Permanent Victim. Часть 1.

Дата публикации: 30 Окт, 2010

Страниц: 1

Хисао необходимо было кому-нибудь позвонить именно в эту ночь, хотелось услышать чей-то голос, хотелось почувствовать, что он не один.

Он взял мобильник и набрал номер, не глядя, просто считая цифры, соблюдая необходимое количество. Интересно, как отреагирует кто-то на другом конце провода, если все же возьмет трубку, а не проигнорирует ночной звонок? Может быть, ее или его телефон вообще отключен, может вне зоны доступа сети, может занят.

- Да? – вдруг услышал Хисао в своем правом ухе. Голос был не сонный и не недовольный, он был совершенно спокойный.

- Это Мэдисон? – парень опять взял имя с потолка, глядя как раз на него, на люстру в гостиничном номере, на трещины в углах.

- Нет, - отозвался голос. – Какой номер вы набираете?

У голоса была странная интонация, так что Хисао невольно обрадовался, но скорее подсознательно, чем осознанно. Ему даже стало интересно, с кем он говорит, и как тот, с кем он говорит, отреагирует на слова, готовые прорваться сквозь стену паники.

- Наверное, я просто ошибся. Может, познакомимся?

- Может, не надо? – фраза была ироничной сама по себе, но голос звучал монотонно и механически, так что у Хисао появились сомнения и смутные догадки по поводу оригинального автоответчика. Насчет того, что его могут потом поймать, он не беспокоился, его номер высветился у набранного абонента всего лишь звездочками.

- Интересно, почему же ночью ты не спишь? Так быстро реагируешь на звонки незнакомых людей по телефону. Тебе нечем заняться? – вдруг завел он свою обычную тему, но откуда было знать невольному собеседнику, что эта тема для Хисао была больной.

- Тебе лучше повнимательнее посмотреть на номер, который ты набираешь, и перезвонить Мэдисон, кем бы она ни была.

По голосу невозможно было определить, с кем именно Хисао вел интеллектуальный разговор в половину второго ночи. Нереально было представить, на что похоже лицо человека, с которым он говорил. Хисао это понравилось, поэтому он решил не упускать возможность.

- Давай еще поговорим? Уверен, тебе одиноко, раз уж ночью ты сидишь у телефона и болтаешь, с кем попало. У тебя интересный голос, никак не могу определить, что он мне напоминает. Такой странный, знаешь… Неприятный.

Присутствие кого-то еще хотя бы по телефону успокаивало, оно будто говорило парню – делай все так, как задумал, у тебя мало времени, что ты расселся, как придурок? И он делал.

- Ты звонишь, чтобы сказать, что у меня неприятный голос? – осведомилась трубка все той же гнусавой и монотонной интонацией, лишенной удивления. Хисао подумал, что так должен говорить человек, сидящий у чьего-то смертного одра. Полная расслабленность, ступор, равнодушие. Воображение нарисовало худую фигуру, сгорбившуюся на табуретке у кровати больного старика. У фигуры были длинные черные волосы, но лица не было видно, оно расплывалось, как из-за тумана.

- Он мерзкий, - засмеялся Хисао заразительно и честно. – Не просто неприятный, а ужасный. Честно-честно, впервые такой слышу.

- Если хочешь приятный голос, позвони в секс по телефону, - парировал собеседник.

Обладатель голоса, который, судя по замашкам в ответах, был скорее женского пола, чем мужского, не собирался вешать трубку, а тем более бросать ее без предупреждения. Хисао понял, что угадал, попав прямо в цель – человеку с омерзительным голосом, напоминающим голос тех.обслуживания мобильной связи, нечем было заняться ночью.

Хисао сидел в отеле на краю кровати, запятнанной кровью, а его собеседник лежал на своей кровати в доме рядом с отелем. По счастливому (или несчастному) совпадению – того же самого города. Собеседник лежал на боку, опираясь на локоть и поднеся той же рукой к уху телефон. Пальцами второй руки рассеянно теребил сережку в пупке, перебирая ногтями цепочки. Собеседник не мог понять, какого черта происходит, потому что вопросов накопилось много-много всего за какие-то три минуты их разговора. Зачем кто-то врет, что ошибся? Зачем он просил Мэдисон? Зачем он разговаривает, с кем попало, посреди ночи, да еще и хамит про голос?

Но главным вопросом было не это, Сесиль думала, почему же сама она продолжает болтать с сумасшедшим лунатиком и не бросает трубку. Наверное, всему виной была та самая скука, о которой говорил полуночный приколист.

- Сколько тебе лет? – пристал Хисао с расспросами.

- Двадцать, - Сесиль лихо, не заметив даже, округлила свои девятнадцать для приличия и пущей внушительности.

- И мне двадцать. Кем ты работаешь?

- Это важно?

- Нет, не важно.

- Продавцом в видеосалоне, - голос даже не хмыкал, не фыркал, не усмехался, не вздыхал, он продолжал все так же монотонно гудеть на одной ноте, так что Хисао начал сходить с ума, нафантазировав себе кучу страхов на том конце провода.

Но голос был молодым, правда ему можно было дать от пятнадцати до тридцати пяти.

- А я в тату-салоне, - вежливо, очень доверительно поделился Хисао. – Так как тебя зовут?

- Не скажу, - по привычке ответила собеседница. Парень подумал, что это именно собеседница, ведь только женщина способна ответить на вопрос «Как тебя зовут» так странно.

- А меня – Хисао.

- Ты что, японец?

- Нет, прозвище такое просто. Угадай, чем я сейчас занимаюсь? – предложил тату-мастер, протянув руку в резиновой, белой перчатке назад, погладил уже не дрожащее бедро с содранной с него кожей. Женщина, привязанная к кровати, лежала без признаков жизни, так что парень понял – сеанс окончен, всем спасибо, все свободны.

Сесиль подняла руку, все так же рассеянно, без единой пошлой мысли запустила руку под майку выше, чем раньше, тронула ногтями кольцо в правом соске. В левом было точно такое же, между кольцами иногда красовалась цепочка, но сейчас она отсутствовала. Сесиль даже не заводилась от прикосновений к самой себе, это было просто эстетически приятно – потрогать свои симпатичные буфера, раз уж нечем заняться.

А трогать там было, что, размер третий уж точно. Может, даже больше.

- Сидишь в интернете и задротствуешь? – предположила она в ответ на вопрос Хисао.

- Не угадала, - улыбнулся парень. – Хочешь, скажу? Только потом мне тебя придется убить, как ненужного свидетеля.

- Так какого черта ты звонишь, раз тебе не нужны свидетели?

- Мне не с кем поделиться.

- Ты меня не найдешь, - Сесиль включилась в прикол с убиранием свидетелей. – Ты даже не знаешь, где я живу, сколько мне на самом деле лет, и как меня зовут.

- А зачем ты наврала? – резонно осведомился Хисао, он уже встал с кровати и начал собираться, прижав мобильник плечом к уху, чтобы не переставать слышать механический голос. Стянул перчатки, вывернув их, убрал в рюкзак, снял штаны, тоже вывернул, достал запасные джинсы и принялся их натягивать.

- Вдруг ты маньяк, - Сесиль усмехнулась, но лишь мысленно, почему-то интонация этого не выразила никак. Девушка взяла с тумбочки недопитую бутылку пива и запрокинула голову, присасываясь к стеклянному горлышку. Пива оставалось на дне, так что она закатила глаза и встала, чтобы пойти на кухню за следующей бутылкой. Пришлось так или иначе натянуть белье, снятое в процессе интимного сеанса с недавно покинувшим квартиру молодым человеком.  На белой резинке черных трусов было написано «Кельвин Кляйн», Сесиль никогда не носила дешевку.

- Я и есть маньяк, - весело заверил Хисао, посмотрев на женщину еще раз. Точнее, на то, что от нее осталось.

Если бы он был каким-нибудь психологом, он бы написал книгу об этом, о похоти женщин за пятьдесят и об опасности снятия молодых парней такими женщинами. Она предложила ему выпить в баре, где они встретились, а потом как-то случайно оказалось, что совсем рядом есть отель с отвратительным обслуживанием. Очередь была маленькой, но девушка на рецепшн раза три сходила покурить, заставляя всех ждать. Хисао решил, что с таким обслуживанием у него много шансов остаться всего лишь одним из сотни посетителей, хоть он и обладал довольно незаурядной внешностью.

Перчатки он нашел в тележке уборщицы, когда вышел в коридор, уже связав свою будущую жертву, заткнув ей рот ее же чулками и выставив все так, будто это милая, сексуальная игра.

- О, да? – Сесиль подняла брови, Хисао услышал, как на том конце провода что-то захлопнулось со странным, не резким, а чмокающим звуком. Будто дверца холодильника закрылась.

Сесиль прижала телефон плечом к уху и отвернула крышку со стрелочками на боках от бутылки.

- Ты мне не веришь? – Хисао будто заигрывал с ней, прикидывая, ничего ли не повредит себе, вылезая из окна. Это был третий этаж, но рядом как раз пожарная лестница. – Я серьезно. Рядом со мной сейчас стоит кровать, на кровати разрезанный труп женщины. Из ее рта торчат ее чулки, по щеке еще течет слюна, а глаза широко распахнуты. Ты бы точно испугалась, если бы это увидела. Жаль, что мы в отеле, иначе уже через пару часов ее начали бы есть крысы. Ты много знаешь о крысах?

- У меня была одна, когда мне было четырнадцать, - сообщила Сесиль честно, сев на край круглого стола на кухне, так и не включив свет. Она уставилась в окно рассеянно, поставила бутылку рядом с собой и уперлась запястьем свободной руки о стол между своих раздвинутых ног. За окном было темно, если не считать прохладного света фонарей возле отеля, где часто случалось какое-нибудь дерьмо. Даже странно, что его до сих пор не закрыли, но всему виной эта самая дурная репутация. Она, как магнит, притягивает молодежь в этот отель, им хочется острых ощущений.

- И что с ней случилось? – Хисао стало интересно, он открыл окно одной рукой, так что в комнату ворвался холодный ноябрьский воздух, разбавивший тяжелый запах крови. Как скоро его почувствует уборщица? Другая обслуга? Коридорный? Соседи? Хотя, их нет, на третьем этаже обычно вообще никого нет.

- С чего ты взял, что с ней что-то случилось? – Сесиль от нечего делать растянулась на столе, перевернувшись на живот и глядя в окно, прямо на входную дверь отеля. Стеклянную, тяжелую, с огромной хромированной ручкой. Девушка покачивала ногами в воздухе, потягивала пиво из бутылки и болтала с каким-то неадекватным бездельником, которому просто стало скучно. Так она думала. По крайней мере, она тоже не спала, так что можно было и поговорить.

- Знаешь, в девяноста девяти процентах из ста с домашними животными, особенно с грызунами, что-то случается. Они очень редко умирают своей смертью.

- А тот оставшийся процент?

- А тот процент остается рыбкам. Они ВООБЩЕ никогда не умирают своей смертью.

Сесиль засмеялась, так что Хисао чуть не свалился с мусорного бака, когда перешагнул с пожарной лестнице, по которой полз, наклонив голову к плечу, чтобы не уронить прижатый к уху мобильник. Отель остался позади, рюкзак с испачканной кровью одеждой лежал на асфальте возле бака, выкинутый из окна первым. Парень взял его, закинул одну лямку на плечо и пошел в другую сторону от отеля. В конце концов, он жил не так уж далеко, а автобусы уже перестали ходить. Такси стоило слишком дорого, да и поговорить с механической девушкой было приятнее на холодной улице.

Хисао чувствовал себя каким-то героем триллера или клипа крутого рэпера. Это безусловно радовало, делало его немного круче именно сейчас. А девушка на том конце провода казалась просто волшебной.

Она смеялась еще отвратительнее, чем говорила, потому что это напомнило Хисао смех монстров из-под кровати в темной комнате, где дрожит от страха маленький ребенок. Который боится заглянуть под кровать и проверить, нет ли там кого? Тихий, ничего не выражающий смех Хисао запомнился с первого звука, и парень готов был поклясться, что еще долго не забудет его.

- Она выбралась из клетки, а потом моим предкам пришлось отравить ее, чтобы не расплодилась где-нибудь в подвале дома, - призналась Сесиль.

- Какая грустная история, - вздохнул Хисао очень искренне. – Так ты живешь с родителями?

- Нет, это же было давно.

- Вот видишь, теперь я знаю, что к тебе домой можно забраться без страха быть пойманным.

- Я же не сказала, что живу одна. Вдруг я живу с мужем? Или с парнем, хотя бы?

- Тогда ты вряд ли разговаривала бы с кем-то, вроде меня, ночью, - фыркнул Хисао.

Сесиль округлила узкие глаза, когда заметила, что от отеля отделилась какая-то тень и направилась в сторону магазина. Это была человеческая фигура, которую не слишком хорошо было видно с седьмого этажа, на котором жила Сесиль. Но фигура уж точно не вышла из главного входа, она будто появилась из-за отеля. Но там не было жилых домов, все подъезды выходили на другую сторону, так что Сесиль решила считать это не простым совпадением.

- Говоришь, ты убил ее в отеле? – уточнила она.

- Именно. Он называется «Нерео», - Хисао обернулся, глянул на название и озвучил его.

- Ты сейчас еще в номере?

- Нет, только что вышел. А с чего такой интерес, вдруг, начальник? Вы меня арестуете? Телефон прослушивается, да? Шеф, вы такой хитрый, - парень засмеялся.

- А если я позвоню в полицию? В самом деле, сейчас наберу номер с домашнего телефона, скажу, что маньяк, убивший женщину в отеле «Нерео», направляется в сторону такую-то… Тебя в любом случае кто-то заметит на улице, в это время мало прохожих.

- Думаю, я буду уже довольно далеко, когда сюда приедут наши ленивые копы. А спецназ за мной вряд ли пошлют. Она была одинокой вдовой, в конце концов. Так что сомневаюсь.

Сесиль слушала эти рассуждения, высоко подняв брови, так что выглядела довольно уродливо. Ее лицо, каким бы странным оно ни было, похоже было на кошачью морду. Нет, это была не мордашка, это была кошачья морда. Широкая переносица, лишенная выемки, переходила в длинный нос с плоским кончиком, а глаза были наклонены внутренними уголками не вниз, а чуть вверх.

Сесиль улыбнулась, так что глаза почти совсем закрылись, еще накрашенные и не смытые после секса с бывшим, снова наведавшимся за порцией эротики. На щеках появились еле заметные ямки.

- Я тебя вижу, - прошептал механический голос в ухо Хисао, и он вздрогнул, остановившись на секунду. Сесиль смотрела в окно, не отрывая взгляда, так что почти представила, как забилось сердце убийцы, мгновенно поверив в реальность произошедшего. Фигура за окном и правда замерла на мгновение, когда Сесиль призналась в том, что видит ее, как на ладони.

- Неужели? – усмехнулся парень, поняв, что его разыгрывают.

- Ты трогаешь себя за ухо. Или за волосы, я не вижу в темноте, - сообщила девушка.

Хисао опять заледенел. И вовсе не потому, что на улице было холодно, а дыхание изо рта вырывалось вместе с клубами пара. Он дошел до фонарного столба, остановился и оглянулся, пытаясь найти взглядом ту, что за ним следит. Он даже посмотрел на многоэтажку из кирпича, покрашенного бордовой краской. Из темного окна на седьмом этаже на него и впрямь смотрела Сесиль, которой он так неудачно позвонил ночью.

Угораздило же Хисао наугад набрать номер человека, живущего совсем рядом с отелем, где он только что совершил первое в своей жизни убийство.

- Теперь я точно тебя убью, - сообщил он почти так же бесстрастно, как разговаривала Сесиль.

- Буду ждать, - заверила она, перестав улыбаться и следя за его передвижениями. – Куда ты идешь? Домой?

- Нет, в церковь, каяться. Конечно домой, - немного раздраженно отозвался парень, но потом осклабился нервно. – Надо же. Ты живешь в том бордовом доме, да?

- О каком доме ты говоришь? – улыбнулась девушка, решив играть в дурочку. Ведь она не была совсем идиоткой, понимая, что относительно просто можно обойти все квартиры и найти ее. А узнать голос будет легче легкого.

- Ты все равно никому ничего не скажешь. Или не докажешь, - заверил Хисао скорее сам себя, чем ее.

- Конечно. А у тебя в детстве были домашние животные? – Сесиль решила поменять тему, чтобы маньяк расслабился. Он был таким интересным, когда рассуждал о чем-то, кроме сохранности собственной задницы.

- Рыбки были, - согласился парень. – Только они сдохли.

- Сомневаюсь, что сами.

- Ну да, я опустил в аквариум кипятильник. Наверное, любой психотерапевт сказал бы, что с этого началась моя «преступная карьера».

- А разве нет?

Сесиль с сожалением поняла, что парень скрылся за углом круглосуточного магазина, больше его не было видно, а номер не отражался на дисплее мобильника, зашифрованный. Теперь она не сможет узнать, что случилось с молодым и забавным убийцей, только если он сам ей не позвонит.

- Нет, меня в детстве била мать. Я ненавидел ее за это, поэтому всегда мечтал всадить нож ей в брюхо, распороть его и с удовольствием смотреть, как будут выпадать кишки, а она будет корчиться и орать.  От боли и ужаса, как я тогда. Знаешь, это непередаваемое ощущение, когда ты понимаешь, что никто тебя не спасет и не защитит, что эта дрянь может делать с тобой все, что захочет. Потому что она искренне уверена в собственном праве это делать, ведь она родила тебя. А значит, имеет законную власть над тобой. Она била меня с удовольствием в глазах, я видел этот кайф в ее зрачках, она чуть ли не улыбалась, когда я плакал и закрывал голову руками, она била меня ложкой для обуви, била палкой от швабры, била расческой, так что потом оставались царапины. И знала, тварь, что останется безнаказанной, что я не могу ей ответить, я маленький и беззащитный. Она говорила, что воспитывает меня, а я потом узнал, что мальчиков нельзя бить, иначе они вырастут трусами. Вот я и думаю теперь – я трус? Или нет? Наверное, все же трус. А еще она говорила, что каждый человек любит свою мать, как бы она ни наказывала его, что я вырасту и еще скажу ей «спасибо». Дело только в том, что я искренне ее ненавижу, я хочу, чтобы она сдохла, я не встречал ее уже три года. Я бы хотел, чтобы сейчас в отеле лежала она, а не эта дурочка. Считаешь, что я ненормальный?

- Нет, не считаю, - отозвалась Сесиль, совсем перестав улыбаться, с ее лица исчезла даже тень улыбки. Вспомнился отец, который тоже всегда говорил, что родители – святое. Что она должна быть благодарна не только за то, что вообще появилась на свет, но и за то, что они не отдали ее в детдом, как только узнали, что их ребенок – мутант.

Ее отец всегда говорил, что она – ничтожество. В то же время, это не мешало ему время от времени трахать собственную дочь.

- Тебе никогда не хотелось, чтобы твоя мать сдохла? – уточнил Хисао.

- Мне хотелось, чтобы сдох мой отец. Он умер два года назад, лежал в ванне, в воду случайно упал включенный фен, - сообщила Сесиль. И не стала уточнять, по чьей вине фен оказался включен в розетку, а отец этого просто не заметил, задев полку рукой, собираясь встать из ванны.

- Какая жалость, - посочувствовал Хисао. – Грустно терять близкого, которого по-настоящему любишь?

- Не знаю, - Сесиль пожала плечами, забыв, что парень этого не увидит.

- Не любила его? – удивился убийца невольно. Не думал, что случится так, что они очень похожи.

- Нет, наверное.

Сесиль не знала, любила ли она отца. Ненавидела, когда он говорил, что она – мутант, ошибка природы и позор их семьи, проклятье рода вообще. Ненавидела, когда трахал. Любила, когда он обнимал ее и целовал в губы, уверял, что она самая красивая.

Сесиль не знала не только этого, она не знала, была ли в курсе мать, что происходило за закрытой дверью спальни ее дочери. Не знала. А если и знала, то ей было все равно.

Сесиль даже не знала, кто она на самом деле.

Вспомнился мультик «Шрек». «Красотка днем, в ночи – урод».

Красотка в одежде, без штанов – мутант. Вот, кем была Сесиль. По паспорту – Седрик, существо мужского пола, девятнадцати лет. По жизни – Сесиль, девушка, работающая в видеосалоне.

Она не могла считать себя женщиной, учитывая определенную часть тела, что явно принадлежала мужчине и располагалась ниже ее пояса. Впрочем, ее не интересовали женщины, да и странно было бы звать себя «он», если каждый день в зеркале видеть откровенно женское лицо и бюст приличного размера. Она отказалась от операции за счет государства, решив просто не делать ошибку и думая, что ее и так все устраивает. Не устраивало только одиночество, которое виновно в том, что она разговаривает посреди ночи с настоящим психопатом.

- Мне холодно, - сообщил Хисао.

- А мне тепло, - похвасталась Сесиль, вставая со стола и направляясь обратно, в постель. Забралась под одеяло, устроилась удобно и снова присосалась к горлышку бутылки.

- Что ты там делаешь?

- Лежу, пью пиво и слушаю тебя, - честно ответила она.

- А я иду по улице, прикинь.

- Удивительно, -  голос звучал без вложенного в него сарказма.

- Я позвоню тебе завтра, - Хисао просто поставил в известность.

- Звони, - она пожала плечами.

- Будешь ждать? – усмехнулся парень.

- Нет, не буду.

- Не вздумай отключить телефон, потому что я все равно найду тебя. Ты живешь рядом с отелем, я тоже близко. Ты работаешь в видеосалоне рядом с супермаркетом? – он решил вспомнить все видеосалоны в этом районе.

- Нет, - Сесиль занималась ерундой, водя стеклянным горлышком по губам и думая, что же соврать побыстрее, чтобы этот придурок ее не нашел. В то же время… Как ни странно, ей не хотелось, чтобы он просто так пропал.
Хотелось его напугать, заявив, что она – гермафродит.

Но Сесиль сомневалась, что это произведет на него впечатление сейчас, ведь парень явно в восторге от своей всесильности. Или ее иллюзии, полученной после убийства. Это, кстати, главная проблема убийц, насколько могла судить Сесиль, насмотревшаяся передач про криминал. Каждый, кто убил хоть раз в жизни с каким-то умыслом, не может потом остановиться. Как наркоман, он хочет еще раз, обещая, что потом остановится. Не может остановиться, привыкает, вынужден делать это постоянно, а затем палится и попадается. Только наркомана ждет смерть или клиника, а убийцу – тюрьма.

Хотя, смотря, какого убийцу.

- А в каком? Рядом с парикмахерской?

Именно там Сесиль и работала.

- Нет, - механический голос ответил все с той же интонацией. – Ты будешь перечислять все салоны?

- Я завтра куплю телефонный справочник и буду обзванивать все подряд, пока не ответишь ты. Думаю, я смогу узнать тебя по мерзкому голосу.

«Вот упорный придурок».

- Я сдам тебя полиции тогда, - сообщила она. – Если ты станешь меня преследовать, я попрошу сделать распечатку разговоров на моем мобильнике. И тебя посадят.

- Напугала, - фыркнул Хисао, Сесиль хотела ответить что-то резкое или ехидное, но услышала гудки. Парень повесил трубку, а девушка осталась в глубокой задумчивости на тему: «Что это было?»

Невозможно было понять – хорошо или плохо то, что у нее появились планы на ближайшее будущее? Точнее, у какого-то психа появились планы на НЕЕ. Сесиль решила об этом не думать, убедила себя в том, что этот придурок в самом деле сидел дома, пугал ее от нечего делать, а сейчас ляжет спать и обо всем забудет.

Точно так же, как сделала сама Сесиль.

* * *

Логичным было во вторник только то, что Сесиль молчала, когда в салон входили покупатели, они рассматривали витрины, брали то, что нужно, платили и уходили. Большинство знало цену, а для остальных на дисках были ценники, поэтому Сесиль не приходилось говорить и даже снимать больших наушников с головы, которые на ней были, разрываясь музыкой. По телевизору шла какая-то ерунда, девушка просто сидела в протертом кресле, закинув ногу на ногу и обе их на нижнюю полку стола с кассой.

Какой-то мужчина спросил, есть ли у них в салоне «Исследование подростковой сексуальности», Сесиль одарила его многозначительным взглядом, намекавшим на явную извращенность данного дяденьки. Дяденька одарил столь же многозначительным взглядом ее грудь  в вырезе майки. Его взгляд намекал, что сексуальность гермафродитов он тоже изучить не прочь. Принадлежность Сесиль к данной категории людей выдавали косые мышцы на ее плоском и жестком животе, открытом низко спущенными спортивными штанами. У женщин таких мышц не бывает, если только они не занимаются бодибилдингом.

Она молча отдала покупателю диск, взяла деньги, сдала сдачу и села обратно. На этом общение закончилось, а когда зазвонил телефон, Сесиль далеко не сразу взяла трубку. Обычные покупатели переставали звонить через пару пропущенных гудков, а этот настойчиво терзал телефон минут пять.

Вошедшая женщина, которая рассматривала витрину с концептуальным кино, уточнила скромно с улыбкой.

- Не собираетесь брать трубку?

- Нет, пусть звонит, - фыркнула Сесиль, решив, что вчерашний маньяк уж никак женщиной быть не может.

- А вдруг что-то важное?

- Зайдут сами, - она пожала плечами, оторвала чек от аппарата и вложила его за обложку диска. – Спасибо за покупку, приходите еще.

Женщина ушла, а Сесиль успокоилась, сев в свое кресло и только изредка глядя в огромные окна, которые выходили на довольно оживленную улицу. Никаких жутких силуэтов там не было, был только тату-салон через два здания вправо. Но Сесиль сильно сомневалась, что в жизни бывают такие совпадения, и ночной псих окажется работником именно этого.

И тут она чуть не подпрыгнула, но сдержалась, только зевнула показушно, прикрыв рот кулаком.

За окном мимо салона прошел было мальчишка лет шестнадцати, он был одет в ярко-желтую футболку, черную куртку, а его волосы были крашены в такой же желтый, как на футболке, цвет. Длинную челку он поправил рукой, а потом вдруг остановился перед витриной и уставился не на надпись на ней, а сквозь толстое стекло – на продавца. Продавщицу.

Сесиль вопросительно уставилась на него в ответ, подняв брови. Они вообще были низко над глазами, прямо как у кошки, опять же, поэтому Сесиль выщипывала их в тонкую линию, что делало взгляд каким-то заспанным. Да и вообще, она избегала смотреть влево или вправо, предпочитая просто поворачивать голову, потому что глаза косили и смотрели немного в разные стороны.

Получалось так, что если Сесиль медленно переводила взгляд направо, левый глаз оставался смотреть прямо. И наоборот.

Колокольчик над дверью звякнул, прошелестела занавеска из бусин, в салон вошел крашеный блондин в желтой футболке. Он подумал, что издалека продавщица выглядит ужасно, как монстр из фильма про мертвую девочку. То есть, глаза, обведенные черным карандашом прямо под ресницами, визуально сужались еще сильнее, будучи и так не широко распахнутыми. Издалека это выглядело просто жутко в сочетании с совершенно белым лицом и длинными черными волосами, которые продавщица постоянно поправляла, чтобы наушники их не растрепали.

- Можно тебя сфотографировать? – попросил блондин, взяв в руки свою большую камеру, висевшую у него на шее. Прибамбас был дорогущий, судя по размерам объектива, так что Сесиль посмотрела сначала на камеру, а потом на парня.

- Зачем?

- Просто так. Я фотограф, типа. Начинающий.

- Природу фоткаешь? – механический голос был ничуть не лучше внешности, но вблизи продавщица парня заколдовывала, он не мог отвести взгляда. Когда она говорила, маленький рот с узкими губами растягивался в улыбку, так что появлялись милые щечки с ямками. Да и вообще, форма лица была идеальной, это Карл мог оценить, как фотограф.

- Нет. Портреты в основном… Так можно?

- Ну давай. Только потом мне копию занесешь, -  Сесиль прищурилась, так что опять стала страшной, как чудовище из кино.

- Окей. Только смотри куда-нибудь в сторону, а не на меня.

- Вот так? – девушка решила поиздеваться, видя, что старше этого профи-фотографа года на четыре, если не больше. Она посмотрела на телевизор, лишь скосив глаза, так что левый продолжал смотреть на Карла.

- Нет, отвернись, - попросил парень. -  Вот так, - протянул руку и дотронулся до подбородка Сесиль, чтобы повернуть ее лицо чуть к себе, но не совсем. И смотри на витрины, надень наушники.

Сесиль закатила глаза, но послушно выполнила, не обратив внимания, как в салон вошел высокий парень в серой парке с натянутым до бровей капюшоном. Он сунул руки в карманы сползающих джинсов, обернулся на кассу и пошел к витрине с ужастиками.

Карл фотографировал без вспышки, сделал несколько фотографий, заставляя страшную продавщицу поворачиваться. А потом посмотрел на ее штаны и побледнел как-то странно, быстро глянул на бюст, намазанный блеском для тела и искрящийся в тусклом свете салона.

- Спасибо, - поблагодарил. – Завтра принесу фотки.

- Отлично. Только не вздумай меня обмануть, - вдруг выдала Сесиль фразу вчерашнего маньяка. – А то я тебя найду.

Карл улыбнулся, сделал шаг назад, а потом отвернулся и вышел из салона. К кассе подошел покупатель в раздолбанных рваных джинсах и парке с капюшоном, он протянул все части «Пилы» и еще пару фильмов примерно на ту же тему.

Сесиль стала пробивать покупку, глядя на кассовый аппарат, а покупатель смотрел на нее. На кулон на шее, на «бритву» с серебряной цепочкой там же, на металлическую пластинку, опущенную почти до выреза майки. На пластинке было выбито, как на остальных подобных: «Имя, пол, возраст, адрес».

Веселенькая майка с черепушками и сердечками выглядела позитивно, в отличие от голоса продавщицы и модели для малолетних фотографов. Он звучал именно так, как Хисао надеялся – будто продавщица не рядом с ним стояла, через стойку витрины, а сидела у смертного одра своего дедушки, больного раком. И то, старик сказал бы: «Какого хрена ты так говоришь, это меня угнетает!»

- Спасибо за покупку, приходите еще, - выдала Сесиль дежурную фразу, хотя звучала она так: «Спасибо, что уходите, надеюсь, больше не увидимся».

Хисао взял пакет с логотипом салона, развернулся и пошел на выход, наконец позволив себе усмехнуться. Он сунул руку в правый карман, когда выходил, а навстречу ему, прямо в салон заходили две девчонки лет четырнадцати. Они отвлекли внимание продавщицы на пару секунд, так что Хисао нажал на одну и ту же кнопку всего два раза – исходящие звонки, набрать последний номер.

Он больше никому не звонил после сегодняшней ночи, а сейчас стоял на улице, будто глядя по сторонам, всего лишь сунув руки в карманы. Продавщица, издалека казавшаяся страшилой, засуетилась, наклонившись и ища что-то. Выпрямилась, поднесла к уху мобильник и пару раз повторила: «Да? Кто это?» Ее рот открывался беззвучно для стоявшего на улице парня.

Хисао сбросил звонок, постоял для приличия еще пару минут и пошел по тротуару подальше от видеосалона, чтобы обойти два здания и вернуться в тату-салон, где работал, через черный ход. В конце концов, сейчас там работает Хакуэ, который набивает какой-то девице пантеру на ляжке. Поэтому Хисао и пошел купить пару дисков, чтобы было, что посмотреть вечером.

Он нашел свидетельницу его преступления, теперь можно было не волноваться, что она его сдаст. Девица, кажется, вообще забыла о произошедшем прошлой ночью.

Можно забыть про нее и успокоиться.

А можно встряхнуть, чтобы не расслаблялась.

Сесиль совсем забыла про то, что надо быть осторожнее, что псих из ночного сна (или не сна) может быть рядом. Поэтому она болтала с покупательницами и была вполне приветлива с покупателями, не особенно их запоминая, пропуская несколько десятков человеческих лиц через свою память, как воду через сито – без следов. Если бы ее спросили, как выглядел тот или иной покупатель, она вряд ли вспомнила бы. Хорошо запомнился только блондин в желтой футболке, который ее фотографировал с утра, больше никто ничем не выделился.

Высокого парня в нейтральном прикиде она не помнила совершенно точно. Он же не снял капюшон, не показал дреды и не сверкал там кольцами в носу и ухе, сегодня не соединенными цепочкой.

Сесиль вспомнила про маньяка лишь вечером, когда шла домой, накинув куртку и скрестив руки под грудью, чтобы было не так холодно. Нос покраснел, пальцы тоже, вид вообще был недовольный, и вдруг зазвонил телефон, заиграла музыка на мобильном. Девушка закатила глаза и достала его, слегка сбавив скорость и шагая медленнее. Замшевые сапоги все равно стучали платформами по ледяному асфальту, покрытому инеем.

- Привет, солнце, - улыбнулся Хисао в трубку. Он сидел на диване, обтянутом черной пародией на бархат, смотрел купленные сегодня фильмы. Сейчас как раз поставил «Пилу», играла на всю комнату незабываемая музыка, давящая на мозг.

- О, привет, маньяк.

- Уже не помнишь, как меня зовут? – притворно расстроился парень.

- Прости, не очень, - она извинилась, будто  извинялись перед ней, дернула на себя дверь подъезда, не обремененную ни домофоном, ни кодовым замком, и вошла в грязное, темное помещение. Вообще, Сесиль привыкла игнорировать лифт, не особо горя желанием в нем застрять, но сегодня решила не устраивать себе поднятие адреналина в крови и не бежать по темной лестнице, разговаривая с маньяком.

- Жаль. Меня зовут Хисао, запиши где-нибудь себе. На груди, к примеру. Она так выдается вперед, что достаточно будет посмотреть вниз. Хочешь, даже татуировку тебе там сделаю со своим именем? – предложил парень со смехом.

Девушка вытаращила глаза, но получилось не очень, так что они просто округлились, став еще страшнее. Серо-зеленые, довольно светлые.

Она дрожащей рукой повернула ключ, открыла, а потом захлопнула за собой дверь, Хисао это услышал и удовлетворенно осклабился. Значит, стало страшно.

- А тебя зовут Сесиль, - сообщил он так ненавязчиво, нежным, ласковым шепотом, будто они были как минимум любовниками. – Мне нравится, прикольное имя.

Она не стала спрашивать, откуда он знает, потому что это был бы самый глупый вопрос на свете. Вроде, как «Не заставляй меня выбирать, я выберу его» или «Делая больно друг другу, вы делаете больно мне» из саги про дурочку и вампира-девственника.

- Так ты все же заходил в салон?.. – многозначительно протянула Сесиль, чувствуя себя спокойно и расслабленно в собственной квартире. Одна, в темноте, в тишине.

Хисао мог судить о ее волнении только по посторонним звукам, типа сорванного или учащенного дыхания, по хлопку двери, по торопливым шагам по коридору, потому что голос по-прежнему не менялся, он не изменился даже тогда, когда он сказал ее имя.

- Я видел тебя. Я думаю, ты довольно привлекательная. Если вблизи смотреть, - он усмехнулся, вытянул свободную от телефона руку и нажал на «паузу» на пульте. Фильм застыл, парень обратил все внимание к мобильнику.

- Я знаю, - пожала плечами Сесиль, раздеваясь, раскидывая одежду по полу и закрываясь в ванной. Она была такой, да, странной и нелогичной. Смысл закрываться в собственной пустой квартире? Там же никого нет, от кого прятаться в ванной?

Но все равно она закрылась, включила воду, решив согреться после холодной улицы. Пока вода заполняла ванну, Сесиль смотрела на себя в зеркало над раковиной, заставленной флакончиками и бутылочками. Ну да, вблизи она очень даже. Издалека – урод уродом. Узкие глаза, кажущиеся черными из-за карандаша, белое пятно лица, кошачий нос и маленький рот. Совсем не так красиво, как общепризнанный идеал.

Крашеные волосы, стриженные непонятно как, опускались на грудь, прикрывая ее, так что Сесиль собой залюбовалась на пару минут. Раньше, вообще-то, это была модная прическа – пышная шапка с торчащими на затылке короткими прядями, снизу же оставались длинные ровные патлы, косая челка закрывала глаз. Сейчас волосы отросли, Сесиль их просто красила, забив на стрижку, но выглядело все довольно прилично.

- Собираешься принять ванну? – интимным шепотом уточнил Хисао, прислушавшись к плеску, когда его «жертва» опустила сначала одну ногу в горячую воду, а потом вторую.

- Собираешься развлекать меня весь вечер? – вопросом на вопрос ответили ему.

- Могу развлекать и всю ночь, если скажешь адрес.

«Это вряд ли, как только я разденусь», - подумала Сесиль скептически, налила в крышку от флакона с пеной немного пахнущей жасмином жидкости, подставила крышку под струю воды и посмотрела, как растет возле крана шапка пены. Пошевелила рукой, разгоняя эту шапку, нагоняя пену на себя.

- Как ту телку вчера в отеле? Спасибо, я лучше поскучаю, - улыбнулась она, и Хисао уловил наконец тень улыбки в голосе.

- Ну, она похожа была на мою мать, а ты на нее совсем не похожа.

- Ты даже не представляешь, как мы отличаемся, - заверила его Сесиль, вытягиваясь в ванне, закрывая глаза и удобно устраивая голову на подушечке в изголовье посудины.

- Хотел бы я сейчас оказаться там с тобой. В пене. Ты же в пене?

- В пене, - согласилась Сесиль, усмехнувшись. – Тебе что, не хватает женского внимания, или как? Девушки нет?

- Как-то не сложилось, знаешь. Всю жизнь уверен был, что меня привлекают девчонки, а потом понял, что в них чего-то не хватает. А парни мне совсем не нравятся. Они грубые, у них нет сисек. Сиськи – залог успеха, поэтому мужики всю жизнь пашут, а девчонки валяют дурака. Дураков, которые пашут. Круг замкнулся.

«Ой, тогда ты по адресу», - чуть не засмеялась девушка, осклабившись.

- Я видел, у тебя такой плоский живот. Жесткий, наверное. Прикольно, потому что обычно у девчонок он мягкий. Мне это не нравится. Прикольно было бы проткнуть его чем-нибудь острым, типа… Знаешь, как выглядит нож для колки льда?

Сесиль застыла, так что даже горячая вода не грела.

Ну и фантазии у парня.

- Представляю, - механический голос, полный лишь равнодушия, Хисао выводил из себя.

- Интересно, как это будет. А это будет, не сомневайся, - заверил он с улыбкой. – Вчера он вошел в ее живот мягко, с таким звуком, будто протыкаешь шарик с водой. А с тобой все будет иначе, потому что такое тело дольше сопротивляется внешним повреждениям, да? Ты будешь медленно умирать, а я тебя обнимать и шептать на ухо, что все хорошо. Прямо, как сейчас. Кстати, тебе нравится мой голос?

- Безумно, - вздохнула Сесиль притворно, будто была в восторге от его планов.

- Правда?

- Честно. Очень приятный, ни у одного из моих бывших такого не было, - призналась она, переместив правую руку на свой живот, будто прикрыв его от «чего-нибудь острого, типа ножа для колки льда». Было очень не по себе, только это и портило впечатление от разговора, но в то же время делало его незабываемым. Не просто одним из множества.

- Мне так лестно, - заверил Хисао, наслаждаясь этими откровениями хотя бы по телефону. – А знаешь, я тебе открою секрет. Убивать кого-то даже приятнее, чем заниматься сексом. Потому что это очень похоже на оргазм, смотреть, как бьется чужое тело, закатываются глаза, она стонет или даже кричит, хватает ртом воздух. Жаль только, что с каждым человеком это можно проделать только один раз. Зато все искренне, жертва же не может солгать, что умирает.

- А что потом? – Сесиль просто было интересно.

- Что потом? – не понял Хисао, растерявшись. Она прервала его страстную исповедь таким банальным вопросом, что он не смог на него сразу ответить.

- Потом что? Если ты не знал эту жертву, тебе не так приятно смотреть на ее смерть, ощущать, как она в твоих руках бьется. Это же не приносит удовольствия, это же, как секс с первой встречной, перепих на одну ночь. Вроде приятно, но ничего особенного, а грязный осадок на душе остается.  А если знал эту жертву довольно хорошо, представлял ночами и днями, как будешь ее убивать, с ума сходил. Убил… Это наверно похоже на секс с любимой девушкой. Приятно и невероятно, так что хочется еще. Только вот секс с любимой девушкой ты сможешь повторить, получая от него удовольствие снова и снова. А убить ее ты сможешь только один раз. Что ты будешь делать потом? Покончишь с собой, потому что ее больше нет, а все остальные убийства не смогут с этим сравниться?

Монотонный голос гудел и нудел в ухо, а Хисао застыл, глядя на картинку фильма, замершую на экране телевизора.

- Не думаю, что ты – та самая, которую я так полюблю, что захочу спать с ней больше, чем раз, - его голос прозвучал холодно, Сесиль поняла, что смогла задеть крепкую конструкцию в его шизоидном мозге, пошатнуть уверенность в том, что убийства – это круто.

- Я и не претендую, - Хисао едва не сорвался в крик, когда услышал этот равнодушный ответ. – Я не знаю тебя, я просто высказываю тебе свое мнение в обмен на то, что слушаю твой бред сумасшедшего, - зашептала трубка, потом засмеялась.

Парень молчал, Сесиль продолжила.

- Если сравнивать убийство с сексом, а момент смерти с оргазмом… То с чем можно сравнить изнасилование, как думаешь? Ведь убийство – в любом случае насилие. А насилие насилия?

- Думаю, это похоже на погоню за жертвой сначала, а потом быстрое вонзание в ее тело ножа. Пуля не подойдет, это слишком быстро. Да и не прямо в сердце надо вонзать, а кромсать по торсу долго и болезненно. Чтобы жертва мучилась и в конце концов умерла.

Сесиль заткнулась, подумав, что он отчасти прав, если вспомнить про отца Сесиль и то, что он с ней делал. Никакого удовольствия это не приносило, это было похоже, будто сердце или душу кромсают лезвием.

- А с чего такой вопрос? – вдруг заинтересовался Хисао.

Трубка молчала.

- Тебя что, когда-то изнасиловали?

- Нет, - спокойно ответил голос, так что парень облегченно вздохнул. Он не знал, почему, но эта продавщица из видеосалона казалась ему довольно хрупким существом. И очень не хотелось, чтобы ее кто-то обижал.

Кто-то, кроме него самого. Они просто не понимают цену боли. Ценность, точнее.

- Это хорошо, - пояснил Хисао свой вздох.

- Меня с двенадцати до семнадцати лет насиловал мой отец. Помнишь, я говорила, что он умер два года назад? – уточнила Сесиль.

Хисао подумал, помолчал, переваривая информацию и думая, что ее отцу повезло, что он уже мертв. Иначе он бы его точно убил. А потом до парня вдруг дошло, он осклабился.

- Значит, тебе девятнадцать, а не двадцать.

«Блин», - лаконично подумала Сесиль.

- Ну да. Какой ты хороший математик. Но в школе не был отличником, да?

- Ты там не листаешь справочник по психологии маньяков, случайно? – фыркнул Хисао.

- Нет, просто спрашиваю. Да и вряд ли отличник работал бы сейчас в тату-салоне. Он бы учился где-нибудь в Гарварде или Кембридже. Если только ты не наврал мне про тату-салон.

- Не наврал. Ну да, я в школе плохо учился. Средне так, у меня было много других дел, помимо учебы.

- Напиться, накуриться, потусить с девчонками?

- Именно. Разве у тебя не было такого?

- Было, только не с девчонками, а с парнями. Правда я ни с кем не встречалась, сам понимаешь, почему.

- Из-за отца?

- Ну да. Он запрещал одевать даже открытую одежду, ревнуя меня ко всем подряд, а я никому ничего не говорила, но так его ненавидела, что хотела ошпарить утюгом каждый раз, что он подходил ко мне, когда я гладила школьную форму. Мерзость, да? Слушай и размышляй, маньяк, так ли приятно насилие жертве. Приятно только тому, кто это делает, если это не взаимно. А я сомневаюсь, что желание убить может вызвать желание умереть.

- Ты пытаешься убедить меня в том, что убивать – плохо? Я знаю, - пожал плечами Хисао.

- Я просто хочу сказать, что лично я не хотела бы умереть от рук какого-то идиота просто потому, что ему так захотелось. Думаю, с меня уже достаточно насилия.

- Тогда, я думаю, нам было бы весело посмотреть, кто выйдет победителем, - засмеялся Хисао. – Я или ты. Как думаешь, ты сможешь убить человека?

- Думаю, да, - спокойно ответила трубка, а Сесиль вытянула ногу и повернула рычаг смесителя наверх и направо, чтобы добавить в остывшую воду горячей. Снова опустила.

- Думал, ты ответишь: «Нет». Точно сможешь?

- Смогу, почему бы и нет. Только не для собственного удовольствия. Если он будет угрожать мне, я его убью, правда.

- То есть, ты меня  убьешь, если я попытаюсь воткнуть в тебя ножик?

- Еще бы. Только попробуй.

- И как же ты это сделаешь? – усмехнулся парень.

- Не знаю пока. Но я об этом подумаю, спасибо за тему для размышлений.

Хисао замолчал, вдруг проникшись интимностью момента. Он один в темной комнате, сидит на диване, согнув ноги и прижав колени к груди. Держит возле уха телефон, а на другом конце в горячей ванне лежит потрясающая девушка, с которой можно поговорить обо всем на свете, а она лишь ответит, выскажет свое мнение, а не закричит, что он псих и извращенец. И она красивая, насколько мог судить парень, увидев ее один раз в салоне. Она была в его вкусе. Интересно, а он в ее?

У нее мерзкий голос, но он такой странный, что хочется слушать подольше, это из разряда мазохизма, наверное.

Они на разных концах провода, на разных концах одной и той же улицы, но одновременно очень близко, на расстоянии звука голоса. И даже нет возможности прикоснуться, это уничтожало.

Сесиль тоже не собиралась нарушать тишину и говорить дальше, момент заколдовывал, не смотря на то, что они только что обсуждали ее собственное убийство и то, как ее насиловал извращенец отец.

- Хочешь правду? – вдруг спросил Хисао.

- Давай, - она пожала плечами, опустила ноги с противоположного борта ванны в воду и согнула колени, сползая вниз.

- Я вчера сильно испугался, когда убил ее. То есть, я планировал это заранее, у меня был рюкзак с другими шмотками, с ножом и все такое. Я сидел в баре, и она сняла меня, как какого-то жиголо. Мы пошли в тот отель, я связал ее и заткнул ей рот чулками, а потом понял, что забыл перчатки, взял их в коридоре, в тележке уборщицы, прикинь? А потом испугался жутко, понял, что не смогу этого сделать, что это не приносит мне никакого удовольствия. Что я просто боюсь, что нет экстаза, и я не смогу сделать это медленно, с удовольствием. Поэтому я натянул перчатки, вернулся в номер и убил ее, зажмурившись, чтобы не видеть ее лица. Убил резко и отчаянно, знаешь, как обычно отклеивают от раны пластырь. Точно знают, что это будет очень больно и неприятно, но знают, что это неизбежно, а потому делают резко.

Вот так я ее и убил, несколько раз ударив в живот ножом, а когда открыл глаза, понял, что ее торс превратился в нечто невообразимое. Меня чуть не стошнило, но я как-то слишком в шоке был, я раньше думал, что так только в кино бывает, я не мог поверить, что способен совершить подобное. А она реально была мертвая и изуродованная, а я не ощущал никакого удовлетворения, как надеялся. Мне не казалось, что я отомстил матери, я почему-то думал о том, что у этой вдовы, возможно, дома даже кошка есть, кто ее теперь будет кормить? Поэтому мне нужно было кому-нибудь позвонить, услышать чей-нибудь голос. Согласись, в такой ситуации нереально позвонить другу и сказать: «Чувак, я только что убил женщину, надеясь, что так избавлюсь от ненависти к матери, но получилось как-то не очень, и вот, я сижу на кровати рядом с трупом, подбодри меня?»

Поэтому я набрал номер от  фонаря, придумав его, а ответила ты. Вот такая вот история.

- Ты даешь… - выдохнула Сесиль, все это время смотревшая в стену возле крана, не моргая. Она не могла поверить в это, но вдруг дошло, что ей вполне понятны его чувства. Наверное, если бы она решила отомстить кому-то другому за проделки папаши, все вышло бы точно так же. Ну правда, если бы отец был до сих пор жив, а ненависть горела, не испытав отмщения, то Сесиль точно совратила бы какого-нибудь мужчину, похожего на отца. И убила бы его. Теперь она знала со слов Хисао, что это не приносит удовлетворения.

- Я кретин? – уточнил парень с усмешкой.

- Ты кретин, - согласилась она. – Думаю, тебе не нужно убивать женщин подобного вида и возраста только потому, что они похожи на твою мать. Они – не твоя мать, ни одна из них не может ответить за то, что с тобой делала она. Поэтому удовлетворения так никогда и не будет. Либо убей ее, как бы странно это ни звучало, либо просто забей на это.

- Не хочу ее убивать, все сразу поймут, что это был я, - фыркнул Хисао. – Дело не в том, Сесиль.

- А в чем?

- Я не хочу больше мстить матери, я понял, что меня не штырит, когда я убиваю таких баб. Тупых, старых и уверенных в себе. Мне просто нравится это ощущение, которое наступает после…

«Черт побери», - подумала Сесиль, догадавшись, что с Хисао то самое и случилось. Кайф от ощущения вседозволенности.

- И что ты теперь собираешься делать? – спросила она.

- Не знаю, - честно ответил он, сам в себе потерявшись и запутавшись. – Сейчас мне не хочется никого убивать, мне хочется, чтобы кто-то просто был рядом, чтобы он меня пожалел и обнял. Жаль, что ты так далеко. Но, в конце концов, с какой стати ты должна обнимать и жалеть какого-то психопата? Я понимаю, что это бред, что ты ничем мне не обязана, так что благодарен тебе за то, что ты хотя бы говоришь со мной сейчас.

- У тебя заниженная самооценка, - улыбнулся механический голос. – Почему ты думаешь, что мне не приятно с тобой говорить?

- Может, потому что я убийца и психопат, что мне нравится чувство, будто я бог во плоти, когда я убиваю?

- Мне тоже иногда хочется, чтобы меня кто-нибудь утешил и обнял. Вот только меня точно никто так обнимать не станет, а секс я ненавижу. Догадайся, почему.

- Догадываюсь, - согласился Хисао. – Почему никто не станет тебя обнимать? Ты красивая. Если хочешь честно и не против грубости, то скажу тебе – у тебя потрясные сиськи, чуть не капнул слюной, когда увидел.

Трубка засмеялась.

- Хочешь правду взамен?

- Конечно, - Хисао было интересно, раз уж он открыл свою тайну.

- Ты уверен, что после этого ты еще захочешь, чтобы я тебя обнимала и жалела, слушала твои бредовые мысли?

- Уверен, - парень закатил глаза.

- Я гермафродит, - это прозвучало не так, будто Сесиль  выпалила это быстро, как пластырь отклеила. Это прозвучало спустя минуту полной тишины, нарушаемой только плеском воды в ванне и дыханием Хисао.

- Что? – переспросил парень, округлив глаза.

- Я серьезно, - механический голос не изменился, не смотря на то, что лицо у его обладателя было в тот момент очень серьезное. Сесиль кусала губу, размышляя о том, не бросит ли  убийца трубку.

Так забавно. Хисао уверен был, что это он пугает девушку своими маниакальными наклонностями.

А Сесиль уверена была, что это она сейчас отворотит от себя даже психа, который убивает ради ощущения власти над людьми. У нее была еще более заниженная оценка, чем у него.

- То есть… Это… Как это назвать... – Хисао не знал, как сформулировать свою реакцию. – Я же видел, что у тебя грудь, все такое…

- И все такое тоже, - механический голос снова засмеялся, но как-то нервно, Хисао во второй раз в жизни уловил эмоции в этом голосе.

- Правда? – парень просто не мог поверить.

- Это не такая уж редкость. Один случай на пятьдесят человек.

- Я знаю, - выпалил Хисао, приподнимаясь на диване, будто собирался вскочить и бежать на поиски странного существа. – Но не думал, что когда-нибудь такое встречу.

- Ты думаешь, что я мутант?

- Да, - честно ответил парень. – Но не думаю, что это ужасно, - он фыркнул. – Правда, прикольно. То есть, все думают, что ты девушка, а ты на самом деле парень. Или нет? Нет, не так, наверное… Извини, если несу бред.

- Ничего, - быстро выдала Сесиль, боясь, что его веселое настроение сдуется, как только он осознает новость.

- Так кто ты на самом деле? Он или она?

- Я не знаю, - прошептала трубка. – Зачем тебе это?

- Мне просто интересно, это же… Круто, - выдал Хисао, сверкая глазами, теребя цепочку между кольцами в носу и в ухе. – То есть… Нет, реально, как тебя в самом деле зовут? Сесиль? Или нет?

- По паспорту? – парень уже даже без интонации понял, что существо усмехнулось.

- Ага.

- По паспорту я – он. Седрик Навуа, если тебе интересно. Мне девятнадцать.

- Ошалеть, - прошептал Хисао. – А на бейджике было написано «Сесиль».

- Согласись, странно звать себя мужчиной, если есть такие, как ты выразился, «потрясные сиськи».

- Я тебя обидел? – испугался парень. Ему очень не хотелось, чтобы из-за его неосторожной фразы Сесиль-Седрик перестала с ним разговаривать.

- Нет.  Больше вопросов нет?

- Черт, твой отец укурок… - выдал тату-мастер, сползая по дивану на пол, на ковер и устраиваясь поудобнее, протягивая руку за банкой с пивом. – Придурок настоящий. А… Ну… То есть… Ниже пояса ты просто мужчина? Или нет?

- Просто мужчина, -  со вздохом отозвалась Сесиль.

- Ну он точно придурок. Будь он жив, я бы убил его за это, - сообщил Хисао страстно, уверенный в том, что говорит.

- Поздно, - хмыкнула Сесиль. – Ты все еще хочешь убить меня?

- Теперь еще сильнее, - заверил парень. – Невероятно. Знаешь, это наверное, так же волнующе, как секс с гер… Черт, я опять брежу и оскорбляю тебя, да?

- Нет, продолжай.

- Наверное, убить тебя – то же самое, что с тобой переспать. Невероятно. Круто. Вау, короче.

- Ты псих, - засмеялась трубка. – Может, сначала убьешь, а потом переспишь ради интереса?

- Может и так. А может и наоборот.

- Не надо, - попросил монотонный голос очень вежливо и убедительно. -  Я не хочу умирать.

- Почему нет? – Хисао удивился даже. – Разве это не больно – жить, думая о том, как на тебя посмотрят, что о тебе подумают? У тебя ведь нет парня или девушки?

Сесиль молчала. Нет, это было самоубийством, а она не страдала ненавистью к себе, ее все устраивало.

- А вообще, кто тебе нравится? – оборзел парень. – Мужчины или женщины?

- А как ты думаешь?

- Должны женщины, но если учесть… Я думаю, тебе не нравится никто, - вдруг выдал он. – Потому что к женщинам тебя не тянет, а мужчины напоминают об отце, не так ли?

- Может и так. Но думаю, что есть где-нибудь такой парень, который не будет на него похож. Не будет говорить мне в лицо, что я просто мега-красивая, а за спиной потом шептать, что я – мутант, говорить знакомым, что мое существование – наказание их семьи за что-то.

Хисао был парнем навыворот, он говорил в лицо, что считает ее мутантом, а сам думал, что это невероятно красиво, это идеально, если учесть его мучения по поводу сисек и недостачи одной части тела у женщин. С этой точки зрения Сесиль была безупречна.

- И ты хочешь его найти? – Хисао понял всю романтику существования гермафродита, вроде Сесиль. Не того, что зарабатывает на жизнь продажей своего нестандартного тела похотливым извращенцам. А того, что живет, как полноценная личность определенного (или не очень) пола, мечтая о настоящих чувствах.

- Хочу, почему бы и нет? Или пусть он сам меня найдет. А если нет, так нет. Но я уж точно не собираюсь умирать раньше, чем мне исполнится тридцать пять, - заверила Сесиль.

- Тогда прости меня, если сможешь, - попросил Хисао.

- За что?

- Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты умирала у меня на руках. Чтобы я был первым и последним, с кем ты такое испытаешь.

- Первым и последним? – повторила трубка.

- Первым и последним, - подтвердил Хисао, прислушиваясь к чужому дыханию на том конце линии.

- Это очень больно? – вдруг спросила Сесиль, задумавшись о том, почему бы не сделать это.

- Не знаю. Но думаю, что это не столько больно, сколько страшно. Поэтому я сделаю так, чтобы тебе было совсем не страшно, только чуть-чуть неприятно, я буду рядом, я буду рядом до самого конца, - прошептал парень, дрожа только от представления этой картины.

Сесиль очнулась от какого-то гипнотического транса, навеянного его голосом, и вздрогнула наконец. Поняла, что за бред только что несла, опомнилась и выпалила.

- Хисао? Так тебя зовут?

- Именно так.

- Знаешь… Спасибо, но я лучше поживу еще. Мне и так неплохо. Не звони мне больше, - она отключила телефон и убрала его на стиральную машину, где стояли флаконы с духами и прочей ерундой.

Вот именно этот ее поступок был похож на резкое, болезненное лишь пару секунд отрывание пластыря. Но это была еще не рана, а всего лишь царапина, поэтому Сесиль подальше отодвинула мобильник, а потом закрыла лицо руками, опустилась под воду, сползая вниз, окунаясь с головой. Убрала намокшие волосы назад, протерла глаза, размазывая тушь, и уставилась в светло-зеленый кафель стены напротив. Это было сумасшествием, это было каким-то чертовым бредом, она только что чуть не поверила, что смерть – это приятно. Что это незабываемо и неповторимо – умереть в объятиях человека, который шепчет тебя на ухо, как тебя обожает.

Может, это и было круто, но только на несколько минут или даже секунд. Проблема удовольствия при смерти заключается в том, что это потом нельзя вспомнить или рассказать, потому что уже… Уже как-то не получится.

Мобильник не звонил, не сходил с ума и не разрывался от негодующих звонков отвергнутого убийцы. Он был классным, потрясающим парнем, но слишком сильно пугал, поэтому Сесиль решила, что не стоит рисковать и связываться с маньяком ближе, чем на расстояние телефонной линии.

Хисао отшвырнул мобильник так, что тот упал на пол, отлетела панель сзади, выпала батарея. Парень нажал на кнопку пульта, фильм наконец продолжился, остановленный больше часа назад. Хисао не собирался перезванивать, по крайней мере – пока, потому что ненавидел бегать за людьми. Это они должны за ним бегать.

Он улыбнулся лишь спустя минут десять, поняв, что Сесиль не знает, как он выглядит, а она у него, как на ладони. Он видел ее, он знает, где она работает, он знает, как ее на самом деле зовут, сколько ей лет. А узнать, где она живет, теперь уже довольно просто – стоит лишь купить телефонный справочник и найти адрес. Или проследить за ней после работы.

* * *

Парнишка с длинной челкой и желтой футболкой в салон так и не пришел, поэтому Сесиль вздохнула разочарованно, лишившись возможности посмотреть на себя на более-менее профессионально сделанных фото.

На самом деле, юный фотограф по имени Карл как раз собирался свернуть к видеосалону, как его поймали за рукав куртки и дернули между домами, к мусорным бакам.

- Заткнись, - выдал Хисао прежде, чем парень успел возмутиться или заорать. – Или я тебе что-нибудь сломаю. Зуб выбью точно.

Парень притих сразу, решив не терять драгоценные зубы и вообще, по мелочи.

- Это что? – тату-мастер кивнул на пакет с чем-то плоским в нем, который держал парень.

- Конверт с фотками, - тупо пояснил Карл. – Зачем он тебе? А денег у меня нет, мобильник дома забыл. Фотик не дам, хоть убей, - он так спокойно рассуждал, будто ему камера и правда была дороже здоровья.

Хисао не стал его слушать дальше, просто вырвал пакет из руки, запустил в него руку и вытащил коричневый конверт из плотной бумаги. Формат фотографий был приличный, достаточный для того, чтобы можно было повесить на стену и любоваться.

- Спасибо, - хмыкнул он, разорвав один край и быстро глянув на фотографии.

- Но это для девушки из видеосалона, - попытался что-то проблеять Карл.

- Ну вот и скажешь ей, что потерял. Или пленка испортилась. Или еще что-нибудь, - пожал плечами Хисао и, сунув конверт в свой рюкзак, вышел на улицу первым. Натянул капюшон получше на бейсболку, так что лица почти совсем не было видно, и пошел мимо заветного салона на работу.

Карл не пошел объясняться перед Сесиль, потому что вообще плохо умел врать, а перед людьми старше него хоть на год чувствовал себя по-дурацки.

На работе Хисао валял дурака, пока не пришла первая посетительница, жаждавшая зайчика «Плейбой» в районе ниже пупка. Он был не против, а потом свалил следующую девицу на Хакуэ, почти спящего в режиме он-лайн, сам же принялся рассматривать фотографии. Они были сделаны и впрямь неплохо, естественно, будто продавщицу видеосалона «Марипоса» сфотографировали случайно, незаметно для нее самой.

- Что за телка? – осведомился Хакуэ, когда вытирал только что вымытые руки о полотенце, клиентка одевалась и собиралась уходить. Дружку Хисао стало интересно, на что это парень так заинтересованно пялится уже полчаса.

- Нравится? – убийца показал ему одну из фоток, где Сесиль смотрела почти прямо, за спину фотографа.

- Ну, ничего такая. Где-то видел, вроде… - Хакуэ сдвинул брови, сосредоточенно вспоминая.

- Работает в «Марипосе» напротив, через два дома. Там, где парикмахерская.

- Ну точно! Это же их витрина. А где ты фотки взял? Сам, что ли? – усмехнулся парень, садясь рядом с ним.

- Может и сам, - загадочно ответил Хисао, переворачивая одну фотографию, где были видны плечи и немного бюст. Рассматривал он ее с огромным интересом, изучая.

- Она дико странная, - фыркнул Хакуэ. – Вообще. Да и голос у нее мерзкий, я пару раз туда заходил, спрашивал про порнушку, так она таким голосом про это говорила, будто работает ключницей в склепе где-нибудь.

- Это точно, - усмехнулся Хисао, убрал фотографии обратно в конверт, а потом сунул его в рюкзак. Решил приклеить фото дома на стену возле кровати, чтобы любоваться почаще.

* * *

Убийца со странным именем Хисао не звонил уже почти неделю, Сесиль стало как-то уныло жить, два раза, что он звонил, ровное течение событий будто превращалось в шторм, а сейчас все снова выровнялось, Сесиль продолжала плыть по течению. Он не только не звонил, но и никак себя не проявлял, за витриной салона не было никаких странных парней в темной одежде.

Сесиль даже подумала, что хотела бы умереть ради того, чтобы эта рутина вдруг порвалась, в нее затекло что-то яркое и красное, украшающее серость будней. Бывший зашел еще пару раз, но обязательно уходил после того, как получил, что хотел. Он ни разу не оставался на ночь, не хотел спать в одной постели с Сесиль, уверенный в том, что это – ненормально. Зато вот трахаться с гермафродитом, шепча ей или ему, какой он обалденный, это «нормально».

* * *

Хисао теперь знал, где она живет, он шел за ней каждый день после работы, потому что тату-салон закрывался на час раньше, чем видеосалон. Он незаметно, вместе с остальными людьми двигался в потоке толпы и как-то привычно уже направлялся к кирпичному, покрашенному бордовой краской дому. Сесиль его даже не замечала, а чем дальше, тем проще, Сесиль просто перестала обращать внимание на человека, который каждый день шел недалеко от нее в сторону ее дома. В конце концов, какое ей дело до того, кто живет там же?

Хисао знал, в какой квартире она живет, на каком этаже, потому что высчитывал мысленно каждый чужой шаг, а потом темное окно на седьмом этаже неизменно загоралось светом, он понимал, что Сесиль пришла домой. Он стоял еще полчаса вот так, на холоде, обдуваемый ветром, глядя просто на светящееся желтым светом окно. Она там живет, дышит, стоит, сидит, лежит, принимает душ, лежит в пене в ванне, ужинает, занимается всякой ерундой. А он почти рядом, только не рискует опять позвонить.

У Хисао был выходной в субботу, но Сесиль работала шесть дней в неделю, поэтому парень сидел на скамейке под деревом, возле ее дома, дожидаясь появления девушки-парня. За десять минут до нее к подъезду подкатил впечатляющих размеров черный джип с синими языками пламени, нарисованными на дверях. Из него никто не вышел, зато когда Сесиль перешла через дорогу, выйдя из-за супермаркета, из джипа вылез какой-то придурок, он пошел прямо к продавщице, остановил ее, и они заговорили. Они мало того, что заговорили, они поцеловались, причем очень даже страстно, если считать страстью то, как придурок из джипа прижал к себе Сесиль. А потом они еще потрепались о чем-то минуты три и отправились в подъезд вместе. Загорелся свет в квартире на седьмом этаже, но он не горел так долго, как обычно, он почти сразу выключился.

Хисао сидел на скамейке, не собираясь уходить и становясь все мрачнее и мрачнее.

Они трахались, ежу было понятно. Но Хисао-то знает, что Сесиль ненавидит секс, что ей не хочется этого так, как думает придурок из джипа.

Через сорок минут этот урод опять вышел, одетый в свой пафосный костюм, он залез в свою тачку и уехал. А Хисао остался смотреть на подъезд, его черный проем незакрытой двери, разверзнутый словно пасть какого-то крокодила.

Парень достал мобильник и набрал смс-ку, чтобы отправить ее по номеру Сесиль.

Девушка услышала звук сигнала и протянула руку за телефоном, посмотрела на экран.

«Быстро он как-то, да? Впрочем, тебе же это только в радость. Ты говорила, что не любишь секс».

Сердце пропустило сразу три удара, Сесиль села на кровати, уставилась на мобильник, а потом встала и подошла к окну, натягивая трусы, так и не снятые полностью, болтавшиеся на одной ноге. Она выглянула в окно и увидела под деревом на скамейке темную, довольно высокую фигуру. Волосы нельзя было рассмотреть, голова и половина лица были закрыты капюшоном балахонистой парки.

Девушка дернулась, когда в ее руке снова пискнул мобильник.

«Я тебя вижу», - загорелось на дисплее очень весело. Потом пришел смайлик, который окончательно Сесиль добил, и она шарахнулась от окна, задернув шторы. Включила телевизор, там как раз показывали фильм о «Настоящем сексе лесбиянок». Все в розово-бежевых тонах. От постельного белья до кожи самих актрис.

В спальне Сесиль было темно, горел только экран телевизора, даже окно уже было зашторено от испуга.

«Смотришь телевизор?» - уточнил Хисао, увидев, что за глухими занавесками что-то едва  светится.

Сесиль не отвечала, решив сделать вид, что не понимает, о чем он. Значит, это он ходил за ней всю неделю, а она-то наивно думала, что маньяк пропал. Она уже даже привыкла к высокой фигуре недалеко за своей спиной, а оказалось, что это и есть убийца по имени Хисао, тату-мастер из соседнего салона.

«Я к тебе сейчас зайду», - пришло сообщение, и Сесиль только через три секунды поняла, что надо запереть дверь не только на цепочку, метнулась в прихожую и повернула все три защелки, да еще и вставила ключ, повернув его так, чтобы нельзя было вытолкнуть. Отступила назад, тяжело дыша и пялясь то на замочную скважину, то на глазок.

«Какого, блин, черта… Откуда он знает, где я живу… Чертов маньяк, преследует и убивает, вот психопат!!» - она распалилась, а потом чуть не взвизгнула, когда в дверь позвонили.

Веселые «птички» прочирикали об этом, а затем снова. И снова, и снова, потому что Хисао прекрасно знал – хозяйка квартиры дома, она просто не открывает.

«Я же знаю, что ты там», - высветилось на экране мобильника через пару минут. Сесиль подошла к двери, радуясь, что она тяжелая и железная, ее не проткнут ножом, даже если за ней терминатор. Она прижалась к двери ухом, прислушиваясь к происходящему на темной лестничной клетке. Логика подсказывала, что в глазок вообще смотреть не стоит - либо лампочку опять выбили, либо Хисао заклеил глазок с той стороны жвачкой.

- Что тебе нужно, - скорее отрешенно, чем вопросительно осведомилась Сесиль, стараясь, чтобы голос не сорвался, а то будет совсем смешно.

- Ты спишь с ним? – спросил парень, имея в виду придурка на джипе.

- О ком ты?

- Ты знаешь, о ком я. У меня прекрасная память на номера машин, я его найду и убью. Ты спишь с ним?

- Нет, это мой бывший, - отмазалась Сесиль быстро, сглотнув от нервного напряжения.

- Зачем он приходил?

- За вещами.

- Врешь, он вышел без сумок и без пакетов. Вы трахались.

- Нет, не трахались, что ты несешь? – механический голос засмеялся, но Хисао не знал, что смех нервный, ему казалось, что это издевательство.

- Поклянись жизнью, что не трахались. А если я узнаю, что ты меня обманула, я тебя убью. Впрочем, я тебя и так убью, так что особого выбора у тебя нет.

- Тогда и клясться ни к чему, не так ли? – хмыкнула Сесиль, расслабившись. Подумаешь…

- Ну хорошо. Спокойной ночи, Сесиль. Сладких тебе снов, - пожелал Хисао, и девушка услышала его шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.

* * *

Следующий звонок был намного хуже, звонила жена Ларри, который и был бывшим бойфрендом Сесиль. Точнее, раньше Сесиль была его содержанкой, сидела, свесив ноги с шеи, и ничего не делала. А потом Ларри нашел себе новое увлечение, более нормальное и стандартное, и Сесиль пришлось сваливать. Эту квартиру тоже купил Ларри, он же устроил ее на работу в видеосалон, теплый и уютный, спокойный, потому что Сесиль не любила столпотворения.

- Прошу прощения, что звоню в такое время, - пафосно, с надрывом начала жена Ларри, позвонив Сесиль в пять утра. Это был понедельник, через три часа Сесиль нужно было вставать и идти на работу, так что она в самом деле разозлилась.

- Ничего страшного. Кто это?

- Это Барбара. Я жена Ларри Гибсона, вы его знаете, - сообщила, а не спросила женщина. – Вы, должно быть, Седрик?

- Сесиль, - поправила девушка машинально.

- Да? Наверное, я ошиблась.

- В смысле, да-да, Седрик, - закатила глаза продавщица, чтобы не путать женщину.

- Ларри был у вас в субботу вечером, не так ли?

- Допустим. Вы хотите поговорить о том, что я собираюсь у вас его отбить? Нет, между нами все кончено, он просто заезжал поговорить, вот и все. Не  беспокойтесь, - вздохнула девушка.

- Нет. Я хотела спросить, когда он приехал и когда уехал.

- Когда приехал, я не помню, а уехал около одиннадцати. Может в одиннадцать с четвертью. А что случилось?

Барбара помолчала, а потом вдруг растеряла весь свой пафос и всхлипнула.

Сесиль моментально проснулась.

- Что случилось?! С ним что-то не так?!

- Его убили в субботу, возле супермаркета, недалеко от вашего дома, - зарыдала Барбара. – Я думала,  что вы…

- Я?! – девушка опешила. – Нет, я была дома, он от меня уехал, это может подтвердить…

Она застыла, замолчав. О, да, потрясающе. «Это может подтвердить парень по имени Хисао, он работает в тату-салоне, он убил женщину в отеле неделю назад. И вообще, я подозреваю, что это именно он убил Ларри в субботу вечером. ПОСЛЕ того, как Ларри уехал от меня».

Просто великолепное объяснение.

- Это может подтвердить мой молодой человек, он пришел сразу после него, соседи видели, как он приходил, мы не выходили из дома до вчерашнего вечера.

Сесиль врала, не краснея, совершенно бесстыжим образом, а Барбара была слишком расстроена и подавлена, чтобы не поверить спокойному, равнодушному голосу на том конце провода.

- Спасибо. Еще раз простите, что побеспокоила. Прощайте.

- Стойте! – Сесиль вспомнила. – А что случилось, что конкретно произошло?

- Полиция сказала, что он возвращался из магазина к машине, припаркованной в переулке, потому что нигде больше не было мест. С ним был торт и бутылка вина, - она всхлипнула, намекая, что это он ей вез, как отмазку от того, что ездил к бывшей. Бывшему, точнее. – Его кто-то несколько раз ударил ножом в спину, следов никаких, Ларри даже не успел обернуться.

- А камеры?! Наружного наблюдения, там ведь должны были быть камеры!

- Умоляю вас, какие камеры в дешевом супермаркете… И потом, если бы они там даже были, никого не опознали бы. Ночь же была. До свидания, Седрик. Или Сесиль?

- Да, до свидания, - отрешенно попрощалась девушка и положила мобильник на место, на прикроватный столик.

Потом села, поняв, что сон сняло, как рукой. Обхватила голову руками, пригладила волосы, растрепавшиеся во сне. Закрыла лицо ладонями, дыша равномерно, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, успокаиваясь, приходя в себя.

- Сумасшедший дом, - сказала она вслух, чтобы успокоить себя собственным голосом. Впрочем, именно сумасшедший дом ждет ее в своих желтых стенах с гостеприимно открытыми дверями. Особенно, если этот ужас не прекратится.

На работе не сиделось, триллеры не смотрелись, пришлось перейти на слюнявые комедии, заканчивающиеся непременно счастливым концом. Сесиль даже не хотелось идти домой, она постоянно косилась в окно, на улицу, пытаясь рассмотреть там психа, что за ней наблюдает.

Какого черта она вообще взяла трубку тогда, ночью?! Зачем разговаривала с маньяком?! Зачем вообще сказала, что работает в видеосалоне?!

- Привет, - улыбнулся Карл, заглянувший в салон, чтобы наконец извиниться за отсутствие фотографий. Но продавщица так подпрыгнула в кресле, что он даже испугался. – Напугал?

- Нет, просто неожиданно так…Выскочил, - махнула рукой Сесиль. – Фотки принес, что ли?

- Нет. Я их хотел еще тогда отдать, но у меня их отобрал один придурок, - он вздохнул. – Можешь не верить, конечно, но он реально затащил меня между домами и отобрал конверт. Порвал, посмотрел, что там за фотки, потом довольный такой отпустил.

Сесиль побледнела. Значит, у этого тату-мастера еще и фотографии ее есть. Небось дрочит каждую ночь, глядя на них.

- Да нет, почему же… Охотно верю, - заверила она парня. – Как дела, помимо этого? Фотографируешь все?

- Ну да, - парень улыбнулся, снял с шеи камеру и предложил. – Хочешь, покажу?

- Давай, - Сесиль была совсем не против посмотреть что-нибудь интересное и отвлечься, так что встала и облокотилась о стеклянную витрину, под которой лежали брелки для мобильников, продающиеся как бы случайно в видеосалоне с надеждой, что киноманы любят побрякушки.

Карл щелкал кнопкой, перелистывая фотографии живых, радостных или грустных лиц людей, которых успел сфотографировать за неделю на улице, подойдя к ним вот так же просто, с вопросом: «Можно вас сфотографировать?»

 Сесиль посмотрела на часы и решила, что можно уже закрывать салон, пойти и посидеть с малолетним фотографом в кафешке где-нибудь недалеко. Она потянулась за своей короткой курткой, которую продолжала носить, не смотря на холод на улице. Извечные спортивные штаны, низко спущенные и оголявшие все почти неприлично, были заправлены в высокие ботинки, типа военных, а куртка едва закрывала нижние ребра, оставляя поясницу голой. Так и заболеть недолго, застудив спину.

- Ты торопишься куда-то? Может, я тебе мешаю? Извини, я такой приставучий, - Карл смутился.

- Да нет, - Сесиль его успокоила. – Просто салон пора закрывать. Пойдем, посидим где-нибудь, угощу тебя кофе? Или еще чем-нибудь?

- Обычно это я девушек угощаю, - сообщил он, послушно отодвигаясь и давая выйти из-за витрины. Сесиль выключила телевизор, закрыла кассу и погасила свет.

- Ну, как хочешь, мое дело предложить, - пожала она плечами и пропустила его в дверь, заперла салон. – Вон в ту кофейню пойдем? – предложила, кивнув на маленькую вывеску шоколадных цветов.

- Да, давай.

Карл был в восторге, потому что денег у него с собой было приличное количество, а с такой красивой девчонкой, да еще и старше его самого лет на пять он никогда раньше не сидел в кафе. Его даже не смущало, что девчонка, кажется, не совсем девчонка, все компенсировали торпеды третьего размера в ее лифчике.

- Меня, кстати, Карл зовут, - представился парень, поняв, что еще не говорил ей этого.

- А меня - Сесиль, - она улыбнулась, так что опять прищурилась и стала страшной. Карл уже привык за этим наблюдать, так что не вздрогнул.

- Я видел на бейджике, - усмехнулся он.

Пока они думали, чего бы сладкого пожевать и чего бы горячего выпить, Хисао как раз шел вместе с Хакуэ по улице, они заперли салон и решили завалиться в пивную. В кои-то веки Хакуэ удалось вырвать дружка из постоянного процесса слежки за продавщицей видеосалона. И тут Хисао застыл перед витриной с шоколадными буквами названия на ней. Он увидел потрясающую картину – его жертва сидела за столиком в уголке, на светло-бежевом диванчике, болтала с тем самым малолетним придурком, крашеным в дурацкий белый цвет. Они смеялись над чем-то, парень наклонился вперед, протянул камеру Сесиль и показал, как переключать снимки, сделанные за эту неделю. Потом девушка уже увлеклась, изредка комментируя фотографии, а Хакуэ не понял, куда делся приятель. Он обернулся и понял, что Хисао так и стоит перед витриной кофейни.

- Эй, чувак! Ты завис? – он уточнил, усмехаясь. Вернулся и хлопнул друга по плечу, пытаясь сдвинуть с места. Хисао же не шевелился, наблюдая за этим.

Он, значит, марает руки, убивает всяких уродов, выскакивая на них с ножом, как банальный наркоман с потребностью в наличке. А Сесиль тут развлекается уже с другим, да еще малолеткой каким-то.

Блондинчик был хорошенький, Хисао поспорить не мог, но эта челочка, эта детская улыбка… Он же еще пацан! Впрочем, Сесиль говорила, что ей нужно только внимание, а не все «такое». Ее можно понять.

Но Хисао не понимал, он стоял, застыв. А Хакуэ понял, наконец, посмотрев туда же, куда пялился друг.

- А, эта телка. Да, буфера у нее зашибись… Ты насмотрелся? Пошли уже, а то там мест не будет, - он потянул друга за локоть.

Сесиль повернулась только тогда, когда они уже почти скрылись из виду, заметила только длинные дреды и пару коротких возле лица, цепочку между носом и ухом. Высокий рост. Все это промелькнуло быстро, в пару шагов тату-мастера.

Хотелось верить, что ей просто показалось, и у маньяка, сидевшего под деревом в субботу, такой цепочки не было. Она вовсе не отбрасывала блики от света фонаря.

Хисао сходил с ума уже который день, глядя на фотографии, развешенные на стене возле его кровати. Он уже успел выучить наизусть все черты лица Сесиль, все странности этого лица, заметил асимметрию, ведь симметричных лиц не бывает. Широкая переносица, тонко выщипанные брови, мутные узкие глаза и нос, совсем не выдающийся вперед, узкий, но почти плоский.

У Хисао же нос наоборот – был довольно длинным, левое крыло проколото, украшено колечком, от которого и тянулась цепочка. Еще штанга была в языке, в брови, следующую он собирался сделать между ключиц или в нижней губе, прямо посередине.

Карл уже почти влюблялся, сидя в кофейне напротив Сесиль и дуя кофе из высокого картонного стаканчика. Продавщица из видеосалона сидела, широко раздвинув ноги, чтобы было удобнее, но ноги у нее были скорее стройные, чем мощные. И совсем не худые. Спортивные штаны позволяли раздвигать их, как угодно, а куртка оголяла живот с одной, едва заметной горизонтальной линией на уровне проколотого пупка. Справа красовался светлый косой шрам от вырезанного аппендицита.

У Сесиль запищал мобильник, она поставила камеру на стол и вытащила телефон, чтобы посмотреть, что это. Округлила глаза, уставившись на это, потом подняла взгляд на Карла и снова вернула его к мобильнику.

«Я его убью», - сообщал Хисао так ненавязчиво, будто говорил, что скоро дождь начнется.

«С ума сошел? За что?» - спокойно ответила Сесиль, извинившись перед мальчишкой, что отвлекается. Впрочем, Карлу было и ее присутствия достаточно, запаха духов и всего такого.

«Ты мне наврала, что не трахалась с тем придурком. С этим ты тоже что-нибудь придумаешь?»

«Мы просто сидим, смотрим фотки, ничего такого», - Сесиль оправдывалась, сама не понимая, почему.

«Врешь».

«Правда».

«Я тебе не верю».

«Ну позвони мне, я тебе дам удостовериться, что мы еще в кафе, мы ничего такого не делаем».

«Ты сама попросила», - это была последняя смс-ка, потом Хисао замолчал, не отвечая на вопросы: «Что это значит?»

Сесиль решила просидеть в кофейне до победного конца, чтобы псих уж точно замерз на улице и перестал поджидать ее где-нибудь недалеко. А Карл составил ей компанию, после чего предложил проводить, ведь темно уже, всяких придурков полно.

- Нет, спасибо, - отмахнулась девушка, надеясь, что они разойдутся в совершенно противоположные стороны, и Хисао не подстережет парня возле ее дома, чтобы прикончить, как Ларри.

Юный фотограф и правда отправился в сторону центра, а не окраины, не к отелю «Нерео», так что Сесиль медленно побрела в сторону своего дома, надеясь, что Хисао уже мирно спит в постельке с черепушками, на простынках со скелетиками.

Хисао выскочил из пивной, где сидел даже после ухода Хакуэ, дожидаясь, когда сладкая парочка покинет кофейню. Ее выход отлично было видно в окно пивной, а Хисао намеренно пил немного, чтобы мозги не отключились. Он вышел из теплого помещения и даже не стал натягивать капюшон, как обычно, просто пошел за девушкой к ее дому, уже точно зная, где можно остановится и спрятаться, чтобы она не заметила слежки. Прохожие в это время еще были, да и в довольно больших количествах, так что Сесиль не было страшно.

Страшно стало, только когда посреди оживленной улицы, где сновали туристы, у нее зазвонил телефон, она взяла его, уже точно зная, чей голос услышит, и не глядя на экран.

- Позвонил, наконец? – уточнила, не зная, что Хисао слышит ее голос и без телефона.

- Позвонил, - согласился он, глядя на нее из-за телефонной будки, провожая взглядом голую поясницу и половину спины, позвоночник, по которому так и хочется ударить, чтобы переломить его.

- Я правда ничего такого с ним не собиралась делать. Он же маленький еще, очень хороший, забавный. Он показывал мне фотки людей, которые сделал.

- Как интересно, - усмехнулся Хисао, держа свободной рукой в кармане раскладной нож с довольно широкой ручкой и такого же формата лезвием. Отверстие от такого осталось бы в форме линии, а не дырки.

Они шли дальше, удаляясь от оживленной улицы, углубляясь в темноту, где фонари уже горели очень редко, а порой вообще были разбиты. Цифры  «24» на вывеске того самого супермаркета остались позади, когда Сесиль решила срезать между гаражей. Ей внушал спокойствие относительно знакомый голос, говорящий с ней по телефону, поэтому никаких маньяков можно было не бояться. Она же не знала, что маньяк, говорящий по мобильнику, вовсе не сидит у себя дома.

Они оба молчали, так что Хисао слышал учащенное, чуть запыхавшееся от пешей прогулки дыхание Сесиль, а потом уточнил шепотом.

- Помнишь, я тебя предупреждал, чтобы ты мне не врала? Ты солгала мне насчет того урода на джипе. Я тебе говорил, что убью за это.

- Тебя утешит, если я попрошу прощения? – уточнила Сесиль, не оборачиваясь, но уже почувствовав, что что-то тут не так. И оборачиваться, как делают это героини кино, очень не хотелось, ничем хорошим это не закончилось бы. Она просто ускорила шаг.

- Попробуй, - предложил он.

- Мне очень жаль, но это не твое дело, дорогой маньяк, с кем и чем я занимаюсь в свое свободное время, потому что я тебе ничем не обязана и отчитываться не собираюсь.

«Но почему-то отчитываюсь», - добавила она мрачно про себя.

- Отключи мобильник, - попросил вдруг Хисао.

- Не поняла, - честно призналась Сесиль.

- Отключи и убери в карман.

Она решила, что он окончательно свихнулся. Ну, или обиделся на ее исповедь. Поэтому просто взяла и выключила телефон, убрала в карман куртки, замедлив шаг.

- Странно, что ты меня все еще слышишь, да? – улыбнулся Хисао, сделав шаг одновременно с ней, не отставая ни на сантиметр, двигаясь на четко определенном им самим расстоянии.

Сесиль побелела вообще, застыв на месте, хотя потом уже поняла, что это было ошибкой – надо было бежать, что есть духу, не останавливаясь и не оборачиваясь. А она испугалась и замерла, так что Хисао сделал последние два шага, разделявшие их, и его голос раздался привычно рядом с ухом.

- Не так уж страшно, да? Или страшно? Когда я звонил в первый раз, ты совсем не боялась. Или боялся?

Сесиль было жутко, поэтому она молчала, скосив глаза влево и пытаясь рассмотреть хотя бы силуэт. То, что Хисао выше, она уже поняла, что он крупнее – тоже. И это как-то не прибавляло оптимизма сложившейся ситуации. Гаражи тоже слабо радовали, отдаленность от дома уничтожала, хотя дом и был так близко. Если бежать – в пятнадцати секундах.

- Что случилось? Мы же так дружили, я рассказал тебе о себе всю правду. Ты даже рассказала мне о том, кто ты есть на самом деле, я же теперь один из немногих, кто об этом знает? Твоя мать, твой покойный отец, покойный бывший придурок на джипе… И я. Не будем считать тех, с кем я незнаком, но с кем ты спала, ладно?

Сесиль кивнула, не оборачиваясь. И не пошевелилась, когда ее обняла правая рука Хисао, обняла поперек шеи, прижав спиной к груди парня, а затылком – к его подбородку, который он чуть опустил. Убийца просто ткнулся носом в черные волосы «девушки», вдыхая запах шампуня и духов, которыми она надушила их утром. Все было бы потрясающе романтично, если не учитывать, что сердце Сесиль боялось биться. Все только потому, что глаза видели блестящее лезвие ножа, зажатого в ладони Хисао, обтянутой перчаткой без пальцев. Даже не будет следов, прекрасно. Лезвие было еще далеко, но когда Сесиль пошевелилась чисто на пробу, рука парня поехала вправо, лезвие остановилось, чуть натянув тонкую кожу на еле выступающем кадыке. Сесиль сначала выдохнула, а потом задержала дыхание, зажмурилась от ужаса, надеясь, что хотя бы горло ей не перережут.

- Вот, вот именно этого я и хотел, - сообщил Хисао сладострастным шепотом ей на ухо, обняв второй рукой за пояс, чувствуя пальцами остывшую на морозе кожу.

- Это ты так развлекаешься, да? – уточнил механический голос, который его почему-то пугал. Но Хисао сейчас был спокоен, все было буквально в его руках. В его власти.

Лезвие чуть повернулось, поднявшись кончиком вверх и уперевшись Сесиль под челюсть, в шею прямо под ухом. Стоило Хисао дернуть один раз рукой, и у «девушки» появился бы второй рот, куда более широкий и яркий, чем первый. Из него хлестала бы кровь фонтаном, и вырывался бы с хрипом воздух, так и не попадавший в легкие. Глаза вылезли бы из орбит, но ни звука не вырвалось из настоящего рта.

- Надо было пойти к нему, к этому маленькому идиоту. Пойти к нему. Или пригласить его к себе и не отпускать до утра. Или побежать, в конце концов, от меня. Или не заходить между гаражей.

«Надо было», - согласилась Сесиль мысленно, но она не любила думать о том, что «надо было» сделать. Ведь какой смысл пилить опилки? Только настроение себе портить, а толку никакого.

- Не бойся, солнце, я тебя сегодня не убью, - «успокоил» Хисао, игриво водя лезвием вверх и вниз по ее шее, так что горло дрожало от ужаса, а из глаз невольно полились слезы. Сесиль даже не знала, почему, от радости, что ее не прирежут, что ли? Зажмурилась, так что черные потеки побежали по щекам из внешних уголков глаз.

- Я тебе ничего плохого не сделаю, - шептал Хисао ей на ухо, периодически целуя в хрящик или в проколотую мочку, в которой красовался «гвоздик» со стразом.

Левая рука парня вдруг зашевелилась, погладив Сесиль по жесткому животу, нащупав пальцами цепочки, приделанные к изогнутой штанге пирсинга. Эти же пальцы сжали все четыре цепочки разной длины и потянули их вниз и вперед, так что большой шарик, что был сверху, уперся в маленький, давно заживший прокол, грозя порвать его и выдернуться наружу.

Сесиль опять дернулась, но нож прижался плотнее к горлу, и она застыла, только пытаясь рукой отстранить чужую руку, тяжело дыша и не заметив, как откинула голову на плечо рассматривающего ее маньяка. Она на него не смотрела, не до того было. А вот Хисао с интересом, с сумасшедшей улыбкой и таким же блеском в глазах смотрел на потеки слез на щеках, на приоткрытый рот, чувствуя срывающееся дыхание. От боли или от страха – непонятно.

Пальцы забавлялись с сережкой, то отпуская ее и поправляя, то дергая довольно сильно, так что Сесиль думала – вот-вот шарик вырвется, порвав прокол, так что крови будет, как от зарезанного поросенка. Несерьезно, но очень больно. Так было с ее подругой, которая в порыве страсти со своим бойфрендом случайно выдернула пирсинг из пупка. Разорвано все было замечательно, но относительно быстро зажило.

- Расслабься, сладость моя, - попросил Хисао с нехилой дозой юмора в голосе, а сам потянул посильнее, чтобы шарик уперся в маленькое отверстие максимально сильно. Он начал поворачивать металлическую дугу, раскручивая сережку, хотя предполагалось, что все будет наоборот – это дугу надо было держать, а шарик откручивать. Впрочем, так тоже неплохо получалось, разве что ужасно больно. Хисао начал целовать столь любезно подставленную ему шею, не убирая от нее ножа.

Сесиль вздохнула хрипло от боли, наклонилась, согнувшись, даже правую ногу согнула, поставив ступней на ногу стоявшего за ней маньяка. Рука Хисао все равно никуда не делась, раскручивая дугу внутри узкого прокола, едва не повреждая его.

Он выронил нож нарочно и правой рукой наконец развернул жертву к себе, схватив пальцами за подбородок. Так что смазанный и кривой поцелуй все же получился. Затем углубился и стал уже более привычным, влажным и серьезным, вовсе не похожим на простые приколы, но не превышающих прикосновений губ. Только губ.

Хисао трясло от того, что это не была девушка, но не был и парень. Это была либо девушка с тем, чего всем женщинам не хватало, либо очень женственный парень с потрясающими сиськами. В общем, не похожее ни на что существо, которому было невыносимо больно, но которое не выворачивалось, а позволяло себя целовать, только сорванно дыша в рот маньяка и плача, когда дуга проворачивалась внутри прокола в очередной раз. Провернуть надо было всего раз двадцать. Может двадцать пять. Только кажется, что сережку просто раскрутить, но это просто, если крутить сам шарик, а если вторую часть…

Хисао вытащил дугу с цепочками, шарик упал куда-то в траву и наверняка потерялся. Оставшуюся часть сережки парень сунул в карман Сесиль, а потом отпустил ее, так что девушка медленно разогнулась. В темноте уже очень плохо было видно лицо не состоявшегося в этот раз убийцы, так что она не стала присматриваться. Просто прижала ладонь к животу, закрывая развороченный и покрасневший прокол, проверяя, нет ли крови. Крови не было, но сережку нельзя будет носить еще полторы недели, как минимум.

А еще в темноте не было видно определенных изменений в положении некоторых частей тела у обоих – у маньяка и  у его несостоявшейся жертвы. Жесткие и узкие джинсы Хисао не позволяли предательскому стояку сдать парня, а просторные, темные штаны Сесиль все относительно скрывали.

- Ты псих, - выдала она своим механическим голосом. Он был таким даже не по телефону.

- Я знаю, - согласился парень. – Я убью каждого, с кем ты попытаешься мне изменить. А потом убью тебя.

- То есть, мне лучше побольше тебе изменять, тогда ты будешь занят ими, и очередь до меня дойдет еще не скоро? – пошутила Сесиль, не веря, что не растеряла чувства юмора в такой ситуации.

- Ну, если мечтой всей твоей жизни является уничтожение всех мужчин по списку, то можешь попробовать. Начни с того фотографа с челкой.

- Не надо его трогать. Он маленький, - попросила она, глядя на него исподлобья, думая, что, судя по очертаниям лица в темноте, маньяк очень даже ничего. Голос не врал, он был таким же приятным, как внешность.

Сесиль посмотрела на лежавший на земле нож, а потом отступила назад и отвернулась. Молча, не дождавшись ответа, пошла в сторону дома, так и не убирая ладонь от живота, а Хисао наклонился, взял нож, шарик от пирсинга и сунул это все в карман, пошел обратно к оживленной улице, решив, что на сегодня удовлетворен по полной программе. Осталось добраться до дома, посмотреть пару минут на фотографии на стене и решить вопрос со стояком, который сам по себе вряд ли исчезнет.

А вот Сесиль было проще, от боли, сопровождающей дезинфицирование натертого прокола спиртом, все удовольствие как рукой сняло.

* * *

Впервые в жизни Сесиль просыпалась с невыносимым желанием получить по роже. Ее трясло от невыпущенной злости, энергия взялась из ниоткуда, хотя обычно девушка просыпалась еле-еле, плелась на работу и просыпалась по-настоящему уже только там.

Сейчас же Сесиль встала с кровати, пружинящей походкой прошла сначала в душ, потом на кухню, выпила двумя глотками чашку кофе и села на подоконник открытого окна, взяв газету. Посмотрела всякую лабуду, а потом почувствовала, как гудит развороченный вчера прокол, задрала майку и посмотрела на него. Краснота еще осталась, но боли уже не было, хотелось чего-нибудь побольнее.

Может, потому что она сошла с ума?

Может, потому что вчера боль шла одновременно с удовольствием? Было невыносимо приятно и больно, когда Хисао целовал ее, причиняя боль. Будто они – одно целое, чувствуют друг друга лучше, чем кто-либо до них раньше.

Значило ли это, что в ней проснулась мазохистка? Так бывает, что человек понимает, что ведет себя ненормально, его ощущения и пристрастия не соответствуют каким-то принятым идеалам, но он не может отказаться от них. Он прекрасно знает, как больно от удара в солнечное сплетение кулаком, к примеру. Он знает, как после этого гудит место удара, какой там наливается синяк. Как долго он проходит потом, но это все равно приносит ему удовольствие, именно сам процесс – удар-боль-след-заживление.

На работе Сесиль сидела, кусая и сжимая губы, чтобы ничего не сказать вслух, потому что выдала бы какую-нибудь извращенную ерунду. Она смотрела на мобильник, лежавший рядом с кассой, но он не звонил.

Сесиль начинало трясти, она уже молила, чтобы телефон зазвонил. А когда он наконец завибрировал и запищал, она сразу же схватила его и вовремя остановилась. Нельзя показывать этому маньяку, что ей понравилось, нельзя показывать, что она хочет продолжения.

Не отвечать или ответить? Просто заставить его подождать или не отвечать?

Сесиль оторвала кусок от своего «хочу» и отложила его вместе с мобильником на место, сев спокойно и уставившись в телевизор. Покупатели приходили и уходили, но среди них точно не было его. Он наверняка сидел  в своем тату-салоне и набивал татушку на ляжке очередной идиотки.

Хисао разозлился, когда на его звонок вообще не ответили. Он решил не перезванивать, а сам сходил с ума, периодически закрывая лицо ладонями и с силой по нему проводя, так что цепочка натягивалась, натягивая и кольца в проколах. И тут он увидел на улице того самого блондинчика с длинной челкой и камерой, висящей на ремне на груди. Хакуэ не успел шокированно спросить, куда его дружок ломанулся, как Хисао выбежал на улицу в одной футболке, без куртки, и схватил парня за локоть.

- Эй, ты! – рявкнул он, а Карл испугался и чуть в обморок не упал, но сдержался и уставился на незнакомого парня с совершенно ужасной мордой и дредами, делавшими его похожим на Медузу Горгону. Впрочем, если смотреть на него достаточно долго, можно было понять, что Хисао обладает нехилой дозой обаяния, что делает его очень приятным.

- Чего тебе? – огрызнулся Карл, но его затащили в салон. Хакуэ притворился мебелью, поняв выразительный взгляд приятеля, а Хисао усадил парня в кресло и прищурился.

- Ты знаешь Сесиль.

- Допустим, - парень осторожно кивнул, понимая постепенно, что его только что поймал тот псих из переулка. Ну точно, рост совпадает, голос тоже, если Карлу не изменяет память. И нижняя половина лица, которую тогда было видно, тоже похожа.

- Сфотографируй ее для меня.

- Я уже фотографировал.

- И что?

- Она не согласится, - как тупому, пояснил ему Карл и развел руками, мол «ничего не поделаешь».

- Уговори ее. Скажи, что этого хочет Хисао.

- Это ты?

- Ты понял или нет?! – зашипел тату-мастер, сверкая глазами, черными, как у японца. В том смысле, что радужка была столь же темной, как и зрачки, поэтому глаза были очень выразительные.

- Понял-понял, - Карл выставил вперед ладони с растопыренными пальцами. – Не ори. Как сфотографировать-то?.. Она работает, ей не до того.

- Значит, напросись к ней домой, сфотографируй там. Или к себе пригласи. Да хоть на улице раздень и сфотографируй!

- Раздень?! – выпалил Карл, округлив глаза. Он невольно озвучил немой вопрос Хакуэ, уставившегося на своего друга.

- Я хочу видеть ее лицо, ее тело, любую его часть. Ноги, руки, плечи, грудь, все, что сфотографируешь.

Хисао снисходительно не упомянул части тела, которые его ДЕЙСТВИТЕЛЬНО интересовали. – Сфотографируй ее в каком-нибудь откровенном виде.

- Что мне за это будет? – Карл решил, что отказываться просто глупо, да он и сам не прочь был поснимать продавщицу из видеосалона в откровенном виде.

- Ты лучше спроси, чего тебе за это не будет, - прищурился Хисао.

На Карла не подействовало.

- Пленка стоит дорого, ее время тоже, а уговаривать я не умею, мне придется очень постараться. Так что уж…

- Ладно, я дам тебе сто баксов.

- Пятьсот.

- Сто.

- Четыреста.

- Сто.

- Ну триста?! – Карл возмутился

- Двести, - закатил глаза Хисао. – Через три дня я хочу получить все фотографии в лучшем виде, понял?

- Как скажете, босс, - передразнил его Карл, поморщившись. И остался сидеть, оба тату-мастера смотрели на него очень выразительно, похожие, как близнецы. Разве что, Хакуэ имел более светлый цвет волос и лицо милее, чем у друга. Острые черты Хисао запоминались, как и его глаза, и его цепочка на лице.

- Ты свободен, - «тонко намекнул» он фотографу.

- Я понял, - не понял парень.

- Пошел вон, - пояснили ему популярно, и блондин сдулся.

«Блин», - подумал он, встал и пошел на выход.

- И не вздумай меня обмануть, потому что я тебя найду, - крикнул ему Хисао вдогонку, парень чуть не споткнулся о порог. У них с Сесиль эта фраза что, одна на двоих? Кто от кого нахватался?

* * *

Сесиль не могла поверить, что согласилась, но это было так. Она согласилась бы, если бы Карл сказал, что хочет просто по-дружески ее пофотографировать. Но какое-то ЭРОТИЧЕСКОЕ портфолио – это предел, если честно. Она хотела отказаться с вежливым выражением лица, но тут он сказал тихо-тихо, что об этом просил Хисао…

Сесиль готова была умереть на месте, перестав дышать, наказав себя за то, что это имя подействовало на нее, как волшебное слово.

- Ты… - начала она, но увидела выражение лица Карла – удивленное и непонимающее, так что замолчала. – Ладно, в общем. Завтра, после работы пойдем ко мне, - вздохнула Сесиль.

Она решила чуть позже объяснить парню, что она не совсем такая девушка, как он думает.

 Впрочем, он отреагировал на это не так ярко, как она надеялась, уже оказавшись в ее скромной «холостяцкой» квартирке.

- Хата крутая… - заметил он.

- Тебя не волнует то, что я только что сказала? – высоко подняла брови Сесиль, раздеваясь за дверцей шкафа и натягивая вместо того, что на ней было, куда более эротичное и женского вида белье, синее короткое платье, больше похожее на упаковку для конфеты. Без лямок, без рукавов, оно просто натягивалось на тело и застегивалось на спине тоненькой «молнией».

- Прости, я подозревал что-то такое, - извинился Карл, скорчив мордашку, не показывая, как на самом деле смущен. А когда будущая жертва фото-охоты вышла из-за дверцы шкафа, он вытаращил глаза. Сложно было сказать, что это не девушка. Впечатляющий бюст мешал и стройные длинные ноги. Правда, коленки были не слишком круглыми, но это не было так уж сильно заметно.

- Нормально? – Сесиль тоже смущалась, потому что не уверена была, как парень на самом деле реагирует. Может, он делает это только потому, что Хисао попросил его? Или заставил? А на самом деле Карлу противно?

Но судя по его взгляду, блондинчику противно не было.

- Круто, - показал он большой палец. – Только надо кровать расправить и лампу вон туда поставить, к окну, как будто сейчас день, - сообщил он задумчиво.

Лампу они перетащили, а расправленная двуспальная кровать Карла не устроила.

- Ну, понимаешь… - он покрутил руками, пытаясь объяснить. – Она выглядит прибранно и аккуратно… А надо, чтобы выглядела так, будто ты только что встала.

- В платье, - с сарказмом, но не добавив его в голос, заметила Сесиль.

- В том и смысл.

- Что делать?

- Можно на ней поваляться, - предложил Карл, покраснев немного.

- Мне поваляться?

- Ну не мне же, - парень закатил глаза.

- Нет, лучше уж ты поваляйся, а я пока фотик подержу, - она протянула руку, парень недовольно и смущенно камеру отдал, а сам с разбегу плюхнулся на кровать и принялся на ней кататься, почти кувыркаться, превращая одеяло в спутанный ком, а простыню задирая будто случайно углом на саму кровать. Подушки разбросал, а потом встал довольный и встрепанный. 

- Готово. Ложись.

Сесиль не него выразительно посмотрела в ответ на это, так что парень понял, что опять сморозил глупость и взял камеру из ее рук. Сесиль все же села на кровать, забравшись на нее с ногами, обутыми в босоножки на высоченных платформах. Свесила волосы с одного плеча и решила, что это будет не долго и не мучительно, всего пара фотографий.

Но потом Карл распалился, как настоящий профессионал, и решил устроить куда более веселую фотосессию.

- Снимай платье, - кивнул он бесстрастно, так что Сесиль сначала не поверила, но потом поняла по серьезному лицу мальчишки, что он не шутит, и стянула платье через голову, прикрыв грудь одной рукой, второй поправляя волосы.

Карл побагровел в цвет своей красной футболки с черным быком на ней, символом Испании. Но поднес камеру к лицу и сделал снимок. Он еще полчаса бегал вокруг кровати, приседая и вставая на цыпочки, заставляя то улыбаться, то хмуриться, то делать умное лицо, то вообще изображать восторг, так что у Сесиль болели мышцы лица. В конечном итоге она решила больше не страдать, легла на спину, согнула колени и скрестила лодыжки, так что все было почти прилично. По крайней мере – относительно прикрыто. Остались лишь босоножки, браслетик на ноге и не внушающее доверия белье. Не внушало доверия оно только потому, что было слишком открытым, сделанным ровно так, чтобы прикрыть все необходимое.

Карл встал коленом на кровать, наклонился к Сесиль и раскидал ее волосы по подушке, чтобы выглядело красиво и эффектно. Ниже пояса он старался не смотреть, но взгляд все равно соскальзывал, и в голову приходили неадекватные мысли о том, что это совсем не так ужасно, как кажется на первый взгляд. Вовсе не страшно смотреть на «усовершенствованное» женское тело. Или усовершенствованное мужское.

- А теперь сядь по-турецки и сложи руки между ног, - попросил он. – Наклони голову, вот так, чтобы волосы… - он поправлял длинные пряди, чтобы прикрыть большой бюст, чтобы эротика не перешагнула грань порнографии, и заметил блеснувшие кольца в обоих сосках.

Глаза у парня округлились очень сильно, и он не успел остановить вырвавшийся вопрос.

- Это он делал?

- Чего? – Сесиль не врубилась, тоже удивившись, посмотрев на себя. Вроде, все прилично, не считая чуть красного прокола в пупке. Но его можно закрыть запястьями сложенных в том районе рук.

- Я про… - Карл показал на свою плоскую грудь.

- А, это… Нет, я сама. С чего ты взял, что он?! – она возмутилась.

- Ну, он же в тату-салоне работает. Пирсинг там тоже делают, вроде. А больно это? – он сделал снимок и уставился на нее в ожидании ответа. Сесиль на этот раз не наклонила голову, чуть откинула ее назад и наклонила влево.

- Нет, не больно. Ну, заживает около месяца, но самое сложное – проколоть ровно, чтобы на одной линии было. Прикинь, как некрасиво было бы с неровными проколами.

- Представляю, - Карл улыбнулся. – Ты бы видела лицо этого парня, когда он меня схватил и потащил к себе в салон, требовать, чтобы я тебя сфотографировал.

- А что у него было с лицом?

- Оно было такое, будто он собирается позвать тебя з… - Карл понял, что опять несет бред, неуместный при человеке среднего пола. – Замуж, - закончил он.

Сесиль захохотала громко, так что он испугался сначала, а потом заразился этим смехом и тоже захихикал. Смех был отвратительный, как всегда, но выглядела сама Сесиль при этом красиво – отставив руки назад, запрокинув голову. С таким веселым видом, что Карл ее быстро запечатлел на пленке, на память себе и Хисао.

Когда они закончили, было уже около часа ночи, поэтому «девушке» пришлось посадить сопротивляющегося «ребенка» на такси, заплатить за него и пожелать удачи в проявке фотографий. Сесиль потребовала принести копии хотя бы в этот раз, хоть парочку, чтобы узнать, как выглядит на фото. Карл пообещал, что не забудет и не даст никому отобрать эти снимки. Даже Хисао.

* * *

- Фак… - только и выдал Хакуэ, стоя за спиной друга, который рассматривал фотографии большого формата, почти А4, чтобы можно было их повесить на стену, как постеры. Карла он отослал минут пять назад, отстегнув двести баксов и еще полтинник сверху, за умное лицо в этот раз.

- Тащишься? – фыркнул убийца в адрес своего друга, а сам перебирал те фотографии, которые были уже без платья-упаковки. Он с ума сходил, думая, что сейчас подвергнется атаке восставшего органа в своих штанах. Он точно встал бы.

- Я знал, что с ней что-то не в порядке, но что она – гребаный мутант?!

- Не смей ляпнуть кому-нибудь, - прищурился Хисао, обернувшись и посмотрев на друга злобно. Хакуэ поднял руки, повернув их ладонями к парню, уверяя, что он ничего не собирается болтать.

- Нет, я не буду трепаться… Но это кошмар… Правда сексуально… Но изврат…

- А по-моему, супер… Посмотри только, - Хисао опять задохнулся от восторга и чуть не захлебнулся слюной при виде того снимка, где Сесиль лежала на спине в разобранной постели с таким сонным видом, будто кого-то дожидается. Бюст, плоский живот, косые мышцы, шрам от аппендицита, а ниже пояса, в пошлом белье такая часть тела, что…

Хисао затрясло от возбуждения. А когда он увидел кольца, не прикрытые волосами на фотографиях с позой «лотос», татуировщика заколбасило окончательно.

- Вообще! Она – идеал! – сообщил он Хакуэ, а тот покачал головой, решив, что друг рехнулся. А еще Хакуэ решил, что никогда-никогда-НИКОГДА больше не пойдет в видеосалон «Марипоса».

Просто не сможет адекватно вести себя при виде продавщицы-гермафродита.

* * *

Хисао окончательно сошел с ума, он обклеил все стены в спальне и коридоре фотографиями своего идеала, своей жертвы, которую постоянно хотел убить, но боялся сделать это разом, резко, раз и навсегда. Он хотел бы убивать ее каждый день, но это было невозможно, к сожалению, поэтому парень решил остановиться на причинении боли. Боль – синоним удовольствия, ощущения те же, незабываемые, резкие, оставляющие след.

Каждый день Сесиль смотрела на него со стен его квартиры, улыбаясь, хмурясь, просто спокойно и серьезно.

А настоящая Сесиль упорно игнорировала звонки по телефону, будто нарочно стремясь разозлить своего ненормального поклонника и самый большой кошмар с той ночи между гаражей. Разозлить, чтобы он сделал что-нибудь еще.

Она получила смс-ку взамен звонка вечером пятницы, потому что Хисао знал – на звонок с зашифрованного номера она больше не ответит.

«Завтра после работы ты пойдешь домой мимо стройки. Хочу, чтобы на тебе было то синее платье», - сообщил маньяк, и Сесиль подумала, что не смогла бы ему противоречить. То есть, смогла бы, могла просто взять такси или пойти другим путем, тем, что обычно… Но так было бы совсем не интересно, ей было любопытно, что задумал сумасшедший парень, который один раз сделал больно, но не чересчур. Он явно знал границы дозволенного, хотя в момент самой экзекуции Сесиль так не казалось, она уверена была, что над ней жутко издеваются. Это и приносило удовольствие.

Суббота пролетела в ожидании окончания рабочего дня, потому что Сесиль провела большую часть времени в туалете видеосалона, расчесывая свои длинные волосы, крася глаза, губы. Когда последний покупатель ушел, одарив красноречивым взглядом ее бюст, девушка скрылась за дверью туалета в очередной раз и сняла привычную майку со спортивными штанами. Натянула то самое платье, те же самые босоножки, что были на фото. Куртку она спрятала в сумку вместе с остальными вещами, решив не портить образ, но идти было до ужаса холодно, открытые руки, половина спины, плечи, ноги, все это просто заледенело в конце ноября. В городе, где они жили, было не так уж холодно, вообще, там редко выпадали осадки, но мороз прихватывал кожу, что надо, заставляя ее розоветь и деревенеть.

- Эй, де-е-етка! – прозвучало откуда-то справа, когда она свернула к стройке, вырытому котловану под здание огромного торгового центра, что строился в их районе. Кто-то решил, что окраине тоже не помешает крутой центр с горой шмотья и деликатесов.

Следом за криком Сесиль услышала одобрительный свист, а потом женский оклик.

- Не ходи туда лучше, там придурков всяких ночью хватает!

Причем сказано это было не с сарказмом, а с серьезным советом, но Сесиль знала, что на стройке полно придурков. Особенно она хотела там увидеть одного конкретного придурка.

Она спустилась вниз, решив пересечь пока не глубоко вырытую яму по диагонали и оказаться на другой стороне окруженного забором участка. Забор был сетчатый, во многих местах порванный, в одну из таких дыр Сесиль вошла и через такую же собиралась вылезти. На стройке никого не было, как не было и света, поэтому сколько она ни оборачивалась, вздрагивая от каждого звука и от холода, никого и ничего не видела. Только запнулась за что-то, едва удержалась на ногах, уронив сумку и взмахнув руками. Вздохнула облегченно, радуясь, что не упала, выпрямилась…

- А если бы здесь правда был какой-нибудь психопат? – уточнил Хисао, вылезая из-за остова какой-то машины, которую еще не убрали с периметра участка для стройки. Татуировщик спустился тоже вниз, оказавшись совсем близко, так что Сесиль сделала умное лицо.

- Мне и тебя хватает. Ты же настоящий. И ты психопат.

- Тебе не холодно? – с издевкой уточнил Хисао, глядя на ее прикид, на скрещенные ноги, потому что Сесиль согнула одну, как цапля, и терла ее коленкой вторую, пытаясь согреться. Или почувствовать, что ноги еще на месте.

- Немного, - кокетливо ответили ему все тем же спокойным, механическим голосом.

- Я хочу тебя изнасиловать сегодня, ты же это уже поняла? – сообщил парень, сделав шаг к ней.

Сесиль моргнула пару раз, пытаясь сосредоточить взгляд на нем, чтобы глаза не разбегались в стороны. Получалось плохо, она все равно смотрела, как наивная горная козочка.

Хисао это веселило, особенно ее взгляд – шокированный.

- Чтобы ты поняла, что это не всегда так мерзко, как делал твой отец. Все женщины любят, когда их насилуют.

- Я не женщина, - попыталась отмазаться Сесиль, делая шаг назад чисто на автомате.

- Ты на шестьдесят процентов женщина. Если не больше, конечно. Я же говорил, что убью тебя. Так что сначала я убью все то, что ты помнишь, чтобы не было никакого дурацкого старого придурка, который лапал тебя, когда тебе было двенадцать. И тринадцать, и четырнадцать, и пятнадцать, и шестнадцать… - он перешел на крик. – И семнадцать! Ты все забудешь, потому что я тебя убью, ту тебя, которая была до этого, ты будешь совсем новой, моей.

Нервный страшный смех невольно сыграл роль ответа, так что Хисао прошептал, улыбнувшись очень позитивно вдруг.

- Ну беги, чего стоишь? Ты на стройке, на тебя вот-вот нападет маньяк-насильник, психопат настоящий. Чего встала? Беги, кричи, сопротивляйся!!! – заорал он так, что Сесиль дернулась и шарахнулась от него, запнулась о собственную сумку, выроненную до этого, грохнулась с визгом, потом вскочила и метнулась обратно, к дыре в заборе. Хисао дал ей фору секунд в пять, затем метнулся следом, не особо волнуясь, что бежать в подобной обуви вообще невозможно, и что Сесиль вряд ли убежала бы далеко.

Компания, стоявшая возле киоска, почти разом, синхронно обернулась к стройке, куда ушла симпатичная девчонка в коротком, не по погоде открытом платье. Оттуда доносились такие крики, что девушка, советовавшая обойти стройку, вздохнула сочувственно.

- Вот дурочка…

- Может, пойдем, разберемся? – предложил тот парень, что кричал: «Эй, детка».

- Да ну, нафиг, - махнул рукой тот, что свистел. Он отвернулся, но остальные все равно еще думали о том, что надо бы девчонке помочь.

И ничего не делали, как это обычно бывает.

Впрочем, погоня длилась недолго, зато Сесиль голосила во весь объем легких, когда ее сбили с ног и перевернули на спину, пригвоздив к промерзшей наверное до ядра земле. Девушка ударилась плечами о земляную стену ямы, так что посыпались комки грязи, а руку Сесиль оцарапала какой-то пружиной, торчавшей из этой земляной стены.

Хисао решил все делать, как нужно, не разговаривая и не подсказывая, что нужно делать. Отвесил своей мечте пощечину, чтобы она заткнулась, а на самом деле, чтобы заставить завопить еще громче. А потом вытащил из кармана тот же самый ножик, что был в прошлый раз.

- Заткнись, - прошептал он, усевшись на ее бедра и наклонившись к самому лицу, так что Сесиль обмерла от ужаса. Но ненадолго, потому что сдержаться от вопля и отчаянного сопротивления сможет не каждый, когда его одежду режут впечатляющим лезвием раскладного ножа.

- Классное платье было, - сообщил Хисао, усмехнувшись, распоров эту короткую «упаковку» сверху донизу с треском ткани. – Оно останется на фото, не беспокойся.

Сесиль решила, что если уж играть, то играть от души, чтобы победить, а не просто поучаствовать. Она сжала руку в кулак и со всей силы навернула по ухмыляющейся роже над собой. Хисао опешил, клацнув зубами, прикусив губу и не ожидав такого. А потом схватил ее за руку, получил пощечину второй, перехватил и эту, дернул на себя, так что «девушка» приподнялась с холодной земли и собиралась рявкнуть что-нибудь ему в лицо, одновременно раздвинув ноги и пытаясь ударить насильника коленкой… Но Хисао одним ударом лбом ей в переносицу успокоил девицу. Она закатила глаза и упала обратно, раскинув руки. Кровь из носа не потекла, удар был такой удачный, что Хисао собой загордился, не обращая внимания на то, что у него самого на лбу теперь ссадина, как и на переносице Сесиль.

Он сполз с нее, руками распахнув разрезанное платье, под лезвием ножа лопнула резинка белья. Пока Хисао раздвигал ноги бесчувственной жертвы, жертва была без сознания и не чувствовала, как медленно, с удовольствием сумасшедший маньяк расстегивает свои джинсы и пристраивается поудобнее, задирая одну ногу «девушки» себе на плечо, а второй рукой обхватывает ее достоинство, которое по размеру едва-едва уступает его собственному.

Сесиль очнулась через несколько минут, когда боль стала невыносимой, слишком ощутимой, так что не стала открывать глаза, продолжая имитировать отключку. Просто поняла, что все уже в режиме он-лайн, она вернулась к самому интересному месту представления, так что пора что-то делать, как-то действовать. Маньяк не только с удовольствием ее насиловал, он успевал еще и поиздеваться, сунув кончик мизинца в одно из колец и потянув на себя.

Прежде, чем застонать от боли и унижения, Сесиль догадалась нашарить вытянутой рукой выроненный Хисао нож, сжать его рукоятку покрепче и попытаться ударить самого насильника лезвием в плечо.

Парню просто повезло, что он заметил эти телодвижения, мигом отвлекся от основного занятия и перехватил ее руку, стиснув запястье до будущих кровоподтеков, так что Сесиль должна была выронить нож, но не выронила, а укусила подлеца за руку, повернув голову.

- Сука! – машинально выпалил Хисао, отдернув руку и глядя на следы зубов, наливающиеся кровью.

Ну а что еще он мог сделать?

Сесиль получила по зубам.

Ну, не очень сильно, но пощечину, от которой ее довольная собой морда мотнулась влево, а потом повернулась обратно уже с разбитой губой, точно получила.

Жертва, которая уже не казалась Хисао такой уж беззащитной, вцепилась сначала ему в дреды, дернув за них, потом в цепочку, соединявшую кольцо в  носу и в ухе.

Он чуть не заорал сам, толкнув ее чем-то таким интересным в районе низа живота, так что Сесиль зашипела и выгнулась, забыв про мучения насильника. Руки ее сползли ниже, на его плечи, разорвав рукава футболки. Сесиль сама от себя такой злости и силы не ожидала, но вцепилась тупыми длинными ногтями в его руки так, что Хисао зашелся рычанием. Ему планомерно распарывали кожу, причем не от удовольствия и забвения в экстазе, а из принципа, прекрасно зная, что причиняют боль.

Какой уж тут оргазм, честное слово…

Но Сесиль об этом было неизвестно, потому что чужое достоинство причиняло большие неудобства, впечатляя своими габаритами. Длиной Сесиль Хисао почти не уступала, конечно, но вот масштабами…

Хисао не выдержал и перестал с ней драться, наклонившись, прижавшись грудью к упругому бюсту, кусая за шею очень сильно, от души, прокусывая кожу до крови. Сесиль его обняла ногами, задрав их как можно выше, чтобы чувствовать все еще резче, а рукам отдыха не давала, стараясь разодрать всю спину насильника, забравшись под его футболку и превращая спину в кашу. От этого Хисао только сильнее старался ее донасиловать до какой-то железки, торчавшей из земли, так что когда в очередной раз когти вцепились в его лопатку, Сесиль порезала плечо об эту железку и зашипела от боли, дернувшись, пытаясь отодвинуться, но получилось не очень успешно. С каждым толчком она только прикасалась раной к острому углу.

- Кончаешь?.. – осведомился Хисао хрипло, сверкнув глазами и упираясь в землю над плечами Сесиль, придавив ее волосы, так что жертве было совсем неудобно.

- О, прям сейчас, - с сарказмом заверила она его впервые в жизни, так что Хисао удивился, увидев такую живую мимику и такие эмоции в голосе.

- Давай быстрее, не успеешь до меня, точно здесь прирежу, - прошипел он ей в лицо, схватив злополучный нож и приставив лезвие боком к еле видному кадыку Сесиль. Кадык дрогнул, когда она нервно сглотнула, а потом сама же пару раз вздрогнула, стараясь посильнее причинить себе боль.

От боли было приятно, как ни странно, от той, что впивалась в плечо, от той, что гудела в переносице, обжигала разбитую губу, от остальной боли.

Лезвие лаконично оставило алую царапину на ее шее, когда Хисао вовремя выронил нож, почувствовав чужие судороги, и сам застонал, не выдержав. Сесиль не упустила момент и укусила его за плечо, едва пришла в себя. Во рту появился отдающий ржавчиной соленый вкус, так что она хотела отплеваться, но ее уже поцеловали настолько радостно, будто Хисао не будет лечиться от полученных увечий еще полмесяца.

Он наконец отпустил свою жертву так, будто ничего только что и не было.

Встал, поправил сползающие рукава футболки, пропитавшейся кровью на плечах и спине, натянул куртку, застегнул джинсы и пошел за сумкой Сесиль, оставшейся шагах в тридцати от их «любовного ложа». Принес, кинул девушке и усмехнулся.

- Классно, правда? А ты говорила, что изнасилование – это плохо, - он отряхнул руки и отвернулся, пошел к покатой части ямы, забрался наверх и исчез за дырой в заборе.

Сесиль даже не знала, что сказать, мысли толкались в голове и дрались за право быть первой. И каждая была настолько нецензурной, что девушка решила ни одну не озвучивать вслух, а просто одеться в то, что осталось в сумке, оплакать потерю платья и отправиться домой, оценивать масштабы ущерба.



Просмотров: 10050 | Вверх | Комментарии (33)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator