Его маленькая тайна. Часть 5.

Дата публикации: 23 Сен, 2010

Страниц: 1

Вопреки советам Фиби, Алексис не решалась подойти к предмету своей симпатии первой. Не решалась даже на банальное падение с лестницы прямо на Эберхарда.

Хотя Фиби не раз предлагала нежно ее толкнуть, как бы случайно уронив на разноглазого старшеклассника.

Роуз же упорно делал вид, что она ему нравится, но ничего такого не предпринимал. По-прежнему ходил с Паркером повсюду, лениво огрызался на подколы Джастина или Гарри, на Курта не обращал внимания, а с Самантой без конца собачился. Паркеру же доставалась вся его любовь и все его внимание, Саммерс просто купался в ласке.

Потому что Эберхард готов был раствориться в атмосфере, лишь бы никогда не покидать Паркера и постоянно к нему прикасаться.

И через месяц, когда уже снег начал превращаться в серую холодную слякоть и грязь, а все красивые сугробы – в обледеневшие серо-черные горки, Алексис наконец просекла – она не нравится Роуз. Он всего лишь ведет себя  с ней так же, как со всеми. Может быть, чуть более добр к ней, но наверняка только лишь из жалости, из сочувствия и солидарности. Они оба не такие, как все, но это вовсе не значит, что они вместе.

Поэтому она просто отвернулась, когда увидела, как Эберхард и Саммерс держатся за руки на улице перед школой. Сначала они просто держались, а потом Паркер вообще сплел их пальцы и сжал руку парня, спрятал их руки в карман своей куртки, так что выглядело это безумно заботливо.

Роуз на него не смотрел, не говорил нежностей и не растекался сиропом, но все равно, даже Саманта (которая в глубине души все же была романтичной) видела, что он немного улыбается. Томсон даже удивилась, когда поняла, что радуется за них. Может быть потому, что с Джастином у нее все шло медленно, но верно. И это было куда интереснее, чем быстрый прыжок в койку, не предвещающий ничего, кроме секса. С Джастином было много волнения, нервов, паранойи и постоянных мыслей о том, что может быть. А еще Саманта вспомнила, что такое стыд и смущение, продумывая каждое слово, прежде чем сказать его панку.

- А ты чего мрачная такая? – удивилась Фиби, увидев постное лицо подружки.

- Посмотри на них и поймешь, - буркнула Алексис и пошла в школу. Фиби обернулась, увидела это, округлила глаза и метнулась за Гаральски.

- Блин! Так они эти! Геи, типа?! – она повысила голос от удивления и восторга.

Алексис промолчала.

- Ну… Это не значит, что ты ему не нравишься. Может быть, он вообще и с девушками, и с парнями?.. Да… не ожидала я такого от Эберхарда… Он такой отморозок был. А ты просто подойди и спроси, чего мучиться-то? – она пожала плечами.

- Что? – тупо переспросила Алексис.

- Реально, - повторила Фиби, таща ее за локоть в кабинет и усаживая за парту. – Вот после уроков сразу и подойди, скажи, что он тебе симпатичен, но не то, чтобы уж дико нравится, поэтому ты хочешь знать, можешь ты на что-то надеяться или нет. А то так и будешь париться и грустить от неизвестности.

- А если скажет, что не надо надеяться? – уныло усмехнулась девочка, уже уверенная в том, что ей откажут. Как чувствовала.

- Тогда хоть будешь в этом уверена, будет причина грустить. А так ты просто сама себе мозги пудришь и расстраиваешься, - махнула рукой Фиби. Уж она-то знала, что честность – лучшая политика.

Паркер на уроках сидел явно зря, потому что не делал ни того, что задавали в процессе занятия, ни того, что было задано на дом. Он сидел и бредил, думая только о соседе по парте. Это было сумасшествие, ведь по логике, чем дольше они встречаются, тем холоднее должны становиться чувства.

С Роуз все было наоборот, его было так много, что каждый раз, каждый день открывалась какая-то новая подробность. Салли, Бен, плохой Роуз, вульгарный, холодный, добрый, ласковый, ехидный, романтичный, страстный, сумасшедший.

Их было слишком много, чтобы остыть, и каждый считал своим долгом любить Паркера до такой степени, что становилось плохо.

А еще Паркер узнал, что Роуз умеет не только усмехаться или делать мрачное лицо. Он умеет улыбаться, смеяться, запрокинув голову и щурясь. А смех у него и вовсе расчудесный – быстрый и смешной. Настолько заразительный, что даже Саманта начинала прихихикивать, когда Эберхард смеялся.

Если его смех записать и ускорить с помощью банальной программки, получится тот самый идиотский смех бурундуков из фильма про Элвина и вышеозначенных грызунов.

Правда смеялся он редко, чтобы насмешить Эберхарда, приходилось идти на такие безумные вещи, что мозг заворачивался в бантик.

На улице уже было не так холодно, как в начале триместра, поэтому вместо куртки Роуз снова носил свой плащ, а Паркер – кожаную коричневую куртку, делающую его мега-крутым и обтягивающую плечи.

Они даже выглядели по-разному, но вместе смотрелись не по-дурацки, как Курт с Эберхардом раньше, а очень гармонично. Симпатичный во всех смыслах Паркер, его сутулая походка и немного неуверенная улыбка с вечной издевкой. И относительно симпатичный Роуз с ровной осанкой и таким видом, будто мир у его ног стоит на коленях и просит пощады. Холодное лицо с часто спокойным взглядом. На Паркере были голубые джинсы, обтягивающие ноги, но задницу они не обтягивали, висел ремень, не вдетый в задние шлейки. А на Роуз – черные штаны, облегающие ноги, как вторая, жесткая и прочная кожа. Саммерс красовался в удобных патрулях, Роуз стучал квадратными невысокими каблуками остроносых сапог.

Паркер балдел от его плаща, просто обожал эту стильную шмотку. Черный и скользкий снаружи, внутри гладкий и красный. Длинный, до самых колен, вечно распахнутый. С красными отворотами и всего четырьмя большими блестящими пуговицами. От локтей рукава превращались в воронки, так что, когда Роуз взмахивал рукой, о чем-то говоря, напоминал большую черную птицу.

- Ты долго еще? – он вздохнул, стоя в классе и дожидаясь, пока Паркер закончит с рядовым экзаменом. Остались только он, Саманта и Курт, Гарри с Джастином уже ждали в коридоре.

- Минут пять. Можешь идти, я скоро приду, - улыбнулся Паркер и вернулся к листку с пыточными вопросами.

Эберхард закатил глаза, поправил плащ и выправил волосы, чтобы они не были под воротником. Сунул плеер в карман и вышел, захватив рюкзак.

- Ты уже уходишь? – уточнил Джастин, посмотрев на него.

- А вы нет? – Роуз поднял бровь еще выше, чем она была.

- Да мы еще зайдем в кафетерий. Подождешь? Или с нами пойдешь?

- На улице проветрюсь, - голосом «я делаю вам одолжение» отозвался Эберхард и пошел на выход.

- Давай! – Фиби толкнула Алексис, они стояли на крыльце. Точнее, это Алексис стояла, а Фиби сидела на перилах и болтала ногами. – Иди и спроси!

- Не буду я… - девчонка отвернулась, а Роуз уже пошел по парковке к выходу за территорию школы.

- Давай, сказала! Он тебя не укусит!

Алексис снова подтолкнули, и она наконец пошла. Закрыла глаза на пару секунд и двинулась за парнем на автомате, переставляя ноги и не контролируя собственные шаги.

- Р…Роуз! – позвала она погромче, он остановился и обернулся, вытаскивая из уха наушник. Второй остался на месте, но Алексис и этого было достаточно.

- О, привет, - довольно вежливо отозвался парень, рассматривая ее и не понимая, чего новенькой нужно.

- Как дела?..

- Нормально, - он пожал плечами.

- Я… Короче… - Алексис опять начала с ума сходить от волнения и тормозить, как дурочка. Потом вдохнула глубоко, выдохнула, вспомнила слова Фиби и выдала наконец. – Я видела, что вы с твоим одноклассником типа вместе ходите… И все такое. Ну, вы встречаетесь?

Она не верила, что смогла такое сказать, но это было фактом. А Роуз, кажется, даже не придал этому особого значения.

- Ну да.

- Эм… Понятно… Ну, а…

Роуз посмотрел за ее плечо на крыльцо, Джастина с Гарри еще не было, они тупили в кафетерии, а Паркер с Самантой и Маноном торчали в кабинете.

- Девушки тебе вообще… - начала Алексис и затихла, как сломанное радио. Начала за здравие, а закончила за упокой, что называется.

- А? – отрешенно отозвался Роуз, продолжая смотреть над ее головой.

- Девушки тебе не нравятся? – наконец спросила Алексис и замерла, даже дыхание задержала в ожидании ответа. Прикусила губу.

Эберхард высматривал друзей.

- Я… Ладно, короче, потом поговорим, - он неопределенно повел рукой в воздухе, пытаясь отделаться от девицы, которую даже не слушал. В одном ухе пел «Расмус», другим ухом Роуз улавливал только шум на парковке. Взгляд сосредоточился на крыльце, но тут Бен ехидно сообщил.

«Она, вообще-то, с тобой разговаривает».

«Плевать», - отозвался Роуз так же мысленно.

«Она же девочка, ты чего», - удивилась Салли. Она была по-женски солидарна с Алексис.

«А чего я?»

«Выслушай ее хотя бы».

- Нет, подожди, - Алексис сама удивилась своей наглости, но в ней вдруг взыграло упрямство, где-то глубоко в душе начал тлеть огонек злости. Как он смеет не обращать на нее внимания?.. Он вообще ее не слушает! Какого, мать его, хрена?! Она здесь самая главная и необычная, никого, похожего на нее хоть отдаленно, среди девчонок Брокенгема нет. Все – декорация, Алексис – главная героиня. А Роуз – самый необычный из парней Брокенгем-хай, они просто созданы друг для друга.

- Нет, меня не интересуют девушки, - неожиданно трезвым, не отрешенным голосом ответил Роуз, посмотрев на нее и прищурившись. – Плащ не трогай, - попросил, глянув на свой рукав, за который его держала Алексис.

Она сразу же отпустила.

Эберхард же уже верил, что раз за месяц не случилось ничего страшного, то совпадение в имени с девочкой из истории – простая случайность. Алексис Гаральски не представляет никакой опасности, а потому можно ее послать обратно вниз, в самые низшие слои общества в понимании Роуз. К тем, с кем он не общается вообще.

- Совсем?.. – тупо переспросила Алексис, отчаянно краснея. Ее глаза заблестели, но Роуз этого не заметил, пока Салли ему не сообщила.

«Она же вот-вот заплачет».

«Пусть плачет», - фыркнул парень мысленно.

- Чего ты хочешь? – он закатил глаза и упер руку в бок.

На крыльцо вышли Манон, Джастин, Гарри и Саманта с Паркером, они о чем-то еще говорили, а потом увидели Роуз, и Курт махнул ему рукой, показал на дорогу, намекая, что машину подгонит туда. Вся компания направилась к «Родстеру», а Роуз сделал шаг назад, за калитку, отступая к проезжей части, надеясь, что Алексис как-нибудь сама отвяжется.

- Я… Просто… Ты не подумай ничего такого, просто ты мне нравишься… Ну, немножко, - быстро исправилась она, чтобы не показаться дурочкой.

- Понятно, - он вздохнул.

«Жестокость тебе так просто с рук не сходит обычно», - скромно намекнул Бен. Задумчиво даже.

«Что ты имеешь в виду?» - не понял парень.

«То, что не только твои желания имеют право на исполнение», - отозвалась марионетка у него в голове.

«Мои желания в моей жизни значат все, а на чужие мне плевать. Я не фея и не Санта, чтобы исполнять чужие прихоти», - спокойно парировал Роуз и вынул второй наушник, чтобы лучше слышать.

- И я спросить хотела… Ну… У вас серьезно там все?.. – Алексис просто горела от стыда, даже не глядя на него.

- Очень, - назло ехидно ответил Эберхард чуть ли не с усмешкой. – Извини, максимум, что я тебе могу предложить – дружбу. Но ты же понимаешь, что странно будет, - он пожал плечами и сделал еще шаг назад, Алексис осталась на месте. Роуз развел руками, мол, прости уж. – Тем более, у меня слишком мало времени на это все. Так что поищи кого-нибудь еще.

- Подожди, но это же ты со мной познакомился! – возмутилась Алексис, напоминая ему.

- Когда? – он скептически выгнул бровь.

- Месяц назад! – девочку затрясло от обиды. Он просто издевался над ней. Вовсе он никакой не необыкновенный, он обычный, циничный дегенерат, который  только и думает, что о себе.

- А… Тогда, - он задумчиво замолчал, замер. А потом опять пожал плечами. – Я просто упал на тебя, решил извиниться, вот и спросил, как тебя зовут. Ты тогда тормозила жутко, так что пришлось твоей подружке отвечать. Ладно, иди, поиграй во что-нибудь, - он усмехнулся. Ему нравилось делать людям больно, точно зная, что ему за это ничего не будет, и что ему на этого человека наплевать. Единственным человеком, которому больно делать не хотелось, был Паркер. Но и ему Роуз готов был в любой момент сообщить истинную правду: «Если ты разобьешь мне сердце, я сломаю тебе жизнь».

В любовь тоже иногда надо играть жестко, иначе останешься проигравшим. А проигравших не любят и не уважают, поэтому надо держать «соперника» в напряжении, тогда игра будет бесконечной и интересной. А Роуз решил, что он проигравшим никогда не будет, это слишком унизительно.

«У тебя мания величия», - сообщил Бен со смехом.

«Извинись перед ней», - потребовала Салли.

«Да пошли вы», - подумал Роуз с усмешкой. «Что хочу, то и делаю. Я же главный герой».

Алексис моментально поняла, что люди имеют в виду под словами «От любви до ненависти один шаг». Она возненавидела его за эту усмешку и насмешку над ее чувствами. Детскими, глупыми, совсем свежими, опрометчивыми и даже не проверенными, но все же чувствами. Он просто усмехнулся и отшил ее. Грубо и жестоко.

Чертов извращенец, только парни ему, значит, нравятся…

Карий глаз Алексис потемнел, а зеленый сверкнул, ей очень захотелось увидеть, как Роуз бьется в агонии от боли, но этого случиться не могло, увы.

«Мы в ответе за тех, кого приручили», - напомнила Салли. «Ты же ее придумал», - прошептала она в голове Эберхарда.

«Я придумал, я и сотру», - хмыкнул Роуз спокойно.

«А ты уверен, что Ему она не понравится больше, чем ты?.. Он любит сирых и убогих, несчастных и закомлексованных, униженных и слабых, неспособных постоять за себя. Жаждущих мести и кипящих от ненависти. Ты же не ненавидишь Саманту больше. Ты счастлив с Паркером. Ты горд собой и не хочешь ни перед кем унижаться. Ты считаешь себя красивым?» - Бен усмехнулся.

«Я и есть красивый. Иначе Паркер бы меня не любил».

«Темноте не нужны те, кто любит и любим. Ему это не интересно. Если в тебе не останется ничего плохого, ты превратишься в простую картонку, как все. Станешь декорацией к чужой жизни, а Брокенгем перестанет быть твоим», - прошептал Бен злорадно. «Потому что Темнота создана для того, чтобы мстить и помогать в чем-то отвратительном и ужасном. А твой мир сузился до одного человека».

«Это не мир сузился, это Паркер – весь мир для меня», - буркнул Роуз мысленно.

«Может быть, ты придумал ее, чтобы отдать ей свою Темноту? Она тебе больше не нужна, ты просто человек», - уточнила Салли.

Роуз побледнел, так что это заметила даже Алексис и решила, что он испугался ее взгляда. И правда, она чувствовала, что ее желание – не просто чушь собачья, не банальная обида. Оно имеет силу.

«Я не просто человек», - шепотом отозвался Роуз в мыслях.

«Ты здоров, Роуз. Ты чертов месяц каждый день глотаешь дурацкие таблетки, у тебя нет галлюцинаций, ты не слышишь голоса, ты нормальный. Совершенно», - разочаровал его Бен. «Тебе больше не нужна Темнота. И мы не нужны», - он закончил и замолчал.

«Нужны!» - парень испугался уже по-настоящему. Отступил назад, а Алексис сделала шаг вперед, сама себя не контролируя. Будто что-то управляло телом за нее.

Просто она не была в силах выдержать давление.

Марионетка и невидимая девушка молчали. Роуз чуть не схватился за голову в панике. Они не могли исчезнуть. Но каждая новая мысль была его собственной, голосов не было.

Он попытался хоть что-то сказать, не открывая рта, но горло не слушалось, получился только хриплый, тихий шепот.

«Черт, что за нафиг?!» - подумал он. И понял. Не практиковался целый месяц, связки просто не натренированы, они расслаблены и спокойны. И нельзя заставить их работать так же, как раньше.

Чертова нормальность!

- Что ты уставилась?! – разозлился он на Алексис, которая наблюдала за этой нарастающей паникой, припадком страха.

Девочку опалило волной ненависти, прошедшей от старшеклассника, так что Алексис вздрогнула, шагнула назад, к калитке и прошипела.

- Да пошел ты… Чтоб тебя автобус задавил, извращенец! – рявкнула она не своим голосом. Голос приобрел какие-то мужские, грубые нотки, так сильно напоминающие голос Бена.

- Роуз! – крикнула Саманта, уже задолбавшаяся ждать, пока он договорит с этой малявкой.

Парень обернулся, закатил глаза и пошел к машине, но Алексис окликнула его.

- Ты об этом еще пожалеешь!

Он остановился, как вкопанный, развернулся и снова сделал шаг к ней, оказавшись прямо посреди дороги.

- Ты мне что, угрожаешь?.. – его ухмылка начала бесить Алексис, и она чуть не зарычала, глядя исподлобья.

- Чтоб тебе сдохнуть на этом самом месте! – крикнула она со всей злостью, что кипела внутри. А Роуз наклонился чуть вперед и, прищурившись, доверительно сообщил.

- Не старайся. Здесь все происходит так, как я захочу.

- Эй! – крикнула Саманта, он хотел отмахнуться, но что-то в ее интонации заставило обернуться. Томсон смотрела ему за спину, парень тоже обернулся…

Водитель автобуса не успел затормозить, увидев парня сквозь начавшийся дождь слишком поздно. Дождь лил стеной, начавшись будто по волшебству, а все, кто сидел в машине, обомлели.

Саманта примерзла к коленям Джастина, на которых сидела, Осмонд подавился и вытаращил глаза, а Джастин чуть не уронил девушку. Курт не выдал ни слова, вцепившись в руль, а Паркер хотел сразу метнуться, но не успел.

Слишком быстро Роуз обернулся и увидел две горящие фары, всего на секунду заметил перепуганное лицо водителя, жмущего на тормоз.

Он отлетел метра на два на глазах у всех, кто был на парковке в тот момент.

Ударившись об асфальт, прокатился еще два раза и замер, раскинув руки, неудобно согнув левую ногу и неестественно повернув голову.

У Паркера слова застряли в горле, в голове мигом пронеслось все, что они друг другу говорили, несли бред, шепотом заверяли в любви навсегда, обещали, что все будет лучше некуда.

Водитель автобуса не мог даже выскочить и проверить, жив ли сбитый парень, потому что это было так страшно, как он не мог себе никогда раньше представить.

Рукава, как крылья, были распластаны по мокрой от дождя дороге, плащ распахнулся.

Алексис очнулась быстрее всех, будто ее что-то отпустило. Что-то, что мстительно уговаривало: «Ну же! Он тебя так обидел… Разве он не заслуживает мести?!»

Оно исчезло, а под головой Роуз, почему-то не пачкая волосы, растекалась черная лужа.

- Роуз!! – взвыл  Паркер, пытаясь выбраться из машины, но Курт его схватил и не дал выйти, потому что Саммерс тут же принялся бы трясти любовника и пытаться привести в чувства, а кто-то из шокированных учеников уже вызвал «Скорую» и полицию, не растерявшись, как все остальные. Водитель не пытался уехать или сбежать, а Алексис все же подскочила к парню, который ей по-прежнему нравился.

«Как… Какого черта?! Что на меня нашло?!»

Она была в ужасе. Неужели все потому, что она пожелала, чтобы его сбил автобус?..

И все это слышали. Все слышали, как она желала ему смерти. Сейчас это не волновало Алексис, она просто начала трясти старшеклассника за плечи, за руку, потом тронула лицо, по которому хлестал дождь. Роуз был как минимум без сознания, он ничего не чувствовал, но это пугало Алексис еще сильнее, она была уверена, что парень мертв. А когда рукой задела черную лужу, сразу отдернула ее в ужасе. Черная масса прилипла к ладони, так что потянулась за  ней от асфальта, как смола. И тут же втянулась в руку, так что девочка отскочила с криком, запнулась за бордюр и упала в подтаявший сугроб. Но руки уже были чистыми, не горели, как секунду назад.

Подъехавшая «Скорая» всех обрадовала – ненормальный Эберхард жив, он просто потерял сознание от удара.

И никто не видел и капли крови, не считая, конечно, его разбитого виска и ободранной щеки.

* * *

Аврора не могла поверить ни ушам, ни глазам. Они с Жаклин разговаривали с врачом в госпитале и выслушивали, что случилось с их сыном и племянником. Обычный несчастный случай, Роуз вышел на дорогу, водитель ни в чем не виноват. Аврора молчала и не могла вникнуть в смысл того, что говорил мужчина в голубом халате. А Жаклин молча кивала, ее лицо даже ничего не выражало.

То же самое, что тринадцать лет назад.

«Он без сознания, но еще слишком рано, чтобы говорить о чем-то серьезном, так что давайте просто подождем, не будем бросаться такими словами, как «кома», ради всего святого», - уговаривал врач.

Точно то же самое. Авария на дороге, «просто вышел на проезжую часть», серьезное сотрясение мозга и почти полное прекращение мозговой активности вследствие этого. Хотя совсем немного организм все же работал.

- Скорость автобуса не была такой уж большой, вред нанесло только сотрясение от удара об асфальт, - уговаривал врач, а Аврора смотрела в открытую дверь палаты. Сначала это была чуть ли не реанимация, так орал Паркер, который все же залез в машину «Скорой» вместе с Куртом, благодаря денежкам которого все решалось очень быстро. А уже в госпитале Дейзи сама обеспечила им проход в запретную зону, только дальше коридора Саммерса с Маноном все равно не пустили. Позднее приехал Джастин, привезший Гарри с Самантой на брошенной Куртом тачке. Он так перепугался за бывшего, что оставил в машине ключи, угоняй, кто хочешь.

Роуз лежал на больничной койке, навороченной и крутой, верхняя ее часть была удобно приподнята. Накрытый одеялом до самых подмышек, он вытянул руки поверх одеяла. Голова повернута направо, устроенная на мягкой подушке, глаза закрыты, ссадины обработаны и заклеены пластырями, а рот приоткрыт, из него торчит трубка, ведущая к большому аппарату с кнопочками и зеленой линией пульса. Аппарат создавал эхо, так что было  слышно, как воздух под напором прибора заставляет легкие раздуваться и сужаться. Аппаратное дыхание.

Точь-в-точь, как тринадцать лет назад.

На тумбочке сидит Бен, оставленный недавно заходившей Жаклин. Она вытащила его из рюкзака племянника, посадила на тумбочку, чтобы если Роуз очнется, увидел хоть что-то знакомое.

Думать о том, что он может очнуться с потерей авто-памяти, не хотелось. А о том, что он вообще станет овощем, тем более. Хотя организм уже не тот, что в пять лет, он не восстанавливается так быстро, как раньше.

А мысль о том, что Роуз может и вовсе не очнуться, уничтожала мать и тетку напрочь.

Паркера так и не пустили, как бы он ни орал и ни возмущался, даже в истерике бился, но Манон его утащил. И утащил не куда-нибудь, а к себе домой, чтобы Саммерс, оставшись дома в одиночестве, ничего такого страшного не сотворил. Дейзи была занята на работе, а у ее сына начался настоящий припадок, когда он случайно услышал про кому.

Саманта предложила его напоить снотворным, но влить в Паркера что-то, кроме алкоголя, было невозможно. Тогда Курт сделал умное лицо и быстро наворотил «коктейль», запихав туда снотворного, украсив это все мятой, закидав обычную газированную минералку льдом. Отдал Паркеру, тот выпил это залпом, оставив только листики и кубики льда. Через десять минут он стал спокойнее, так что его уложили в гостевой спальне, а вся компания уселась напиваться уже всерьез.

- Никогда не думал, что такое может случиться, - выдал Джастин.

- Да я до сих пор не верю, - хмыкнул Курт, насмехаясь над судьбой.

Осмонд задумчиво протянул.

- Это все из-за девки той. Слышали, как она на него орала? А потом сказала что-то, типа «чтоб тебе сдохнуть» или вроде того…

«Прямо, как он сам крикнул Саманте, когда она упала», - додумал он про себя. Но не стал говорить вслух.

- Поверить не могу, что с ума схожу из-за Эберхарда, - шепотом поделилась Томсон и скривила губы в улыбке. – Как он там?.. Какая, блин, кома?! Кто тут самый крутой псих, как он может валяться в больнице?!

- Успокойся, - вздохнул Курт, а Джастин взял девицу за руку.

И тут Саманта наконец вникла в смысл слов Гарри. Прищурилась.

- Значит, во всем виновата эта мелкая сучка?..

- Она просто ляпнула, не подумав, - мигом опомнился Осмонд, но остановить злую Саманту может разве что асфальтоукладочный каток.

- Я ей устрою… - зашипела Томсон, вставая. – Курт, отвези меня домой.

Манон без вопросов встал. Джастин решил остаться у него и присмотреть за Паркером, чтобы тот не делся никуда, а Осмонд поехал с Самантой, воспользовавшись Куртом, как шофером.

* * *

Когда Алексис вошла в школу на следующий день, ее не встретили косые взгляды. Не встретили крики возмущенных учеников, которые были в неплохих отношениях с Эберхардом, и очень беспокоились за него.

Ее встретило полнейшее равнодушие. Даже со стороны учителей.

Девочка не поняла и спокойно подошла к Фиби.

- Привет, - поздоровалась она, а Фиби посмотрела по сторонам, взяла ее за рукав платья и потащила в женский туалет. Затащила в кабинку и закрыла дверь, шепотом заругалась.

- Из-за тебя мне влетит. Не подходи ко мне, пожалуйста. Мы по-прежнему подруги, но если меня с тобой увидят, мне попадет.

- От кого?! – не поняла Алексис, тараща глаза растерянно.

- От Саманты! Она всю школу подговорила извести тебя за то, что ты сделала. Ты дура что ли совсем?! Я тебе сказала признаться ему, а не под автобус толкать!

- Я не толкала, он сам вышел на дорогу!

- А половина школы думает, что толкала! Вторая половина уверена, что ты его прокляла, что у тебя дурной глаз. Так что все, не подходи ко мне и не разговаривай, - Фиби вышла из кабинки, кашлянула и, поправив волосы, вышла из туалета. Алексис так и осталась в шоке.

В столовой на нее косились только поварихи, остальные же игнорировали. Все места были заняты, а на ее место, где она раньше сидела, какая-то девчонка поставила свою сумку.

Саманта Томсон, как и остальные друзья Роуз, за исключением Паркера, отсыпавшегося дома, сидела и смотрела на Гаральски в упор. Девочка смутилась и, оставив нетронутый ланч вместе с подносом на общем столе, убежала на третий этаж, в туалет. Туда редко кто-то заходил, предпочитая второй и первый этажи, так что никто не помешал бы, не стал бы насмехаться потом.

Она просидела там всю перемену и оставшиеся три урока, а затем пошла домой, не собираясь жаловаться матери на внезапно объявленный бойкот.

Слишком дорого ей обошлась симпатия к жуткому старшекласснику. Фиби была права, если она не готова к таким вещам, лучше было выбрать кого-то попроще. От кого прутся все, но не надеются на взаимность –  Курта.

* * *

Через неделю врач наконец смилостивился, и Паркера пустили в палату, где все так же лежал его парень. Без сознания, дышащий только благодаря аппарату. И Саммерса трясло от новости, что Роуз может очнуться и не вспомнить его, Паркера. Может очнуться, но с разумом пятилетнего мальчишки. Может очнуться вообще никаким, без единой мысли. А может не очнуться вовсе.

Он сидел на стуле рядом с Эберхардом и держал его за безжизненную, бледную, как всегда, руку. Поглаживая большим пальцем тыльную сторону кисти. Он сам себе напоминал дурацкого персонажа романтической драмы, но не мог поверить, что это с ним происходит. Как так?

Как может быть, что все случилось с Роуз?

Все несчастья Паркер привык видеть в новостях или слышать в сплетнях, бродивших по школе. И это никогда не касалось его. Теперь же сплетни были о нем и Роуз, как они будут дальше общаться, когда Роуз очнется. Если вообще очнется.

Алексис игнорировали все, теперь даже учителя. Не вызывали к доске, не реагировали на поднятый палец, намекавший на то, что девочка что-то хочет спросить. Не задавали заданий, попросту делая вид, что Алексис Гаральски не существует.

А Саманта, которая это все устроила, убедив учебный состав в том, что девчонка виновата в аварии, гордилась собой и радовалась, что хоть так может возместить ущерб, нанесенный другу. Который вообще случайно и незаметно стал незаменимым и очень близким.

Алексис всю неделю сидела на переменах в туалете третьего этажа, выбрав последнюю кабинку у стены, потому что в нее обычно никто не заходил вообще.

Однажды ее там засек после уроков уборщик. Он ногой распахнул дверь, уверенный, что уж через полчаса-то после уроков никого в туалете нет. Шваброй прошелся по углам, лениво протер зеркала, побрызгав на них какой-то синей дрянью. А потом уныло открыл дверцы четырех кабинок, провел шваброй по полу в них, дернул за дверь пятой и не понял.

Она была заперта, Алексис застыла, надеясь, что он уйдет.

Но уборщик дергал и дергал дверь, а потом спросил наконец.

- Эй, тут кто-то есть, что ли?

Дверь открылась, Алексис вышла с видом, будто все нормально. Но Кевин с ухмылкой посмотрел ей вслед, заметив, когда девчонка выходила из кабинки, какие у нее красные глаза, припухшие веки.

Ревела наверняка. Дурочка, которую все игнорируют. Уродина, если честно, но маленькая и хрупкая. Забавная.

На следующий день это повторилось. И снова. И опять. До выходных, на которых Алексис сидела дома, никуда не выбираясь, как раньше. Раньше они хоть с Фиби ходили в кино или кафе, а теперь Гаральски младшая засела в своей комнате, а ее мать никак не могла допытаться, что же случилось.

Саманта изо дня в день звонила в больницу и узнавала, что с одноклассником. А когда слышала, что состояние стабильное, но улучшений не наблюдается, швыряла трубку и психовала.

Вот мелкая тварь! Роуз был неповторимым. Пусть козлом иногда, пусть хамил, издевался, стебался, в конце концов, мучил своими злыми шутками, пугал по-разному. Но он такой один. И если ему плохо по вине какой-то малявки, Саманта ее изведет.

- Тебе не кажется, что ты лишь делаешь то, что делала сволочь из истории, которую Роуз тогда придумал? – уточнил Паркер через  три недели после аварии. Томсон усмехнулась, покосившись на дверь. Алексис в кафетерий больше вообще не заходила.

- Не кажется. Я именно это и делаю. Потому что Роуз рассказал только одну сторону истории, а вдруг та сучка тоже кому-то нагадила?.. Я ее доведу. Толкнула под автобус, тварь, и даже не пришла в больницу! Ни разу!

- Ее бы не пустили одну, - пожал плечами Джастин.

- А тебя не спросили! – рявкнула Саманта, и парень притих. Как выяснилось, Томсон умела быть не только развратной или глупой, но и властной. Вся школа в одночасье подчинилась ей лишь потому, что Саманта сказала: «Алексис плохая, а Роуз – жертва».

И все возненавидели новенькую, изводя ее.

- Если захочет, приползет ко мне сама, будет проситься к нему. Тогда я подумаю. Только вот Эберхарду от этого лучше не станет! – зашипела она злобно.

Курт хотел усмехнуться на тему: «С каких пор ты так о нем беспокоишься?» но не стал, потому что чувствовал то же самое.

В начале марта у Паркера случился очередной виток депрессии, он вообще не приходил в школу, сидя дома и слушая музыку, которую обычно слушал Роуз. Аврора с Жаклин даже не возражали, если он приходил к ним и просто болтал, пытался развеселить мать и тетку Эберхарда. Взял пару дисков и потом слушал-слушал-слушал.

Хотелось убить чертову девчонку за то, что она сделала. Теперь в ее невиновность не верилось, потому что Роуз в себя не приходил.

А Алексис уже начала сходить с ума, ей было так больно и обидно, что слезы подступали каждые минут десять. Она пряталась в туалете, куда никто уже из принципа не ходил, чтобы не столкнуться с ней, а потом уходила, как только являлся уборщик. Такова уж жизнь, он всегда видел ее заплаканное лицо и ничуть не жалел. Только усмехался изо дня в день.

Пока второго марта не застыл перед кабинкой, загораживая собой проход, не давя Алексис пройти.

- Извините…  - буркнула она, пытаясь его ненавязчиво отодвинуть, но Кевин не тронулся с места, только осклабился еще паскуднее.

- А куда ты торопишься? – уточнил он.

- Мне надо домой, - отозвалась Алексис довольно наивно.

- А если бы меня здесь не было? Ты бы и дальше торчала в этом туалете? – он усмехнулся, поставив швабру к стене, чтобы она не упала.

- Нет, - соврала Алексис. – Да и какое вам дело?

- Ты тут так горько плачешь каждый день… Что-то случилось?

- Все нормально, - тон уборщика ей не понравился, поэтому Алексис перестала пытаться его отстранить и шагнула назад.

- Правда? Тогда, может быть, тебе одиноко? – он продолжал улыбаться, а глаза масляно блестели.

- Мне нормально, - повторила Алексис, выставляя руку, чтобы он не подходил больше, но Кевин ее перехватил за запястье и отодвинул, а потом дернул за эту руку на себя, так что девочка на него наткнулась.

- Да отстаньте вы! – она его толкнула, но уборщик схватил ее второй рукой за волосы и дернул вниз, так что Алексис запрокинула голову и вскрикнула, но в школе уже никого не было. А охранники на первом этаже ничего, конечно, не слышали.

- Помогите!! – заверещала девочка, испугавшись окончательно, а Кевину стало смешно. Никуда она не денется. А если начнет реветь опять, все решат, что ничего нового не случилось, парится из-за бойкота, объявленного всей школой.

Но не успел уборщик запустить руки под ее платье, чтобы стащить темные колготки, как вдруг защелка на двери повернулась, а за окном неожиданно стало темнеть. Стены будто почернели, в помещении стало холодно, так что дыхание вырывалось чуть ли не облачками.

Но Кевин решил, что это все чушь и бред, продолжая свое дело. Прижал Алексис к стене и начал стягивать с нее платье, стиснув зубы от усердия.

- Нет!! – девочка вырывалась изо всех сил, выламываясь и чуть не выворачивая сухожилия.

Как только ее ладонь наконец коснулась холодного кафеля, по стене пошли трещины. Но только сначала они показались Кевину трещинами, он отшатнулся и понял, что это – сосуды. Черные, с кипящей в них черной же кровью, они ползли по стене, выламывая кафель, пробираясь в щели между плиткой, так что все трещало и разбивалось. Огромное черное пятно разрослось на всю стену, а Алексис, одернув платье и застегнув верхние его пуговицы, отпрянула к деревянной перегородке между двумя кабинками, тоже глядя на стену.

«Боже… Мне это снится… Черт… Господи… Что происходит?!»

Пятно неожиданно сползло на пол, став черной лужей. Как та, что растеклась у головы Роуз, когда случилась авария.

Алексис вздрогнула. А не забрала ли она эту страшную чертовщину с собой?..

Ее мысль подтвердилась, когда из лужи неожиданно выросла фигура. Медленно изгибаясь, она встала, обтекая смолой, ее волосы стекали и оставались каплями на осколках кафеля, а острые, треугольные зубы оскалились. Желтые глаза горели.

Кевин бросился из кабинки и принялся дергать входную дверь, но она почему-то не открывалась, даже не смотря на то, что задвижку уборщик быстро отодвинул

Он заколотил в дверь кулаками.

- Помогите!! Черт раздери! На помощь!!! – взвыл он, ударив в дверь ногой.

А Алексис взмолилась, чтобы жуткая черная тварь ее не тронула. Девочка зажмурилась и сцепила руки в замок, приложила к груди и зашептала, как молитву: «Пусть все будет хорошо, пожалуйста, пусть все будет хорошо…»

Темнота улыбнулась даже нежно, протянула гуттаперчевые пальцы к побледневшему личику Алексис и коснулась его.

Прикосновение не было омерзительно липким, вдруг поняла Алексис. Она открыла глаза осторожно и обомлела – прямо перед ней стоял Роуз.

Роуз Эберхард собственной персоной. Только теперь его лицо не было ассиметричным, оно выглядело так, будто ухмылка и поднятая бровь созданы для него. Оба глаза были почему-то карими, но весь он выглядел так, как всегда. Как в тот день, на парковке. В черном свитере, черных штанах, темных сапогах и своем плаще.

Странный, очень странный и жуткий Роуз вышел из кабинки вслед за уборщиком, Алексис хотела выглянуть, но дверца захлопнулась перед ее носом. Девочка заплакала, сев на опущенную крышку унитаза и закрыв руками лицо.

Рядом выросла еще одна фигура, обняла ее. Алексис дернулась, но опять увидела, открыв глаза, старшеклассника. Она его совсем не ненавидела.

Она его уже боялась, потому что это было ненормально. Он в больнице, все говорят, что он в коме. Какого черта он делает здесь?! В момент, когда ей нужна помощь?!! Почему из какой-то черной дряни вдруг получился он?!

Тот Роуз, что обнимал ее, гладя по волосам и позволив спрятать лицо у себя на груди, уткнуться носом в пушистый свитер, совсем не был мерзким и ехидным Роуз, который подобрался к успокоившемуся было уборщику очень близко.

Кевин готов был поверить в чудеса, но не мог поверить в то, что парни вырастают из нефтяных луж.

А когда кареглазый, мерзко ухмыляющийся ублюдок взял его руками за лицо, будто в чашу ладоней, уборщик заледенел. Его парализовало, тело застыло, не давая даже шанса на малейшее движение.

Темноглазый Роуз осклабился и что-то прошептал, а потом потянулся к застывшему мужчине, который мог шевелить только бешено вращающимися глазами. И поцеловал его. Медленно, прямо в губы, проникая языком в безвольный рот, так что Кевина затрясло.

Роуз закрыл глаза, по-прежнему держа его лицо в ладонях и целуя.

Кевину показалось, что от его рта по всему телу растекается какая-то мерзость. Ледяная, как жидкий азот, обжигающая холодом сосуды.

Другой Роуз обладал спокойным лицом и серьезными серыми глазами. Ни тени усмешки или издевки. Алексис почти успокоилась, пока он ее обнимал.

Шорох одежды привел ее в чувства. Дверь кабинки открылась, вошел кареглазый Роуз и встал рядом с двойником. Двойник же отпустил и отстранил Алексис.

Кареглазый продолжал усмехаться, взял второго за руку, и они вдруг на глазах у ужаснувшейся девочки слились в одно целое тело. У кареглазого не было левой половины тела, а у сероглазого – правой. Они заменяли друг другу половинки, став обычным Роуз, которого Алексис видела с первого дня в школе Брокенгем.

Она начала было оседать на пол от ужаса, но что-то не дало ей потерять сознание, Гаральски вцепилась руками в перегородку между кабинками, будто держась за нее. И глядя в упор на тот кошмар, что являл собой липовый Эберхард.

- Он ждет нас, - сообщил он  с кривой улыбкой, но серьезным взглядом. – Верни нас.

И тут же тело превратилось в черную смолу, рухнувшую на пол и будто провалившуюся сквозь него. Кафель вернулся на место, за окном разошлись тучи, но никакого солнца все равно не оказалось.

Алексис трясло. Она вышла из кабинки и вздрогнула, зажала рот рукой и прижалась к стене, глядя в противоположный конец туалета. Уборщик полусидел у стены, как мешок с картошкой. Расслабленный и безвольный, с открытыми и вытаращенными от ужаса глазами, приоткрытым ртом. Его губы были черными, а по щекам медленно расползалась какая-то зараза, заставляя лицо гнить буквально моментально, а тело превращая в такую же черную пакость, из которой появилось чудовище, принимавшее вид Роуз.

Алексис затошнило, она вернулась в кабинку, подняла крышку унитаза и согнулась над ним. Долго содрогалась, чувствуя, как к мокрому лбу прилипают растрепанные волосы, а по спине стекает ледяной пот.

А потом метнулась подальше из этого туалета, бегом из школы.

* * *

Паркер снова сидел у кровати Роуз, но уже не держал его за руку, потому что заснул сидя.

Не заметил, как открылась дверь, и врач пропустил Гаральски младшую в палату. Старшая же осталась поговорить с доктором о том, что ее дочь просто безумно была влюблена в данного юношу и поэтому хотела бы его навестить.

Алексис вздрогнула, увидев Паркера, но поняла, что он спит, и подкралась к кровати осторожно. То же лицо, что она видела после уроков, но не такое живое. Роуз не спал, он был просто телом без души.

«И что мне делать?!» - возмутилась девочка, одновременно боясь, что черная тварь опять вернется. Пусть даже в образе Роуз, но это – жуткий монстр. А ей он без надобности.

- Возьми же его за руку, идиотка! – вдруг хрипло посоветовал кто-то. Алексис вытаращила глаза на Паркера, но тот по-прежнему спал. В палате никого, кроме Роуз, Паркера, девочки и марионетки на тумбочке, не было.

«Чертова кукла!» - подумала Алексис, стараясь не смотреть на Бена.

Она подошла еще ближе и осторожно, перебарывая невольный страх, взяла еле теплую бледную руку, лежавшую поверх одеяла.

Дернулась, потому что их руки будто приклеились друг к другу, а из самых середин ладоней будто торчал толстый черный шланг.

Было не больно, но очень горячо, будто Алексис схватилась рукой за раскаленный чайник и никак не отпускала.

Но когда шланг перестал скреплять руки, она отдернула свою кисть и отшатнулась от кровати.

«Мне кажется, или его щеки порозовели?..» - удивилась она.

- А теперь пошла отсюда! Быстрее! О тебе беспокоюсь, он сейчас проснется! – сообщил Бен, за которого Роуз сейчас вовсе не говорил в виду своего состояния.

Алексис выбежала чуть ли не со слезами на глазах, обняла не ожидавшую такого поведения мать и попросила.

- Мам… Мам, пошли домой… Пожалуйста. Пошли домой. Я больше не пойду в эту дурацкую школу!

- Но… Что случилось? Как не пойдешь?.. – не поняла женщина.

- Не пойду! Хоть пилой пили, не пойду! – зарычала вдруг Алексис, как никогда раньше, злобно вытирая со щек покатившиеся из глаз слезы. – Не пойду туда больше, давай уедем!!

- Хорошо-хорошо, только успокойся, - мисс Гаральски погладила дочь по волосам, посмотрела по сторонам, надеясь, что никто не заметил этой короткой истерики. И повела дочь по коридору на выход, держа ее за руку.

* * *

Когда Паркер проснулся, все было по-прежнему. Роуз лежал без сознания и не шевелился. За него дышал аппарат, мерно пищал, сообщая, что пульс ровный, состояние стабильно дерьмовое, как всегда.

Саммерс ушел, погруженный в темные мысли. Хотелось убиться, и Дейзи не стала к нему лезть вечером, не стала пытаться развеселить. Паркер просто упал на кровать и уснул, вымотавшись, будто и не спал в палате Роуз на стуле.

* * *

Саманта уныло рассматривала народ, сидя за своей партой. Джастин и Курт, как всегда, сидели у окна, один за другим. Гарри о чем-то трепался с Эммой, а Паркер мрачно сверлил взглядом спину парня перед ним. Покосился налево.

Никакого Роуз. Без него не просто одиноко, без него плохо и невыносимо.

Снова понедельник, в прошлую пятницу Саманте разболтали по секрету, что Алексис Гаральски ушла из школы, а ее мать увезла девчонку в другой город. Компания осталась без развлечения и без друга.

Звонок прозвенел пять минут назад, мисс Гранж шла из учительской со стаканчиком кофе в руке и с круассаном в зубах.

Она шла как раз мимо закрытых двойных дверей школы, чтобы пройти  к лестнице и подняться на второй этаж.

Неожиданно дверь открылась и толкнула женщину, она дернулась, кофе выплеснулся на кофточку.

- Какого… - начала было биологичка, но увидела, кто вошел, и слова возмущения застряли в горле. – Роуз?!

Парень медленно растянул губы в сладчайшей из самых сладких улыбок. Глаза его были, как всегда, чуть прикрыты, но взгляд стал куда спокойнее, чем раньше. Не таким резким и стервозным, с которым он обычно смотрел на людей и собачился с Самантой.

Весь он был будто окутан странной аурой самоуверенности и самовлюбленности.

- Здравствуйте, мисс Гранж. Я еще не опоздал? – он двинул бровью.

- Н… Да нет, конечно, - покачала головой учительница и вздохнула. – Я так рада, что ты снова с нами… Точно все в порядке? Может тебе еще дома полежать, отдохнуть?

- Да я еще с четверга на ногах, дома уже належался, - он продолжал улыбаться. – Я могу идти? И так уже много пропустил.

- Ничего, ты умный, наверстаешь, - кивнула биологичка с улыбкой. – Иди пока, а я схожу, переоденусь во что-нибудь.

- Простите, что толкнул, - парень развернулся на квадратных каблуках и пошел по лестнице наверх. А мисс Гранж подумала, что пока она ходит и ищет, что бы надеть, в учительской, в шкафу, одноклассники успеют порадоваться за Эберхарда и его возвращение.

Что-то с его внешностью было не так, но учительница не поняла, что, не имея теперь возможности рассмотреть ученика.

Когда дверь кабинета открылась, все обернулись, ожидая увидеть мисс Гранж, и тут же вытаращили глаза, мигом проснувшись. Паркер застыл, Манон тоже, а Джастин очнулся первым.

- Роуз?!!

Саманта обернулась, до этого не смотревшая на дверь, а Осмонд завис с отвисшей челюстью.

- Ты в порядке?! – выпалил он. – Как ты, то есть, я хотел сказать… А?

- Эберхард! – выдохнула Томсон и сорвалась с места первой, стиснула странно молчавшего и спокойного одноклассника в объятиях, повисла на нем. Паркер понял, что это не сон, а реальность, и тоже метнулся к ним, отнимая очнувшегося парня у красотки и тоже его обнимая. Правда куда более романтично, чем Саманта.

- Черт, классно, что ты снова с нами, - выдал Джастин наконец, скромно потирая шею ладонью. Курт просто промолчал, но тоже улыбнулся. И тут он заметил.

- А… Линзы? – он прищурился, кивнув Эберхарду. И только тут все поняли,  что с ним не так. Оба глаза были одного цвета – темно-карего, почти черного. И с ними-то лицо смотрелось совершенно нормальным и симметричным. Поднятый уголок губ и бровь выглядели идеально.

- Конечно линзы, - повел плечом Роуз, решив не путать их, не пугать и не уточнять, что они с Темнотой помирились и теперь живут в полнейшей гармонии. Все таблетки парень вышвырнул еще в пятницу, поняв, что если уж родился психом, то уж будь им. Точно так же, как и геем. Геями не становятся, ими рождаются. А генетику не поменять.

Так и с сумасшествием, лечиться бесполезно.

Нельзя быть слишком нормальным и добрым, в его случае точно.

И теперь, когда у него было хорошее и немного злорадное настроение, левый глаз темнел, становясь того же цвета, что правый. Роуз целых три дня лежал дома и «отдыхал», тренируясь, восстанавливая навык вентрологии ради того, чтобы как-то оправдывать говорящую марионетку и невидимую девушку. Потому что Салли и Бен говорили с ним даже тогда, когда он ничего не делал.

Парень был в ужасе и шоке, когда понял, что с его глазами творится что-то жуткое. Когда они оба были серыми, лицо выглядело немного наивным и нежным. В таком виде и состоянии Эберхард Темноту недолюбливал и немного боялся. Но когда ему хотелось пошалить или заняться «шутачками», серый глаз мгновенно становился карим, лицо  - насмешливо ехидным, а самому Эберхарду становилось забить на все, кроме его желаний. И вот тогда-то он от Темноты тащился.

Как минимум две личности у него точно были. А когда было лень быть целым и собранным, глаза становились разными, такими, как раньше, и Роуз чувствовал себя на границе добра и зла, равнодушный ко всему и ко всем. Увлеченный только Паркером.

- Уйдем после четвертого урока? – предложил он, улыбнувшись.

Паркер посмотрел на остальных.

- Запросто, - пожал плечами Курт, Джастин кивнул, Осмонд подумал и махнул рукой, соглашаясь. А Саманта улыбнулась позитивно.

- А мне траву бывший подогнал… Только распробовать негде, - шепотом сообщила она.

- Можно ко мне, - предложил Курт. У него дома все равно никого не было, а если бы Анжела и пришла, с нее сталось бы присоединиться к легкой наркотической тусовке.

- Отлично, - Томсон подмигнула ему, а потом опять схватила Эберхарда, повисла на нем и чмокнула в щеку от души. – Какой ты у нас классный… Просто… Мр-р-р-ряу… - она мурлыкнула и согнула пальцы, так что рука стала похожей на кошачью лапу. – Больше не падай под автобусы.

- Больше не просите меня рассказывать страшные истории, - усмехнулся Роуз, не то огрызнувшись, не то просто по-доброму пошутив. – И не будет никаких девочек с автобусами.

- Знаешь, Саммерс, - фыркнула Саманта. – Если бы тебя не было, я бы с ним мутила… Представляю, какой ты в постели, Роуз…

- А я бы с тобой ни за что мутить не стал, - он усмехнулся, скидывая  с себя ее руки и отодвигаясь к Паркеру.

Томсон прищурилась и улыбнулась.

- Вот именно этим ты мне и нравишься. Неприступностью. И как я раньше такой бриллиант не замечала, - она вздохнула и посмотрела на мрачного Джастина. – Зато заметила другой бриллиант! – спохватилась и поцеловала в щеку уже его. Панк растаял.

* * * Эпилог.

Дождливый день плавно переходил в вечер, и вся компания сидела в гостиной дома Манонов. Прямо на полу, в кругу. На журнальном столике чего только не было, но главное – был выключен свет, горели толстые белые свечи, любезно предоставленные Куртом. Раз уж Саманта и Роуз так любили романтику.

- А помните, короче, в фильме момент, когда она взяла косяк и сделала так, - Саманта взяла наполовину скуренный косяк двумя пальцами – указательным и большим, затянулась от самого кончика с тихим чпоком губами, прикрыла глаза и покачала головой вперед-назад.

- А-а-ах… - выдала с кайфующим лицом, а потом выдохнула дым.

Парни покатились со смеху.

- Боже, чего ты только не помнишь, - вздохнул Осмонд, забирая у нее заветный способ получить удовольствие.

Эберхард на удивление быстро согласился попробовать травку, Паркеру даже не пришлось его уговаривать. Роуз был каким-то шальным сегодня. Вообще, после больницы он стал куда развратнее. Впрочем, иногда на пять-десять минут становился невыносимым паинькой. А иногда пресным занудой. Но все эти личности Саммерс обожал. А ту, что была сейчас,  больше всех.

- Блин, мало осталось, - пожаловался Курт, глядя на совсем небольшой остаток в пакете, притащенном Самантой.

Роуз кашлянул, а потом вдруг голос Манона сказал.

- А ты не злоупотребляй, тебе еще рано.

Курт вытаращил глаза, глядя на одноклассника.

- Это эта, вентрология опять?! – восхитился он. – Круто… А еще кого можешь?!

Роуз задумался, прикидывая, чей голос получится лучше всего.

Улыбнулся, не показывая зубов, и вдруг «Саманта» выдала, хихикая.

- Я такая тупая, но так себя люблю! Удивительно!

Томсон не обиделась, а загоготала вместе со всеми.

- Блин, можно по кругу, в принципе, - Джастин предложил, пожав плечами. Они сидели как раз в кругу. Паркер, за ним Роуз, следом Джастин, потом Саманта, после нее Курт, а за Куртом – Гарри.

- В смысле? – Паркер не врубился, Роуз, если честно, тоже.

- Ну, ты затянешься первый, к примеру, потому что Осмонд тебя целовать не станет ни за что, - пояснил панк с усмешкой. – Ну вот, затянешься поглубже, а потом выдохнешь нашему колдуну в рот, но стараясь не сильно упустить дым. Потом он мне, и так далее.

Он помолчал под внимательным и красноречивым взглядом Эберхарда. И понял.

- Блин, я не буду с ним целоваться…

- Тогда давай я туда сяду! – Саманта мигом пересела между ними. – Тогда и тебе не придется, и я тебя поцелую, - она радостно улыбнулась и шикнула на Гарри. – Давай Паркеру.

Саммерс взял и затянулся так глубоко, как только позволили легкие. Под музыку все происходящее укуренным старшеклассникам казалось безумно пафосным занятием. Паркер еле сдержался, когда их губы соприкоснулись, чтобы не поцеловать парня. Но не стал зря распускать дым, тонкой струйкой выдыхая его в приоткрытый рот Роуз. Тот прикрыл глаза, одновременно с чужим выдохом вдыхая и чуть ли не постанывая от удовольствия. Горячий дым наполнил легкие, покалывая их так, что хотелось закашляться. Но в то же время приятно кружило и качало. Было весело и позитивно.

Саманта все же решила воплотить свою недавнюю мечту в реальность. И если Паркер с Роуз сидели прямо друг напротив друга, то Саманта, как только Эберхард повернулся к ней, чуть отклонилась, наклонила голову к плечу и убрала с шеи свои длинные волосы, чтобы они не мешали. Ее жуткому однокласснику пришлось тоже наклониться, но сверху, чуть нависая, отставив одну руку и уперев ее в пол, а второй тронув шею когда-то ненавистной красотки, просто чтобы держать равновесие. Джастин на все это смотрел с неодобрением, но отрешенно из-за травы. Курту было весело, Осмонду тоже, а Паркеру веселее всех. Это было зашибись – смотреть, как его бывшая и его же нынешний почти целуются.

Дым с шипением такой же тонкой струйкой проскользнул между губами Саманты, нисколько не развеявшись в воздухе, потому что губы все же соприкасались. Не тесно, но все же.

Курт рассеянно думал, что надо будет где-то найти трубку в следующий раз. А Саманта притащит еще травы. И будет у них фиеста, что надо.

Саманта нарушила правила, выдохнув дым и неожиданно прихватив чужие губы своими. Влажными и мягкими. Курт, Гарри и Паркер уставились на это все огромными глазами и с широкими улыбками. Джастин закатил глаза, но потом тоже посмотрел. Все же, это просто «шутачки».

Роуз переборол в себе оставшуюся неприязнь и великодушно согласился, не пуская ни чужой язык в свой рот, ни сам не пытаясь перехватить инициативу. Практически прилично, только губами.

Дыма уже жалко не было, потому что все уставились на халявное зрелище.

А когда Эберхард отстранился и фыркнул с намеком, что не в восторге, Саманта захихикала.

- Ты целуешься, как будто тебе десять лет, - сообщила она и сделала вид, что мимо одноклассника потянулась к бутылке пива.

Роуз моргнул дважды, потом возмущенно приоткрыл рот. Уставился на девицу.

- Чего-чего?..

Паркер не стал палить Саманту и говорить, что это была голая провокация, на которую Томсон ловила его не раз. А Курт это понял сам, судя по хитрому лицу девицы. Зато Джастин с Гарри невольно загордились, что гей геем, а Эберхард не стерпел, когда задели его гордость. Особенно, когда ее задела девчонка. Особенно, когда задела Саманта.

«Ну, он ее поставил на место», - гордо подумал Курт за бывшего, наблюдая, как Саманта едва не стонет, подняв одну руку и прикоснувшись пальцами к лицу Эберхарда. Он же так и не убрал руку с ее шеи.

А когда он с мерзким хихиканьем отодвинулся и демонстративно вытер губы рукавом кофты, Саманта едва не обиделась. Но ей было весело и позитивно, она усмехнулась.

- Вот, Саммерс. Учись целоваться, а то ни хрена ты не умел, насколько я помню.

Паркер закатил глаза, а Роуз осклабился.

- А я его научил, - заверил он. А потом одними губами продекламировал Паркеру: «Пойдем отсюда?»

Саммерс кивнул и встал, покачнулся.

- Ну, короче, чуваки… Мы пошли.

- Куда пошли? – не поняла Саманта, а Курт решил ей пояснять.

- Домой, - любезно сказал он. – Такси вызвать?

- О, да, - кивнул Роуз. – А то там холодно.

- А я тебя согрею, - пообещал Паркер, коснувшись губами его уха. Роуз вздрогнул, смутившись. Быстро прикрыл глаза и отвернулся к двери, натянул плащ. А глаза старался не сильно показывать, а то вдруг друзья еще не сильно накурились и заметят, что карий цвет медленно меняется на серый? Дома у Саммерса они уже точно будут светлыми, как лед. Но если Паркер опять расстарается, то Темнота вернется, и пошлая личность снова завладеет телом Брокенгемского психа.

 

 

 

 



Просмотров: 15013 | Вверх | Комментарии (117)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator