму, чтобы хотя бы не было ссадин и ужасной красноты. Зуб, кстати, насколько знал Паркер, делала Дейзи, возвращая ему нормальную форму и размер.

Саманта сначала не пускала панкующую страшилку к себе, но потом поняла, что никто, кроме него, ее не навещает. И все же пустила, а оказалось, что с Джастином очень даже легко разговаривать. Он не так циничен, как все парни в Брокенгеме, не так ехиден, как может показаться на первый взгляд. У него отличное чувство стиля. И он уж точно ценит то, что Саманта обращает на него внимание.

Джастин был даже в каком-то смысле благодарен Эберхарду за то, что он довел Саманту до припадка в тот раз, и она упала.

Двадцатого числа Саманта уже была снова в строю класса, но с пластырем на носу. Она не смотрела ни на Паркера, ни на Роуз, избегая их, но не ненавидя. Как ни странно, она стала чуть проще, менее пафосной. Осмонд смирился с тем, что его друг немного двинулся, влюбившись в совершенную жуть. Гарри только тоскливо посмотрел в окно на последнем уроке, вздохнул и пожаловался Паркеру.

- Уже зима, блин, в пятницу последний день, а снега, блин, два сантиметра, - он закатил глаза.

Паркер уныло кивнул, соглашаясь.

- Снег? – глубокомысленно уточнил Бен.

- А что? – Паркер поднял брови.

- А я люблю снег, - улыбнулась интонацией Салли.

- Когда его не слишком много, - едва шевеля губами, прошептал Роуз. Снова принялся раскрашивать что-то, равномерно двигая фломастером и чуть ли не прикусив язык от старания.

- Блин, Осмонд, ты пророк! – заржал Джастин, все уставились в окно, даже учительница. За окном валил снег, сплошная белая стена, огромные хлопья.

Паркер похолодел, как железный турник на улице. Покосился на соседа по парте и даже любовника, считая те три раза, что Роуз его к себе подпустил. Все же, Эберхард страшен. Он умеет напугать, даже не желая того.

- Пойдешь в пятницу отмечать последний день? – уточнил Саммерс шепотом ему в ухо.

- Это не интересно, - пожал плечами Роуз. – Все напьются, будет толпа народу, шумно, тупо, по-дурацки.

- А что тогда интересно? – Паркер спросил не из вежливости, а с целью получить ответ, ведь Роуз умел придумать что-то по-настоящему веселое.

- Прийти сюда в субботу, когда вся школа уже будет отсыпаться после вечеринки. Знаешь, человек пять собрать и прийти, посидеть в главном зале. Чтобы никакого шума. Ну ты представь, типа маленькой закрытой тусовки, - он осклабился.

- Когда в большом здании мало людей, очень легко их напугать, - согласился Паркер, а Роуз улыбнулся вообще кровожадно.

- Вот и  я о том же.

- Позовем Манона?

- Если хочешь, то даже Томсон позовем, - голос был такой бездушный, что не казался равнодушным. Зато так и сквозила решимость напугать именно Саманту.

- Договорились, - кивнул Паркер и решил после этого урока сразу же выдать народу идею. И правда, будет круто прихватить спиртное, чего-нибудь на закуску, пару одеял и посидеть, поболтать в главном зале школы без малышни, которая будет прыгать тут под музыку в пятницу. Одни. Страшные истории и все такое. Вряд ли Саманта согласится, но Манон точно не откажется. Ведь это идея Роуз.

Хотя, если Эберхард ОЧЕНЬ захочет напугать Саманту, она в любом случае явится в субботу вечером в школу. Брокенгем-хай закрывалась двадцать пятого, так что охранники ничего против не стали бы высказывать. Тем более – старшеклассникам.



Просмотров: 15704 | Вверх | Комментарии (117)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator