Притяжение.

Дата публикации: 23 Окт, 2010
Название: Притяжение.
Автор(ы): Джо (Joe)
Бета-ридеры(ы): Blaze Amberit
Жанр: слеш,романтика
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: Инцест
Описание: В каждой семье есть свои проблемы и конфликты. Окружающие люди могут не знать о них, а могут знать и при этом ничего не делать. А в подростковой среде иногда даже начинают сторониться сверстников с неспокойной семейной обстановкой. Что остается делать никем не принятым ребятам? Они объединяются в свой небольшой круг общения. Именно так поступают Энди, Шон и Зак. Одного мать постоянно доканывает даже за хорошие оценки, другого мать называет «машиной для потребления пищи», а у Энди проблемы с отчимом, который терпеть не может геев. Но неожиданно, за него заступается старший брат…
Страниц: 1

* * *

Начало последнего триместра – величайшее событие в жизни старшеклассника. Даже важнее, чем начало года, потому что вначале еще можно что-то изменить, поставить себя в обществе совершенно по-новому, а вот в начале третьего триместра уже нельзя. Просто невозможно, поэтому приходится держать марку. Стандарт, установленный в девятом классе.

Первый же день последнего триместра в жизни Энди Маккарди начался отвратительно. Он заглянул в ванную, долго там копался, со злостью водя бритвой по ногам, возвращая им гладкий вид. Крем вернул им вид еще и глянцевый, симпатичный, так что в джинсы парень влез с куда более поднятым настроением, чем проснулся. Под джинсами прятались совершенно развратного вида трусы, которые до этого скучали во втором дне ящика гардеробной.

Лицо было уставшее, зато глаза горели, что надо. Энди не выдержал и все же намазал волосы гелем, взялся за плойку и превратил эту прямую солому в гладкие, красивые локоны. Натянул футболку, взял сумку, набитую так, будто это был не первый день, а сто пятьдесят первый, в который требовалось много учебников.

Лицо его не устраивало, бледно-зеленое, нездорового цвета с подглазниками, да и нос блестел. Все это решилось несколькими прикосновениями спонжика с тональным кремом. Тонкие, выщипанные в нитку брови будто исчезли, их пришлось дорисовывать, только после этого парень спустился вниз, на кухню.

- Доброе утро, Энди, - пропела мать, убиваясь перед плитой и столешницей, где резала сыр.

- Доброе утро, - кивнул парень, садясь, кидая сумку на пол довольно осторожно, чтобы ничего не громыхнуло.

Отчим посмотрел на него неприязненно, как смотрел уже третий год подряд. Впрочем, неприязнь была взаимная, Энди ненавидел ублюдка, который женился на его матери целых десять лет назад и буквально сломал ей жизнь. Хоть она и говорила, что без мужчины в доме было бы совсем сложно, но этот козел просто вгонял ее в гроб своими требованиями.

Энди вздохнул, посмотрев, как мать устало сдула с лица прядь волос, выбившуюся из обычного, куцого хвоста, не претендующего на моду или привлекательность.

Сытый ублюдок Дин сидел за столом приглаженный, чистый, красивый и читал газету, изредка поднося ко рту чашку с кофе.

А Элен убивалась, чтобы ему было хорошо. Семь утра, а она уже запыхалась и устала, это просто невыносимо. Тем не менее, Энди не мог отучиться звать отчима «отец», потому что привык с семи лет. Он сел, уныло пожевал бутерброд, сообщив матери, что очень вкусно. Вниз спустился старший братец, не собиравшийся вылезать из своей комнаты прежде, чем приторный запах цветочного дезодоранта выветрится из ванной. Ну конечно, Энди осквернил ее своим голубым присутствием.

- Доброе утро всем, - пожелал Кэллум, тоже садясь за стол прямо напротив брата и протягивая руку за тостами, лежавшими на большом плоском блюде посреди стола. Энди ему завидовал, но в какой-то мере презирал. Кэллум был старше на целых три года и учился в университете всего лишь на втором курсе. Потому что после школы целый год валял дурака, просиживая штаны на шеях Дина и Элен. Теперь же он остался жить дома, в своей комнате, мотивируя это тем, что не собирается жить в общежитии, да еще и пахать «на дядю», чтобы заработать на собственную квартиру. Хотя бы съемную. Ведь если он переедет даже в общагу, предки сразу же встанут в позу «Живи самостоятельно!»

В таком случае рисковать нагретым местом просто не стоит, поэтому Энди по-прежнему делил с ним ванную, видел каждый день и готов был поклясться – с братом они не родные. Может, Элен еще и до покойного папы Энди с кем-то мутила? Ну, с его другом, к примеру? Нагуляла этого лентяя, выдала за родного сына, родила. Потом появился Энди, через пять лет умер папа, спустя еще два года появился Дин.

Энди посмотрел на старшего брата и вздохнул, понял, что у них совершенно одинаковые носы, идентичный разрез глаз. Только у Кэллума глаза были серо-зелеными, у Энди – мутно-серыми, это не могло не радовать. А еще у Кэллума не было идиотских ямок на щеках, которые ненавидел младшенький. Даже когда он не улыбался, а просто говорил, эти дебильные ямки появлялись. Хотя, с его стремлением быть как можно сильнее похожим на девушку, это было довольно неплохо. Последним, добившим его фактом, была родинка на правой щеке. Точь-в-точь такая же красовалась на физиономии брата.

- Спасибо, я пошел, - сообщил он, поднимаясь, ставя тарелку в посудомойку, чтобы мать лишний раз не дергалась. И направляясь к двери с белой занавесочкой, потому что возле дома уже остановился немного потрепанный, но все равно роскошный красный кабриолет.  Старый, конечно, но это неважно. В нем сидел Шон: здоровенный, похожий на гору мулат. Лучший друг Энди, да еще и брат по несчастью. Энди – гей, Шон – просто любит поесть, что и довело его до веса почти в два центнера. Балахонистый стиль рэпера спасал, но не очень.

Энди точно знал, что голубые бывают только двух видов в их возрасте. Либо накачанные кретины в обтягивающих футболках и мелированными волосами, либо женоподобные, но хрупкие и иногда изящные трансвеститы. Первым наплевать, куда, как и с кем в принципе. Они могут быть хоть сверху, хоть снизу, хоть в рот, хоть в зад, им все равно.

А вот Энди уверен был, что он относится скорее ко второй группе. Для него «быть сверху» было так же противоестественно, как для обычного парня «быть снизу». Поэтому он ухитрялся выглядеть именно так: быть женственным, но не перебарщивать одновременно. Дин терпеть не мог педиков, его начинало трясти, и младшему пасынку часто влетало за подобные выходки с косметикой и шмотками. Шмотки не раз сжигались, выбрасывались на помойку вслед за косметичкой на глазах у самого Энди, а потом отчим лупил его и запирал в комнате с криком: «Мой сын не будет пидором!»

Энди первое время терпел и не возражал, Элен успокаивала мужа, утешала сына и говорила обоим противоположные вещи.

«Дорогой, он перебесится, переболеет, успокойся… Все пройдет».

«Милый, ну не зли папу, ты же видишь, как он реагирует. Закончишь школу, поступишь в колледж, будешь делать, что захочешь».

Оба этого ждали.

Но весь одиннадцатый класс превратился в нескончаемую войну между отчимом и пасынком. Последний, наконец, обрел голос, показал характер и принялся отстаивать свое право быть самим собой. Самой «шикарной» идеей Дина стал «Центр Исправления Ориентации», куда Энди чуть было не отдали, но он сказал, что повесится, а всю вину свалит на отчима, написав о причинах в записке. Более того, неожиданно Кэллум, которому всю жизнь было наплевать на надоедливого братца, заступился за него и сказал:

- Да ладно, Дин, я не думаю, что в этом «Центре» могут промыть мозги. Ты же не станешь резко любить мужчин, если тебя туда засунуть?

- Естественно нет! – рявкнул отчим, который уже давно не бесился от того, что старший пасынок не воспринимал его как отца.

- Ну вот и Эндз не полюбит девчонок, они ему отвратительны, - пожал плечами парень, а Энди замер, удивившись. Даже почти проникшись благодарностью, но тут старший братец мигом все испортил, договорив. – Поэтому не стоит тратить деньги, лучше купи мне машину.

В итоге машину Кэл не получил, но и Энди остался дома. Война за свободу продолжилась, но уже без радикальных методов. Теперь Дин боролся даже не за натуральность, а за нормальный внешний вид. Он хотел, чтобы его пасынок, если и был педиком, то хоть не позорил семью и не ходил, как девчонка, размалеванный. В этот раз даже у Кэллума мозгов не хватило оправдать братца.

- Сначала ты смоешь с лица эту гадость, а потом пойдешь, - мрачно, даже не посмотрев на пасынка, сообщил Дин голосом, не терпящим возражений. Кэллум пялился в телевизор, жевал бутерброд и всех игнорировал, Элен затихла, даже посуда перестала громыхать.

- Я не понимаю, о чем ты, - вздохнул Энди, повернувшись.

- Прекрасно понимаешь! – отчим не выдержал и хлопнул по столу ладонью. – Быстро в ванную, рысью!!! Смыл эту дрянь и убирайся вон с глаз моих!!!

- Да я не накрашен! – заорал Энди возмущенно, но все менее уверенно. Ведь он даже не красил глаза, губы и все такое?.. Даже тональник под запретом?!

Кэллум посмотрел на кипящего злобой отчима и перевел взгляд на брата. Тот поймал его и поднял брови едва заметно, спрашивая, чего это Кэл на него пялится. Старшенький отвернулся к телевизору, но успел показать большим пальцем на лестницу, намекая, что лучше пойти и самому смыть тональник.

- Я тебя сейчас сам умою, тварь ты такая… Неблагодарный сукин сын, дрянь, извращенец! – Дин вскочил с места и метнулся к младшему пасынку, чтобы схватить его за волосы или за шиворот и потащить в ванную. Энди вздрогнул и отшатнулся, прекрасно зная, чем обычно заканчивалось подобное. Он мокрый, с ужасным лицом и волосами, похожими на паклю, вышвыривался из дома чуть ли не пинком и оставался рыдать на огромном мягком плече Шона. Проклинать ненавистного отчима и орать, что это его жизнь, почему ему диктуют, как себя вести?!

Любимой присказкой Дина было «Я не хочу с тобой ругаться и бить тебя тем более. Просто делай, как я говорю, и все». Если он думал, что это очень просто – ломать себя и делать то, что велят, он сильно ошибался.

Энди увернулся от его руки и метнулся вверх по лестнице с топотом, достойным слона.

Кабриолет опять посигналил, рэп орал на всю улицу, Шон кивал головой и подпевал своим высоким, как у всех афроамериканцев, голосом. Бейсболка на его бритой голове смотрелась роскошно, повернутая козырьком вбок. Искусственная золотая цепочка на шее – еще роскошнее. Он понял, что в доме Маккарди опять скандал, вздохнул, жалея дружка, и решил подождать. В конце концов, у Зака тоже не все в порядке, наверняка.

Кэллум решил, что его брат дебил и у него нет с ним ничего общего, кроме, разве что, пары литров крови. Ведь надо же было перечить отчиму, чтобы все равно сделать то, что тот говорит?..

- Все! Ты доволен?! – рявкнул Энди, спускаясь и вытирая лицо полотенцем. Волосы он не задел водой, но лицо теперь было похоже на кикиморское, ужасного цвета и вообще невыразительное. Тонкие ниточки бровей смотрелись жутко.

- Ты свободен, - равнодушно бросил Дин и демонстративно взял свою газету.

Энди закипел и сорвался.

- Нет, мать твою, это ты свободен, козел!!! – заорал он и хлестнул мокрым полотенцем по столу перед отчимом, опрокидывая его чашку кофе на колени «папочки» и роняя еще пару баночек на стол. Кэллум вовремя отодвинулся, а Дин не успел вскочить, в шоке глядя на себя и развороченный стол, на мокрое полотенце, брошенное в него.

Когда он пришел в себя и закричал: «А ну вернись сейчас же, мразь такая, я тебя сейчас научу разговаривать со старшими!» Энди уже выбежал на крыльцо, схватив свою сумку.

Шон завел свой кабриолет, едва увидев его, так что парень запрыгнул на заднее сиденье, и машина стартанула с места, разворачиваясь против всяких правил через сплошную линию. Бывали случаи, что приходилось буквально сматываться, потому что Дин выскакивал за пасынком на улицу.

- Опять? – вздохнул он сочувственно, когда они выехали к перекрестку.

- Как обычно, - пробурчал Энди, потроша сумку, оказавшуюся набитой не только учебниками… Маккарди расстегнул штаны, привстал, стаскивая их. Шон покосился на него в зеркало и захихикал противно, на друге были роскошные женские трусы. Иногда Шон даже готов был признаться – Энди прекрасен, как девчонка. Правда фигура не совсем але, нет мягких круглых бедер, нет роскошных сисек и всего такого… Но ноги точно прекрасные, да и задница очень даже.

- Что ты ржешь… - прошипел Энди, но тоже улыбнулся, натягивая клетчатую юбку, как у солисток «Тату». Складчатая юбочка смотрелась прекрасно, ноги роскошно выглядели после утренней экзекуции, проведенной над ними. Кроссовки с носками отправились в сумку, на их место парень нацепил туфли на невысоких, но тонких каблуках. Футболка его тоже не устроила, так что ее парень сменил на безрукавую, розовую шмотку с высоким воротом, чтобы закрыть кадык. Забрал искусственно сделанные локоны в низкий хвост на правый бок, чтобы волосы красиво спускались с плеча на грудь. Утешало только то, что Дин не смел запрещать отращивать патлы, Элен утверждала, что длинные волосы носят даже металлисты.

К тому времени, как Шон остановил машину у дома на окраине,  Энди уже снова намазал лицо тональником, вытащенным из косметички, накрасил глаза, нарисовал брови и мазал губы прозрачным блеском. Он перелез на пассажирское сиденье, оставив сумку на заднем, а из мрачного, серого дома вылетел парень в очках. Очки он носил только потому, что его припадочная мать уверена была: зрение чуть хуже единицы обязано корректироваться очками. А с утра она устроила истерику насчет того, что Зак – ничтожество, неудачник, настоящий сын своего блудного отца, алкоголика и дебила. И дружит с отбросами общества, с этим Шоном, сыном задрипанного автомеханика и посудомойки в ресторане. И с Энди Маккарди – настоящим извращенцем, на которого жалуются все учителя.

Эти истерики повторялись изо дня в день. Иногда Зак завидовал своим друзьям, но потом понимал, что им не лучше: Шон ненавидел, что его отец периодически впадал в запой, а мать была строгой настолько, что шпыняла его по каждому поводу, в основном напирая на то, что Шон не человек, а машина по переработке пищи. Но обычно, когда появлялись деньги, и отец заканчивал пить, мать добрела и извинялась, оправдываясь тем, что у нее трое детей, а муж и вовсе, как ребенок.

Энди же доставалось ничуть не меньше Зака. Его мать хоть и тоже била, в основном за плохие оценки, которыми считались даже девятки. Но била она только по лицу, это были пощечины. Иногда орудовала полотенцем, просто отвешивая им не болезненные, но обидные удары. А Энди часто сидел в школе, заклеив разбитую скулу или рассеченную бровь телесного цвета пластырем, а сверху замазав тональником. Все равно всем было понятно, его опять избил отчим. А разбитая губа становилась катастрофой века, ведь заживала она довольно долго, а тональником рот не замажешь.

- Затрахала? – улыбнулся Энди с сочувствием, поворачиваясь к парню, севшему на заднее  сиденье, откинувшемуся на спинку.

- До предела, - кивнул он, стаскивая очки и убирая в сумку. Без очков он был довольно симпатичным, но таким же посредственным парнем, как и все остальные. А в школе его шпыняла уже не мать, а одноклассники, издевающиеся из-за скромной одежды, в которую наряжала его ненавистная Хельга. Она считала, что выпячивать свое материальное положение плохо, хотя сама ходила далеко не так скромно, как сын.

- А я жрать хочу, - сообщил Энди, роясь в бардачке. Нашел чуть помятый «Твикс» и обрадовался, развернув его и укусив. – Утром какую-то дрянь здоровую покусал, чуть не стошнило. Но мать парится, так что я молчу.

- У меня, вообще-то, пониженный уровень сахара, - фыркнул Шон беззлобно, намекая, что батончик был для него жизненно важен. Но он про него уже забыл, так что не стал заострять внимание.

- Ну, хочешь, я тебя поцелую? – предложил Энди и потянулся к нему, нарочно чавкая и красуясь шоколадными губами, зубами и языком.

- Иди ты! – Шон его отпихнул, парень засмеялся, ища в бардачке еще и попить. Там обязательно что-то должно было быть.

Из машины они вышли роскошно, как всегда. Как уже почти целый учебный год выходили каждый день. Все сразу начинали завидовать: троица друзей приехала. На шикарной по местным меркам тачке (которую отец подарил Шону на один из дней рождения по пьяной щедрости), с грохочущей музыкой. Вылез громадный Шон, из-за щек которого почти не было видно глаз, но все равно лицо у него было симпатичное, многие девчонки на это покупались. Энди, сверкнувший голыми ногами, поправивший довольно короткую юбку и одернувший обтягивающую кофту. На него часто засматривались парни, но дальше дурацких разговоров: «А многие ведь парней предпочитают. С ними проще, не надо париться. И вообще, удобнее. Да и не залетит, а наш Маккарди симпотный такой» никогда не заходило.

И ботаник Зак, которого все ненавидели за его хорошую учебу.

Энди завидовал тихушнику Гансу, который в виду своей иностранной породы всегда сидел один, да еще и не сверкал лицом, потому что в детстве упал с велосипеда и раскроил щеку от угла рта до скулы. Оставшийся шрам приподнимал этот угол рта чуть вверх, так что получалась своеобразная ухмылочка.

Шон не понимал, чему тут завидовать, но Энди показывал на серьезного парня из «Ц» класса. Тот вечно шпынял Ганса, но для Энди их будущее было открытой книгой: эти двое рано или поздно поцелуются, трахнутся и будут жить долго и счастливо вместе. До самой смерти.

А Энди еще три месяца будет терпеть побои отчима-гомофоба, издевки братца, молчание матери и всеобщее равнодушие, не смотря на его старания. А потом поступит в колледж и, если повезет, смоется в общагу, где проведет еще несколько лет своей далеко не сладкой жизни. Все ясно, как день.

Но Маккарди любил, когда им восхищались, когда ему завидовали. А потому наклеил на лицо улыбку и прошел к школе с друзьями. Как ни странно, неудачниками  их никто не считал. Плохой компанией, возможно, чудаками – точно. Но не неудачниками, ведь никто не лез в их жизнь глубже, чем «Привет-пока».

На геометрии все трое молились, чтобы их не вызвали. Энди потому что ничего не учил, Шон потому что просто не любил торчать у доски. А Зак не хотел тащиться из-за риска получить девятку за легкий недочет. Как назло, учительница посмотрела не в журнал, а на класс, и выбрала не по оценкам, а по личным приоритетам.

- Закари Голдман, - выдала она, с удовольствием впитав его ненависть и разочарование в жизни. Парень вышел медленно, нацепив очки, чтобы казаться прилежнее. Взял мел, скрытый наполовину в пластиковом футлярчике, чтобы не пачкать руки. И принялся решать.

А Энди со вздохом облегчения вытянул одну руку, повернул голову и щекой лег на эту руку. Подвинулся ближе к сидящему с ним за одной партой Шону и зашептал.

- Короче… Прикинь, если закончу этот год и не сдохну, то поступлю в «Сару-Лоуренс», а там уже будет вообще сказка.

- Это где общежитие при самом колледже? – скептически уточнил Шон. Он вообще собирался унаследовать мастерскую отца, а не поступать куда-либо.

- Ну да. И потом, короче, там стипендия, если сам поступаешь. И вот, пошли в задницу и Дин, и мамашка, и Кэл. Он меня достал уже, сегодня опять выкобенивался. Типа, слушайся отца, а я ему кто, слуга что ли?

- Хрена лысого, а не слуга, - отозвался Шон, и они захихикали. – А сам он где учится?

- В «Пэр-Беатри». Там тоже общага вместе с учебной частью, только в другой половине, но он не хочет от нас съехать, потому что там тесно втроем в одной комнате.

- А тебе не тесно будет?

- Да мне хоть с сатанистом, только не с Дином-кретином, - закатил накрашенные глаза парень, так что Шон опять фыркнул.

- А чего в «Пэр-Беатри» тогда не поступишь? Там конкурс меньше, вроде.

- Ну естественно, потому Кэллума и взяли. Он же тупой, как… Как не знаю, кто, короче. Но я-то туда зачем попрусь? Опять видеть его рожу каждый день? Нет уж, увольте.

- Так он же у вас живет, мудак ты. Не он тупой, по-моему, а ты, - Шон не хамил, он по привычке прикалывался, постучал кулаком по лбу друга, пока тот задумался. И уставился на свои черные пальцы, испачканные светлым тональником. – Блин, ну ты наштукатуришься вечно…

- Черт, ты прав. «Сара-Лоуренс» далеко, к тому же. А «Пэр-Беатри» вот прям здесь. А Кэллум с предками будет жить все равно, а я там. Слушай, клево! И все, плевать мне на всех!!! Отлично, разрулили… - Энди удовлетворенно выпрямился и откинулся на спинку стула.

Оба вдруг поняли, что их друг тонет у доски, а учительница уже навострила ручку, чтобы ставить пару.

- Блин, его мать убьет… - вытаращил глаза Энди в ужасе. Он-то знал нравы Хельги Голдман, она была скорой на расправу и тяжелой на руку женщиной.

- Не судьба, - Шон тяжко вздохнул.

- Что значит «не судьба»?! – возмутился Маккарди. – Надо ему помочь как-то… Черт.

Он пролистал учебник, нашел подходящее решение, написал его на краешке листа, оторвал, косясь на учительницу, но та не услышала шороха, глядя на свою жертву у доски. Энди скомкал бумажку и кинул в сторону урны, но не попал и очень этому обрадовался. Слава его «меткости».

Никто не обратил внимания, многие выкидывали мусор подобным образом прямо на уроке.

- А теперь надо заставить его взять ее, чтобы она не увидела, - сообщил он Шону.

- О, да, она не заметит, - с сарказмом согласился парень, сам переживая за друга. Но понимая, что они ничего не могут сделать.

- Аха-ха-ха! – громко заржал вдруг Энди, весь класс на него уставился, парню стало и в самом деле смешно, он прыснул и уронил голову на сложенные на парте руки, затрясся от смеха.

- Маккарди! – возмутилась учительница. – Что за выходки?!

- Пф-ф-ф… Простите, - выдавил парень, все еще содрогаясь. Почти успокоился, но увидел лица одноклассников, которые еле сдерживали смех, и зажал себе рот рукой, снова согнулся, стукнулся лбом о парту и захихикал.

- Вон из класса, быстро! – заорала учительница, вскакивая, подлетая к их парте, а Шон быстро показал пальцем на комок бумаги возле урны, потому что Зак в недоумении обернулся. Потом сообразил и схватил шпаргалку, рассмотрел, выбросил и принялся дописывать формулу к начерченной гиперболе.

- А чего сразу «вон из класса»? – возмутился Энди, поглядывая на друга у доски и уверяясь, что он уже прочел подсказку.

- После урока я позвоню вашим родителям, Маккарди. Думаю, им нужно знать про ваши непредвиденные приступы веселья!

- Да не надо, все… - он сделал умное лицо, глядя на учительницу исподлобья.

- Вы только что безумно радовались чему-то, что, уже не смешно?! – издевалась геометричка, нависнув над ним. Терпеть не могла этого мальчишку в юбке, не понимала, как его родители разрешают ему ходить в таком виде. Так ведь и хотелось схватить за этот кудрявый налакированный до хруста хвост и оттащить к умывальнику.

- Ну, меня он насмешил, - Энди ткнул локтем Шона, и тот быстро закивал, соглашаясь. – Вот я и смеялся. А сейчас я опять… Того…

- Того?! – учительница возмутилась в конец.

- Ну не того… Но типа… Ну все, короче! Я адекватный, - выпалил Энди, весь класс зашипел от смеха, а сам парень опять не выдержал и заржал, уронив голову на парту.

- Пошел вон отсюда!!! – его схватили за локоть и вздернули со стула так резко,  что Джерри, сидевший через проход, увидел голую ляжку, мелькнувшую, когда юбка взметнулась. Энди ее поправил, сгреб учебник и тетради, пенал, повесил на плечо сумку и пошел на выход из класса.

- После уроков останетесь в школе, мистер Маккарди! Я хочу побеседовать с вашей матерью!

- Да пожалуйста, - парень вышел, фыркнув.

После геометрии Шон с Заком нашли его в кафетерии, поедающего эклер.

- Спасибо,  - вздохнул ботаник облегченно.

- Забей, - махнул рукой Энди, стирая пальцем крем со щеки и облизывая этот палец. – Она просто больная, я ж не хотел, чтобы тебе опять влетело.

- Зато тебе теперь влетит, - напомнил Шон.

- Она ж матери позвонит, а не Дину, так что плевать. А мать ему не скажет, - парень пожал плечами и принялся собираться на четвертый урок.

Но в конце шестого его стало немного потряхивать. За окном садилось солнце. Оно всегда садилось рано в этом месте, за исключением летних месяцев.

- Блин, надо свалить сейчас же, - сообщил он Шону.

- Зачем? Прятаться пойдешь?

- Да не… Переоденусь, а то вдруг мать с Дином вместе явится, а я в этом, - парень показал на юбку и туфли.

- Да… Ну отпросись сейчас тогда, а то не успеешь, - Шон принялся делать умный вид, чтобы не злить учительницу, а Энди поднял руку и терпеливо дождался внимания к себе. Отпросился в туалет и вылетел из кабинета, собираясь быстро переодеться и смыть косметику.

Через две минуты прозвенел звонок, а чтобы попасть в туалет, который не был закрыт к последнему уроку, нужно было спуститься на первый этаж.

Из кабинетов повалили ученики, уставшие за целый день, а Энди застыл, не успев подкрасться к синей ободранной двери – возле кабинета директора стоял Дин.

И никакой Элен, только отчим, директор и учительница геометрии, у которой «удачно» оказалось окно.

- А вон он! – выдала она громко, ткнув пальцем в сторону парня, он вообще замер. Дин побагровел, увидев его «во всей красе». Юбка, казалось бы, при любом неосторожном движении могла задраться и продемонстрировать трусы, явно не похожие на мужские боксеры.

- А ну иди сюда! – крикнул отчим, метнувшись к пасынку, а тот не успел убежать, ему на глазах у всех отвесили пощечину, так что даже директор, более-менее лояльный к этому парню, вздрогнул. Зато геометричка удовлетворенно осклабилась.

Директор Крамс не мог понять  ненависти учебного состава к Энди Маккарди, ведь он обычно не нарушал правил, не срывал уроков (сегодняшний случай – исключение, раздутое самой учительницей). Просто выглядел немного странно для парня. Но даже директор не мог ожидать, что отец парня так примется себя вести. Или он ему не родной отец? Они совсем не похожи.

- Пусти меня! – заорал Энди, пытаясь вырваться, но любимый «папа» схватил его за локоть, стиснул пальцы так, что точно остались бы синяки, и потащил на выход.

- Спасибо вам большое, он получит по заслугам, - улыбнулся он кровожадно, проходя мимо геометрички. Даже она вдруг почувствовала себя неуютно и хотела сказать: «Да вы зря так уж строго…» Но не успела, Дин уже вытащил парня за дверь, встряхнув так, что он споткнулся и еле удержался на ногах, едва не свернув каблук.

- Ах ты тварь такая! Еще он позорить меня будет при всех!!! – орал Дин, не обращая внимания на других учеников, толкнул пасынка к своей машине.

- Чего ты так грубо со мной?! – возмутился Энди, будто он был девчонкой.

- Грубо?.. – Дин задохнулся от злости. – Грубо?! Я тебе сейчас покажу грубо!!! – он схватил парня за волосы, так что резинка с них слетела. Дернул, так что Энди взвизгнул и согнулся, держась за чужую руку. Его затолкали в машину, так что осталась торчать только вытянутая длинная нога с болтающейся на ней туфлей. Дин сорвал эту туфлю, швырнул в парня, так что тот еле успел подставить руку, которую каблук и поцарапал. Ногу вовремя согнул, дверь машины захлопнулась.

Шон с Заком выбежали слишком поздно, да и в любом случае помочь не сумели бы.

- Что случилось?! – уставился Шон на того самого Ганса.

За него ответил Джерри, видевший все сразу и вблизи.

- Папашка его утащил. Псих вообще, - парень передернулся. – Опять ваш Маккарди получит, - немного сочувственно, но с каплей злорадства выдал он прогноз.

* * *

Кэллум вернулся из кафе, где торчал с друзьями, совсем не в приподнятом настроении. Впрочем, как всегда, его просто невозможно было развеселить или обрадовать. Он вечно был недоволен, поэтому не было даже девушки. Были, конечно, раньше, но быстро сбегали.

Дома творился концерт, как и каждую неделю. Но сегодня Дин превзошел самого себя, как, честно говоря, и Энди. Кэллум впервые видел братца в подобном «наряде». Раньше Дин лупил его только за косметику, а теперь явно за одежду.

Конструкция была та же, что всегда – Энди сидел на полу возле лестницы, согнув одну ногу, но вытянув другую, на которой уже красовалась ссадина от туфли. Согнувшись, закрыв лицо руками, он постоянно вздрагивал и вскрикивал после каждого удара. Разъяренный, как бык, Дин не мог остановиться. То ли его выводило из себя то, во что пасынок был одет, то ли подстегивали беспомощные вскрики, неизвестно, но лицо мужика побагровело, волосы растрепались, а глаза горели. В руке он сжимал туфлю, содранную с ноги младшего пасынка, и лупил его этой же туфлей от души. За него пыталась ухватиться Элен, которая вопила и просила его успокоиться, почти рыдала, но не рисковала вырвать из руки мужа «орудие», потому что боялась попасть под раздачу.

Кэллум не понял, что же заставило его заступиться за брата, ведь обычно он равнодушно обходил конструкцию из родственников. Наверно в этот раз его холодной реакции помешало то, что Энди сидел на полу прямо возле лестницы, мешая пройти.

Но и это не стало объяснением тому, что Кэллум уронил сумку, которую тащил еще с учебы, а потом метнулся к отчиму и сначала толкнул его, но Дин успел пнуть младшего по ноге от души, и  Кэллум ко всему прочему еще и врезал «папеньке» по лицу с размаха, так что Дин от неожиданности упал на диван, схватившись рукой за лицо и уронив туфлю. Элен тут же бросилась к нему, успокаивая.

- Ах ты… Да ты с ума сошел?! – отчим возмутился, но очень растерянно, потому что старший пасынок его никогда не то что не бил, даже никогда не огрызался.

Кэллум решил списать все на внешний вид братца. Ведь ни один мужчина не пройдет мимо, если бьют девушку. Или парня, одетого, как девушка. Это рефлекс.

- Ты переборщил, - сообщил он довольно спокойно, и Дин будто протрезвел, уставился на плачущего Энди, который подтянул вытянутую ногу к груди и уткнулся лбом в колени. По ноге стекала одинокая капелька крови, Элен подумала, что может остаться шрам, и сама чуть не ударила мужа. На руке после инцидента возле школы красовалась еще одна ссадина, не считая синяков от пальцев. Дину стало невыносимо стыдно. И правда, за что он так избил мальчишку, с которым вместе живет уже десять лет, пытаясь быть ему отцом? За то что тот смеялся на уроке и разозлил этим учительницу? Или за то что тот носит женские шмотки?

Дин понимал, что не имеет права диктовать почти совершеннолетнему парню, как ему одеваться и в кого влюбляться. Но каждый раз с ума сходил, когда видел пасынка в подобном виде и лишь представлял на секунду, что Энди будет трогать какой-то укурок.

Лучше уж сразу выдрессировать парня и запугать его, чтобы не лез ни к кому, не провоцировал. Как он не понимает, что счастливые отношения в ТАКИХ парах – миф? Его потреплют и бросят, он будет несчастен. Лучше пересилить себя и жениться на какой-нибудь девчонке, она-то уж точно не уйдет. А если уйдет, будет не так худо.

Дин не мог остановиться, в конце концов вымещая злость уже даже не на самого Энди, а на тех, кто мог его обмануть.

Но извиняться Дин тоже не собирался. Пусть уж лучше так, чем если Энди будет смотреть на него удивленными и растерянными глазами со взглядом: «Ты же недавно извинялся, почему опять орешь?!»

Сейчас же младший пасынок зашелся плачем, поняв, что его уже не бьют, и можно выразить все свои эмоции. Кэллум поднял его на ноги, обнял за плечи и повел наверх, в ванную. Энди трясло, он не просто рыдал, он всхлипывал, шмыгал носом, а от каждого всхлипа его начинало трясти, как от нервного тика. Слова застряли в горле и никак не могли прорваться, получался только кашель. Тушь растеклась, потеки уже дошли до самого подбородка, ужасно болели ссадины и разбитая губа.

Кэллум со вздохом подождал, пока братец машинально умоется, но потом Энди опять зашелся в истерике. Теперь уже не на какую-то определенную тему, а на общую: «Жизнь дерьмо».

- В-в-все м-меня не-н-навидят!.. – выдал он, заикаясь и злясь. Начал опять сползать на пол по кафельной стенке. – Н-никто меня н-не любит… - зашмыгал не дышащим носом.

- Не реви, - приказал Кэллум, подхватывая его, не давая опять сесть на пол. Обнял за плечи, так что Энди пришлось встать на цыпочки, чтобы доставать до плеча брата, на которое поставил подбородок. Его еще трясло, но Кэл терпеливо ждал, когда же истерика закончится. В конце концов, они же братья. Надо его хоть раз утешить, а то вырастет, прославится вдруг и скажет, что рос в приюте, был сиротой. Никого не знает, никого не хочет видеть, все, кто выдают себя за его родственников, фэйки.

- Отв-в-вали! – заорал Энди, толкнув его, поняв, что над ним смеются. – П-пусть бы он меня вообще убил, т-тебе пофиг! Т-ты меня т-тоже терпеть н-не можешь, вы в-все! А е-с-сли мне не нравятся д-девки, так что я сдел-лаю?! – он опять зашелся, прижавшись спиной к двери ванной, к мягким халатам, висящим на крючках.

- Кончай ты трагедию ломать, - усмехнулся Кэллум, поняв, что его плакса-братец опять затеял истерику на тему: «Я никому не нужен, потому что я голубой». Он любил поплакаться на эту тему, но Кэллум это уже знал. Правда очень давно не слушал весь этот бред, а ведь для Энди это очень важно. Так что пора побыть старшим братом и утешить его, обнять, даже если отталкивает. Таким как он это надо. Геи – те же девчонки, особенно те, что красятся и носят юбки. А девчонки любят пореветь и построить из себя несчастных изгоев.

- Пошли, разденемся, помажемся йодом… - замурлыкал Кэллум, обнимая братца левой рукой, правой открыл дверь и зашел в комнату младшенького вместе с ним. Усадил на кровать, но Энди его не отпустил, обнимая за шею и дрожа.

- Ты меня правда не ненавидишь?

- Правда-правда, - Кэл болтал с ревущим парнем, как с пьяным. Со всем соглашался, разыскивая если не йод, то хоть мазь-антисептик и ватные диски. У братца-то они должны быть. О, вот и они, на столике.

- А п-почему тогда не разговариваешь со мной?! – заорал Энди опять возмущенно. – Почему тогда не обращаешь внимания?!

- Обращаю, разговариваю… - спорил Кэллум ненавязчиво, помазав ему руку, дотронувшись диском до разбитой губы, так что Энди зашипел. Потом старший братец сел на колени перед кроватью и принялся мазать ссадины на ногах. Видимо, Энди где-то упал, потому что колени у него тоже были разбиты.

- Ничего ты не разговариваешь! Ты меня даже не слушаешь!!! – парень упал назад, на кровать, так что матрас спружинил. Он закрыл лицо руками и завыл громко. – Ненавижу вас всех!!! Больно, блин, уберись!!! – хотел лягнуть брата ногой, но промахнулся, Кэллум вовремя увернулся.

- А я подую, и будет не больно, - сообщил он, как маленькому. Раньше, когда еще их родной отец был жив, и Энди учился кататься на роликах, он часто разбивал колени, и либо папа, либо Кэллум обязательно дули ему на ссадины, пока мазали их зеленкой или йодом. А папа еще и говорил: «Поцелую, и не будет ничего болеть, да?»

- Еще больнее! – зарычал Энди, уже немного успокаиваясь, но вредничая. И правда, от дуновения стало еще больнее, ссадины просто жечь начало.

- Ну, поцелую, и все пройдет, - Кэллум приложился губами к квадратной коленке братца рядом с ссадиной. Слева, справа, снизу, сверху. А потом приложил к самой ране новый, вымазанный антисептиком диск. – Лучше?

- Лучше, - буркнул Энди, совсем успокаиваясь. Вторая коленка перестала болеть сразу же после первого поцелуя. Вдоль ссадины ниже колена Кэллуму тоже пришлось пройтись дурацкими чмоками, чтобы намазать антисептиком. Потом он встал, выкинул использованные диски и вздохнул.

- Постарайся больше не делать так, чтобы его вызывали в школу, ладно? Или хотя бы перестань носить вот это, - подергал брата за юбку. Энди мрачно на него посмотрел.

- Что хочу, то и ношу. Не твое дело. И не Дина. И ничье кроме меня, понятно? – он сел, а потом тоже встал, оказавшись без каблуков ниже братца на полголовы. Но уверенности и наглости от этого не убавилось. – А если вам что-то не нравится, это ваши проблемы, - он пожал плечом и отошел к шкафу, отвернулся от Кэллума и расстегнул юбку, стянул ее до колен, переступил, потом пинком откинул шмотку к шкафу, но не стал поднимать.

- Ой, пошел ты, - Кэллум махнул рукой. Он, как всегда, хотел как лучше, а получил «по заслугам». Будто он в чем-то был виноват. – А Дин, чтоб ты знал, бьет тебя не за то, что ты так выглядишь, - вспомнил он и решил сообщить. – А за то, что, если ты будешь себя так вести, тебя оттрахает половина вашей школы. Не смотря на то, что они все любят телок. А знаешь, почему? Потому что ты выглядишь, как дешевка. И мне стыдно говорить о тебе при всех, потому что все так считают. И Дин не хочет, чтобы все его коллеги думали, что его сын – голубая потаскушка.

Энди было больно это все выслушивать, но он решил «пасть ниже плинтуса, чтобы в нем уже нельзя было разочароваться».

- А может мне этого хочется, как раз? Чтобы меня оттрахала половина школы? Да что там «половина»… Вся школа! И твой колледж заодно. Так что мог бы и не лезть ко мне. Три года не лез, вот и сейчас не лезь. Мне всего три месяца осталось вас терпеть, а потом я свалю отсюда и буду делать, что захочу!

- Долго? - хмыкнул Кэллум скептически. – Когда заболеешь СПИДом, не приходи домой, ладно? Не позорь нас.

- Пошел вон отсюда! – заорал Энди и швырнул в него флакон с дезодорантом, стоявший на столе. Кэллум успел выскочить и закрыть дверь, так что флакон упал на пол, ударившись о твердую поверхность вместо рожи предателя.

Вечером позвонил Шон, за ним сразу же Зак, так что парни принялись уныло болтать втроем. Зак сообщил, что за десятку мать его просто проигнорировала, Шон высказался на тему «геометричка – недотраханная дура», оба пожалели избитого дружка. А Энди с мрачной решимостью сообщил, что ему это все надоело.

- В смысле? – не понял Шон.

- Да хватит с меня уже. Десять лет терплю его приказы и условия, задолбало. Как хочу, так и выгляжу. А если захочется, вообще с нашим садовником трахнусь.

- Фу… - прокомментировал Зак, видевший этого огромного мужика со стильной бородкой.

- Тебе же вроде смазливенькие такие нравились, - сострил Шон.

- Да плевать. Я из принципа это сделаю, - сообщил Энди, крутясь на своем офисном стуле, левой рукой держа трубку возле уха, а пальцами правой набирая на клавиатуре сочинение по литературе.

- Дин вряд ли одобрит, - напомнили ему немного ехидно.

- Да похрен. Он мне не отец, так что если еще раз тронет или хоть скажет мне слово поперек, пойду в полицию и напишу на него заявление. Я несовершеннолетний, а он ко мне никакого родственного отношения не имеет, так что это статья. Насилие в семье, вот что это такое. Более того, если его вызовут в суд, Кэл точно за меня будет, хоть он и засранец. Мать тоже, но потом меня не простит. А мне все равно плевать, пусть хоть проклянет. А если еще и судья бабой окажется, я вообще буду в шоколаде. Женщины-судьи тащатся от таких как я. Она посадит его на пару лет в обычную исправительную колонию, пропишет беседы у психолога, а меня отправит на тест по половой идентификации, а если окажется, что я по мозгам и правда телка, мне вообще халявно операцию сделают за счет государства. Или за счет Дина. Вот прикол будет, - Энди хмыкнул, посмотрел на дверь комнаты, никто ли не зашел.

- Ты хочешь стать бабой?! – чуть ли не хором ужаснулись друзья.

- Нет, я просто рассуждаю, что может быть. Но мне будет достаточно и того, что этого урода посадят. Если у меня останется хоть маленький шрам на ноге после сегодняшнего, я так изуродую его, что никакая операция не поможет.

- Каким образом? – хмыкнул Зак, подходящий к вопросам с трезвой оценкой.

- Пока спит. Понятия не имею, где я достану кислоту, но я ее достану. И умою его ей, чтобы знал, тварь.

- Надеюсь, у тебя получится, - вздохнул Шон. – Не хочется, чтобы он тебе опять морду разбил. Морда-то цела?

- Цела. Прикиньте, Кэл такой врывается, как супергерой. Бэтмэн, блин, тоже еще. Врывается, короче, как даст ему по хайлу, Дин в астрале на диване, я в шоке и припадке, Кэл меня в ванную. Потом я чего-то истерил, уже не помню, почему. Потом он меня этой дрянью мучил щипучей.

Энди захихикал вдруг. Шон насторожился, тоже улыбнувшись, а смотрящей на него сестре показал средний палец, похожий на сосиску. Мелкая Кайра мигом убралась из поля зрения.

- Чего ржешь? – уточнил парень у дружка, так что Зак не успел с этим вопросом.

- Поцеловал мне каждую царапинку, чтобы не болела, - умильным голосом пояснил Энди и опять зашелся в истерике от смеха. – Ой, не могу…

Парни прыснули.

- Тебе же не восемь лет, - напомнил Зак как бы случайно.

- Вот я тоже думаю, как бы это использовать теперь. Я конечно понимаю его резкую доброту, все такое… Но мне уже как-то почти восемнадцать. И целовать мне коленки как минимум странно. Правда, я истерил, как псих, но это детали.

- Да ладно. Пользуйся, пока он добрый, а то озвереет опять и будет поддакивать этому уроду, - посоветовал Шон задумчиво, гадая, куда утром убрал батончик «Марса».

- Ладно. Короче, мне еще дописывать это тупое сочинение. Так что до завтра, - попрощался парень и отключился. Вот везет Заку! Он уже все сделал. А Шон и не беспокоится даже.

Второй день начался намного лучше, чем первый. Правда адреналин в крови так и плескался…

Зато Энди встал на час раньше,  провалялся все это время в ванне с пеной, включив музыку и не пуская брата в душ. Потом привел волосы в порядок, навел красоту, наштукатурил лицо куда сильнее, чем вчера. С огромным удовольствием натянул чулки, вытащенные из новой упаковки. Такие шикарные, нежно-розовые с огромными бабочками. Черные туфли из замши, закрывающие всю ступню. Черную ажурную юбку, так что она смотрелась просто роскошно. И черную же безрукавку, типа той, что была вчера, но в этот раз с капюшоном. Энди сам себе в зеркале понравился, это был экстаз. Потом он вместо обычной школьной сумки вытащил из-под кровати лакированный баул и повесил на предплечье, нацепил солнечные очки, пошел вниз по лестнице.

Дин в первый момент просто опешил от возмущения. Сначала даже не узнал пасынка, а потом понял, что потерял дар речи.

- Завтракать не буду, уже опаздываю, - сообщил Энди матери равнодушно и пошел к двери. Отчим хоть и не мог пока говорить, но вскочил и схватил его за локоть.

- А ну пошел быстро умылся и снял эти тряпки!!!

- Уже бегу, - фыркнул Энди. – Это не я там по лестнице убежал?

Дин застыл от неожиданности.

- Ах ты… - начал он, замахнувшись, но Энди отскочил и крикнул погромче, чтобы всем слышно было.

- Только тронь меня, урод!!! Я всем расскажу, что ты со мной делал! И поэтому ты не хочешь, чтобы все знали, потому что это ты во всем виноват!!! – заорал он, а Элен выронила сковородку, благо упала та на плиту и не перевернулась.

- Что?.. – отчим захлопал глазами.

- Что слышал, - отозвался Энди злорадно. – Только прикоснись ко мне еще раз, и я пойду в полицию, скажу, что ты ко мне приставал. Потому что ты мне никакой не отец, понятно? А еще покажу им синяки и ссадины, посмотрим, как ты это объяснишь, - фыркнул он. – Так что отстань от меня, ты мне вообще никто, - Энди вышел на крыльцо и хлопнул дверью.

Шон как раз сидел в кабриолете и ждал его, готовый сорваться с места быстрее ветра. Но увидел друга при всем параде и присвистнул.

- Нифига себе… Неужели сработало?

- А пусть только попробует возмутиться, - пожал плечами парень и сел сразу на переднее сиденье рядом с другом.

Кэллум спустился на кухню через полчаса и увидел родителей в глубочайшем ступоре. Мать сидела на стуле и тряслась, закрыв лицо руками. А Дин, вопреки его собственным планам, не рвал и метал, что младший пасынок прав и может запросто оклеветать его. Дин был занят утешением жены и уговорами, что Энди просто пошутил от обиды на вчерашнее, что ничего он не делал, ни к кому не приставал.

- Это неправда! – взвизгнула Элен. – Он раньше таким не был! Это ты во всем виноват, признайся! Ты… Ты лез к нему, предлагал что-то, и он теперь стал таким! Как ты смеешь обвинять его в этом?!

Дину хотелось дать ей отрезвляющую пощечину, но мужчина не стал.

- Да врет он все! Просто пошутил! Ладно-ладно, не буду я его больше трогать, но я не приставал к нему! Элен, да ты с ума сошла?!

Кэллум послушал, позавтракал и уточнил.

- А что случилось-то?

Отчим обернулся к нему, и Кэл понял, что вчерашний удар в нос для мужика бесследно не прошел, оставив шикарные подглазники. Парень проигнорировал убийственный взгляд.

- Твой братец… Сказал, что если я начну указывать ему, он напишет на меня заявление в полицию. И зная, какие у него куриные мозги, не сомневаюсь, что он это правда сделает. И лишит семью отца.

«Ты нам и не отец», - подумал Кэл.

- Может и правда отстать от него? В конце концов, через пару месяцев он все равно съедет, так что смысл воспитывать его сейчас?

- Да вы… Вы все с ума сошли! – разозлился Дин. – Я не за себя беспокоюсь, а за него! За тупого твоего сына, - он толкнул жену в плечо. – И твоего брата! – крикнул на Кэллума. – Но если вам настолько плевать, а он так жаждет быть извращенцем, ради бога, я мешать не стану. Но я его даже пальцем не трогал, - сообщил он Элен и, захватив пиджак с рабочей сумкой, ушел.

- Как думаешь, это правда?.. – дрожащим голосом спросила Элен у старшего сына, а тот хмыкнул, размазывая по тосту мармелад.

- Бред собачий, ты же знаешь Энди. Врет, как дышит. Просто твой Дин вчера переборщил, теперь ждите подарочков, - пожал плечами Кэллум.

- Каких? – удивилась женщина шепотом.

- Ну, в подоле он не принесет, конечно, но слушать вас уж точно больше не будет.

- Кэл… Кэл! – мать вскочила и пересела поближе к нему. Кэллум уставился на нее вопросительно и немного удивленно. – Господи, что делать?! Я не хочу, чтобы что-нибудь с ним случилось! Черт, Кэллум, ну ты же взрослый, умный мальчик… Уже мужчина, - она вздохнула. – Придумай что-нибудь.

- Что? – парень поднял брови, сам понятия не имея, что можно придумать.

- Ты же его брат, - напомнила Элен немного укоризненно. – Забери его из школы, в конце концов. А то он натворит что-нибудь!

- Его Шон забирает, этот здоровенный! – взмахнул рукой Кэллум возмущенно.

- Ну и что! Вдруг он не поедет с ним?! Забери, я сказала! – женщина хлопнула ладонью по столу, и Кэллум понял, почему они с Дином сошлись. Оба тираны, просто мать – скрытый тиран.

А Энди в это время веселился от души. В класс он зашел нагло, с очень позитивным видом. Снял очки, сел за парту и раздвинул ноги, чтобы было удобнее. Джерри через проход опять невольно засмотрелся на его ляжки. Но больше всего убили широкие резинки чулок.

- Ты совсем стыд потерял, Маккарди! – бушевала учительница английского. – Тебя жизнь, я смотрю, ничему не учит! Мне родителям позвонить?!

- Звоните, - пожал плечами Энди, поправляя капюшон сзади, чтобы он красиво лежал.

Учительница опешила. Обычно парень начинал лебезить.

- Заткнись и сиди спокойно, - рявкнула она. – Хватит огрызаться.

- Как скажете, - кивнул парень и принялся шушукаться с Шоном, который был откровенно рад, что морда у друга почти целая, а ссадины скоро пройдут. Правда разбитую губу пришлось всеми методами корректировать, но все равно было заметно.

- Если бы моя мать мне не была родной, я бы ее тоже давно уже послал, - вздохнул Зак с парты перед ними. Энди расплывался от счастья. Все хорошие поступки вознаграждаются. Вчера он безвозмездно помог другу, получил за это взбучку, но сегодня все стало так хорошо, что просто убиться и не встать. Даже ничего не болит от радости.

День пролетел почти незаметно, но после уроков стало совсем прекрасно. Энди как раз стоял возле машины с Шоном и Заком, болтая о том, что Голдман сегодня получит от матери за восьмерку по английскому, а Шону предстоит сидеть дома с Кайрой и следить, чтобы она никуда не сбежала. Но тут кто-то из второгодников крикнул с бетонного ограждения возле сетчатого забора школы.

- Эй, ты!

Энди машинально обернулся.

- Да-да, ты, - засмеялись парни. – Поди сюда, - один махнул рукой.

- Не ходи, - предостерег Зак сразу.

- А чего? – Энди пожал плечами.

- Да всем понятно, чего они хотят. Поржать или еще чего, - Шон потянул его за локоть в машину, но парень мягко освободил руку и надул губы.

- Ну и ладно. Вдруг и правда «чего еще»?

- С ума сошел? – Шон округлил глаза, у него это даже получилось.

- Расслабьтесь вы. Мне не хватает этого, - вздохнул парень показушно и помахал на себя ладонью, будто ему было жарко. – Мне уже почти восемнадцать. Ничего со мной не будет, а этому телу нужны чьи-то руки, - он фыркнул и развернулся, пошел к второгодникам спокойно, будто каждый день с ними тусовался.

- Маккарди – дебил, - вздохнул Зак. – Пойдем его вытаскивать?

- Убьет же. Еще и обидится. Давай просто постоим пока, - предложил Шон и прислонился внушительным бедром к двери машины.

Кэллум подошел к школе «малолеток» в отвратительном настроении. Сначала увидел кабриолет, потом дружков братца, а вот его самого никак не мог высмотреть. Потом проследил взгляды толстяка и ботаника.

Его бровь высоко поднялась, он машинально дважды моргнул, проверяя, не спит ли. Его брат стоял перед какими-то укурками, которые противно лыбились. Двое сосали пиво из стеклянных бутылок, один просто вертел зажигалку. А «самый крутой», судя по всему, разговаривал с Энди.

- А ты ничего, - сообщил он.

- Да я знаю, - фыркнул Энди расслабленно. Напрягаться из-за общения с такими, как эти парни, не хотелось. Да и было бы глупо.

- Правда пацан? – тупо спросил второгодник.

- А не заметно? – Энди удивленно поднял выщипанные брови.

- Не особо. Докажи, дам двадцать баксов, - усмехнулся «самый крутой» и достал две бумажки по десятке.

- Давай сюда, - Энди протянул руку, но его за нее схватили и подтащили поближе, деньги засунули за резинку чулка.

«Прям, как стриптизерше, ухаха», - со смехом подумал Энди, пожевал жвачку задумчиво и поднял юбку спереди, так что видно стало – в женском белье далеко не женская часть тела.

- А потрогать? – вдруг спросил парень, который сидел с бутылкой пива. Энди задумчиво посмотрел сначала на него, потом на того, кто сидел перед ним.

- Еще двадцать, - улыбнулся и опустил юбку.

Кэллум чуть не умер от злости. Этот сопляк его откровенно позорил, потому что многие сейчас узнали выпускника трехлетней давности, вспомнили, что он – брат Маккарди. А тот сейчас занимается чуть ли не проституцией. Второгодник встал, вытащил еще двадцатку, сунул во второй чулок, а сам запустил руку Энди под юбку. Сам Маккарди, надо сказать, ничуть не смутился, глядя на сосредоточенное и любопытное лицо приколиста.

- Ну? Убедился? – уточнил он, когда его ощупали, а рука уже пошла узнавать, что там, сзади. Сзади была только задница, не слишком прикрытая стрингами.

Юбка задралась, чуть ли не вся площадка, кто смотрел в ту сторону, получила возможность посмотреть на задницу Энди с внушительной ладонью второгодника на правой ягодице.

Шон с Заком просто таращили глаза.

- Все, топай отсюда, - фыркнул парень, шлепнул Энди и сел на место.

Маккарди поправил юбку и пошел обратно к друзьям. Усмехнулся, увидев их лица.

- Ну что?

- Ты больной, - выдал толстяк.

- Чересчур, - согласился Зак.

- Зато у меня есть сорок баксов, а у вас нет, - парень продемонстрировал четыре купюры, вытащенные из-за резинок.

- Зато они сейчас не получат по мозгам, - сообщил появившийся Кэллум и схвативший его за локоть. – Пошли-ка, поговорим.

- Я занят, пусти сейчас же! – Энди вырвался и психанул. – Отвали, что ты тут вообще забыл?!

- А что ты сделаешь? На меня заявление тоже напишешь? – фыркнул Кэллум, таща его за собой.

- До завтра! – крикнул Шон, а Зак молча проводил их взглядом. Только потом добавил.

- По-моему, они от него никогда не отвяжутся. Не Дин, так Кэл. Хрен редьки не слаще.

- Он длиннее, - хмыкнул Шон и сел в машину. – Ладно, поехали. Кэл хотя бы бить его не будет.

Энди шел и упирался каблуками в асфальт, но Кэллума остановить было сложно, так что приходилось тащиться за ним.

- Куда ты меня ведешь вообще?! – возмутился младшенький, в конец распсиховавшись.

- Домой, - пожал плечами Кэллум. – Мама сказала тебя привести, я и веду. А о том, что ты вытворяешь, я ей говорить не собираюсь.

- Правда? – Энди его догнал, чтобы не плестись сзади, а идти наравне. И улыбнулся. – Правда, не расскажешь?

- Тебе же плевать было?

- Это на Дина. А ее я не хочу расстраивать. И потом, что я такого сделал? Он дал мне сорок баксов просто за то, что я юбку задрал, ну Кэл. Все парни одинаковые, ты же не стеснялся перед одноклассниками в душе раздеваться после физкультуры? Почему я должен? Смешно же.

- О, да, я оборжался, - заверил его парень с иронией. – Только не говори никому, что мы родственники, ладно? – фыркнул он напоследок.

- Почему? – насупился Энди, уже шагая рядом с ним.

- Потому что мне стыдно иметь такого брата, - закатил глаза Кэллум, сворачивая на их улицу.

Энди замолчал, обидевшись.

- Ты меня просто не понимаешь, - выдал он, когда они уже дошли до дома.

- Да мне и не хочется, - пожал плечами Кэл.

- Я в курсе. Только мне вот интересно – зачем мне нужен брат, если ты со мной уже лет пять не разговариваешь, а последние три года вообще делаешь вид, что мы не родные? Ты же закончишь колледж и уедешь, а я останусь тут. А потом тоже уеду куда-нибудь, - губы у Энди предательски задрожали.

Ну, что поделать, он любил пореветь. А еще расставание с братом казалось ему трогательной вещью, давящей в груди на сердце и сжимающей горло.

- И что? – наплевательски отозвался Кэллум, закрыв дверь, поняв, что мать все еще на своей работе в вечернем кафе. Оно открывалось в четыре и работало до девяти, там Элен работала за стойкой с пирожными.

- И то, - буркнул Энди. – Что мы потом никогда уже не увидимся. Ну, разве что, на Рождество раз в пять лет. Ты женишься, заведешь спиногрызов, а брата у тебя никогда и не было как будто, - парень сам же обиделся на собственные доводы и мысли. – Ну и прекрасно. Продолжай меня игнорировать и дальше, - он махнул рукой и пошел по лестнице наверх.

Кэллум помолчал, поморгал, потом сдвинул брови и недоуменно крикнул.

- Так ты чего хочешь-то от меня, я не понял?!

- Я даже как-то не удивился, что ты не понял, - заверил Энди, хлопнула дверь его комнаты.

Но вечером, когда он уже почти отважился спуститься вниз, даже рискуя столкнуться с наверняка злым отчимом, Кэллум неожиданно вошел без стука.

Энди вздрогнул, подумав, что это мать или Дин. Но потом понял, что это всего лишь братец, и расслабился. Он даже лежал по-женски, когда смотрел телевизор – на животе, согнув ноги и болтая ими в воздухе. Кулаками подперев мордашку. А когда Кэл вошел, младший сразу перевернулся на бок, готовый отскочить в случае чего.

Обычные пацаны не лежат так, выгнувшись изящно, одну ногу вытянув, вторую согнув и чуть надвинув на нее, так что взгляд цепляется за изгиб задницы.

- Чего ты хочешь опять? – мрачно осведомился он, подняв брови.

- Пожрать тебе принес, дубина. Не хочешь, как хочешь, - Кэл пожал плечами и хотел уйти, но Энди вскочил мигом и схватил его за плечо, вернул назад.

- А, извини. Такой голодный, что вообще психую. А что тут у тебя? – заинтересовался он, глядя на коробку из-под пиццы.

Кэллум молча отдал ее, Энди заглянул – внутри оказалось два куска пиццы и салат.

- А попить? – парень надул губы, просто шутя. Он оценил высокий поступок брата.

- А пососать? – отозвался Кэл на автомате. Он всегда отвечал так на «А попить?» сказанное девушкой.

- Понятно, - кивнул Энди и залез обратно на кровать. – А ты ел?

- И что?

- Я проявляю вежливость, - пояснил младший терпеливо. – Хочешь? – протянул второй кусок пиццы. Кэл взял и сел рядом на кровать.

- Что смотришь? – обернулся на телевизор. – О, боже…

- Что? Это «Дрянные девчонки», - пожал плечами Энди. – А ты чего вдруг такой добрый?

- Мать затрахала, - пояснил Кэллум, поморщившись. – А мне впадлу забирать тебя каждый день из школы.

- А как же сегодняшнее спасение из лап второгодников? – фыркнул Энди.

- Да мне насрать, - сообщил Кэллум честно, наклонившись к нему близко, чтобы вышло внушительнее. – Хоть трахайся с ними. Просто скажешь матери вечером и завтра, и послезавтра, и вообще, что я тебя забрал, ладно?

- А что мне за это будет? – прищурился Энди. Он понимал, что уже тот факт, что его не будут контролировать, должен радовать. Но не стоит упускать шанс.

- А чего тебе еще для счастья надо? Лифчик купить? – ухмыльнулся Кэллум.

- Возьми меня с собой в клуб, когда попрешься со своими уродами, - повел плечом парень. – В смысле, просто проведи туда, а то не пустят, мне же нет восемнадцати. А потом можешь чесать на все стороны, - заверил он. – Окей?

- Договорились. Только один раз, - уточнил Кэл.

- В субботу, - кивнул Энди. Осталось всего два дня.

- Только обещай, что отвалишь от меня сразу же, как пройдешь.

- Да нужен ты мне. Вали вообще, спасибо за пиццу, - его толкнули ногой, Кэл встал и пихнул братца запястьем в лоб, чуть не опрокинув, но Энди не упал.

* * *

В пятницу Энди колбасило. Он опять полулежал на парте, подвинувшись к Шону, и хвастался очень возбужденно.

- Завтра, короче, пойду в клуб…

- Думаешь, пустят? – поднял брови парень. – Или прикинешься телкой?

- Да нет, - Маккарди хихикнул. Зак подвинул свою парту, за которой сидел один, ближе, вместе со стулом наклонился вперед, прислушиваясь. И Энди говорил, оборачиваясь, чтобы ему тоже было слышно. – В общем, Кэл не хочет меня из школы забирать, а я вру матери, что он забирает. А он за это возьмет меня в клуб завтра, - он сверкнул глазами.

- В чем кайф с ним там торчать? – Зак сдвинул брови. – Все равно что с предками.

- Да Кэллуму насрать, как он выразился. Он сам сказал: «Хоть трахайся с ними». Вот я и последую его взрослому, братскому совету, - усмехнулся Энди. – Я от него сразу отстану, когда пройдем, и буду делать, что захочу.

- Везет, - вздохнул ботаник. У него на щеке красовались царапины.

- А что у тебя с… - Энди тронул свое лицо.

- Хельга метко бросается расческами, - парень закатил глаза.

- Бесит уже, дура, - высказался Шон.

- Если бы можно было ее застрелить, - размечтался Зак.

- Короче, если все будет запипись, через пару месяцев мы с вами будем в мармеладе, - заверил Маккарди. – Никакой Хельги, никакой Кайры, Элен, Дина и Кэллума. Пошли они все в пень, - он закрыл глаза и улыбнулся. – Хочу уже завтра.

Прозвенел звонок, и парни потащились на стоянку, к машине Шона.

- А я буду и дальше париться тут, в мастерской папашки, - фыркнул сам толстяк.

- Да все в твоих руках, чувак. Захочешь – вообще уедешь от них на своей тачке. И все, - пожал плечами Энди. Но Шон знал – он не такой как Маккарди. Ему слабо взять и сорваться, бросить все.

Целый день в доме Шона – это мечта. Там постоянно шумно, весело, никто ни на кого не орет. Шона не устраивало только то, что так бывало не всегда. В дни, когда зарплату родителей задерживали, парень просто с ума сходил, думая, что в роддоме ошиблись, и это не его родственники. Все друг друга ненавидели.

Зато Энди ему завидовал, Зак тоже. Они валялись на большом раскладном диване, даже не обращая внимания на лезущую пообщаться младшую сестру Шона. Удивительное дело – ни Зака, ни Энди не волновал цвет кожи друга. Ни Шона, ни Зака не волновала ориентация Энди. И, в конце концов, ни Шона, ни Энди не волновала некоторая заторможенность Зака, у которого были вечные комплексы и обиды.

- В воскресенье расскажешь все, - решили парни, уставившись на своего дружка, а тот с довольным видом облизывал пальцы, периодически засовывая руку в пластиковую банку с арахисовым маслом.

- Конечно. Если вспомню, - такой гордый, что умереть - не встать.

- Напиться собираешься? – Шон аж пыхтел от зависти. Но не черной. Какое удивительное совпадение.

- В астрал вообще, - парень махнул рукой и закатил глаза. – Как мне будет хорошо-о-о…

Около восьми ему пожелали удачной удачи, и Энди пришлось свалить, чтобы успеть до прихода Дина и не разозлить его. И Кэла заодно задобрить.

Когда старшенький пришел домой, его ждала заправленная постель в его комнате и порядок, наведенный Энди. Тот подлизывался, как мог. Даже посуду вызвался сам помыть, не загружая посудомойку ради пары тарелок.

Кэллум заглянул к нему в комнату около полуночи, буркнул.

- Завтра, короче, в десять ты готов, - сообщил голосом «без возражений» и ушел.

Энди чуть не запрыгал на кровати от радости. Принялся усиленно думать, что же ему надеть… Долго торчал в интернете, смотрел какую-то голубоватую муть с нотой драмы, кучей секса и огромным количеством романтики.

Так засмотрелся, что когда глянул на часы, просто обомлел. Шесть утра, надо как-то спать наверно лечь уже что ли…

Организм требовал нормального, здорового сна не меньше десяти часов. Поэтому шевеление в его комнате началось намного позже полудня, зато какое шевеление! Весь шкаф был выпотрошен, все заначки с косметикой и женским шмотьем вытряхнуты.

Кэллум опрометчиво зашел их ванную уже вечером, чтобы посмотреть на себя и прикинуть – придется бриться или так оставить. Наткнулся на братца и поморщился. Неужели ему с этим придется тащиться в клуб… Энди стоял, расставив ноги на ширину плеч, наклонившись вперед, к зеркалу, и красил глаза тушью. Зачем-то приоткрыв рот.

- Рот-то закрой, - фыркнул Кэл, протягивая руку мимо него и забирая одеколон.

- Не могу, - отозвался младшенький. Отодвинулся, посмотрел на себя, поправил волосы. Сверху прямые, снизу завитые в локоны. Придирчиво пощупал, еще попшикал лаком, остался доволен. – Как я выгляжу? – повернулся к брату. На нем была в этот раз ярко-розовая юбка в несколько ажурных слоев. Пышная такая. Черные чулки, черные же туфли. Те самые, из замши. Но кофта была потрясающей… Она завязывалась на шее, имела огромное декольте с пряжкой. Но декольте было «качелью», так что создавалось впечатление, будто у Энди даже есть бюст. Ну, хоть первого размера, но есть.

 Спина была совершенно голой, если не считать пояса кофты.

- Отвратительно, - посмотрев на него, ответил Кэл. Он отпихнул брата, сам встал у зеркала. Решил, что можно не бриться, выдавил на руку гель, растер его и поправил волосы, сделав их шикарно торчащими. В черной рубашке с засученными рукавами он смотрелся довольно неплохо. С цепочкой на шее – особенно. В узких джинсах – вообще супер. Поэтому Энди решил опять подлизаться.

- А вот ты – очень даже.

Кэллум опять на него покосился. Глаза были накрашены аж до самых выщипанных бровей. Бровь подведена черным, под бровью белые тени, потом серебристые, потом едва розовые, потом ярко-розовые, затем почти фиолетовые… И в конце концов черные.

Ресницы смотрелись накладными, столько слоев туши на них было.

- Убери хоть чуть-чуть, а то как проститутка, - посоветовал он.

Энди прищурился.

- Сам разберусь, - он поправил кофту и уточнил. – А почему мы идем к десяти, если все к половине одиннадцатого придут?

- Чтобы меня с тобой не видели рядом. Вообще ко мне не подходи там.

- Твои друзья все равно меня знают.

- Это уже не те, - огрызнулся Кэл. Он даже компанию сменил на более простую, чтобы не терпеть разговоров о собственном братце-извращенце. Зато в этой компании он был лучшим их парней и настоящим кумиром для трех девиц. Хотя те были уже при парнях.

- Ну ладно, как скажешь. Очень ты мне нужен, - фыркнул Энди, опустил руки с накрашенными ногтями и подтянул чулок повыше, чтобы не сползал. Отряхнул юбку, повертелся еще перед зеркалом.

На каблуках он был даже почти ростом с брата, так что мог хамить, сколько влезет.

- Погоди, а как мы мимо Дина пройдем? – обалдел он.

- Скажу, что просто с собой тебя беру потусить, - пожал плечам Кэл. Ему отчим возразить не посмеет, ведь Энди «под присмотром брата» пойдет.

- Хорошо, - парень осклабился, растянув накрашенные губы. – Ну пошли уже? Пошли-пошли, - потянул брата за рукав, тот вырвал руку.

- И не трогай меня. Заражусь еще.

До клуба они добрались без приключений, Кэл даже потратился на такси, чтобы его не видели с братом. Вышли из машины, мимо секьюрити Кэллум пропихнул Энди быстро, а суровый мужик даже не возразил.

- Все, чеши отсюда, - Кэл подпихнул брата в спину, толкая его в толпу, а сам пошел к свободному столику, окруженному красным диваном. Ждать друзей.

Сначала еще смотрел братцу вслед, но тот сначала ловко прошел через дергающиеся тела, потом подошел к стойке, запрыгнул на высокий стул и закинул ногу на ногу, взял какой-то коктейль. Энди было прекрасно и без брата, судя по всему. Поэтому Кэл перестал на него смотреть вообще.

К Энди подсел какой-то мужик. Ну, не совсем мужик, но лет двадцать пять ему точно было. Он сел на стул рядом, осмотрел парня, болтающего с барменом нежным голоском, старательно маскирующим скрипучие мужские нотки. Свободен, несовершеннолетний, не проститутка, не сорит деньгами.

Замечательно.

- Привет, - улыбнулся мужик.

- Привет, - Энди улыбнулся в ответ.

- Как дела?

- Нормально, - повел плечом, отодвинул недопитый коктейль.

- А чего один сидишь?

- Не знал, что приду, - будто беспечно ответил Энди. – Вот и выбрался просто так.

- Потанцуем? – мужик кивнул на танцпол.

- Ну давай, - Энди встал со стула, чуть не сверзился, зацепившись каблуком, но новый поклонник его подхватил, обняв за пояс. И решил, что это была уловка мальчика-с-юбочкой.

- Спасибо, - неловко хихикнул «спасенный». Его повели танцевать.

Оттанцевав песни три, кавалер опять поволок его к стойке, напоить получше. Движения стали развязнее, расслабленнее, не такими четкими. Но он понял вскоре, что рыбка не из его пруда, что не поймается просто так и никуда с ним не пойдет. Кавалер испарился, Энди остался сидеть возле бармена в очередной раз. Тот усмехнулся, посоветовал не напиваться.

Энди равнодушно поблагодарил, но к нему подсел уже новый желающий познакомиться. Правда, обошлось без знакомства, все, как обычно. «Привет. Привет. Как дела? Нормально. Один? Ага. Потанцуем? Давай». Теперь поклоннику было уже явно под тридцатник, а поил он не простыми коктейльчиками, а очень даже серьезными и крепкими.

От этого «рыбака» Энди сбежал сам, скрывшись в женском туалете, сделав вид, что он испарился. Поклонник-то его в мужском искал, а парень отсиделся среди пьяных баб и вернулся. Тридцатилетнего уже не было, так что он пошел танцевать один, довольно расслабленно, подняв руки и покачиваясь. Закрыв глаза и просто качаясь под музыку, ни для кого не стараясь. Это было круто.

Впервые в жизни в крутом клубе, пьяный и не изменяющий стилю.

За столом друзей Кэллума творилось куда более пафосное действо. Девчонки сидели у своих парней на коленях, одна закинула Кэллуму ноги на колени, а сама сидела в углу дивана. Все выпивали, но не много, чтобы не стало плохо. Веселиться надо аккуратно, чтобы не испортить веселье отравлением.

- О-о-о, смотри! – взвыл самый компанейский дружок Кэла. Его звали Чейз, он не был красавцем, но у него всегда было полно девиц, благодаря его обаянию и чувству юмора.

Все уставились туда, куда он кивнул. Кэл сначала братца не узнал со спины, но когда тот повернулся, Кэллум закатил глаза. Обтирается с каким-то мужиком, который тоже не в очень трезвом состоянии.

- Да фу, - выдал он то, чего от него ожидали бы бывшие друзья. Те ненавидели таких парней.

А в этой компании большинство удивилось, даже девчонки.

- Да ты чего? Хорошенький, - улыбнулась та, что закинула ноги ему на колени. – Милый такой. Они обычно на лошадей похожи. Такие наштукатуренные кобылы, ноги, как у спринтеров. А этот миленький, - она разулыбалась, девчонки принялись умиляться.

Том вздохнул.

- Иногда у меня такое ощущение, что если я надену парик и накрашусь, меня будут любить сильнее, - поделился он, парни заржали, девицы наоборот согласились.

- Он нажрался, - решил Чейз, присмотревшись к движениям парня. Они были слишком плавными, резко сменяющиеся выразительными движениями рук. Зато мужику, прижавшемуся к нему сзади, это явно доставляло, он уже полапал тонкие руки, с нажимом проведя по ним и наклонив парня вперед, так что он прогнулся, оборачиваясь. Погладил его по голой спине, провел лапами по бокам, по бедрам. А потом Кэллума передернуло – лапы мужика, которому было не меньше тридцати пяти, прошлись сначала по резинкам чулок, а потом оказались со внутренних сторон бедер, поднимаясь и задирая юбку.

Энди, слава богу, от него отшатнулся сразу, ударил по руке. Но они тут же «помирились», парня прижали поближе, видимо пообещав, что больше такого не повторится.

- Жалко, - вздохнула Лиззи.

- А чего? – Кэллум не врубился.

- Да сейчас кто-нибудь подцепит, - она согнула указательный палец, изобразив крючок. – И пойдет трахать, - Чейз, на коленях которого она сидела, подвигал ногами, так что девица принялась подскакивать и засмеялась. – Вот-вот, именно так.

- Может, пойти познакомиться? – пожал плечами Том. – Ничего такой мальчик-то. Он уже в хлам, а мы с вами кто?

- Борцы за любовь без ограничений! – хором заржали все и подняли свои бокалы. Кэл усмехнулся. Забавные ребята, неплохие. Не слишком пафосные, зато добрые.

- Я думал, ты по девочкам, - сообщил он Тому.

- Да какая разница-то, - парень махнул рукой. – С мальчиками даже проще. Ну, там… Особо париться не надо. Не придет потом, опять же, не скажет: «Вот, это твой сын». Классно.

Кэллум очнулся. Блин, это же его брат. А его сейчас тут обсуждают, как какую-то потаскуху, которую может любой «подцепить» и попользовать. Насколько Кэл знал, его братец только храбрился и выделывался. Он с мужиками еще даже не целовался. Его опыт сходился к нескольким поцелуям взасос с одноклассницами во время игры в бутылочку или «семь минут на небесах».

- Да ну, забей на него, - выдал он равнодушно, даже наигранно брезгливо. Смотрелось очень натурально.

- А чего? – Том удивился, а Чейз захихикал.

- Может, ты сам на него запал?

- О, да, - фыркнул Кэл. Это было даже не смешно, просто глупо. Они с братом были похожи, только Энди довел себя до совершенно бабских манер и рожи, а родинку он замазал тональником, чтобы не было видно. Его невозможно было узнать.

- Ну так иди, пообщайся. Потанцуй, - хихикнула Лиззи, а та девушка, чьи ноги лежали на коленях Кэллума, убрала их, давая парню свободу действий.

- Реально, пойди, - пожала она плечами. – Мы не против, да, ребят? – она глянула на Чейза.

- Ладно, - вздохнул тот. – Мы не в обиде, если что. Съездишь с ним, чпокнешь разик. Может два, если не отрубится, - он усмехнулся, а Том выразительно изобразил чпок губами, все засмеялись.

А Кэллум решил, что идея неплохая. Им покажется, что он снял какого-то пьяного трансвестита, а он на самом деле всего лишь отвезет братца домой, чтобы его никто не затащил никуда. И не «чпокнул».

- Ладно. Пожелайте мне удачи, - с деланной неуверенностью улыбнулся он и встал, поправил рубашку. Девушки с тоской подумали, что лишились красавца парня в поле их зрения.

- Удачи, - хором сказали.

Энди сначала хотел возмутиться, что его уже достали вниманием, но увидел брата и повис у него на шее сразу же.

- Кэллум… Приве-е-ет, - улыбнулся он, обнимаясь с братом так радостно, что тот вздохнул, но обнял Энди за талию, покачивая в такт медляку, включившемуся на смену быстрой музыке.

- Ты в хлам, - сообщил он.

- Я знаю, - кивнул  парень серьезно, отстранился и перестал брата обнимать, вспомнив, что он засранец, и ему плевать. – А чего ты приперся?

- Мне сказали, что мне слабо подцепить такое пьяное мясо, как ты, - пояснил брат откровенно и честно.

- А, понятно. Ну давай, танцуй, - фыркнул Энди мстительно. Глаза у него были такие мутные, будто подернутые масляной пленкой. Взгляд плохо фокусировался, так что Кэллуму стало немного противно. Его это дико разозлило даже. Ну у него и братец, настоящий… Ну шлюха. Кошмар.

- Ненавижу танцевать, - сказал он. Кэллум и правда танцевать не любил, потому что не слишком умел. Любил сидеть с девкой на коленях, любил покачиваться с ней в медляке и лизаться, а не выделываться перед толпой потных кретинов.

- А я люблю, - Энди развернулся к нему спиной, закрыл глаза, поднял руку и принялся опускаться, сползая по телу братца, так что Кэллуму и двигаться не приходилось. Только придерживать братца на случай, если тот вдруг решит упасть и уснуть.

Том, Лиззи, Чейз и девица, чье имя Кэл никак не мог запомнить, просто обалдели. Быстро же Маккарди подцепил это мясо.

Левой рукой Энди с нажимом провел по бедру брата, спускаясь. А правой, поднятой рукой обнимал его за шею, одновременно ненавязчиво держась. Повернув голову в бок, носом ткнувшись в собственную задранную руку. Его так качало и штормило, с закрытыми глазами было куда проще. Потом Кэл все же взял его за эту руку и поднял, так что парень выгнулся, обтерся задницей в юбке о джинсы брата, так что тот закатил глаза. Энди выпрямился, спиной прижавшись к его груди. А сам, не переставая обнимать брата за шею, повернул голову и улыбнулся пьяно.

- Танцуй, чего стоишь, - промурчал в шею Кэллуму, пытаясь сосредоточить на ней взгляд. Кэл целомудренно одернул его юбку, чтобы не задиралась. Рукой держал поперек живота, чтобы не рухнул. А сам поморщился нарочно, чтобы брат перестал тупить и вытворять этот бред.

- От тебя спиртом воняет, не дыши на меня, - он отвернулся, а Энди пьяно поцеловал его в шею под ухом. Развернулся и снова обнял руками за шею, повис на брате. Кэл просто не мог оттолкнуть его по двум причинам – друзья смотрели и не поняли бы, какого черта он отказывается. А еще – Энди все же его брат, он напился в хлам, он на каблуках, и если его толкнуть, парень точно сгрохочет на пол. Ударится, обидится, расплачется.

Но он же вообще неадекватен!! Перепутал Кэллума с очередным поклонником!

- А я правда сегодня плохо выгляжу? – заныл он, продолжая в промежутках между словами целовать брата в шею. Заправил волосы за ухо, чтобы не мешали.

Видно было и слышно по чуть гнусавому голосу, что его то замечание задело. Вот-вот заревет же.

- Отлично выглядишь, пошли уже, - Кэл ненавязчиво потащил его к выходу, но Энди не собирался никуда идти. Оставалось его только тащить, но это был не вариант, охранники не оценят.

- Правда? Ты тоже. Ты вообще такой красивый… Даже странно. Обычно ты урод такой. А сегодня прям… Ну вообще.

- Спасибо, - буркнул Кэллум, пытаясь идиота отвернуть от себя, чтобы тот перестал облизывать его шею. Брат - не брат, а губы от этого не менялись. Реакции тела тоже. Держать его, одной рукой обвив талию, а растопыренную ладонь второй прижав к голой влажной спине, было тоже странно. Они никогда так не обнимались.

- Ты меня ненавидишь, Кэ-э-эл… Сердце колет… Знаешь, я наверно бред несу, - Энди захихикал, отстранившись и глядя на его лицо, ему в глаза. Точнее, пытаясь в них смотреть. – Но, правда, больно от того, что ты мне брат, а ведешь себя, будто я тебе чужой. Ты меня ненавидишь, да?

- Не ненавижу, успокойся, - вздохнул парень, рассматривая его размазавшийся макияж.

- А я красивый?

- Очень, - закатил глаза Кэл, наконец дотащив его до какого-то свободного диванчика и усадив на него.

- То есть, нравлюсь тебе, да?

- Нет, - буркнул Кэл.

- Так я же красивый, - не понял Энди. – Почему тогда не нравлюсь? Ты меня ненавидишь, да?

«Ты сломался, тебе надо поменять батарейки», - подумал совершенно трезвый Кэллум.  На него алкоголь вообще не имел почти никакого влияния.

- Не ненавижу. Красивый, просто охренеть.

- Значит, нравлюсь? – улыбнулся Энди.

- Нравишься-нравишься, - заверил братец, судорожно думая, что же делать. – Пить хочешь?

- Не хочу.

- А чего хочешь? На воздух? Умыться? Чего? – Кэллум не возился с пьяными девчонками.  С парнями – тем более. С братом – вообще никогда.

- Ничего не хочу, - Энди надул губы. – Поцелуй меня, Кэл? – попросил он.

- Господи, завтра ты проспишься и охренеешь, что ты нес.

- Я не пьяный, - возразил Энди спокойно. – Не хочешь целовать, не надо. Я пойду, найду кого-нибудь еще, - он лихо встал, поправил юбку и пошел было в толпу на площадке, но Кэл его снова поймал и прижал к себе.

- Поцелую, только заткнись и пошли домой, - он хитро чмокнул брата в лоб, чуть не отплевался, облизнув тональник с губ. – Пошли, - потащил его к выходу, но Энди шатнулся и заявил растерянно.

- Мне что-то плохо… - он закатил глаза и сел на диван, потом чуть ли не лег. Кэл дернул его за руку еще пару раз и чуть не застонал. Понял, что братец потерял сознание. Или просто уснул.

- ***, - нецензурно высказался Кэл, просунул руки под его коленями, под спиной и подхватил братца на руки. Легким он совсем даже не был, но до такси дотащить Кэллум его смог бы, поэтому потащил на выход, поправив руку так, чтобы прижать ей подол юбки, а то он болтался, и видно было трусы парня. Черные стринги, кошмар.

На выходе он его перехватил поудобнее и кивнул охраннику, тот хмыкнул и услужливо открыл дверь стоявшей возле клуба машины. Такси караулило вот таких вот пьяных посетителей. Кэл хотел просто запихнуть братца на заднее сиденье, но потом решил, что вытаскивать его будет сложно, поэтому сел вместе с ним. Согнул ноги Энди, охранник захлопнул дверь, таксист с усмешкой покосился на них в зеркало и завел машину.

- Эй, проснись, - Кэллум похлопал братца по щеке, пальцы тут же стали жирными от слоя косметики. Он поднял верхнюю половину тела Энди, так что тот положил голову на его плечо, носом ткнулся в шею. Пьяно пошевелился и что-то сказал, но Кэллум все равно ничего не разобрал. Единственное, что его сейчас злило – ему пришлось бросить друзей и ехать с этим дебилом домой, потому что Энди нажрался. Хотя была еще тень злости на поведение братца с какими-то мужиками. Он такой простой вообще. Плюха деревенская, а не городской парень. Пальцем поманили, уже побежал.

 Хотя, вообще-то, все эти мужики были уродами.

- Спасибо, - буркнул Кэллум, когда шофер, получив деньги, помог ему вытащить братца из машины и снова поднять на руки.

Дома было тихо и темно, Дин с Элен уже спали, так что Кэллум максимально тихо поднялся по лестнице вместе с Энди на руках, чуть не умер от тяжести. Но когда открыл ногой дверь комнаты братца, довольно бережно уложил его на кровать. Подумал, что надо как-то его раздеть, а то заснет в этих шмотках, а Дин или мать утром зайдут перед отъездом, ошалеют вообще.

Он развязал бретельки кофты на шее Энди, расстегнул пояс ужасной шмотки и снял ее, убрал на офисный стул. Осталась юбка, туфли и чулки. Он злобно пыхтел, пока разбирался, как же расстегивается ремень юбки, потом понял, расстегнул и потянул ее с братца. Зацепил за туфли, зашипел, стащил их, откинул подальше и убрал уже юбку.

Энди проснулся именно в этот момент, как назло.

- Кэл?.. О, ты тоже тут… Я где?

- Дома, - ответил брат недовольно, надеясь, что мелкий сам сможет снять свои чулки. А то как-то… Кхм. – Раздевайся и ложись спать.

- Не хочу, - парень отмахнулся и хотел его лягнуть, но промахнулся. – Хотя…

Кэл промолчал, Энди продолжил.

- Если ты меня поцелуешь, - для него это стало больной темой. За весь вечер и половину ночи его никто так и не поцеловал. – Сделаю все, что хочешь.

 Это звучало двусмысленно, так что даже сам Маккарди младший не понял, что же «все» он готов сделать.

Кэллум наклонился над ним и чмокнул в щеку.

- Давай, раздевайся и дрыхни, - приказал.

- А еще? – Энди обиделся, что поцеловали не в губы. В щеку-то и мама может.

Кэл потянулся к другой щеке, но Энди неожиданно повернул голову в ту же сторону, и старшенький случайно ткнулся губами прямо в губы младшенького.

Замер, хотел отскочить и отплеваться, брезгливо вытирая губы рукавом, но Энди закрыл глаза и уже внаглую прихватил его губы своими, влажными и еще пахнущими каким-то блеском. От него перло спиртом, Кэл в клубе не наврал. Но это было очень странно.

В темноте стоять, склонившись над кем-то в одних стрингах и чулках. А этот кто-то приоткрыл рот, ожидая каких-то действий от него, Кэллума.

- Фу, блин… - зашипел Кэл, отстранившись, уставившись на брата. Собрался уже встать и уйти, хлопнув дверью, но Энди это мигом просек и обнял руками за шею, мертвой хваткой прижимая к себе. Опять вынуждая себя поцеловать.

- Пусти, дебила кусок! – Кэл зарычал, но заорать не мог, разбудил бы Дина. Тот очень чутко спал.

- Ну пожалуйста, - Энди капризно надул губы, взял руки братца и положил себе на бедра, вынуждая погладить их. Кэллум зацепил пальцами резинки чулок и потянул их вниз, стягивая с ног. А сам вздохнул и решил, что мелкий утром все равно ничего не вспомнит. А он, Кэллум, имеет на это все куда большее право, чем какие-то левые, незнакомые старики в клубе. Энди практически принадлежит ему по крови, она же у них одна. А эти мужики вообще неизвестно кто.

Энди растаял, когда его поцеловали по-нормальному, даже можно сказать «по-взрослому». Зверски, сильно, резко. Кэл еще чмокнул его, прихватив губы, но потом вдруг хмыкнул и отстранился, кинул снятые чулки на пол и накрыл разочарованного братца одеялом.

- Дрыхни, придурок.

И ушел. А пьяный Энди завернулся в одеяло, как гусеница, и заснул, почти сразу же забыв обо всем.

* * *

Утром было плохо.

Ресницы слиплись от не смытой туши, вместо дыхания получался хрип, само горло напоминало сухую трубу, посыпанную песком изнутри. Энди закашлялся, сел. В комнате отвратительно тащило перегаром, так что он побыстрее открыл окно. Потом поднес ладонь ко рту, выдохнул, поморщился.

Осторожно выглянув в коридор, убедившись, что там никого нет, забежал в ванную и заперся там с чистыми, нормальными шмотками. Долго отмывался, драил зубы, приводил себя в более-менее божеский вид. Выполз уставший, разбитый, но свежий. Вернулся в уже немного проветренную комнату, собрал валявшиеся шмотки, выкинул чулки, на которых, как оказалось, появилось несколько «дорог». Остальное запихал в шкаф, а сам упал на кровать и взял мобильник.

Написал одно сообщение: «Вчера был улет. Я танцевал, я напился, я отрывался, я трахался, я приполз домой на рассвете».

И отослал и Шону, и Заку.

Потом подумал, вздохнул и написал второе. «А еще мой язык сейчас почернеет от вранья, и раскрошится, и я всю жизнь буду молчать. Потому что я танцевал, меня напоили какие-то уроды, меня никто даже не поцеловал, я ничего не помню, но, кажется, меня домой принес Кэл».

И снова отослал обоим друзьям.

Ответы пришли гениальнейшие.

«Я так и знал, уха-ха!» - от Шона. И «Досадно...» - от Зака.

- Эй, - Кэллум вошел неожиданно. Он просто услышал из-за стены, что братец ожил, и решил поржать. – Алкоголик, ты проснулся?

- Иди ты, - отвернулся Энди и повернулся на бок, решил позвонить Шону.

Кэллум шагнул прямо на кровать, встал, упер руки в боки и ногой толкнул братца, переворачивая его на спину.

- Помнишь что-нибудь? – усмехнулся.

- А что я должен помнить? – Энди поднял брови скептически. Звонить пока не стал.

- Например, как ты вчера ужрался, придурок, и танцевал стриптиз, - Кэллум бессовестно врал.

- Стриптиз?.. – у Энди глаза полезли на лоб.

- Ага. А потом тебя мацали какие-то тракторомордые уроды, а ты был вообще в экстазе. А потом тебя зверски колбасило на танцполе, ты там такое выделывал вообще… - Кэллум закатил глаза.

- А как я домой дошел? – обомлел Энди. Единственное, что радовало – он не девочка, так что потерю девственности уж точно заметил бы.

- Я тебя принес, - гордо заявил брат, садясь по-турецки и позитивно приосаниваясь. – Правда, мне пришлось бросить из-за тебя друзей, но ты мне за это еще ответишь.

- Каким образом?

- Уборка две недели на тебе, - осклабился Кэл. – А еще, когда я приволок тебя домой и хотел уложить спать, ты лез ко мне целоваться.

- Фу!!! – заорал Энди, закрывая ладонью рот. – Мерзость какая!

- А я хотел тебя всего лишь раздеть, чтобы не помял шмотки во сне. А ты в меня вцепился, как дебил,  и предлагал с тобой трахнуться. Прикинь, да? Ты даже хотел мне отсосать, помнится, - Кэл врал, не краснея, причем так аккуратно мешая правду с ложью, что получалось идеально. – Так что я теперь про тебя все знаю, проститутка ты наша, - он фыркнул и встал с кровати, отряхнул руки показушно. – Ну вот. Уборка на тебе, не забудь. Обе комнаты, - он с ухмылочкой подошел к двери и вдруг остановился, приложил палец к губам, задумался театрально. – Хотя…

Энди молча ждал.

- Если ты мне отсосешь…

- Пошел в задницу!!! – заорал младшенький, срываясь с места и кидая в него подушку.

- Да ни за что, - Кэллум подушку поймал, а сам посмотрел на предложенную часть тела и покачал головой пренебрежительно. – Задница у тебя отстойная, уж прости, - сообщил свое мнение и ушел, кинув подушку обратно.

Кэллум прошелся по дому, напевая что-то из репертуара Бритни, ему было так хорошо. Уборка свалена на братца, самооценка поднята до небес за его же счет. В конце концов, можно не париться из-за ночного поцелуя. Ведь Энди – баба самая настоящая, он для этого создан. А то, что они родные братья, даже очень круто, ведь у них связь куда более крепкая, чем если бы Кэл или Энди лизались с кем-то другим. Любить родственника куда приятнее… Нет брезгливости, которая присутствует при любви к постороннему.

Более того, над малолетним Энди можно постебаться от души. Все же, про задницу Кэллум наврал.

* * *

В понедельник Дин с Элен вернулись рано утром, так что Энди решил как-то помириться если не с отчимом, так хоть с матерью. Вырядился он, конечно, как хотел, но не так ужасно, как мог бы. Спустился, чмокнул мать в щеку, она улыбнулась и сделала вид, что ничего не случилось.

- Я сказал «доброе утро», Дин, - повторил Энди раз в третий.

Отчим проигнорировал, парень понял, что его не простят. А потом разозлился и решил, что нафиг ему не сдалось это долбанное прощение. Зато когда спустился к завтраку Кэллум, младшенький вскочил и вылетел за дверь, захватив сумку. Отчим все же удивился, посмотрев ему вслед. Обычно он так на старшего брата не реагировал.

- Что-то случилось? – спросила за него Элен.

- А? Нет, просто мы же в субботу в клуб ходили. А вас вчера не было. Ему вчера очень плохо было, отравился водкой с тоником, все утро проблеваться не мог возле унитаза, - покачал головой Кэл, опять бессовестно перевирая факты.

- Не надо было разрешать ему пить, - вздохнула мать. – Он еще маленький для этого.

«А вот для поцелуев и секса – в самый раз», - усмехнулся Кэл, вспоминая, как развратно себя вел Энди в клубе. Ужасно, просто отвратительно. Еще и шею ему облизывал.

- Да ладно, Эл, - вдруг улыбнулся Дин, развернул газету. – Хочет – пусть пьет. Пусть одевается, как ему вздумается, это же его жизнь. Но если это все обернется плохо, винить он будет только себя, - фыркнул отчим в конце концов, а Кэллум помрачнел.

«А тебя вообще не спросили», - подумал он, покосившись на мужика. И решил, что ничего не закончится плохо. Энди дурачок, конечно, но не настолько же.

Шон с Заком хихикали только, пока Энди уныло рассказывал им, что феерический поход в клуб закончился похмельем и отвратительными новостями.

- Теперь вся уборка на мне две недели. А еще Кэл сказал, что я по-пьяни к нему приставал, - он закрыл лицо руками и наклонился вперед, к бардачку. Зак онемел, а Шон уставился на друга.

- Ты с дуба рухнул?..

- Да я не помню ничего! Может и приставал, я же в хлам был… И вообще, меня так никто и не поцеловал в клубе, мне так обидно было. Я разве не красивый? Ну скажите честно, я урод, да?

- Да нет, - пожал плечами Зак.

- По-моему, сойдешь. Ну, для таких, как ты, - Шон хихикнул.

- А почему тогда так?

- Вот уж не у меня спрашивай, - парень отмахнулся. – Но с Кэллумом ты переборщил, конечно…

- Мне самому стремно. И еще он сказал, что я предлагал ему отсосать…

Машина резко затормозила на светофоре, и парень чуть не приложился лбом. Шон на него опять уставился.

- А ты это умеешь?!

- Нет… Но по телеку видел… - Энди вздохнул.

- Фу, господи… Хватит об этом! – попросил Зак отчаянно.

Парни замолчали, подъехав к школе. Энди был тосклив, как никогда, даже учителя не стали приматываться, видя его настроение и состояние. Решили, что во всем виноват опять отчим, даже немного пожалели. Правда только взглядами, но и этого было достаточно.

После колледжа Кэллум сидел с теми же друзьями возле памятника, подставив лицо солнцу и изредка отзываясь на шуточки Чейза, на реплики Кейт и Лиззи. Холодное пиво в бутылке ему доставляло, однозначно.  Не доставляли только ноги Кейт, которые она опять вытянула и положила ему на колени, почти лежа на ступеньке перед памятником. На длинных клумбах цвели цветы, было прекрасно, приятно и вообще – просто супер. Но тут Чейз спросил.

- Ну так как ты с тем пацаном оторвался позавчера? Он отрубился, кажется? – все засмеялись, а Кэллум принялся соображать, что же делать. Что сказать.

- Да, отключился вообще, - он ухмыльнулся, убрав ноги Кейт и опустив руку с бутылкой между ног. Сидел он так, что колени были чуть ли не на уровне груди. А локти поставил на колени. – Я еле выпытал, где он живет, поехали к нему, короче…

- И что дальше?! – Лиззи с Кейт уставились на него с интересом.

- Вы уверены, что вам это интересно? – он поморщился и глотнул пива, покосился на девиц.

- Очень, - хором ответили те с интонацией «как это может быть не интересно?!»

- Ну, он в таком неадеквате был, что отсосать мне не мог, конечно…

- Ну скажи, что ты чпокнул его! – Чейз возмутился. – Или ты не мужик?!

- Да я не педик же, - передернулся Кэллум.

- Слушай, один-два раза вжарить мужику, который носит юбку, это не пидорство, - махнул рукой Том.

- Ну, да… Но он такая рыба вареная был вообще, что меня как-то не вдохновило, - Кэллум закатил глаза. Нет, невозможно было представить братца в постели. Неужели кто-то когда-нибудь будет его раздевать, как Кэллум вчера? Целовать? Нет, не так. Намного нежнее, осторожнее, пробуя на вкус губы. Руки запуская под юбку, а потом между ног, в самую недоступную часть тела. Трогая его там и слушая вздохи, может даже стоны. Да никогда. Никогда и никто не согласится на это, ни у одного мужика не встанет на Энди. Конечно нет. Подумать даже смешно, что какой-то кретин заведется при виде этой крашеной морды. Он костлявый.

Хотя, ляжки у него не очень костлявые, чулки на них неплохо смотрятся.

Но все равно, это извращение, никто и никогда не захочет сунуть свой…

«Вот за щеку натолкать – вполне возможно», - мысленно усмехнулся Кэллум, вспомнив, что вот на мордашку-то братик очень миленький. Губки, глазки, носик, ямки на щечках. Выщипанные бровки. Родинка. Впрочем, у Кэла она тоже есть, так что не считается.

Уржаться можно даже от одной мысли, что кто-то когда-нибудь ляпнет глупость, типа: «Я хочу тебя» в адрес Энди. А он на это что скажет? «Я тоже…» А потом? «Можно я тебя…» Нет, не так. «Я оттрахаю тебя по первое число!»

Кэллум подавился смешком. Все приняли это за насмешку над вареным пьяным мясом, которым был парень из клуба.

- Что, все так плохо было? – удивился Том. – В клубе он казался таким… Сочным, я бы сказал. Потрогать можно, - парень закатил глаза.

- А на деле – фигня, - махнул рукой Чейз, Кэллум кивнул согласно. И тут Лиззи воскликнула с улыбкой.

- Ой, да вон он! На красной тачке! Вон-вон! – она чуть не подскочила и ткнула пальцем в сторону проезжавшего старого кабриолета.

Кэллум примерз к месту, а Энди его увидел.

Сразу же осклабился, повернулся к Шону.

- Вон он, козлина… Я ему сейчас устрою «уборку»… Такую уборку, что его друзья сразу уберутся.

- Что скажешь? – усмехнулся Зак, наклонившись между сиденьями. А Энди осклабился.

- Скажу, что я его брат. Или нет, что-нибудь похуже…

- У Кэла рожа такая довольная. Сытая, блин. Его-то небось не лупил Дин, - отозвался Зак завистливо. – И вообще, бандитское какое-то хайло.

Он имел в виду проколотое в двух местах ухо, аккуратные баки, легкую небритость, выраженную тонкими линиями по челюсти. И взлохмаченные волосы. А уж выражение лица у Кэллума никогда не менялось – самодовольное.

- Да он мудак вообще, что поделать, - Энди вылез из остановившейся машины и порулил на каблучищах прямо к памятнику.

Кэл хотел отвернуться, но его друзья начали вопить и орать.

- О-о-о, телка пошла!!! Кэл! Твоя девчонка идет, встречай, за добавкой небось! – Чейз заливался.  А Кэллум подумал, что Энди еще учиться и учиться ходить на каблуках, потому что он шел не от бедра, а ровно, будто втыкая набойки в асфальт. Или это от злости?..

Его крашеную мордаху аж перекосило.

- Приветики, Кэл, - протянул он, наклоняясь к брату и чмокая его в обе щеки по очереди. – Всем привет, - помахал народу пальчиками.

А Кэллум понял, что он его сейчас сдаст. Скажет, что является братом.

Поэтому выбрал меньшее из зол.

- Какими судьбами, - пропел он, дернув братца за руку и усадив к себе на колени. Энди опешил. Не такой реакции он ожидал. Но, судя по одобряющим выражениям лиц дружков Кэла, эта компания и правда относилась к ТАКОМУ очень даже позитивно. Ну, раз так…

- Да вот, ехал из школы, увидел тебя, решил подойти.

У Чейза и Тома отвисли челюсти, парни переглянулись. Школьник?.. Вот зараза.

А вот Кэллум ни капли не смутился, он очень даже нахально поправил сидящего у него на коленях братца, взяв его рукой за бедро и дернув, так что Энди скатился к нему вплотную, боком прижался к торсу. Стало неудобно, Энди как-то засомневался в том, что идея подгадить брату была удачной.

- Когда ты свободен, говоришь? – Кэл поднял бровь и забрал у Кейт любезно протянутый косяк. Он затянулся расслабленно и выдохнул Энди в лицо. Чейз одобрительно протянул «О-о-о!!» Том подхватил, они поорали еще, а потом Энди мрачно ответил.

- Всегда свободен. Только в следующий раз не напивайся так сильно, а то опять ничего не получится, - он улыбнулся и встал, поправил юбку оскорбленно. Шуточки у Кэллума, ничего себе.

- Давай-давай,  топай отсюда. Позвоню, сам прибежишь, - Кэллум засмеялся, все подхватили, а он шлепнул братца по заднице, и тот чуть ли не убежал, обидевшись.

Шутка не удалась. Хотя, с какой стороны смотреть.

- Поехали, - мрачно попросил Энди, усевшись в машину, а Шон переглянулся с Заком, никто ничего не сказал, они поехали в боулинг.

* * *

Вечером Дин продолжал свой бойкот, не разговаривая с младшим пасынком. Хотя тот выглядел довольно прилично, всего лишь забрав хвост на затылке, смыв все с лица и одевшись в нормальную одежду. Но, как ни противно было признавать, теперь он даже в таком виде напоминал девчонку, переодетую парнем. Грубоватую, но девчонку.

Элен тоже молчала, но она просто не решалась помирить младшего сына и мужа. Дин же готов был простить пасынка, потому что тот не делал ничего предосудительного. Не водил мальчиков, не ругался матом при родителях. Ничего такого. Просто одевался не так, как должен одеваться пацан.

Но Дин не стал бы заговаривать с ним первым. Поэтому он просто ужинал, спокойно тыкая вилкой в тарелку. Изредка косился на Энди, не понимая, почему тот такой угрюмый. Неужели из-за бойкота с отчимом? Или почему? Проблемы в школе? Что-то случилось? Может, наркотики?!

Нет, Энди выглядел здоровым. Долги?!

Вряд ли, он же из дома не выходит, а из школы его встречает Кэллум. Которого, кстати, самого дома до сих пор нет.

- Не нравится? – заботливо поинтересовалась Элен, тронув сына за руку и кивнув на тарелку. Тот покачал головой.

- Нет, все очень вкусно, - заверил.

Потом встал, взял пустую тарелку, на которой побывала только ложка салата, потащил к раковине, чтобы помыть. Дин протянул и свою тарелку тоже, Энди ее забрал спокойно, ушел из столовой на кухню.

Явился Кэллум, закинул сумку в комнату, вернулся и сел за стол, набрал всего и побольше, принялся ужинать с удовольствием. Потом заглянул на кухню и сунул тарелку в раковину.

- Эй. А «Привет» сказать брату? – он поднял брови удивленно, глядя на мрачную мину братца. Энди швырнул его тарелку о раковину и пошел к лестнице, бегом добрался до комнаты и заперся в ней. Элен промолчала, а Дин не выдержал.

- Вы что, поссорились? – уточнил он, выглянув из-за стойки с телефоном.

- Мы? Конечно нет, - фыркнул Кэл. – У него критические дни. Хотя скорее кретинические, - он тоже пошел наверх. Братец спятил. Ну подумаешь, пошутил он просто. Так ведь Энди сам к нему поперся, хотел все испортить?

Перед сном Энди пошел чистить зубы, Кэллум услышал шаги и метнулся за ним, тоже выйдя в коридор и скользнув в ванную. Младшенький проигнорировал, наклонился, набрал в рот воды, выплюнул, вытер губы и щеки полотенцем, собрался выходить, но Кэл решил разобраться и не пустил.

- Слушай, мелочь. Ты мне сегодня чуть все не испортил, - пояснил он, прислонившись спиной к двери и не давая пройти. – Потому что они видели тебя в субботу и сказали, что мне слабо тебя подцепить. А я тебя увез, значит, я рулю. Они не в курсе, что ты мой брат. Что, к сожалению, именно так. Сегодня ты сам довыделывался, так что не надо тут строить из себя черт знает, что, ладно? Скажи лучше спасибо, что благодаря мне, тебе в субботу не натолкали во все…

Кэллум увидел выражение лица братца и смягчил последнее слово.

- …места. И, да, стриптиз ты не танцевал, я наврал.

- И к тебе не приставал? – с надеждой уточнил Энди.

- Ко мне приставал как раз. Правда, лез целоваться еще в клубе, умолял тебя поцеловать, облизывал мне шею и ухо, а дома пытался соблазнить, - совершенно спокойно и равнодушно ответил Кэллум.

- Не буду я тогда за тебя убирать. У тебя в комнате помойка, - буркнул Энди, отодвинул его, Кэл подвинулся, и младшенький почти вышел из ванной, но его опять остановили, вернули назад, Кэллум сел на край ванны и усмехнулся, держа его за руку чуть выше локтя.

- Чего ты серьезный-то такой? Обиделся, что ли? – Энди насупился, глядя на него исподлобья. Он уверен был, что выглядит оскорбленно, но выглядел по-детски глупо.

- Ты бесишь меня, - сообщил он, шагнув все же к брату ближе. Встал между его ногами, посмотрел сверху вниз. Сам не заметил, как надул губы. Ну просто девчонка какая-то.

- Ну ладно, не выкобенивайся. Нефиг было лезть, ничего бы не было. Как будто от тебя убыло, что тебя по заднице шлепнули, господи, - Кэллум хмыкнул, продолжая держать его, но опустив свою руку чуть ниже локтя. – В конце концов, ты же оторвался в клубе, вот и балдей теперь. Брат я тебе или не брат?

- Ну да. Брат, - Энди вздохнул и растрогался. Улыбнулся даже немного.

Кэллуму было противно. Или смешно.

Его брат – не малявка, которая жаждет быстрее вырасти и трахать девочек, водить машину и все такое. Его брат – половозрелая девка, жаждущая трахнуться с мужиком.

Свихнуться можно. Отвратительно.

- Ну обними меня тогда, что ты как не родной, - Кэл просто издевался, но Энди его наивно обнял, наклонившись. От него пахло каким-то французским гелем для душа. С шоколадом и какой-то дрянью.

От Кэллума же пахло по-мужски. Одеколоном, нормальным дезодорантом и едва заметно потом. Мужик же! Мужской запах…

Энди поймал себя на том, что втихушку обнюхивает и ощупывает старшего братца, чувствуя, какой он жесткий и твердый на ощупь. И от него пахнет так… Вкусно.

А Кэллум оборвал себя на мысли «Даже странно, что он вроде пацан, а обнимается так мягко, и от него приятно пахнет, как от девчонки».

Хотел оттолкнуть младшенького, но решил издевнуться от души.

- Эндз?.. – шепнул в нежное ушко, не прикрытое волосами.

- А? – парень чуть отстранился, глядя ему в глаза, а Кэллум положил руку ему на плечо и немного надавил на него. Тоже глядя в глаза. Вкрадчиво попросил.

- Сделай одолжение?..

- Какое? – Энди поднял брови, не понимая, почему братец его опускает вниз.

- Пососи немножко?.. – Кэллум так жалобно попросил, что Энди невольно тоже сделал жалобное лицо… Но потом понял, услышал до конца и с криком вырвался, вылетел из ванной.

Кэллум, свалившись в саму ванну, сидел и трясся от смеха. Никогда не забудет это выражение лица.

Через полчаса, вернувшись в комнату, он прислушался к тому, что происходило за стеной, и опять захихикал мерзко – Энди звонил своим дружкам-неудачникам и жаловался.

Зак не мог нормально поговорить, потому что на заднем плане орала Хельга. Сегодня он получил семерку по алгебре, и за это вот-вот должен был получить по спине деревянной палкой от швабры. Но прятался в кладовке, куда Хельга никак не могла пробиться.

Шон же воспринимал все жалобы с интересом и советовал, как лучше послать сумасшедшего брата к черту, Энди всхлипывал. Он опять начал истерику на тему «Меня никто не любит, надо мной все только издеваются и не воспринимают всерьез!»

Шон хотел с этим согласиться, но понял, что потеряет друга,  и принялся уверять, что все совсем не так. Кэллум же от себя был в экстазе. Как он мог три года упускать такое развлечение?! Да его брат – настоящая игрушка для тех, кому скучно. Такой эмоциональный и тупой, что просто грех над ним не постебаться. Пнуть, потом погладить, потом опять пнуть, потом снова погладить.

Смешно же.

До конца недели он постоянно издевался, периодически выдавая что-нибудь мерзко-вульгарное, так что Энди обижался и уходил, молчал целый день. Вечером Кэллум непременно извинялся. Причем искренне. Но потом, когда снова видел на лице братца доверчивое выражение, начинал психовать, думая, что когда-нибудь какой-то вообще левый кретин увидит это выражение и подло им воспользуется. И сразу же опять выдавал обидные слова, Энди опять обижался, Кэллум уходил к себе.

Так было до пятницы, потому что в пятницу Элен с мужем собрались ехать на другой конец города за покупками в огромном торговом центре, а потом зайти в гости к знакомым. Кэллум же позвал всех своих дружков к себе, воспользовавшись свободой дома на этот вечер и даже часть ночи. Если повезет, отчим с матерью заночуют в гостях, не впервой.

Вот только парень не учел, что Энди неожиданно все испортит своим существованием. Точнее, не только своим. Элен сказала соседке, что та может со спокойной душой идти на работу, на ночную смену и оставить своего четырнадцатилетнего сына с Кэллумом или Энди. Потому что кто-то из них точно будет сидеть дома.

Только она забыла предупредить об этом самих сыновей, так что сюрпризом это стало для обоих.

- Почему бы тебе не свалить к друзьям?! – предложил Кэллум на высоких тонах, возмущаясь присутствию братца в ванной, где тот зачем-то красил глаза, опять превращаясь в красоту офигенную.

- Потому что не хочу. Отвали, Кэл, что хочу, то и делаю, - отмахнулся парень, расчесал волосы, поправил короткий халат, который на нем довольно неплохо сидел. Розовый, поросячьей расцветки, с черным кружевом по подолу и по широким рукавам. С черным пояском. Но сам халат был очень короткий, едва до середины бедер.

- Ты для кого вырядился, я не понял? – сдвинул брови и презрительно скривил рот Кэллум.

- Для тебя, для кого ж еще, - закатил глаза Энди и отвернулся от него, вышел из ванной, закрылся в своей комнате и включил музыку. Как ни странно, любил он что-то потяжелее, вроде «Oomph». Сейчас как раз заиграла мировая «Sexhatkeinemacht», а Энди, судя по всему, принялся заниматься самолюбованием в огромном зеркале на его столике. На этом столике были развалены целые руины косметики, которую парень бесстыже вытащил из закромов родины и всяких тайников после того, как разругался с отчимом. Бесстрашно устроил красивый уголок женственности и теперь любовался на себя в зеркало. Сел на кровать, натянул новые чулки. Чисто черные, но зато ажурные. С широкими резинками.

«Эх, надо был еще и пояс прихватить», - с тоской подумал он, но и без пояса было неплохо. Черное же женское белье с забавным розовым бантиком спереди на самом верху. Парень сунул ноги в туфли на высоченных  шпильках, прогулялся перед зеркалом, наклонился, мизинцем стер излишки помады в уголках рта. Ногти у него теперь тоже были наманикюренные, чуть отрощенные. Едва-едва, чтобы смотрелось аккуратно и женственно. Белые кончики, прозрачный лак сверху, настоящий французский маникюр, что называется.

Через десять минут явились Чейз с Томом в компании ящика пива и нескольких дисков с фильмами. Порнушка, триллеры и ничего более, все, как надо.

- А у тебя еще кто-то дома? – Чейз намекнул на музыку.

- Да, брат застрял, козлина.

- Не познакомишь? – Том удивился.

- Да ну его в задницу, мелкий еще, - Кэллум боялся, что они увидят, кто это брат. То самое пьяное мясо из клуба. Но парни засмеялись и ушли к нему в комнату. Кэл не выдержал и пнул ногой стену.

- Звук убавь, п… - «едик», хотел он закончить, но опомнился и выдал другое. - …ожалуйста.

А еще через час в дверь снова позвонили, Кэллум решил открыть сам, раз уж братец не слышит у себя в комнате. Да и вообще, вдруг он выйдет, а Чейзу или Тому приспичит отлить, они пойдут мимо его комнаты, а она вдруг открыта…

Будет катастрофа.

На пороге дома Маккарди стоял угрюмый пацан из соседнего дома.

- Привет, - буркнул он, увидев Кэллума, уже изрядно развеселившегося от пива.

- О, Натан, - Кэл усмехнулся. – Ты тут чего забыл, страшилка?

Страшилкой Натан не был. Кэллум вообще возмущался, с какой стати соседка заставляет кого-то сидеть с ее великовозрастным сыном. Ответ был прост – дело не в наивности парня, он был вполне самостоятелен. Дело было в том, что он был ЧЕРЕСЧУР самостоятелен. Мог уехать на другой конец города, спереть в тамошнем супермаркете «Баунти» и оказаться в полицейском участке, откуда мать его потом забирала.

Вот поэтому Энди и Кэллум были обречены работать халявными няньками.

- Сам урод, - отозвался Натан и прошел в дом, поднырнув под рукой Маккарди.

- П**дуй к Энди, я занят.

- Он дома? – удивился пацан, поправляя сползающие джинсы. В четырнадцать лет все озабочены сексом и собственной внешностью. Натан выглядел даже старше своих лет, волосы стояли торчком на затылке, сзади были модно отпущены, спереди красовалась короткая, но все равно косая челка. Он жевал жвачку и выделывался. Руки исцарапаны, на щеке тоже ссадина, в ухе кольцо, джинсы сползают, являя упругую задницу и уже не детские боксеры, обтягивающие эту самую задницу. Серая футболка с пошлятиной на груди довершала картину «раннего взросления».

- А где еще ему быть? – поморщился Кэллум, закрыл дверь и пошел наверх первым.

Натан подумал, что это странно. Когда Энди был дома, занавески в его окне были раздвинуты. Сегодня, насколько он видел из собственного окна, они были плотно задернуты.

Энди был странным, это точно. И с ним Натану было куда приятнее, чем в обществе взрослого Кэллума. Взрослый Кэллум был настоящим пацаном с крутым нравом и характером, привычками истинно мужского типа. А Натан и сам себя считал настоящим крутым пацаном, так что пресмыкаться перед Маккарди не хотел. А вот Энди был лучше. С ним было легче, потому что он не заставлял Натана ничего делать, не запрещал сидеть на порно-сайтах со своего компа, не лез в его дела. И вообще, Энди казался Натану не младшим братом Кэллума, а его младшей сестрой. Симпатичной, надо признать, поэтому Натан каждый вечер косился в окно, пытаясь рассмотреть, что там делает сосед.

Он захватил из холодильника две банки колы и пошел наверх, постучал, но понял, что из-за музыки Энди не услышит. Вошел без разрешения, тут же замер и уставился на соседа.

Энди с приоткрытым от неожиданности ртом вскочил и отвернулся, схватил халат и быстро его натянул, нервно завязывая.

Ничего страшного он не делал, пока только сидел на краю кровати, чуть раздвинув ноги и опустив между них ухоженную руку. Глядя на себя в зеркало и любуясь.

Но его вид на Натана произвел неизгладимое впечатление. Если бы он был настолько циничен, насколько был Чейз, он бы даже сказал, что младший Маккарди в чулках и женском белье, да еще на каблуках выглядел «сочно».

Энди постоял, уже завязав халат, приложил ладонь ко лбу, постоял так, глядя в зашторенное окно. Потом выдохнул и обернулся.

- Извини, не знал, что ты придешь. Я, короче… Это самое. В общем… Тебя опять у нас оставили?

- Ну, если хочешь, я уйду, - сразу огрызнулся Натан по привычке. Протянул ему банку, свою тоже открыл.

- Да нет, ты меня просто напугал, я не ожидал, что ты так войдешь резко, - Энди помучился с банкой, боясь, что сломает ноготь. И протянул обратно. – Открой, а?

- Сил не хватает? – округлил глаза Натан. Но открыл и вернул банку Энди.

- Да нет, просто ногти… Короче, забей. Комп свободен, садись, наслаждайся. А чего не к Кэллуму пошел? У него там целое сборище мужиков, ты бы там оторвался. Пиво, все такое. Телки, - Энди закатил глаза.

- Да ну, нафиг, - Натан оседлал его офисный стул задом наперед и уставился на соседа.

- Что ты смотришь? А, блин, - Энди опять вскочил и улыбнулся нервно. – Сейчас переоденусь, затупил. Просто, ты же знаешь, что…

- Что тебе нравятся парни, да, - в миллионный раз вспомнил Натан и отмахнулся. – Расслабься, мне-то какая разница.

- А, ну ладно, - Энди сел обратно, смущаясь. Это ж надо было так проколоться перед соседским мальчишкой-малолеткой.

На самом деле Натана смущали даже не шмотки. Лицо Энди, потому что накрашенным он его видел всего пару раз, и то не вблизи.

Энди было стремно сидеть в таком виде, пусть и в халате, перед кем-то посторонним. Тем более, Натан на него смотрел в упор, изредка отпивая из банки и рассматривая, как экспонат.

- Кончай пялиться, меня это бесит, - Энди наконец разозлился и встал с кровати, поставил свою еле начатую банку на стол. Натан наконец пересел на стуле нормально, отвернулся и принялся за интернет. Энди расслабленно уселся обратно, потянулся сладко, зевнул и лег на спину. Согнул одну ногу, поставив на кровать, не снимая туфлю. Это был кайф. Ну и пусть Натан испортил ему целый вечер самолюбования и последующего самоудовлетворения. Плевать. Зато не скучно.

Натан, как ни странно, соседа не стеснялся. Или стеснялся. Вообще, Энди тоже был парнем, поэтому смотреть при нем порнушку не грешно. Но выглядел он, как телка, поэтому было немного стремно. И предложить подрочить вместе как-то не получалось, просто не могло вырваться из горла, застревало в районе гланд.

Поэтому Натан сидел вроде как расслабленно, только кое-что принялось рваться из джинсов, натягивая ширинку. Энди ничего, естественно, не видел. Он взял журнал, лег на бок, в привычную позу «гламурной львицы» и принялся перелистывать глянцевые страницы.

Потом покосился на экран собственного компа и высоко поднял тонкие брови. Там было кое-что очень откровенное. А Натан сидел прямо, напрягаясь, это было видно. Будь он таким расслабленным, каким хотел казаться, он бы сидел, откинувшись на спинку стула. А он будто палку проглотил. Наверняка и ладони влажные, а в штанах творится неизвестно, что. Точнее, очень даже известно.

У Энди в голове забродили такие мысли, что он вздрогнул, а все тело приятно разогрелось, фантазии пошли совсем извращенные. Он снова посмотрел на экран, потом подумал, что Натан еще наверняка совсем неопытный. Да и сдерживаться долго не сможет, если что… С него хватит и неумелого Энди. Неумелого, зато очень хорошенького.

Свет в комнате горел относительный, только высокий торшер возле кровати. Такая обстановка нужна была самому Энди, чтобы сосредоточиться на своей женственности и в полумраке не обращать внимания на некоторые мужские черты того же лица, которые выдавали, что он не девушка, а трансвестит-девственник.

Он сел и подвинулся к краю кровати, так что халат немного задрался.

- Эй, Натан, - позвал шепотом. Парень вздрогнул и обернулся. Его ОЧЕНЬ напрягало присутствие в комнате Энди, поэтому он чуть не подскочил. Но все же сделал спокойное лицо. А Энди вдруг сполз с кровати и встал на колени перед стулом, улыбнулся, поставив локти на колени Натана.

- Давай займемся дружеским сексом? – предложил он так нагло, что Натан уверен был  - Энди делает это не в первый раз.

Сам же Маккарди ошалел от своей наглости. Вот сейчас мальчишка отпихнет его, вскочит и убежит. А потом расскажет матери, мать расскажет Элен, Элен Дину, и Энди хана…

Но Натан вдруг судорожно сглотнул и выпалил.

- Это как?..

Энди тут же оборзел в конец. Стянул ремешок халата, так что тот распахнулся.

- Ну, я же вижу, что у тебя уже давно стоит. Мы же друзья, а мне все равно нравятся парни. Хочешь, я тебе…

- Хочу, - выдохнул Натан, округлив глаза, не веря, что это происходит. Сны сбывались, мечты тоже, просто молниеносно. Взрослый Энди Маккарди, который выглядит, как настоящая девчонка, сейчас сидит перед ним на полу в чулках, туфлях и женских стрингах. И предлагает ему подрочить. Или еще круче?..

«Зашибись», - подумал Натан, а Энди усмехнулся и аккуратно расстегнул его джинсы, парень сполз по стулу, так что Энди немного стянул с него боксеры, устраиваясь поудобнее.

- Если что, говори, - нежно разрешил он и прикоснулся сначала пальцами, рассматривая ожидаемый стояк. А ведь ничуть не маленький даже, вот вырастет Натан, будет ему, как Энди, семнадцать, девчонки вообще с ума сходить будут.

Энди мысленно мерзко захихикал. Девки будут вообще торчать, но первым-то у Натана был он…

- Встань? – попросил он, поняв, что так будет удобнее. Натан быстро встал, выглядя по-дурацки, но за это не волнуясь. Прислонился к краю стола, а Энди стянул с себя халат и уселся вообще с комфортом.

Натан чуть не запищал, когда его коснулись губы, а потом и язык соседа, а вот когда он оказался на месте актеров порнофильмов, стало совсем сложно сдерживаться. Он одной рукой зажал себе рот, а вторую опустил и тронул Энди за волосы. Погладил по ним ласково, но когда Маккарди в шутку чуть сжал зубы, его за волосы уже дернули от испуга.

Натан держался изо всех сил, чтобы не показаться позорным девственником.

Но тут вдруг хлопнула дверь, ушли Том с Чейзом, Энди понял, что с Натаном они уже сидят в комнате довольно давно. А вот на мальчишку грохот двери и голоса повлияли непредсказуемо – он не выдержал и все же…

Чуть не умер, покраснев от стыда, что не предупредил. Виновато округлил глаза и зашептал.

- О, черт, извини, пожалуйста!..

Но Энди только похихикал. Большую часть он успел проглотить, но все равно подавился, так что потекло по подбородку. Взял салфетку и привел лицо в порядок. Натан смущенно на него не смотрел, застегивая джинсы.

Пока Энди разбирался с салфеткой, Кэллум услышал эти шепотки и остановился возле двери, хотя собирался как раз отлить. Замер, заглянув в щель между дверью и косяком. Обомлел. Даже передернулся от неожиданности, потому что по спине пробежал табун мурашек. Зверски проскакал даже.

- Блин, - Энди вздохнул, сев на пол и подвинувшись, спиной прислонившись к кровати.

- А? – отреагировал Натан. Но заметил, что сосед немного скрестил ноги, сдвинув коленки вместе, а ниже колен конечности раздвинув. У Энди был такой проказливый вид, что Натан понял – сейчас последует очередное пошлое предложение. Но не последовало, потому что он опередил Энди и тоже сел на пол, на колени. Уставился на соседа, отчаянно краснея и наклоняясь к нему.

Поняв, что тот завелся только от того, что сделал это с Натаном.

Лицо Кэллума надо было видеть.

Это было такое зрелище, что ни Тарантино, ни Спилберг не могли себе даже представить. Выражение его лица в момент переплюнуло всю мангу, существующую на свете.

Он поверить не мог, что его брат ТАКОЙ извращенец. Похотливый педофил!!! Господи, да Натан вообще охренел! Как он может такое делать, это же пидорство?! Но нет, он все равно раздвигает обтянутые чулками ноги Энди, так что тот смущенно на него смотрит. А потом исцарапанная рука соседского мальчишки отодвигает черные стринги и прикасается к уже железобетонному стояку Энди. Тот стонет и запрокидывает голову, так что она удобно устраивается на кровати.

- А?! – Натан в шоке. – Тебе не нравится?

- Нет, все охренеть, - заверяет Энди, усмехнувшись и тронув его руку своей, ненавязчиво показывая, как лучше двигать ей. Натан отбрасывает его руку на глазах у медленно шалеющего Кэллума, потому что не терпит, когда им командуют. И, распалившись, уже сам увлеченно занимается удовлетворением чужой похоти. Энди стонет без конца, хрипло вздыхая, вздохи какие-то влажные, немного скрипучие, потому что его голос в этот момент заслуживал отдельной премии.

Кэллум не понял, какого хрена он застрял у двери и продолжает пялиться. Надо либо пройти мимо, либо ворваться и заорать что-нибудь.

Кэл себе это представил. Вот он врывается, распахнув дверь ногой, два раза подпрыгивает с криками: «Чики-брики-ша, и покатились мы в кусты, чики-брики-ша, она сама сняла трусы!!!» и убегает, захлопнув дверь.

Замечательно.

Поэтому он остался стоять и просто смотреть. А в комнате вообще началась вечеринка от души. Педофил и педик, а еще трансвестит Энди, стонущий и умирающий от удовольствия. Геронтофил и педик Натан, увлеченно его ласкающий и доводящий до феерического оргазма.

И Кэллум, частично в комнате, охреневающий и натуральный до мозга костей. Наверно.

Энди поднял руку и тронул пальцем свою шею, возле которой напряженно и сосредоточенно пыхтел Натан, наклонившийся над парнем.

- Поцелуй меня вот сюда... – попросил Маккарди младший, а когда Натан послушно прижался губами к его шее, просто взвыл от удовольствия.

«Вот, значит, какая у него эрогенная зона», - решил Кэллум. А потом опомнился. «Мне-то какая разница?!!»

Натан не ограничился поцелуем, принимаясь облизывать и прикусывать, дразня парня, как это делают в эротических фильмах (не путать с порнухой).
Энди вдруг затих, задержав дыхание, и чуть не отключился с последовавшим стоном. Натан к своему удивлению словил от этого кайф, наблюдая за беспомощным и сходящим с ума соседом. Таким нежным и томным, что умереть можно.

Салфетки снова пошли в ход, но Энди был смущен куда сильнее, чем Натан до этого. Поправил стринги, натянул халат, завязал его и вздохнул.

- Блин, ты наверно думаешь, что я извращенец?.. – он скромно улыбнулся, очень неловко. Натан опустил взгляд.

- Я тогда тоже, получается, - фыркнул он наконец. – Ну ты же сказал, это дружеский секс. Вот и все.

- Ну да, - кивнул Энди и улыбнулся уже нормально. Открыл шкаф, достал нормальные шмотки и уточнил. – Я в душ. Ты пока тут сиди, делай, что хочешь.

- Ага, - Натан сделал умное лицо и отвернулся к компьютеру.

Кэллум ушел, когда Энди еще говорил «извращенец».

Вот уж старший-то братец точно считал его теперь извращенцем. То есть, и раньше считал, но теперь еще сильнее.

Когда Энди вернулся из ванной, как раз раздался звонок по телефону. Он машинально схватил белую большую трубку и услышал голос соседки.

- Энди? Здравствуй, дорогой, Натан у вас, да?

- Да, - протянул парень, посмотрев на дверь своей комнаты и опять устыдившись того, что сделал.

- Я попросила подругу остаться у нас дома на ночь, так что можешь его выгонять, - засмеялась дамочка. – Он вам и так уже наверно надоел.

- Да нет, у нас все нормально. Но я скажу ему, что он может идти, - послушно согласился Энди, попрощался и положил трубку на место. Ну вот, успех.

Натан вышел из комнаты и прислонился к косяку, закатил глаза.

- Я слышал, - заверил он. – Ладно, пока, я пойду уже, - помахал пальцами и пошел вниз по лестнице. Энди побрел за ним, шлепая босыми ногами по паркету в гостиной.

- Ну, ты точно не в обиде? Все нормально? – уточнил он, уже когда Натан вышел на крыльцо, а сам Энди повис на двери, опираясь о ручку и заискивающе на него глядя.

Натан прыснул от смеха.

- Все даже лучше, чем нормально, - заверил соседа и улыбнулся. – Увидимся еще, - кивнул, сунул руки в карманы и пошел по дорожке к  калитке.

Энди со вздохом облегчения закрыл дверь, стащил с запястья резинку и забрал волосы в хвост, чтобы не мешали. Пошел наверх, заглянул к братцу и ехидно осведомился.

- А что так быстро закончили? – он привалился к косяку и издевался. А Кэллум был очень хороший, судя по количеству стоявших под столом бутылок.

- Им телки позвонили, погнали в кино.

- А тебе?

- А у меня нет телки, баран, - отозвался Кэл, не открывая глаза, лежа на кровати. Одну ногу согнул, вторую закинул на нее, а руки закинул за голову. С наслаждением валялся и получал удовольствие от того, что вспоминал зрелище в комнате Энди.

Это хоть и было пидорством, но очень сексуальным пидорством. В тот момент Энди не казался малолеткой-братиком, он казался как минимум извращенцем, который соблазнил малолетнего соседа. По сравнению с Натаном, у него была просто обалденная фигура, больше тянущая на бабскую, чем на мужскую.

- Чего встал, иди, у тебя там гости, - буркнул он, вспомнив про Натана.

- Да он ушел уже, его мамашка позвонила, сказала выгонять, - пояснил Энди и закрыл дверь, остался в комнате. Понятия не имел, что ему нужно от противного Кэллума, но интуиция подсказывала, что-то тут не так.

- Но повеселиться ты успел, - ядовито заметил Кэллум, открыв, наконец, один глаз.

- В смысле? – Энди сделал вид, что не понял. А сам похолодел, догадавшись, что надо наверно дверь было закрыть…

- Вали отсюда, а? Мне с тобой в одной комнате находиться противно, - попросил Кэллум, перевернувшись на бок и взяв с пола пульт от телевизора.

- Ты офигел что ли? Что я тебе сделал? – возмутился Энди, подойдя и сев на его кровать. На самый край. Кэллум хотел спихнуть его, но не стал.

- Родился, - весело пояснил старший братец, покосившись на него пьяным глазом. – И в кого ты такой извращенец, интересно…

- Ты мне говорил, что не ненавидишь меня, еще неделю назад, - напомнил Энди как бы между делом.

- Все меняется, - философски заметил Кэл. – Вали отсюда, я сказал. Мне тебя вышвырнуть?

- Ой, да сдался ты мне, урод, - Энди обиделся, встал и пошел к двери. Ну не хочет братец с ним общаться, и не надо. Зато теперь можно с Натаном делать, что пожелает. Мальчишка-то не против, кажется.

Кэллум вскочил, его немного повело, но он удержался на ногах и схватил братца за плечо, развернул и толкнул к двери, которую тот не успел еще открыть.

- Что, резко захотел общения? – усмехнулся Энди, а Кэл вдруг схватил его левой рукой за футболку, а правую сжал в кулак и замахнулся. Парень мигом испугался и подставил руки, зажмурившись, на случай удара. От Кэллума перло пивом просто убийственно. Его пробило на издевательский смех, он опустил правую руку, отпустил футболку братца и похлопал его по щеке снисходительно.

- Расслабься, придурок. Я даже не скажу Дину, что ты трахаешься, с кем попало.

- Ты нажрался в хлам, Кэл, - сообщил Энди, придя в себя и поняв, что братец его не ударит. Потому что сам потом за это получит от отчима. Дин считал избиение пасынков своей привилегией, но драк между ними не допускал.

- И что? – Кэллум продолжал мерзко хихикать. Энди шагнул влево, чтобы отойти от него, но старшенький «любезно» вытянул руку и упер ладонь в дверь, так что отойти не получилось.

- И то, что от тебя воняет, как от помойки, - спокойно пояснил младшенький, глядя на эту пьяную рожу без напряга вообще. – Кончай пугать, у тебя дерьмово получается.

Он шагнул вправо, но Кэл убрал левую руку и вытянул правую, отойти снова не вышло.

- А от тебя воняет Натаном, я же не жалуюсь, - пожал он плечами.

- Гонишь ты все, я только что в душе был, - выпалил Энди и понял, что попался.

«Черт!!!» - разозлился на самого себя. Надо было сделать тупую рожу и спросить: «Ты о чем?»

- Он, кстати, тебя укусил, - Кэллум пальцем потрогал след на его шее, сейчас не закрытый волосами. – Фу.

- Сам ты «фу»! – возмутился Энди и толкнул его, но Кэллум все равно наклонился и подался к нему резко, чтобы поцеловать. Энди стиснул зубы, и ничего не вышло, кроме целомудренного чмока.

Кэллум разозлился уже как-то по детски. Отодвинулся и топнул ногой.

- Почему мне нельзя, а всем можно?! – заорал он, а Энди пихнул его, открыл дверь и вылетел в коридор, скрылся в своей комнате. Его аж затрясло. Кэллум ужрался в конец, это все пиво виновато. А если бы Энди остался на месте и даже поцеловался с ним, Кэл все равно психанул бы, но уже по причине «Ты всем разрешаешь!» и выгнал бы его.

Из огня, да в полымя.

- Ну и пошел ты, урод! – заорал Кэллум еще громче, навернул ногой по стене злобно.

Энди позвонил Шону и попросил за ним заехать, потому что братец опсихел в конец, с ним в доме вообще страшно. Друг сразу активизировался и пошел за своей тачкой, а Энди принялся собираться, чуть поправил лицо, приведя его в нормальный, а не унылый вид. Когда вышел и тихо-тихо спустился вниз, вздохнул с облегчением уже у двери и вдруг примерз к месту – Кэллум не сидел в комнате, он стоял на кухне, возле холодильника. Услышал и увидел братца. Сразу же к нему метнулся.

- Ты куда намылился?! – заорал уже куда более трезво, чем до этого. Видать, освежило его чем-то.

- Не твое дело! – буркнул Энди, открывая дверь, братец его схватил и оттащил от порога.

- Никуда ты не пойдешь, придурок, или опять приключения на задницу искать собрался?!

- Я к Шону пойду, что тебе еще нужно?!

- С ним ты тоже трахаешься? – ехидно осведомился Кэллум.

- А если и так, тебе какое дело?.. – прищурился Энди, а пока брат офигел, метнулся на улицу, к подъехавшему кабриолету.

* * *

Утром, часов в шесть Энди вернулся. Через час приехали Элен с Дином, так что для них все осталось в тайне. Кэллум отсыпался у себя, потом долго мучился, проветривал комнату, убивался в ванной. Но на кухне в конце концов столкнулся с младшим братцем.

Амнезией после пьянки Кэл не страдал, более того, угрызения совести его тоже не мучили, он помнил все до последней детали. И считал, что абсолютно прав. Брат доводил его нарочно, это было видно. То в клубе, то дома с Натаном, то в комнате Кэла. Он просто издевался, методично соблазнял Кэллума.

И, как бы ни было противно признавать, у него это получалось. Кэл впервые начал вздрагивать, слыша его голос, замечая его на кухне или в гостиной, во дворе, в коридоре. Сердце начинало биться быстрее, появлялось неадекватное желание прижать Энди к стене или к чему-нибудь горизонтально расположенному. Вот только мелкий опять начнет вырываться и вопить, обзываться и трепыхаться.

В этот момент появлялся охотничий азарт, хотелось просто поймать и насильно…

Мысль останавливалась именно здесь, потому что Кэллум понятия не имел, что хочет сделать «насильно». Поцеловать младшего брата? Бред и ужас. «Чпокнуть» его, как говорит Чейз? Совсем кошмар.

Но от мысли, что Энди поцелует или трахнет кто-то другой, вообще становилось плохо, начинало трясти от злости и наверно ревности. Он, такой тупой и доверчивый, запросто мог дать какому-нибудь уроду. Так нельзя! С другой стороны, а какое право он, Кэллум, имеет на него?

Да все! Конечно, он имеет полное право забрать то, что ему принадлежит! Энди – его по крови, все так и должно быть. И он, Кэл, никогда младшего братца не бросит, если тот ему доверится, никогда не предаст, они же братья. Убьет любого, кто его обидит.

Только вот тупица Энди этого не понимает…

Дин неодобрительно покосился на похмельного старшего «сыночка», но тот проигнорировал это, глядя только на младшего братца, шебуршащего возле кофе-машины. Энди, как ни странно, отчима больше не бесил, он вел себя достаточно тихо. Дома не носил эти ужасные вещи, не красился, не ругался с родителями. Только вот с братом перестал общаться.

В воскресенье в комнате Шона разрывался телефон. Парень нашел в себе силы протянуть руку и содрать трубку с базы, поднести ее к уху.

- Да?..

- У нас новый садовник!!! Господи, я умираю, я таю, я кончаю!!! – выл Энди в трубку, пользуясь тем, что родители до вечера опять оставили сыновей одних. Дин готов был поверить, что общение с Кэллумом идет младшему пасынку на пользу, ведь тот уже перестал огрызаться. А к его виду можно привыкнуть.

- Что за садовник?.. – промурчал Шон сонно.

- Да, что за садовник? – подключился к разговору позвонивший Зак.

- Короче! Рост – почти два метра. Плечи широченные. У него такая грудь… Такие руки… Такие длинные пальцы…

- Боже, - Зак вздохнул, а вот Шон мигом проснулся и даже улыбнулся.

- А как на тебя смотрит?

- Ну, он только приехал. Дин с матерью сваливали, сказали ему, что делать, потом уехали. Я в окно просто смотрю. И он, кажется, меня заметил, потому что сюда постоянно смотрит. Надо спуститься и познакомиться, наверно.

- Давай, жги, - пожелал Шон. – Нам приехать?

- Нет! – Энди чуть руками не замахал. – Я сам с ним пока тут… Поболтаю.

Он положил трубку и метнулся к столику с зеркалом и горой косметики. Все должно быть максимально натурально, но как можно женственнее.

 Белая рубашка с короткими рукавами, завязанная за животе. И джинсовая юбка. Отлично же. И пусть новый садовник даже не гей, он все равно не сможет спокойно смотреть на чьи-то длинные, голые ноги рядом с собой. Энди придирчиво осмотрел себя в зеркале, потом повел плечом, подмигнул себе. Приоткрыл рот, приподнял подбородок. Опять подмигнул. Облизнулся медленно, тронул мизинцем нижнюю губу. Повернул лицо в другую сторону. Прикрыл глаза. Остался доволен, взбил прическу попышнее и пошел вниз, нацепив босоножки. Захватил умную книжку и солнечные очки.

Лицо садовника надо было видеть, когда с крыльца спустились ЭТИ НОГИ и прошли к бассейну, к белому пластиковому лежаку. Энди сделал вид, что он тут вообще один, одернул юбку прилично и лег на лежак, закинул ногу на ногу и открыл книгу. Перелег на бок, в любимую позу, чтобы было удобнее читать.

Садовник, молодой мужчина лет двадцати трех, наконец, решился обратиться к нему.

- Эм… Извини, ты здесь живешь? – уточнил он.

- А? Да. Вы работаете на моих родителей… Э…

- Хоакин, - быстро ответил парень, перестав мучиться с граблями, оставив их так, как они стояли – между своих ног и чуть сзади, так что верхушка деревянной палки оказалась в очень оригинальном положении. А уж как Хоакин держал ее в руке…

- Какое… необычное имя.

- Я из Аргентины, - пояснил парень, и Энди заметил, какой он загорелый. Брови и волосы такие черные. На руках и ногах, открытых шортами, тоже просто заросли. Роскошный мужик.

- А меня зовут Энди, - улыбнулся парень и снял солнечные очки. Садовнику поплохело. Эти глаза, эти губы… Эта родинка. Этот живот, не прикрытый рубашкой.

А вот Энди отдал бы полжизни за то, чтобы его звали не Энди, а Энни. А вместо кое-чего было кое-что другое.

- Очень приятно, - заверил его Хоакин, еще раз окинув очень жарким взглядом, а потом продолжил работать. Энди уставился на его задницу при первой же представившейся возможности. Очень…

Кэллума в комнате затрясло, когда он выглянул в окно и увидел эту картину. Сунул ноги в патрули и пошел вниз. Но прежде, чем просто затащить потаскушку-братца домой, открыл холодильник, достал красивый графин с лимонадом, накидал туда кубиков льда. Взял стакан и пошел на улицу.

- О, привет всем, - усмехнулся он, сел на соседний с Энди лежак и налил себе лимонада. С наслаждением ополовинил стакан и выдал классическое «А-а-ах».

Энди тоже захотелось, но он ничего не сказал. Ему было жарко, но этот козлиный брат ни за что не пойдет за другим стаканом. А из его стакана не хочется пить из принципа.

- Привет, - Хоакин уже явно был с ним знаком, ведь Кэллум сегодня проснулся раньше своего братца.

- Как настроение? – уточнил Кэллум, глядя на садовника. Ну да, жеребец. Ну и что. Ну старше Кэла на три года. НУ И ЧТО?!

У него ноги, как у коня, руки огромные, плечи мощнейшие. На таких западают шлюхи, а нормальные девушки любят парней сильных, но немного изящнее, как Кэллум. У него ладони не меньше, чем у этого козла аргентинского. Ладони – главное в сравнении между мужчинами.

- Ничего. А у тебя? – немного мрачно ответил Хоакин. Ему не нравилось, что старший брат этого красавчика мешал им пообщаться.

- Отлично, -  заверил Кэл.

А Энди не выдержал наконец.

- Хоакин, ты так странно говоришь «ничего», - сообщил он со скромной улыбкой.

- Да? – садовник заметно смутился. Энди встал, поправил юбку и подошел к нему.

- Ну, немножко. Просто ты же не из Штатов, тебе можно. А хочешь, научу?

- Ну давай, - садовник оперся о грабли, сложив на черенке руки и поставив на них подбородок.

Кэллум чуть не подавился лимонадом, глядя на это.

- Ни-чего, - вот так, - Энди поднял лицо к солнцу, чтобы было заметно, как он говорит.

Хоакин повторил, но опять получилось не то.

- Да нет же, - Энди улыбнулся. – Короче, дай руку, тебе надо просто показать технику.

Хоакин протянул ему свою руку, стащив рабочую перчатку.

- Когда говоришь, прижимаешь язык к небу, - пояснил Энди, взял его длинные узловатые пальцы своими и приблизил к своему рту. Хоакин побагровел, но Кэллуму показалось, что он нагло и похотливо усмехнулся. Энди же спокойно повторил «Ничего», а садовнику стало плохо, когда его пальцы оказались во влажной теплоте рта. Он ими шевельнул, а Энди молча посмотрел на него, обхватив два пальца губами и отстранившись.

Хоакин опять покраснел, отодвинулся.

- П-понятно, - выдал он.

Откуда этот пацан знает, что Хоакин неравнодушен к парням?! Особенно к таким… Таких в Аргентине не было.

Энди чуть не умер от стыда. Он не мог поверить, что решился на такое, и ему очень повезло, что между бассейном и забором, граничащим с улицей, были кусты с деревьями, а то соседи что-нибудь увидели бы.

«Черт, стыдно…» - подумал парень, сильно смущаясь.

А Кэллум встал, оставив графин со стаканом на лежаке, схватил братца за рубашку и потащил в дом.

- Эй! – возмутился Энди от неожиданности, зацепился босоножкой за ступеньку, но не упал, только взмахнул  руками и удержал равновесие.

Дверь захлопнулась, садовник уставился им вслед. Странные отношения. Какое дело этому старшему пацану, который Хоакина явно недолюбливает, до его младшего брата? Тому уже, кажется, есть восемнадцать.

- Кэл, ты дурак что ли?! Что он теперь подумает?! Что ты меня вот так спокойно можешь таскать?! – разорался Энди, пока его волокли наверх, в ванную.

- Насрать мне, что он подумает! Он уже подумал, что в штатах все парни – потаскухи! – Кэллум толкнул его к раковине и включил воду посильнее. – Зубы сейчас будешь чистить. И рот полоскать, - поставил перед братцем зеленоватую жидкость для полоскания. С запахом лесных трав…

- Не буду я! – разозлился Энди, отпихнув его, чуть ли не толкнув.

- Я тебе сейчас рот с мылом вымою! – заорал Кэллум, хватая его за завитые волосы и нагибая к раковине.

- Ладно, сейчас! – взвизгнул парень, хватая сначала зубную щетку с пастой, а потом бутылку с зеленой жидкостью. Выплюнул ее злобно, вытер губы полотенцем и рявкнул. – Ты счастлив?!

- И чтобы никаких больше: «Я тебе покажу, как говорить», - прошипел Кэллум ему в лицо. – Понятно?..

- А ты больше не нажирайся в задницу и не лезь ко мне со своими отвратными облизываниями! – взбесился Энди и высказал, наконец, свои претензии.

- Ах, вот как?.. – Кэллум просто дар речи на секунду потерял. Схватил было братца за плечи, но тут же получил поддых кулаком и согнулся, а Энди метнулся в коридор. Старшенький успел только схватить его за ногу и дернуть, так что парень вскрикнул и упал на пол, громыхнув коленками. Зашипел, потому что дыхание от удара вышибло. Кэллум выполз из ванной, держась за его ногу, заползая на братца и собираясь договорить. Перевернул его, но не полностью, только боком, потому что пришлось бы слезть, а Кэл не рисковал. Удар у хлюпика-братца оказался неслабый.

- Противными, значит?.. Облизываниями?..

- Я сказал «ОТВРАТНЫМИ», - поправил его Энди, дрыгаясь и пытаясь лягнуть братца, но получалось плохо, тот сел ему на бедро и устроился поудобнее, держа ручонки парня, чтобы он не дрался. Так что Энди по-прежнему был, как перевернувшаяся на бок лошадь. Которая может встать не с первого раза, а может и вообще не встать.

Он отвернулся раза четыре, пока Кэллум пытался его поцеловать. Но рук у старшенького тоже на все не хватало, надо было либо держать руки братца, либо взять его за подбородок, чтобы не отворачивался. Поэтому было очень сложно, а Энди еще и кричал во все горло, угрожая, что укусит в случае чего или вообще откусит язык.

Наконец Кэллуму удалось схватить обе его руки одной своей, сжать его запястья и прижать ручонки братца к его груди. Правой же рукой Кэл схватил его за челюсть, благо пальцы были длинными.

Трясся и выламывался Энди еще минуту или две, пока Кэллум не начал просто дразнить его, то лизнув губы, то прикусив нижнюю и оттянув ее. Он чуть ли не стонал от удовольствия, но сдерживался и только мычал, убрав руку от лица братца и положив ее ему на шею. Сначала сбоку, а потом сзади, под волосами. Энди не понимал, что ему делать. Надо бы вырываться, конечно, но его вроде и не целуют. Просто приоткрытый рот Кэла прикасается к его приоткрытому рту. Это издевательство какое-то. Поэтому Энди попытался углубить этот липовый поцелуй, присосавшись, как пиявка, тяжело дыша и пытаясь поймать чужой рот, как только он отстранялся.

Кэллум ради эксперимента повернул лицо вправо, и Энди тут же повернул голову в ту же сторону, не давая отстраниться. Старшенький усмехнулся. Значит, не такими уж и отвратными Энди считает его «облизывания».

- Так, все, короче… - он встал, опомнившись. И моргнул пару раз, приходя в себя. Заигрались.

Энди тоже медленно поднялся, как лежал – боком. Выдал глубокомысленное «кхм-кхм», запустил руку в волосы, расчесывая их пятерней. Не глядя на брата, пошел вниз по лестнице, осторожно спускаясь в босоножках, держась рукой за перила.

Рубашка, до этого завязанная на животе, теперь растрепалась и просто висела, да и вообще вид какой-то помятый был, скособоченный. Так что Кэллум опять сорвался с места, как слон, протопал вниз по ступенькам намного быстрее, чем братец, а, когда тот обернулся, оказалось уже поздно, его вжали в самый угол на нижней площадке лестницы. До гостиной осталось только три ступеньки вправо, но Энди туда уже не пошел, втиснутый в угол, так что приклеенные к стене открытки посыпались на ковровую дорожку.

Локти Энди оказались прижаты к ребрам старшего братца, а руки сжаты в неуверенные кулаки, парень начал слегка опускаться, когда руки Кэллума пробрались ему под рубашку и с нажимом погладили по бокам. Кэла это только бесило, что вот с каким-то садовником мелкий такой смелый, а перед ним прямо уральскую девственницу из себя корчит. Поэтому он не просто его целовал, а толкался языком в рот брата с азартом захватчика, так что Энди пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы чужой язык не достал ему до горла. А руки поднял, чтобы не выглядеть придурком, обнял Кэллума за шею, едва не повисая на нем.

Но потом опять вспомнил, что это засранец Кэллум, он отвратительный алкоголик и придурок, а еще курит травку, и друзья у него дебилы.

Вырвался, все же спустился в гостиную и отдышался. Но теперь к Кэллуму спиной поворачиваться не рисковал. Кэл пытался вернуть мозгам нормальное направление, а не только одну мысль: «Ой, как хочется-то, запипись…»

Получилось неубедительно, поэтому он пошел за братом на кухню, где тот судорожно глотал холодную воду, остужаясь. Услышав шаги, чуть не выронил стакан, но поставил его нормально и развернулся к психованному Кэллуму лицом. Стояли они, надо сказать, удачно – по разные стороны стола.

- Отвяжись, - попросил Энди гнусаво, но Кэллум дернулся вправо, Энди тоже дернулся вправо, и они оббежали стол, так и не догнав друг друга, но и не сбежав.

Кэллума это только раззадорило: дурацкая беготня и дебильное «отвяжись». Он сделал обманный маневр, дернувшись влево, Энди тоже бросился влево, но Кэллум вдруг метнулся вправо и поймал его, обхватив за плечи, и кинул на стол, нагнув, прижав к плоской поверхности.

- Тихо, - скомандовал он, держа трепыхающегося братца, так что тот запищал что-то и принялся дергаться. – Тихо-тихо, - повторил, а сам принялся подло облизывать его шею, помня, как мерзкий малолетка Натан это делал. Гадость какая. Всяко уж Кэллум лучше умеет приласкать, обнять и поцеловать!

Укусил за плечо, а потом левой рукой с силой погладил по жесткому бедру, задрав дурацкую джинсовую юбку. Вот почему Энди именно сегодня приспичило надеть узкую, а не как обычно?!

Зато когда рука незаметно пробралась под саму юбку и резко дернула за резинку трусов вниз, резинка лопнула, Энди дернулся, в конец испугавшись, а Кэллум придавил его и сообщил с немалой дозой удивления.

- Да у тебя стоит, мелкий… – уточнил издевательски, но тут же получил хлесткую пощечину, Энди вывернулся из-под него и чуть не свалился, но удачно удержался. Беготня продолжилась, потому что ему как-то не хотелось терять девственность с братом, да еще и на кухонном столе.

Что-то как-то не фонтан.

Скинуть босоножки так и не получилось, потому что для этого надо было остановиться и наклониться, а это равносильно самоубийству. Прогрохотав по лестнице наверх, возле спальни матери и отчима парень все же упал, приложившись коленками. Кэллум рухнул, запнувшись о его ногу, и придавил родного брата к полу. Наполовину в спальне родителей, наполовину в коридоре. Энди встал на четвереньки, но дальше подняться не вышло, а Кэллум наконец задрал на нем юбку и стащил до колена и так уже порванные стринги.

- Ты больной!! Псих, чокнутый, а-а-а, помогите!!! – взвыл Энди, но его толкнули вперед, так что парень грудью прижался к полу, а лбом ткнулся в собственную руку. Кэллум расстегнул штаны и со стоном удовлетворенного охотничьего инстинкта прижался к обнаженной половине тела братца. Только он не раздвинул его ноги, как Энди думал, он наоборот, просто прижался к нему, так что парень почувствовал чужой стояк. Стояк брата, Кэла, который три года его вообще игнорировал, теперь прикасался к нему. А Кэл наклонился, перегнувшись, прижавшись грудью к спине Энди, и сообщил срывающимся шепотом.

- Да не парься ты, я просто сделаю вот так, - самая «страшная» часть его тела просто проскользнула между сдвинутых бедер младшенького, и он чуть не потерял сознание, закатив глаза и застонав. Это был предел извращения, но не настоящий секс. Стояк брата, трущийся о его стояк, проникающий просто между бедер. Ничего серьезного, но все очень развратно. Кэллум просунул руку и обхватил оба ствола ладонью, так что Энди опять начал задыхаться, жмурясь и постанывая, руками вцепившись в коврик перед родительской кроватью.

Толчки были вполне настоящие, серьезные, только не в тело, а вместе с ним. Так что никакой боли, даже тени ее не было, только удовольствие и тонна стыда.

Левой рукой Кэллум все же схватил братца за искусственно накрученные локоны и потянул на себя, так что парень просто обернулся и чуть выгнулся.

- Вот этим ты хотел заняться с тем волосатым уродом?.. – зашипел Кэл возмущенно. – Или чем-то еще? А?! – ладонь сжалась, так что неизвестно, кто из них не выдержал первым. То ли Энди, а потом уже Кэллум, почувствовав судороги брата и липкость в ладони. То ли наоборот, сначала Кэллум, а потом уже Энди.

Но, судя по тому, что первым в себя пришел младшенький, первым кончил тоже он. Вывернулся из-под притихшего братца, одернул юбку, еле встал на ноги. Скинул долбанные босоножки, взял их в руку, содрал с одной ноги порванные стринги и пошел к себе, заперся в комнате. Его трясло от только что случившегося. Мозги отказывались воспринимать это, как данность.

Кэллум еще пошебуршал в коридоре, но потом все стихло, и Энди решился вылезти из комнаты. Метнулся в ванную двумя скачками, заметив, что пол в родительской спальне вытерт, а коврик, смятый руками Энди, поправлен и уложен, как надо.

Кэллум выйти из своей комнаты, чтобы поймать брата, не успел, тот уже заперся в ванной. Поревел всласть, не понимая, что оплакивает. Ничего его не лишили, вроде.

Но все равно было так стыдно, как наверняка не было бы стыдно перед чужим человеком. А тут – брат. Родной. Родной старший брат - чокнутый извращенец!!!

Энди отмывался зверски, будто его всего вываляли в грязной луже. Натерся так, что светлая кожа покраснела. Настроение было ниже некуда. Наверно потому, что хоть это и было приятно, но все же насильно. Без разрешения самого Энди, да еще и с темой: «Ах ты, потаскуха».

Прекрасно.

Зашибись просто.

Может, этим он тоже хотел заняться с тем, кого ЛЮБИТ? Это Кэллуму в голову не пришло?!

Обратно он метнулся тоже предусмотрительно, убедившись, что шаги братца удалились вниз по лестнице. И Кэл опять не успел его поймать, оказавшись на середине лестницы, когда парень уже скрылся в своей комнате.

Кэллуму было едва ли не так же стыдно за его поведение. В девять вернулись родители, мать на позитиве, отчим тоже не слишком мрачный как обычно. Привезли коробку конфет, Кэл уныло съел одну перед ужином, поковырялся в тарелке во время самого ужина. И умелся наверх.

- Что с ним? – не поняла Элен, забеспокоившись.

- Может, просто настроения нет, - пожал плечами Дин. Старший пасынок в его глазах выглядел уже достаточно взрослым, чтобы самому контролировать свою жизнь. А вот то, что младший не спустился даже на ужин, не то, что встретить родителей, его не то обидело, не то взволновало.

Поэтому он сам поднялся наверх и постучался в дверь комнаты Энди.

- Эй, Эндз, - позвал, решив забыть про бойкот.

- Меня нет, - отозвались оттуда.

- Понятно, - вздохнул Дин. – А ужинать за тебя кто будет?

- Не знаю. Не хочу, Дин, правда. Тошнит.

Если бы он был девочкой, отчим бы лишился чувств прямо возле его двери. Но Энди был парнем, а потому «тошнит» послужило достойным объяснением отказа от ужина.

- Точно все в порядке?

«Нет, мой старший брат и твой старший приемный сын оказался мразью и психопатом, а в остальном все великолепно».

- Да, все окей, честно. Просто нехорошо мне, - отмахнулся парень, сидя за компом в чате и жалуясь друзьям. В кои-то веки Хельга пустила сына к компьютеру, а Кайра изволила убрать свою маленькую задницу от ноутбука Шона.

Звонить не хотелось, все равно мудак Кэллум услышит через стену.

«Что?..» - переспросил Шон, когда парень написал ему в приват. Зак тоже опешил.

«Я серьезно. Никаких шуток, он долбанулся в конец. Это не секс, конечно…»

«Но все же…» - Шон хотел добавить смайлик, но не стал, вдруг Энди психанет. А ему, судя по тону изречений, не до смеха.

«Да я, если хотите знать, даже этим хотел заняться с кем угодно только не с Кэлом».

«Почему не с ним? Он же не урод», - вдруг выдал Зак, задумавшись и поддавшись доводам логики. «А кто угодно может оказаться вообще отвратным».

«Потому что он мой БРАТ», - написал Энди, так зверски стуча по клавишам, что это было слышно в комнате Кэла.

«Да что он такого сделал-то, в конце концов?!» - не выдержал Шон, потому что Энди ничего не конкретизировал. Просто сказал, что «Кэл долбанулся и извращался со мной в спальне предков».

«Тебе честно и в подробностях?» - с издевкой уточнил Энди.

Парни неожиданно написали в ответ: «О, да!»

«Сначала я общался с новым садовником, потом этот мудак схватил меня и потащил наверх, чистить зубы, потому что я всего лишь хотел научить Хоакина выговаривать одно слово и сунул его пальцы себе в рот».

«Ты больной, но начало интересное».

«Ну, я почистил гребаные зубы, а потом он начал опять ко мне лезть, как дебил. Я ему врезал и хотел уйти, но он меня опять повалил возле лестницы и принялся облизывать. Потом отпустил, я почти дошел до гостиной, он опять. Потом снова отпустил, а потом мы, как два идиота, бегали вокруг стола на кухне, пока он меня не поймал и не стащил…»

«ЧТО СТАЩИЛ???» - написал Шон, одновременно хлюпая колой в картонном стакане.

«Господи, ну что он мог с меня стащить?!! ЛИФЧИК, Б***!» - не выдержал Энди и улыбнулся.

Зак послал штук пять смайликов, видимо закрывшись в комнате и пользуясь тем, что мать спит. Или ушла.

«ТАК ЧТО ОН СТАЩИЛ???» - недоумевал Шон, а сам поржал и подумал: «Абалдеть».

«Боже мой, да трусы он с меня стащил! Дернул, а резинка порвалась, я охренел, вырвался, бегом по лестнице наверх, хотел у предков в комнате запереться, потому что там замок с ключом, но запнулся за чертов порог и грохнулся. А он грохнулся на меня, задрал дебильную юбку, содрал эти чертовы порванные трусы и…»

«О_О ТЫ ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО НЕ БЫЛ СЕКС», - написал Шон, так и оставшись с приоткрытым ртом, из которого от ужаса выпал чипс.

«Не говори, что он…» - начал было Зак, но увидел, что «Эндз печатает», и стер свое предложение, дожидаясь развития событий.

«Это и не был секс. Он просто… Блин… Мне стыдно…»

«ГОВОРИ ВСЕ».

«Он просто… Ну, короче… Ну, короче, сунул мне между ног и позитивно отдрочил нам обоим!»

Парень нажал на «отправить» и закрыл лицо руками, боясь увидеть ответы. В наушниках сразу раздались звуки новых сообщений. Энди раздвинул пальцы, выглянул одним глазом и обалдел.

«Он баран!» - сообщил Шон горячо, с ругающимся смайликом.

«Действительно, что-то он как-то продешевил…»

«ЧТО?!» - возмутился Энди.

«Ну… Он такой скромный… Знаешь, так долго бегать и всего лишь…»

«А что бы ты сделал на его месте, придурок?!»

«Я бы присунул!» - с веселым смайлом ответил Шон, Зак ушел в неадекватный смех, а Энди обиделся и вообще вышел.

Но через пару минут зазвонил телефон, так что парень вернулся в чат, чтобы трубку не брать.

«Всем спокойной ночи» - пожелал он и снова вышел. Упал на кровать и ударил кулаком подушку.

«Скромный» Кэллум, значит, да? Нормальный парень присунул бы после таких мучительных догонялок, а он всего лишь… Ну, сделал так?

Целомудренно, да, надо признаться. Но все равно, Энди его не простит. Сегодня, по крайней мере.

* * *

Кэллум думал, что ему делать. На самом деле, в любой сложной ситуации лучше отложить переживания и припадок на потом, а для начала решить – как из этого всего выбираться.

Пока что у Кэллума получалось только паниковать и переживать, решение в голову не шло. Точнее, их было так много, что одно другого хлеще и слюнявее. И бредовее.

Он лежал на кровати, закинув руки за голову, закрыв глаза и усиленно думая. Хотя мысли постоянно скатывались в дремучий лес на тему «А вот Энди сейчас лежит всего лишь через тонкую стену. Буквально рядом, почти на одной с ним кровати». Потом Кэл понимал, что бредит, и опять принимался думать.

Решение номер один выглядело, как банальное извинение. То есть, что-то, вроде: «Прости, не знаю, что на меня нашло».

Это сработало бы, если бы Кэллум поцеловал его один раз и отпустил.

Решение номер два выглядело, как падение на колени и слезная истерика: «О, Энди, прости, прошу тебя, прости, что осквернил твою голубую честь на одну ее треть. Кара мне за это полагается небесная».

Но это было не для Кэллума, ибо бред.

Решение номер три заключалось в игнорировании случившегося, как самого факта. Будто ничего не произошло.

Это Кэллуму было просто не под силу. Слишком уж сложно, а он эмоциональный.

Решение номер четыре – сделать вид, что это нормально.

Бред.

Решение номер пять – признаться, что у него едет крыша, что после того похода в клуб в голову лезут всякие извращенные мысли, а вид Энди заставляет фантазировать обо всяких развратных штуках. То есть, решение номер пять почти было признанием в любви и откровенным разговором «о личном».

Кэллум усмехнулся. Нет, он не такой. Он не признается.

Решение номер шесть – свести все к шутке.

«Я пошутил! Ну, подумаешь, отдрочил с младшим братом, при этом не просто так, а даже целовал его до этого прям взасос».

Чушь собачья.

И последнее, седьмое решение Кэллума устроило по полной программе. Оно называлось «Выставить все, как банальную издевку».

Кэллум уже привык это делать, оправдывать свои странные поступки: «Я поржать хотел, ты баран». Так что Энди не удивился бы. А еще нельзя показывать мелкому, что Кэл реально к нему чувствует что-то совсем не братское. Лучше продолжить его пинать и смотреть, как мелкий бесится, плачет, переживает.

Это так трогательно.

Ну… А время от времени наслаждаться тем, что ему не хватает сил вырваться в случае чего.

А потом опять пинать.

Кэллум засмеялся тихо, открыл глаза, посмотрел в потолок, потом на стену, за которой предположительно лежал Энди. Старшенький усмехнулся. Все же до выпускного Энди осталась еще пара месяцев. Можно успеть оторваться.

* * *

Энди с утра в понедельник был серьезен, как никогда. Он даже выглядел почти нормально, если не считать того, что черные штаны были очень обтягивающими, туфли на каблуках никуда не делись (ну комплексы у человека из-за роста, что поделать), а белая рубашка была женской. Минимум косметики, самое умное лицо из всех, которое у него могло быть.

А Дин сидел немного мрачно, как всегда читая газету. Кэллум уже растрендел отчиму про садовника и выходки Энди, так что мужчина принял вчерашнюю «тошноту» за последствия выходок. Стыдно мерзавцу было, вот и все.

Хоакина Дин решил приглашать ухаживать за садом и двором только в те дни, когда сам был дома и мог проследить за поведением младшего пасынка.

- Доброе утро, мам, доброе утро, Дин, - Энди подчеркнуто проигнорировал братца и сел за стол. Кэллум на него смотрел в упор, поэтому завтракать стало стремно. Младшенький просто выпил свой кофе с молоком, посидел, поумничал в пустоту про погоду и школу. Дин с адекватным лицом покивал, мать что-то ответила, но ясно было – все погружены в собственные проблемы.

Проблем не было только у Кэла. Точнее, его единственная проблема сидела напротив него и делала вид, что в семье она (проблема) – единственный ребенок.

- Как спалось? – задал совершенно нормальный вопрос Кэл, глядя прямо на младшего братца, но тот сделал вид, что либо не к нему обратились, либо вообще никто не обращался. Кэллума не существовало.

Хотя, если честно, он попал в самое яблочко – спалось Энди плохо. Ему постоянно снилась какая-то пошлятина, так что становилось жарко, и парень скидывал одеяло на пол, а потом просыпался и полз за ним. Хотя, можно ли назвать пошлятиной сны о поцелуях с братом?

Наверно это даже хуже, чем пошлятина. Это инцест. Мало того, это голубой инцест.

Дин удивился, но почти не подал вида. Он просто покосился на обоих пасынков, не понимая, почему вопрос Кэллума остался без ответа.

«Поругались», - вздохнул и опять уставился в газету.

Энди встал, взял сумку и ушел, как только на улице появился красный кабриолет, и Шон посигналил.

- А чего такая рожа? – уточнил он с ухмылкой, когда Маккарди сел рядом и уныло уставился вперед.

- А то ты не знаешь.

- Ой, да забей ты… Он опять поржал над тобой, а ты бесишься, - махнул рукой парень, выворачивая руль и направляя машину к дому Зака.

- Ничего себе «поржал», - возмутился Энди. – Это, вообще-то, уже нарушение личного пространства. Он не может прикасаться ко мне без моего разрешения. А он меня заставил это сделать, хотя на мой взгляд подло пользоваться тем, что ты сильнее кого-то, прекрасно зная о том, что он не может сопротивляться.

- А ты не мог? – Шон поднял брови, уставившись на него. Энди криво усмехнулся, вздохнул. В глазах у него были облака. То ли от задумчивости, то ли просто небо отражалось в серых радужках. Маккарди опять посмотрел на приятеля. На роскошную во всех смыслах (в кавычках, разумеется) фигуру, от которой почему-то перлись девчонки. На добродушное, но немного пошлое лицо. На темную верхнюю и светло-розовую нижнюю губы. Нос кнопкой.

И понял, что Шон, как всегда, прав…

- Ну мог, наверно. Может быть. Не знаю. Откуда я знаю, насколько он меня сильнее? Мы же не дрались никогда. Да и не хочется, если честно. Но вчера он сначала не был уверен, реально. Сначала-то я еще отбрыкался, а потом у него штукатурка вообще отлетела, и он опсихел. Хрен знает.

- Но, согласись, если бы ты заорал и заревел, он бы тебя отпустил. Кэл дебил, конечно, но не отморозок. Тем более, ты его брат.

- О-о-о, - польщено протянул Энди с усмешкой, когда они подъехали к нужному дому. – Я рад, что ты вспомнил, что нас одна мать рожала, и один отец делал. Вот только Кэл об этом не помнит как-то. А унижаться и реветь я не собирался. Еще чего. Он этого и добивался, я даже знаю, что бы он потом сказал. Что-то, типа: «Ты этим так хотел заняться с садовником, да? С этим волосатым жеребцом, да?.. А чего ж ты придуриваешься?» Встал бы и ушел, - Энди перестал кривляться, пародируя брата, и мрачно фыркнул. – Привет.

Зак сел на заднее сиденье и скрестил руки на груди.

- Ненавижу суку, - прошипел.

- Что случилось? – хором осведомились друзья.

- Затрахала в конец. Выносила мозги из-за того, что я слишком много смотрю телевизор.

Шон закатил глаза.

- Она в конец рехнулась.

- А то я не в курсе, - фыркнул ботаник и притих. А Энди поставил локоть на подлокотник, подпер кулаком щеку и уставился на «проезжающие» мимо улицы. Ему в голову вдруг пришла мысль, что его проблемы с Дином, которые уже, кажется, закончились, очень похожи на нынешние проблемы с Кэлом.

Но они все равно разные. Бояться Дина и его расправы – одно. Тут Энди точно знает, что он получит, как и за какие проделки. И все вроде бы четко. Не делай – не получишь.

Но это миновало.

А вот с Кэллумом все было куда сложнее. Эта проблема стала наковальней не  только на мозгах, заставляя думать: «Что же делать», но и на сердце. Или на душе, что там в груди. Да даже не в груди. Холодок был в солнечном сплетении, а чуть ниже живота, но в еще приличном районе томилось тепло. При одной только мысли, что Кэллум это делает не просто из издевки или шутки. Или от скуки.

Очень хотелось сказать Заку что-то, вроде: «Тебе везет, у тебя только мать трахает мозги. Причем понятно, за что. А у меня долбанутый братец, который мучает ни с того, ни с чего».

Но он не стал, прекрасно понимая, что скажи ему тот же Зак что-то подобное пару недель назад, он бы его не простил. Просто у Энди начались проблемы куда менее серьезного, но более болезненного характера. Чувства всегда важнее, а сейчас Кэл задел именно их.

В школе он облажался, когда опять задумался, а учительница литературы окликнула раз в шестой.

- Маккарди! Не спи! – Шон толкнул его локтем и ткнул пальцем в учебник. Энди машинально нашел первую строчку стихотворения взглядом и вслух произнес.

- Тону я в омуте любви…

Учительница не заорала и не разозлилась, а вдруг усмехнулась, весь класс захихикал.

- Смотри не утони, Маккарди, - вздохнула литераторша и спросила Джерри. Зак усмехнулся, Шон обернулся, оба они посмотрели на дружка, но тому было, кажется, все равно.

Ни Зак, ни Шон не находили в произошедшем ничего ужасного. Вот брат с сестрой – это да, это отвратительно и мерзко, это неправильно и мутация какая-то.  А если брат с братом?

По мнению друзей Энди это не могло зайти дальше произошедшей «шутки». Более того, оба парня парились за чувства своего женственного приятеля, ведь уже привыкли к тому, какой он эмоциональный неврастеник и истеричка. Жаль было бы, обидь его какой-нибудь урод.

А тут – брат. Даже если обидит, можно не беспокоиться, брат-то точно извинится.

Но Энди думал иначе. Будто его спокойствие было растопленной розовой жвачкой. Вязкой и липкой, но гладкой в спокойном состоянии. А Кэллум ткнул в эту жвачку крючком для вязания или спицей. Ткнул и выдернул быстро, а жвачка потянулась за этой спицей или крючком, но по пути не нашла опоры, потеряв спицу, и стала загибаться, снова укладываясь в прежнее положение.

Если Кэллум ткнет еще раз, будет очень обидно.

Но вот если он запустит в это спокойствие руку. Всю кисть, медленно и мягко, нежно и аккуратно… Энди просто не сможет сопротивляться. Он же не нормальный парень, в конце концов. Кэллум прав, его младший братец – извращенец. И ему нравится, когда его трогают мужчины. Но вот Кэллуму он довериться наверно смог бы.

Проблема только в том, что Кэллуму не хватит терпения, чтобы делать это так, как нужно. Ему и с девушками-то терпения не хватает, а большинство девчонок в его возрасте намного проще, чем такие парни, как Энди. Да Энди и младше на три года, ему почти восемнадцать, но он в таком нежном возрасте, в котором надо взрослеть.

Но не хочется взрослеть грубо и больно, потому что с этим потом всю жизнь жить.

А Кэллум, черт его раздери, сам не может разобраться, наверно, чего хочет. То ли разрушить спокойствие братца, то ли просто потыкать пальцем и убежать, надеясь, что никто не заметил.

Энди запутался.

Он сам не мог понять, что за бред лезет ему в голову. То он хочет, чтобы Кэллум продолжал эту фигню, то боится, что он продолжит. Боится тоже сначала потому, что не хочет продолжения, а потом потому, что боится привыкнуть и показаться идиотом.

Но все это перекрывает главный факт – Кэллум его старший брат. А это ненормально, уж точно.

Энди точно запутался. Теперь уже в конец. Получается, он влюблен в своего братца?..

Весь класс усмехнулся и зашептался, когда Маккарди, смотревший в стену, будто сквозь нее, прижал внутренние стороны запястий к вискам и стукнулся лбом о парту, застонав тихо. Либо у него болела голова, либо…

- Утонул, - констатировала литераторша со вздохом. Весь класс опять захихикал. – Утонул наш Энди в омуте любви. Энди, вынырни уже, наконец, или пойди, возьми у медсестры таблетку от головы, на тебя смотреть страшно, - посоветовала училка с улыбкой.

- А?.. – вяло отреагировал парень, глядя на нее с приоткрытым в растерянности ртом.

Шон похлопал его по плечу и вздохнул, Энди не понял, чего на него все так смотрят. Смутился в конец и отвернулся к другу, делая вид, что очень заинтересован учебником.

* * *

Дома вся магия момента была разрушена в момент. Энди уже не помнил, когда с таким усердием делал уроки в последний раз, но он сидел до самого ужина за учебниками, а потом уныло спустился вниз. Поковырялся в «пюрешечке с котлеточками», как выразилась Элен. И убрел назад.

- С ним точно что-то не так, - мать вздохнула. Но лицо у сына было не такое, будто он подсел на наркотики или случилось что-то серьезное.

Дин неопределенно пожал плечами. Он все еще был немного обижен на пасынка за ту выходку с «приставаниями» и заявлением в полицию. Поэтому делал вид, что ему наплевать. На самом же деле он видел, что с Энди что-то творится. Влюбился что ли?..

Отчиму поплохело.

Боже, неужели Энди влюбился в парня?! КОШМАР. УЖАС!!!

Что делать…

Но, судя по всему, по его грустной мордашке, любовь безответна. Вот и правильно! Молодец! Пусть любит платонически. Супер.

Уже перед сном Энди пошел в ванную, чтобы поскрести зубы щеткой. Кэллум услышал шаги в коридоре и тоже вышел через пару минут. Подкрался к ванной и быстро вошел, воспользовавшись тем, что Энди не закрыл дверь. А зачем ее закрывать, если он всего лишь зубы чистит?

Младшенький чуть пастой не подавился, увидев в отражении в зеркале этого гада. Но сделал равнодушное лицо, набрал полный рот воды, выплюнул ее, вытерся полотенцем и собрался молча уйти.

Кэллум осклабился, не пропустив его.

- Отвали, - буркнул Энди, но Кэла это еще сильнее развеселило.

- Чего ты от меня шарахаешься? Боишься что ли? Не бойся, деточка… - он засюсюкал, Энди его толкнул в грудь.

- Еще вот только тебя я не боялся, - он хмыкнул. – Отстань, сказал. Извращенец, - он прошипел это, как страшное оскорбление.

- Да ты не беспокойся, - хмыкнул Кэллум уже более мрачно. Его это задело. – Ты меня не так уж сильно и разочаровал.

Энди онемел сначала от шока, а потом от возмущения. Он моргнул, потом отвернулся, потом опять посмотрел на брата.

- Что, прости?.. – он решил, что ослышался.

- Что слышал, - повторил Кэллум, прислонившись спиной к двери и незаметно повернув защелку.

Энди был слишком обижен, чтобы это заметить.

- «Разочаровал»?! – чуть не заорал младшенький, но вовремя вспомнил про родителей и прошептал это.

- Это было не очень, - поморщился Кэллум. – Но я-то думал, что будет вообще отвратительно. Так что ты меня разочаровал, конечно, но не слишком, - он поцокал языком, щурясь. Мол, «Ну ты и неудачник».

Энди чуть не разревелся, а Кэл это заметил и еще сильнее оживился. Но младшенький наконец разозлился.

- Вот как?.. И что же именно было «не очень»? – он тоже прищурился.

Вопрос поставил Кэла в тупик.

Действительно…

- Ты отвратно целуешься, - фыркнул он наконец.

Энди хотел заорать: «Я умею целоваться!» но это означало бы поражение.

- И ты меня решил научить, судя по всему, - он усмехнулся.

Кэллум начал злиться, все шло как-то не по его плану.

Дин поднялся по лестнице наверх и ушел в спальню, решив, что кто-то из парней в своей комнате, а другой – в ванной. Беспокоить Кэла или Энди после ужина было вредно для психики, так что лезть мужчина не стал.

А Элен продолжила убирать на кухне.

- Ты тупой, все равно не понял бы, - отозвался Кэл нежно.

- Ты все сказал? – Энди поднял брови и кивнул на дверь, уточняя жестом, можно ли ему наконец пройти.

Это было страшно и сложно. И страшно сложно. Потому что Кэл не мог понять, как себя вести именно сейчас, что делать в данную секунду. То ли продолжать играть в брата, который стебется над малявкой педиком, то ли наконец показать, что он относится к Энди совсем не как брат.

Второе было диким риском, если Энди заорет, предки точно что-нибудь не то подумают. А попадет потом обоим, самому Энди даже сильнее.

За провокацию.

- Но тебе же понравилось, - выпалил Кэллум с ухмылкой.

Энди сделал умное лицо.

- Ты слишком высокого о себе мнения. И вообще чокнулся. Выпусти меня.

- Тогда скажи мне ты, что я делал не так, - решился Кэл и сразу пожалел об этом.

«Вот дебил…» - сам себе убил мысленно.

Энди опять не ожидал.

- Вообще-то, если хочешь знать, в чем я сильно сомневаюсь… Мне куда приятнее было бы делать это с нормальным человеком, а не с тобой. Потому что меня заколебали твои шуточки. И если ты думаешь, что это смешно, то ты ошибаешься, потому что это детский сад какой-то. Ты меня еще за волосы подергай, вообще будет здорово.

- И что ты этим хочешь сказать? – пожал плечами Кэллум, зная, что его брат обожает делать из всего драму.

- То, что отвали от меня.  И хватит проверять меня, ни с каким садовником я ничего делать не собирался. И если я просто прикололся с ним, это ничего не значит. Целоваться я буду только с тем, кто будет ко мне нормально относиться, а не как мой шибанутый братец, - он осклабился.- Может, хоть он тогда научит меня нормально целоваться? Отвали, Кэл, я заколебался уже.

- А какое тебе тогда дело до этого «детского сада»? – прищурился старшенький проницательно. – Если тебе так уж наплевать на своего шибанутого братца?

Энди хотелось потрясти его за плечи или дать пощечину. А потом спросить громко: «Ты спятил?! Я ТВОЙ БРАТ!»

Но в то же время не хотелось.

Кэл и сам понимал, что бредит просто конкретно, что сдался уже с потрохами, но судя по тупому лицу Энди, он ничего еще не понял. Или просто в ужасе от таких новостей.

- Потому что ты лезешь ко мне уже… Уже ненормально, - выдал Энди, сделав страшные глаза. – Ты больной, Кэл. Отстань от меня, ради Бога.

Он дернул дверь, отодвинув братца, наконец, но она оказалась заперта.

- Ты нахрена ее вообще запер, псих?! – возмутился он, но Кэллум схватил его за руку и убрал ее от двери, не давая открыть.

- Хватит убегать уже, - выдал немного злобно. – Натану можно, садовнику можно. А мне нельзя?

- Нельзя, - пожал плечами Энди.

- Почему?!

- Потому что ты мой брат! Идиот ты припадочный, ты мой брат! Родной! И ты бредишь!

- А, то есть, если бы не было свидетельства о рождении, ты бы запросто ко мне так же полез, как к ним?

«Наверно», - подумал Энди. Его брат был очень даже привлекателен, если судить непредвзято.

Он промолчал.

- Так нечестно, - прищурившись, прошипел Кэллум, сделав шаг вперед, так что Энди отступил машинально и прижался спиной к стене.

«Ну вот, сейчас точно опять будет лезть», - уныло подумал он. - «Черт…»

- Тогда тупо представь, что я тебе не брат, - выдал Кэл, не зная, что делать. Раз уж Энди такой упрямый.

- Это сложно, не находишь? – неуверенно усмехнулся парень, повернув голову и посмотрев в зеркало. Кэллум тоже невольно повернулся и посмотрел.

Ну да, чем-то они похожи… Но это даже приятно.

- Тогда закрой глаза, - вздохнул старшенький, которого уже начало трясти.

- Что ты вообще мне предлагаешь?! Ты спятил что ли? Ты гомик?! – Энди опешил вообще. – Ты же ненавидишь гомиков!

- Терпеть не могу. Но вот с тобой какая-то лажа получается, - закатил глаза Кэллум.

Это было кодовой фразой. Просто паролем к телу.

Он сказал, а Энди сразу растаял, расслабился и разрешил. Просто не стал этого вслух говорить.

Он закрыл глаза и решил, что если Кэллуму уж так хочется, то пусть делает, что пожелает. Потому что не было противно, было просто как-то… Неестественно и страшно. Все же, родственные узы сильно пугали, хотя логика и подсказывала, что их-то, парней, пугать не должны какие-то там узы.

А что, если Кэллум опять издевается?

Нет, он же сказал, что Энди  - единственный, с кем ему хочется так делать.

А вдруг опять соврал?

Нет, у него было слишком честное лицо в этот момент.

Тогда получается, что Кэллум в него влюблен?!

Думать об этом Энди перестал, как только Кэллум его поцеловал. Совсем не как в прошлый раз, а куда нежнее. Вспомнил в этот момент свои мысли, которые бродили в голове, когда они с друзьями сидели на площади у памятника. «Неужели кто-то будет вот так романтично целовать его костлявого придурочного братца?»

Будет. Он сам и будет. И целует.

Энди трясло, потому что это было очень и очень шикарно. Даже намного приятнее, чем беготня, и, в конце концов, поимка его самого, как какой-то зверушки в лесу. А еще его не трясло бы так сильно, если бы это был кто-то другой. Дело то ли в том, что Кэл – родной брат, то ли в том, что именно в  Кэла Энди влюблен.

Левую руку Кэллум изначально завел назад, за спину братца, обнимая его, но теперь поднял и пальцами ненавязчиво отодвинул распущенные волосы с плеча. Так, что показалась закрытая ими до этого шея. Кэллум злорадно подумал, что после вчерашнего не осталось ни одного следа. Хотя, он же только пытался прижать братца, но не получалось. А теперь Энди сам так расслабился, что хоть убивай его.

Вот мерзавец, а?!

Он прижал братца к себе сильнее, ревнуя непонятно к кому. И Энди эту перемену настроения почувствовал. Губы Кэллума соскользнули с его губ, старшенький просто чуть наклонился и обнимал его, ткнувшись носом в шею. Неизвестно на что обиженный, но он точно сосредоточенно сопел. Забавно, как хомяк.

- И вот так бы ты делал, если бы я тебе был никто, да? – не выдержал он и уточнил злобно.

- Вот и не стал бы, - буркнул Энди, чуть сполз вниз по стенке, но Кэллум его вернул назад, немного прижав к ней.

- А почему сейчас стал?

Он, сам того не зная, выбивал из младшего брата признание. Но считал, что это нормально, он в полном праве это делать. Они же родные братья, принадлежат друг другу.

- Потому что я думаю… - Энди замолчал не уверенный, что стоит так палиться и выставлять себя дураком. Ведь если Кэллум просто издевается, он еще долго ржать будет над этим.

Но старшенький продолжал сопеть, обнимая его.

В раковине лилась не выключенная вода, так что алиби было превосходное на случай, если родители прислушиваются.

- Потому что я думаю, раз ты мне брат, ты не будешь таким засранцем, как кто-нибудь левый, - выдал Энди мрачно, но самоотверженно.

- Ой, ну это ты вообще уже перегнул, - фыркнул Кэллум, не удержавшись. Захихикал, но не дал себя отпихнуть, прикоснулся приоткрытыми губами к шее. Под самыми волосами, которые он отодвинул, было такое мягкое и нежное место, что хотелось прикоснуться и посмотреть на реакцию.

Реакция была неоднозначная…

- Нет! – зашипел Энди, толкнув братца так, что тот чуть не рухнул в ванну. А младшенький схватился рукой за шею, трогая место поцелуя.

- Чего-чего?! – Кэллум обалдел. – Кто мне тут сейчас говорил про доверие?! – возмутился он. – Что тебе опять не нравится?!

«Как с мужиками сложно», - подумал он. - «Но, сука, интересно…» - закончил со вздохом сам же.

- Да нет, мне все нравится… - Энди чуть не заплакал от растерянности. Это было дико, целый вихрь ощущений, эмоций и мыслей.

Старший родной брат, которого он знает всю свою сознательную жизнь, которого вроде терпеть не может, сейчас ему очень нравится, как парень, как объект желания, да еще и поцеловал его в шею… А там очень и очень чувствительно (о чем Натан, к примеру, уже знает). И сейчас Энди не знал, что делать.

- Тогда какого хрена?! – не понял Кэллум.

- Мама и Дин дома, - выкрутился парень. – Вот какого хрена.

- Ну и что?! Мы же не трахаемся тут!

Энди замер, побагровел, а потом метнулся к двери.

- Да что опять такого я сказал?! – Кэллум чуть не затопал ногами со стоном отчаянья.

- Не трахаемся?! И никогда не будем! – заверил его Энди яростно, но дергать дверь перестал.

- Не будем, так не будем… - решил согласиться Кэллум, только в этот момент представив себе сам процесс. Потом собственно Энди…

Стало хорошо.

Судя по реакции в домашних рваных джинсах – очень хорошо.

Слава богу, в ванной освещение не фонтан, а на ширинку брата Энди смотреть еще не научился.

К занятию они вернулись довольно быстро. Все в той же позе: Энди с закрытыми глазами, наклонив голову к плечу и чуть назад, прижимался к Кэллуму. А Кэллум прижимался к нему, левой рукой по-прежнему обнимая брата и держа его волосы, чтобы они не упали на шею и не испортили весь кайф. А правая рука ненавязчиво опускала бретельку майки Энди. Обыкновенной темной борцовки, но даже она на нем выглядела женственно.

Энди было тепло и хорошо, совсем не так стремно и страшно, как сначала. Он начал входить во вкус и получать удовольствие даже от того, что это все – явное извращение.

- Энди, ты там утонул, что ли?! – громко спросил Дин, вдруг постучав раза три в дверь ванной.

Оба вздрогнули, а Кэллум почувствовал, что по телу братца прошла почти судорога, от которой его тряхнуло.

- Сейчас выйду! – крикнул он в ответ, а старшенький сделал вид, что его там вообще нет.

Дин ушел, и только тогда Кэл зашипел. Впервые с ненавистью в голосе, адресованной отчиму:

- Какое ему дело, сколько ты торчишь в ванной?.. У них своя есть.

- Понятия не имею, - пожал плечами Энди, поплескал на лицо холодной водой, захватил полотенце и вышел, погасив свет. В коридоре никого не было, и Кэллум вышел за ним, прокрался к себе.

Впечатлений была масса. Экстаз. А еще был стояк в джинсах, но с этим Кэл решил разобраться с удовольствием, представляя себе, как сейчас будет раздеваться перед сном братец.

В голову вдруг пришли мысли, никогда ее до этого не посещавшие. Например: как приятно кого-то обнимать без единой замашки на секс, как приятно именно целовать шею, а не ставить на ней бордовые отметины.

Вот тут Кэллум на себя разозлился. Все же надо было хоть один-то поставить…

А еще, как оказалось и как выяснилось опытным путем, его малолетний братец – идеальная девчонка. Он не пищит, не визжит, не стонет громко и наигранно. Зато все честно и откровенно. Ну и Кэллуму нравится его бесить, конечно.

А уж слова Энди про то, что он только брату такое разрешает, - это вообще… Предел мечтаний. Точнее, предел гордости, потому что самооценка у Кэла сразу поднялась до ворот Рая, не ниже.

Потому что мужиков-то много. А брат-то у Энди один-единственный, так что только ему такое можно. Пока что. А Кэллум не позволит, чтобы у него кто-то отнял то, что ему буквально родная мать подарила. Взяла и сделала вот такой подарок – вот тебе, сынок, братец. Делай с ним, что хочешь.

* * *

В школу приходил не Энди, а зомби. Точнее, он общался и с Шоном, и с Заком, как раньше, но в то же время не так. Он с ними не ссорился, но теперь его не волновала ни одна тема, которую друзья обсуждали.

Даже в четверг, когда они, как обычно, собрались у Шона смотреть триллер, и сам хозяин комнаты, и ботаник были увлечены фильмом, а Энди сидел и думал о своем.

Чертовы пакостные предки сидели дома, будто чувствуя, что их сыновья ищут любой удобный случай, чтобы пообжиматься в ванной. Больше было негде, везде могли проникнуть либо Дин, либо Элен.

Но и мать, и отчим уверены, что их детки просто ищут удобный момент закатить нефиговую вечеринку, пользуясь отсутствием родителей дома. Потому и не уходили никуда, не уезжали.

Энди напоминал наркомана. Его постоянно что-то пугало, он резко реагировал на громкие звуки, вздрагивая и глядя на источник этих звуков. Глаза постоянно напуганные, а движения наоборот – медленные, томные, тягучие, будто он в состоянии вечного кайфа, где-то на грани оргазма и экстаза. Он практически перестал болтать с друзьями, а ведь раньше его нереально было заткнуть даже носком, запиханным в рот.

А в пятницу он пришел в школу с засосом на шее. Как назло все водолазки были в стирке, да и странно было надевать водолазку в середине апреля. Поэтому Энди сидел немного растрепанный, с ненормально блестящими глазами, искусанными губами и постоянно ерзал на стуле, отчего по классу слышен был шорох одежды. Даже в полной тишине на уроке альтернативы он ерзал и шуршал шмотками. Перестал носить юбки, что не могло не радовать учителей, директора и, конечно же, Дина. Но Дин остался дома, а в школе вечно гламурного болтуна не узнавали. Вечно яркий, как бабочка или черлидерша, теперь Маккарди носил темные, но узкие джинсы, довольно скромные топики, а сверху всегда черную кофточку болеро. Он нервно натягивал ее длинные рукава на пальцы, стискивал руки в кулаки и сидел так, периодически поднимая руку и сгибая ее, дотрагиваясь до своей шеи. Удостоверяясь, что волосы все закрывают, и никто ничего не видит.

Весь класс понял, что там засос, но все удивились – Маккарди МЕЧТАЛ о том, чтобы найти парня. И он бы точно прибежал в класс, стуча шпильками, чтобы показать всем засос.

Но нет, он его почему-то скрывал. Большое бордовое пятно под ухом, на самом нежном месте.

Ему лень стало даже волосы лаком заливать, а лицо мазать тональником. Он привел в порядок брови, теперь уже не выщипывая их до ужасного состояния, а делая нормальной, красивой формы. Но по-прежнему красил глаза и мазал губы блеском.

Кэллум был едва ли не хлеще. Все друзья обалдели, когда из мрачного циника он превратился почти в сумасшедшего романтика. Постоянно говорящего про любовь и обсуждающего вместе с остальными, что такого сказать, подарить или сделать, чтобы «ей» было приятно.

У него горели глаза как никогда раньше, а все мысли сводились только к одному – скорее бы вечер, скорее бы в ванную, запереться там и опять сходить с ума не меньше часа. Но этого было мало, потому что надо было успеть нацеловаться и наобжиматься до того, как Дин начнет возмущаться. А то он что-нибудь заподозрит.

Засос, поставленный Энди на шею, стал не просто еще одним достижением, а чуть ли не «черной меткой», как в кино. Означающей, что они окончательно рехнулись, что они уже наплевали на все правила морали, на все правила вообще и хотят только одного.

А нельзя. И предки дома.

Кэллуму в самом деле было мало, зато все друзья стали балдеть от него, наслаждаясь настоящим, эмоциональным Кэлом, а не его тенью, которая всегда несла ледяной бред и цинизм.

Он тоже предпочитал молчать, когда не обсуждались поступки в угоду любви. Потому что мысли были только о младшем брате, который теперь казался самым сладким и сочным запретным плодом на свете. И Кэл боялся ляпнуть что-нибудь из мыслей вслух.

Конечно, можно наврать, что он не его брат, ведь Чейз, Том, Лиззи и Кейт думают, что тот парень – просто мясо из клуба. Но рано или поздно они все равно узнают.

У Энди была та же тема и проблема. Все мысли сводились к слову из нескольких звучных букв, но до этого слова надо было еще тащиться и тащиться. Он ненавидел родителей до такой степени, что готов был взять винтовку и всех перестрелять, лишь бы им дали сутки побыть одним в доме. Хотя бы в одной комнате.

Потому что очень мало – целоваться и обниматься в тесной ванной комнате, боясь, что спалит отчим.

Еще через неделю, когда Энди на уроке догрыз губу до крови, Шон не выдержал, после занятий спросил его уже в машине.

- Чувак, ты случайно ничем не балуешься?..

- А? – Энди вздрогнул и посмотрел на него. Потом на Зака, которого обнаружил будто только сейчас. – Нет. Это другое.

- Другое? – Шон поднял брови, став забавным, а Зак наоборот, брови сдвинул.

- Что «другое»? У тебя проблемы или что? Ты ничерта не говоришь, мы друзья или как?

- Да все нормально, - Энди махнул рукой.

«Все равно вы ни хрена не поймете. Еще и фигню пороть начнете про правила», - подумал он.

- Ну ладно. Решай сам, твоя жизнь. Но если что-то не так, говори сразу, - вздохнул Шон. Зак решил не трогать друга. И правда, черт знает, какие у него там личные проблемы. Может просто депрессия.

Это была уже последняя пятница апреля, так что родители просто обязаны были куда-нибудь смотаться. Энди упорно изображал умного и послушного сына, ковыряясь в тарелке, улыбаясь натянуто и поддерживая разговор.

- А где Кэл? – улыбнулась Элен. Дин же скрывал, что доволен влиянием старшего пасынка на младшего. Энди перестал выглядеть, как потаскуха или трансвестит. Но это почему-то сделало его женственнее, он даже в мужской одежде умудрялся выглядеть красиво и нежно.

Странно. Но Дина это устраивало. Мало ли, как он выглядит, главное он одевается нормально и ни к кому не лезет.

- С дружками наверно, - фыркнул Энди ехидно, как только мог. – Придурками этими…

- Да ладно. Нормальные ребята, - пожала плечами Элен. А потом, когда ужин уже благополучно закончился, она собрала тарелки и сгребла их в посудомойку. Сделала кокетливое лицо. – Энди. Мы с Дином собираемся съездить сегодня на концерт… А потом к Мэгги, помнишь ее?

«К кому?..»

- Конечно, - кивнул парень, боясь показать неадекватную радость.

- Кэллуму скажешь, что мы хотели и с ним попрощаться, но он не счел нужным явиться, - немного ядовито попросил Дин, тоже поднимаясь и отправляясь наверх.

- Конечно, - повторил Энди, садясь на диван и включая телевизор. У него дрожали руки, но этого не было заметно, когда они лежали на коленях.

- Ну, до завтра, - мать чмокнула в каждую щеку, Дин просто молча отчалил. Они ушли через полчаса после ужина, будто только и ждали, когда можно будет отвязаться от младшего сына.

Он остался один, а потом взял мобильник и написал Кэллуму смску: «Предков дома нет, прикинь».

Отправил и пошел в ванную. Наклонился к зеркалу, отвел волосы. Засос не проходил, потому что постоянно обновлялся с упорством психопата. Кэллум и был психопатом, раз так хотел своего родного брата.

Энди лениво поплескался в душе, не надеясь, что братец явится по первому зову, но когда он только взял полотенце, уже на первом этаже хлопнула дверь.

Кэл примчался, бросив все, не веря, что чертовы Элен с Дином наконец уехали хоть куда-то.

Энди вышел из ванной делано уныло и грустно, почти лениво.

- Где был? – уточнил он придирчиво прищурившись.

Кэл махнул рукой, мол, неважно, и схватил его, как обычно в ванной. Только теперь уже не зажимаясь от страха и не боясь, что кто-нибудь постучит в дверь и начнет качать права.

Энди был теплым. Даже горячим после душа, еще не сушившим волосы феном. Они были потрепаны полотенцем, но все еще влажные.

Кэллума начало трясти, хотя в подобном виде, казалось бы, он видел братца несколько лет подряд. Каждый раз после душа, ничего особенного.

 За исключением странного, нехорошего блеска, появившегося у Энди в глазах, сделавшего их темнее, чем обычно. И взгляда немного исподлобья, будто он готовит пакость. Как уже заметили и Шон, и Зак, даже движения младшего Маккарди стали плавными и томными.

Наверно это теперь и манило Кэллума, хотя благодаря нему и было открыто.

- А куда они ушли? Давно? Надолго? – почему-то шепотом, по привычке заговорил старшенький, обнимая братца.

- Полчаса назад, ушли до завтра. На концерт, а потом к какой-то бабе, - ответил Энди четко, как на допросе.

Для Кэллума все это не было дико. Зато было очень запретно и приятно.

А вот Энди все казалось нереальным, будто это не с ним происходит. Будто это не он за старшим братцем, которого терпеть недавно не мог, тащится в его комнату и продолжает целоваться уже в темноте, без света.

Целоваться. С Кэллумом. Без шуток и издевок, хотя даже спустя две недели подобных развлечений Энди не был уверен, что все это – не очередной прикол Кэла.

По лицу старшенького видно было – далеко не прикол, потому что глаза горели, в них так и светилась мысль: «Как же сделать так, чтобы Энди не спугнуть, но склонить к кое-чему?»

Кэллум целовал его сначала осторожно, потом нежно, затем ласково. А уже после этого – наглее, глубже, пошлее и грубее, потому что не чувствовал никакого сопротивления, напротив, Энди начал тянуться к нему и сам подставлять сначала губы, а потом и выгнутую шею, когда  Кэл стал опускаться. Энди сел на его кровать и подвинулся к стене, стараясь не отрываться, не прерывать занятия, Кэллум забрался ему на колени и удобно на них устроился, нависая над братцем и продолжая его развращать. Хотя, это был огромный вопрос – кто из них кого развращал.

Энди не был уверен, что понимает, что делает, но уверен был в том, что хочет этого. Очень хочет, но не по-детски и наивно, как думают Шон и Зак. А очень даже по-взрослому, жестко и даже немного грубо, потому что ему уже не десять лет. Да и пора бы оставить наивные ромашки тем, у кого нормальные отношения. С девушками, не имеющими с ними никакой родственной связи.

А не с родным братом.

Энди зажмурился, пока его шею опять увлеченно уродовали, но зажмурился он именно от удовольствия. Постарался не думать о том, что Кэллум ему очень даже близкий родственник, решил, что будет лучше просто представить, будто они друг другу никто. Ну, как будто просто встречаются.

Правда тайно.

Ну да ладно.

Кэллум разрывался на несколько частей. Одна часть хотела Энди, и эта часть была вполне определенной (даже воплощенной в один орган). Другая часть любила Энди и не хотела его торопить, потому что эта часть была полной романтики и ласки. Кэллум сам себя не узнавал, настолько он был влюблен в собственного брата, что готов был носить его на руках, а не таскать за шиворот, как раньше. Третья часть сообщала ему, что все это потому, что он не воспринимает Энди, как брата. Перестал воспринимать за последние три года, а Энди тем временем вырос, повзрослел, похорошел и стал вполне пригоден для того самого. Четвертая же часть просто вопила и била Кэллума по затылку, возмущаясь на тему: «Ты что вытворяешь?! Это же Энди! Твой родной брат! Более того, ты не педик! Ты ненавидишь гомиков, ты вообще ненавидишь своего братца!»

Кэл заткнул две последних части подальше, начал стягивать с брата футболку, которую тот надел после душа.

Энди затрясло, шея горела от новых засосов, губы тоже горели, припухая от поцелуев. Но когда Кэллум снял с него футболку, а волосы растрепались в конец и щекотнули голую кожу, парня затрясло. И он не понял: потому что это все неумолимо шло к сексу, или потому что это все неумолимо шло к сексу с Кэллумом?

Второе могло напрягать только по уже известным причинам: «Грех, так нельзя, это ужас, кошмар, паника, а вдруг Кэл вообще просто стебется, какая жесть, как это жестоко, подло, отвратно.» Или лучше: «О, боже, как стыдно-то будет, чую задницей. Ибо ей и достанется, как раз. А что Кэл подумает?! Что его брат такой извращенец, подстилка самая настоящая, готов даже под старшего брата лечь?.. Ужасно».

И это все, не считая главной проблемы – Энди банально боялся и не был уверен на все сто процентов, что сможет это сделать. То есть, на теории все было просто, как два пальца об асфальт, но вот на практике… Оказавшись на кровати, прижатым к матрасу, когда Кэл скинул покрывало и одеяло, Энди понял, что теория с практикой конкретно расходятся, когда речь заходит о сексе. Сказать можно все.

Вот он мог прямо сейчас вслух сказать: «Будет адски больно, но мне пофиг».

Пофиг ему на самом деле не было, потому что это все противоестественно. Не в том смысле, что он сомневался в своей ориентации, а в том смысле, что девчонки-то природой к этому приспособлены. И если им в первый раз неприятно, так ничего страшного все равно не случится, это обнадеживает.

А вот парень… Не каждый выдержит такое. Особенно, если посмотреть на пышущего здоровьем и желанием Кэла, становится вообще плохо, душа в пятки уходит, а ноги сдвигаются, колени прижимаются друг к другу, как у манерной девственницы века девятнадцатого, к примеру.

И все равно, даже не это было самым страшным. Пугало больше всего то, что у Энди язык не поворачивался сказать родному брату что-то ТАКОЕ. Даже, если ему будет неприятно или как-то не так, он не сможет пожаловаться. И ничего не сможет, потому что это Кэл, которого он очень давно знает. И им еще жить вместе. А Энди вообще собрался поступать именно в «Пэр-Беатри», где учился брат, чтобы жить там. Кэллум решил тоже покинуть родительский дом и остаться в общаге при колледже.

Энди боялся, что если скажет глупость, типа «Я не уверен… Но не уходи, потому что я не знаю, соглашаться или отказываться», Кэллум просто разозлится и уйдет. А потом вообще устроит ему такую травлю…

А если он, наоборот, в порыве страсти скажет что-то, вроде: «О, боже, да…»

Это будет вообще комедия, Кэллум охренеет от ужаса и опять же сбежит, а потом будет посмеиваться, не скрывая этого.

Кэл сдернул футболку и с себя тоже, так что волосы эротично растрепались, а он не стал их приглаживать. В ухе вместо двух колец сверкало теперь одно, второе парень заменил гвоздиком со стразом, пародией на бриллиант.

Ему не верилось, что Энди был у него в комнате, почти раздетый, а дома никого не было. И не будет еще долго. Поэтому он прижался к братцу голым торсом и принялся целовать его шею, непривычно плоскую грудь, напряженный, совсем не мягкий, как у девчонки, живот. Энди паниковал, он не знал, что делать, потому что совсем разуверился в себе. Вообще, сначала все представлялось шикарно. То есть, представлялось пару месяцев назад, когда «Он» еще не имел определенной внешности. И тогда все было прекрасно, они занимались именно любовью. Ну, может быть, сексом. Но точно не просто трахались. И Энди, закрыв глаза от удовольствия, в собственных фантазиях сходил с ума, прижимаясь к любовнику, царапая его спину французским маникюром.

Теперь же «Он» обрел внешность Кэллума, и все фантазии начали рушиться о стеснительность. А уж когда Кэл, в отличие от брата искушенный в сексе, потянул с Энди свободные домашние шорты, парень вздрогнул и чуть отодвинул старшенького.

- Погоди.

Он так и остался в пошлых женских стрингах, надетых специально, потому что Энди был в курсе, что они с братцем не упустят шанс, предоставленный предками. Шорты остались на уровне колен, а Кэллум обалдел, уставившись на него.

- Чего?.. – переспросил он голосом: «Ты с ума сошел, портить такой момент?!!»

- Я… Короче… - Энди стянул шорты до конца, отшвырнул их и закрыл лицо руками. – Короче, я не могу.

- Почему?! – Кэллум так и сел, ничуть не остыв, но просто опешив от такого заявления. Его джинсы уже были расстегнуты, а черная ткань белья спереди лаконично топорщилась, скромно намекая.

- Ну не могу! – Энди опять завелся, почти впадая в истерику. – Я хочу, но не могу! Еще не могу… - заныл он, глядя на брата умоляюще.

- Да ты понимаешь, что они теперь еще месяц дома будут сидеть?! – Кэллум не хотел орать, но это просто вырвалось. Как Энди мог так с ним поступить?! Ведь он уже умирает от возбуждения!

- Ну и что?! – Энди тоже психанул. – Я так не могу, если бы это был не ты…

Кэл едва поймал отвисшую челюсть, вскочил с кровати и запустил руку в волосы, стараясь не заорать матом на чертового братца. «Если бы это был не ты…» Он  спятил?

- То есть, тебе бы с любым сейчас было зашибись, только не со мной?! – не выдержал он.

- Да я не то имел в виду! – Энди закатил глаза и хлопнулся на подушку, не зная, как объяснить. Кэллума тоже трясло от его вида. От одного только вида.

- Что тебя парит, я не понимаю?! – Кэл, наконец, сорвался, топнул босой ногой по ковру и распахнул дверцу шкафа, начал рыться в самом низу, за шмотками, сваленными сплошной темной горой.

- Что ты мой брат, - буркнул Энди. – Ты не понимаешь… Это ненормально. Я тебя хочу, и это ненормально!

Кэллума начало зверски колбасить от этого невольного признания. Он нашел то, что искал, вытащил зажигалку, подпалил раза с шестого на треть скуренный косяк и, затянувшись один раз, протянул братцу.

Никогда не думал, что будет не запрещать, а предлагать младшему брату курить траву. Отлично.

А для чего?

Чтобы Энди расслабился, успокоился и раздвинул ноги. Замечательно.

Кэллум – идеальный старший брат, ну конечно.

Энди тоже затянулся, закрыл рот ладонью, чтобы не закашляться и не выпустить дым раньше, чем он хоть немного побудет в легких. Глаза заслезились.

- Кх… Короче… Я боюсь, - выдал он, отдавая косяк братцу, потому что он опять погас. Кэллум послушно подпалил еще раз, ему самому уже было вполне приятно, а комната быстро заполнялась сладковатым, въедливым запахом.

- Чего ты боишься? – закатил глаза Кэл.

- Ну… - Энди пробил смех, он и сам не понял, отчего. – Ну, типа, ты потом ржать надо мной будешь.

- А если ты надо мной? – усмехнулся парень, начиная нервно хихикать низким голосом, так что Энди проперло с этой интонации. Он опять взял кривую «сигаретку» и затянулся еще глубже, чем до этого.

Кэллум пояснил.

- Я же никогда не трахался с мужиками, - и заржал в кулак, плюхнувшись на кровать.

- А мне все равно страшно… - протянул Энди неожиданно трезвым голосом. Кэллум застыл, но потом младшенький закрыл лицо подушкой и захихикал в нее приглушенно.

Кэллум покусал губы, потом опять встал, сел на пол и нагнулся так, что лбом чуть не ткнулся в ковер. Просунул руку под шкаф и вытащил какой-то ярко-красный с желтыми полосками баллончик.

- На, вдохни.

- Это что? – уставился Энди на баллончик, но все равно взял его, рассматривая.

- Да так, фигня одна, - махнул рукой Кэл. – Тебе нельзя, конечно… Но раз уж мы гуляем…

Энди закрыл глаза, выдохнул, прикусил распылитель и нажал одновременно с глубоким вдохом. Ничего не почувствовал, хотел вдохнуть еще раз, но Кэллум баллончик отобрал.

- Все, хватит, - он усмехнулся. На него и трава прекрасно действовала, странный баллончик был спрятан обратно под шкаф.

А Энди задумчиво трогал свое лицо руками. Пальцами ощупывал его, касаясь челюсти, щек, подбородка.

- Ни хрена не чувствую, - бесцветным, шокированным голосом сообщил он через пару минут. И это странное ощущение распространялось по всему телу, было безумно смешно, хотелось активничать, что-то делать, но нервные рецепторы будто притупились, ничего не воспринимая.

- Все еще боишься? – уточнил Кэллум, все же снимая джинсы, и через братца потянулся к тумбочке за кроватью.

- М-м-м… - дважды отрицательно промычал Энди, лыбясь. Его качало, и ему было однозначно хорошо. Мозги работали нормально, он прекрасно помнил, что они вытворяют черт знает, что, но тут же укуренное и отравленное сознание выдавало гениальную отговорку: «А почему бы и нет, если хочется?»

- Еще не можешь, или уже все? – Кэл немного издевался, наконец достав черный глянцевый квадрат, а потом, не демонстрируя его, чтобы не напрягать расслабившегося братца, сполз ниже по кровати, придавил Энди.

- Уже все, - заверил тот серьезно, но тут же захихикал тупо. У него расширились зрачки, и это было далеко не потому, что в комнате темно. Блаженное выражение лица никуда не пропало даже тогда, когда Кэл стащил с него стринги, оставив их болтаться на одной ноге. Тряхнуть этой ногой Энди было лень, а Кэллум вдруг резко перестал быть его братом, а стал просто клевым, красивым, потрясающим парнем, так что Маккарди младший чуть не застонал от удовольствия.

Зато вот само проникновение он почувствовал, даже не смотря на баллончик и траву. Дернулся, но тут же откинулся назад, стискивая зубы и дыша сквозь них, втягивая воздух с шипением.

Кэллум пожалел, что убрал баллончик раньше времени, сейчас бы он точно помог.

Но решил, что чувствительность – совсем не так плохо, как кажется… В нем проснулся нежный садист, который подумал, что будет отлично, если Энди запомнит поначалу неприятные ощущения как следует.

Если бы парень знал, о чем думает его брат, он бы его убил, потому что он совсем не разделял его мнения по поводу ощущений. Такое забыть невозможно, он понял, что не зря боялся, потому что больно было невыносимо. Правда мозгу это сообщали с запозданием, а сам мозг реагировал заторможенно, вскрикивал Энди уже через пару секунд после того, как должен был почувствовать боль. Что было забавно.

Он избрал легкий вариант ухода от боли – выгибался, как получалось, и медленно, но верно продвигался выше по кровати, уже оказавшись спиной на подушке, а голову свесив  с края.

Кэллум это просек и взял братца за плечи, нажав на них и вернув Энди на место, не давая ему отодвигаться. Так и держал, одновременно двигаясь и ловя сумасшедший кайф. Не только физический, но и моральный.

Какой это был бредовый экстаз…

Чертов, придурочный Энди-гомик наконец-то оказался под мужиком! УРА! Нарвался-таки!

Он, Кэллум, стал первым мужчиной у своего припадочного братца! УРА! Успех!

Энди, вредная недотрога, весь его, каждый сантиметр тела и все эмоции принадлежат Кэллуму! УРА! Победа!

Они оба надрали и мать, и Дина, что самое главное! Противный отчим прокололся только в одном, ограждая младшего пасынка от секса с парнями. Он не смог оградить Энди от его собственного брата. УРА! Надрали Дина!

Кэллуму было весело, а Энди в конце концов захихикал, закатывая глаза и дыша то хрипло, то с шипением, то со смехом. Взвизгивал и орал в голос, как порно-звезда, отвоевав одну руку и убедив Кэла, что не будет вырываться. Этой рукой он обнял брата за шею и притянул к себе ближе, так что Кэллум сначала поцеловал его в бесчувственные губы, а потом принялся кусать уже пятнистую от отметин шею.

Все тело кололо, быстро начало отходить действие странного содержимого баллончика. Это было подобно тому, как пузырьки в джакузи обжигают кожу, так что Энди балдел, вторую руку устроив у двигающегося братца на боку, на ребрах, а потом спустив на талию, периодически пытаясь ущипнуть или поцарапать.

Кэллум замер в таком диком положении, чтобы поцеловать рехнувшегося братца еще раз, поглубже, раз уж он из ледышки начал превращаться в сплошную эрогенную зону. Старшенький стоял на коленях, раздвинув их довольно широко, согнулся и обеими руками держал лицо Энди, как в чаше, сосредоточенно целовал. Энди блаженно лыбился, отвечая на это пошлое, довольно отвратное, если смотреть со стороны, облизывание. Руками он держался за запястья братца, будто это помогло бы контролировать его. А ноги были задраны и перекинуты через согнутые ноги Кэла. И раздвинуты так широко, что он уже не чувствовал, как ноют мышцы во внутренних сторонах бедер, они просто затекли и больше не беспокоили.

С Кэллума пот тек рекой из-за травы, а вот Энди наоборот – после баллончика было просто жарко. В горле пересохло, так что влажные поцелуи могли только радовать. А тело горело, будто лишившись естественной влаги.

Кэл не мог поверить, что это его брат. Костлявый вредина Энди не мог быть таким красивым и порочным в койке, распластанный под ним и раскинувший ноги, будто это не он тут минут десять назад ныл и сжимал коленки, как девчонка. Мысль о том, что это мог увидеть и почувствовать кто-то другой, а не он, Кэл, парня убила и придала ему сил.

Если бы Энди это все не нравилось, то точно могло бы считаться изнасилованием, если учитывать яростное усердие Кэллума, который с ума сходил, подчинившись только одной фанатичной идее: «присвоить душку Энди».

- Г-господи, к-как же больно… - протянул Энди пьяным голосом и засмеялся. Он не знал, почему ему так смешно, но догадывался, что в баллончике содержался вакуумный рай для бедных. Вариант «Бомж-стайл» для таких укурков как Чейз и Том. И для трусливых гомиков вроде него, Энди.

- Сильно?.. – задыхаясь, уточнил Кэл, подхватив его ноги под коленками и задрав выше, так что парень закатил глаза и зашелся стонами. Ответом на вопрос это было неплохим…

- Блин, не могу больше… - старшенький не сдержался и через минуту рухнул на Энди сверху, едва не придавив. Ткнулся мордой в подушку над его плечом, грудная клетка ходуном ходила. Впрочем, после того, как тело Энди тоже сначала напряглось, а потом содрогнулось, чтобы через пару минут расслабиться, Кэллум понял – жизнь удалась. Дышать им обоим было тяжело, так что пришлось найти в себе силы и скатиться с братца, упасть рядом и попытаться восстановить дыхание.

Энди скрипучим, странным голосом поделился наблюдениями, одновременно медленно сдвигая ноги.

- Вообще, по сути, мне сейчас должно быть очень стыдно…

- А мне стыдно, - похвастался Кэл и усмехнулся.

- Правда? – удивился Энди весело.

- Ну да. Мне стыдно, что мне что-то ни хрена не стыдно, - пояснил старшенький, и оба заржали, как идиоты.

- Мы с тобой такие уроды… - протянул Энди задумчиво.

- Ну да, трахаемся вопреки генетике, - подтвердил Кэл, но по его голосу нельзя было сказать, что он сильно волнуется из-за этого.

- Это так круто…

- Порок и грех? – уточнил Кэллум ехидно. – Ты даешь…

- Я даю, - согласился Энди. – Только тебе. И только раз.

Кэл не успел испугаться, что только раз, как Энди добавил.

- Пока что. Кэл. А я тебе давно нравлюсь?

Он наверно хотел услышать ответ «Последние года три», но Кэллум ответил честно, не зная, разочаровал или устроил Энди ответ.

- С той субботы, что ты нажрался в клубе. Правда.

- Прикольно… - протянул парень и попытался сесть на кровати. Сразу рухнул обратно, зашипев.

- А я тебе? – вдруг ревниво уточнил Кэллум, прижав его к себе, больше не парясь даже за то, что оба они слегка не одеты. После такого становится наплевать на все.

- Нравился ты мне всегда, - честно вздохнул Энди. – Но думать о тебе вот так… Я начал наверно тогда, когда ты мне коленки целовал. Помнишь?.. – он захихикал.

Кэл закатил глаза.

Ничего себе. Единственным маленьким, дурацким поступком он перевернул все. Не сделай он этого, Энди бы не полез к нему в клубе, и Кэл не разглядел бы в нем того, кого вполне можно хотеть.

Он молча ткнулся братцу носом в шею и засопел, еще не засыпая.

- Ты завтра встать сможешь? – уточнил не столько заботливо, сколько расчетливо. Или все же заботливо, он сам не хотел себе признаваться в собственной романтичности.

- Не бойся, - усмехнулся Энди. Повернул лицо к нему, и Кэллуму пришлось посмотреть на него. Прямо в глаза с широкими зрачками, но трезвым взглядом. – Нас не поймают, - заверил он.

- Думаешь? – Кэл скептически выгнул бровь.

- Да я уверен. Только скажи мне честно. Ты меня просто добился, трахнул и теперь бросишь? Или…

Он не договорил, Кэллум оскорбился. Как можно было смешать его братские чувства и настоящую любовь с банальным «добился-потрудился-похвалился-отвертелся»?

- Ты охренел что ли? – мрачно уточнил он. – Ты думаешь, я бы стал гомиком только потому, что купился на твою задницу?..

- Я к тому, что если все серьезно, то мы теперь в сговоре, братик, - ядовито пояснил Энди, выговорив последнее слово с особым, мазохистским удовольствием. – Мама с Дином завтра приедут не раньше полудня, я отсижусь в комнате, скажу, что мне плохо. А ты наябедничаешь, что я вроде как нажрался, пока их не было. Дин психанет, мама отстанет, все замечательно. А к понедельнику я буду в норме, - он закатил глаза. – В конце концов, до выпускного осталось полтора месяца, а они еще не раз отправятся куда-нибудь в гости…

Кэллум улыбнулся, поняв, какой у него хитрый брат. Хитрый и умный, как ни странно, свою задницу он прикрывать умеет. В переносном смысле. В буквальном он ее умеет только подставлять.

- И никакой драмы с объяснениями? – он хмыкнул, обрадовавшись, что обойдется без скандала с Дином и истерики Элен.

- А зачем? Я поступлю в «Пэр-Беатри», будем учиться вместе. А то, чем мы занимаемся в своих комнатах, никого не касается. По выходным к предкам на ужин, мы отличные, благодарные детки. Почему нет?

- Действительно… - Кэл ухмыльнулся, закрыл глаза и закинул руки за голову, удобно разлегся. Энди прижался к его груди щекой и положил рядом ладонь. Мечта наконец сбылась, он совсем не один. Никогда и не был один, всегда были друзья, с которыми, кстати, надо помириться и наладить отношения, испорченные за время привыкания к Кэлу. И всегда рядом был сам Кэл, которого Энди заметил только недавно.

Метания по вопросу «Мы же братья!» закончились, когда Энди понял – ему приятно с Кэллумом. Хорошо и просто супер, никого другого он не хочет и даже не представляет рядом с собой. И драму из этого делать не обязательно, да и родителям рассказывать – тоже. Пусть живут и думают, что все в порядке. Нельзя же ругаться в пух и прах из-за того, что любишь кого-то, кого любить нельзя?

Когда Зак влюбится хоть в кого-нибудь и поймет, каково это – метания не из-за истерик матери, а из-за постоянного эмоционального напряжения, он перестанет ненавидеть Хельгу. Более того, он повзрослеет, и она сама поймет – сын вырос из ее ежовых рукавиц, пора либо покупать плетку, либо отложить рукавицы на полку и сесть вязать носки внукам.

Ну, а Шон будет вечно юным душой придурком, что поделать. Любящим пончики и катающим телок на своем кабриолете. А когда начнет зарабатывать сам, мать отстанет и от него.

Те проблемы, что казались Энди глобальными, сейчас отошли на второй план. Будто он повзрослел, влюбившись в брата. Вообще, влюбившись. И Дин уже не казался таким страшным и всесильным монстром, что может запретить ему носить какие-то шмотки, краситься и влюбляться в кого попало.

 Потому что теперь есть, ради чего терпеть это все оставшиеся полтора месяца. И есть то, чего стоит ждать до начала учебного года в колледже.

Взрослым людям такая простая и банальная вещь, как секс, кажется чушью. Или незначительной деталью жизни. Но в жизни семнадцатилетних школьников это совсем не так. Возможно, и жить-то все эти семнадцать лет, терпеть истерики матери и побои отчима стоило ради одной ночи с Кэллумом, с родным братом?..

Кому бред и пошлятина, а для Энди – величайшее событие в жизни, перевернувшее удачу к нему лицом, а не задницей.

Последний триместр в школе, последний триместр в его юности. И первый секс в его молодости. Впереди – только первое лето в качестве полноценного жителя планеты Земля, не отличающегося от остальных ровным счетом ничем.

Это Энди и казалось счастьем. Быть ничем не хуже других.

Страниц: 1
Просмотров: 20810 | Вверх | Комментарии (15)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator