Fresh Flesh

Дата публикации: 18 Сен, 2010
Название: Fresh Flesh
Автор(ы): Джо (Joe)
Бета-ридеры(ы): нет
Жанр: гет, слэш, черный юмор
Рейтинг: G
Предупреждение: сцены насилия, каннибализма, садизма, мазохизма
Размещение: ТОЛЬКО с разрешения автора
Описание: Наемный убийца, бэби-ситтер и официантка. Изуродованный громила, жертва пластической хирургии и несчастная самоубийца. Головорез, каннибал и мазохистка. Убивают, насилуют и едят людей. Иногда насилуют и едят друг друга. Грэг, Трейси и Сэнди. Они монстры, они счастливы, они любят поржать и секс, они не достойны жить, они сдохнут в один день, и сам Дьявол скажет им: «Охренеть!»
Страниц: 1

* * *

* * *

Десять минут назад она стояла прямо передо мной, в ее глазах не было ни тени страха или ужаса. Она не пыталась убежать, потому что сама заказала собственное убийство. Более того, она выбрала меня, конченого урода, потому что явись смазливый придурок, она бы еще сто раз засомневалась – правильно ли поступает.

А глядя на меня, хочется самой взять автомат и вышибить себе мозги. Это да, досадно.

Но, в конце концов, дамочки меня никогда и не привлекали. Ни до того, как мне разнесло рожу, ни после. Обожаю парней. Не мужиков, потому что мышцы и волосатые мускулистые задницы как-то не мое. Не мужчин, потому что на запах дорогого одеколона и волосатую грудь тоже не встанет. Даже не мальчиков, потому что они какие-то хлипкие и недоразвитые.

Нет, я тащусь от парней. И у меня, вы не поверите, есть мечта. Я тупой танк, и мечта у меня соответствующая, вполне низкая, не возвышенная… Но она есть. Он должен быть очень высоким… Чтобы не пришлось наклоняться. Но никаких мышц. У него должна быть стройная женственная фигурка… Но никаких мягких ляжек и плеч. У него должна быть аппетитная задница и длинные, худые ноги. Но никаких костлявых ребер и коленок. Переходя к деталям… У него должны быть длинные волосы, потому что смотреть на бритых почти наголо проституток уже надоело. Какие-то они… Стремные, мужиковатые. А раз бабы стали мужиковатыми, ОН должен быть настоящей леди. А еще он должен быть не тупым, но не слишком умным. Ну, то есть, алфавит знает, но читать не любит, типа того. А еще должен уметь быстро бегать, чтобы с ним интересно было играть… А то расслабленную дуру я и купить могу.

Он должен быть накрашен, но не слишком трансвеститоподобен. Потому что трансвеститы меня не прельщают, они похожи на кобыл. Да еще и рожи у них чаще всего вытянутые, носы картошкой или с горбинкой. Так и хочется сломать.

ОН должен быть девушкой без сисек, но с членом. Точно, именно так.

Короче, таких, как ОН, не существует, успокойся, Грэг. Сделай лицо попроще, а то таксиста трясет.

* * *

В кабаке «Нежный ливер», что стоял на шоссе между штатами, творилось нечто. Стриптизерша еще не пришла, зато у барной стойки происходила настоящая торговля. Торговали телом.

Тело об этом знало, но значения не придавало, потому что решило, что сегодняшний счастливчик еще не пришел. Вот, как задницей чувствовал Трейси, настоящего «суженого» в баре еще нет.

А его уже делили, гадали, на кого выбор падет сегодня. Странное дело, никто и никогда не пытался его изнасиловать. Наверно потому, что программа «все включено» тут же выключилась бы при незапланированном взломе. А какой кайф ездить на тачке с разбитым стеклом и воющей сигнализацией?

Лучше уж кататься в тепле и уюте с музыкой.

Тепло, уют и музыка в конце вечера обязательно кому-нибудь, да досталась бы. Вот только вопрос – кому?

Трейси пил ром, рассматривал бармена и народ, ненавязчивая музыка не мешала посетителям бара смотреть футбол на экране маленького телевизора над стойкой.

Дверь распахнулась, на ближние к выходу столики тут же наплевал дождь с улицы, но краем глаза, не повернувшись, чтобы посмотреть, Трейси заметил огромную фигуру. Широченные плечи не входили в дверной проем, посетитель вошел боком, чуть пригнувшись, чтобы не приложиться странно высоким лбом. Обычно такие типчики тупы, как валенки, так что высоким лбом не обладают. Но у этого – жесть. Не морда, а кирпич. Лоб сразу переходит в нос безо всяких изящных выемок на переносице. Да и переносицы нет вообще. Надбровные дуги роскошны, как у неандертальца или викинга. Маленькие, черные и очень-очень злые глаза горят не то яростью, не то весельем. Тонкие плоские и наверняка жесткие губы растягиваются в неуловимой ухмылочке, скулы выпирают так, что невольно появляются сомнения – такие вообще можно сломать? Половина лица окровавлена, явно с кем-то подрался. Черный кожаный плащ развевается, пока урод не закрывает за собой дверь бара. Никто не обращает внимания, но все знают – к нему ни за что не полезут «разбираться», потому что плащ оттопыривается из-за пушки.

Замечательно.

Великолепно.

Он такой опасный.

Трейси застыл и втянул носом воздух, по-прежнему не оборачиваясь, не глядя на пришельца откровенно. От него пахнет потом, кровью и еще какой-то дрянью.

Постоянные посетители помрачнели, уставившись на экран телевизора. Ну вот, ежу понятно, кого выбрал Трейси. И весьма сомнительно, что этот урод побрезгует местным «красавчиком».

* * *

В забавном кабаке с забавным названием отвратительно воняет перегаром. Жирные ублюдки сидят за столами и смотрят кто футбол, кто на бухло за спиной бармена, кто на…

На высоком стуле перед стойкой сидит ангел.

Если бы я был героем романчика, а бы сказал, что у меня глаза вылезли на лоб, но они размером не вышли, по сравнению с моей челюстью. Так что вылезти никуда не смогли. Зато вот челюсть едва не отвисла.

Ангел на меня даже не смотрит. Его белые, отдающие желтизной волосы, кажутся золотыми, они вьются, настоящие, а не сделанные какой-то модной у баб хреновиной локоны. Жесткие на вид, но я уверен, они мягкие.

Тонкие запястья, худые длинные ноги, затянутые в симпатичные рваные джинсы. Один разрез прямо на заднице, я же вижу. Но она прижата к стулу, так что облом.

Что-то не в порядке с его носом.

В профиль не слишком видно, но заметно, что кончик чересчур острый, а сам нос короткий. Таких не бывает.

Сажусь рядом и понимаю, что возвышаюсь над ним, но не такой горой, как над остальными мальчиками-девочками. Его рост наверняка близок к метру девяносто.

Что же делает подобное ангельское существо в вонючем баре среди жирных кретинов?!

Это ОН, точно.

Сижу почти вплотную, но он все еще на меня не смотрит. Вздыхаю. Да уж, чего на меня смотреть, громила с ужасным таблом, измазанным в крови. Таксист оказался жадный, потребовал оплату. А деньги по чеку той дамочки я получу только завтра.

А еще от меня наверняка прет, как от свиньи.

Он же пахнет, как должен пахнуть ангел – невесомым запахов каких-то духов. Жасмин, кажется, если я не отупел в конец.

И он не похож на шлюху, потому что будто сияет среди всей этой грязи. В голубых своих джинсах, под которыми явно больше ничего нет. В черной майке, неплотно сидящей на идеальном теле.

Ресницы накрашены, веки до бровей намазаны какими-то тенями.

Он идеален.

Мягкие губы, даже слишком сочные на вид. Наверно ненастоящие. Когда он заправляет золотистый локон за нежное ушко идеальной формы, возле хрящика видна тонкая линия. Шрам.

Ну да, конечно, таких идеальных лиц не бывает. Оно сделано хирургом.
Но когда он обхватывает губами соломинку в поданном барменом коктейле, мне становится плохо. Мой зверь готов пойти в атаку, а мозг сообщает, что губы у него вполне настоящие. Они меняют форму, обхватив соломинку, а гель так не мнется.

Дьявол, я сейчас кончу. Пусть его физиономия хоть триста раз будет натянута в клинике пластической хирургии, он прекрасен.

* * *

Трейси старался изо всех сил, не чувствуя особого интереса к своей персоне со стороны пришельца. Разве что, считать интересом то, что он сел рядом. Но других мест и так не было, так что это не доказательство.

Трейси был хорош для местных кретинов, потому что те видели в нем настоящий идеал. Но вот польстится ли такой роскошный мужчина, что сидит рядом, на перекроенную морду? Если говорить откровенно, до восемнадцати лет Трейси был Тайлером. Обыкновенным мальчиком голубой ориентации, которого не слишком замечали по причине неприятной наружности и долговязости.

Представить только – пассивный гей ростом под два метра. Отвратительно. Он был худым, как швабра, и постоянно сутулился. У него были мелкие, кривые зубы, а брэкеты он ненавидел. Короткие волосы, которые мать не разрешала красить.

В восемнадцать же лет он спер все ее деньги, откладываемые на новый дом в городе, смылся и сделал себе пластическую операцию. Провалялся в клинике, потому что что-то случилось с носом, повредился нерв, и постоянно шла кровь, стоило хоть чуть-чуть разозлиться или разволноваться. Нарастил волосы, хотя они и сами росли на удивление быстро, когда их никто насильно не стриг под машинку, как это делала мать.

Краска их испортила, сделав не платиново-белыми, а желтовато-рыжими, но для таких уродов, какие тусили в «Нежном ливере» и это было запредельно.

Через полгода Тайлер снова лег под нож, чтобы исправить нос. В этот раз он получился слишком длинным, какой-то каркас из специального материала, вставленный вместо раздробленной кости и хряща, оказался длиннее, чем надо, и теперь уже Трейси стал похож на Пиноккио.

Пока нос опять заживал, парень устроился проституткой, чтобы хватило наличных на новую операцию. Надо сказать, за время пребывания в борделе научился от тамошних красавчиков одному правилу. Самый красивый из них всегда говорил новичкам, типа Трейси: «Если уж ты здесь, так будь готов, что за тебя платят. А раз за тебя платят, значит считают достойным такой суммы, а это не дешево. Так что веди себя и выгляди соответственно. Выпрями спину, держи осанку, покажи свой шикарный рост. Не будь тупым, но не умничай, если станут говорить. И вообще, люби себя. Ты же супер».

Трейси это усек, так что тело свое полюбил, стал его обожать и постоянно ублажать. Легкий спорт, диеты, все, как надо.

Снова покрашенные волосы, которые начали буйно виться, теперь уже не раздражали и не мешали.

Нос наконец переделали вполне сносно. Из картошки он стал узеньким, тоненьким и остреньким, как  у лисы. Правда любому человеку хватало мозгов понять при взгляде на него – таких красивых от природы не бывает, это работа хирурга. Трейси поправил разрез глаз, сделав их визуально больше. Внешние края бровей ушли к вискам, что придавало прямо-таки эльфийский вид. Никаких морщин на гладком лбу, натянутая кожа на висках, так что никаких круглых щечек.

Совершенно новое, идеальное лицо.

Зато губы, в детстве казавшиеся дурацкими и слишком пухлыми, сейчас смотрелись роскошно. Настоящие, не тронутые ни иглой, ни скальпелем.  А за этими нежными, сочными губами, стоило им приоткрыться, сверкали белоснежные фарфоровые протезы.

Ни одного настоящего зуба, все беспощадно вырваны и заменены керамикой. Крепкой, надежной, не желтеющей от курения и не подверженной кариесу.

Его лицо было холодным, как лед, без единой эмоции, но не потому, что эмоций не было, а потому, что двигать им было немного сложно. Зато Трейси научился все выражать одним только взглядом, поменьше раскрывая рот. Сиплый голос не всем нравился.

- У тебя денег-то сегодня хватит? – уточнил бармен, решив ему помочь, видя, что ни Трейси не решается подкатить к пришельцу, ни пришелец к нему.

- Может быть, - ответил парень, улыбнувшись едва-едва. Дальше рот не растягивался.

* * *

Дьявол, я сейчас точно кончу. Его голос идеален. Не визглив, не груб, не низок, не высок. Он такой… Сиплый… Напоминает сигаретный дым, едва уловимый, серый и приятный. Грациозный даже.

 Я уже почти лежу на стойке, повернувшись к бармену боком, а к ангелу лицом. Рассматриваю его в упор. Острые высокие скулы чересчур четкие, брови идеальны. Глаза – просто мечта. Он улыбается бармену, рот застревает на полуулыбке, дальше тянуться не желает.

Идеально. Кукла. Манекен. КРАСОТА…

После вопроса про деньги меня прошибает от радости пот.

- Я заплачу, - сообщаю бармену, а тот кивает, усмехнувшись. Да, мудак, я заплачу за этого ангела. Тогда, может быть, он хотя бы посмотрит на меня, не говоря уже об общении.

* * *

Трейси аж вздрогнул от голоса пришельца, его тело захватила жаркая истома. Он прикрыл глаза, волосы упали на лицо, скрывая посетившее его чувство.

Голос был хриплый, низкий. Настолько хриплый, что было сложно разбирать слова. Голосом пришелец, который явно работал головорезом, мог наверно заставить жилы жертвы выворачиваться и завязываться в бантики.

Пришелец пил водку. И собирался заплатить за Трейси, который с ума сошел от такой щедрости. Кретины никогда не платили, только балдели от его внимания.

Пришельцу на вид было лет сорок, но это наверно шрамы были виноваты. Они красовались повсюду – на носу, на лбу, пересекая бровь. Один был вертикальным, прошел по глазу, но сам глаз не был задет. Скулы и щеки испещрены линиями шрамов. А щека по-прежнему блестит от начавшей сворачиваться крови.

Трейси стало плохо от одного только вида крови. Не говоря уже про запах.

Самому же Трейси было уже двадцать четыре. Хотя, взглянув на его лицо и ухоженное, гладкое тело, можно было поклясться, что ему не больше девятнадцати.

Грэг на это не купился, но начал сходить с ума.

* * *

Он прикрывает глаза, вдыхая. Может, ему плохо? Кружится голова, тошнит от запаха крови, которой от меня прет?

Но вот, он встает и дает понять, что собирается уходить. Бармен мигом говорит мне счет, кидаю оставшиеся в кармане наличные на стойку и выхожу следом за ним. А ангел вдруг останавливается и поднимает лицо к небу уже на улице, смотрит на звезды и глубоко вдыхает.

- Меня зовут Трейси, - сообщает он, а у меня перехватывает дыхание. Неужели такая удача?..

- А как зовут тебя? – уточняет, повернувшись, и вижу, что его лицо и впрямь идеально. Просто совершенно.

- Грэг, - получается хрипло, но решаю не кашлять и не повторять.

- Пойдем? – улыбается еле-еле, трогает мою лапу своей изящной рукой с острыми коготками, наточенными так, что поцарапаться такими очень больно. Или они ненастоящие, как и лицо?

Мне даже интересно, как он выглядел до всех этих операций. Наверняка был страшен, как война.

От него веет чем-то жутким.

Движения прихотливые, будто он танцует, а не идет. Немного ломкие, как в триллерах. Но как только мы заходим в одну из комнат в дешевом мотеле возле бара, сразу становится все равно. За комнату тоже плачу я, но это меня не волнует, в моих руках ангел.

Он сипло стонет и быстро дышит, но лицо его не меняется, поэтому я влюбляюсь все сильнее и сильнее. Не выношу, когда красивое лицо морщится или перекашивается в порыве страсти. Сразу все желание пропадает от отвращения.

Его лицо не изменилось, только приоткрылись мягкие губы, он застонал. Неужели ему нравится такой кошмар, как я? Наверно он просто решил испытать что-то новенькое.

Но как я его ни пугаю, ничего не получается, он сидит верхом, обнимая тонкими белыми руками за шею и перекрестив запястья. Точно знаю, что он их перекрестил, хоть и не вижу. Целует, будто ему совсем не противно. Сам просит еще сильнее, быстрее, а я понимаю, что я у него далеко не первый. Далеко и глубоко не первый, ведь зверь у меня не из породы Йоркширских крыс с бантиками. Настоящий ротвейлер, если не скромничать.

Он сходит с ума, что-то говорит, шипит, стонет. А потом меня уносит волной удовольствия, он облизывает острым, розовым язычком мою окровавленную харю. Вся щека в запекшейся крови, но он облизывается с голодным видом и продолжает прыгать на мне, будто ему мало.

Повторяем.

Еще.

Еще раз.

Я вымотался, а он еще нет, в последний раз я просто лежу и смотрю на него, в пальцах правой лапы держа сигарету, а в левой сжимая бутылку какого-то пойла, которое стояло на тумбочке, когда мы только пришли.

Все делает сам, вдруг вспоминаю, что забыл про резинки.

По**й, может он даже болен чем-то, вот и решил мне испортить жизнь. Оставшуюся, судя по всему.

Но потом присматриваюсь к запрокинувшему голову ангелу, который упирается мне в живот руками и царапает его коготками. Нет, выглядит слишком здоровым, гладким и сытым для больного. Тогда что же его во мне привлекло? Неужели любит монстров?

Отпиваю из бутылки, держу во рту, потом глотаю. Кажется, что это – чистый спирт. Медицинский.

Хотя вряд ли. Откидываю бутылку, она падает на пол, глухо звякнув. Окурок тушу о тумбочку и тоже куда-то роняю, ангел по имени Трейси (сомневаюсь, что это настоящее имя) смеется своим неповторимым сиплым голосом.

Опрокидываю его и стараюсь изо всех сил, хотя ощущение уже такое, что он далеко не парень. И даже не девушка. Хотя кончает он по-мужски. Если думать про анатомию. Но вот визжит и стонет при этом, как настоящая дамочка.

Ангел. Может, сказать ему потом, чтобы поменял имя Трейси на «Энжел»? Ему куда больше пойдет. Хотя «Трейси» будто написано у него на лбу. От него, как и от самого ангела, веет чем-то страшным.

Хлюпающие звуки уже доставляют удовольствие, извращенный кайф. Без вздохов и стонов не могу жить, а запах секса наполнил всю гостиничную комнату.

Он не человек, а секс-машина. Но дает мне передышку, замотавшись в простыню и сидя на краю кровати, украв у меня сигарету и закурив.

Верхняя губа чуть приподнимается слева в ухмылке, обнажая белоснежные зубы. Будто скалится, а ресницы опущены, глаза прикрыты. Стряхивает пепел прямо на пол, чему-то усмехаясь.

- Тебе понравилось? – спрашивает, не глядя.

- Ты просто ангел, - сообщаю чистую правду. Он вдруг поднимает бровь. Она поднимается очень медленно, но выгибается до невозможности, так что лицо становится, как нарисованным в мультике. Дочка одного из моих «клиентов» смотрела один такой, когда я вышиб ее папочке мозги. Там был какой-то злодей женоподобной наружности. Вот у него бровь так же выгибалась.

Ангел оборачивается и с тем же оскалом осведомляется.

- Правда? Спасибо. А ты просто чудовище, - облизывается и подползает ко мне, нависнув. Снова лижет щеку возле уха. Поясняет. – Там кровь осталась.

- Мне казалось, ты ее боишься, - выдаю тупо, но звучит это круто.

- Да не очень, - качает головой. Все же, волосы у него роскошные. Буйная золотистая грива.

Вдруг на ум приходит странная мысль.

После пластической операции меняется только лицо, все остальное остается прежним. Я уверен, что он был страшен, как жертва радиации. Если хирург ему и помог, то в душе-то он остался таким же уродом, как был.

Как это изящно. Может, мы просто с ним похожи? Два монстра нашли друг друга?

- Ты для меня все сделаешь? – шепчет на ухо, касаясь его влажными губами.

Теряю контроль.

- Все, что пожелаешь, ангел мой...

- Даже, если это будет странная просьба? – уточняет, а я чую задницей – что-то тут не так.

- Даже, если она будет страшной, - заверяю с ухмылкой. Ангел опять усмехается.

- Тогда давай убьем кого-нибудь, - предлагает наконец.

Я даже не удивлен, так и знал, что это будет связано с моим стволом.

А Трейси-то, кажется, увлекается стволами. То с одним моим поиграл, теперь собирается играть с другим.

- Кого? – смотрю на него в упор. Идеальное лицо так близко, его глаза горят. Сосредоточившись, воспользовавшись тем, что после дозы спирта у меня появляется нехилая фантазия, дорисовываю мысленно к его глазам настоящее лицо. Каким оно могло бы быть.

Вздрагиваю.

Монстрище. Может, я и переборщил с дефектами, но их тут было очень и очень много.

- Уборщика, - подмигивает и садится мне на бедра. Слава богу, я уже спрятал от этого голодного монстра своего зверя, под его взглядом превращающегося в тихого, послушного хомячка. Я накрыт одеялом до пояса, а он замотан в простыню. Сидит, устроившись поудобнее. Берет телефон с тумбочки, нажимает на пару кнопок, чтобы связаться с рецепшн.

- Можно, пожалуйста, в седьмой номер шампанского?.. Да, со льдом, - сипит, глядя в стену. Потом опять скалится, медленно облизываясь. – Как можно быстрее…

Кладет трубку и гладит нежными руками меня по груди.

- Замочи его для меня, Грэг.

Надо же, он запомнил мое имя. Я точно его люблю.

Встаю, натягиваю трусы и даже не беру пушку. Просто отхожу к двери, встаю в угол, так что если откроется дверь, меня ею закроет.

Я тебе покажу, ангел мой, как работают настоящие психи.

Дверь открывается после двойного стука через пять минут. Ангел улыбается вошедшему уборщику. Унылому мужику какой-то бандитской наружности. Он смотрит на моего ангела похотливо, точно знаю, хоть и не вижу.

* * *

Трейси с восторгом смотрел, не моргая, как мужчина его мечты схватил уборщика, который работал одновременно разносчиком, за волосы одной лапой, а рот зажал второй.

Мужик безуспешно трепыхался в медвежьих объятиях, а Трейси сидел, наклонив голову к плечу, чуть улыбнувшись или оскалившись. Ему это нравилось. Он был голоден.

- И что мне теперь с ним делать? – осведомился Грэг с ухмылкой.

- Сверни ему башку, - фыркнул Трейси, оглядываясь в поисках ножа. Нож оказался на привезенной тележке. Обычный нож для колки льда. Рядом же ведерко со льдом и бутылкой шампанского в нем.

Парень встал, подошел к тележке и, обмотав простыню вокруг бедер так, чтобы она не сползала, достал запотевшую бутылку. Перевернул два бокала, как надо, наполнил их светло-карамельного цвета шампанским. Поднял один бокал на уровень лица, заглянул в него. Глаз будто плавал в шампанском, Грэг бережно опустил уборщика на пол. Тому уже было как-то все равно.

- Ты доволен? – уточнил он, взяв второй бокал.

- Пока не совсем, - улыбнулся Трейси.

Опять Грэга посетила фантазия о его настоящем лице. Опять головорез вздрогнул от восторга.

* * *

Ангел подошел ко мне вплотную. Его задание с уборщиком не отличалось оригинальностью или жестокостью, но мне было в кайф доставить ему удовольствие. Вот только зачем? Теперь ему придется смыться отсюда вместе со мной. Или он хочет этого?

Мне, черт возьми, повезло. Вот только вряд ли он такой смелый, каким сейчас кажется. Увидит труп и убежит с криками.

Ангел мягко, медленно целует меня, урода. Как ему только не противно.

Я сажусь на кровать, забрав свой бокал и попробовав шампанского. Пойло для дамочек, что они в нем находят?

Пузыри одни.

Через пять минут шампанское застревает у меня в горле, не решаясь возвращаться или идти дальше. Выплюнуть его будет глупо, а проглотить – еще глупее. Меня стошнит.

Он прекрасен, он великолепен. Красив, как бог. Даже не бог, а богиня. Помнится, смотрел я киношку «Константин». Был там бесполый ангел Габриэль.

Трейси тоже бесполый ангел.

Хотя то, что он делает, скорее присуще демону. Дьяволу. Монстру.

Острый нож для колки льда вошел в ключичную ямку уборщика мягко, как в масло. Перед этим ангел расстегнул его жилетку, рубашку и развел их в стороны. Потом воткнул нож и с видимым усилием, устроившись на поясе у мертвеца, распорол его грудь до волосатого пупка. Острые коготки зацепили края раны и спокойно развели их в стороны, как полы рубашки или жилета.

Я не мог оторвать глаз, все же проглотив шампанское. Оно испуганно притихло.

Чтобы не слышать чавканья, включаю телевизор, взяв пульт. По телевизору идет какая-то лабуда. Включаю на десятку «лучших» певцов и певиц. Какая-то девица заливается песней про кровь и мясо, прыгая в клипе среди окровавленных тел, а в шаге от меня лежит настоящее окровавленное тело со свернутой шеей. Остекленевшие глаза смотрят в стену, а верхом на теле сидит мой ангел. Он перекинул длинные волосы на одно плечо и придерживает их левой рукой, чтобы не мешали и не пачкались. Но нижняя половина его лица уже вся вымазана в крови.

Я ошибался, он не испугается крови и трупов.

Потому что он каннибал.

Он ангел, он трахается, как секс-машина…

И жрет людей.

Хотя пока что он только слизывает кровь с голого, еще горячего мяса. Ему будет плохо от сырой плоти, поэтому он ее не трогает, только забота о себе удерживает его от того, чтобы зубами растерзать свежий труп и как следует наесться.

Он просто пьет кровь. Грудь, плечи, шея и подбородок. Шея и кончик носа испачканы кровью, а руки зарываются в труп, когти разрывают легкие, выдирают куски наружу, добираясь до ребер.

Он тихо стонет, проводя бледно-розовым, треугольным языком по грудной клетке, превращая ее из красной в розово-белую. Кости становятся чистыми.

Стук зубов о кости тоже заглушается пением девчонки по телеку. Но я на нее уже не смотрю, только наблюдаю за ангелом.

Чудовище. Маньяк. Интересно, скольких он сожрал таким образом?..

Обглоданные кости меня уничтожают. Но он в конце концов, задыхаясь от удовольствия, умудряется просунуть тонкую кисть между ребер, выломав одно ножом. Выдирает фиолетово-красный комок сердца и впивается в него зубами.

Простыня с него окончательно сползает, волосы возле лица уже тоже мокрые от крови.

Он возбуждается от того, что ест людей. Пьет их теплую кровь, вгрызается зубами в мясо, глодает кости. А когда открывает глаза, выронив растерзанное сердце, в них нет ни одной адекватной мысли.

В них вообще нет мыслей.

Поэтому я и не выдерживаю, хватаю его, валю на вывороченного уборщика, так что вся спина у него будет тоже измазана.

Он явно не ожидал, потому что зарычал, а не нежно застонал, как до этого. Вот оно, истинное лицо этого чудовища…
Он все равно ангел, божественное существо, которое закатывает безумные глаза, продолжает утробно рычать и усердно мне помогать. Подаваться навстречу, даже не занимаясь сексом, а просто сношаясь на трупе ни в чем не виноватого человека.

Да какая разница, к черту, а?!

В комнате стоит отвратительный, теплый, тошнотворный дух внутренностей, от него пахнет так же. По телу размазана липкая кровь, так что оно все скользкое. Волосы из золотистых превратились в бордовую паклю, а лицо по-прежнему не меняется.

Не выражает ничего.

Только глаза пьяно сверкают, а губы кривятся. Он скалится и все еще рычит, а когда кончает, жмурится. Когтями впивается мне в спину, но на ней уже столько шрамов и когтей побывало, что плевать мне.

Такой ночи у меня еще никогда не было. Я заберу его с собой, чтобы это чудовище дарило мне райскую ночь всегда.

Приходит в себя и сипит вполне связно только через десять минут, поднявшись и снова накинув простыню. Глянув на труп с усмешкой и взяв бокал с шампанским. Запивает кровь, улыбается.

- Тебе все еще нравится? – уточняет, прищурившись.

- Ты просто ангел, - повторяю, тоже прищурившись.

- Тогда завтра это будет девка, - кивает на уборщика и поднимает брови, отпивая из бокала еще, но не отрывая от меня взгляда. Расширенные зрачки напоминают о наркоманах.

- Конечно, - киваю. – Я прострелю ей башку.

- И трахнешь после этого, - он усмехается.

- А ты будешь медленно и с удовольствием ее жрать, - ядовито напоминаю.

- Что в этом плохого? – пожимает плечами, разворачивается. Скидывает простыню и уходит в ванную.

Идеальный.

- Это запрещено законом, - усмехаюсь ему вслед.

- Убивать уборщиков тоже, - сипло отзывается.

Мне хорошо. Так хорошо мне не было еще никогда.

Осталось только отмыться от крови этого несчастного мужика, от спермы, которая неизвестно уже, кому принадлежит, судя по тому, что по ногам ангела она медленно стекала, когда он уходил.

Одеться, забрать Трейси и смыться отсюда нахрен.

Скажете, так нельзя?

Можно. Ему можно все.

Потому что он – ангел.

* * *

Через три недели ему в голову приходит гениальная мысль. Мы как раз едем на каком-то джипе по городу, где чуть ли не толпами шляются продажные дамочки. И тут ангел предлагает, тронув левой рукой мое бедро. Нежная кисть так смотрится на моей лапе, что я в экстазе.

- Как насчет живой девки?

- В каком смысле «живой»? – уточняю. Он послушно сидит в мотелях, пока я работаю. Но потом мы уезжаем и катаемся по маленьким городам, выискивая очередную жертву. Он не совсем чудовище, он выбирает только тех, кто по его мнению недостоин жить.

- В прямом. Посмотри на крышу вон того дома, - улыбается еле заметно, косится наверх. Выглядываю и усмехаюсь. Там стоит, раскинув руки, какая-то девица. И как он только ее заметил.

- Камикадзе?

- А что? Она же не хочет жить. А какая ей разница, как умирать? Это даже не убийство получается. Это посильная помощь страждущей. Может быть, я даже дам ей попробовать…

Он замолкает, а я сворачиваю к этому дому.

- …ее собственную ляжку, к примеру. Как тебе идея?

- Отлично. Кстати, ты мне так и не рассказал, с чего у тебя все это началось.

- Кто-то не ест мясо, кто-то не любит рыбу. Кто-то любит всякие корешки, - пожимает плечами, пока я пытаюсь припарковаться. – А я всегда мечтал попробовать людей. Все просто. Никаких детских потрясений и травм, - усмехается равнодушно. Смотрит наверх. – А она вполне аппетитная.

Обычно, когда мужчины так говорят, они подразумевают похотливые мысли. Он же имеет в виду ее пригодность в роли еды. Придется взломать чей-то загородный домик, чтобы приготовить ее.

Девица, когда я поднимаюсь на крышу, уже собирается спрыгнуть. Она оборачивается и зло огрызается, хотя я еще ничего не сказал.

- Что вам нужно?! Я все равно прыгну! Мне незачем жить, убирайтесь!

- Да я помочь хочу, - пожимаю плечами.

- Не надо мне помогать! Я все равно хочу сдохнуть!

- Да сдохнешь-сдохнешь, не бойся. Тебе же плевать, как сдохнуть?

- Да! – рявкает.

- Ну тогда почему бы тебе не попробовать пулю в рот? Или в лоб? Пойдем, мы с моим приятелем тебе поможем. А то ты прыгнешь, а потом дворнику отскребать это от асфальта.

В ее взгляде с прищуром есть легкое сомнение. Мне она уже начинает нравиться. В роли подстилки, конечно. Трейси любит смотреть, как я трахаю мертвых дамочек. Это ему кажется эстетичным до невозможности. Часто он даже не может сдержаться и нервно смеется, наблюдая за этим процессом.

- Испугалась? – фыркаю. – Тогда какого хрена ты полезла сюда, кретинка? Пошла вон! – громко ору, выставив в ее сторону пушку, а она сначала вздрагивает, а потом подходит и опять щурится.

- Ну и пошли. Чем скорее, тем лучше, - такая смелая. Мне не интересно, что ее довело до самоубийства. Скорее всего – собственная тупость и максимализм. Ей не больше двадцати.

В машину садится спокойно, даже засматривается на Трейси, когда залезает на заднее сиденье.

Он молчит, не глядя на нее, только один раз поправляет зеркало и косится в сторону сегодняшнего ужина.

* * *

В голове Трейси только две мысли. «Нужно будет заклеить ей рот» и «Интересно, в том доме, куда мы едем, будет выпивка?»

А девушка по имени Сэнди уже почти влюбилась в невероятно красивого «приятеля» того урода, что ее сначала напугал. Возможно, умирать и не стоит. Но раз уж она решилась, так надо доделать все до конца.

Джип останавливается в лесу, Грэг вылезает и отправляется к одиноко стоящему деревянному дому. В нем явно никого нет, а взломать дверь выходит довольно быстро. Трейси расслабленно вылезает из машины, двигаясь, как настоящая леди – сначала высунув ногу в высоком сапоге на шпильке, потом, держась за дверь джипа, вылезает сам, только затем ставит вторую ногу на асфальт. Открывает дверь «дамочки» и улыбается еле-еле. Сэнди в голову приходит ассоциация с Барби. Она тоже красивая, но ее лицо тоже не двигается.

- Вылезай, - говорит он, облокотившись о дверь тачки, дожидаясь, пока самоубийца вылезет. Сэнди нравится его голос, потому что она даже вздрогнула, услышав его впервые за всю поездку.

Они оба – Грэг и Трейси намного выше своей потенциальной жертвы, поэтому девице не так уж стремно умирать в такой компании. Более того, вдруг они решили напоследок над ней надругаться? Грэг – урод, зато вот его приятель – очень даже красив. Но вряд ли его интересуют девушки, судя по макияжу, роскошным волосам и шпилькам на сапогах.

* * *

Через полчаса дамочка только мычит, ее рот заклеен куском скотча, найденного Трейси в ящике. Она сказала, что ее зовут Сэнди, и ей все равно, как сдохнуть.

Трейси улыбался, когда это слушал. Он включил газовую плиту на кухне, поставил на нее большую сковороду, плеснул масла, найденного в холодильнике. Наверно жильцы этого дома часто выбираются сюда из города. Но сегодня их удачно нет.

- Мы будем ужинать? – сначала спросила она, удивившись.

Мне не нужно видеть лица ангела, чтобы понять, какое там выражение. Все то же, но с оскалом.

- О, да, - усмехается он. – МЫ будем ужинать.

Она не отказывается раздеться и лечь на стол, наверняка уверенная в том, что мы будем ее пользовать.

О, да, как говорит Трейси. Я буду ее пользовать. А вот он – нет. Не любит дамочек до такой степени, что его тошнит.

Но когда я ее привязываю, в глазах самоубийцы появляется долгожданная паника. Неужели она и правда хотела умереть? Как глупы люди, особенно дамочки. Ведь недавно сама собиралась прыгать с крыши. А теперь волнуется из-за того, что ее кто-то трахнет и съест.

Подумаешь…

Трейси отлично готовит, даже удивительно. В нижнем ящике холодильника обнаруживаются овощи, в шкафу под раковиной - ведро с проросшей картошкой. Но он и из этого умудряется сделать такой великолепный гарнир, заставив всю плиту кастрюльками, что по кухне разносится вкуснейший запах.

Пока я ее трахаю, дамочка мычит и таращит глаза. Но только сначала, под конец ей это начинает нравиться. А потом к столу подходит ангел, и я одеваюсь. Дамочка в экстазе, она смотрит на Трейси и наверняка уверена, что он тоже с ней что-нибудь сделает.

О, да. Он с ней сделает. Что-нибудь.

Гладит пальцами по гладкому бедру, царапает коготками, так что Сэнди только дрожит.

В меню у нас сегодня фирменное блюдо – Сэнди с гарниром из картофеля и вареной морковки.

Мой ангел невозмутимо трогает ножи, выдвинув ящик одного из шкафчиков. Все не то, что нужно, ему нужен тонкий маленький ножик с зазубринами, а не здоровый тесак. И он его находит, в конце концов.

Глаза Сэнди вылезают из орбит, лицо краснеет, как свекла, с запястий и лодыжек, притянутых веревками к ножкам стола, едва не капает кровь, так она трепыхается. Трейси это все явно доставляет, потому что обычно он резал только уже мертвых. А эта дергается и пытается вырваться.

- Ты странная такая, Сэнди, - говорит он, сделав три надреза на ее бедре и содрав с него кожу, отодвинув ее аккуратно. – То ты хочешь умереть, то не хочешь. То опять хочешь, то снова не хочешь. Дело в том, что ты женщина? Или в том, что ты дура? Интересно, пол как-то связан с интеллектом? Может быть ты дура потому, что женщина? Хотя, нет. Скорее всего, ты женщина, потому что дура.

Он вырезает тонкий кусок мяса, делает из него несколько аппетитно выглядящих кусочков и кладет на деревянную доску. А я пока рассматриваю трясущуюся от боли девицу. Хотя, человеческое тело способно выдержать все, кроме смерти.

Поддаваясь пословице, которую мне когда-то говорил мой учитель, шлепнутый впоследствии мной же: «Не сдохнешь – привыкнешь, не привыкнешь – сдохнешь».

Сэнди пришлось привыкать, потому что умереть от такого нельзя. Ее ноздри раздуваются, как у быка, а зрачки расширены до предела от «острых» ощущений. Трейси вернул отогнутую ленту ее кожи обратно, так что о ране напоминают только три видимых алых разреза. Она поворачивает голову и смотрит, как куски ее бедра Трейси расслабленно отбивает молотком с зубцами, чтобы мясо стало мягче. Нет, Трейси не станет жрать, что попало, он у нас зае*ись, какой эстет и гурман. Вот десять баб пройдут мимо, он даже не моргнет, а как покажется какая-нибудь молоденькая дамочка, у него слюни текут. И далеко не на ее прелести, как она думает.

Она начала глухо рыдать, не обращая внимания даже не скотч, приклеенный к ее щекам и губам.

В конце концов, отбитое мясо приятно скворчит в масле, поперченное и посоленное. Приятный запах заглушает «аромат» из раны на бедре дамочки.

Две тарелки оказываются по разным сторонам стола, Трейси уходит в подвал и находит там бутылку вина. Мне становится совсем хорошо, а привязанная Сэнди мычит и больше не дергается, только смотрит на него в упор. Не на меня, а на него. Да, наверно я с куском ее ноги на вилке смотрюсь куда гармоничнее, чем он. Такой красивый, нежный, хрупкий, изящный. Идеальный, ангелоподобный.

В конце концов, посмотрев на меня исподлобья и глотнув вина, он усмехается, косится на нее.

- Ну что ты на меня так смотришь, а? – он дергает за край скотча на ее лице. И только она открывает рот, как он вздыхает. – Можешь орать, но никто не услышит. Тут же лес, никого нет. Но все равно, можешь поверещать, если тебе это нравится. Только у меня потом разболится голова, а я не люблю, когда у меня болит голова, потому что это становится огромной проблемой и причиной, по которой мы с Грэгом не можем нормально трахаться. Ты когда-нибудь трахалась с головной болью? Нет, думаю, ты врала своему парню или даже мужу, что у тебя болит голова, чтобы не трахаться с ним, не так ли? Поэтому подумай сто раз прежде, чем начинать орать. Я же мужчина, в конце концов, - он улыбается. – Я люблю вкусно и много поесть.

Она понимает тонкий намек, вычленив крупицу морали и смысла из его долгой речи, поэтому сдержанно молчит. Только рыдает задушенно.

- Ты любишь комплименты? – спрашивает он у нее, обмакивая кусочек мяса в масло, растекшееся по тарелке, и запихивая его в рот. Пару раз двигает челюстью, глотает и облизывается. – М?

Сэнди кивает.

- Ну ладно. Тогда слушай комплимент. Ты очень и очень… вкусная. Насчет страсти не знаю. Грэг, она страстная?
Решаю доставить дамочке удовольствие и закатываю глаза.

- Безумно.

Вы не поверите, она улыбается смущенно.

Через пару минут они оживленно болтают обо всяких глупостях.

Я допиваю вино, собираю все, что мы тут натворили, выкидываю в ведро под раковиной, а потом замечаю, что ангел уже наелся и сидит довольный-довольный. Сытый-сытый. Красивый-красивый. Он встает, убирает тарелку в раковину и отряхивает руки.

- Грэг, развяжи ее, пожалуйста.

Я развязываю и вздыхаю, девица садится и сразу тянется к лифчику. Вот логика у дамочек, а? Ее не волнует, что она лежала здесь полчаса обнаженная, с вырезанным куском на ноге и аккуратно прикрытой  ее же кожей раной, разговаривала с ангелом, который увлеченно наслаждался ее мясом…  Ее волнует, что мы пялились на ее прелести.

Хотя мы не пялились, если честно.

- Последнее желание? – Трейси берет мою пушку и направляет дуло на ее голову. В глазах дамочки сверкает обожание. Но потом вдруг сверкает капля ума.

- Дайте мне тогда пистолет, я сама. Я же самоубийца, а не жертва, - она усмехается.

Я пожимаю плечами. Я бы дал, но Трейси умнее даже меня. Он хихикает. Жуткое зрелище, если честно. Хихикает, не шевеля лицом.

- Нет, ты посмотри. У нее даже с юмором все в порядке. Ты привыкла, я смотрю? – он кивает на ее ногу, кровь на которой уже сворачивается. Это выглядит просто, как рана. Люди живут с такими, и ничего, ведь он не кромсал ее ляжку, а просто аккуратно вырезал пару кусочков.

- Пушку дай, - повторяет дамочка.

- Чтобы ты меня пристрелила? Спасибо, перебьюсь, - фыркает он и крутит ствол в руке.

 Она молчит. Видимо это и планировала.

- Так какое у тебя последнее желание? – поднимает он брови медленно.

Она щурится, прикусывает губу.

- Трахнитесь при мне, - выдает наконец.

Тут удивляется даже мой ангел, а я вообще в ступоре.

- Что?

- Ты, - кивает мне. – Трахни его. А потом хоть стреляйте, хоть дальше жрите, мне пофиг.

Я уверен, что он сейчас вышибет ей мозги, но он вдруг улыбается.

- А почему бы и нет. Только мы ленивые такие, потому что сытые…

- Пофиг, хоть в миссионерской позе.

Она сурова.

Пушку я прячу, пока она не видит, а потом ангел лениво забирается на стол. Девица куда-то сначала уходит, пока мы частично раздеваемся. Возвращается с найденной аптечкой, Трейси пробивает смех. Она сосредоточенно дезинфицирует рану на ноге, мажет ее края мазью, потом аккуратно опускает прочный лоскут собственной кожи на место, а затем накладывает толстую повязку, несколькими лентами пластыря прикрепляет к ноге и натягивает юбку ниже колена, в которой была. Футболку, кеды. Все, как было, а потом просто сидит и смотрит на нас припухшими от рыданий глазами. Кажется, Трейси и правда не по себе от этой девицы. Она слишком больная, почти, как он сам. Почти, как я. Но ангел балдеет даже от медленных, ленивых движений, а девица приоткрывает рот, глядя на нас. Не отрывает взгляда.

Мне и самому недавно было интересно, как  сильно нужно его пользовать, чтобы выражение лица изменилось. Как выяснилось – без разницы. Может ему и хочется поморщиться, но не получается. Поэтому он все так же идеально красив.

А когда заканчиваем, она уточняет вдруг.

- Значит, я вкусная?

- Очень, - подтверждает он, а я киваю. Действительно, вкуснее всех, что мы пробовали вместе. Одеваемся, а девица о чем-то думает.

- Тогда возьмите меня с собой.

Трейси округляет глаза.

- Что?

Кажется, только она способна его удивить.

- Возьмите меня с собой. Мне пофиг, с кем ехать и куда. Вам тоже, судя по всему.

- С какой стати? – он поднимает брови опять.

- А почему нет? Тогда вам не придется постоянно переезжать. Как часто вы этим занимаетесь? – она опять щурится, имея в виду ужин ее ногой.

Переглядываемся.

- Три раза за три недели.

- А реже?

- Можно и реже, - он, кажется, понял, что она имеет в виду. А я не могу поверить.

- Тогда я точно с вами еду. Ты, - она тыкает в меня. – Будешь пахать и дальше. Ты же киллер, да?

Молчу мрачно.

- А ты, - тыкает в него. – Будешь раз в полторы недели иметь прекрасный ужин из меня.

- А тебе какая выгода?

- Я мазохистка. И меня хотели лечить родители, - жалуется она. А я вдруг понимаю, что странного было с ее телом. На нем было довольно много светлых, аккуратных шрамов. Вот, значит, почему она не подохла от болевого шока, а потом так спокойно обработала рану и сейчас уже стоит, перенеся весь вес на другую ногу…

- И потом, я люблю смотреть, как мужики трахаются, - она осклабилась. – А вживую это гораздо интереснее, чем в интернете.

- Грэ-э-эг, - тянет ангел. А я закатываю глаза.

- Нет.

- Ну пожалуйста, Грэг, - он делает губы бантиком.

Девица щурится. И правда, она хорошенькая. Хитрая, похожа на маленькую бурую лисицу.

- А еще ты, - она опять тыкает в меня. – Можешь со мной спать. Я не против.

Вот уж спасибо за подарок.

- Ладно. Только, думается, долго ты не продержишься, - вздыхаю и иду на выход, а Трейси даже любезно подставляет локоток Сэнди. Она опирается и хромает к машине, прикрыв дверь дома.

- Ты такого хорошего о себе мнения? – спрашивает она у меня.

- Нет, я хорошего мнения о его аппетитах.

- А как его, кстати, зовут? Мистер Каннибал? Миссис Каннибал? – начала издеваться дамочка.

- Меня зовут Трейси. Но Грэг зовет меня «Ангел», - он усмехается.  Я тоже.

- Понятно, - кивает. Трейси помогает ей забраться в машину, дамочка ложится на заднее сиденье, кладет сумку ангела под голову и устраивается с комфортом, но не спит.

* * *

- Куда теперь? – спросил Трейси, сладко потянувшись и достав из бардачка жвачку.

- Куда пожелаешь, ангел мой, - ответил Грэг, заводя джип.

«Какие у них высокие отношения…» - подумала Сэнди удовлетворенно. Ее мечта, кажется, сбылась.

- А мне? – возмущается, и Трейси протягивает руку назад, отдает ей жвачку. - Спасибо.

- Не за что.

- Ты мой ангел, - хихикает Сэнди.

- Очень больно? – он вдруг заботливо уточняет.

- Щекотно, - отвечает она.

* * *

 Через два месяца, уже ближе к концу октября, ангел решил для себя что-то важное. Хотя, эти его решения больше похожи на обвинения в том, что мы ему что-то испортили.

Меня однажды он обвинил в том, что ему не идет белый цвет. А потому сорвался и покрасился в пламенно-рыжий. Надо сказать, от этого он стал только краше, что мне безумно доставляет. А как может не доставлять почти ежедневный секс с таким красавчиком?..

Вчера они с Сэнди сидели перед телевизором в съемной квартире, где обитаем мы уже пару недель. На обоих плечах дамочки красуются по три белых шрама, но не более, куски кожи отдирать они не собирались. На втором бедре шрамы покороче. А еще у нее на лопатке почти зажили три буквы «СГТ». Это попросила уже она сама, так что он с особым удовольствием вырезал наши инициалы. Я не фанат всего этого кошмара, но он и меня подсадил на человеческое мясо. Правда очень странно сидеть за столом и есть то, что только что было в ляжке той же Сэнди. При этом она сама, обдолбавшись обезболивающим, сидит рядом и с нехилым аппетитом уплетает ужин.

Но все-таки, ангел вчера расстроился. Он сидел-сидел в своем кресле, смотрел то на экран телевизора, то на Сэнди, сидящую по-турецки перед креслом и тоже увлекшуюся сериалом.

А потом выдал сипло, как всегда.

- Что-то ты какая-то сука, Сэнди.

Мне стало смешно, так что я ничего не сказал, разбираясь с пушкой. А вот лицо дамочки я бы хотел видеть.

Он вытянул ногу и положил ее ей на плечо.

- В этот раз почему? – зевнула Сэнди и подвинулась назад, спиной прижавшись к сиденью кресла, так что ее плеча ангел касался уже подколенкой. Кстати, только я знаю, что там есть ямка. Это так соответствует ему.

Он убирает ногу и наклоняется, обнимает ее руками за шею, а подбородок ставит на пушистую башку дамочки.

- Потому что я жрать хочу, как собака, - поясняет. А я удивляюсь. Если у меня еще все нормально со счетом, то день «икс» еще не наступил.

- И что? – элегично отзывается она.

- И то, что тебя я жрать не могу! – рявкает он и отпихивает ее. Скрещивает руки на груди и смотрит в телевизор.

Вот тут ступор уже у нас обоих. Сэнди смотрит на меня огромными глазами, я смотрю то на нее, то на ангела.

Заболел, что ли?

- Это почему? – уточняет дамочка с недоумением, оглянувшись и уставившись на него. – Надоело?

- Размечталась, - он усмехается. – Просто… Ну, как-то это дико – жрать знакомых. Мы живем вместе уже охренеть, сколько. А ты так спокойно, без анестезии…

- Да меня не особо волнует, если честно, - пожимает плечами.

- А меня волнует! Я себя чувствую виноватым. А я не люблю чувствовать себя виноватым. Потому что это меня парит, засоряет мне мозги, и вместо того, чтобы нормально трахаться с Грэгом, я продолжаю об этом думать. Улавливаешь связь?

- Понятно… - закатывает глаза.

- И потом, ты тоже голодна… - он улыбается. – И ты, Грэг, не так ли?

- О, да, ангел мой, - передразниваю его. – И что теперь делать?

- Господи, да поймать кого-нибудь левого. Неужели это такая проблема?

- Мне это нравится, - кивает Сэнди. У меня нет выбора. Их двое, а ангел обладает удивительной способностью подминать людей под себя давлением психики. Более того, у него теперь есть еще и Сэнди, а меня он использует только в постели, и чтобы обездвижить выбранное мясо. А может даже и любит. Но они вдвоем могут смыться куда-нибудь, тогда мне станет скучно, я найду их и пришлепну. Грустно будет, но все же. Хотя, думается, ангел даже в подобной ситуации умудрится сам всадить мне в башку весь магазин, а потом сожрать по частям. Даже догадываюсь, с какой части он начнет.

И совсем недавно, как только зажило бедро Сэнди в очередной раз, ему вдруг захотелось попробовать секс втроем.

Не то, чтобы мне не понравилось, но это напоминало пьяную оргию, при этом Сэнди периодически хихикала, а он только что-то мурлыкал и получал удовольствие. А я? Я был в экстазе.

Но на утро мы мало что помнили, зато вот чувствовали точно очень много.

Трейси заявил, что дело не в том, что он вдруг полюбил дамочек. Он заявил, что просто полюбил человеческое тело. На вкус, на ощупь. По-всякому. И ему доставляет любой контакт с чужим телом. Наверно поэтому он так часто к нам прикасается. То меня обнимет, то Сэнди к себе на колени уронит.

* * *

На следующий день Грэг, Трейси и Сэнди выбрались на своеобразную охоту. Сэнди рассматривала «ангела» в упор. Да, он был хорош собой, даже умел превосходно выглядеть, когда был голоден – забрал длинные пламенные кудри в хвост на один бок, в уши вставил кольца. На морду нацепил большие солнечные очки темно-красного цвета.

Грэг тоже красив, если присмотреться. Есть шарм во всех этих мышцах и шрамах. Недаром же Трейси от него с ума сходит и рыдает через сутки, что никогда не позволит Грэгу себя бросить.

А уж каково с ними двумя в постели…

Сэнди осклабилась, вспомнив ту ночь по частям. Это было зашибись, по-другому и не сказать. Особенно, если учитывать богатую фантазию каннибала.

Новость о том, что ее больше есть не будут, девицу сначала обрадовала, а потом испугала. Значит ли это, что она надоела Трейси? Что ему больше не нравится ее мясо? Что они ее выгонят? Но потом девица обалдела от новости – Трейси к ней привык и считает за свою. Поэтому не может вот так измываться.

Сегодняшний день был прекрасен, даже не смотря на то, что Трейси был в тихой ярости.

- Вон, смотри, телка пошла! – зашипела девица, высунувшись между передними сиденьями и указывая на аппетитную девушку, переходившую дорогу по светофору.

- Там жира больше, чем мяса, - приспустив очки и проследив несостоявшуюся жертву взглядом, фыркнул Трейси. Достал из бардачка две игральные кости, сжал в кулаке, потом покрутил, перемешивая.

- А вон та? – спрашивает Грэг хрипло, как всегда, что еле-еле можно различить слова. Он показывает на совсем молоденькую девицу лет семнадцати. Она худая, но не чересчур. И занимается спортом, что заметно. Трейси улыбается, потом разжимает кулак и смотрит на кости. Комбинацию чисел он помнил наизусть, столько раз уже гадал.

- Эм… «Все пойдет немного не по вашему плану, но в конечном итоге все выйдет наилучшим образом», - выдал он по памяти. Сэнди захихикала, провожая жертву взглядом, а Грэг повел машину тихо-тихо за девицей. Благо, свернула она к окраине.

- И что это значит? – сам себе возмутился Трейси. – Что она убежит, а мы ее догоним? – он засмеялся и кинул кости обратно в бардачок.

- А вообще, каков план?

- Прост, как пять центов, - отозвался Трейси, устраиваясь поудобнее и разворачиваясь к задним сиденьям. Очки съехали на кончик его идеального носа, глаза принялись сверлить в Сэнди дырку. Но получалось хуже, чем обычно, она привыкла. – Мы ее сейчас догоняем, немножко давим тачкой, Грэг тащит ее в багажник, потом мы едем домой, Грэг ее трахает,  я расчленяю, ты готовишь, а мы пока трахаемся у тебя на глазах. Ты же этого хотела?

- О, да, - Сэнди тоже заразилась этим «О, да» от него. – Это круто. Только вот я мазохистка. Мне-то какой кайф?!

Трейси сжимает кулак так, что суставы хрустят.

- Хочешь, рыло разобью?

- Ладно, потом подумаем, - закатывает глаза Сэнди. В конце концов, он прав. У нее будет физическое (в плане пищи) удовольствие и эстетическое (все же, трахаются головорез с каннибалом превосходно).

Все пошло не по плану, как кости и пророчили. Девица не упала, когда ее «чуть-чуть придавили тачкой», она споткнулась и побежала, видимо поняв, что тут что-то не так.

Тогда злой до предела Трейси вытащил из бардачка салфетку и пузырек. Прижал салфетку  к открытому горлышку и потряс флакон. Отдал Сэнди.

- Ну давай, жги. Если получится, сегодня получишь свою извращенную дозу садизма, - хмыкнул он, а Сэнди вылезла из машины, припаркованной возле куста.

- Девушка! Девушка, миленькая, подождите! – завопила, еле сдерживая слезы и спрятав салфетку в  кармане юбки.

- А? – девица обернулась. Она уже сама сомневалась, надо ли было бежать, как дурочке. Вдруг просто случайно машина задела? А она даже не дала водителю извиниться.

- У меня там, в машине, сестре плохо. Я не знаю, что делать, господи, помогите, пожалуйста!

- Но я не врач… - засомневалась девица.

- Пожалуйста! – Сэнди ее будто не слышала, так что девушка послушно потопала в указанную сторону. Как только увидела черный джип, тут же остановилась, как вкопанная, но к ней сзади прижалась «пострадавшая» и прижала к носу и рту салфетку с хлороформом. Грэг, если у него чего-то не было, искал того, у кого это «что-то» было. И просил. Сначала вежливо. А потом уже получалось само собой так, что владелец оказывался мертв или покалечен, а Грэг в любом случае получал желаемое.

Трейси же с Грэгом сидели в машине и ждали. А головорез вдруг достал из кармана какую-то фотографию. Довольно старую, учитывая, что она немного растрепалась.

- Это я у тебя в сумке нашел, - сообщил он Трейси и протянул карточку. Парень выхватил фотографию и, глянув на нее всего секунду, сжал в кулаке, скрестил руки на груди.

- А какого хрена ты в ней рылся?

- Она опрокинулась, все высыпалось, я просто собирал, - Грэг чувствовал себя, как герой романтической драмы. Но ему и правда был не безразличен этот извращенец.

- Ну и что теперь? – Трейси пожал плечами и нацепил очки.

- Ты же говорил, что ни одной фотографии нет до операции?

- Да я просто так ее с собой ношу. Иногда посмотреть и порадоваться, что больше не урод, - хмыкнул парень.

- А если серьезно? – Грэг тоже не так туп, как кажется.

- Ну… или просто посмотреть, чтобы не забыть, какое у меня настоящее лицо. Ты полюбовался? Теперь разочарован? – Трейси сразу озлобился.

- Нет. Просто было интересно. Зато теперь я знаю, как оно изменилось, и почему ты не можешь им шевелить, - усмехнулся Грэг, но не ехидно.

- Зато теперь ты уже не веришь, что я ангел, да? – тоскливо осведомился парень, отвернувшись к окну. – И каждый раз, когда будешь на меня смотреть, будешь видеть мою настоящую харю? Знаешь, такими темпами ты вообще разочаруешься и перестанешь меня хотеть. Так что не надо было смотреть.

- Да ты мне любым нравишься. Просто тому лицу эти глаза больше подходили, - Грэг вдруг потянулся к нему и повернул огромной лапой за подбородок к себе. Снял солнечные очки парня, посмотрел ему в глаза, а потом мягко и впервые так нежно поцеловал.

- Ну вы бы хоть помогли, козлы! – рявкнула запыхавшаяся и чуть не надорвавшаяся Сэнди, запихивая бесчувственное тело девушки на заднее сиденье.  – Еле доперла ее! П… А, вы тут лижетесь… Извиняюсь, - она закатила глаза, забралась на девицу верхом и захлопнула дверь. Уселась поудобнее, сползая на пол.

- Это что такое? – она дернула за край фотографии, торчавшей из кулака Трейси, раньше, чем тот успел убрать руку. – Фотки из детства? А…

Веселье сдулось, зато глаза у девицы округлились. Тело само собой передернулось.

Вообще, хотелось сказать, что в машине нет никого даже отдаленно похожего на то, что было на фотографии. Плечи, шея и голова. Короткие русые волосы, ужасное лицо. Расплывшийся нос картошкой, почти полное отсутствие перемычки между носом и верхней губой. Отъеденные щеки, некрасивые брови. Подбородок совершенно ужасный.

Но Сэнди посмотрела на темно-зеленые глаза жуткого парня с фотографии. Потом глянула на Грэга, потом на Трейси. Покосилась на зеркало заднего вида, которое Трейси повернул к себе. Стало видно его гладкий лоб, идеальные линии бровей и открытый взгляд. Большие, с роскошным разрезом глаза.

Темно-зеленые и очень злые. С тяжелым взглядом.

- Это тебе сколько здесь было?.. – снова обретя дар речи, уточнила Сэнди, не отдавая фотографию.

- Семнадцать, - ехидно отозвался каннибал. Сэнди в голову пришла мысль о том, что даже его голос подходил тому, что было на фотографии, больше.

«Так вот ты какой, монстр людоед», - подумала девица, прищурившись. Но почему-то не разочаровалась. Ни капли. Просто привыкла к красивому неподвижному лицу, к злым глазам, к сиплому голосу. Они были не разделимы в ее понимании, и уже не принадлежали тому кошмару, что красовался на фотографии.

- Повернись-ка, - попросила она, Трейси обернулся со скептическим взглядом. Сэнди задумчиво вытянула руку с фотографией, так что она оказалась слева от нынешнего лица. Просто «до» и «после», как в рекламе. Клиника могла гордиться своей работой.

- С ума сойти, - выдохнула девица. Понятно было, почему парень не шевелил лицом. Все было так перетянуто и натянуто, что мышцам не хватало сил. – Как они только сделали такой нос? – тупо спросила она.

- Раздробили кость и вытащили хрящ, а потом что-то случилось не так, и я полгода валялся в больнице с забинтованной рожей. Потом вставили каркас, но он оказался длиннее, чем нужно, и у меня был нос, как у Пиноккио. А потом каркас вытащили, укоротили, снова вставили, крылья уменьшили, - он вздохнул. – А скулы разрезали и приделывали к ним вставки из силикона, ямку на подбородке тоже заделывали, челюсть корректировали. А брови было делать намного легче, - фыркнул он в конце концов. – Разрез глаз тоже не трудно. Труднее всего был нос и вот это, - он тронул место над верхней губой.

- Где ты столько бабла взял?!

- Заработал, - спокойно ответил парень. А потом отвернулся. – Выкидывай эту дуру из машины и поехали.

- Что?! – хором возмутились головорез и мазохистка.

- Что слышали! Вы испортили мне настроение, я не хочу ее есть, а держать ее двое суток мы не сможем! Выкидывай!

Сэнди открыла дверь, выпихнула бесчувственную девицу на улицу и пожелала ей молча удачи. Девчонке просто повезло.

Грэг молча завел тачку и вырулил на оживленную улицу. А Трейси вырвал из руки Сэнди фотографию и достал зажигалку. С извращенным удовольствием поджег три угла, держа за четвертый двумя ногтями. Подождал, пока лицо обуглится и расплавится, а потом выкинул в окно и закрыл его.

Сэнди решила уточнить только в этот момент.

- И больше фоток нет?..

- Ни одной, - мрачно отозвался парень. – Грэг, заедем в магазин техники? Купим фотик и камеру.

- Зачем? – головорез был просто счастлив, что этот вечер закончился без литров крови на кухне и трупа в мусоропроводе. А деньгами они могли сорить от души.

- Хочу, чтобы у меня было дохрена фоток. Новых.

- А камеру зачем? – Сэнди вылезла между передними сиденьями и поставила подбородок ему на плечо.

- А на камеру мы будем снимать наш извращенный быт. А потом, когда нас посадят или вообще случайно застрелят копы, они найдут это видео под названием «Три урода: Мазохистка, головорез и каннибал». И поймут, как нам было охрененно вместе. И позавидуют.

Сэнди засмеялась, а Грэг только хмыкнул.

- Стоп, почему я-то уродка?! – возмутилась вдруг девушка. – Вы-то – понятное дело, оба страшные. Ну, ты был страшным. А я-то?!

- А ты считаешь себя красивой? – скептически взглянул на нее Трейси.

Девица онемела от возмущения, но он ее поцеловал, так что Сэнди растаяла и успокоилась.

- Ладно. Три урода, так три урода, - согласилась она.

* * *

Сэнди влюбилась в ангела.

Дома страшно находиться.

Все кастрюли в чем-то отвратительно красном, Трейси лень их мыть, а Сэнди занимается этим только тогда, когда он на нее орет, или я направляю на нее пушку. Но даже пушка не пугает ангела, он спокоен до смерти, а я понимаю, что этот псих, даже если всадить ему в лоб пуль десять, пожмет плечами изящно и скажет что-то, вроде «Тебе приятненько?»

На кухню страшно зайти. Некоторые углы так и не отмыты от крови, она туда просто впиталась. Сэнди и Трейси сошли с ума. Дважды они притаскивали детей, но я дважды посылал их в такую даль и глубь, что даже ангел послушно выгонял детишек, сказав, что они пошутили, и больше не надо играть у нас во дворе.

В основном у нас в меню дамочки, потому что Трейси их ненавидит, а Сэнди к ним ревнует. Она умудряется ревновать ангела даже к мертвым сиськами в холодильнике.

Мне страшно. МНЕ страшно жить. Поверить не могу, мне мои клиенты милее кажутся, хоть большинство из них и ублюдки, которые заслужили ту смерть, которую я им дарю.

Но вот те, что сидят у меня дома, они вообще неадекватные. Если их поймают, они не отделаются даже электрическим стулом, а судья будет орать так яростно, что заплюет весь пол перед скамьями.

У нас никогда нет гостей, но с соседями прекрасные отношения. Все делают вид, что я работаю извозчиком, но нас это устраивает. Сэнди устроилась в кафе, а Трейси опять повеселился, он подрабатывает бэби-ситтером. Он сидит с маленькими детьми.

Хотя, как сказать «маленькими»… Им лет по двенадцать. И если бы их матери знали, что на ужин ест «нянька», они бы наизнанку вывернулись, но не позволили ангелу приблизиться к их дому на пушечный выстрел.

Детки обожают ангела, потому что как только мамочка покидает дом, он разрешает детишкам делать все, что угодно. А сам наслаждается телеком, видиком и шалит по телефону, звоня на номер «отбалды» и пугая людей. В этом городе почти ни у кого нет определителя номера, поэтому он отрывается, как может.

Итак, Сэнди влюбилась в Трейси. Трейси на это наплевать, потому что наша троица больше похожа на супружескую пару и чью-то младшую сестру.

То есть, если мы с ангелом женаты, Сэнди приходится либо сестрой Трейси, либо мне племянницей. В любом случае – это инцест.

А еще они достали трахаться. Сэнди его любит так, что готова голыми руками вырвать глаза любой дамочке, которая посмотрит на ангела. А он тащится от садизма. Ведь она мазохистка, а я не раз приходил с работы, садился перед телеком с банкой пива и косился на кровать, где они занимались своими извращениями. Обычно в роли орудия выступает острая бритва, которой Трейси увлеченно вырезает на ее теле всякую лабуду, типа сердечек, слов и всего остального.

Однажды я заметил, что неплохо было бы делать это все с резинками, потому что дети нам не нужны.

Сэнди сказала, что она на таблетках, более того, проверялась у врача и выяснила, что она бесплодна. Я все равно считаю, что лучше перестраховаться.

Но все же, она от него без ума. И вчера, когда он еще был у какой-то мамашки дома, она пристала ко мне, достала замороженную руку из холодильника и сунула ее в раковину, включила горячую воду. Сегодня будет что-то вкусное.

- Что же делать, а? Ему вообще на меня пофиг? – спросила она.

- Ему, по-моему, и на меня пофиг, - я махаю рукой. Так уж устроен мир. Я люблю ангела, Сэнди любит его. А он любит мясо и трахаться.

- Может, он просто придуривается? Не может же он быть таким равнодушным ко всем? – она задумчиво рассуждала, ножом отделяя мясо от костей.

- И как ты собираешься это проверять?

- Он же мужчина, в конце концов. Вот ты любишь детей? – спрашивает она у меня.

- Нет. Они орут, все грызут и пачкают. Ненавижу детей.

- Ну ладно, ты отдельный случай. Но он обязан любить детей. Он же работает бэби-ситтером! Если бы не любил, пошел бы на другую работу.

- И что? – послушно стругаю морковку. Меня это угнетает, но не угнетает сегодняшний вечер. Ужин и секс перед сном.

- Скажу-ка я ему, что я беременна.

- О, он будет в экстазе, - закатываю глаза и боюсь даже представить, что он сделает.

Перед глазами стоит картина – челюсть ангела медленно отвисает, глаза лезут на лоб. Потом он с сиплым криком: «АХ ТЫ СВОЛОЧЬ!!» бросается на Сэнди с кулаками, а потом приходит в себя только, когда она затихает на полу, убитая табуреткой.

Замечательно.

Хотя, может быть и по-другому.

Он рыдает и капризничает, а она бегает вокруг с успокоительным, но в конечном итоге он берет мою пушку, пускает две пули мне в лоб, одним выстрелом убивает Сэнди и еще одну пулю выпускает себе в рот.

Тоже ничего…

- Думаешь? – с интересом уточняет она.

- Ну, ты же его знаешь. Реакция точно будет непредсказуемая, - фыркаю я.

- Может, он обрадуется… - бурчит Сэнди.

- Ага. А завтра пойдет и подгонит тебе грузовик пеленок, конечно.

- А почему бы и нет?

Я молчу. Ответ «Потому что он – это он» не канает.
Поэтому я и молчу.

Ангел возвращается в девять, когда мамашка очередного спиногрыза является домой с работы.

Он вдыхает запах с кухни, стонет и забирает тарелку, уходит в гостиную. Через полчаса он сыт, доволен и кайфует, сидя в кресле и вытянув ноги. В конечном итоге достает сигареты, зажигалку и закуривает. Разгоняет дым рукой, нам всем лень выходить в коридор, чтобы подымить.

Сэнди заходит в гостиную, я тоже заглядываю, привалившись плечом к косяку, ожидая концерта.

- Трейси, - она встает рядом с телевизором, но его спокойное лицо никак не меняется.

- Трейси, - повторяет она, встав между ним и телевизором. Ангел шмыгает носом, стряхивает пепел в пепельницу на столике рядом с креслом. И наконец реагирует.

- Что?

- Я хотела тебе сказать…

Мне страшно.

- Ну так говори, - он закатывает глаза.

- Я беременна.

Он молчит. Потом давит сигарету в пепельнице и смеется.

- Я тоже.

- Что?!

- Шутка.

- А я совершенно серьезно! И это не смешно!

- Ну и ладно, - он пожимает плечами и закидывает ногу на ногу, а обе их – на подлокотник кресла, поворачивается боком и продолжает смотреть в телевизор. В ту часть экрана, которая не закрыта Сэнди.

- Что значит «ну и ладно»? – не врубается она, а мне уже не страшно, а смешно.

Он в момент просек, что она врет.

Если бы она говорила серьезно, то она бы вообще сейчас здесь не стояла, она бы пошла и повесилась.

Достаточно только представить, какие от ангела будут дети. Он же страшен, как русские танки. А пластическая операция по наследству не передается. А уж про наклонности я молчу вообще…

Чертов Омен сдох от зависти потенциальному отпрыску Трейси и Сэнди. Мать мазохистка и папочка каннибал. Великолепно.

Это я молчу про то, что каждый мужчина, переспавший с дамочкой, оставляет хоть малюсенькую часть собственного семени в организме дамочки. И когда у нее рождается сын или дочь, это чадо может вообще унаследовать внешность того, с кем дамочка спала лет десять назад.

А потому Сэнди вообще лучше не рисковать. Вдруг он будет похож на МЕНЯ?

Веселье.

- То и значит. Тебе к спеху, что ли? – он смотрит на нее скептически, как всегда.

- Нет, но…

- Ну вот и все. Если тебя это так сильно волнует, то подожди минут пять, я досмотрю фильм, ладно? А потом неси спицы и ложись на кровать.

- Зачем? – ее голос почти переплюнул мой, а мои глаза и правда почти выпали из орбит.

- Будем тебе делать аборт в домашних условиях, - поясняет он, кусая ноготь на мизинце и пытаясь рассмотреть что-то на экране.

- Спятил что ли?! – верещит она наконец и бросается на него драться с подушкой наперевес.

- Хотя… Грэг, как ты относишься к новому блюду в меню? – он оборачивается, выставив ногу, так что Сэнди никак не может ее обойти.

- Какому?

- Суп из свежих эмбрионов, - отзывается он слащаво.

- Вот урод! – кричит Сэнди и убегает.

Мне кажется, что в ванную – рыдать.

Ему, наверно, вообще ничего не кажется.

А вот она прибегает с двумя спицами в руках и бросается к нему.

- Я тебе сейчас их знаешь, куда засуну?!

Ангел наконец оживляется, поняв, что она как минимум не шутит.

- Эй, я же не всерьез! – он вскакивает и отступает к кровати.

- А я серьезно! – верещит психованная дамочка и неотвратимо наступает.

- Грэг, убери ее! – он возмущается, упав на кровать, потому что дальше отступать некуда.

Мне приходится схватить брыкающуюся Сэнди, а ему – выдернуть из ее рук спицы, которыми она пытается выколоть ему глаза. Спицы остаются валяться на полу, а Сэнди остается без майки, а потом и без лифчика.

Ну вот он, долгожданный секс на ночь. Опять втроем, опять, как извращенцы. Зато я точно знаю, что это доставляет всем.

Но Трейси в этот раз не пренебрегает моим советом насчет резинок. Поэтому мы с Сэнди точно понимаем – поймать его на залет не получится никогда. Он скорее и правда сварит суп из сыночка или дочки, но никогда не женится.

Через два часа она все же шипит.

- Хоть ты и урод, а я тебя все равно люблю.

- А я люблю тебя, Грэг, - он смеется.

- А я Грэга тоже люблю, - фыркает Сэнди.

- Я его полюбил раньше, чем ты, - возмущается он.

- А я люблю Сэнди, - вдруг выдаю я. – Но трахать больше люблю тебя, Трейси.

- Ну и мудак ты, - заявляет он.

- Тебе остается только признаться, что ты все же любишь меня, - хихикает Сэнди.

- Я вообще никого не люблю, - огрызается он.

- Ну и хрен с тобой. Зато я сдохну позже на четыре года, - заявляет она.

Молчим.

- А вот это еще под большим вопросом, - тихо хихикает он.

Молчим.

Сэнди скалится, я вижу, приподнявшись на локте. Трейси тоже приподнимается, так что мы оба смотрим на ее ехидную морду.

- А реально, если бы я вдруг залетела, что бы вы делали? Пристрелились бы? – усмехается она.

А он улыбается так, что мне не по себе. После его ответа ухмылка с лица Сэнди стекает так быстро и резко, что я готов его поблагодарить.

- Ммм… Фаршированная телка, - облизывается он.

- Ну ты… - то, что она сказала после этого, я решил запомнить в виду необычайной анатомической подробности.

- Спокойной ночи, - он зевает и ложится поудобнее, обняв Сэнди правой рукой поперек живота. Мне приходится обнять ее левой рукой. А мазохистка лежит и долго сопит недовольно, не зная, к кому повернуться спиной. Все же, поворачивается к нему. Наверно мою страшную, но натуральную морду созерцать утром приятнее, чем его красивую, но резиновую.

- Сладких снов, - отзывается Сэнди на его пожелание в конце концов.

Через пять минут он вдруг задумчиво уточняет.

- А я говорил, что люблю котлеты?

Я чувствую, что меня тошнит, и что я не смогу смотреть, как чью-то ляжку перемалывают на мясорубке.

- Давайте завтра посмотрим «Поворот не туда» все три части? – уныло предлагает он, не надеясь на реакцию про котлеты.

- Ладно, - отзываюсь я и решаю купить этот кошмарный фильм специально для него.

- На родственников посмотреть хочешь? – усмехается Сэнди, а меня передергивает от мысли о тех жутких каннибалах, что бегают по лесу в фильме.

Трейси рычит глухо и кусает ее за плечо. Сэнди хихикает, я делаю вид, что мы все нормальные.

 

Страниц: 1
Просмотров: 9261 | Вверх | Комментарии (12)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator