Его маленькая тайна. Часть 4.

Дата публикации: 16 Сен, 2010

Страниц: 1

- Всем привет, - поздоровалась Томсон немного уныло. Вчера она на вечеринку в честь последнего учебного дня не ходила, потому что не хотела сверкать там пластырем. Но на приглашение Джастина, которого подговорил Манон, почему-то согласилась.

Она села на плед, расстеленный на полу главного зала, еще не до конца убранного после вчерашнего. По углам валялся мусор, типа лопнувших шариков и всяких там гирлянд.

Паркер сидел расслабленно, почти лежа у края пледа, отставив локти и оперевшись ими о пол. Согнув одну ногу, вторую вытянув.

Роуз сидел в своей обычной позе – поджав пятки. На него Саманта посмотрела без особой приязни, но все равно села напротив. Между вальяжно развалившимся Куртом и Джастином. К Джастину даже ближе. Гарри пришел вообще раньше всех и сейчас увлеченно утягивал из большой миски конфеты.

Джастин ей улыбнулся, Курт уныло поздоровался, Паркер сделал вид, что они с Томсон никогда не встречались и не ругались. А Осмонд потерял дар речи, когда она пришла и села совсем близко.

- Кто вчера ходил на дискач? – уточнила Саманта, протянув руку к середине пледа и взяв квадратик шоколадки.

- Я, - Манон поднял указательный палец. Джастин тоже. – Но там было тупо, малышня бесилась, кто-то нажрался, и его долго откачивали учителя. Звонили предкам, так что все было испорчено. Здесь даже приятнее сейчас, - Манон вздохнул.

Он отлично чувствовал себя в атмосфере легкой жути, созданной Роуз. Паркер расставил свечи, так что было не так уж темно. Свечи стояли на партах вокруг их «пикника» и лица уж точно освещали.

Саманте хотелось извиниться перед Эберхардом за то, что она сказала в тот раз, потому что она присмотрелась, оказавшись поближе, и поняла, что он далеко не страшный. Далеко-далеко.

Гарри же косился на парня с подозрением. Ну на лбу же написано – это он придумал сегодняшние посиделки. И видит бог – не просто так.

Саманта по-прежнему красовалась пластырем на носу и еще одним на лбу, волосы были забраны в косу, а глаза почти не накрашены, так что выглядела она куда приятнее, чем обычно.

И после неожиданной реплики Роуз желание извиняться перед ним испарилось.

 Он протянул руку к миске и вытащил оттуда чупа-чупс. Пока разворачивал, задумчиво, но с улыбкой поделился промелькнувшей мыслью.

- Вот я иногда поражаюсь, откуда режиссеры дурацких мелодрам берут свои сюжеты. И думаю – неужели найдется хоть одна такая дура, что сама, по собственной воле припрется в безлюдное место с кучей парней. Но ты, Томсон, опровергаешь своим существованием все правила логики и инстинкты самосохранения. Вот просто на секунду представь – ты приперлась в совершенно пустую школу на ночь глядя, тут… - он посмотрел на всех, посчитал. – Пять твоих одноклассников. И ты одна.

Саманта сначала побледнела, но после усмешки Манона сразу пришла в себя. Гарри не решится, Паркер уже наигрался, Манону она не нравится, Джастин ее любит, а если к ней прикоснется Эберхард, она перестанет дышать и умрет. Нет, правда, он же ужасен. Ну… Может не ужасен… Но все равно.

- Очень смешно, ха-ха, - передразнила она и одним быстрым движением отобрала у него чупа-чупс, который парень держал в руке, периодически облизывая в промежутках между своими изречениями.

«Да ладно, пусть сосет», - буркнул Бен мысленно. Роуз скептически на девицу посмотрел, она сунула чупа-чупс за щеку и сделала вид, что все в порядке.

Не упала, корчась в муках, не отравилась.

Манон смотрел на бывшего, прислонившись спиной к ножке стола, что стоял за ним. Роуз выглядел, как всегда, мрачно. Он менялся, но становился все лучше, на него было невероятно приятно смотреть… Но оказаться с ним наедине не хотелось. Не в том смысле, что Манону больше не хотелось к нему прикоснуться. Очень даже хотелось. Но было страшновато.

- Так зачем мы сюда притащились? – уточнила Саманта, вытащив чупа-чупс изо рта и рассматривая его, будто ища в нем шипы. Или ожидая зеленой пены, оставшейся от ядовитой слюны Эберхарда.

 - Можешь идти, - отозвался Манон. Но Роуз на него взглянул так, что Курт сдулся и притих.

- Да так. Просто скоро Рождество, - пояснил Паркер за парня. И правда, в понедельник уже пора будет беситься возле наряженной елки, снега навалило за пару дней столько, что все были просто счастливы. – Захотелось собраться перед каникулами. Ну, там… Страшные истории всякие порассказывать. У нас в Закер-Хиллс так делали. Тут же тоже есть какие-нибудь истории?

- О, да, - согласился Осмонд. – Рассказать?

- Давай, - Саманта хмыкнула и уселась поудобнее, привалившись плечом к плечу Джастина. Роуз окончательно отсидел ноги, так что их начало покалывать, поэтому пересел, сложив их по-турецки, отставив руки назад. Удобно так устроился, слушая харизматичный голос Осмонда.

Тот рассказывал не меньше пятнадцати минут, так что всем стало жутковато. И завершил кровавую сагу драматичным.

- И его не нашли. Но говорят, что его дух до сих пор живет где-то в Брокенгеме.

- Клево, - выдала Томсон, потягиваясь и протягивая руку к бутылке вина, что стояла возле Роуз. Парень спокойно отдал ее, не уточняя, что перед всем этим щедро вытряхнул туда пять таблеток из своего флакона. Предварительно спросив, конечно, у тетки, в какую реакцию успокоительное вступает с алкоголем. Как оказалось, просто усиливается действие, человек становится расслабленнее, двигается медленно, лениво.

Сам Роуз не сделал ни глотка из этой бутылки, а вот остальных уже порядочно разморило. Даже Паркер, который только для вида приложился один раз.

Саманта отхлебнула, вытерла губы рукой и поставила бутылку на середину пледа, возле миски со сладостями. И села поудобнее.

- Короче. Сейчас вам расскажу РЕАЛЬНО страшную историю. Жила у нас тут девчонка одна, ее звали Шерил. Так вот, она была страшная, как смерть. Очкастая дурочка. И с ней почему-то мутил очень симпатичный парень, его звали Джек. Почему они были вместе – никому не известно.

- Подожди, я не знаю никаких Шерил и Джека, - сдвинул брови Курт.

- Тебя тогда здесь еще не было, - пояснил Роуз, глядя на Томсон в упор. Да уж, она решила рассказать не столько страшную историю, сколько пересказать жуткие факты, произошедшие в школе Брокенгем.

- Нам тогда по двенадцать было, а Шерил с Джеком учились в параллельных старших классах. А потом появилась девка, ее звали Эбби. Она была очень-очень красивая, просто умереть, какая. И вот Джек в нее влюбился, забыл все, что говорил про Шерил, хотя раньше утверждал, что для него главное – ее душа. Видимо, теперь ему понравилась душа Эбби. И тогда Шерил, насколько мне известно, позвала Эбби на крышу школы ночью на Хэллоуин. И она пошла, потому что записка была подписана именем Джека.

Но там ее уже ждала Шерил, она, кажется, ударила новенькую по башке чем-то тяжелым, а потом взяла нож для бумаг и освежевала ей лицо, прикиньте? – Саманта округлила глаза. Паркер аж передернулся. Ничего себе, городок. – И вот, когда Эбби очнулась, она поняла, что едва может встать, потому что потеряла много крови. И пошла вниз, вот в этот зал, где все тусовались в честь Хэллоуина. И когда ее увидел Джек, он потерял сознание, а потом оказалось, что у него разорвалось сердце. А Шерил сказала, что теперь Джек в самом деле мог бы любить свою красотку Эбби только лишь за ее душу, ведь красивого лица у нее уже не было, - прошептала Томсон зловеще.

- Обалдеть, - прошептал Паркер, а Манон кивнул.

Осмонд вздохнул.

- Но вообще-то, она приврала. На самом деле Эбби нашли на крыше мертвую, а рядом ее лицо, содранное заживо. Джек видел, как ее увозили на труповозке, пошел на крышу и спрыгнул, его никто не успел остановить. А Шерил на следующий день повесилась, не в силах жить без своего парня. Вот такая вот история.

- Правда? – Курт уже недоверчиво уточнил.

- Ну да, - кивнул Роуз. – Когда увозили Эбби, ее даже не закрыли в черный мешок, просто с головой накрыли белой простыней. И простыня намокла на месте, где было лицо. Насквозь промокла от крови.

- Жуть какая… - Паркер передернулся.

- А по-моему, не слишком страшно, - пожал плечами Эберхард. Саманта поморщилась, передразнив его.

- Тогда расскажи что-нибудь страшное сам, - фыркнула она. – Посмотрим, как у тебя получится.

Паркер вздохнул мысленно. Этого-то Роуз и ждал, насколько знал Саммерс. На это и рассчитано было. Интересно, он заранее придумал историю или сейчас начнет импровизировать? Голосом Бена или Салли?

- Ну ладно, - вздохнул Эберхард показушно. – Только потом не жалуйся, что все каникулы спать не могла, - он улыбнулся. Саманта опять его передразнила, вдруг поняв, что совсем не страшно на него смотреть. Он довольно мил, когда что-нибудь говорит, а не молча смотрит.

- Байки из склепа? – хмыкнул Осмонд, Джастин усмехнулся, а Роуз отрицательно покачал головой.

- Нет, я расскажу реальную историю. Которая была в этой школе, только она куда страшнее, чем психопатка Шерил.

- Ну давай, - Саманта улеглась на плед так, что ниже колен ноги просто лежали на полу, а голову девица положила на колено Джастину. Тот аж дыхание еле восстановил от такой чести.

Гарри тоже хлебнул из бутылки, а Паркер смотрел в колено Саманты. Просто так, потому что больше некуда было смотреть. Поворачиваться и смотреть на Роуз в упор было бы глупо. А Эберхард чуть наклонил голову, так что волосы закрыли глаза, видна осталась только нижняя часть лица.

- Сорок лет назад, когда нашего директора здесь еще не было, в школе больше было девочек. Брокенгем-хай вообще была почти женским колледжем, поэтому директором была женщина. Сорок лет назад считалось, что родиться в семье без отца – значит заклеймить себя выродком дьявола, - голос Роуз не отвлекал от самой истории, потому что он не звучал, как обычно у людей – отрывисто и резко. Он будто не отделялся от связок, оставаясь внутри тела, немного сипло.

- Поэтому, когда в Брокенгем переехала семья Гаральски, все сразу возненавидели маленькую девочку по имени Алексис. У нее не было отца, а ее мать была молода и красива в отличие от остальных женщин Брокенгема. Детям в школе сказали, что Алексис плохая, что она – порождение зла, потому что неизвестно, кто ее отец. А еще она, в отличие от своей матери, была не такой уж красивой как другие. У нее были разные глаза, - Роуз не улыбнулся, а Паркер прищурился и вспомнил, что видел фильм с похожим сюжетом. Эберхард явно смотрел его и теперь мешал сюжет фильма с собственным детством, эмоциями и переживаниями, с легкостью перенеся место действия в Брокенгем.

- Как у тебя? – вдруг усмехнулась Саманта. Роуз посмотрел на нее исподлобья.

- Ну да, как у меня. Только у нее один глаз был карий, а другой – зеленый.

Саманта притихла, слушая дальше.

Гарри, Джастин и Курт неожиданно поняли, что не заметили, когда голос Роуз сменился тонким, высоким голосом девочки Алексис. Роуз же вообще перестал открывать рот и шевелить губами. Паркер подумал, что этот голос не похож на Салли или Бена. Он совсем детский.

«И как ему это удается…»

- А еще она могла двигать предметы взглядом, но никому об этом не говорила, боясь, что ее поймут совсем не правильно. Но когда об этом все узнали, над Алексис стали издеваться. На ее парте вырезали «Ведьма», ее толкали все, кому не лень, шпыняли и обзывали разными совсем неприятными для маленькой девочки словами. И ее мать ничего не могла сделать, потому что родители не могут изменить отношения одноклассников к своим детям. Но сильнее всех над Алексис издевалась самая красивая девочка школы. Потому что у нее был и отец, и богатая семья, и очень красивая внешность. Она была самой обычной, какой всегда хотела быть Алексис. И эта девочка подговорила всю школу не разговаривать с несчастной Алексис, чтобы та осталась совсем одна. Поэтому они сменили тактику, перестали ее донимать, они просто перестали обращать внимание на Алексис. Но ей было так больно и обидно, что для нее это стало не просто глупой шуткой, а настоящей трагедией.

- Вот сволочи, - выдала Саманта вдруг. Джастин промолчал деликатно, Гарри усмехнулся, а Манон еле сдержался, чтобы не ляпнуть: «Ты там нигде себя не узнаешь, случайно?..»

Паркер же подумал, что Роуз импровизирует, потому что его речь не такая ровная, как если бы все было придумано заранее. Но от этого история не становилась менее атмосферной. Голос девочки Алексис был таким жалобным и немного гнусавым, будто она вот-вот заплачет, что всем сидящим показалось, что они не слушают историю, а присутствуют в ней. Роуз удовлетворился реакцией и продолжил.

- И она осталась совсем одна. Она постоянно убегала от жестоких одноклассниц и одноклассников, запиралась в туалете на третьем этаже, закрывалась в самой последней кабинке возле стены и плакала там целый день. Чтобы только не выходить и не быть невидимкой. Никому не было до нее дела, а потом, когда самой красивой девочке и ее друзьям надоело строить равнодушие, они просто забыли про Алексис, и она лишилась даже презрительных взглядов в свой адрес. Ее будто не существовало при жизни. Совсем одна. Ей было так плохо и грустно… А все ведь знают, что случается с маленькими девочками, когда они одни? – голос неуловимо сменился на хриплый, лишь отдаленно напоминающий Бена. Голосу было лет тридцать с лишним, он был приятным и обаятельным, но каким-то слащавым.

- В Брокенгем-хай работал уборщик. Он обожал маленьких детей, но совсем не так, как обожают детей нормальные люди. Он специально устроился в школу, чтобы быть поближе к таким девочкам, как Алексис. Она не была красивой, это точно, но ему это и не было нужно. Однажды, когда она в очередной раз заперлась в туалете третьего этажа, она увидела там уборщика. И он предложил ей составить компанию, раз уж ей так скучно. Вся школа сделала вид, будто не слышала криков о помощи, рыданий и воплей. А учителя лишь сказали, что порождение дьявола всегда будет притягивать к себе зло, оно этого заслуживает. И тогда терпение Алексис лопнуло, - голос опять сменился на детский, девичий. – Она решила, что эта школа не имеет права существовать, а эти дети и учителя – жить. И тогда… В такую же ночь, как сейчас, накануне Рождества, она пришла в школу и пошла в туалет на третьем этаже, где плакала целых полгода каждый день. Там как раз был тот уборщик, он убирал школу перед закрытием, а когда увидел Алексис, безумно обрадовался по вполне понятной причине. И тогда ненависть Алексис загорелась, как настоящее пламя, оно пересилило всю ее доброту. Одним лишь взглядом она заставила уборщика остаться на месте, так что он не смог выйти из той самой кабинки возле стены. Даже, когда дверцы кабинок начали обугливаться под взглядом Алексис, горящим ненавистью и злобой. Старый кафель трещал и отлетал, все раскалилось до предела, краска слезла со шкафчиков в углу. Раковины трескались и раскалывались на части, обои с той стены, что у окна, облезали клочками и превращались в пепел, побелка сыпылась с потолка, а затем начала обугливаться кожа уборщика. Горела его синяя форма, горели волосы и ногти, так что весь туалет наполнился отвратительным запахом гари. Крик его никто не слышал, как не слышали и криков Алексис, школа была пуста, не считая оставшихся до вечера охранников и некоторых учителей.

Обугленное тело уборщика так и осталось в той кабинке, он до последней секунды держался руками за края деревянных стен, но затем вспыхнул и остался лишь черным обугленным чучелом, отдаленно напоминающим человека. А на следующий день, когда его нашли, захлопнулись все двери в школе, и она сгорела так же незаметно, как сгорел туалет третьего этажа. Половину тел даже не нашли, а Алексис просто исчезла, пропав, будто ее никогда и не было. Только каждый год, в ночь, как сегодня, можно зайти на третий этаж, в ту самую кабинку и увидеть там обугленное тело уборщика. Если не побоишься, конечно, ведь кто знает – не захлопнется ли дверь, и не останешься ли ты там навсегда, в мире ненависти Алексис вместе с несчастным уборщиком?..

- Ой, ну насчет сегодняшней ночи ты наврал, - махнул рукой Гарри. А вот на Саманту история произвела впечатление, как и надеялся Эберхард. Он не пытался заставить ее верить, не пытался напугать, но она поверила сама.

Как же ему хотелось, чтобы все получилось, как хотелось напугать эту высокомерную девицу и сбить с нее оставшуюся спесь навсегда… Паркер даже был с ним в этом согласен и тоже надеялся, что нечто странное снова сработает. Это же будет всего лишь невинный прикол над идиоткой Томсон, не больше.

Не больше ведь?

- Брехня, - наконец выдала Саманта, поняв, что верить в подобные сказочки глупо. – Если школа сгорела, то как ее снова отстроили? Я видела фотки сорокалетней давности, школа такая же была. Даже отколотые части такие же. Никогда она не горела, - фыркнула девица и опять хлебнула вина.

- Ну, может она горела внутри? – предположил Манон, увидев на лице Роуз улыбочку. Джастин решил поддержать шутку. Как бы Саманта ему ни нравилась, а они все, кроме Томсон, парни. И они тащатся от запугивания дурочек, типа Сэм.

- Реально, сказано же, что никто ничего не заметил, а все только обугливалось. Не обязательно же полыхало, правда?

- Угу, - кивнул Эберхард.

- Все равно не верю. Но история классная, возьми конфетку, Эберхард, - похвалила Томсон и усмехнулась.

- Тогда, может, пойдешь и проверишь? – поднял он брови.

- Чего? – девица сдвинула брови, сама взяв шоколадную конфету и надкусив ее.

- А правда, пойдемте, проверим? – Паркер поднялся первым и принялся отряхивать джинсы.

У Саманты сразу убавилось уверенности в том, что это все – фантастика.

- Да ну, нафиг… Переться по темноте аж на третий этаж, чтобы смотреть, есть ли там мифический мертвец, - она закатила глаза.

- Ты боишься? – усмехнулся Роуз.

Девица сразу сделала лицо кирпичом и тоже встала.

- Ни хрена подобного, пошли, - и двинулась к выходу первой. Роуз встал, пошел за Паркером, а оставшаяся троица переглянулась и тоже сорвалась за ними, захватив фонарики. Света в школе и правда не было, он был отключен, охранники на посту ни за что бы не согласились включить его только ради идиотов старшеклассников.

До третьего этажа добрались с шипением и шепотом, Саманта постоянно оборачивалась и говорила: «Заткните его кто-нибудь, его голос меня нервирует».

Но Роуз продолжал издеваться и на ходу придумывать еще более отвратительные подробности мести Алексис, типа крови, стекающей по стенам. А потом вообще выдал, что как только в туалете окажется очередная жертва в ночь, типа этой, труп уборщика оживет и вылезет из кабинки, чтобы забрать жертву с собой в ад.

- Заткнись!! – взвизгнула Саманта, а парни заржали. Остановились перед дверью, Саманта прищурилась, светя фонариком себе на лицо снизу вверх, остальные делали то же самое, чтобы их было видно. – Ну чего встали? Пошли, давай. Сказочник, - она потянула Роуз за рукав, но он отобрал руку и осклабился, так что даже Паркеру стало не по себе при виде его лица в свете фонаря.

- Это женский туалет, - напомнил Роуз. – Так что я туда не пойду. И никто туда не пойдет, кроме тебя.

Осмонд обомлел от такого расчета.

«Как четко, блин!» - подумал он.

- Давай. Там же ничего нет, это же брехня, ты сама сказала, - Эберхард открыл дверь и заглянул, не переступая порог, посветил фонариком. – Видишь? Никого.

- Ну вот, мы посмотрели, можно идти, - выдала Саманта довольно, тоже заглядывая.

- Но ты не заглянула в кабинку, - напомнил Роуз и толкнул ее, так что девица все же невольно вошла в туалет. Чуть не уронила фонарик, а все пятеро парней остались на пороге. – Я не буду закрывать дверь, так уж и быть. Раз ты боишься…

- Ой, пошел ты знаешь, куда?.. – вздохнула Томсон и пошла к кабинке.

Но тут же дверь захлопнулась, Роуз прижался к ней с другой стороны, потому что ключа к его огромному сожалению не было.

- Она сейчас охренеет от страха, - фыркнул Осмонд.

- Да вряд ли, там же никого нет, - закатил глаза Манон. Но с ноткой сомнения в голосе, потому что знал Эберхарда достаточно, чтобы подозревать его в чем-то жутком.

- Перестань, - попросил Джастин, но Паркер его отодвинул одной рукой.

- Да ладно, это же просто шутка. Поорет, испугается, подумаешь. Все девчонки боятся темноты.

Джастин вздохнул и отошел.

- Ну и что?! – Саманта решила их перехитрить, не подходя к дальней кабинке, а открыв только крайнюю. – Нет тут никого!

И тут же похолодела, услышав детский, явно женский плач. Девочка плакала в крайней кабинке, это было ясно, как день.

У Саманты душа в пятки ушла.

Все парни тоже этот плач услышали, у Курта глаза полезли на лоб, а Джастин с Гарри вздохнули.

- Кончай придуриваться, - панк пихнул Роуз в бок, но тот только улыбнулся, прижимаясь плечом к двери и прислонившись к ней ухом, слушая, что там происходит. Так старался заглушить плач, что он будто в самом деле звучал из кабинки. А испуганная Саманта не была настолько адекватна, чтобы вычислять источник звука, прислушиваясь к логике.

- Да ладно, прикольно, - Паркер усмехнулся и протянул руку, проверить, а не вляпались ли они в настоящую опасность. Нет, горло Эберхарда шевелилось, значит, все в порядке. «Шутачки», как всегда.

«А теперь что?» - подумала Салли.

«Хрен знает», - подумал Роуз. Он не знал, что делать, чтобы напугать Саманту, как следует. Ведь она откроет кабинку и поймет, что там никого нет.

«Попроси своего лучшего друга», - фыркнул Бен. И Роуз осенило. Темнота сейчас не в его комнате, не прячется за шкафом. Она в нем. Она – часть его. А если получится?..

«А если она вылезет насовсем?!» - испугался парень.

«Не вылезет. Она – это ты», - если бы Бен был рядом, он бы пожал плечами.

В темноте никто не заметил, светя только на свои лица, что от рук Эберхарда, прижатых к двери, по створке потекли липкие черные струи. Они стекали к щели между полом и дверью, оставляя саму дверь чистой, не запачканной. И в конце концов, лужа нефти вползла в туалет, где продолжал звучать плач Алексис.

Это было сложно, очень сложно, но так приятно, что Роуз наслаждался каждой секундой, жалея, что не может посмотреть, что там творится.

Саманта услышала шорох и обернулась резко, выдохнула и направила луч света на пол возле двери. Лужа ее напугала, учитывая, что она двигалась, вползая на стены и делаясь такой огромной, что глаза у Томсон полезли на лоб.

Она бросилась к двери и ударилась в нее плечом, пытаясь открыть, но Роуз только дернулся, прижался надежнее.

- Выпусти меня, козел!! Сейчас же!! Что за хрень?! – заверещала девица, а парни выкатили глаза.

Паркер же немного испугался. Неужели все по-настоящему? Или Саманта сама решила их напугать? Сейчас выйдет, увидит их лица, фыркнет и скажет, что они сами идиоты великовозрастные.

Наверно та же мысль пришла в головы к остальным, потому что они даже не дернулись помогать зазнайке однокласснице.

- Там ничего нет, Саманта, - сообщил Паркер уверенно. Глянул на Роуз, тот пожал плечом, не прижатым к двери. Это было почти романтично, потому что не будь тонкой двери между туалетом и коридором, они бы с Самантой практически стояли вплотную, едва не целуясь.

- Есть!! – взвыла Томсон, в ужасе глядя на стены, подняв выроненный фонарик и начиная сама рыдать. Стены обугливались, как и рассказывал Роуз. Кафель трещал и выпадал, разбиваясь о пол, обои над кафелем скукоживались и облетали клочками, тут же сворачиваясь в черные обрывки, пепел поднимался вверх, к потолку, с которого сыпалась побелка.

- Выпусти меня сейчас же!!! – заорала девица, колотя кулаками по двери.

- Ты нас все равно не напугаешь, не старайся, - отозвался Осмонд, тоже прижавшись к двери рядом с Эберхардом и помогая ему сдерживать взбесившуюся Томсон, которая от страха обрела такую силу, что стало жутко.

- Господи… Боже… Блин… - Саманта съехала по двери на пол, сжимая в руках фонарик и надеясь переждать, пока дебилам надоест, и они ее выпустят. Неужели Эберхард и ТАКОЕ умеет?! Или история про Алексис Гаральски – правда?..

- Мамочка!! – завизжала девица, подпрыгнув и опять забившись в дверь, теперь уже коленями и локтями, когтями свободной руки царапая деревяшку. – А-а-а, господи!!!

- Там точно ничего нет? – поднял брови Джастин, удивившись таким актерским способностям красотки Томсон.

- Откуда? – огрызнулся Роуз. Хотя он сам уже сомневался, что это всего лишь его фантазия.

Темнота же радостно ободрала все стены и потолок, весь пол, а потом утекла в последнюю, самую дальнюю кабинку. Саманта замерла, шмыгнув носом, и направила луч фонарика в ту сторону.

Дернулась, когда дверь кабинки распахнулась, ударив о стену. Из темного угла показалась длинная, черная, обтекающая какой-то липкой дрянью рука. Потом вторая, потом голова с длинными патлами, тоже капающими на пол. Фигура упала, не удержавшись на ногах, потому что ослабела.

Как давно Роуз ее пускал погулять в последний раз.

Крики и членораздельные просьбы перешли в тупой визг и вой, который к счастью не было слышно на первом этаже, на вахте.

Роуз перестал «плакать» голосом Алексис, просто замолчал, прислушиваясь. Звуки его насторожили. Неужели Темнота решила приколоться?.. О, черт, ведь Темнота – плохая часть Роуз, она ненавидит Саманту все так же сильно, как раньше ненавидел ее он.

Но открывать было слишком рано.

Саманта с разбегу бросилась на дверь плечом так, что чуть руку не вывихнула, а Гарри с Роуз дернулись, но прижались обратно.

«Сгоревший уборщик» упал на четвереньки и пополз, ломаясь, как чудовище, по полу. Оставляя черные липкие лужи, хрипя и протягивая лапы к ногам Томсон, которая топала и пыталась отдавить длинные пальцы «уборщика».

Парни услышали эти хрипы и уставились на Роуз.

- Это ты? – уточнил Паркер. Парень чуть не ответил «да», но вспомнил, что когда говорит горлом, не может говорить, как обычно. Поэтому просто кивнул.

Все успокоились, наслаждаясь испуганной Самантой.

«Пора заканчивать», - сообщил Бен предусмотрительно, пока Темнота не наделала кучу непоправимых ошибок.

Саманта как раз зажмурилась и свернулась в комок, сев возле двери и пища от страха. Неожиданно все вернулось в то же состояние, в котором было. Никакого разбитого кафеля, ободранных обоев и облетевшей штукатурки, все целое и невредимое. Уборщик будто залез обратно в кабинку, дверь ее захлопнулась, а Темнота по потолку подползла к двери и, просочившись в щели, снова вернулась в прижатые к двери ладони.

Гарри удачно не обратил внимания, сосредоточенный на звуках.

- Насчет три отпускаем и подальше, - сообщил Роуз, повернувшись к Осмонду. Тот кивнул.

А Манон усмехнулся и выпихнул Джастина поближе к двери, прямо напротив нее.

- Раз, - шепнул Роуз.

- Два, - отозвался Гарри.

- Три, - закончил за них Паркер, и все трое отшатнулись от двери, та распахнулась, и Саманта повисла на оказавшемся совсем рядом Джастине.

- О, господи!! Боже! ***!!! ***! ***! Эберхард, ты - ***!!!

Парень решил не огрызаться, только улыбался удовлетворенно. Ему это все невероятно доставило, а почувствовал он себя намного бодрее, чем был до этого. Наверно потому, что темнота тоже получила заряд энергии. Отрицательной, но не суть важно.

- Там же ничего нет? – он хмыкнул, пожал плечом и все же зашел в туалет. Парни тоже сунулись посмотреть. Роуз спокойно дошел до последней кабинки, открыл дверь, заглянул внутрь. – Пуст…А-а-а!!!

Неожиданно он исчез в кабинке, будто его что-то втянуло туда.

Саманта заверещала, дверца кабинки захлопнулась, крик Эберхарда стих, а посторонние хрипы стали громче.

Паркер метнулся к кабинке первым, схватился за ручку и дернул на себя, но Роуз едва держался, чтобы не засмеяться, ногой упирался в стену и держал дверь с другой стороны.

- Б***!!! Оно его сожрало! Мамочка!! – Саманта вырвалась из объятий Джастина и побежала обратно в главный зал, где оставила сумку.

- Роуз!! – взвыли почти хором остальные, Паркер тоже уперся ногой в стену, дернул посильнее, и парень вылетел из распахнувшейся двери. Остановился, выставив руки и не врезавшись в раковину, согнулся, захохотал.

- Ой, я не могу… - он рукавами вытирал слезы смеха. – Вы бы себя слышали…

- Козлина! – Паркер дал ему подзатыльник, но Эберхард продолжал веселиться, пошел на выход первым, все тут же метнулись за ним, оглядываясь на ставший страшным туалет и особенно последнюю кабинку.

- А теперь вы мне объясните, как это делается, - мрачно попросил Курт, который не портил веселье и не заставлял рассказывать про плач и хрипы.

- Это вентрология, - просто отмахнулся Осмонд.

- Ветро-что?.. – Курт затупил. Роуз вздохнул, покосился на Паркера, тот понял, почему Эберхард не хотел рассказывать бывшему обо всем этом.

- Вен-тро-ло-ги-я, - повторил Гарри для него, как для идиота. – Чревовещание.

- Это неправильно, - буркнул Роуз.

- Плевать, зато понятно, - отозвался Джастин.

- Интересно, она уже домой убежала или там дрожит? – паскудно захихикал Эберхард.

Они вошли в главный зал, и в Роуз чуть не полетела миска, но он вовремя отшатнулся.

- Козлы! Уроды!! Думаете, это смешно?!! – заверещала Саманта, но Роуз ее схватил быстрее, чем успел Джастин. Просто взял за плечи и встряхнул.

- Успокойся, - сказал, глядя в глаза. Девица заикнулась. Руки парня переместились с ее плеч выше, прошлись по шее вверх, взяли мордашку напуганной Томсон в чашу ладоней. – Там ничего не было. Я просто пошутил, - у Саманты было ощущение, что ее загипнотизировали. Она кивнула спокойно.

Джастин остался с высоко поднятыми бровями, Паркеру такие штучки не понравились, а Манон и Осмонд переглянулись.

Забавная штука. Если Эберхард может так запросто успокоить самую красивую девчонку школы… Почему он не приманивает к себе девиц? Не хочет? Логично, ведь ему нравится только Паркер.

И это Саммерса успокаивало.

Ровно до того момента, как Роуз наклонился к Саманте, по-прежнему касаясь пальцами ее лица. Прошептал прямо на ухо.

- Но видела бы ты свою рожу, когда оттуда выскочила…

Саманта очнулась и опять заорала, но он отскочил прежде, чем получил пощечину.

Роуз понял, что чем ближе узнает эту припадочную истеричку, тем менее крутой она ему кажется. В конце концов, может ей тоже не сладко каждый день выряжаться и краситься, чтобы поддерживать всеобщее мнение о себе, что она – идеал.

Ненависть потихоньку стала сходить на нет, а неприязнь Саманты улетучивалась. Хотя после сегодняшнего она хотела сама зарыть Эберхарда на заднем дворе школы, закатать в асфальт. Или, лучше всего, макнуть башкой в унитаз в той самой кабинке на третьем этаже!

- Уроды! Все! Ты, ты, ты, ты и ТЫ! – ткнула во всех по очереди пальцем. Взяла сумку и пошла на выход.

- Ну подожди нас, мы тебя хоть проводим, а то темно уже. Не пойдешь же одна по улице, - остановил ее Джастин разумными доводами.

- О, да, - кашлянул Гарри. – Вдруг там…

- Алексис, - шепнул Роуз, и все захихикали. Саманта сделала лицо кирпичом и изобразила равнодушие.

Пока собирали плед, убирали его на шкаф, а сладости распихивали по сумкам и карманам, гасили свечи, девица уже остыла и перестала так сильно психовать. Но она пристала к Эберхарду, как только все они вышли из школы на широкое крыльцо.

- А как так? – не поняла она.

- Что?

- Ой, вся школа знает, что ты вот это делаешь, - она тронула себя за шею. – Но как там стены обугливались? И эта хрень… Она реально ползла из кабинки!

Парни ничего не слышали, Паркер, Гарри, Джастин и Курт шли, над чем-то ржали и общались.

А Роуз побледнел.

- Какая хрень?

- Черная, - Саманта тоже похолодела. Уставилась на одноклассника и хихикнула нервно. – Только не говори, что ты понятия не имеешь, о чем я.

Роуз промолчал.

- Чего молчишь?!

- Ты сама сказала, не говорить, что я понятия не имею, о чем ты.

- О, господи… - девица закатила глаза и приложила ладонь ко лбу. Решила просто не думать об этом, остановиться на версии, что Роуз сам это все сделал, а теперь прикалывается над ней.

- Ну ладно, я просто насыпал успокоительного в вино, - признался он, решив успокоить Томсон по-настоящему, а не таблетками. В конце концов, при смешивании алкоголя и успокоительного могут начаться галлюцинации. Может, Саманта просто была напугана, слышала голоса, которыми говорил Роуз, и ей показалась эта чушь?

- Дебил, - выдала Саманта, но злиться перестала. Бояться – тоже, потому что, насколько она помнила, уборщик хватал ее за ноги липкими лапами, а сейчас ноги были чистыми. Все логично.

* * *

Паркер был не уверен, что все именно так, как нужно. День Рождения Роуз это не задрипанная тусовка в пустой школе, это должно быть незабываемо.

Комнату в мотеле Паркер снял сам, только воспользовавшись паспортом одноклассника и сказав, что хочет сделать ему подарок на этот великий день. Мужик на рецепшн пожевал эклер, кивнул, оформил все и посмотрел Паркеру вслед странным взглядом. Вот молодежь пошла. Вообще оборзели, парни парням делают такие подарки. На День Рождения. В мотеле. Ну да, конечно, они там в прятки играть будут, во что же еще.

- Пацаны, - крикнул он, из подсобки высунулись два мужика – один патлатый, в очках, а другой с бородой, лысеющий. Оба что-то ели. – Четырнадцатая комната. Камеры врубайте, сейчас, кажется, прикол будет.

- Там пацан, - пожал плечами патлатый. – Один.

- Ну хрен знает, сейчас еще один должен подползти.

Через пять минут оба мужика в подсобке начали ехидно гоготать, а тот, что сидел на рецепшн, полистал «Пентхаус» и решил, что засмотрит видео потом. Надо же, какие мальчики в Брокенгеме водятся. Можно даже потратить время и склеить из этих материалов короткометражную порнушку, как они обычно это делали. В этом мотеле чаще всего останавливались молодожены, которые ехали по шоссе и никак не могли дождаться первой брачной ночи. В машине как-то неромантично, а вот в мотеле – очень даже. Поэтому каждая кровать была застеленная пародией на шелковые простыни. Где-то черного цвета, где-то красного. В спинку кровати, над дверью, в тумбочки и в лампу были вмонтированы маленькие камеры. Ведь мужикам на рецепшн тоже надо как-то развлекаться, раз уж они потратились на эти псевдо-шелковые простыни. А видео потом можно удачно толкнуть кому-нибудь, пусть люди наслаждаются.

Парень, который снял комнату, грохнул ящик на пол и выпрямился, чтобы отдохнуть.

- Они там что, нажраться решили? – не понял бородатый. – Блин, Пит, с чего ты взял, что они педики?! – возмутился он. – Может они просто сняли комнату, чтобы предкам не мешать, а сами сейчас притащат туда человек двадцать и будут бухать?!

- Ну хрен знает. Но чует моя задница – все не так просто.

Паркер, подтверждая его слова, вытащил из объемного рюкзака много-много свечей и расставил их на столе, на тумбочках.

Бородатый и патлатый решили, что ошиблись, ведь на обычную пьянку свечи не тащат. И не зажигают так романтично.

Комната Паркеру понравилась своим нынешним видом. Он поискал в ящике стола штопор и нашел его с радостным «Ага…» Сел на кровать и принялся выдирать пробки из винных бутылок. Красное, полусладкое вино на Дейзи произвело впечатление. Она попробовала его и сказала, что «Не зря ты столько денег потратил… А вы это все выпьете? Плохо-то не станет?»

Паркер заверил, что не станет. Хотя, как знать, но пить они его точно не будут. Шесть бутылок – и все для красоты.

Мужик на рецепшн сидел и дальше листал журнал, слушая хихиканье из подсобки и заинтересованное «О-о-о!!» И тут дверь мотеля снова открылась, звякнул колокольчик над ней. На улице шел дождь, уже темнело. Вошедший пацан снял капюшон и шмыгнул носом.

Мужик сразу узнал его по фотографии в паспорте, потому что такое лицо сложно не узнать. Как только парень подошел к стойке и открыл рот, мужик сразу его перебил.

 - Четырнадцатая комната.

Роуз закрыл рот, высоко поднял брови и пошел по коридору. Справа была улица, слева двери и окна. Дверь и окно, дверь и окно. Все «номера» были одинаковыми.

Он вошел, сначала постучав, потому что номера на двери не было, но по счету он был четырнадцатым. Паркер вздрогнул и отставил бутылку на пол, к остальным. Все шесть открыл, уставился на одноклассника очень смущенно.

- Ну вот, короче… Все готово, - выдал, подняв руку, потер шею сзади. Опустил взгляд, а потом все же посмотрел на Эберхарда, который изучал все это великолепие. Свечи, красные простыни. Прелесть какая. Постельное белье было скользким, это обрадовало, потому что в таком случае вино не слишком быстро впитается.

- Забавно, - хмыкнул Роуз, поставил торт, который держал в руке, на стол, снял куртку и оставил ее на стуле обтекать.

- Торт, - заметил Паркер и принялся его развязывать. Убрал прозрачную пластиковую крышку и отдал Роуз нож.

А сам стал медленно раздеваться. Скинул патрули, стянул носки (вот единственное, что Томсон ненавидела, это если Саммерс не снимал носки, занимаясь этим).

Обошлись без ложек и тарелок, измазав все руки в торте. Роуз в шутку провел кремовым пальцем по носу Паркера и поморщился, хихикая. Саммерс тут же намазал и его нос, а потом сделал вид, что сейчас его откусит, но только слизнул крем с кончика.

- С Днем Рождения, - поздравил пафосно, когда Роуз снял свитер и остался только в своих узких джинсах. И то, расстегнутых.

- Я теперь совершеннолетний, - выдал голос Бена.

- И могу делать, что захочу, - подтвердила Салли.

- А ты нет, - закончил Роуз за них. А Паркер закатил глаза, доел свой кусок торта и убрал пластиковое блюдо с ним на пол, взял бутылку вина и глотнул прямо из нее, запивая приторную сладость.

- Зато моя мечта сегодня исполняется во всех подробностях, - фыркнул он, отдав бутылку Эберхарду. Тот тоже глотнул и облизнулся.

Паркер отобрал бутылку, поставил ее на тумбочку рядом со свечами и все же не удержался – придавил парня к кровати, чтобы поцеловать. Это ж надо, терпеть целый месяц с тех пор, как они в последний раз… Занимались подобным. И все только ради того, чтобы распалиться, как следует.

Мужики в подсобке затаили дыхание и замерли, глядя на экраны. Больше всего им нравилась та камера, что была в лампе, и снимала все близко сбоку. И та, что в спинке кровати, но она позволяла видеть только Паркера, а от Роуз только спину и затылок. Пока он не лег на спину, и они не начали облизывать друг друга с энтузиазмом извращенцев. Закрыв глаза, правда, чтобы не смущаться.

- Вот психи-то… - выдал патлатый.

- Аж присоединиться хочется, - согласился бородатый. Тот, что сидел на рецепшн, все же сорвался и пошел посмотреть, раз уж клиентов больше пока не было.

Три пары глаз полезли на лбы их обладателей, когда парни принялись делать то, что задумали с самого начала. Тот, что чуть выше, который пришел первым, разделся совсем и все никак не мог на что-то решиться, а тот, что лежал под ним, приподнялся на локтях и что-то говорил. Патлатый быстро прокрутил громкость, и они услышали.

- Мне как-то стыдно, - выдал Паркер.

- Ты сам это придумал, - фыркнул Роуз. – Так что давай.

- Тогда ты первый. У тебя же День Рождения, - ехидно прошипел Паркер и клацнул зубами возле его уха, Роуз его оттолкнул и позволил стащить с себя штаны. Но сидел он так, что камерам никак не удавалось заснять самое пошлое. Взял бутылку и притянул Паркера к себе за шею левой рукой.

- Закрой глаза, - попросил так тихо, что записывающие диктофоны еле зафиксировали.

Паркер зажмурился, а Роуз перевернул бутылку, вино полилось на Саммерса быстро и очень эффектно. Волосы сразу же намокли, Роуз провел рукой, убирая их назад, а бутылку подвинул, и красная, похожая на кровь жидкость полилась уже по спине Паркера, скатываясь по позвоночнику. Вино было холодное, но быстро разогревалось на теле. Запахло спиртным, Саммерсу стало весело, как никогда. Вот они придурки, а? Зато как позитивно…

Он взял вторую бутылку и чмокнул Роуз сначала в край рта, потом в губы так влажно, что чмок стало слышно через диктофон в спинке кровати. Паркер отстранился, стоя на четвереньках над парнем, а тот тоже закрыл глаза. Но не зажмурился, а просто закрыл их. Зато рот наоборот - приоткрыл, вино точно так же намочило волосы, так что они потемнели и  прилипли к шее, к плечам. Это действительно было похоже на кровь, текущую по лбу, по щекам, капающую с ресниц и кончика носа. Попало в рот, так что Роуз облизнулся и чуть задрал подбородок. Паркер полил и на бледную грудь, так что «кровавые» струи потекли вниз, по животу.

Еще две бутылки они вылили с извращенным хихиканьем, превращая кровать в кровавое побоище, а вино не сразу впитывалось в матрас, оставаясь лужами на скользкой простыне, в которой оба путались ногами.

Все тело Эберхарда было скользким, липким и сладким. Последнее Паркер выяснил, лизнув его в щеку, а потом в шею. Они еще долго, минут пятнадцать просто целовались, хотя дошли уже в конец, просто дрожа от нетерпения.

Бородатый, сидевший в подсобке, открыл какой-то металлический шкаф, посмотрел на его внутренности и включил кондиционер в четырнадцатом номере на обогрев. Ни Паркер, ни Роуз не заметили, но стало очень и очень жарко, холодное вино было очень кстати. А Паркер, оказавшись над лежащим боком именинником, полил его еще раз, так что пришлось зажмуриться. Мокрая и липкая ладонь Саммерса гладила то по груди, то по животу, потом все же спускаясь к самому интересному. Иногда рука пускалась погулять по «кровавому» бедру, а правая рука была будто подушкой. Паркер лежал за спиной Роуз, приподнявшись на локте, а на его предплечье удобно покоилась голова парня с насквозь промокшими волосами. Правая же ладонь тронула лицо Роуз, так что он повернул голову, а Паркер не упустил возможность опять его поцеловать. С зажившим пирсингом можно было играть, сколько угодно, он забавно стучал по зубам и был раскаленным от температуры тела. В конце концов, на Паркера напала какая-то дикость, так что он согнул правую руку, на которой Роуз лежал, и прижал его за шею к себе поближе, продолжая облизывать губы и толкаться в рот языком поглубже. Левая же рука, лежавшая поперек живота Роуз, притянула его ближе, а потом ненавязчиво тронула липкую ногу, заставляя ее задрать, поднять колено к груди.

Роуз поймал себя на том, что даже не заметил, когда Паркер разбирался с презервативом. Вот, что такое «увлекся». Он вздохнул Паркеру в рот, подняв одну руку и обняв его за шею. Но Саммерс не обращал внимания на эти милые, нежные вздохи, потому что так долго этого всего ждал. Более того, его извращенная мечта сбылась! Свечи, жара, духота, липкое вино и будто окровавленный, скользкий Роуз. Сам Паркер был не лучше, весь вымазанный в вине, так что с волос капало на лицо Эберхарда. А тот закатывал глаза или просто закрывал их в зависимости от ощущений. Самый красивый на планете, вот только его серый глаз смотрелся совершенно жутко на кроваво-красном лице, по которому еще стекали капли. Слишком светлый и яркий был этот глаз. Правая рука Паркера перестала прижимать его локтем за шею, а опустила ладонь и принялась гладить по груди. Левая опустилась между липких бедер и занялась совсем уж приятным делом.

Патлатый мужик и тот, что сидел на рецепшн, смотрели на экраны, не отрываясь. Бородач наконец выдал честным голосом.

- У меня встал.

- Так и педиком стать недолго.

- Еще бы, - согласился патлатый, поправив немного запотевшие очки. – А этому, который снизу, кажется, вообще нравится…

- Странно даже, - все трое удивились, обладая довольно маленькой фантазией и скудным представлением о подобном сексе.

Пока они болтали, уже три пустых глянцевых квадратика остались валяться на полу рядом с кроватью. На четвертом Паркер разошелся, открылось второе дыханье и сто пятое желание. Роуз еле на четвереньках стоял, ему было жарко, а липкое от вина тело отказывалось дышать.

- Остынь, - хмыкнул Паркер, услышав хриплое дыхание, взял пятую бутылку и щедро вылил на Эберхарда. Вино тут же потекло по спине, капая с боков, скатываясь струями. Волосы теперь уже не были зализаны, они закрыли половину лица, с кончиков вино капало на подушку. Паркер  и на себя тоже поплескал, чтобы было не так жарко. Вот теперь это было настоящее извращение, потому что темп не менялся, а вскрики совершеннолетнего одноклассника становились все громче, мокрую простыню он сжимал в кулаках, а сам жмурился. То ли, чтобы вино случайно не попало в глаза, то ли от палитры острых ощущений.

Мужикам в подсобке было плохо. Настолько хорошо, что даже плохо. Передергивать затворы друг перед другом они не могли, да и не собирались, но было заметно, что всем троим просто безумно нравится действо на экранах.

- Как они только на ногах держатся, - усмехнулся патлатый.

- Хреново, - отозвался бородач с ухмылкой, наблюдая, как колени Роуз разъезжаются, а с четверенек он опускается на локти. Прогнутая спина, аппетитная пятая точка и стройные ноги мужикам доставляли. Их даже перестало волновать то, что это все принадлежало парню и было дополнено еще одной частью тела.

Паркер рухнул сверху, еле держась в положении «упор лежа» и тяжело дыша. Роуз тоже не выдержал, но секундой позже, поэтому на одном из экранов появилась такая картинка, что мужики побагровели.

Камера в спинке кровати очень хорошо засняла выражение лица именинника. Мокрые волосы прилипли к нему, закрыв сплошной темной поверхностью половину лица, но приоткрытый рот было прекрасно видно. А Паркер, пока парень со стоном вздрагивал, принялся целовать его плечо, облизывать винные потеки.

- Точно стану педиком, - решил патлатый.

- Ты это… Смотри. Не шути так, - буркнул тот, что до этого сидел на рецепшн.

- Да уж какие шутки… Баба бы столько не выдержала, - бородач махнул рукой.

Парни валялись еще минут десять, сиплыми голосами о чем-то болтая и нервно хихикая. Тот, что был с длинными, аж до плеч волосами, веселился от души, разговаривая на разные голоса. На экранах не было видно, что его губы при этом не шевелятся.

А Паркер хихикал, слушая комментарии Бена и Салли к тому, что они сейчас только что вытворяли.

Через десять минут Саммерс потянулся за еще одним глянцевым квадратиком и оставшейся бутылкой вина.

- Я больше не могу, - Роуз сел и собрался отползать.

- Последний раз, - Саммерс поймал его и уложил обратно.

- Нет, - парень закатил глаза.

- Да, - пропел Паркер и хлебнул вина. Протянул бутылку Эберхарду. – Глотни, сразу полегчает.

Роуз сделал глотка четыре, потом отдал бутылку. Ему полили на лицо с тщательно зажмуренными глазами, на тяжело вздымающуюся и опускающуюся грудь, на раскаленный живот.

- Блин, они роботы, - выдал бородач.

- Да уж… - патлатый, уже сожалевший о том, что скоро эти веселые школьники уйдут, снова прилип к экрану. Тот, что был снизу, почти не шевелился, не смотря на то, что его ногу задрали и держали одной рукой.

Паркер держал эту ногу на локте, прижав ладонь к бедру Роуз, а само бедро внутренней стороной прижав к своему боку. Свободную руку выпрямил, упираясь в подушку над плечом парня, как обычно, а Роуз почти отрешенно пропустил руки под его руками и прижал соскальзывающие с липкой спины ладони к лопаткам Саммерса. Он отвернулся, вздыхая или ругаясь с шипением, вздрагивая в такт движениям и закрыв глаза, а Паркер ловил кайф даже от этого, кусая его шею и возмущаясь, почему не остаются следы.

Ему, пьяному дебилу, не пришло в голову, что следы появляются, просто их не видно под красными потеками вина. Поэтому он старался еще сильнее, игнорируя стоны и вскрики.

Тем не менее, не смотря на все показушные мучения, кайф словил не он один.

Зато после этого Роуз уже точно выдохся, как лайка, на которой катались по сибирским снегам. Скинул промокшую и уже точно не подлежащую восстановлению простыню на пол, а сам остался на второй, не слишком мокрой, но тоже влажной. Паркер подполз к нему, отдышавшись, но не стал больше прикалываться, просто прижавшись, уткнувшись носом в районе шеи и обняв рукой поперек живота.

Ночь совершеннолетия прошла явно удачно.

* * *

Аврора с Жаклин смотрели на сына и племянника не то неодобрительно, не то с интересом, когда он пришел мрачный домой. Медленно прошел до лестницы, медленно же по ней поднялся.

- С Днем Рождения, - повторили они то, что говорили прошлым утром.

- Спасибо, - пропел Роуз, сдерживая злость на то, что пришлось отдать последние деньги, оставшиеся от того украденного кошелька. Целая штука(!!!) за долбанный диск с фильмом, который эти уроды и извращенцы полночи монтировали. Вот козлы. И ведь у Паркера не нашлось денег, он все потратил на сам номер и вино.

Роуз поклялся, что больше никогда не будет заниматься такими вещами в мотелях. Зато диск теперь лежал у него в рюкзаке, он был за него спокоен.

Правда эти уроды могли успеть сделать копию… Но, черт побери, об этом думать не хотелось.

- Как потусили? – спросила Жаклин пафосно. Она удивилась, что парень хорошо выглядит. Румяный, в какой-то мере сытый и довольный. Лицо не помятое, голова у него вроде не раскалывается. Так что же это, они там не пили совсем? Ну, немного? Странно…

- Замечательно, - заверил Роуз, который утром просто ненавидел вино. От одного его вида тошнило, ведь отмываться в ванной мотеля пришлось и ему, и Паркеру очень долго. Волосы были насквозь промокшие и уже высохли за ночь. Как они с ними намучились. А Роуз еще и ходил еле-еле. Прихотливо, как Темнота когда-то. Переставляя ноги в одну линию, двигаясь плавно, а не резко, как всегда.

- Ну… Вы там ничего не сломали, мотель в сохранности?  - усмехнулась тетка, сгорая от любопытства.

- Нет, мы же нормальные, - возмутился Роуз, переодеваясь и укладываясь на кровать. Ничего не хотелось. Он так устал и «отдохнул», что хотелось спать-спать-спать и еще раз спать. Валяться и отдыхать.

«О, да, нормальные. В каком-то смысле», - подумал он и вздохнул.

Жаклин ушла, обиженно бурча. Впервые в жизни Роуз провел День Рождения вне дома, а рассказывать не хочет. Неблагодарный мальчишка.

- Мне восемнадцать. Охренеть, - вслух сказал Роуз.

- Это да, совершеннолетним быть круто, - согласился Бен весело. – Как тебе, понравилось? Оторвался?

- Круче некуда. Так, что больше даже не хочется.

- Завтра захочется, - хихикнула Салли. Уж она-то парня знала. Он всегда категоричен, но мнение его очень быстро меняется.

- Нет, не захочется, - упрямо буркнул Роуз.

- Ну, послезавтра, - фыркнул Бен.

- Послезавтра – вполне возможно… - Эберхард перевернулся на бок и обнял подушку. Посмотрел в окно. – Наконец-то все спокойно. Жизнь удалась, Томсон не выкаблучивается, Манон отвял, Джастин меня не ненавидит, Паркер мой. Каникулы, в конце концов. Я люблю свою жизнь, господи… - он закрыл глаза и улыбнулся.

- Только вот она тебя любит с переменами в настроении, - напомнил Бен.

- В каком смысле? – не поняла Салли.

- Ну, то любит, то трахает. Изменчивая такая у тебя жизнь, - пояснил Бен.

- Пусть лучше любит, - вздохнул парень.

- Но чую я, это ненадолго, - отозвалась марионетка, и Роуз сдержал желание запустить ею в стену. Просто заснул расслабленно и спокойно.

* * *

Девятого января, в последний день каникул Аврора пришла домой с улыбкой и пакетами из магазина.

- О, привет, Паркер, - улыбнулась она, обнаружив на диване в гостиной не только сына, но и его… Бойфренда. Жаклин к этому факту привыкла куда быстрее, когда Роуз с совершенно мрачным лицом сообщил: «Вот, короче, это… Мы с ним… Вроде как встречаемся». А вот Аврора сначала не доверяла симпатичному парню, переехавшему в город совсем недавно. Но он оказался намного лучше Манона, поэтому мать Эберхарда постепенно привыкла.

- Здравствуйте, - отозвался Паркер с улыбкой и убрал руку, которая поползла между бедер Роуз, пока они сидели и смотрели какое-то кино. На улице был не такой уж мороз, но снега навалило порядочно, выходить даже не хотелось. А завтра в чертову школу…

- Как делишки? – осведомилась мисс Эберхард, заглядывая к ним и садясь в кресло.

- Уныло, - отозвался Роуз. – Завтра же в школу.

- Ну, может будет не так уныло, если я скажу вам, что узнала сегодня в супермаркете?

Оба подняли брови вопросительно.

- К нам в город переехала новая семья, - интригующе сообщила Аврора. – Правда это так странно. Кажется, скоро это будет город матерей-одиночек.

- Мать-одиночка? – хмыкнул Паркер. Еще одна Дейзи, какой кошмар. Хотя у Дейзи-то, кажется, скоро появится если не муж, то жених. Хирург был мужиком медлительным, но ответственным, двигался к ЗАГСу мелкими шагами, но неотвратимо.

- Да, - сверкнула глазами Аврора. – Такая красивая. Но не красивее Дейзи, - заверила она Паркера. С мамашей парня она уже была знакома и к своему удивлению осталась с хорошими впечатлениями.

- У нее сын или дочь? – осведомился Роуз скорее из принципа, чем из любопытства.

- Дочь, кажется. Младше, чем вы. Но, думаю, вы с ней еще познакомитесь.

- Ну ладно. Забавно, - кивнул Роуз.

- Безумно, - хрипло согласился Бен с дозой скепсиса, а Паркер подумал, что лично ему не горячо и не холодно от приезда новой девицы. Если честно – просто все равно. А вот Роуз заметно ревнует.

В такие моменты становится холодно в комнате, а голос Эберхарда становится очень шепчущим и будто обретает эхо. Сразу хочется забыть про все, что странного было связано с ним. Про марионетку и Салли, про страшные истории и случаи с Самантой и той девочкой, тринадцать лет назад.

Но не получается. Все же, Роуз совсем не такой обычный, каким кажется даже сейчас – на диване собственного дома. Вместе с Паркером они выяснили, что Саммерсу больше идет темно-зеленый цвет, а Роуз просто замечательно выглядит с косым пробором, так что отросшая до середины щеки челка просто придает прическе пышности. Глаза больше не пугают никого в школе, все просто привыкли. А еще Эберхарду идут белые футболки с длинными черными рукавами. И это не лишает его природного обаяния.

- Позвони Осмонду, - вдруг сказал Роуз, уставившись на Паркера.

- Зачем? – парень не понял, ведь он звонил другу только утром. А это было пару часов назад.

- Ну, ты же его знаешь. Вдруг уже что-нибудь выяснил про эту новенькую.

- Да ладно, какая разница, - махнул рукой Саммерс. – Завтра придем и все узнаем.

* * *

В среду с утра Саманта Томсон выглядела превосходно. Она повертелась перед зеркалом, рассматривая новый пушистый свитер из белой шерсти. Надела симпатичный кулон с аметистом, подкрасила глаза, нанеся на них сто пятый слой туши. И пригладила невидимые складки на узких штанах, обтягивающих стройные ноги.

Хотелось увидеть Джастина, потому что три дня назад, уходя от нее, он все же решился и поцеловал ее быстро. Четыре секунды никак не шли у Саманты из головы, но звонить первой она не стала. Захотелось романтики, раз уж так случилось. Джастин тогда смылся на такси так быстро, что она ничего не успела сказать, так что ждала первого учебного дня в новом году с нетерпением.

Манон уже не трогал, Саммерс совсем не волновал. А вот к Эберхарду появилось нечто, вроде симпатии. Странной такой, не переходящей рамки дружбы. Но постоянное пихание друг друга оживляло отношения и не давало им скатиться в чью-то одностороннюю ненависть.

Осмонд оставался всеобщим другом и сплетником. Такова уж была жизнь.

Первый урок в триместре начался довольно спокойно, не считая всеобщих «ПРИВЕ-Е-ЕТ» и «Как провел каникулы?»

Манон сидел у окна и кадрился со всеми, с кем только мог. Джастин сдержанно косился на Саманту, а она делала вид, что она  - Снежная Королева. Но даже Снежная Королева иногда улыбалась, когда получала записку, перекинутую через половину класса.

Историк носился перед доской и орал, как обычно, оживленно обсуждая что-то из учебника. А Паркер с Роуз сидели и шептались на тему Саманты и Джастина.

- Ты только посмотри на них… - прошептала Салли.

- Мне даже не смешно, честно. Это так романтично, - Саммерс трясся от смеха.

- Может, сказать им адрес того мотеля?

- Ой, Саманта если узнает про камеры и съемку, она там такую порно-студию развернет, - Паркер закатил глаза, а Роуз порозовел и тоже затрясся от смеха.

Левый наушник был у него в ухе, а правый болтался поверх белой с черными, очень длинными рукавами футболки. Паркер наклонился и взял его, чтобы послушать, что же там за музыка такая.

Электро-обработка, все модно, детский сиплый голос, похожий на голос самого Роуз. Мрачный какой-то текст про мертвые розы и кровавые слезы. И играющий на заднем плане рояль со скрипками.

- Слушай, классно, - вдруг понял Паркер.

- Не думал, что тебе такое нравится, - на него покосились немного в шоке.

- Мне нравится все, что нравится тебе, - даже не польстил и не сообщил, а вдруг осознал Саммерс. – Что рисуешь?

Парень промолчал, взял резинку и принялся стирать не получившийся рисунок.

Но когда он стряхнул с тетради то, во что превратился карандашный набросок, Паркер заметил очертания платья.

- Телку рисуешь? – удивился он.

- Девочку, - вздохнула Салли. – Телки меня как-то не волнуют.

- Что за девочка?

- Ну откуда я знаю, что за девочка? – чуть раздраженно фыркнул Роуз и заправил волосы с одной стороны за ухо. Потом помолчал и покосился на Паркера. Решил все же ответить нормально. – Помнишь, я перед Рождеством бредил тут, чтобы Томсон напугать?

- Ну, как забыть, - закатил глаза Саммерс. – Манон сказал, что она теперь в туалет на третьем этаже ни ногой.

- Ну вот, эту девочку и пытаюсь нарисовать, - пояснил Роуз с усмешкой. Реакция Саманты на туалет третьего этажа всех удивляла, а посвященных смешила.

На большой перемене после третьего урока все собрались уже не на улице из-за холода, а внутри школы, в самом кафетерии. Что удивительно – Роуз с Паркером сели за стол вдвоем, а потом там оказался привыкший Осмонд, за ним подсели и Джастин с Куртом. А Саманта решила, что друзья друзьями, а любовь – одна на всю жизнь может быть. Поэтому села, как перед Рождеством, рядом с Джастином и Маноном. И оказалась напротив Эберхарда.

Она сидела и травила шутки, над которыми, как ни странно, хотелось смеяться. Юмор у Томсон был неплохой, так что Курт подхватил, Осмонд трепался, как всегда. Паркер только изредка вставлял едкие комментарии, периодически заглядывая Роуз через плечо, чтобы рассмотреть, как там идут дела с девочкой в тетрадке. Саманта тоже нехотя пыталась подсмотреть, но как только Эберхард поднял на нее взгляд, сразу сделала морду кирпичом и отвлеклась на Джастина.

Она смеялась-смеялась-смеялась, взяла стакан с клубничным соком, набрала полный рот, посмотрела в сторону раздачи, которая была совсем близко от их стола…

Ее глаза полезли на лоб, красотка выронила стакан и схватилась рукой за рот, чтобы не прыснуть соком. Стакан все равно опрокинулся, и красный сок выплеснулся на стол, залил тетрадь, в которой рисовал Роуз.

Саманте повезло, что тетрадь была чистая, это был только первый рисунок на первой странице. Но парень едва успел отпрянуть и раздвинуть ноги – сок со стола закапал между них на пол, а не на его штаны.

- Томсон… - он набрал побольше воздуха в легкие, чтобы высказать все, что думал о ней, но тут Джастин тоже вытаращил глаза, тронул Курта за локоть, Манон уставился туда же, куда и красотка с панком.

Его передернуло.

- Полный п***ц, - выдал Осмонд, обернувшись.

- В чем дело? – Паркер не хотел, как идиот, оборачиваться и пялиться.

 Роуз накидал салфеток на стол и пытался ликвидировать клубничную лужу. В конечном итоге они подвинулись левее по скамейке, и он вырвал пару листов из тетради, чтобы остальное не намокло.

- Эй, Роуз… - позвал Манон с легким таким, нервным хихиканьем, которым тут же заразились Джастин и Саманта. У Гарри просто глаза были на лбу.

- Что?! – разозлился он. Отодвинул Бена, который, как всегда, сидел на столе.

Паркер все же посмотрел, тоже на секунду похолодел и снова отвернулся. Кашлянул, посмотрел на друзей, те кивнули едва заметно, сделав дикие глаза.

- Кхм… Обернись, - посоветовал Саммерс однокласснику.

Роуз вздохнул, закатил глаза и понадеялся, что они не прикалываются над ним. А то с Саманты станется отомстить ему за выходку перед Рождеством.

Обернулся только слегка, через плечо, а не всем корпусом.

Новенькая заметила именно его взгляд и тоже посмотрела в ответ, приоткрыв рот. У нее это наверно было мимическим, как у Эберхарда бровь и уголок рта. Возможно, что-то с мышцами челюсти, но рот девочки так или иначе в расслабленном состоянии был приоткрыт.

Парень быстро отвернулся и уставился в стол, поставил локоть на чистую тетрадь и сделал страшные глаза.

- Веселуха, зашибись, - проблеяла Саманта немного ехидно.

- Я брежу, - прошептал Роуз.

- И мы тоже? – ядовито уточнил Джастин.

- Вирус какой-то, - выкрутился парень. – У нас температура. Галлюцинации.

- Скажите мне кто-нибудь, что ее там нет, - попросила Томсон, поморщившись, будто сейчас заплачет.

- Ее там нет, - сострил Роуз.

- Легче не стало, - огрызнулась девица.

Вдруг на Эберхарда снизошло озарение.

- Помнишь, мать говорила, что к нам какая-то баба с дочкой переехали?! – он вытаращил глаза.

- Точно… - кивнул Паркер. Повернулся к друзьям и относительным друзьям. – Это просто новенькая. У нее мать есть. Мы не бредим, все в порядке.

- У меня со зрением все хорошо, у нее глаза…

- Тебе приглючило, - оборвал ее Роуз.

- Молись, чтобы это было так, - прищурилась Томсон.

- А иначе что? – он усмехнулся. – Затолкаешь меня в туалет на третьем этаже?

У Саманты опять сделалось лицо кирпичом.

- И вообще, сделай лицо попроще, - посоветовал он. – А то прям «Я упала с самосвала, тормозила головой».

- На свое посмотри, - огрызнулась девица.

А новенькая девочка села подальше, на свободное место за большим столом. Рядом с теми девчонками, что были в ее классе, с которыми она уже немного успела пообщаться. Девочки были не злые, но они уже дружили компаниями или парочками, новенькую не отшивали, но и не подпустили пока близко. Да и внешность у нее была, мягко говоря…

- Чего молчишь? – улыбнулась одна из них, Фиби.

- Да я… Просто, - девочка пожала плечами и опять посмотрела на дальний стол. На нем сидела марионетка, которая будто бы смотрела прямо на нее. А красотка с роскошными черными волосами сидела и сверлила новенькую взглядом, девочке было не по себе.

- Куда смотришь? – Фиби улыбнулась, обернулась. – А, эти…

- Кто?

- Та красивая – Саманта. Она на всех новеньких так пялится. Не волнуйся. Рядом с ней такой страшненький с ирокезом – Джастин. Они по-моему встречаются. А еще дальше – Курт. Ну тот, красивый. Напротив него, с таким носом-крючком, это наш будущий бизнесмен – Гарри Осмонд. Рядом с ним – Паркер, - Фиби вздохнула в это месте. – А с самого края – Роуз.

- Роуз, - эхом повторила девочка, ковыряясь в тарелке с фруктовым салатом.

- Ну да, - пожала плечами Фиби. – Ничего особенного. Два месяца назад он вообще был неудачником и придурком, а потом Паркер приехал, и они вроде как дружат. А потом все как-то вместе сошлись и теперь строят из себя обалдеть, каких крутых. Он меня бесит. Страшный, жуть, - Фиби помахала на себя ладонью, закатила глаза.

Потом посмотрела на новенькую и вдруг подняла брови.

- Хотя… Ты только не обижайся… У него тоже такое... Э… - она показала пальцем на свой глаз.

Новенькая опустила взгляд в тарелку. Некрасивой ее не считали, но дефект с глазами точно был. Один карий, а другой – зеленый. Причем не темно-зеленый, а будто назло – яркий.

Темно-каштановые волосы были густыми и длинными, аж до локтя. Немного вились. Никакой челки, а возле лица волосы аккуратно прибраны двумя заколками с бабочками. Рот и правда не закрывался, потому что раньше она часто сосала большой палец, а потом, когда отучилась, просто не могла контролировать себя и по привычке приоткрывала рот.

В четырнадцать лет это смотрелось очень глупо и по-детски. А еще она привыкла сидеть, поджав под себя ноги. Из-за этого в прошлой школе все смеялись, и в Брокенгеме Алексис тщательно контролировала свое поведение. Сидела, как все. Одетая в полосатые, серо-черные колготки, черные полусапожки и темное платье. Не старого покроя, нового, но все равно, ее мать любила наряжать дочку в юбки и платья.

- Забавно, - она улыбнулась.

- Понравился? – удивилась Фиби до глубины души. – Забудь лучше. Ему никто не нравится, он больной и отмороженный. Вообще того, - покрутила пальцем у виска. – И ему уже восемнадцать, он старше даже Курта, того красавчика, представь? Выглядит как-то… Короче, псих он.

За столом «Пафосных и типа крутых» тем временем шел чуть ли не массовый скандал. Назывался он «У каждого свое мнение» и «Сам ты тупой».

Роуз наконец не выдержал и встал, перегнулся через стол к Саманте.

- Ты бредишь, Томсон, у тебя горячка.

Курт решил сказать, что думал.

- Правда, Роуз. Ты извини меня, пожалуйста, но у тебя что-то не в порядке с…

- С чем на этот раз?! – взвился уже Паркер, тоже вскакивая. Эберхард злобно кидал вещи в рюкзак. Схватил Бена и прижал к себе.

- С головой, - закончил за друга Джастин.

- Я не в том смысле, я в смысле… Ну ты же знаешь, что ты там… Взглядом двери закрываешь, говоришь, не открывая рта… - вкрадчиво продолжил Курт.

Саманта не стала говорить, что в туалете третьего этажа и правда было то, что Роуз придумал чисто из вредности.

- Это называется «вентрология», если ты не запомнил, - мрачно ответил Паркер. – И этому все могут научиться. А телекинез вообще распространен сейчас. Может, тоже можно научиться. Но это же никак не связано с тем, что тут появляются какие-то странные девочки! – буркнул он.

Саманта наконец решилась.

- Вы можете считать, что я больная, но я реально видела тогда этого тупого уборщика в туалете. И там все облезло, как при пожаре. Честное слово, мамой клянусь!

Все за столом застыли, на них уже странно косились.

- Томсон… - Эберхард закрыл глаза, сглотнул, успокаиваясь. Потом снова их открыл. – Я. Не умею. Придумывать. ЛЮДЕЙ, - выдал он по словам с расстановкой и пошел на выход из кафетерия. Паркер за ним.

- Тогда просто подойди и спроси, как ее зовут! – крикнула Саманта им вслед, но никто из галдящих учеников в кафетерии не обратил внимания. Каждую секунду тут кто-то орет и что-то говорит очень громко. А уж про «спроси имя» говорит каждый третий.

Саманта села назад, Джастин промолчал, а Гарри не удержался.

- Думаешь, это реально?

- Ну она же реальна! – рявкнула Саманта. – И может Эберхард сумасшедший, но у меня пока все дома, я знаю, что я видела! И сейчас эта гребаная девка тут!

- Он ее не описывал, - вспомнил Курт. – Чтобы можно было узнать.

- Он сказал про ее глаза, - прошипела Саманта. – А если у тебя со зрением проблемы, пойди и посмотри, какого они цвета.

Роуз разозлился.

«Ненавижу, когда нас берут на слабо», - поделился с ним Бен мысленно.

«Вот реально, подойди и спроси, как ее зовут! Наверно какая-нибудь Мэнди Чикс», - сказала Салли самоотверженно.

- Толкни меня, - попросил Эберхард Паркера.

- Что? – Саммерс не понял и вытаращил глаза.

- Толкни меня, сказал, - у Роуз были такие глаза, что парень решил не выкаблучиваться. Потом посмотрел, понял, что они оказались как раз на уровне стола малолетних девиц.

 - Куда конкретно тебя толкнуть?.. – уточнил Паркер.

- На нее и толкни. Посильнее. Только на, подержи, - он отдал Бена ненавязчиво. – И скажи что-нибудь такое умное, а то решат, что ты придурок, просто так толкаешься. Толкнешь и уйдешь.

- Окей, - Паркер закатил глаза, Роуз сделал злое лицо и крикнул.

– И вообще, ты достал!

- Да пошел ты! – рявкнул Саммерс в ответ и толкнул его в плечо со всей силы. Парень рухнул на новенькую вполне натурально, едва успев выставить руки, чтобы не приложиться носом о ее затылок.

Но Паркер не спешил уходить, Саманта и все остальные в ступоре на это смотрели, ничего не понимая. А Роуз потер ушибленную руку и встал. Новенькая чуть не заработала инфаркт, когда на нее кто-то упал. Едва не ткнулась лицом в тарелку, но успела ее отодвинуть. Фиби в шоке смотрела на Эберхарда, который остановился возле их стола.

Подумала, что есть люди, у которых мечты сбываются. Надо же, новенькой понравился местный психопат, и вот, он уже упал на нее. Некоторые о таком годами мечтают.

- Прости, - завел классическую песню Роуз. Алексис вздрогнула от его голоса, но тут же прониклась такой симпатией, что сложно передать. Посмотрела снизу вверх немного испуганно и опять примерзла к месту.

Рожа невообразимая. Но если моргнуть раз двадцать пять, то можно привыкнуть и даже понять, что он симпатичный.

И у него разные глаза. Только левый не зеленый, как у Алексис, а серый.

- Эй, слышишь меня?

- Она головой ударилась, - вдруг выдала Фиби и улыбнулась. Решила покадриться с жутким Эберхардом. А что? Раз он новенькой понравился, значит он ничего себе?..

- Да я… Я не… В общем-то… Я… - Алексис чуть не сгорела от стыда, что несет бред и не может нормально ответить.

- Извини, - еще раз сказал Роуз и улыбнулся как можно обаятельнее. – Давай хоть познакомимся, а то свалился на тебя вот так…

Фиби боялась пикнуть. Надо же. Эберхард умеет связно говорить.

Мало того.

Он умеет улыбаться.

- Ммм… Я… Э… - Алексис клинило нещадно, она закрыла лицо руками и решила, что сейчас расплачется.

Роуз еле стоял на ногах, потому что увидел у новенькой разные глаза. И ведь не зеленый с голубым, не серый с синим, а именно карий с зеленым.

Фиби решила, что надо в таких ситуациях помогать. Неизвестно, кто в следующий раз онемеет перед симпатичным парнем.

- Это Роуз, - представила она Эберхарда так, будто еще не сообщала его имени до этого. – Правильно? – взглянула на парня кокетливо.

 Он кивнул.

- А это – новенькая. Она только сегодня в первый раз пришла. Алексис. Алексис, скажи что-нибудь, - с нажимом попросила Фиби, под столом пиная девочку.

- Это… Я… Да, - выдала она наконец.

- А фамилия у нее есть? – уточнил Роуз, взглянув на ее бойкую подругу.

В нормальной ситуации Фиби не врубилась бы, на кой черт ему ее фамилия. Письмо что ли отправлять по бумажной почте?

Но сейчас Алексис вообще была на грани инсульта от стыда, поэтому Фиби за нее сказала.

- Га… Гаральски, да? – снова пнула новенькую.

- Да, - выпалила та.

- Очень приятно.  Ну ладно. Постарайся больше не… - Роуз понял, что опять бредит от шока. – Не попадать в зону падений, - он улыбнулся, выкрутившись. Фиби искренне засмеялась, решив, что это остроумная шутка такая.

Он отчалил, подняв рюкзак.

Подошел к Паркеру, резко с ним «помирился» и прошептал.

- Полный привет…

- Я слышал, - кивнул Саммерс. – Томсон тебя убьет.

- Как бы я сам кого не убил случайно, - Роуз передернулся. – А то ляпну, не подумав.

Когда они ушли, Алексис все же оглянулась и посмотрела вслед.

- Черт, я дура… Я такая дура… - она закрыла лицо руками.

- Да ладно. С кем не бывает, - вздохнула Фиби и улыбнулась, тронула ее за руку. – Тем более, думаешь, он случайно упал?

- А разве нет?

- Ну конечно… Столько времени нигде не падал, а тут вот прям шел-шел ровно так, разговаривал со своим Саммерсом, дошел до нашего стола и – УПС! Случайно упал. Разумеется… - Фиби фыркнула.

- Да, странно.

- Наверно ты ему понравилась, - улыбнулась девица. – А что. Ты прикольная. Знаешь, мне сначала показалось, что ты странная, уж прости. Ну, не похожа на других тут девчонок. Но наверно вы с ним друг другу подходите. Он такой… Тоже не из обычных. И ты, - Фиби пробило на романтику. Но она бы предпочла вполне обычного Манона. И обычную себя. А Алексис хватило только на тупой ответ.

- Да? Спасибо…

- Хотя, если так подумать и увидеть вас вместе на улице, можно даже решить, что вы брат и сестра, - Фиби округлила глаза, задумавшись об этом всерьез.

С тех пор, как Эберхард стал краситься в каштановый, он стал симпатичнее, не таким бледным, не такой поганкой вареной.

У Алексис волосы были свои, но точно того же цвета.

 У него были разные глаза. И у нее. У нее не закрывался рот, а у него не опускалась бровь.

Хотя, по лицу Алексис можно было сразу сказать – это девочка.

А вот по лицу Роуз еще долго гадать можно было бы – кто это вообще.

Но случайный прохожий разбираться бы не стал, точно решил бы, что они родственники.

Фиби уже почти нарисовала себе картинку – взрослый, уже очень даже оформившийся старшеклассник Эберхард и миленькая новенькая Алексис где-нибудь вместе сидят. Или идут.

На моменте «лежат» Фиби стало совсем весело.

- Чему ты улыбаешься? – удивилась Гаральски.

- Да так, - хихикнула девица. – Ничему…  А, забыла тебе сказать. Он у нас еще и не потому странный. Он еще и чревовещанием тут всех пугает. Всех новеньких. Так что будь готова, если вдруг окажешься с ним где-то одна, а услышишь чужой голос. Он так шутит, козел. Я один раз чуть не офигела от страха.

- Кле-е-ево… - протянула Алексис, улыбнувшись. – Хотя, вряд ли я с ним где-то одна окажусь, - она вздохнула.

- Ну… Все бывает, - подмигнула ей Фиби. Прозвенел звонок, они встали из-за стола, и Фиби пошла с новенькой, а не со своими подругами. Почему-то Алексис казалась куда интереснее, чем пресные, обычные девчонки. – Теперь твоя очередь на него падать.

- Но я обычно не падаю, - пожала плечами Гаральски.

- А вот теперь научишься, - фыркнула Фиби. – Ну так, чисто случайно грохнешься. Прям на него. А знаешь, если падать, как надо, можно даже чисто случайно так губами в губы ткнуться…

Алексис даже не покраснела. Она побагровела.

* * *

На пятый урок учитель просто не пришел, и все делали, что хотели.

- Я тебя зашибу, Эберхард, - выдала Саманта, подходя к их парте. Парень сидел, закрыв лицо руками.

- Отвали, - глухо попросил.

- Реально, отстань, Сэм, - попросил Паркер.

- Нет, я-то отстану, а вот она! Не надо мне только говорить, что это чистая случайность! Признайся, ты знал заранее, что приедут сюда эти Гаральски, что ее зовут Алексис, что у нее такие глаза, и придумал эту фигню нарочно!

- Да не знал я ничего! – разозлился Роуз и убрал руки, уставился на нее дикими глазами. Саманта так и села разочарованно и растерянно.

- Блин. Тогда что за фигня?

- А мы знаем, - вздохнул Курт с сарказмом.

Осмонд попытался всех развеселить.

- А чего вы так паритесь-то? Какая разница? Ну зовут ее так же, ну похожа, и что дальше? Там девку все ненавидели, а тут вроде все в порядке. Никто ее не чморит, нигде она не сидит. Да и уборщика-придурка у нас нет, - он пожал плечами.

Открылась дверь, заглянул высокий мужчина со стильной бородкой. На его синей форме был бейджик с именем «Кевин».

- Учителя не будет, сказали сидеть тихо и делать уроки, - передал он распоряжение завуча. Все отреагировали, затихнув, но на свои места даже не двинулись. Роуз не обернулся, примерзнув к месту и опять закрыв лицо руками. В голове билось только одно гениальное слово: «БЛИН».

И Бен, и Салли думали то же самое – они крупно влипли.

- А вы, простите, кто? – фыркнула Эмма вдруг. Она не любила, когда ей командовал кто-то вообще левый.

- Я здесь работаю с сегодняшнего дня, - мрачно пояснил Кевин и чуть вкатил в класс железную тележку с моющими средствами и шваброй в ведре.

Он ушел, дверь закрылась, Джастин промолчал, Курт сделал большие глаза и уставился в окно.

Паркер выдал задумчивое «КХМ», Саманта уставилась в упор на игнорирующего всех и вся Эберхарда.

И только Гарри решился озвучить факт.

- Хотя… Насчет придурка не знаю, но уборщик есть…

- Ты, ***, колдун, Эберхард, - прошипела Саманта.

Он начал было ее посылать.

- Да пошла ты…

Но Саманта вдруг взвизгнула, закрывая уши ладонями.

- А-а-а!!! Заткнись-заткнись, нечисть!!

Парень опешил и не договорил. Паркер нервно хихикнул, Джастин уставился на любимую красотку в шоке. Курта начало трясти от смеха, а Гарри согласился с Самантой.

- И правда. Паркер, заткни ему чем-нибудь рот, а то опять ляпнет, не подумав. Пошлет на ***, а Саманта… Пойдет…

Всех парней затрясло беззвучным смехом. Томсон покраснела.

- Не дай бог, - мрачно отозвался Роуз. – Я умру от разрыва сердца.

Паркер кашлянул. Роуз осклабился.

- Или от сотрясения мозга, зная твой темперамент, Томсон.

- Ну ты козлина… - выдала девица почему-то ему, а не Паркеру.

Эберхард только ехидно похихикал.

- Так, ладно. Что будем делать? – оборвал все это издевательство над «дамой» Джастин.

- Ничего, - пожал плечами Роуз. – Я тут ни при чем. Она к нам не лезет, потому что мелкая. А мы не лезем к ней.

- А потом ее трахнет уборщик, и она спалит всю школу вместе с нами, превосходно, - Саманта махнула рукой и фыркнула.

- Так спалить-то она должна была двадцать третьего декабря, а сейчас десятое января, - напомнил Осмонд. – Так что расслабиться можно. Все в порядке.

- Вот и закрыли тему, - кивнул Паркер.

Только он как-то не очень поверил, что Роуз тут ни при чем. Возможно, он даже не хотел, чтобы его бредовая страшилка сбылась, но совпадение в имени и внешности – это чересчур.



Просмотров: 15038 | Вверх | Комментарии (117)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator