Глава 2. Невинность 2011

Дата публикации: 1 Фев, 2011

Страниц: 1

За ужином Лайам изнасилованного соседа по кровати так и не видел, он даже подумал, что что-то случилось не то, но потом решил забить. В конце концов, если что-то и не так, то это проблемы самого мазохиста, не захоти он ЭТОГО, он бы смог отбиться там, в конюшне, ему бы хватило сил, главное – разозлиться, как следует. А он не стал злиться, он просто согласился и получил удовольствие.

- А где Гаррет? – Ясмин поднял брови удивленно, не увидев его даже в конце ужина, когда все начали расползаться по своим делам.

- Фиг знает, - Лайам пожал плечами, он был такой странный, это заметил даже Эрик. Другое дело – он не понимал, с чего вдруг такое может быть. Брэд понимал, но на себе никогда не испытывал, Ясмин подозрительно сдвинул брови, глядя в бутылку со «спрайтом» и размышляя о «томной усталости после секса». У него было такое после сеанса интима с девчонкой. Но в Стрэтхоллане нет девчонок, почему тогда Трампер такой довольный, как сытый кот? Он расслаблен, ему хорошо, он не дергается, не нервничает по пустякам, не огрызается, он даже удовлетворенно улыбается. После самоудовлетворения такого не бывает.

- А где вы оба были, мы вас обыскались, тоска смертная же тут была. Никого нет, все развлекаются, а мы, как дауны, сидим в комнате. Вы вообще куда делись?  Этот, вон, со своей кошкой отрывался, - очкарик кивнул на эмо, тот насупился.

- Да пошлялся по лесу немного, - Лайам пожал плечами, встал и пошел на выход, вся команда потянулась следом за ним.

В спальне было тихо-тихо, горела только лампочка над кроватью Лайама. На ней как раз и лежал Гаррет, он развалился на спине, вытянул одну ногу, вторую согнул и вообще был увлечен чтением. Трамперу просто не верилось, что этот чистый до скрипа, до блеска, без единого изъяна придурок может быть сумасшедшим в постели. Точнее, даже не в постели, а в куче мятого сена, вскрикивая, вздыхая, скуля от удовольствия, прижимаясь к нему всем телом, закатывая глаза и самым бесстыжим образом отдаваясь. Нет, это была какая-то ошибка, Гаррета явно подменили. Сейчас он выглядел безупречно, как всегда, смотрел спокойно в книгу, а при появлении народа опустил ее, повернулся на бок, но одеяло продолжало закрывать его до пояса. Он не говорил, естественно, не давал подумать даже, но все тело болело просто дьявольски, особенно конкретная его часть.

- Не охренел ли ты тут разваливаться?

- Мне надоело спать наверху. Сам туда лезь, мне лень, - ехидство Лайама было встречено прищуром, сладкой ухмылкой и быстро двинувшимися вверх-вниз бровями. Это выглядело, как «Ну, попробуй, начни спорить. Вдруг я случайно объясню капитану, с чего вдруг хочу тут спать и не хочу лезть наверх?»

Лайам спорить не стал, просто разделся и полез наверх.

- Ты какой-то сегодня сильно добрый, - задумчиво протянул Брэд, оба застыли, незаметно вздрогнув. Ни Лайам, ни Гаррет не демонстрировали, но смотреть друг на друга могли с трудом, даже Трамперу было дико стыдно. Он уговаривал себя, что как раз ему-то стыдиться нечего, это же не он балдел, пока изображал телку. Впрочем, у Гаррета так потрясающе получилось ее изобразить, что и ему стыдиться было нечего.

- Да нет, просто влом ругаться. Он же тупой, все равно не понимает с первого раза. И с третьего тоже. Вообще не понимает, смысла спорить нет, - мазохист пожал плечами, убрал книгу, выключил свет одним щелчком и улегся на бок, обнял подушку, закрыл глаза.

Лайам высоко поднял брови, удивившись и не поверив своим ушам.

- Я не понял, тебе смелости спорить не хватает или чего? По-моему, это самая тупая отговорка. Если ты против, ты бы так и сказал.

- Тебе бесполезно говорить, я пытался.

- Ну, да, конечно… Мне сказать, что еще ты пытался говорить? У тебя, кстати, неплохо получалось, - Трампер фыркнул и тоже решил спать, Ясмин не понял, округлив глаза.

- Мне кажется, или вы уже о чем-то вообще левом?

Кермит тоже напомнил о своем существовании.

- О чем вы говорили, я так и не понял.

Брэду не верилось, но он все как раз понял, мелкий недоверчиво смотрел на такого Нормального в почти всех отношениях Андерсена.

- А я понял, - заверил Брэд. – Но вряд ли это правда, - шепотом сам же себе ответил.

- Да просто так. Я имею в виду, что он дегенерат же. Если взбрело в голову что-то, хрен выбьешь, напролом попрет, - злорадно прошептал Гаррет, слащаво растягивая слова, чтобы было противнее.

- Усмири свое эго. А еще лучше, свое либидо.

- Я усмири?! – Гаррет вскинулся от возмущения, опять забыв, что в комнате еще четверо Нептунов.

- Ты-ты, баран.

- Я баран?! Я усмири свое либидо и я баран?! Ты… - «вообще знаешь, как у меня все болит?!» хотел закончить он, но закрыл глаза, выдохнул и лег обратно, решив не вступать в конфронтацию с умственно отсталым.

- Хотя было зашибись. Реально. Просто… Как никогда раньше. Ты мне доказал-таки, что ты не совсем кретин, - загадочно, но очень эмоционально и горячо заверил Трампер, свесившись со своей полки и посмотрев на «спящего» мазохиста. Гаррет не хотел признавать, показывать, но ему вдруг стало подло приятно от этих слов, просто Лайам задел его. Фигурально погладил это самолюбие, приласкал его и прижал к сердцу, поэтому Гаррет растаял. А как же, он же не телка какая-то, не девчонка. Он просто парень, он обыкновенный, нормальный, суперский парень, а потому он даже трахаться может потрясающе. Он все делает классно, с этим нельзя спорить! Жестко, грубо, страстно, горячо, никаких розовых, романтичных соплей и кокетства!

- Еще бы, - фыркнул он, а Лайам сдулся, прищурившись и сделав скептическое лицо. Он ожидал хотя бы ответа, вроде «Ну, да, реально».

- Хотя, могло бы быть и лучше.

Гаррет стиснул зубы, побелел от злости и прошипел мстительно.

- Попроси у меня еще чего-нибудь.

- Да я и просить не буду, - заверил Лайам.

- Класс, - отозвался Гаррет с таким счастьем, что Трамперу стало обиднее некуда. Неужели ему ТАК не понравилось? Ему было совсем плохо, или в чем дело? В голову красавчика полезли ненужные вещи: беспокойство, стыд, совесть, смущение, неуверенность в себе, комплексы, чувство вины, потом сомнения по поводу пола, сумасшествие из-за того, что он всерьез, кажется, втюрился в парня. Причем этот парень не отвечает ему взаимностью, да еще и не говорит, даже не намекает, что ему понравилось. Жизнь – отстой.

Кермит подумал, что все понял, они на пару с Брэдом, не сговариваясь, решили, что заклятые «друзья» опять прикалываются, просто очень хорошо играют свою роль педиков.

- Очень правдоподобно, аллилуйя, - вздохнул очкарик, снял свои очки и накрылся одеялом. Эрик успокоился, решив, что спятил немного, раз подумал ТАКОЕ о нормальных парнях, да еще со старшего курса. А до Ясмина дошло не сразу.

- Так это прикол?

- А? – Гаррет наконец обратил на него внимание.

Кермит засомневался, а играли ли они на публику, но по-другому и быть не могло. Не всерьез же они несли этот бред.

- Спокойной ночи, - отозвался эмо на это «а?» и отвернулся, выключил свет.

* * *

С утра Лайам стоически терпел, он миллион раз напоминал себе об адекватности, о вежливости, в конце концов… Ну, и о кулаках Гаррета, которыми тот не забудет воспользоваться, если ему в самом деле что-то не понравится. Ведь Андерсен – не хрупкая девочка, он может поломаться, конечно, но отбиться по-настоящему тоже в состоянии. Трампер наблюдал за ним за завтраком, потом в гостиной, затем следил за сосредоточенным выражением лица, пока мазохист мучился с алгеброй и французским, двумя предметами, по которым он был деревом.

Как красавчику хотелось секса, не смог бы понять даже озабоченный Брэд, не говоря об остальных. Ведь, как известно, стоит лишь попробовать запретный плод, сразу начинает хотеться еще и еще. Запретный плод никаких знаков внимания не проявлял, он вел себя, как обычно, будто для него это вообще ничего не значило. Гаррет убедил себя в том, что Лайам не станет зацикливаться на этом эпизоде, для них обоих это всего лишь способ получить удовольствие, удовлетвориться за чужой счет и жить дальше очень счастливо. Тело уже не болело совсем, а стратегическая его часть и вовсе не напоминала о произошедшем вчерашним вечером. Наверное, всему виной то, что ничего сверхъестественного не происходило, да и по собственному согласию все было. Все же, Трампер в этом был мастером.

До обеда все занимались полной ерундой, своими делами, шкерились от учителей и надзирательниц, листали журнальчики, болтали на всякие неприличные темы… Уже ближе к обеду, присматриваясь к Гаррету, Лайам подумал, что неплохо было бы и повторить. Он просто не выглядел так, будто у него все болело, он не выглядел так, будто вчера его изнасиловали. Он спокойно ходил, двигался, настроение к обеду начало повышаться, он сидел на подоконнике и цеплял зубами штангу в языке. Прокол уже тоже явно не болел, раз он так активно вертел сережку. И парень не знал, какие на него планы у подлого соседа по кровати, он с Кермитом, Эриком и Ясмином играл в карты под лестницей, пристроившись в углу широкого подоконника.

Лайама аж трясло, когда он смотрел на него. Это было что-то из разряда самоубеждения, потому что стоило взглянуть на волосы, на губы, на глаза, и сразу вспоминался вчерашний вечер в конюшне, ассоциации шли совсем не детские, и снова безумно хотелось. Лайам так и рассчитал, глянув на большие круглые часы на стене – до обеда остались считанные минуты, вот-вот прозвенит звонок, все бросят свои дела и попрутся в столовую. И Гаррет исключением не станет, поэтому можно просто спрятаться вон в той кладовке, где, как успел узнать Трампер, стояла только каталка с моющими средствами и шваброй… А когда прозвенит звонок, открыть дверь, втащить в темноту мазохиста и делать с ним все, что заблагорассудится, все равно никто не заметит. Вряд ли учителя начнут возникать, не обнаружив всего двоих за обедом. Да и вряд ли они обратят на это свое внимание, а Лайам пока получит зверское удовольствие, заодно и Гаррету его доставит.

Собственно, так красавчик и поступил, он стоял в темноте узкой, пустой кладовки, не включая тусклый свет и только прислушиваясь к голосам за дверью. Кладовку оставили такой же, какой она была и больше пятидесяти лет назад, а атмосфера в ней была та еще.

Голос Гаррета прозвучал совсем рядом, напротив двери, он буквально стоял перед ней и говорил с капитаном, потом засмеялся, Кермит добавил еще что-то, повисла тишина, Лайам приоткрыл дверь достаточно, чтобы втащить в кладовку человека… Он высунул руку, схватил мазохиста за локоть, крепко стиснул и дернул к себе, дверь сразу захлопнул, чтобы никто не заметил. Кермит ничего не заподозрит, ведь Гаррет – животное своенравное, свободолюбивое, только что разговаривал и смеялся,  а в следующую секунду уже обиделся и ушел. Мало ли, что у него на уме…

Но Лайама в данный момент интересовало совсем не это, он прижал желанного мазохиста лицом к стене, пошарил руками по его телу, сжимая, стискивая, с силой проводя по бокам, по бедрам.

- А… - начал было шокированный Гаррет, но дыхание вышибло ударом – Лайам прижался к нему сзади, придавив к стене, раздвинул коленом ноги, уткнулся носом в шею. Волосы щекотали, поэтому он отвел их ладонью и укусил мазохиста за плечо, где оно переходило в шею и было открыто олимпийкой.

Тут до парня стихийно дошло, что с ним собираются делать, он хотел вскрикнуть, но Лайам и это предусмотрел, он зажал ему рот ладонью, так что даже укусить его Гаррет не смог, он только согнулся, трепыхнулся, выгибаясь, сопротивляясь и брыкаясь, мыча от злости. Лайам не понял, чего он так выделывается, если вчера ему все понравилось. Нет, вчера он тоже драться пытался, но сдался, позволил себя отыметь, в конце концов, и ему это тоже доставило. Неужели и во второй раз надо ТАК ломаться?

Гаррет бился и вырывался так, будто его убивать собрались, он, казалось, вообще Лайама не узнал, не понял его намерений и не собирался сдаваться.  Лайам решил, что раз уж ему так хочется поиграть в изнасилование, то можно и подыграть.

- Кончай рыпаться! – рявкнул он Гаррету в ухо, придавил грудью к стене, а руки опустил и легко стащил с него спортивные штаны, обтянувшие задницу и болтавшиеся на ногах, они упали вниз, а стянуть с него трусы проблемой совсем не было. У Лайама перехватило дыхание, он расстегнул собственную ширинку, вытащил из кармана заготовленный квадратик, отодрал край зубами, не особо волнуясь за аккуратность. В конце концов, не девчонка же Гаррет, по-любому не залетит.

- А-а-а-а!!! – Гаррет все же заорал, когда поперек живота его обхватила рука, дернула назад, вынудила наклониться и выгнуться. Трампер психанул окончательно, с такими криками в тихом во время обеда коридоре их могли найти и спалить. Поэтому он свободной рукой обхватил его поперек шеи, наклонил назад, так что Гаррету пришлось откинуть голову на чужое плечо и смириться с собственной участью.

Он сопротивлялся в этот раз не так сильно, но очень яростно, Трампер даже не понял, почему так произошло. Ведь Андерсен физически был парнем  сильным, если бы он так яростно метался, и толку было бы больше, но тут вышло все очень удачно и удобно. Лайам осклабился довольно, готовый стонать, как псих, от предвкушения самого приятного. Он чуть ослабил хватку левой руки, которой прижимал Гаррета за шею к себе, ткнулся носом ему в шею под ухом, вдохнул запах мыла, одеколона и аммиака. Аммиаком пахло от волос, не сильно, но вполне уловимо.

- Не будешь орать?.. – уточнил Лайам.

Тишина стала ответом, он прижал парня сильнее, тот захрипел, вцепился руками в его запястье.

- Если не будешь, отпущу. Все равно же трахну, чего ты ломаешься? Будешь орать?

Гаррет помотал головой отрицательно, как получилось, рука медленно убралась, Лайам натянул резинку и снова прижался вплотную. Ему захотелось поизвращаться, тем более, теперь он точно знал, что Гаррет очень любит унижаться. Он же мазохист, в конце концов, ему должно это нравиться.

- Скажи: «Трахни меня, Лайам», - потребовал он горячим шепотом прямо в ухо, так что Гаррет вздрогнул. Он будто бы очень удивился, услышав имя, поняв наконец, кто был за его спиной. Трампер не врубился, но решил не обращать на это внимания, хоть в интернате больше и не было таких откровенных любителей потрахаться с мальчиками.

Гаррет молчал, а красавчик уже нагнул его удобно-удобно, что-то горячее и впечатляющее прижалось между ягодиц, так что парню было стыднее, чем в пять лет, когда над ним все смеялись из-за уроненного в столовой подноса. Он его тогда уронил, все разлетелось по полу, а психованная воспитательница заставила все это отмывать, а все смеялись. Так стыдно не было даже тогда, сейчас Гаррет готов был от смущения буквально умереть.

Лайам не понял вообще. Андерсен не был ботаником, он был истеричкой, но ботаником не был, он вчера так не смущался даже при свете.

- Тебе же вчера понравилось, хватит выкаблучиваться, - шептал он, обхватив его поперек живота, а второй рукой придерживая достоинство наготове. Будто держал на мушке, если уж совсем посмеяться.

- Вчера?.. – охрипшим шепотом, потеряв голос, уточнил Гаррет.

- Да говори уже!

Парень с перепугу выпалил.

- Ладно-ладно! Трахни меня, Лайам.

- Без чувства как-то, - Трампер фыркнул, поцеловал его страстно-страстно, нежно и искренне в шею, влажные губы провели вверх до челюсти, Гаррет подумал, что все не так плохо.

- Окей, если тебе так хочется побыть телкой, ради бога, мне не жалко, - Лайам удивился, конечно, такому поведению от вечно «очень мужественного» мазохиста, но решил, что надо идти на уступки.

Сначала Гаррет даже ничего не почувствовал, так резко, быстро и глубоко толкнулся в него сосед по комнате и команде. А вот потом пришла боль, просто жуткая, не острая, но тупая и навязчивая. Трампер умел «это делать», но боли было не избежать, поэтому он понятливо снова зажал парню рот ладонью, продолжил целовать его в шею.

- Боже, какой же кайф… Ты просто супер… Честное слово, - Лайама проперло на признания, аккуратные движения после первого болезненного толчка такой жуткой боли уже не приносили, поэтому парень начал относительно нормально дышать. По ладони Лайама потекли чужие слезы, Гаррет жмурился и мычал, но не пытаясь вырваться, а просто привыкая. Лайам спохватился, испугался такой реакции и постарался быть еще нежнее, ослабил хватку руки, ласково целовал открытое плечо со сползшей с него олимпийкой, а движения стали совсем осторожными, плавными. Он почти отстранялся и медленно входил снова, до упора. В очередной раз Гаррет заскулил, зажмурился еще сильнее, замычал в чужую ладонь, а Лайам недоуменно на него уставился. Вчера все было идеально, все подходило по размерам, масштабам и объемам просто идеально, тютелька в тютельку, будто они друг для друга созданы были. А сегодня все как-то изменилось.

- Ммм!.. – Гаррет опять завырывался, а Лайам зашептал.

- Просто расслабься, тебе же приятно. Почувствуй меня в себе, я же знаю, что тебе это нравится, - он усмехнулся, но не обидно, не издеваясь, подался назад. Гаррет будто послушался беспрекословно, хотя раньше так никогда не делал, он постарался успокоиться и не напрягаться, так что получилось куда лучше, удобнее, приятнее. Всхлипы и хрипы постепенно превратились в шумное, глубокое дыхание и даже постанывания, парень перестал жмуриться и просто закрыл глаза, так что ресницы подрагивали. Все мысли, даже отрицательные потонули в потоке боли и удовольствия, которое Лайам доставлять умел, у Гаррета кружилась голова, хотелось двигаться медленно и томно. И назад он подавался машинально, вслед за требовательными толчками Лайама, изогнувшись, грудью прижавшись к стене, а лопатками – к груди Трампера. Он даже не возникал, не думал о том, что рукав сполз до локтя, а влажные, горячие губы красавчика нежно ласкают его плечо, оставив на нем уже пару следов.

Для Лайама это была магия, это было даже иначе, чем вчера, это не была бешеная страсть, это было почти совпадение желаний, это было волшебство. Он не зверствовал, не был слишком груб, но и не нежничал очень уж сильно, он просто чувствовал чужое тело и старался доставить удовольствие именно ему. Задеть там, где надо, чтобы кайф и судорога пронзили обоих. Сам-то он кайф ловил в любом случае, лишь двигаясь и прижимаясь к узкой спине, разгорячившемуся телу. Его ладонь прошлась по напряженному животу, без тени отвращения или неприязни коснулась чужого стояка. Лайам даже опешил от удивления самому себе, не возникло даже призрака брезгливости, ему просто хотелось прикасаться и доставлять удовольствие этому конченному психу, истеричке и мазохисту. Поэтому он  и занимался тем, чем занимался.

Гаррет не выдержал такой пытки уже через пару минут, он вздрогнул, дернулся, ударился коленкой о стену, и все тело заставила выгнуться судорога. Лайам глухо застонал ему в плечо, спрятав лицо в волосы, пахнущие аммиаком. Гаррет не возмутился даже тогда, когда на него сверху рухнуло, прижав к стене сильнее, чужое тело, которое пыталось отдышаться и прийти в себя. Тело отстранилось медленно, звук застегивающейся ширинки произвел суровое впечатление, а потом красавчик просто сбежал, закрыв за собой дверь кладовки и оставив мазохиста одного. Пусть придет в себя, оденется, успокоится, перебесится…

Трампер огляделся по сторонам, открыл окно под лестницей, попрощался с резинкой, отправленной в куст, насвистывая, окно закрыл и пошел по лестнице наверх. Он завернул в туалет, отмыл руки, поправил на себе одежду, повертелся перед зеркалом, оценивая внешний вид. Глаза были, что надо, взгляд томный, довольный, сытый, затуманенный… Волосы он пригладил, улыбнулся сам себе удовлетворенно и пошел в столовую, раз уж осталось больше получаса.

Гаррет сидел за столом на своем обычном месте, Лайам удивился, как быстро он управился со своими шмотками и вообще пришел в себя. Но красавчик сделал вид, будто все так, как надо, он сел рядом, их, как обычно, разделял только угол стола.

- Эй, - позитивно позвал он мазохиста, который увлекся разговором, одновременно дирижируя вилкой, с наколотым на нее ломтиком ветчины.

Гаррет молча на него взглянул, повернувшись, поднял брови вопросительно. Он не думал, что этот наглый Трампер рискнет заговорить с ним после вчерашней выходки в конюшне. Это же надо – взять, прийти и напасть на него, буквально изнасиловать. Ну, это почти сразу стало взаимным желанием, но все равно.

- Ты так быстро, - Лайам удивился и осмотрел стоящий перед ним поднос. – Ты принес?

- Я, - Гаррет кивнул. – Ты о чем, я не понял? Что «быстро»?

Лайам замер, моргнул и сдвинул брови.

- Кхм… Я думал, ты вообще не придешь. Хотя, какая разница. Было супер.

Гаррет, наклонившийся во время его речи к тарелке, судорожно проглотил кусочек жареной картошки и тоже сдвинул брови.

- Что было супер?

- У тебя амнезия? – Лайам ухмыльнулся, глядя на него выразительно, а потом шепотом, наклонившись ближе, пояснил. – Мы с тобой только что трахались в кладовке, ты уже забыть успел? Или ты пытаешься меня игнорировать? Обиделся, что ли? Ну, извини, просто очень хотелось, - он пожал плечами и тоже с удовольствием куснул ветчину.

Гаррет совсем ничего не понял, он только округлил глаза, сделал страшный взгляд и облизнул губы, вымазанные в кетчупе. Потом посмотрел по сторонам, проверяя, не пялится ли никто, и наклонился снова к красавчику.

- Эм… То, что я сейчас скажу, тебе не понравится, но все же… Я сижу здесь уже минут двадцать, если не больше. Звонок прозвенел, и вот – я тут. А тебя мы искать не собирались, ты сам где был?

Лайам подавился, схватил салфетку, уставился на него в шоке, закрывая рот этой самой салфеткой. Голос у него сел.

- Что значит «ты был здесь»?

- То и значит, - Гаррет начал медленно осознавать, что происходит, а потом пожал плечами, бросил вилку на тарелку и скрестил руки на груди, выдохнул. – Пипец… Где ты был, Трампер?

- В кладовке! За три минуты до звонка. И ты стоял перед дверью, я слышал, как ты ржешь. Уж извини, но твой лошадиный гогот не узнать сложно!

- Свой послушай! – они шипели и ругались на повышенных тонах, умудряясь шептать, чтобы никто не прислушивался. Гаррет опять успокоился и переспросил. – Ну, допустим, я там стоял, и что?!

- Ну, я открыл дверь, затащил тебя туда и… Ну, и все, короче. Все зашибись было. Только ты выламывался долго.

- Я выламывался?.. – Гаррет округлил глаза. – Я здесь сидел! Кого ты трахнул, дебил?!  Долбанный гомик, псих, извращенец!

- Заткнись! – Лайам рявкнул на него, оглянулся, вроде, никто не смотрел. – Я не гомик! И если мне и хочется трахать мужика, то только одного!

- И кого же это?! – Гаррет закипел.

- Тебя, дуболом!

Андерсен опешил, открывая и закрывая рот в шоке. Он не знал, что сильнее – злость на то, что его все же записали в гомики, или радость от того, что Трампер в него втюрился. Ну, или просто хотел его намного больше, чем остальных. Гаррету Лайам тоже очень даже нравился, так что взаимность чувств не могла не греть.

Проблема была в том, что идиот Трампер только что трахнул кого-то совершенно не того, при этом искренне думая, что это Гаррет.

- Господи, кого ты драл в кладовке?!

- Ну, не драл… Было очень мило. Нежно. Классно, - Лайам ухмыльнулся, решив, что раз уж так случилось, то можно воспользоваться ситуацией и подразнить мазохиста, заставить его ревновать.

- КОГО, я тебя спрашиваю?!

- Откуда я знаю?! Он был похож на тебя! У него патлы были… - Лайам припомнил, что волосы и правда были примерно такой же длины, чуть ниже подбородка… Правда у того, кого он отымел в кладовке, они были еще чуть длиннее, и не такие жесткие. Его волосы были мягче, шелковистее и пахли аммиаком.

- От него пахло аммиаком, - в легком астрале уточнил Трампер.

У Гаррета полезли глаза на лоб, он прекрасно знал, что содержит аммиак, и по какой причине им могут пахнуть волосы. Он посмотрел по сторонам ненавязчиво, уставился на пустое место за их столом, которого сначала не заметил…

- Где Ясмин? – шепотом спросил он, на это Кермит не отреагировать не смог, он тоже удивился.

- Да, кстати, где?

Он начал спрашивать у малышни, не видели ли они эмо, а Лайам уставился в собственную тарелку таким взглядом, что можно было заледенеть. Гаррет молчал секунд двадцать, таращась на него, а потом прошептал.

- Ну ты дебил…

Лайам на него покосился и понял, что мазохист одет в длинную, черную футболку, обтянувшую торс, и очень узкие, низко спущенные джинсы.

Это точно не олимпийка и не спортивные штаны.

- Твою мать… - Лайам закрыл лицо руками, уронив вилку и не в силах даже представить, что это был Ясмин. Вот, почему у него был такой странный голос, почему вдруг «Гаррет» стал костлявым и чересчур хрупким, почему у него были чуть длиннее волосы, почему они пахли черной краской для волос. Ясмин же купил ее в пятницу, чтобы отросшие корни не были так видны. Вот, почему он сопротивлялся, будто в первый раз, будто его пытались изнасиловать, вот, почему он зарыдал, как девчонка. Эмо и правда намного меньше строил из себя «сурового мужика», чем это делал мазохист.

Лайам, морально умирая, вспомнил, что вынудил ничего не понимающего и вообще шокированного беднягу сказать: «Трахни меня, Лайам». Это был кошмар, настоящий ужас, жуткий сон. Они же жили вместе несколько недель, Ясмин к нему привык, считал его адекватным. Да этого костлявого эмо вообще никто в интернате не обижал, хотя тот же Рассел его на дух не переносил! И угораздило же Трампера сказать свое имя, теперь Ясмин четко знал, кто это сделал.

- Скажи, что ты перепутал его со мной, - выпалил Гаррет тупо, сам сгорая от стыда. Если Лайам это сделает, Ясмин узнает, что они занимались этим в субботу. Два нормальных парня трахались в конюшне, да еще и так, что Лайам после этого считал себя в праве ТАК с ним разговаривать.

- Ага, а он будет думать, что ты извращенец.

- А так он думает, что извращенец  - ты, - мазохист огрызнулся. – Блин, ну ты тупой… Мы вообще не похожи!

- В темноте все кошки серы!

- У него язык не проколот!

- А я с ним и не лизался!

Гаррет опешил.

- Ты его просто трахнул?!

- Ну, да… - Лайам отвел взгляд. – Я же думал, что это ты.

Парень вообще остолбенел от возмущения и обиды.

- Ты хочешь сказать, что меня можно просто трахать? Я тебе телка, что ли? Я согласился только потому, что ты угрожал разбить мне морду, да и вообще – это все придумал ты. И если я это сделал, то только потому, что дико хотел трахаться, я тоже парень, я не могу постоянно только дрочить, мать твою! – он зарычал, наклонившись близко-близко. – А ты считаешь, что можешь обращаться со мной, как с бабой?.. Типа, взял такой, затащил, оттрахал, даже не лизался и пошел?! И, типа «Круто было, спасибо»?!

- Ты сам себе противоречишь, - Лайам тоже разозлился. Он всегда злился, когда осознавал, что не прав. – То ты говоришь, что  ты не телка, то требуешь, чтобы сначала лизались, как настоящая баба. Уж определись, чего на самом деле хочешь?!

Гаррет застыл, поняв, что и тут есть доля правды. Ему не хотелось, чтобы с ним обращались надменно, как с вещью, свысока. Но ему почему-то хотелось, чтобы к нему проявлялось внимание, если уж он согласится побыть в какой-то мере девчонкой.

- Да пошел ты. Иди, трахай Ясмина, балдей, тебе же понравилось, - он вскочил, схватил поднос и вылетел из столовой, швырнув его на железный стол.

- Что с ним? – Кермит отвлекся от разговора с Брэдом и уставился на Лайама. Тот пожал плечами, откинулся на спинку своего стула и поморщился недовольно.

- Ничего. Хрен знает. Опять психоз, наверное, у него же вечно какая-то фигня.

Он ковырялся вилкой в тарелке, не видя ничего перед собой и думая о том, что сам что-то упускает. И правда, всего один раз ничего не значит, один раз не может перечеркнуть все то общение, что было до этого, несколько недель совместной жизни (буквально) и ссор, скандалов, примирений, дружбы. Зря он думал, что можно так запросто взять и… ну, взять то, что хотелось. Проблем навалилось выше крыши, учеба, отношения с другими командами, с самим Гарретом, которого почему-то совсем не хотелось обижать… Но самой главной проблемой, помимо этого, стал Ясмин, которому нужно все объяснить. Да он, скорее всего, и так все понял, до него дошло, что его с кем-то перепутали. Но дело-то в том, что ему от этого совсем не легче, он теперь Лайама возненавидит, будет считать извращенцем, ему сейчас больно и мерзко, противно и отвратительно, потому что он нормальный парень. И если у Гаррета была возможность отбиться, то ему банально не хватило сил, а Лайам еще и начал снова угрожать.

Вот идиот.

* * *

Гаррет в спальне никого не нашел, хотя, пока он шел по коридору, он собирался поговорить с эмо самостоятельно, объяснить все, как получится. Он не был психологом и мастером трепаться, но надеялся, что все получится само собой, он просто скажет, что у них с Трампером кое-что творится, между ними какая-то ерунда, но Ясмин тут ни при чем, его просто перепутали…

Это звучало тупо, Гаррет знал, но по-другому он сформулировать не мог.

К счастью (или сожалению), Ясмина в спальне не оказалось. Его не было и в душевой, где Гаррет рассчитывал его найти, судя по себе вчерашним вечером. Ему вчера вообще не хотелось вылезать из-под горячего душа, пытаясь смыть все прикосновения, которые сначала были не очень приятными. У него на поясе, на тазовых косточках и на бедрах очень сильно проявились синяки от пальцев, он на них старался не смотреть.

Эмо вообще сидел за своим большим «камушком» с кошкой на коленях, наглаживая ее так яростно, капая слезами на пушистую шерсть, что животное было в легком шоке, оно чуть ли не вырабатывало электричество. Пока эти два идиота болтали в столовой, он успел со злостью наплескаться под настоящим кипятком, но реветь не перестал, злясь и психуя. За что ему-то это все?! Он понял, конечно, что Лайам просто спутал его с кем-то. И он даже прекрасно понял, с кем именно он его спутал, ведь Трампера не смутили относительно длинные волосы, а значит, он принял его за Гаррета. Он был слишком на взводе, чтобы различать фигуры и вообще сами тела, а выходило, судя по всему, что вчера Трампер с Андерсеном занимались именно этим. Ясмин был в шоке, ему просто в голову не лезло, как это могло быть, его убивало еще и то, что под конец это стало приятным, ему подло понравилось то, что Трампер делал.

Это было полным финишем.

Рассел пришел, как обычно, покурить, насладиться одиночеством в надежде, что противного эмо там не будет. На камне его и не было, но всхлипы рыжий Марс услышал все равно, он выгнул бровь с видом «Что за нахрен?..» и заглянул за булыжник.

- А, это ты воешь, - он фыркнул, отвернулся, но потом понял, что что-то случилось совсем не то. Ясмин не огрызнулся, он ничего не сказал, он просто промолчал, молча вытерев рукой потек на щеке.

- Что случилось, нытик? – Марс уселся на булыжник и посмотрел на него сверху вниз.

Ясмин по-прежнему молчал.

- Ревешь, что никто тебя не любит, никому ты не нужен? – Рассел издевался от души.

- Пошел ты знаешь, куда? – вежливо уточнил эмо, глянув на него покрасневшими глазами. Рассел сполз с камня по другую сторону и сел рядом с ним.

- Не, реально, что случилось? Обидели, а Друри не блеснул кулаками? – он фыркнул, похвалив собственную шутку.

- Трахнули, а оказалось, что вообще не меня, - с улыбкой ответил Ясмин на том же позитиве. Рассел подавился сигаретой, уронил ее, вовремя убрал руку, чтобы не обжечься, и только потом снова на него взглянул.

- А кого?

- Меня, - эмо пожал плечами.

- Не втупил, - признался парень, сдвинув брови.

- Ну, трахнули меня, а оказалось, что с кем-то перепутали. Смешно, правда? – он засмеялся, понимая, как это, в самом деле, забавно выглядит и звучит. – Даже  и обижаться не на кого, не нарочно же. Ладно, хрен с ним.

- Я так и знал, что ты – гомик… - Рассел протянул с ухмылкой.

- Я не гомик, просто не в том месте не в то время оказался, - эмо рассуждал философски. – Можешь мне даже врезать, раз уж я такой лох, - он зашелся смехом, отвернувшись. – Хуже-то уже точно не будет.

- А чего ревел тогда, раз тебя так колбасит от радости? – Рассел заглянул ему в лицо, наклонившись. Ему чисто любопытно было, чему эмо так радуется.

- Так задница болит, вот и реву. Реально. Очень больно.

- А, - Рассел подавился собственным любопытством, поняв, в чем дело, и смутившись. Даже он не мог спокойно представить, как два нормальных парня могут трахаться, как парень и телка. Это было дико. – А кто?

Ясмин уже открыл рот, чтобы сказать, кто, но потом передумал. Ладно бы Трампер был в другой команде, тогда Рассел мог бы ему навалять, наверное. Эмо почему-то именно сейчас чувствовал странную солидарность и жалость в свой адрес от капитана Марсов. Но Лайам был тоже Нептуном, а потому сдавать его было бесполезно, да и не со зла же он это сделал. Он был уверен, что это Гаррет.

Вот черт.

Ясмин уверен был, что неудачников круче него нет на свете вообще.

- Да… - он махнул рукой. – Какая разница.

- Ну, интересно просто, кто у нас агрессивный педик, вдруг на меня набросится.

- Не набросится, - Ясмин фыркнул. – Он не настолько больной.

- В смысле?! – Рассел возмутился.

- Думаешь, тебя можно перепутать со мной?

- Ну его телку же можно перепутать с тобой. Кстати… А это случайно не Трампер ли?! – Рассел ткнул в его сторону указательным пальцем и округлил глаза, обрадовавшись догадке. – Точно! Стопудово! Эти два долбанных гомика! Андерсен – вылитый ты, а если в темноте, то и вообще одинаковые! И патлы эти… - он кивнул на волосы эмо.

- У тебя тоже патлы, - Ясмин огрызнулся, глянув на его вьющиеся рыжие волосы, они вообще доходили до плеч.

- Ну, прости, вряд ли Трампер бы стал трахать меня. Я бы ему так хабальник разбил, что… А ты чего не разбил? Понравилось? – он мерзко ухмыльнулся.

- Сил не хватило, - Ясмин просто буркнул, а потом опять вспомнил, как это неприятно, оказывается, остаться беспомощным, не иметь ничего против человека, который сильнее. Поэтому глаза у него опять стали влажными.

- Не реви, забей. Ну, подумаешь, трахнул. От этого никто не умирал. Хотя, я бы умер, - Рассел передернулся от брезгливости, лишь представив, что его бы отодрал какой-то мужик, да еще и просто перепутав с каким-то левым мазохистом.

Его «поддержка» сработала наоборот, Ясмин опять начал ныть. Рассел примерно представил, что и как с ним делали, поставил себя на место эмо и понял, что сам бы не просто ныл, он бы орал и убивался, готовый покончить с собой и со всеми остальными в этом интернате.

- А где? С чего вдруг?

- Да я просто шел по коридору, дверь кладовки – оп! Открылась, и меня туда кто-то затащил, рот зажал, все зашибись. Штаны снял, нагнул, ать-два, довольный ушел, - Ясмин продолжал хихикать нервно. – Классно?

- Супер, - согласился Рассел, теперь уже представляя себя на месте Трампера. Да, и правда неплохо. – А реально, тебе доставило? – он вдруг заинтересовался всерьез.

- Ты тупой, что ли? – Ясмин на него в легком шоке покосился, продолжая наглаживать кошку.

- Да я просто спросил, кто тебя знает.

Эмо подумал, что сначала это было жутко больно, но и тогда это не было насилием, Трампер ничего грубого не делал, ведь он уверен был, что перед ним Гаррет. А потом и вовсе стало приятно. Вот чертовщина.

Об этом Ясмин говорить капитану Марсов не собирался.

- Нет, не доставило, - мрачно, выразительно ответил он.

- Слава богу, а то я испугался, что это передается половым путем. Ну, типа, Андерсен оттрахал Трампера, тот стал педиком, отодрал тебя, теперь ты еще на кого-нибудь кинешься, скоро весь интернат будет в гомиках… - Расселу страшно стало от такой перспективы. Это и правда смотрелось бы жутко.

- Не беспокойся, на тебя точно не кинусь, даже если и стану гомиком. Ты – последний, на кого бы я кинулся, даже если на Земле больше никого бы не осталось, - заверил его эмо очень резко, даже обидно.

- Это почему это? – Рассел прищурился, буквально спародировав самого Ясмина.

- Потому что.

- А на Трампера кинулся бы, типа? Но он занят, ты опоздал, - Рассел и правда обиделся, а потому принялся острить, издеваться, хамить.

- Да ну.

- На Друри?! О, вы зашибенная парочка, очкарик и эмо.

- Пошел ты, - Ясмин встал, отряхнул штаны, отпустил кошку и пошел обратно. Медленно, осторожно, без резких движений, чтобы ни одно из них не отозвалось болью.

- Ваш мелкий озабоченный шизик?! Или нет… Я знаю, на кого ты запал. На Грэга… - Рассел представил их вместе и сначала получил эстетическое удовольствие, а потом понял, что ему не хочется, чтобы мощный «заместитель капитана», которым стал Грэг, брал и просто так, нагло драл этого костлявого чудика, которого умудрились изнасиловать по чистой случайности.

- Запал, да? Ты же от него тащишься, пялишься постоянно, - Марс шел следом за Нептуном и капал ему на мозги.

- Если и запал, то тебе какое дело? – во вздохом, обернувшись, уточнил Ясмин, поднимаясь на крыльцо.

- Никакого. Просто мерзко, правда. Ты же сказал, что ты не гомик, типа, а теперь сам говоришь, что запал.

- Отвянь. Это ты сказал. Тебе везде педики мерещатся.

- Если бы мерещились, - Рассел вздохнул, заходя следом за ним и закрывая дверь. – А так они и правда уже окружают. Настоящая жесть.

Он не мог выкинуть из головы мысль, что это уже больше не просто фантазии, это не догадки и не пошлые мысли, костлявого, глуповатого, но очень миленького эмо, которого любили учителя, действительно отымел пацан. Настоящий, крутой пацан. И он на полном серьезе заправлял ему, как телке, зажав в кладовке, даже не спросив разрешения и мнения самого эмо.

Вот это было клево по мнению Рассела, круче просто не бывает. Ясмин, небось, только и делал, что просил еще, вот теперь и веселится от души, даже смеется над тем, что его перепутали с Андерсеном.

Мысли Марса перекинулись на мазохиста, но того он представить вместе с Трампером совсем не мог, они оба были такими нормальными, что даже проститутские глаза и не менее проститутские губы Гаррета не помогали сделать из него девчонку.

В животе у Рассела потеплело, потом тепло превратилось в жар и начало давить уже чуть ниже, мысли стали совершенно извращенными. Это не похоже было на страсть, на бешеное желание, напавшее вчера на Нептунов в конюшне, это было скорее похоже не желание медленно, но сильно, нежно и осторожно, но настойчиво отделать кого-нибудь из симпатичных старшекурсников. На мелких у капитана Марсов тоже не стоял, а потому выбирать приходилось из ровесников. Они же, к сожалению, в большинстве своем могли за себя постоять. Оставался только Ясмин.

- Слушай, а еще не хочешь, случайно? Ну, типа, пойдем с тобой туда же, в кладовку… - Рассел приобнял его за пояс, открытый той самой белой олимпийкой. Ясмин опешил, в коридоре никого не было, все сидели в теплых спальнях и трепались, занимались своими делами.

- Охренел, что ли? – он уставился на Марса дикими глазами. Глаза его Расселу тоже доставляли неимоверно, их светло-серый цвет, иногда становившийся голубым, а иногда и серо-зеленым. Такой эффект хамелеона был редкостью.

- А почему нет? Я потом скажу, что перепутал тебя с телкой, типа, так просто получилось. Давай, я не сильно, - Рассел уже увлекся фантазиями настолько, что ответ его не очень волновал.

- Да отвали ты! – Ясмин ошарашен был такими новостями и предложениями, а потому трепыхнулся, отпихнул его и пошел быстро к лестнице.

- Да я пошутил! – вовремя крикнул Марс ему вслед, усмехнувшись напоследок, так что это Ясмин почувствовал себя доверчивой балдой, а не Рассел себя конченным гомиком.

В спальне его уже поджидали все сразу, Лайам спрыгнул с верхней полки и сразу метнулся к эмо, так что тот шарахнулся обратно к только что закрытой за собой двери.

- Слушай, давай ты не будешь никому об этом говорить?.. Особенно, Кермиту. Давай, вообще никто об этом не узнает? – попросил он шепотом, наклонившись к его уху. Гаррет покосился на них, опустив книгу, которую читал, лежа на спине. Разобрать шепот было невозможно, поэтому ни капитан, ни малышня стараться не стали.

- Никому я не скажу, отстань,  - Ясмин его оттолкнул и прошел к своей кровати, посмотрел со вздохом на верхнюю полку. Гаррет не выдержал.

- Хочешь, ложись сюда. Наверху мне все равно удобнее, - он пожал плечами.

- А чего это ты такой добрый? – Кермит не понял.

- И почему бы вам просто не лечь обратно? – Брэд сдвинул брови, глядя на мазохиста и на Лайама. Тот вообще решил не влезать, раз уж это из-за него все случилось. Все вместе. Абсолютно все.

- Потому что он не заслужил внизу спать, - Гаррет даже не посмотрел на Трампера, закинул книгу наверх,  на полку, что была над капитанской, и залез туда. Ясмин приземлился на койку, где он только что лежал. В конце концов, можно было хоть каждый день меняться, уборщицы меняли белье с самого утра, когда воспитанники учились или торчали за завтраком, поэтому разницы особой не было.

Лайам даже смотреть на эмо не мог, ему было здорово не по себе, потому что он до сих пор, даже глядя на Ясмина, не мог представить, что именно его буквально изнасиловал перед обедом. И ведь эмо не долго на него обижался, он сначала молчал, игнорировал, тоже не смотрел, не отвечал ни на что… Но через час начал отвечать на осторожные, вкрадчивые вопросы и реплики. К Гаррету таким образом лезть было бесполезно, он не остывал быстро, как Ясмин, потому что не был таким простым и, если честно, туповатым. Что касалось учебы, костлявый Нептун поражал интеллектом, но в отношениях с людьми был проще рыбки гуппи. К Гаррету лезть вообще не стоило, он молчал, будто Лайама в комнате не было вообще, хотя тому очень хотелось прикоснуться к неприступному мазохисту, хотелось потрогать его волосы, тронуть губами шею, вдохнуть запах, совсем не похожий на сладкий и приторный девчачий, но после вчерашнего странно изменившийся. Теперь от Гаррета пахло не просто обычным парнем – шампунем, одеколоном, дезодорантом и прочей ерундой, но еще и чем-то таким соблазнительно-развратным, будто он был не таким, как все остальные. Остальных не хотелось, а Гаррета – очень даже, ведь Лайам уже даже пробовал, испытал, как это, почувствовал, как страстно и нежно может отвечать этот истерик на ласки. И это манило.

А Гаррету было до транды, он лежал, читал и игнорировал совершенно все и всех. Лайаму хотелось слезть со своей, теперь уже верхней полки и спросить у эмо, не слишком ли ему было больно, и как он вообще себя чувствует. Ему хотелось по-настоящему извиниться, но он не мог, гордость не позволяла, парни не поняли бы, да и выглядело бы это глупо. Очень глупо. Поэтому он продолжал лежать и слушать музыку. Зато через полчаса он не выдержал, потому что Ясмин встал, подошел к зеркалу и принялся рассматривать себя, поправлять волосы. Ему стало холодно, он зарылся в шкаф в поисках чего-нибудь теплого, да хоть второй олимпийки, в конце концов. И он не мог ее достать, потому что кто-то сильно умный, типа высокого не по годам Брэда, закинул шмотку на верхнюю полку. Трампер спрыгнул так оперативно, как не спрыгнул бы даже, попроси его вдруг Гаррет. Он достал олимпийку и отдал ее эмо, который забрал вещицу, не поднимая взгляда на обидевшего его по полной программе красавчика.

Кермит на это все смотрел, выразительно подняв брови. Объяснять ему никто ничего не то что не хотел, просто не мог. Это звучало бы дико, особенно от Лайама. «Понимаешь, Кермит, такое дело… Вчера я сорвался и оттрахал в конюшне Гаррета, а сегодня хотел повторить в кладовке, но там было темно, и я случайно перепутал Ясмина с Гарретом, вот и получилось такое…»

Настоящий бред.

Но Трампер не мог привыкнуть к мысли, что эмо, на которого он никогда-никогда, ни разу не  смотрел «вот так», мог оказаться в таком положении, мог оказаться на месте мазохиста и мог быть им, Лайамом, изнасилованным. Проснулось чувство вины, чувство совести, даже нежность под отличным грифом «иррациональная». Все-таки, Гаррет не давал проявлять к себе эмоции, он постоянно подчеркивал, что он НАСТОЯЩИЙ МУЖИК, что «это» ничего не значит, «это» - всего лишь способ удовлетворить обычные плотские потребности. А Лайам не привык просто так удовлетворять свои потребности, к своей девушке он всегда был нежен и внимателен, поэтому хотелось не просто «этого», а поцеловать, обнять, приласкать как-то. Ясмин вышел за дверь, пояснив всем, что пойдет пошляться по двору или прогуляется до гостиной, а Трампер выскользнул за ним следом, не удержавшись.

- Чего тебе? – эмо недовольно на него оглянулся.

- Да ладно, я просто реально перепутал. Он стоял перед дверью, и я думал, что это он, потому и просто… Ну… Блин… - Лайам не знал, как объяснить, не произнося слов, которые по отношению к парню звучали дико странно. – Ну, я просто не думал, что после вчерашнего он будет вырываться, понимаешь?

- Понимаю, - Ясмин пожал плечами, они как раз спустились на первый этаж и остановились недалеко от кладовки, стояли возле мягкого подоконника.

- Ну, и… Типа, если бы я знал, что это ты, если бы даже я, извини, собирался именно тебя просто трахнуть, я бы хоть, наверное… Ну…

- Что? – эмо не понял, они вообще говорили шепотом, а Лайам на него старался даже не смотреть.

- Ну, хоть поцеловал бы тебя. А так я просто затупил.  Реально, просто перепутал.

- От меня-то ты чего хочешь? – эмо сам почувствовал себя неудобно, будто вынуждал Трампера перед ним извиняться. – Я все понимаю, забей ты. Я же не девка, что я от этого потерял? – он фыркнул и махнул рукой.

- Тебе хоть не сильно стремно было?.. – Лайам еле выдавил это из себя, наконец посмотрев на него, заглянув в единственный, открытый челкой глаз.

- Да нет. Ну, хреново, конечно, - парень улыбнулся. – Но потом ничего, нормально… - он отвернулся, глядя в сторону, голос совсем затих.

- Ну, мне, в общем… Тоже было супер. Честно. Я потом, как дебил, пришел и говорю такой Андерсену: «Было зашибись». Он такой в ступор и не втупил: «Что было зашибись?» И тогда, как бы, дошло… - Лайам поднял руку, потер шею, неловко улыбнувшись.

- Отжег, как всегда. Ты умеешь, - согласился Ясмин, пытаясь тоже прийти в себя, не сильно смущаться при красавчике.

- Ну, типа… Как бы, спасибо, - Лайам наконец выдал это, удосужился отблагодарить за нечаянно, не по своей воле доставленное удовольствие.

- Не за что, - машинально ответил эмо, едва не шарахнувшись, когда Трампер к нему наклонился. А тот коснулся его шеи, отведя волосы потянул к себе, так что избежать поцелуя не удалось. Чужие, горячие губы накрыли губы Ясмина, и он застыл, не ожидав, что это будет  НАСТОЛЬКО не похоже на женский поцелуй. То есть, он целовал эмо-девчонок раньше, но его никто никогда не целовал, будучи будто главнее и сильнее. Лайам подумал, что это совсем не было неприятно, шагнул назад, потянув и эмо за собой, чтобы никто не увидел их чисто случайно, под лестницу никто не заходил вечером.

- Реально, было супер, - заверил он, не открывая глаза, но чуть отстранившись.

- Не ври, - отозвался Ясмин машинально, тоже не открывая глаза, но растянув губы в улыбке. Он сам не знал, почему автоматически начал кокетничать, ему просто хотелось, чтобы ему еще и еще, снова и снова повторяли, как Лайаму было хорошо.

- Серьезно, просто жесть… Вчера было не так… Было круто, но не так, - сообщил он, наклонив голову вправо, зарыв пальцы в мягкие, пахнущие краской волосы эмо, снова прихватив его губы своими, проникнув между них языком. Ясмин никогда раньше не чувствовал, как это, когда в чужом языке, прямо посреди кончика торчит раскаленный шарик штанги. Но это однозначно было приятно, и никакого привкуса металла он не почувствовал.

Лайам запутался в собственных мыслях и пристрастиях. Ему так сильно нравился Гаррет, он практически влюбился в него, но Ясмин был больше похож на девушку. Он так нежно отвечал на внимание к себе, хотя тоже был обычным парнем, тоже мутил с девицами в прошлом приюте. Он не подчеркивал постоянно, что он брутален до жути, его хотелось приласкать сильнее и сильнее, еще и еще, вплоть до того, чтобы повторить то, что случилось в кладовке.

- Как прикольно у вас получается, - Гаррет свесился с перил лестницы, заглядывая под нее и усмехаясь. – Просто вообще, хоть кино снимай.

Ясмин отшатнулся, вытер губы рукавом и вышел было из темного закутка, но Гаррет ему пройти не дал, он спустился, упер руку в стену и ухмыльнулся, глядя на эмо чуть сверху вниз.

- Понравилось? А я-то думал, тебя утешать придется, объяснять все. А ты только того и ждал. Ну ты и шлюшка, честное слово, я так и знал, что где-то тут гомик завелся. А все думают, что гомик – это я. Да ты просто озабоченный придурок, ты об этом знал? – он поднял брови вопросительно. Ясмин опешил, он всегда считал, что они если и не друзья с мазохистом, то хотя бы приятели. Но, видимо, отношения не были взаимными.

- Вас тут запросто могли спалить, вас это не парит? Ах, да. Вы, типа, очень увлеклись, какие там учителя или даже директор, подумаешь… Этот, вон, вообще увлекаться умеет, что надо. Захотел вчера меня – пошел и получил, сегодня снова захотел, так даже не обратил внимания, кого дерет, опять пошел и получил. А тебе доставило, да? – он наезжал на эмо так, что тот не знал, что ответить.

- Да я просто извиниться хотел, - Лайам фыркнул, глядя на все это и пытаясь Ясмина выгородить машинально.

- Извинился? Клево. Мне-то какое дело. Отойди нахрен, пожалуйста? – он оттолкнул эмо, сделал шаг к Трамперу, сильно сжал руку в кулак и от души ударил его по челюсти. Лайам даже не ожидал, он думал, что это будет пощечина, и потому согнулся, держась за лицо. Охнул, выматерившись.

- Не лезь ко мне, урод, понятно? Извращенец долбанный. Гомик. Я не такой, как ты, не смей даже пыриться на меня больше, вон, бери свою шлюшку и трахай, сколько влезет. А в тебя, смотрю, влезет дофига, - он сверкнул глазами, хмыкнул, глянув на Ясмина, и вышел, пошел по коридору в сторону столовой, чтобы попросить у поварихи чего-нибудь холодного, выпить и остыть. Сам не знал, с чего вдруг так вскипел, но его все это довело до истерики, до срыва, а сейчас пришло удовлетворение.

- Да больно же! – Лайам выскочил из-под лестницы следом за ним. – Может, успокоишься и скажешь, чего тебе надо на самом деле?! Или хотя бы определишься с этим для начала?!

- Я не хочу с тобой говорить, - тихо, но выразительно отозвался Гаррет, даже не останавливаясь, он провел руками по волосам, закрыл уши ладонями и пошел дальше.

- Слушай, да я тебе ничем не обязан, - зашипел Трампер, догоняя его и пытаясь заглянуть в глаза, но было бесполезно – мазохист смотрел в пол и шел, не тормозя.

- Я тебя и не обязываю. Просто захотелось дать тебе по роже, а эту мелкую сучку назвать мелкой сучкой. Тебе-то что? Что хочу, то и делаю.

- Ты ревнуешь? – Лайам засмеялся, остановив его, схватив за плечо и развернув, толкнув к стене. Гаррет в отместку засмеялся еще оскорбительнее, нагло, нахально, выразительно.

- Мечтай, придурок. Если я и хочу трахаться, это не значит, что я буду делать это только с тобой. Если бы тут еще были гомики, типа тебя, которым вообще плевать, с кем и когда, я бы к ним сразу и пошел. Вот и подавись.

- А…

- Подавись! – рявкнул Гаррет еще громче, так что дверь директорского кабинета открылась, последний крик «подавись» мисс Бишоп услышала, все, что было до этого, она не разбирала.

- Мальчики, можно потише?

- Извините, - мазохист опомнился, кивнул и, как только дверь закрылась, он пошел дальше.

- Ну и вали! – крикнул Лайам вслед, пнул стену  и пошел обратно. Ясмина под лестницей уже не было, он ушел обратно, в спальню, решив, что прогулок с него достаточно. Трампер бесился, а лезть к нему оскорбленный эмо не стал, ему было обидно, тоскливо и как-то грязно. Неужели Гаррет прав, и все дело в том, что он просто урод, гомик и извращенец? Но ему в самом деле под конец понравилось, его не волновало даже то, что Лайам всего лишь перепутал. Он же мог с самого начала сказать, кто он, и Трампер бы его отпустил, все поняв. А потом вообще не надо было позволять лизаться с собой, когда Лайам к нему полез.

Что за черт…

- Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – Кермиту это все надоело, он швырнул учебник на тумбочку и вскочил с кровати.

- Ха! Запросто, - Лайам усмехнулся. – Вчера я трахнул этого урода, сегодня он весь уже на понтах и думает, что я ему по гроб  жизни должен и буду благодарен. А сегодня я вообще перепутал его, - Лайам ткнул пальцем в сторону эмо, перебравшегося, все же, на свою верхнюю полку. – С этим уродом, поимел по ошибке в кладовке, и теперь этот урод бесится, орет и ведет себя, как последняя истеричка! – он сел на свою, по всем правилам забитую кровать, откинулся спиной на стену и скрестил руки на груди. – Ты доволен?

- Вы гомики?! – Брэд опешил, Эрик моргнул, дернувшись от этого адского вопроса, а Кермит уставился на Лайама в шоке, ожидая ответа.

- Получается, что так. Только единственный гомик тут – это я, - он осклабился. – Потому что, если верить словам этого урода, то это я сам вчера умудрился с ним в одиночку справиться, отодрать, а сегодня вообще по ошибке совратил Ясмина. Извини еще раз, пожалуйста. И за то, что под лестницей докопался, тоже извини, - он уставился в упор на эмо, тот лежал на боку и молчал, слушая это. Молчанием он ответил и на очередное извинение, ему надоело вляпываться по вине Лайама в неприятности с Гарретом.

- Можете объявить мне бойкот, можете вообще надавать мне по шее за все, потому что это я, блин, виноват во всем, вот такой я гондон, - Лайам высказался и отвернулся, глядя в окно. Через секунду он вскочил, схватился за сигареты, выдернув ящик из тумбочки так зверски, что чуть не уронил все, распахнул в окно и высунулся в него по пояс, закурил.

Кермит помолчал, потом глянул на Брэда. Тот сделал сначала страшные глаза, а потом пожал плечами, мол, его это не касается, а значит, это не его дело. В конце концов, они в одной команде, они все друг за друга, они друзья, а кто кому нравится, уже не касается третьих лишних. Эрик был вполне согласен, ему вообще не хотелось проблем.

- Чего орать-то? – Друри прислонился бедром к подоконнику, встав рядом с красавчиком и скрестив руки на груди привычным жестом. – Ну и что, что ты гомик. Ты даже не гомик, тебе просто не хватает твоей телки, - он усмехнулся.

- Нет, я конченный гомик, по-моему. Я тут заболел, тут зараза какая-то, инфекция. Мне в этом месте нереально думать о телках, я не могу о них думать, я только о мужиках думаю. Об этом уроде, - он закрыл лицо рукой и выкинул сигарету со злостью.

- Ну и ладно. Ты все равно мужик. Какое кому дело, мы же не собираемся никому рассказывать. Все равно, это нормальное желание – кого-то… Э-э-э… Иметь.

- Мужика?

- Ты о Гаррете? – Кермит усмехнулся.

- О, он мне так врезал, что я уже уверен – с ним все в порядке, - Лайам показал покрасневшую челюсть, по которой Гаррет отоварил его не со всей дури, но ощутимо.

- Приложи стакан, вон. Он холодный, все пройдет, будет незаметно, - посоветовал Ясмин с усмешкой, а потом лег поудобнее, обнял подушку и утопил в ней половину лица.

- То есть, все, типа, в порядке?

- Я таких видел, так что мне по барабану. Правда. Делай, что хочешь, ты от этого не меняешься. Пока меня не коснется, все нормально, - очкарик сразу отгородился на всякий случай, Лайам усмехнулся. Потом он снова посмотрел на Ясмина.

- Я не знаю, что на меня опять нашло.

- Забей. Может, я тоже конченный придурок и извращенец, - эмо отвернулся, стараясь думать о другом.

До звонка на ужин Гаррета так и не было, он торчал в столовой, болтал об учебе и всякой ерунде, вроде приюта в Манчестере с поварихой, которой было скучно. Она ему периодически подливала холодного сока, раз уж ничего алкогольного позволить не могла. Со звонком народ повалил в зал, женщина встала и пошла на свое место, а Гаррет остался сидеть за столом Нептунов, рассматривая потеки персикового сока на своем стакане.

- Привет, истеричка. Ты, оказывается, здесь, а мы тебя обыскались, - в шутку сообщил Лайам, едва рухнул на соседний стол с подносом. Гаррету кусок в горло не лез, мерзко было даже смотреть на этого предателя. Поэтому он поставил стакан на место и отвернулся, глядя на Кермита.

- Слышишь меня, королева красоты? – Лайам заглянул ему в лицо, не в силах справиться с накатившим на него желанием прикоснуться. В Гаррете все стало казаться идеальным, все черты лица, где-то гладкие, где-то четкие, разрез глаз, брови, аккуратный кончик носа, губы.

Ему молча показали два средних пальца, поморщившись и поставив локти на стол.

Он молча смотрел на то, как Лайам ест с показательным удовольствием. Тот чуть ли не стонал от наслаждения, выразительно косясь на неприязненную рожу справа.

- Тебя что-то не устраивает? – он поднял брови.

- Ты, - пожал плечами Гаррет.

- И чем? Тем, что ты долбанный придурок и ревнуешь к столбам?

- Слышь, шлюшка, тебя столбом назвали, ответь, - Гаррет пнул под столом со всей силы Ясмина. Тот сначала округлил глаза, а потом просто отодвинулся вместе со стулом, чтобы не вступать в конфликт. Кермит подавился, Эрик уставился на эмо, а Брэд сделал страшные глаза. Такого отношения к почти приятелю от Гаррета никто не ожидал.

- Закрой рот, он-то тут причем?

- При всем, - Гаррет прищурился. – И не тебе мне рот затыкать.

- Я тебе его знаешь, чем заткну?

- Попробуй, - парень сжал в кулак руку, лежавшую на столе, так что даже очкарик отреагировал легким выбросом гормонов страха, глянув на то, как побелели костяшки пальцев, а косточки проступили на секунду под кожей.

Лайам пожалел, что нельзя врезать ему прямо здесь или просто уронить вместе со стулом на пол, начав буквально рвать одежду. И заткнуть в самом деле, собственным языком его рот, а потом смотреть, как он только вздыхает, морщится, жмурится, стонет, выгибается и совсем не такой мужественный, как сейчас.

- Извинись перед Ясмином, - Лайам выкинул смятую салфетку в собственную тарелку и наклонился к «любимому». А тот хмыкнул и поднял брови.

- Разбежался. Ага, уже извинился.

- Давай резче.

- А то что?

- Узнаешь.

- Ты мне угрожаешь, что ли? – Гаррет фыркнул. – Пока ты не извинишься передо мной, этот урод ничего не получит, - он осклабился.

- А мне-то перед тобой за что извиняться.

- За то, что ты родился.

Лайам помолчал, хотя видно было, что он ради этого стиснул зубы и сдерживается из последних сил. Очень не хотелось отправиться в кабинет директрисы из-за пустяковой драки.

- Ладно. Извиняйся, а потом я извинюсь перед тобой.

- Клянись.

- Клянусь. Все слышали?

Кермит кивнул, мелкие пожали плечами, Ясмин вообще чувствовал себя мерзко, одним махом оказавшись за бортом и Гаррета и Лайама. Они между собой разберутся, а вот его будут обходить стороной.

- Извини, дорогой, что назвал тебя шлюшкой, - выразительно выдавил из себя Гаррет, глядя на него в упор.

Эмо промолчал, будто не услышал, он не стал реагировать вообще.

- Я перед тобой так же извинюсь, - Лайам победно двинул бровью, а Гаррет понял, что его надули просто капитально. Он встал, смахнул тарелку с пирожным «любимому» прямо на колени и пошел на выход.

- Можешь засунуть свои извинения себе туда, куда ты всех так любишь трахать, - пожелал он напоследок шепотом.

* * *

Ночью Ясмин проснулся от очередного шебуршания и недовольных, злобных, но почти согласных шепотков. Эрик тоже из сна вынырнул, Брэд не спал уже минут пятнадцать, как только Лайам залез на полку к Гаррету и пытался удержаться там. Кермит еще дольше наблюдал за тем, как мазохист отворачивался к стене, иногда пытался ногой согнать покусившегося на его постель Трампера. Тот сгоняться не хотел, он просто больше не мог, он был секс-машиной, которой очень хотелось близости с настоящим любимым, а не с ошибочно принятым за него эмо.

- Отвали, сказал! Завтра вставать рано, урод!

- Сам урод! – рявкнул Лайам в ответ, стянул с него одеяло, а через пару минут отбиваний и сопротивлений очкарик не мог поверить своим глазам. Он еле сдержал порыв потянуться и надеть очки, чтобы лучше все видеть. Согнувшись между раздвинутыми ногами мазохиста, Лайам самозабвенно делал то, о чем никогда раньше даже не думал. Не профессионально, но с искренним желанием доставить удовольствие.  Гаррет приоткрыл рот, выдохнул коротко и горячо, поморщился, зажмурился, а потом застонал сквозь стиснутые зубы. Он выгнулся дважды, брыкнувшись, коленями сжав плечи красавчика, потом облизнул пересохшие губы, накрылся подушкой, чтобы заглушить рвущиеся из горла вздохи. Он никогда не думал, что ЭТО ему будет делать парень, он никогда даже не представлял, что это может делать парень, он даже не верил в этот момент, что это делает именно Лайам. А Трампер не мог понять, почему ему не мерзко и не противно, его просто с ума сводила реакция, его убивало то, что в комнате вся команда в сборе, все спят, а они бесстыже собираются трахаться.

Более того, это уже не страстные поцелуи, это уже секс.

Ясмин задержал дыхание, Кермит постарался снова уснуть, а мелкие смотрели во все глаза, не зная, куда конкретно смотреть – видеть хотелось ВСЕ. Эрик сосредоточился на выражении лица Гаррета, который уронил подушку на пол, прогнулся в спине, запрокинул руки назад, так что локти торчали вверх, а кулаки сжались на кроватных столбиках. Он скулил и рычал, выламываясь. А Брэд в упор уставился на Лайама, который закрыл глаза и точно знал, как и что нужно делать. В конце концов, ни один парень не ошибется, орудуя ртом, потому что точно в курсе, как ему самому было бы приятно.

Гаррет выгнулся дугой, застонав глухо, Трампер подавился, чуть не захлебнувшись, закрыл рот кулаком, облизнулся вовремя. Он поверить не мог, что на такое решился. Затошнило, но пересилить это было вполне реально, поэтому он уже куда бесцеремоннее, в отместку раздвинул коленом бедра мазохиста. Черные боксеры он с него стащил минут десять назад, тоже уронив их на пол возле кровати, а теперь устроился поудобнее, спустив пижамные штаны, и навалился на Гаррета вплотную, стиснув его ноги под коленками, впившись пальцами в них так, что стало больно.

Кермит вытаращил глаза, глядя в верхнюю полку над собой, когда услышал их разговор.

- Ну как, сойдет за извинение?..

- Сойдет, - подтвердил низкий голос Гаррета, а потом возмутился, став чуть выше. – Стой, а где…

- Пофиг, я в тебя кончу. За то, что ты мне врезал, скотина… - мстительно прошипел Лайам, загибая его ногу выше, продавливаясь в сопротивляющееся и напряженное тело. Избежать всего вместе и сразу у Гаррета все равно не получилось, поэтому он запрокинул голову, облизнулся снова, стукнув шариком штанги по верхним зубам.

- Скотина?.. – он переспросил явно с обидой, так и не расслабляясь, стараясь выдохнуть медленно.

- Не слушай меня, - посоветовал Лайам, гладя его по упругому бедру, облизывая губы, прихватывая их, как верхушку мороженого. Кермита передергивало каждый раз, когда он слышал очередной чмокающий звук. Не говоря уже о хлюпающих. Вздохи, горячие и долгие он еще как-то терпел, но поскуливания, обрывающиеся одновременно со скрипом кровати, он вообще слышать не хотел бы, прекрасно представляя, почему Гаррет издает такие звуки, и докуда там добрался Лайам. Очкарик пытался сдержать свое либидо, но фантазии все равно заходили очень далеко. Брэд давным-давно отвернулся к стене лицом, пытаясь усмирить восставшую эрекцию, Эрик занимался примерно тем же самым, не в силах представить, что и куда там входит-выходит.

Гаррету стало наплевать на всех, кто в комнате находился, он был конченным эгоистом, поэтому решил просто наслаждаться тем, что с ним происходило. Он коленями обнимал мокрые, чуть ли не взмыленные, как у коня, бока Трампера, раскинул руки в стороны, еле старался сдерживаться. Неправдоподобно старался, но старался, чтобы не повышать голос.

- Кла-а-асс… - выдохнул Лайам, двигаясь медленнее, от начала и до конца, так что на очередном толчке Гаррет начинал вдох, а когда парень входил уже до упора, он начинал задыхаться, давился вдохом и не мог даже охнуть.

Ясмин сначала думал, что это у них такой способ разрядиться с помощью друг друга, а не собственных рук, но потом приподнялся на локте, подпер ладонью голову и уставился на парочку с любопытством ученого. Лайам как раз начал беспорядочно целовать лицо мазохиста – в лоб, в нос, в щеки, в закрытые глаза, в губы, которые запоздало отвечали. Гаррет за ним тянулся, выгибался, прижимался всем телом к чужому торсу, сжимал ногами его бока, а руками обнял за шею. Они сами себя со стороны не видели и даже не представляли, но выглядело это совсем не как взаимовыручка без единого чувства.

Лайам уже почти дошел до ручки, он вцепился руками в подушку, стиснул ее в кулаках, зарычал, запрокинув голову. Последние движения, как и в прошлый раз, оказались резче, неожиданнее, глубже, больнее, а Гаррет приподнялся на одном локте, коснулся второй рукой выгнутой шеи Лайама, посмотрел на его пьяное удовольствием лицо. Он все же не удержался, потянулся и поцеловал острый кадык, в этот момент особо сильно выпиравший. Лайам замычал бессмысленно, дернулся в последний раз и замер. Парень тоже застыл, чувствуя, что его сильно обожгло. Вчера такого не было, но ему было все равно, он усмехнулся и провел языком длинную, горячую линию по шее Трампера. Ее тут же тронул сквозняк из приоткрытой форточки, шею захолодило.  Лайам рухнул сверху, уронив Гаррета обратно и придавив его.

Мазохист, ругнувшись, выбрался из-под него, взял с пола собственные боксеры, натянул их и забрался обратно, под одеяло. Он устроился поудобнее, поуютнее и думал уже, что парень уберется наверх, смоется, как и вчера, быстро, без обязательств.

Лайам надежд не оправдал.

- Лень наверх ползти. Я с тобой посплю, - сообщил он, поправив на себе пижамные штаны и тоже накрывшись одеялом.

* * *

С  утра Рассел выслеживал эмо с упорством орнитолога. Птичка только села на ветку, и он не спеша к ней подбирался, чтобы не спугнуть. Он подошел со спины, глядя, как Ясмин наклонился к раковине, чтобы плеснуть в лицо водой и смыть пену. Он даже подождал, пока парень, не открывая глаз, возьмет полотенце, прикоснется им к лицу, потом поправит челку, начнет оборачиваться…

- Господи! – Нептун прижал руку к груди, где быстро забилось сердце, он испугался, повернувшись и наткнувшись на капитана Марсов, а тот осклабился, поймав его полотенце.

- Доброе утро педикам. Ну так  что, не передумал? Можно быстро, пока звонок не прозвенел. Можно после уроков, как хочешь, - он поднял брови и ухмыльнулся, прищурил темные глаза, так что они вообще оказались непроницаемыми.  Ясмин посмотрел на эту картину «Ехидство плещет через край» и отошел от него подальше, одергивая джинсы, чтобы не так сильно обтягивали багажник. Рассел остался на месте, глядя на раковину, перемалывая челюстями жвачку с ментолом и ухмыляясь. Потом он посмотрел на свое отражение в зеркале, кинул полотенце на полку и решил, что попытка – не пытка, можно попробовать еще раз. Еще два. Еще три, в конце концов, у них так много времени будет вместе.

Он даже не знал, на кой черт ему сдался этот костлявый, доходной эмо, но ему очень хотелось пожалеть его, утешить после ошибки долбанного Трампера, который не просто считал себя круче и красивее всех, а просто был красивее и круче всех. Это больно задевало самолюбие Марса, который готов был порвать всех соперников, но поделать ничего было нельзя.

- Что первым? – Кермит зевнул, Ясмин вытащил из стопки книг рядом с собой дневник и посмотрел на расписание.

- Музыка, - он вздохнул, закатывая глаза. Вот у кого никаких способностей к музыке не было, так это у него, не говоря уже о самом очкарике. Зато Гаррет порадовался, у него со знанием нот и их написанием все было просто класс, да и на обычной школьной гитаре он играл лучше всех. С пением было  чуть сложнее, потому что стоило ему начать петь по просьбе учительницы, Трампера пробивал истерический смех, а Гаррет шел чистить ему шею. А что поделать, если ему идет либо орать, либо молчать? Ну, шептать он тоже неплохо умеет, но петь шепотом – это уже как-то не фонтан.

Петь умел именно Лайам, его голос, как назло, обладал теми качествами, о которых мечтал Гаррет. Он был хулиганским, такой голос не меняется даже с возрастом, в нем была легкая хрипотца, в нем был какой-то огонь и порок, его хотелось слушать и слушать. Гаррет завидовал по-черному, но ничего не мог поделать.

- Ненавижу музыку, - Кермит вздохнул.

- А я обожаю, - назло ему напомнил Гаррет.

- И я терпеть не могу, - Ясмин глянул на него впервые смело, а не подобострастно.

- Ну и прекрасно, - мазохист равнодушно пожал плечами, не собираясь соревноваться и отлично зная, что никакого сравнения эмо не выдержит.

- Я тоже люблю, - Лайам откинулся на спинку стула, они общались с Гарретом так, что остальная команда только удивлялась. Они болтали, спорили, ругались и вообще вели себя так, будто ночью ничего не было, будто они не обнимались до боли, не стонали, не задыхались от страсти, не целовались до потери пульса и головокружения. Нет, ничего будто не было.

- Вообще клево было бы играть в группе. Ну, типа альтернативы что-то или хотя бы рок, - он закатил глаза мечтательно.

- Мечтай, - Гаррет фыркнул, прикрыл глаза и посмотрел на капитана, ища поддержки. Не нашел.

- Он реально классно поет. Правда наша музыкалка вряд ли оценит «такие» песни, но ничего. Ну, и играешь ты тоже неплохо.

- Зашибись, ты просто талантище, - Гаррет обиделся.

- Но тебя не превзойти, ты у нас – монстр гитары, - Ясмин не удержался, мазохист посмотрел на него с подозрением, не прикол ли это.

- Я серьезно, - уточнил эмо.

Гаррет стал куда добрее и довольнее, а после звонка случилось то, чего он даже представить не мог. Он застыл на пороге музыкального кабинета в глубоком шоке, округлив глаза и потеряв дар речи. Мисс Бишоп стояла рядом с пухленькой, низкорослой учительницей и о чем-то с ней говорила.

- О, мальчики, - она обернулась и увидела выражение их лиц при виде нехилой установки. Но там была не только барабанная установка со всеми наворотами, там были две потрясающие гитары, двухуровневый синтезатор и потрясающий микрофон.

- Я подумала, что вам это должно понравиться. Когда в следующий раз приедет комиссия, мне хотелось бы, если честно, похвастаться нетрадиционным воспитанием и развитием ваших талантов. Во всех интернатах поют школьные гимны, играют на бубнах и все такое… Что, если нам попробовать создать что-то новое, свое, необычное? Как вы к этому относитесь?

- Я вас люблю, - выпалил Гаррет, глядя на нее такими глазами, что сердце строгой директрисы буквально расплавилось, такое обожание горело во взгляде Нептуна.

- Офонареть, - даже Лайам забыл про свой имидж «крутого, плохого» парня и бросился к гитаре, Гаррет метнулся за ним, Грэг застыл возле синтезатора, а капитан Марсов застонал при виде установки, чуть ли не любовно оглаживая ее.

- Вы серьезно?  - Кермит уставился на директрису.

- Почему бы и нет? Вам осталось учиться здесь четыре года, что вы будете делать потом? Стрэтхоллан получит кучу рекомендаций, повысит свой уровень, прославится, в конце концов, своими методами обучения… А кто-то из вас получит буквально профессию. Среди вас же, надеюсь, кто-то любит музыку?

- О, да… - застонал Гаррет, чуть ли не капая слезами на гитару.

- Но сначала мисс Батори проверит ваше задание на сегодняшний день, да и все зависит от ваших оценок, от старания, от успехов. Просто так ничего не дается, вы же помните об этом? – она строго напомнила, оборвав восторги, но как только вышла за дверь, вой и крик поднялся снова.

- Так! Все по местам! – пышечка в очках разогнала их, пришло время гимна Стрэтхоллана, но Гаррет спрашивал через каждые пятнадцать минут: «Можно поиграть», так что в конце концов она не выдержала и призналась.

- Можно, только после уроков. После всех.

- Хорошо, - он покивал и успокоился, честно пропел все куплеты и фигурально на крыльях удалился в коридор, просто светясь и сверкая в своей белоснежной, форменной рубашке.

- Боже, жизнь удалась, - они оба, с Лайамом вздыхали и стонали, подпирая щеки кулаками на каждом уроке. На последнем, на французском Трампер даже не доставал соседа, просто передразнивал его через каждые пять минут: «Сэнфини?»

Когда Гаррет уставился на часы в миллиардный раз и поднял руку, уточняя у учительницы: «Сэнфини?» она стукнула себя по лбу запястьем и покачала головой.

- Да закончен, закончен… Идите уже, все равно сейчас звонок будет.

Они уже выходили, когда она беззлобно протянула вслед замечтавшимся мальчишкам: «Я говорила, что не надо было это все покупать… Они вообще теперь ни о чем другом думать не смогут».

Они смогли, они еще и как смогли думать о другом, правда за обедом никто не думал о еде, все мечтали ломануться в музыкальный кабинет и схватить новенькие инструменты, о которых раньше приходилось лишь мечтать.

После уроков их поджидал неприятный сюрприз – в кабинете оказалась и мисс Батори, и мисс Бишоп, которые сидели на диванчике возле шкафа со старыми пластинками и буквально распивали чаи, ожидая толпу оживленных парней. И правильно ожидали, потому что все вломились в кабинет огромной кучей – кто поиграть, а кто и просто послушать. Мало, кто любил музыку всерьез, чтобы учиться по-настоящему, а вот те, кто любил, просто на «нет» исходили, порываясь схватить и прижать к себе вожделенный инструмент.

- Ну, мисс Батори. Кто у нас там хорошо учится? – директриса явно издевалась, потому что это было с улыбкой.

Гаррет метнулся к гитаре первый, как только прозвучала его фамилия, так удачно оказавшаяся на букву «А». Зато, как выяснилось позже, не все те, кто учился хорошо, могли играть. Марсы – что капитан, что его неофициальный заместитель, оба уже когда-то пробовали в старых приютах, но на очень раздолбанных, спертых из каких-то занюханных клубов инструментах. Зато вот с гитарами проблем не было, мазохист честно отвоевал право практически присвоить себе одну из них. Его так разносило и вымораживало от звучания каждой ноты, что тело горело, как ночью – от удовольствия.

- Смотри, кайф ловит, - Лайам кивнул на него, глянув на Кермита, который сидел на подоконнике и просто смотрел, как и эмо. Одновременно Трампер заметил еще и то, что сидящий спиной к окну, за установкой Марс очень старается выпендриться перед Ясмином. Он будто нарочно надел футболку с обрезанными рукавами, чтобы спина смотрелась мощнее, а руки сильнее, будто специально обвешал запястья феньками и всякой лабудой. А Ясмин оправдывал его ожидания, хоть и невольно, он смотрел с удовольствием. Он вообще был из тех людей, что способны запросто признать чужой талант и отсутствие собственного.

- Ну, кто-нибудь что-нибудь споет пожилым женщинам, или вы так, посмеяться пришли? – директриса подняла брови, все зависли, звук пропал.

Кермит хихикнул почти неслышно.

- Давайте, отожгите, как в пятницу, вы тогда зашибись в караоке отрывались…

Гаррет уничтожил его взглядом, боясь, что напоминание об их выходке директрису разозлит, но мисс Бишоп заинтересованно взглянула на капитана Нептунов и протянула.

- Да, давайте, порадуйте нас. Что вы там такое репетировали, что пришлось весь интернат на уши поставить, - она хмыкнула, Лайам нервно улыбнулся, перестав вибрировать от ужаса, что сейчас вся радость обломится.

- Микрофон включить не забудь, - нежно и ласково, с ядом, капающим с клыков, напомнил Гаррет ему.

- Не забуду, - заверил его красавчик.

- А что вы там такое жгли? – не понял Грэг, покачиваясь с носков на пятки. Рассел решил не опускаться до обращения к противоположной команде и, тем более, к Лайаму. Ясмин бесхитростно ответил, что это было что-то из репертуара «BulletForMyValentine». А чего скрывать? Парни от этой песни тащились, и не только парни из Нептунов, а те взрослые девицы просто пищали от восторга, как Лайам там отжигал. С голосом у него и правда проблем не было.

Лайам запел, стараясь смотреть либо на микрофон, будто обращаясь к нему, либо оборачиваясь ненавязчиво на Гаррета, который увлеченно пытался по памяти вспомнить мелодию. Это было не сложно, если просто разобрать всю музыку песни на ноты, в нотах он шарил только так. А уж наиграть и вовсе проблемой не стало, как и у Рассела, впрочем. Только кажется, что лупить палочками по установке легко, на деле это безумно сложно, но он показал чуть ли не мастер-класс.

Малышня была в восторге, но директриса относилась ко всему трезво, она то и дело наклонялась к учительнице музыки, шепотом ей что-то говоря, но взгляда от «группы» не отрывая. Она решила, что что-то в них все же есть, что нужно тренироваться и стараться, а уж если все получится, то Стрэтхоллан просто порвет все остальные интернаты. Не только задрипанные государственные, но и пафосные частные.

Кроме учительницы и директрисы мало кто замечал, что попадали в ноты они далеко не всегда, что в основном отделывались тем, как пел Лайам и основным сходством «грохота» с мелодией. Зато старания было – выше крыши, особенно у Гаррета, который, практически, и спасал аккомпанемент.

Лайам почти выдохся, на последнем дыхании допел, а потом, как раз в решающий момент глянул на мазохиста и кивнул ему, подзывая ближе, указывая взглядом на микрофон. Гаррет сделал страшные глаза, оглянулся на Кермита, тот покивал, улыбаясь жуткой улыбкой от уха до уха…

Он играл-играл-играл, так что руки уже отваливались, что одна, что другая, Лайам затянул на одной ноте, и второй голос ворвался как раз вовремя, почти, как в оригинале.

Мисс Бишоп залюбовалась. Кривляться эти симпатяги умели, что надо, на них было приятно посмотреть, досадно даже стало, что в интернате нет девчонок, они бы плакали от восторга. Именно сейчас стала видна разница между их голосами, потому что у Гаррета он был сильнее, дыхалки хватало намного на большее время, а у Лайама он просто был громче, переливистее и брал практически все высоты.

Но проорать «Ееее» хором они умудрились так, что учительницы, застрявшие в проеме двойных дверей захлопали под конец. Магда, как самая молодая, смогла оценить по достоинству все от начала до конца.

Инструменты все бережно оставили на тех местах, с которых взяли, Гаррет на крыльях счастья и удовлетворения полетел во двор, отдохнуть, подышать свежим воздухом и порадоваться от души. Лайам понесся за ним, добежал до озера, остановился, чтобы отдышаться, а мазохист взлетел по деревянным ступенькам наверх, на самую верхнюю площадку.

- Хватит беситься! – крикнул ему Трампер, забираясь следом.

- У меня такое ощущение, что я сейчас умру. Лопну. Все так… - Гаррет не мог врать и скрывать свое настроение, его просто переполняло счастье, сплошная радость, что это больше не Манчестерский приют. Он наконец понял, что это – не сон, не сказка, все по-настоящему, больше не надо притворяться, что ему все равно, он больше совсем не один, не одинок ни в каком смысле, больше нет некрасивой подружки, с которой НАДО встречаться, нет боссов, нет ничего этого, нет унылой, разбитой гитары в классе музыки, нет потребности калечить собственное тело, чтобы отвлечься от боли внутри.

Стрэтхоллан стал для него настоящим домом, он всерьез показался раем, спасением, появились шансы, мечты, надежды, фантазии, которых раньше и быть не могло. Лайам понял, о чем он, его тоже захватило. Как могли они надеяться на что-то подобное в приютах, где у них была только цель выбраться и устроиться на любую, даже самую грязную работу? А теперь можно было выучиться, без проблем поступить, куда угодно, может, даже в самом деле сколотить настоящую группу и податься в музыку, найти продюсера…

Но это все меркло по сравнению с тем, что было между ними двумя. Гаррету не хотелось думать о том, что надо к кому-то ревновать, вчера все было слишком показательно, Лайам тоже был человеком, ошибался, попадался на уловки, но все равно способен был извиниться так, что обидеться на него не представлялось возможным.

Гаррету даже хотелось крикнуть, что он в него влюбился, но он не стал, Лайам тоже не стал, хотя именно в этот момент настроение и ощущение были подходящие. Он просто выслушал эти задыхающиеся восторги, посмотрел в горящие глаза, подошел близко-близко и, наклонившись, неожиданно обхватил мазохиста покрепче вокруг бедер, подкинул и поднял в воздух, так что тот заверещал сорвавшимся голосом.

- Уронишь!! Уронишь, поставь на место!! – он испугался, что рухнет с такой высоты в ледяную воду озера, но Лайам его все же удержал, подняв повыше, поудобнее.

- Пипец, я боюсь высоты… - Гаррет упирался ладонями ему в плечи, отклонившись назад и стараясь не психовать.

- Лови кайф! – Трампер закружился, зажмурившись и тоже заорав какую-то лабуду, как ненормальный. Гаррета выморозило, он все же засмеялся, взвизгивая, пользуясь тем, что их никто не видит. Никому и в голову не пришло бы тащиться к озеру, все либо сидели в интернате, либо тусовались возле него.

Лайам разжал «объятия», Гаррет рухнул вниз, встал на ноги, предварительно обтершись телом о его тело, так что футболка и куртка задрались.

- Целуй меня, - он пошло выдохнул Лайаму в ухо, прижавшись поближе, усмехнувшись, а Трампер подумал, что мазохист как-то странно начал меняться. В нем появилось именно то, чего ему всегда так «не хватало». В нем появилось умение соблазнять, появилось само желание соблазнять и уверенность в том, что у него это получается.

И ведь получалось.

- Куда?

- Сначала сюда, - Гаррет коснулся пальцем своих губ, а потом опять улыбнулся, глядя на блестящий в языке красавчика шарик.

- А потом ты поцелуешь меня кое-куда еще, - Лайам поставил его перед фактом и не дал ответить, возразить, наконец поцеловал.

Уговаривать парня долго не пришлось, конец дня прошел в конюшне за занятием ерундой. Гаррет сначала отпирался, впрочем, как обычно, у него, кажется, просто в организме была потребность поломаться, а потом согласиться. Противным это не казалось, а Лайам прекрасно помнил о возмущениях своей бывшей, которая дико психовала, когда он клал ладонь ей на затылок и случайно тянул за волосы.

Бывшей?..

Он держал стремящиеся завесить лицо Гаррета волосы, смотрел на то, что и как тот делал,  и думал о своей девчонке из приюта. Он никогда раньше до этого за прошедшие недели не называл ее «бывшей» даже про себя, мысленно. Она была просто девушкой, которую он любил, но которую пришлось оставить. А вот теперь он подумал о ней, как о бывшей. А кто был настоящей? Настоящим был Гаррет, потому что Лайам не сомневался – это не просто способ отвлечься или расслабиться. Ведь с Ясмином так не получилось, все вышло иначе, не так круто и приятно, все вышло чисто физически. С Гарретом было волшебно.

В конюшне стало темно, никакого фонарика не было, свет включать было очень рискованно, а от плееров освещения не было никакого, поэтому пришлось переместиться в спальню и действовать на нервы всей команде. Они даже забрались на верхнюю полку, на полку теперь уже Лайама, но все равно дико бесило того же Кермита смотреть на эти голубые нежности.

Они в основном ржали, лепили по-дикому надо всем, над чем можно лепить, обсудили недостатки всех вместе и каждого по отдельности, поиздевались над другими командами. После того, как Кермит попросил их ворковать потише или вообще заглохнуть, они обсудили еще и его.

Гаррет не знал, что с ним происходит, почему ему не хотелось ругаться, спорить, драться, отрицать, отказываться и отгораживаться от такого же, как он, парня, который лежал рядом и буквально грел его. Лайам лежал спиной к стене, на боку, подпирая голову рукой и упираясь локтем в подушку, глядя сверху вниз на лицо мазохиста. А тот устроился на спине, глядя на свои ногти и бессмысленно цепляя их ногтями второй руки, изредка глядя на самого Трампера. Было тепло и приятно. Ему хотелось быть именно второй половинкой, не обращая внимания на то, что они оба парни, ведь дело не в том, какого они пола, дела в том, понимают они друг друга или нет. Лайам уже доказал ему, что не может с другим повторить то же самое, все сомнения вынуждены были исчезнуть. И даже сам Лайам не мог теперь уже соврать, что это «просто так», ради удовлетворения, потому что «просто так» могло быть с кем угодно. Только не с Гарретом, на которого он смотрел, не уставая, с которым он говорил, шутил, которого он старался рассмешить, чтобы увидеть улыбку, к которой почти привык, чтобы услышать смех, который из вредности звал лошадиным. Он был грубым, это факт, этот смех, но все равно каким-то нужным, именно его, личным смехом, который был необходим, как воздух.

Лайаму искренне было жаль всех тех, кто не верил в любовь, считал ее лишь потребностью в размножении, инстинктом, заложенным природой. Это все – вранье, ложь, бред, ведь два парня не могут тянуться друг к другу из-за тупого инстинкта? Они просто не могут продолжить род, но они могут друг друга любить. Ему очень не хотелось, чтобы Гаррет еще хоть раз сказал, что «это просто так», не хотелось, чтобы он отстаивал свою брутальность, самостоятельность. Ему не нужно было меняться, он мог быть самим собой, но только вместе с Лайамом.

- Ты еще бесишься из-за вчерашнего? – он шепотом спросил, а Гаррет поднял брови и сделал равнодушное лицо.

- Я и не бесился.

- Ты жестко ревновал вообще, ты мне дал по харе, а его назвал шлюшкой, сам-то помнишь? – Лайам захихикал, а Ясмин сделал вид, что вообще этого не слышит, что он не присутствует в комнате. Он просто продолжил играть в карты с Брэдом.

- Не знаю, что на меня нашло, - честно признался Гаррет. Правую, свободную руку Лайам положил ему на живот, растопырил пальцы, прикасаясь всей ладонью.

- Я и ты – психи.

- Я и ты? – переспросил Гаррет, посмотрев на него своими ржавыми глазами, Лайам покачал головой еле заметно.

- А больше никого и не надо. Или как?

 – Я не могу просто так тебе говорить все подряд, Трампер.

Красавчик выгнул бровь выразительно и промолчал. Гаррет решил, что раз уж пожаловался так откровенно, высказав свои загоны, то надо пояснить.

- Потому что вдруг ты меня потом пошлешь? Вдруг ты просто прикалываешься? Вдруг это только на сейчас? Нахрена тебе мои проблемы, загоны, мысли там всякие?.. – он вздохнул, опять уставился на свои пальцы, которые увлеченно раздирал ногтями.

- Если бы мне они были «нахрен» не нужны, я бы просто трахался с тобой и все. Ты думаешь, я так не могу? – Лайам хмыкнул.

- Да я видел, что можешь. Это мерзко. А ты знаешь, что я фрик, придурок и баран, ты сам говорил, что я псих, идиот и мазохист. Я же не просто руки порежу, я вскрою вены, правда, если ты потом скажешь мне, как ему: «Извини, я перепутал». Вдруг ты и меня перепутал? Вдруг на следующей неделе сюда переведут какого-нибудь пафосного урода, и ты на него западешь, и он, типа, твоя мечта, судьба, все дела, ля-ля-тополя… А я – просто перепутал?  Что, если так? Ты же не можешь гарантировать, что  так не будет?

- Не могу. Но все равно гарантирую, - заверил его Лайам. – Потому что знаешь, как определяется, любишь человека или нет?

- Как? – мазохист с интересом на него уставился, машинально усмехнувшись, чтобы не показаться наивной балдой.

- Если произносишь ее или его имя не так, как остальные, если задерживаешь перед этим дыхание, если думаешь о нем чаще, чем о самом себе. Так что можешь не париться, я и ты, больше никого.

- Вы достали! – Кермит застонал, откинувшись на подушку и зажмурившись, выдохнув в отчаянии.

- Ты просто завидуешь, - заметил Ясмин трезво, глянув на него, а потом на парочку на верхней полке. Брэд поморщился, ему все равно было не понять. Он мог додуматься даже до того, как можно спать с мужиком, раз уж не с кем больше, но как можно вот так нежничать?.. Эрик не стал высказываться, но он почему-то понимал, прекрасно понимал, как «так» можно.

Страсти никакой не было, было что-то дико магическое, тяжесть тела, навалившегося сверху, потому что Лайам придавил его к кровати, опираясь локтями по обе стороны подушки, прямо над его плечами. Гаррета почти не было видно всем, кто с любопытством заглянул наверх, Лайам его будто спрятал, а мазохист и не вырывался, не закрывал глаза, глядя на него спокойно, ненормально. У него был сумасшедший взгляд, в нем горели тысячи солнц, которые могли сжигать каждую минуту по-разному. Они сжигали страстью, яростью, ревностью, обидой, любовью, а сейчас – обожанием, доверием.

- Если я тебя называл идиотом, если говорил тебе это, я тебе реально врал. А если я так когда-нибудь еще подумаю, то я тебе больше этого никогда не скажу, - пообещал Лайам сам, совершенно неожиданно, даже самого себя удивив.

- И никого больше не трахай по ошибке, а то опять порежу вены, будешь таскать меня к медсестре, будешь опять йодом мучить, - Гаррет усмехнулся,  посмотрел наверх, на свои вытянутые в сторону кроватных столбиков руки. Лайам тоже на них посмотрел, протянул свою руку и провел по линиям белых горизонтальных шрамов. Он опустился, наклонился, поцеловал его, коснувшись губ и выдыхая в них. От него опять пахло сигаретным дымом, но Гаррету это даже странно не казалось противным, он не возмущался, не возникал, он просто закрыл глаза и ничего не делал, позволяя себя греть, прятать и обожать. Это был настоящий день счастья, наполненный пониманием, любовью, обожанием, искренностью и сбывшимися мечтами.

* * *

- Я умоляю тебя, ОТВАЛИ, - просил Ясмин, закатывая глаза и вздыхая тяжко, он сидел, держа одной рукой кошку, а другой – ветчину. Одновременно он умудрялся отнекиваться от стоявшего перед ним и курящего Марса. Он не отставал от него после ужина ни на секунду, он ходил и нагнетал обстановку, вынуждая беситься и психовать.

- Лучше бы меня так накормил, - Марс хмыкнул, глядя, как кошка отказывается принимать подношение. Она и так растолстела стараниями эмо, а он все продолжал ее жалеть.

- Ты голодный, что ли? Два подноса, как в бездну. У тебя солитер, - сообщил Ясмин безжалостно.

- А ты следил, сколько я ем? – капитан Марсов моргнул якобы удивленно.

- Машинально. Люблю смотреть, как люди едят. И не только люди, - признался парень.

- Да я заметил.

- Ты чего ко мне пристал? Я не голубой, правда. Это просто так произошло, я же неудачник, со мной постоянно какая-то лажа случается.

- В смысле?

- Ну, типа… Если на дороге лежит камень, я стопудово о него споткнусь, если говорят, что весь класс написал контрольную хорошо, за исключением одного человека, то этот человек – стопудово я. Если есть шанс, что кого-то из тысячи учеников интерната спутают с Гарретом и трахнут в кладовке, то этим парнем буду, конечно, я, - Ясмин вздохнул. – Ничего не поделать.

- Мне знаешь, что интересно? Честно.

- Ммм?

- Как ты лишился девственности? Я про телку.

Эмо помолчал, потом округлил глаза, улыбнулся и тем же тоном веселого лузера пояснил.

- Если есть шанс, что кто-то на Рождество накачается дешевым портвейном, а на утро даже не вспомнит, как заправлял самой страшной корове приюта, то этот кто-то…

- Боже… Бедняга, - пожалел Рассел довольно искренне.

- Без вариантов. Я неудачник. Мне даже эмо-девочки не давали, они предпочитали кого-то, типа Трампера…

- Да он бесит, смазливая харя. Еще и педик, к тому же.

- … или тебя, - закончил Ясмин. – Ты не лучше, поверь мне. Он хотя бы не делает вид, что его не любят телки, он знает, что они его любят, и пользуется этим. А ты делаешь вид, как будто тебя все обидели, а сам прекрасно в курсе, что они по тебе прутся. По тебе даже Сэнди с третьего курса прется, ты об этом знаешь?

- Кто?.. – Рассел сдвинул брови и поморщился.

- Сэнди. Сэнди Блуверд, он учится с нашим Эриком и вашим… Как его там… А, неважно. В общем, ему почти пятнадцать, выглядит старше, похож на девчонку. По-моему, он из Ливерпуля, и я тебе клянусь, его стопудово там имели. И не раз. И не два. И не всегда только один человек. И он от тебя в экстазе.

- А ты откуда знаешь? – Рассел фыркнул.

- Слышал, как он о тебе говорил. То есть, сначала он говорил о Трампере, но вчера увидел, как Гаррет на него орал, все понял, и решил, что дороже выйдет.

- Это да, Андерсен у вас полный придурок, отмудохает за своего красавчика – мама не горюй.

- Они просто любят друг друга, - отмахнулся Ясмин. – Исключение из правил, такие тоже бывают. Везет кому-то, - он вздохнул. – А Сэнди теперь балдеет по тебе. Он сегодня с утра пялился на тебя в музыкальном классе, ты бы видел его выражение лица.

- Боже. Пацан, да еще малявка…

- Не скажи. Ты его точно видел, он то ли из Венеры, то ли из Сатурна, такие белые кудряшки, веснушки, большой рот и глаза… Ну, глаза…

Ясмин задумался, как бы выразиться покультурнее, а Рассел переспросил нарочно.

- Что с глазами?

- Как у бляди, короче. Ты узнаешь его из тысячи, - с долей сарказма заверил эмо, встал с камушка, отряхнулся и скрестил руки на груди. – Ну, я пошел. Знай теперь, что гомиков у нас хватает, свежих, маленьких, юных, опытных и на все готовых.

- А мне, может, только ты и нужен?! – крикнул ему вслед Марс, ухмыльнувшись. – Взрослый, неопытный и бэ-ушный?!

- Сам ты бэ-ушный! – обиделся Ясмин. Рассел засмеялся, но не зло, просто так.

Сэнди, сидевший на подоконнике второго этажа, открыв окно и выставив туда руку с сигаретой, просто опешил. Он так и застыл, округлив глаза, приоткрыв свой большой рот с тонкими, бесцветными губами и не веря своим ушам.

- Сам ты блядь, чучело, - прошептал он, выкинул сигарету, закрыл окно и решил спать. На него не обращал внимания теперь уже даже капитан Венеры, который понял, что спорить с озабоченной, потасканной и потертой малявкой – только нервы себе портить.

Вот, значит, как оно все получалось. О нем знали даже старшекурсники… То есть, сначала о нем никто не знал, он вел себя тихо, думая, что Стрэтхоллан ничем не отличается от обычного приюта, где найдутся страшные, уродливые боссы на его честь или что там от нее осталось. Но потом осмелел, понял, что все совсем не так, что здесь можно делать (в плане отношений между учениками) все, что заблагорассудится, и принялся бузить. Он был очень высоким для четырнадцати лет, метр семьдесят пять там точно был. Впрочем, ему через две недели должно было исполниться пятнадцать. Веса в этом росте не было никакого, кости торчали во все стороны, а всему виной – быстрый обмен веществ, таким людям по жизни везет. Белобрысый, с воздушно-легкими волосами, вьющимися крупными кольцами, он воспитательницам старого приюта напоминал ангелочка. Первые десять лет жизни. А потом стал напоминать дьяволенка, получив нагоняй, по шее и в зад от старшекурсников. После этого он понял, как можно добиться желаемого, от кого надо добиваться, и какую власть, собственно, имеет он сам со своей внешностью над уродливыми боссами, обделенными вниманием девчонок.

Расселу он не нравился, спорить и бороться за него Сэнди тоже не собирался. Трампер занят. Что же делать? Не оставаться же одному? Ему, в отличие от большинства умных малявок Стрэтхоллана, уже давно не интересны были порно-журнальчики и все подобное. Он повзрослел куда раньше, чем они, и он действительно был умным, он вырвался из Ливерпульского приюта с надеждой, что после Стрэтхоллана жизнь превратится в сахар. Вот только как этот сахар заработать здесь, если он по-прежнему никому не нужен? В четырнадцать лет, с таким неприятным, но огромным опытом он даже не знал, что такое «любить», он мог только по бартеру давать в обмен на что-то, что ему было нужно или даже необходимо. И он был в шоке, узнав, что между двумя совершенно нормальными, обычными парнями из Нептунов началась какая-то реальная романтика. Он не мог поверить, что любовь между парнями существует, что вообще возможно втюриться в такого же, как он. Андерсен, на его взгляд, совсем не был красавцем, в нем просто была изюминка, он был необычным, привлекательным, обаятельным, хитрым до обращения на себя внимания. Ничего более, но Трампер на него запал. Не сразу, но все же.

Этот костлявый эмо вообще оборзел в конец, за ним бегает настоящий «мальчиш-плохиш», которого присмотрел Сэнди себе на второе блюдо, а Ясмин еще и нос воротит. Какой он натурал? Какой он «нормальный»? Теперь Блуверд знал, что и как, между кем и когда произошло в кладовке, но рассказывать никому не собирался, он решил просто знать это, приберечь для самого себя, учесть, принять к сведению. В конце концов, он уверен был, что рано или поздно Ясмин сдастся, ведь он – туповатый романтик, которого стоит лишь приласкать, наврать ему, как девчонке, и он расклеится. А Рассел не настолько грубый и агрессивный, насколько пытается таковым казаться, он вполне способен нежничать с парнем, как с капризной целкой. И он будет это делать, потому что тоже хочет тепла и любви, которого в интернате всем так не хватает.

Сэнди хотелось, чтобы его опекали, любили, о нем заботились и никогда не давали в обиду. Но так не бывает, поэтому он решил подумать, что делать дальше, к кому же пристать, привязаться, приклеиться, чтобы ни о чем не париться. Влюбиться он не рассчитывал совершенно. Он был просто мальчиком с глазами морального урода, большим, буквально разработанным ртом, воздушными, ангельскими волосами и комплексом побитого щенка, который готов растерзать любого, вставшего на его пути к солнцу. Такие встречаются один на миллион, потому что бывают либо красивые и тупые, либо уродливые и умные. У Сэнди все в порядке было и со внешностью, и с мозгами, проблема была только со внутренним миром, который ни во что не верил.

 Без пафоса. Но Сэнди не помнил, когда в последний раз плакал. И не собирался вспоминать, зачем ему это? Плачут люди тогда, когда им плохо и грустно, а он счастлив, он перманентно в экстазе от себя и своей жизни.

* * *

- Мужик, прикинь, - Рассел плюхнулся на свою кровать, потянулся и улегся, закидывая руки за голову. Грэг на него взглянул лениво, он вытряхнул из уха один наушник и поднял брови.

- Э?

- В меня по уши влип малявка с третьего курса. Эй, мелкий! – рыжий поднял ногу и пнул полку над собой. –Дэни?

- Что? – недовольно отозвались сверху.

- Что там за блядь на букву «Б» у тебя учится?

- Блуверд, - сразу усмехнулся Дэниэл.

- Во, он. Мне наш Дохлик Нептунский сказал, что он балдеет по мне. Сначала балдел по Трамперу, но потом там нарисовалась фея Рукорезка, и он теперь тащится по мне. Прикинь? Что делать? – Рассел захихикал.

- Пойди и дай в лоб ему. Нефиг плодиться, задрали гомики, - посоветовал Грэг. – Ты думаешь, Трампер с этим пугалом реально мутит?

- А ты думаешь, нет? – Рассел чуть не сорвался и не ляпнул про кладовку, Лайама и Ясмина, но удержался вовремя.

- Да мне до транды, в общем-то. Просто мерзко. А что за Блуверд там? – он глянул наверх, на Дэни.

- Чмо то еще. Выжучивается постоянно, - тоном, соответствующим человеку из команды Марс, пояснил парнишка. – Училки его обожают, а он обожает выпендриваться, смотреться в зеркало, плескаться в душе, и от него постоянно воняет жвачкой. Он то жует жвачку, то курит свои сигаретки, а у них даже дым воняет клубничной жвачкой. Розовые такие. Короче, бэ-э-э… - Дэни поморщился. – Такое чмо.

- Это такой, у него рот, как у пылесоса раструб. Когда зевает, гланды видно, - вспомнил вдруг Эктор, отвлекшись от учебника. Он был на год старше, как и Брэд из Нептунов, так что не очень хорошо знал малолеток.

- Точно.

- Боже, - Грэг с Расселом переглянулись, сделали мрачные, отрешенные лица и поморщились.

- Сочувствую, - искренне сообщил здоровяк, а капитан задумался всерьез.

- А что, может и попробовать? Само в руки идет.

- Фу-у-у… - хором протянули все малолетки команды.

- А, типа, Дохлик Нептунский сойдет, а этот – нет?

- Дохлик хоть не воняет жвачкой, - сообщил Дэни. Он тоже презирал гомиков, но если уж выбирать не из чего, то он выбрал бы эмо.

- Всралось тебе с мужиком трахаться, - грубовато буркнул Грэг, покосившись на капитана.

- Да больше не могу, уже заколебал стояк. Каждое утро одно и то же. Видел Трампера? Летает последние два дня, а до этого ходил, как чмо ударенное. Сейчас-то ему клево, они оба, как под кислотой, зашибись, какие активные. Надавали друг другу сначала по шеям, потом по всем остальным частям тела, дружно кончили и радуются. И сегодня видел, как перлись с утра на музыке? Мне бы сил не хватило так жечь. Они точно трахаются.

- А ты завидуешь. Интересно, кому… - Дэни не сдержался.

- Слышь, ты, икринка спермозавра? Хабальник закрой, а то носком заткну.

Дэни захлопнулся.

- Так вот. Я никому не завидую из них конкретно, я завидую тому, что у них все так удобно и клево устроилось. А вот если бы мне ежедневно, регулярно по утрам какой-нибудь воняющий жвачкой молокосос…

- Я тебя понял, - заверил Грэг. – Все равно мерзко. Он-то знает о твоих мечтах?

- Мне до транды, что он знает.

- Дохлик не втупит, я тебя уверяю. Если ты решил с ним всерьез мутить, хоть это и тупизм полный, то лучше не надо лезть к Блуверду. Он в тебя вцепится, как пиявка, не отцепишь, он такой, - Дэни опять влез.

- И что, мне теперь подогнать ему вагон фиалок и петь серенады под дверью?

- Можно и так. А можно просто перестать наезжать на него с конкретными требованиями. Делай, как Трампер.

- А как делал Трампер?

- А то никто не знает… Человек десять мимо конюшни проходили позавчера, все прекрасно видели, как он этого психа отпыжжил, - Эктор вставил свою лепту. – Весь третий курс ходил смотреть, причем на полном серьезе. Но училки не заметили, и никто больше. И никто не обсуждает. Но это было клево. В общем, либо вагон с фиалками, либо просто иди и бери, но кончай уже с этими предложениями «пойти в кладовку».

- Ох, какие все умные, образованные… Сами-то чего дрочите по ночам? Типа я не слышу, - капитан фыркнул.

- Ну, просто ни у кого больше тут не стоит на мужиков, - отозвался Грэг за всех, на него вякать рыжий не стал, сравнив объем бицепсов.

* * *

Репетировать любимые песни после уроков было весело, учитывая, что Трампер сумел договориться с обоими Марсами и успокоить одновременно мазохиста, который долго возмущался, почему это Рассел с Грэгом сильно выделываются. Ясмин прочно поселился вместе с капитаном Нептунов на подоконнике, глядя, как они мучают инструменты и пытаются вытворить что-то адекватное. Гаррет чисто риторически предположил, что лучше всего было бы написать собственную музыку и собственные слова, но Лайам вздохнул и уточнил, кто конкретно это будет делать. Андерсен притих, не собираясь взваливать все на себя, а мега-талантом и поэтом он совсем не был.

- Глянь, как пырится, - Ясмин качнул ногой, свисавшей с подоконника, пнул легонько Рассела, сидевшего за установкой. – Да не так откровенно смотри, сделай вид, что смотришь в окно.

Рыжий Марс эффектно потянулся, зевая так, что любой хищник позавидовал бы. Он посмотрел в указанную сторону и в самом деле увидел, что малолетний третьекурсник на него уставился, как на подарок. Он сидел на закрытых крышкой клавишах пианино, рядом с Дэни, которому это соседство совершенно не нравилось, и смотрел в упор. Поймав же взгляд Марса, Сэнди улыбнулся, медленно растянул губы в этой сладкой улыбке.

- Боже, - парню стало даже не по себе.

- Да давай, оторвись,  - Ясмин издевался, подбадривая его, хихикая.

- Это тот, который жвачкой воняет? – Грэг тоже покосился в нужную сторону, подвинувшись к подоконнику и говоря тихо-тихо.

Сэнди от такого внимания чуть не покраснел, но оставался бледным, стыда в нем не осталось ни на грамм. Четверо старшекурсников на него уставились, изучали, обсуждали между собой. А ему было фиолетово, он принялся разглядывать мазохиста, терзавшего гитару чисто ради собственного удовольствия. Он тряхнул волосами, так что они завесили лицо, Сэнди позавидовал. Ему так не удалось бы, он не увлекался музыкой всерьез, он вообще был лентяем. В этом мире были две вещи, которые он делал хорошо – уроки и минет.

Грэг тоже задумчиво изучал длинные, кажущиеся непропорциональными ноги, обтянутые белыми джинсами, рваными на коленях. Блуверд ими покачивал в воздухе, опирался руками о крышку над клавишами, наклонился вперед и смотрел куда-то по своим интересам, в своем направлении.

- А он офигеть, дылда, - заметил Кермит, поморщившись, но усмехнувшись.

- Больше не вырастет. Таким и останется, стопудово. Просто мелкие еще растут, они, может, как Грэг будут, а он вырос, а дальше уже не будет ничего, - пояснил Ясмин, вспоминая слова биологички.

- Слава богу, а то дальше ему уже тупо будет расти. И так сойдет, - Рассел хмыкнул. – Прикольные патлы.

- Ну, да, красивые, - эмо интерпретировал этот «комплимент» по-своему, искренне признав, что волосы у мальчишки просто супер. Светлые от природы, пушистые, с легкой ровной челкой. Она отросла, лезла в глаза и делала взгляд таким масляным, томным, неприятным. Россыпь светлых веснушек на бледном лице выглядела вульгарно, а уж рот, открывавшийся, когда он говорил с однокурсниками, вообще производил впечатление. – Реально, пойди, поболтай с ним. Не думаю, что он будет выламываться долго. Это же не Гаррет.

- Что? – мазохист отреагировал на свое имя, обернувшись и мрачно на него взглянув, неприязненно, холодно, прищурившись.

- Ничего, - Ясмин спохватился. – Играешь, говорю, хорошо. Продолжай в том же духе, - Гаррет посмотрел на него еще раз с подозрением, но вернул все внимание к Лайаму и продолжил обсуждать что-то музыкальное.

- И не ты, - Рассел хихикнул. – Ты-то задрал уже ломаться.

- Я не гомик, запомни и усвой это, - с таким же юмором, стараясь все свести в шутку и делая вид, что это не всерьез, напомнил Ясмин. Грэг не прислушивался, чтобы не забивать себе мозги этой голубой ерундой.

Учительницы, к счастью, не было, так что капитан Марсов встал, перекинув ногу через длинное сиденье скамьи, развернулся к подоконнику и наклонился к сидящему там костлявому Нептуну.

- А нахрена мне какая-то малявка, если есть ты? Может, я именно тебя хочу? – он и сам не знал, шутит или говорит всерьез. То есть, если бы Ясмин ответил согласием, то Рассел признал бы – это не шутка. Но раз уж эмо упирался всеми конечностями, то можно и сделать вид, что он просто прикалывается, так, ради смеха.

Шептал он тихо, прямо в ухо, поэтому ни Кермит, ни Грэг ничего не разобрали, решив, что они обсуждают третьекурсника.

- Да достал! – Ясмин оттолкнул его посильнее, а потом выпрямил ногу, выставив ее воинственно в сторону рыжего, чтобы тот больше не подходил. – Или бери, что дают, или иди знаешь, куда?

- Я бы с удовольствием, - капитан Марсов опять заржал по-дурацки, Грэг покосился на Ясмина и тоже начал трястись от глухого смеха.

Отсмеявшись, выслушав передразнивание обиженного эмо и наговорившись, они заметили отсутствие двух Нептунов еще не скоро.

- А где Трампер с Андерсеном?.. – Рассел не понял, оглянувшись и не обнаружив их поблизости. Гитары стояли на своих местах, будто парней рядом и не было никогда, а сами они пропали, испарились.

Был уже четверг, и Гаррет больше ждать не мог, он не вынужден был терпеть, конечно, Лайам был только «за», но мазохист играл с самим собой в гордость. С самим собой – потому что хотел доказать себе, что он еще немного нормальный, что это в порядке вещей – заниматься сексом с парнем. Подумаешь. Это же приятно, почему нет?

Красавчик от такой смены обстоятельств слегка опешил, он застыл, когда Гаррет затолкал его в кабинет технологии и прижал к изрезанному, обляпанному старыми пятнами краски столу. Более того, он буквально повис на его шее, с тихим стоном прикоснулся губами к уголку его рта, только после этого наклонил голову поудобнее и практически подставился под поцелуй. Лайам радостно предложение принял, схватил, пока горячо, пока предлагают. Но долго удерживать инициативу ему не удалось, Гаррет будто куда-то торопился и спешил, хотя дверь он, помнится, закрыл на обычный гвоздь. Патрик, единственный мужчина в интернате, никогда особо не беспокоился за сохранность рубанков и напильников, а потому дверь снаружи не запиралась, ее можно было только подпереть чем-то изнутри или вот так, просто повернув гвоздь в косяке, преградить вход.

- Что с тобой?.. – успел выдохнуть Лайам удивленно, потому что парень на него напал, завалив на стол и, не отстраняясь ни на секунду, продолжая целовать, принялся раздевать. Он почти порвал рубашку, дернув ее полы в разные стороны, а с себя стащил футболку. Трампер со стола ненавязчиво встал, чтобы чисто случайно не оказаться «снизу».

- Все нормально, - быстро ответил Гаррет, бешено сверкая глазами, он даже облизнулся. – А что? Что-то не так?

- Все так, - с огромной дозой юмора, с позитивом заверил его Лайам, схватив и развернув лицом к столу, нагнув вперед. Джинсы расстегивать – дело нехитрое, особенно, когда человек, на которого они надеты, не сопротивляется, а выкручивается от нетерпения.

 - Не могу больше ждать, - признался Гаррет, сам удивляясь, в какого извращенца он постепенно начал превращаться.

Патрик ушам не верил, сидя в маленькой комнатке, где хранились все инструменты не слишком широкого пользования, вроде пистолета с силиконовым клеем или вроде того. Он выглянул, вытирая руки тряпкой, поднял свои широкие брови и решил, что рано или поздно в Стрэтхоллане все равно появляются «такие» парочки. Парням постарше, вроде этих, хочется постоянно заниматься чем-то большим, чем просто поцелуи и обнимашки, и вот, результат на лицо, прямо на его глазах. Гаррет предусмотрел все, чтобы никто не вошел в мастерскую, но он забыл о том, что кто-то из нее может выйти. Патрик решил не мешать, в конце концов, это было совершенно не его дело, за почти сотню лет он привык видеть, слышать и терпеть эти кошмары настолько, чтобы не обращать внимания.

Но эти двое были ужасно страстными, особенно тот, что оказался «снизу» и был прижат к столу. Лайам в основном молчал и был сосредоточен, у него было зверское выражение лица, удовольствие просто сквозило во взгляде, он периодически наклонялся и прикусывал мазохисту то шею, то подставленное плечо, а тот не выдержал напора и рухнул, громыхнув локтями по поверхности стола. Ноги он и без того широко расставил, край стола давил на живот, а голову пришлось просто свесить, подметая волосами деревянную стружку на столе. Он вздыхал, мычал, рычал и постанывал, так и держа руки сцепленными, вытянутыми чуть вперед, будто на запястьях были наручники.

«Неутомимые, черт их побери», - вздохнул Патрик в своей комнатке, протирая от нечего делать тусклую лампочку на столе. Ему было уже очень не по себе от того, что он слышал.

Лайам отобрал у Гаррета одну его руку, заставив упереть ее ладонью в стол, его пальцы протиснулись между пальцев мазохиста, и две руки сжались во впечатляющий кулак. Гаррет же второй рукой просто хватался безуспешно за стол, ногтями сцарапывал пятна краски и засохшего клея. По позвоночнику то и дело скатывались капли  пота, то у него, то у разгорячившегося Трампера.

- Ммм!.. Еще! Сильнее!

Лайама аж дернуло, он решил не сдерживаться, появилась злость, какое-то извращенное желание побыть садистом, так что Гаррет выгнул спину, застонал сквозь стиснутые зубы и откинул голову ему на плечо, жмурясь. Лайам остался в  восторге от своих стараний и реакции на эти старания, он посмотрел на неадекватное выражение лица, замер на пару секунд, издеваясь и дразня, а потом принялся целовать выгнутую шею, кусая ее и прихватывая губами. Второй рукой, которую Гаррет не стискивал так зверски своими пальцами, он обхватил парня поперек живота, выгибая, как нужно, чтобы проникать сильнее и глубже. И Гаррет прекрасно знал, что чем сильнее они это делают, тем сложнее ему потом будет делать вид, будто ничего не случилось, но в данный конкретный момент было все равно, по-настоящему плевать, потому что это доставляло невероятное удовольствие.

Патрик все же сорвался. Так бывало очень часто, когда он становился случайным свидетелем любовных игрищ старшекурсников. Мисс Бишоп об этом ничего не знала, сдавать несчастных ребят дворник, трудовик и единственный мужчина интерната не собирался, но сам сдерживаться в таких ситуациях просто не мог. Обычно он начинал крутить роман с одной из учительниц, самой непривлекательной, чтобы не было искушения устроить многоженство среди женского коллектива… Но в этот раз ни одна дама на него пока не запала, а тут представилась такая возможность посмотреть и послушать.

Поучаствовать Патрик не отказался бы, особенно, когда услышал высказывания сильно распалившегося «нижнего» Нептуна. Он совсем не был похож на его племянника. Патрик думал раньше, что с ума сойдет и просто убьет рыжего нахала, аристократишку, который покусился на сына самой директрисы и его родного племянника. Но он сдержался, потому что вечно холодный и тоскливый Ромуальд с этим аристократишкой был по-настоящему счастлив. Теперь же мысли мужчины сводились только к одному – Нептун, прижатый к столу, просто нарывается на все, что с ним происходит. А как хотелось выйти из комнатки и уточнить: «Вы еще долго?» Или того хлеще, заставить его что-нибудь сделать, угрожая тем, что сдаст обоих директрисе.

Патрик одергивал себя, вспоминая, что он взрослый. ДАЖЕ ЧЕРЕСЧУР взрослый и опытный мужчина, а они – всего лишь малолетние, пафосные, с кучей амбиций мальчишки.

Но он так сладко стонал, так наслаждался тем, что с ним делали, что не возникало даже сомнений на тему «по собственному ли желанию он этим занимается?»

Мужчина посмотрел на собственную ширинку, натянувшуюся под влиянием одних лишь звуков и вскриков, вздохнул тяжело и решил не лезть. Но хотелось зверски. Он придумал кучу вариантов, которые со вздохом отвергал один за другим. Можно было подождать, пока тот что «сверху» уйдет, оставив своего «возлюбленного» одеваться, а потом уже просто принудить Нептуна к «этому самому». Можно было выйти прямо сейчас и высказать им, что они крупно попали, зато стоит этому сильно страстному сделать кое-что своим разговорчивым ртом…

Патрик чуть не умер от ужаса, когда об этом подумал и понял, о чем вообще думает.

- Так, давайте, дуйте отсюда, герои-любовники, - он выглянул, вытирая руки полотенцем. Оно было достаточно длинным, чтобы прикрыть зону ширинки.

Лайам с перепугу забылся, толкнулся слишком сильно, Гаррет вскрикнул, одновременно понимая, что за ними кто-то наблюдал…

Патрик побагровел, увидев, как весело подстегнуло мальчишек его появление.

Лайам практически сразу, как только пришел в себя, отстранился и принялся застегивать штаны,  Гаррет отвернулся, тряхнул волосами, откидывая их с лица и тоже разбираясь с ремнем на джинсах. У него тряслись руки, а скулы превратились в горящие помидоры.

- Извините, - буркнули они почти хором, не глядя не то, что на Патрика, а даже друг на друга. Лайам вылетел первым, мазохист – за ним.

- Замечательно, - Патрик вздохнул. Будто ничего и не было, не считая следов спермы на полу. А шанс был такой великолепный…

* * *

Ясмин пытался учить французский, но разговор стоявших неподалеку «голубков» ему мешал. То есть, он не был раздражен этим разговором, ему просто было очень интересно, и он слушал, не думая ни о чем.

- Вообще? – уточнил Сэнди, даже не опуская взгляд, продолжая смотреть своими паскудными глазами на рыжего Марса. Сквозь легкую, такую ангельскую челку нереально было рассмотреть – карие у третьекурсника глаза или просто какого-то темного оттенка, но что было видно сразу – его уверенность в себе.

- Совсем, - Рассел фыркнул, рассматривая пышную прическу. Ему даже интересно стало, он их что, чем-то специальным мажет-моет, чтобы так пушились? Вот у Ясмина все ясно – гель, он и есть гель, он превращает волосы в стельку. Гладкую и безупречную, отражающую своей иссиня-черной поверхностью свет.

- Ну, просто… - Блуверд согнул руку в локте, кисть откинулась, ногу парень отставил. Ясмину даже на секунду захотелось, чтобы Рассел его послал, таким сладким был этот мерзкий гаденыш из Ливерпуля. И от него в самом деле жутко тащило жвачкой, Ясмин сам чувствовал. – Может, хоть разик? Вдруг понравится? – он улыбнулся, Рассел поднял брови, ухмыляясь.

- Ты что, предлагаешь мне с тобой трахнуться? – тихо, чтобы не услышала надзирательница, уточнил он.

- А ты так  сильно не хочешь? Может, у тебя вообще в этом потребности нет? А то уже так долго без телок, я думал, может, ты обрадуешься возможности.

- Не с тобой, - Рассел фыркнул.

- Жаль, - блондин засмеялся. – Все равно, подумай еще. Обращайся, если решишь, - он пожал плечами, развернулся и  пошел подальше, решив прогуляться во дворе, поискать еще кого-нибудь. Плеер он успел зарядить, а настроение не испортил даже отказ. В конце концов, остался еще Трампер, на которого Сэнди запал с самого начала, просто Лайам казался ему очень нормальным, нормальнее, чем тот же капитан  Марсов… А оказался конченным любителем парней.

- Обалдеть, сила воли, - отреагировал Ясмин, когда он уже ушел. Особенности фигуры у малолетки были «профессиональные»:  бедра раздвинуты чуть шире, походка бывалой красотки, особенно, если ему самому хочется продемонстрировать, сколько он умеет.

- В смысле? – Рассел сел на край стола, на котором лежала тетрадь эмо.

- В смысле, я бы ошалел, если бы мне отказали. С другой стороны, мне и не откажут. Кому тут признаваться? – Ясмин закатил глаза, вздохнул и продолжил учить французский. Не прошло и двадцати минут, как Грэг усмехнулся, кивнув на окно прямо перед столом.

- А он недолго страдал.

И правда, стоило Марсу с Нептуном посмотреть в окно, они увидели потрясающую картину – Лайам был один, он сидел на краю фонтана, в котором происходил круговорот ледяной воды. Сэнди стоял перед ним, кривляясь так, будто он на работу в модельное агентство напрашивается, да еще и «по блату».  Он смеялся, что-то говорил, кивал в ответ на то, что ему отвечал Лайам…

Ясмина уничтожило вообще то, что Лайам ему ОТВЕЧАЛ, при этом улыбаясь. Казалось, у них с Гарретом все в порядке, но на деле Лайам решил, что «все это» не стоит того, чтобы палиться из-за патологического желания заниматься «этим». Да и вообще, мазохист был парнем. Он был очень странным парнем, в нем была уверенность в себе, жесткость, грубость, страсти в последнее время стало выше крыши. Но так и не появилось того кокетства. Того долбанного кокетства, которого так хотелось Лайаму.

Сейчас же перед ним стояло настоящее воплощение кокетства, оно хихикало, улыбалось, рассказывало что-то легкомысленное и смешное. Оно было очень похоже на девочку, если не обращать внимания на плоскую грудь, острые, а не покатые плечи и все же явное отличие в штанах от женского тела.

С другой стороны, это был не Гаррет, поэтому плечи хоть и не были покатыми, но торс и не был правильным треугольником, как у самого Трампера. Возможно, все дело в возрасте, но Сэнди был из тех, что очень быстро взрослеют физически и морально еще лет в двенадцать-тринадцать, а затем вообще не меняются, так что он становился все привлекательнее и привлекательнее для красавчика.

Лайам уже почти подумал о том, какой он мерзавец и козел, но затем вспомнил, что ничего не обещал Гаррету. В конце концов, он и сам вел себя так, будто ему это все было глубоко противно и неприятно, лишь иногда поддаваясь на провокацию и соглашаясь понежничать. Он не раскрывал тайны, не рассказывал ничего, он был молчаливый и мрачный, зато использовал Лайама для собственного удовольствия (как в подвале, в кабинете технологии) на все сто процентов.

- Куда пялитесь? – Гаррет подошел к Ясмину со спины, он обращался ко всем, но из близких приятелей среди собравшихся был только эмо. Поэтому парень положил руку костлявому дружку на плечо и тоже наклонился, посмотрел в окно.

Грэг пихнул локтем своего капитана, тот посмотрел на Ясмина, благо, видел его лицо. А тот покосился на рыжего в ответ, вопросительно поднял брови, не представляя, как отреагировал стоящий за ним Гаррет на картину за окном. Рассел отвел взгляд, закатывая глаза, так что эмо понял – все плохо.

- Это кто? – спросил мазохист напевно, хотя с его голосом это было сложно. Ни единой высокой нотки, никакого «чистого, звонкого звука». Ему только и петь в рок-группе, орать в микрофон вторым вокалом, так чтобы дух захватывало.

- Это Сэнди, - выпалил Рассел, даже не зная, о чем думать. С одной стороны, подтянувшийся Кермит ему моргал просто зверски, подмигивал и чуть ли не строил глазки, пытаясь намекнуть, что нельзя говорить Гаррету даже имя бедняги. С другой стороны, капитана Марсов разрывало от желания посмотреть, что будет потом.

А в том, что что-то будет, даже сомневаться не приходилось, такое лицо стало у Гаррета. Он постоял, посмотрел еще, увидел, что Лайам-то отвечает, конечно… Но этот мелкий уродец изгалялся изо всех сил, он так старался, что не ответить было совершенно нереально. Гаррет не столько взревновал, сколько почувствовал, как его оскорбили. Он взъярился не из любви к Лайаму, но из чувства собственного достоинства. Если что-то принадлежит ему, пусть даже негласно, никто не смеет прикасаться к этому и предъявлять свои права. И протягивать грязные ручонки тоже не смеет.

- Просто потрепаться пошел, ему скучно, - Ясмин машинально попробовал малявку выгородить, чувствуя, как за его спиной комната приобретает такую холодную атмосферу, что на руках волосы зашевелились.

- А, понятно, - бесцветно, непонятно, как обычно, отозвался Гаррет и вышел из гостиной легким, расслабленным шагом.

- Пронесло, - выдохнул Кермит, снял очки и вытер стекла краем свитера.

- Думаешь?.. – Грэг поднял одну бровь, посмотрел на него, а Рассел выглянул в окно.

- Да, они там еще торчат. Он ушел куда-то вообще. Может, ему вообще пофиг.

Ясмин тоже расслабился, решив, что раз Гаррет не кинулся на третьекурсника сразу, то все было в полном порядке. Ну, побесится, может, порежет руки, попсихует… Подумаешь. С кем не бывает.

- Да ну, они же не гомики, в самом деле.

- Не гомики?! – Рассел почти засмеялся в ответ на это замечание эмо.

- Ну, просто вместе, все равно же тут телок нет.

- Я бы на твоем месте… - Рассел хотел напомнить про кладовку, но не стал, замолчав, а его не переспросили, к большой радости Ясмина.

* * *

Сэнди был в курсе, что у красавчика Нептуна есть как бы бойфренд. Ну, или просто парень, с которым они отрываются то в конюшне, то еще где-нибудь. Сэнди даже слышал не раз, что они друг друга реально любят, что они целые вечера проводят вместе, лежат, нежничают, валяют дурака.

Но так могут делать и друзья, не так ли? Или секс-друзья…

Ему говорили старшие соседи по спальне и команде, что с его пидорскими наклонностями ему проще сдохнуть в Стрэтхоллане, потому что гомиков в интернате нет. Ему говорили, что к Лайаму не надо лезть, потому что он нормальный. Когда выяснилось, что он «ненормальный», ему продолжали говорить, что лезть не стоит, потому что он встречается с конченным придурком и просто психом. Он и себе-то все руки изрезал так, что директриса хотела его исключить (если верить слухам в интернате), а уж кому другому, так и вовсе что угодно сделать может. Псих последний.

Блуверда сложно было переубедить, более того, пообщавшись с Лайамом пару минут, он понял, что «посылка» Рассела вылетела у него из головы. Обиды не осталось, никаких неприятных ощущений тоже, болтать с Трампером было просто прикольно, он был такой расслабленный, крутой, уверенный в себе…

Что Сэнди совсем забыл о Гаррете.

А он стал очень неприятным сюрпризом. Гаррет стоял на опущенном сидении унитаза в кабинке, открыл маленькую форточку и осторожно, чтобы не спалиться, курил. Ему так хотелось успокоиться, что он взял пару сигарет из пачки Лайама, он даже забыл про свой принцип «не курить», забыл про здоровый образ жизни. Он выдыхал тонкую струю дыма в форточку и психовал, а когда хлопнула дверь, и кто-то вошел, он чуть не упал с перепугу. Но потом вдруг услышал напевание, будто кто-то мурлыкал песенку себе под нос, потом этот кто-то явно надушился, потому что резко запахло сладким. Сладкой клубничной жвачкой.

Так вот, почему от него ей так воняет…

У Андерсена даже дыхание перехватило, глаза сверкнули.

Сэнди не стал смотреть, когда кто-то вышел из кабинки в самом углу, где под потолком красовались форточки. Он поправлял свою пышную, а совсем не приглаженную челку, смотрел себе в глаза в отражении, рассматривал себя красивого со всех сторон…Пока, наконец, не понял, кто вымыл руки с мылом, пытаясь избавиться от запаха табака, оставшегося на пальцах. Гаррет стоял рядом, тоже глядя в зеркало, но не на малявку, а на свое отражение, на темно-русые, немного отросшие волосы. Косой пробор, все, как обычно, только что-то не так, как-то он стал симпатичнее, привлекательнее. А может, показалось? Те же ржавые глаза, те же губы, то же лицо, вроде бы…

Сэнди на него все же покосился, решив, что все нормально. Будь этот Нептун на него обижен или зол, он бы его сейчас на клочки порвал, таким психом его считали первокурсники и все, вплоть до старших курсов. Но Гаррет его не трогал, он даже не смотрел на него, а значит, все было в порядке.

Сэнди подумал, что с Лайамом у этого парня ничего не получилось бы, все равно, не на что надеяться с такой внешностью, как у него. Просто Гаррет не выглядел девчонкой, у него была впечатляющая фигура, он был (объективно говоря) отлично сложен, ничего лишнего, но никаких недостатков, вроде излишней худобы. Всего в меру. В кулаках эта мера просматривалась даже чересчур… Третьекурсник увлекся, подняв руку к волосам и делая вид, что поправляет челку, а сам смотрел украдкой на Гаррета. Не на его отражение, чтобы не столкнуться взглядами, а именно на него. И он заметил, как на нем удачно сидит черная футболка с логотипом на всю грудь, потертые серые джинсы.

«Точно, вместе им не бывать, он же парень – хоть куда», - подумал Сэнди, остановив взгляд на уровне ширинки Гаррета. «У Трампера, может, вообще комплексы, когда он с ним», - додумал он в конце.

Гаррет боролся с невыносимым желанием разбить чье-то лицо о раковину, но он стоял, опустив голову, так что волосы завесили лицо, видны были только губы, уголки которых чуть приподнялись и растянулись. Руки нервно, до побеления пальцев сжимали край раковины. Гаррет раньше не любил драться, но он был очень агрессивен сам по себе, по характеру, стоило только довести до кондиции. Будь рядом Лайам, он бы и ему врезал со всей силы, свалил бы на кафельный пол и избил бы, даже если не вышел бы победителем. Хотя, кто знает, кто из них был сильнее.

- Тебя же Гаррет зовут, да? – Сэнди ухмыльнулся, решив, что раз на него не наезжают, то можно ласково постебаться. В конце концов, младшее поколение рулит.

- Ну, - коротко отозвался низкий голос, такой, что Сэнди пробрало до костей. А еще он подумал, что Лайаму вряд ли будет безумно весело с таким «болтуном», как этот парень. В конце концов, поговорить иногда тоже надо, а с его «красноречием» это будет сложно. С другой стороны, вряд ли будешь сильно общительным, если у тебя все руки в шрамах.

- Лайам с тобой в команде?

- Ну, - голос стал как-то нежнее, так что Блуверд удивился. А Гаррет просто улыбнулся одновременно с тем, как ответил. Он уже решил, что из туалета никто не выйдет. По крайней мере, двое из него точно не выйдут.

В данный момент он выбирал из двух зол меньшее – макнуть душечку-блондиночку башкой в унитаз и раза три нажать на слив или же вышвырнуть его в окно. Хотелось и того, и другого.

- Вы что, правда встречаетесь?

- Ну.

Сэнди ухмыльнулся еще наглее, повернулся боком, привалился к раковине и нахально взглянул на Нептуна.

- А ты не очень разговорчивый. Или я тебе просто не нравлюсь?

«Окно», - решил Гаррет.

В конце концов, оно было открыто. Такое шикарное, новое, пластиковое окно с узким подоконником. Помнится, когда окно было еще деревянным, с настоящими стеклами, Ромуальд не мог устроиться поудобнее на подоконнике именно из-за его ширины.

- Я вообще людей не люблю.

- Мизантроп?

- Скорее эгоист, - его трясло от злости, он закрыл глаза, благо, незаметно было из-за упавших на лицо волос. Сэнди заметил, как у него сжались кулаки, а на шее очень четко проступила артерия.

- А я вот альтруист. Это прикольно. Попробуй.

- Альтруист – это когда всем подряд? – ненавязчиво уточнил Гаррет.

- Ну, это лучше, чем одному самим с собой.

- Да что ты говоришь… - Нептун вскинул брови. – А как насчет садо-мазо? Это тогда что? Альтруизм или эгоизм?

- Не пробовал, не знаю, - честно признался Сэнди таким тоном, что ясно было – ему очень легко признаваться в чем-то, чего он не совершал. Таких людей мало. Но Гаррет был немного не в состоянии оценить его оригинальность.

«Сейчас попробуешь», - подумал он напоследок.

Ясмин доделал французский, вышел пообщаться с кошкой, Рассел пошел за ним, захватив сигареты, Грэг тоже решил прогуляться, покурить. Он, в отличие от остальных, не был одет так уж тепло, никаких олимпиек или курток, на нем была только футболка с оборванными рукавами, так что мышцы на плечах бугрились, будто были напряжены.

Лайам так и сидел, развалившись, возле фонтана, он уже сполз с его борта и пересел на скамейку. Поза была такая расслабленная и вальяжная, будто он обнимал кого-то за плечи, он даже закрыл глаза от удовольствия, думая о том, что совсем не обязательно «расставаться» с Гарретом. Ведь они, вроде как, встречаются, а этот сопляк просто нарывается на что-то «такое». Почему бы и не попробовать, а потом снова вернуться в «семейную постель»?

Он не успел додумать эту заманчивую мысль, как весь двор встрепенулся от высокого, почти женского визга. Из окна третьего этажа, как раз там, где, как показалось Лайаму, был туалет, показался недавний блондин. Точнее, показался он не просто так, он не выглянул, он перегнулся очень странно через подоконник и завизжал от ужаса. Вниз головой, правда, но это уже были детали.

У Лайама глаза полезли на лоб, Грэг выронил сигарету, а Рассел разумно ее затушил о стену интерната, убрал обратно в пачку и пошел смотреть, что случилось. Ясмин метнулся за ними, потому что кошка, испугавшись вопля, спрыгнула с его рук и убежала  в только ей известном направлении.

Визг повторился, он перешел в жуткий вой, полный ужаса, неподдельного страха и паники, но боли в нем не было слышно ни на секунду. Этому бабскому, нежному визгу вторил сиплый, рычащий ор.

- С-с-сволочь!!! – Гаррет заорал, тряхнув мерзкую блондинку, он и без того перегнул малявку через подоконник, так что он впивался Сэнди в сильно выгнутую поясницу. Длинные ноги пока еще стояли на кафельном полу туалета, но то и дело норовили оторваться от него и начать размахивать в воздухе.

- Ты с ума сошел?! – Кермит, выскочивший на улицу, обалдел, увидев это, он едва не уронил свои очки. – Отпусти его!

Сэнди зашелся визгом, когда открыл, наконец, глаза и увидел все вверх ногами, увидел землю, промерзшую прошлогоднюю траву и только-только начавшую пробиваться новую, зеленую травку. Пышная челка вместе с белыми кудрями зависла в воздухе, глаза округлились. Если бы Гаррет физически мог заглянуть в эти глаза, он бы узнал, что они темно-серые, а не карие. Цвет мокрого асфальта, если уж совсем поэтично.

Но Андерсен был занят, одной рукой третьекурсник вцепился ему в руку, а второй – в волосы. Гаррет пожалел, что отрастил их, они так удобно свисали, а теперь на них сжался кулак, тянущий вниз.

Визг и ор продолжали разноситься по округе, пугая птиц, сидящих на деревьях. Испугались не только птицы, испугались еще и парни, что стояли во дворе, испугались учительницы, но дверь туалета была заперта изнутри. Пока Гаррет пытался поймать блондинку, он предусмотрительно дверь запер, а теперь стоял, согнувшись, над подоконником, сам наполовину высунувшись из него. Он двумя руками сжимал тонкую шею, покрытую веснушками, пытаясь придушить мерзкого сопляка. А тот не собирался уступать, он просто был в полуобморочном состоянии от ужаса, перевалившись через подоконник больше, чем наполовину.

- Пусти меня, козел!! – заверещал он, когда Гаррет сам чуть не вывалился и все же убрал одну руку, схватился ей за раму. Впрочем, второй руки, ее размер хватило, чтобы сжать шейку бедняги.

- Отпустить?.. – Гаррет усмехнулся, отодрал его руку от своих волос, перестав орать и наклонившись вперед. Ему наклоняться сильно не пришлось, потому что спасало от настоящего падения  Сэнди только то, что он одной рукой держался за короткий рукав чужой футболки, а ноги широко раздвинул – бедра просто цеплялись за стены и не давали вывалиться. Гаррету жгло колени – ими он прижимался к батарее под подоконником,  но жгло и еще кое-что.

Нет, последнее, о чем он думал – легкое возбуждение в такой ситуации.

Сэнди завизжал, пытаясь подняться, но это было невозможно, спина уже не разгибалась, а ноги не касались пола, мышцы бедер начало сводить.

- Мистер Андерсен!! – заорала на всю громкость легких женщина с большим задом, вышедшая важно во двор, она двигалась медленно, но уверенно. И мисс Бишоп, быстро узнавшая о происходящем, надеялась, что самой разнимать воспитанников ей не придется.

- Отпустить?! – заорал Гаррет с огромным сарказмом и сделал вид, что убирает руку от горла «мученика». «Мученик» сразу передумал, он умудрился отобрать свое запястье у Нептуна и вцепиться во второй рукав его футболки.

- Нет!! – Сэнди уже  миллион раз пожалел о том, что вообще подошел к Лайаму. Гаррет не думал о Трампере совершенно.

- Ты с ума сошел?! – Лайам как раз закричал, пытаясь привлечь его внимание.

- Отвянь, а то уроню его! Хочешь? Хочешь, чтобы я его отпустил?! – Гаррет крикнул в ответ и нагнул мальчишку сильнее, так что тот зашелся визгом, зажмурился и зарыдал.

Самым ужасным было то, что уничтожило Сэнди напрочь, как только он это осознал – ему это все не нравилось, разумеется, но безусловно возбуждало. Это казалось извращением, но близость тела в НАСТОЛЬКО экстремальной ситуации заставляла обостренно чувствовать все – от прикосновения ладоней к плечу и шее до того, как Гаррет невольно (он и сам этого не хотел) вжимался между его ног как раз стратегическим районом своего тела.

- Я сейчас упаду!! – Сэнди не было так страшно никогда в жизни, даже тогда, когда его изнасиловали. Это было не столько страшно, сколько больно, а вот теперь Гаррет не делал ему ничего плохого, казалось бы… Он просто почти выкинул его из окна. А ведь сначала выглядел таким спокойным. Сейчас Блуверд отлично понял, что имели в виду старшекурсники, говоря, что он конченный придурок и безбашенный псих. Ему явно было совершенно плевать на то, что с ним сделает директриса и вообще учителя, он наслаждался моментом. Этому можно было позавидовать, этому позавидовала половина интерната, собравшаяся во дворе. Делать то, что взбредет в голову – не каждый на это решится.

- Не-е-ет!! Не отпускай! – Сэнди в него вцепился мертвой хваткой, а для надежности сдвинул ноги, коленями обхватил чужие бедра. Этого ему показалось недостаточно, он решил, что если выпадет, то утащит и мерзавца за собой, а потому сжал колени сильнее, прижав ноги к бокам Гаррета. Тому аж дышать стало сложно, так «страстно» и плотно к нему прижимались. Никогда раньше полной власти над человеком он не чувствовал. Ее невозможно почувствовать даже в сексе, а вот сейчас он ловил дикий кайф, наслаждаясь чужой беспомощностью. И ведь Сэнди его готов убить, а держится, как за последний шанс.

В принципе, он и есть его последний и единственный шанс не грохнуться с третьего этажа о бетонную площадку шириной в метр, что окружала интернат.

Лайам принял это на свой счет, получая удовольствие от чужой ревности, ему это казалось тем же, что любовь. Ревнует – значит, нуждается в нем. А если нуждается, значит, все супер.

Ясмин закрыл рот ладонью, округлил глаза и смотрел на этот концерт с ужасом, он дергался каждый раз, когда Гаррет «всерьез» пытался стряхнуть с себя перепуганного третьекурсника и делал такие вещи, что можно было поседеть лишь от вида перегнувшегося через подоконник тела.

- Интересно, а почему он сознание не теряет?.. – задумчиво протянул Кермит.

- Так он его не душит больше, - Рассел пожал плечами.

- Нет, от страха, я имею в виду. Я бы давно отключился.

- Ну, это я бы еще посмотрел. Я бы не стал отключаться, если бы висел в окне, - капитан Марсов фыркнул со здоровой дозой иронии в голосе.

- Ну я ему… - дама с большим задом увидела Магду, выбежавшую на крыльцо, и пошла с ней разбираться. По идее, дамочка должна была уговорить разбушевавшегося Нептуна уняться и расслабиться.

- Гаррет, поставь его на место! – тупо попробовала крикнуть Магда, парни во дворе загоготали.

- Положи, где было, не трогай бяку, - передразнил Рассел, Грэг прыснул, а Лайам усмехнулся.

- А я не думал, что он так взбесится.

- Мне интересно, что он с ТОБОЙ сделает, - ехидно заметил Кермит, хлопнув его по плечу ободряюще. – Если, конечно, он это из ревности.

- А из-за чего еще? – Трампер самодовольно распрямил плечи, глядя на этот веселый петтинг на подоконнике. В самом деле, выглядело так, будто они обжимались, не раздеваясь. Этакий тинейджерский секс, несерьезный, но приятный.

- Может, его просто разозлило, что ты с этим чучелом разговаривал? – предположил очкарик.

- Он ничего. Чего сразу чучело?

Кермит вздохнул, посмотрел на блондинку в окне и подумал, что в чем-то красавчик прав. Сэнди смотрелся даже так, он закатывался в рыданиях, вздрагивал, но не отпускал «гада паршивого» ни на секунду.

- Ну ладно, - Гаррет усмехнулся и втащил его обратно, рукой держась за подоконник. Парень на нем так и завис секунд на десять – обхватив ногами пояс, а руками теперь уже шею. Потом, правда, перепуганный насмерть мальчишка отпрыгнул и шарахнулся, вытирая рукой потеки слез на лице.

- Ах ты урод!!! – заорал он так, что слышно было во дворе. Звука пощечины никто не услышал, кроме Гаррета, которому она, собственно, и досталась. Он аж пошатнулся, щеку обожгло, появилось легкое подозрение, что на лице останется красный отпечаток ладони…

Пощечину никто не слышал, зато грохот сломавшейся двери кабинки все услышали прекрасно.

- Они еще и подраться решили… - задумчиво протянул Рассел, улыбаясь. – Горячий сопляк-то.

- Горячий Гаррет, - поправил его Кермит, увидев в окне выпрямившегося мазохиста. Тот навернул малявке по наглой роже с размаху, просто ладонью, но тонкого, как веточка вербы, Сэнди швырнуло на дверь кабинки.

Он рухнул вместе с ней, когда петли сорвались, а деревяшка, покрашенная в веселый красный цвет, упала в кабинку.

Патрик наконец высадил дверь туалета и успел буйного мазохиста (а мазохиста ли?..) схватить, оттащить в коридор, обхватывая за плечи в своей медвежьей манере. Гаррет согнулся, выгнулся, начал брыкаться, орать, выламываться, но помогало не очень. Патрик просто поднял его, прижимая очумелые ручки к телу, вдоль него, буквально по швам, чтобы не бузил, а Гаррет размахивал в воздухе ногами, пока его несли по лестнице вниз, в кабинет директрисы.

- Думаете, ему сильно влетит?.. – Эрику соседа по спальне было жалко, он к нему привык. И к его причудам веселого придурка тоже.

- Думаете, его не исключат? – Кермит фыркнул.

- Да ну, за драку? – Брэд сдвинул брови. Об исключении в Стрэтхоллане теперь не мечтал никто, интернат казался раем по сравнению с теми приютами, в которых они жили раньше.

- За покушение на жизнь, - уточнил Кермит теперь уже со вздохом. Он тоже не хотел, чтобы патлатого мазохиста поперли с позором.

- Да ну, думаешь, он бы его выкинул? Это же бред, просто попугал, - Лайам махнул рукой, закатил глаза.

- Это ты попробуй грымзе объяснить, - посоветовал капитан.

Они болтали между собой, среди команды, сидя уже в спальне и дожидаясь результата воспитательной беседы.

- Сам объяснит, он же не немой. Сейчас вон, как выступал. Очень живенько. А в баре его помните? Пальцами щелкнет – телки снимают трусы. А на гитаре он как жжет? А певец зашибительный? Да те бабы готовы были ему платить… - Лайам все это начал перечислять сначала для того, чтобы всех успокоить, уверить, что Гаррет сам справится со всеми своими проблемами, а потом подумал всерьез и понял – это правда. Все, что он перечислил, было просто второй сущностью мазохиста, которая без него никуда.

- Но выкинуть этого уродца из окна – как-то перебор… - протянул Эрик. – Хотя, я бы то же самое сделал.

- А чем он вам всем так не угодил? – Лайам до сих пор не понимал. – По-моему, прикольный пацан. Веселый, общительный, не тупой, симпатичный.

- …доступный… Нам этого не оценить, зато тебе – запросто, - Эрик не сдержался, усмехнулся мерзко, глянув на поголубевшего Трампера.

Тот промолчал, решив не вступать в дискуссию, раз уж это было правдой.

- Если его не исключат, он из тебя фарш сделает, - выдал вдруг Ясмин с серьезным выражением лица. – Надеюсь, что мисс Бишоп не станет так уж злиться из-за этого. Он же ничего такого ему не сделал. Она же должна понять, что он просто прикалывался.

- Очень серьезно прикалывался, - заметил Кермит. – Но мне без него будет скучно. Он такой…

Он не договорил, улыбнулся.

- Псих.

- Придурок.

- Шизик.

- Извращенец, - добавил Лайам с удовольствием.

* * *

- Ну, что будем делать? – мисс Бишоп вздохнула, поставила локти на стол, пальцы сплела и поставила на них подбородок. Она изучала злого Нептуна внимательно, пытаясь разобраться, всерьез он третьекурснику угрожал или в шутку. Казалось, в шутку, но выражение лица было серьезное, без шуток. Взгляд вообще заверял в том, что Гаррет хотел его вышвырнуть с третьего этажа по-настоящему.

- Чего молчишь? – женщина даже не вздохнула, она просто с искренним интересом подняла брови вопросительно. Гаррет сидел, прижимая к щеке холодный компресс, принесенный Магдой от медсестры.

- Все равно же вы решать будете, - он пожал плечами, плечи сразу загорелись, на них красовались алые царапины от ногтей, которых сначала Гаррет не видел и не чувствовал.

- Ну что мне с тобой делать… - она закатила глаза и принялась бессмысленно перебирать бумажки на столе. Парень посмотрел в окно, поморщился, перевернув компресс другой стороной, прикладывая его к горящей щеке. Он сполз по креслу, ожидая решения строгой грымзы, а она думала, что же ей делать. Это был третий раз, когда Гаррет сидел перед ней вот так, в чем-то провинившись, но первые два раза нельзя было причислить к нарушению правил. В первый раз это было его личное дело – что резать и как резать. Во второй раз Лайам признался в том, что это была его идея – сбежать и оторваться в клубе.

- Ладно. Я надеюсь, что этого больше не повторится, убедительно тебя прошу контролировать свои эмоции и стараться выражать свое отношение только взглядом.

- Как леди? – Гаррет ухмыльнулся, не удержавшись.

- Как воспитанник Стрэтхоллана, - холодно оборвала мисс Бишоп, и парень застыл, ему вдруг показалось, что в ее лице проступили чужие черты. Черты женщины со старых фотографий.

Она же хотела его уже отпустить, отправить куда подальше, чтобы не мешал думать, но увидела голую полоску кожи между ремнем джинсов и задравшейся футболкой. Он сполз по креслу, так что она задралась, и потому видны были косые мышцы, резинка боксеров с какой-то надписью, а прямо над резинкой справа – темное пятно родинки. Идеально круглой, просто след на коже. Глаза директрисы едва не полезли на лоб, но она свои эмоции, в отличие от Нептуна, контролировать умела, она лишь подняла бровь и посмотрела ему в глаза внимательно.

Гаррет проследил ее взгляд, посмотрел на себя, не понял, в чем дело, одернул футболку и почувствовал себя очень неудобно.

- Можно тебя попросить? – мисс Бишоп все же решилась.

- Да, конечно, - он пожал плечами, не ожидав от нее такой вежливости.

- Просьба странная, не подумай ничего лишнего.

- Да ладно, говорите, - ему уже даже стало интересно.

- Ты не мог бы повернуться спиной и снять… - она молча показала указательным пальцем снизу вверх, кивнула на футболку. Сначала Гаррет не поверил своим ушам, потом поднял брови и уточнил.

- Вы серьезно?

- Считай, что после этого я забуду о том, что ты сегодня отколол, - пообещала ему мисс Бишоп, глядя в окно, за которым уже темнело. Она надеялась, что не разочаруется, но если все совпадет, то ей станет страшно. Как же меняются со временем люди, какими они становятся другими. Или это и есть совершенно другой человек?

Гаррет встал, убрал компресс, повернулся спиной и поднял руки, завел их назад, зацепил край футболки и стащил. Директрисе показалось, что ему не по себе. Так оно и было, несчастному Нептуну это все казалось каким-то извращением.

Хотя, с его телом стыдиться было совершенно нечего. А мисс Бишоп и не хотела ничего «такого», она решилась и посмотрела повнимательнее на его спину. Вздох Гаррета заставил обернуться и уточнить.

- Так зачем это?

Она молча показала рукой вниз, он сел обратно в кресло, держа футболку в одной руке, а второй снова приложив компресс к щеке. Мисс Бишоп сидела, приложив ладонь к губам, глядя в стол.

- Не может быть, - шепотом сообщила она самой себе. Но ТАКИХ совпадений не бывает. Белые пятна – не обычные темные родинки, они не могут появляться сами по себе, они передаются буквально по наследству. У Гаррета белое пятно в форме наконечника стрелы было как раз под лопаткой.

У Ромуальда было точно такое же – всего на пару тонов светлее, чем все тело.

- Ты… - она хотела холодно сказать «свободен», но тут дверь распахнулась, сопровождая появление третьекурсника руганью надзирательницы.

- Не выгоняйте его! Пожалуйста, мисс Бишоп, он не хотел, - Сэнди подскочил к столу, так что женщина опешила, потеряв дар речи от неожиданности. Блондин продолжал активно упрашивать и жестикулировать одной рукой, потому что второй прижимал к щеке такой же, как у Гаррета, компресс.

- Правда, я его просто разозлил, я виноват, это была провокация, - он нервно хихикнул. Гаррет сидел под большим впечатлением.

- Эй, - он протянул ногу и ткнул кедом малявке под коленку. Сэнди обернулся к креслу и сделал страшные глаза. Гаррет думал, что успеет сказать что-нибудь уничижающее, но третьекурсник остался в шоке от вида голого торса, да еще и прибавил к этому всему директрису в самом, что называется, соку…

Тут вступила мисс Бишоп.

- Во-первых, кто дал вам право врываться в кабинет директора, мистер Блуверд?

- Извините, - пролепетал парень, отступив назад, к двери, нервно улыбнулся.

- Во-вторых, я не собиралась никого исключать или, тем более, «выгонять». Покиньте кабинет, пожалуйста, с вами я разговаривать не собиралась. Или вы хотите о чем-то сообщить? Может, пожаловаться? – она сказала это нарочно, зная, что прибежавший СПАСАТЬ обидчика парнишка вряд ли захочет жаловаться.

- Извините, - повторил он и вылетел в коридор, захлопнул за собой дверь. В коридоре раздался глумливый смех надзирательниц, мол, вот балда, говорили же, что нельзя входить.

- Ах, да, вспомнила, - продолжила мисс Бишоп так, будто ничего и не было. Гаррет натянул футболку обратно и взглянул на нее уже с искренним интересом.

- Что вы собираетесь делать с музыкой? Вам, я смотрю, идея понравилась.

Он осторожно кивнул, стараясь не показывать, как ему важны и дорога эта «идея».

- Как насчет создания коллектива… Или, как вы говорите, группы? Чтобы потом выступить среди частных приютов и лучших государственных? Не хочется?

- А почему вы только у меня спрашиваете?

- Тебе хочется? – с нажимом повторила она уже менее дружелюбно. Она злилась на себя, что так и не сказала Ромуальду, кем он ей приходился. Она злилась, что он умер, не узнав, что она была его матерью, она злилась, что теперь он сидел перед ней, и вот сейчас они точно были совершенно чужими друг другу. Он делал, что хотел, он был совершенно один, ему казалось, что его никто не любит, что он никому не нужен. Он ли это был? Можно ли считать совпавшие отметины на теле доказательством? Он ничего не знает, не помнит, не чувствует, это уже не он, это совершенно другой характер, другие ценности, другие принципы… Но темперамент тот же, просто теперь он не заперт в рамки.

- Хочется, - он кивнул. – Когда это будет?

- В мае. В конце мая, как раз перед летними каникулами.

- Вы думаете, мы там что-то сможем показать? – он недоверчиво на нее взглянул, прищурившись.

Прищур был незнакомый, вопрос – практически родной. Шарлотта подавила желание броситься к зеркалу и проверить – а не ржавый ли у нее цвет глаз, не русые ли волосы. Нет, она холодная, сероглазая брюнетка. А жаль.

- Сможете, - уверенно отозвалась она. – Готовьтесь лучше, мисс Батори будет с вами заниматься вокалом. Это у нее отлично получается, а вы не будете бездельничать, заниматься ерундой, - она намекала на сегодняшнюю выходку, Гаррету было все равно, мечты сбывались в режиме он-лайн, он только не понимал, почему она стала к нему так добра.

- А что там будет, вообще, на этом концерте?

- Коллективы от лучших интернатов. Максимум – три композиции. Думаю, вы так или иначе понравитесь публике больше, чем балалайки, баяны и бубны с хором.

Гаррет улыбнулся согласно, мисс Бишоп продолжила.

- И потом, там будет много девочек из смешанных интернатов… - протянула она и улыбнулась, подвигала бровями. – Вы все  сможете. Я же знаю, что вы любите музыку. Ты, по крайней мере. И Лайам. И Рассел, насколько я помню, Грэг раньше играл где-то там, правда же?

- Наверное, - Гаррет пожал плечами, посмотрел в пол, думая о чем-то своем. Сейчас, когда на будущее появились четкие планы, когда не осталось места для отчаяния и тоски на тему «как я сам буду строить свою судьбу», пришли переживания на глупые темы, вроде сегодняшнего прикола. Он не хотел его выкинуть всерьез.

Но не хотел и получить от этого удовольствие. Он думал, что набросится на противную малявку из ревности, но ревности не было, сердце не болело, болела душа. Душа у Гаррета болела лишь тогда, когда задевали его внутреннее я, когда ущемляли его права или били по гордости. Сердце не откликнулось никак. Лайам его согрел, раскрепостил, но ведь и он взамен тоже многим с ним поделился. В конце концов, банальным теплом, близостью, общением, дружбой.

Это совсем не была любовь.

- Ну ладно, ты свободен. Теперь уже точно. Сейчас звонок будет на ужин, не опоздай, и своим тоже скажи про концерт, хорошо?

- Как скажете, - парень кивнул, встал и пошел на выход. Компресс он выкинул в урну возле двери, а потом закрыл ее за собой.

Надо с этим сопляком разобраться насчет припадка в кабинете мисс Бишоп. Он совсем тронулся? Может, Гаррет случайно передавил ему горло, наступило кислородное голодание мозга, винтик раскрутился, болтик выпал, и у парня вытек разум? Защищать шизика, который  его почти выкинул в окно, а потом им же вышиб дверь? Гаррету даже не интересно было, как Патрик собирался ставить обе двери на место – из кабинки и входную.

Сэнди и сам не знал, что на него нашло. Если бы на него наехала вся команда Нептунов, он бы, разумеется, побежал просить у директрисы прощения вместо мазохиста, преклонялся бы и делал все, что угодно под страхом разборок с целой командой старшекурсников. Эрик и Брэд не в счет, троих ему и так хватило бы по самое не хочу. Но ведь никто на него не наезжал, он даже не видел Нептунов после «петтинга в окне».

Но в блондинистую голову пришла дьявольская мысль – если Гаррет привяжется с вопросом: «Какого хрена это было?» он просто может соврать, будто вся команда и правда на него наехала. А еще может попросить Гаррета не говорить им о том, что он сказал, иначе они ему точно наваляют. Идея была потрясающая, Сэнди собой был доволен, пока шел в столовую. Он шел не спеша, спокойно, пошатываясь расслабленно… И думал теперь уже о совершенно неприятных вещах, вроде того, что видел в кабинете. Что там эта старая карга просила его делать? Что за извращения? Она что, любит мальчиков помладше? Ну, не мальчиков… Юношей? Нет, Гаррет УЖЕ не юноша. Парней помоложе? Точно, именно так и надо было сказать. Вот извращенка, ужасно, просто кошмар, это хуже, чем старик-директор, который любит первокурсников. Что она его заставляла делать?! Может, она что-то потребовала взамен на оставление Гаррета в интернате? Типа: «Не сделаешь – выгоню»?

Блуверд распсиховался в конец, ему это все показалось несправедливым и мерзким.

- Мужик!! Ты еще здесь! – Лайам набросился на вышедшего в коридор мазохиста сходу, наклонился, обхватил его бедра и поднял психа в воздух, как недавно на вышке возле озера.

- Пусти, - Гаррет не удержался и улыбнулся, упираясь ладонями ему в плечи.

- Ты отжег, - Лайам его отпустил, разжав объятия, так что парень опять съехал вниз по его телу и наткнулся губами прямо на подставленные губы. В коридоре, кроме учеников, никого не было, поэтому быстрый поцелуй никому не повредил. Гаррет не злился, свою гордость он уже отстоял, а Лайам и не считал себя виноватым ни в чем. В конце концов, они друг другу ничего не обещали.

Сэнди не понял, что такое странное его укусило вдруг в мозг, но стало неприятно при виде всего этого. Лайам готов был броситься и на него, стоило только предложить, а потом настойчиво отвести в ту же конюшню, раздеться и… А Гаррет будто и не за это мстил, он будто не Лайама ненавидел, а именно его, Сэнди. За что? За то, что просто поговорил с его парнем? Даже не совсем с его?

Он хотел, чтобы Гаррет к нему привязался, наорал на него, не давал пройти, наезжал постоянно, требуя каких-то объяснений (а повод был) или просто терроризируя. Он хотел, чтобы они с Трампером зверски разругались и порвали друг друга на клочки, чтобы потом никогда не общаться.

Но когда он вошел в столовую вместе с толпой, оказался с подносом на своем месте за столом Венер, он покосился на стол Нептунов. Ни Трампера, ни Андерсена там не было, а в спальне с выключенным светом творилось опять то же самое, что после уроков в кабинете технологии.

* * *

С утра настроение у Гаррета было прекрасное, просто расчудесное. Он отвернулся от потянувшегося за поцелуем Лайама, встал, взбодрился, подпрыгнув и достав до высокого потолка ладонью. Нептуны на это смотрели в легком удивлении, сонно и уныло, потому что самим им в пятницу вставать ну ОЧЕНЬ не хотелось.

- Ты чего такой радостный? – Кермит не удержался.

- Да так. Здоровый сон, никакого ужина по вине этого, - Гаррет кивнул на Лайама, сползавшего с кровати. – И секс.

- Клево, - с сарказмом протянул Брэд.

- А… - Лайам показал пальцем на свою небритую уже второй день щеку, намекая, что и поцеловать бы неплохо.

- Отстань, - Гаррет на него махнул рукой и первым ушел в душ, захватив форму.

- Я не понял, - Трампер просто опешил.

- Ну, вы же ничего друг другу не обещали, - Ясмин напомнил ему его слова или примерную их интерпретацию, как он сам это понял. А еще эмо и очкарик поняли, в чем заключалась холодная месть Гаррета. Хотя, возможно, это вовсе и не месть была, может, ему просто тоже надоело. Отделав ночью Лайама, с утра он будто остыл. Довольный собой, жизнью и всем, что в ней происходит.

В душевой было не лучше, обжиматься с Трампером парень не стремился, а когда туда вошел Блуверд, посмотрел по сторонам, раздеваясь скромно, как девчонка, Гаррет не упустил возможности толкнуть его посильнее.

- Эй! – блондин уронил на мокрый пол рубашку и возмутился.

- Как баба, - огрызнулся мазохист, имея в виду принцип обнажения. Парни обычно раздеваются, начиная с рубашки(футболки, свитера), а уже затем снимают штаны. Девушки – наоборот. Не все, но большинство сначала снимают штаны(джинсы, юбку), а в самом конце – топы и футболки.

- Эй… - Трампер отвел его в сторону перед самой аркой в столовую, решив уточнить пару деталей. – Что за фигня?

- В смысле? – Гаррет сдвинул брови, якобы не понимая.

- Вчера все нормально было, вроде. Я не понял, ты обиделся или что?

Мазохист засмеялся чисто по-мужски.

- Я тебе телка, что ли, обижаться. На что? Просто неохота. Вчера классно было.

- А сегодня? – Трампер не дал ему зайти в зал в очередной раз.

- А сегодня не хочется, - спокойным, немного удивленным тоном отозвался парень. – Что такого? Мы же друзья.

- Ну, да, - Лайам прищурился. – Или ты мне пытаешься за что-то мстить?

Он тут же почувствовал себя идиотом, потому что Гаррет хлопнул его по плечу и вздохнул.

- Нет, просто напоследок попробовал еще раз и решил – это не мое. Неохота мне больше трахаться с мужиками. По крайней мере, в роли бабы, - это звучало так спокойно и плавно, что резкость и катастрофичность фразы дошла до красавчика не сразу.

- Ты офигел?! А мне что делать?! Ты же сам говорил, что это насовсем, что я и ты, что вся лабуда, что я тебя на кого-то променяю! – он встряхнул его за плечи, а народ начал обходить парочку по дуге, чтобы попасть в арку.

- Ну и что? Ты-то этого не говорил. Реально, было круто. Просто больше не хочется. А болтать и делать все остальное мы можем по-прежнему, - этим Гаррет хотел уточнить одну деталь – а важно ли было вообще для этого красавчика все это? Может, его расстроило только внезапное лишение объекта для выражения страсти? В этом было что-то женственное, но Гаррету можно было все, ведь это он, в конце концов, решил побыть девчонкой какое-то время.

Он закончил свое нежное предложение «продолжать отношения на уровне неккинга» и потянулся к Лайаму, чтобы его якобы поцеловать, даже глаза прикрыл. Трампер шарахнулся, поморщился обиженно и даже зло, отпихнул мазохиста.

- Ну спасибо. Я тебе ничего и не обещал.

- Ты говорил «Я и ты», - напомнил Гаррет.

- Мало ли, что я говорил.

- Ты за слова не отвечаешь? – он удивленно поднял брови. – Не ожидал.

- А я не ожидал, что такой «нормальный» мужик, каким ты хочешь казаться, ляжет под другого мужика. Пошел ты.

- Какая досада, - Гаррет вздохнул с такой искусственной грустью, что до Лайама дошел смысл их разговора.

- Ну ты и придурок.

- Не я же это начал. Ты хотел меня, ты получил. А хочешь мой дружеский совет?

- Ну? – Лайам почувствовал себя таким идиотом, таким пафосным и самоуверенным, таким глупым и доверчивым, псевдо-опытным, что ему больше не хотелось обижаться, психовать, злиться. Им еще петь вместе, играть в группе, если все получится, учиться ближайшие годы, жить в одной спальне, в конце концов. Зачем? Ведь это в самом деле начал он.

- Посмотри вон туда, только сделай вид, что меня обнимаешь, - Гаррет придвинулся к нему, Лайам обнял его за талию, мазохист медленно повернулся и замер так, что взгляд красавчика остановился на чьих-то рыжих, вьющихся жесткими кольцами патлах. Ну, настоящий пират, честное слово, особенно кольцо в ухе доставляло неимоверно.

- Присмотрись. Я хочу посмотреть, получится или нет, - Гаррет захохотал, отодвинувшись. Лайам сначала подобрал челюсть, вернул глаза в орбиты, а затем уставился на него с недоверием и нервной ухмылкой.

- Ты гонишь.

- Нет, я серьезно, - заверили его, утирая слезы радости. – Или ты хочешь сказать, что он мужественнее, меня? Нормальнее?

- Да нет, нормальнее тебя хрен найдешь, - признал очевидное Лайам.

- Ну вот. А раз со мной получилось хоть это, то с ним-то вообще… А прикинь, как его будет КОЛБАСИТЬ. Не по-детски. А прикинь, как его…

Трампер сначала поморщился чисто машинально, ведь он так долго привыкал к Гаррету, так долго заставлял себя в него влюбиться, что теперь мысль о другом мужике казалась такой же мерзкой, как раньше. Он умудрился стать геем для конкретного человека, но слишком нарочно. Теперь придется расширить круг голубизны до еще одного мужика.

Ухмылка растянула его губы, а Гаррет заметил это выражение лица и протянул  ехидно.

- Представил? Вот и давай. Я хочу на это посмотреть. Сделай ему больно, в конце концов.

- В смысле? – Лайам вошел в столовую следом за ним и переспросил непонятную фразу.

- Во всех, - шепотом пропел мазохист, демонстративно проходя мимо стола Венер к поварихе. – Ты представь, как это клево – отодрать его и растоптать, как последнего неудачника? Какой он после этого будет мужик? А сейчас-то сколько гордости, ты только посмотри… Аж бесит.

- Ты сдурел. Нет, ты реально тронулся, я не просто так это говорю, - Лайам на него покосился. – Ты чего такой псих?

- Почему псих?

- Злой очень. Что он тебе сделал?

- Он лезет к Ясмину.

- Ты терпеть не можешь Ясмина.

- Не могу. Но он в нашей команде, а этот урод хочет от него только одного.

- Ты говоришь, как баба.

- А ты сделаешь бабой его. Пусть он поймет, каково это – когда к тебе лезут, а ты не можешь отвязаться. Ты умеешь лезть, Трампер.

- Правда? – обрадовался Лайам невольно. Гаррет промолчал, сел за стол и покосился на Рассела.

- Реально. Он хочет только одного, а меня это бесит. Представь, как больно ему будет, когда он сам окажется на его месте?

- Ты манипулятор. А я ненавижу, когда мной манипулируют, - поморщился Лайам.  Гаррет ему шепотом ответил, чтобы никто не услышал.

- Ну, в принципе… Если тебе не хочется стараться и вообще лень, то можешь еще раз затащить этого придурка в кладовку. А можешь пойти к вон той крысе, -он оторвал от булочки кусочек, макнул его в варенье и швырнул в сторону стола Венер. Они с Лайамом сразу же сделали вид, что поглощены завтраком, а раздавшийся крик возмущения оповестил о том, что снаряд попал в цель – прямо в чистые, вымытые и пушистые волосы Сэнди. Парень вылетел из столовой, чувствуя, что глаза горят от слез, но слезы эти яростные, злые. Началось.

- Чем он тебе так не угодил, если мы с тобой просто друзья? – Лайам хотел подловить его, но получилось плохо.

- Дело не в тебе. Дело в том, что он знал, что у нас что-то, как бы, есть, но все равно посмел замахнуться на тебя. А замахнуться на того, с кем у меня что-то, как бы, есть – это оскорбление лично меня. Я ненавижу, когда меня оскорбляют сопляки.

- Какой ты принципиальный.

- Я сдурел, - пожал плечами Гаррет. – Ты сам это сказал. Так что ты решил с нашим мистером «сексуальность»?

Лайам помолчал, изнашивая его терпение и распаляя любопытство, позавтракал, облизнулся сыто и только через двадцать минут выдал свое решение.

- А почему бы и нет? Спорим, у меня не больше недели уйдет?

- Не меньше месяца. Это только, чтобы засосать. А потом еще две или три недели, чтобы принудить к чему-нибудь. Но если ты захочешь еще и по собственному желанию… В общем, я же говорил, что у нас в мае концерт? Три песни готовим. Вот к концерту как раз управишься, - он засмеялся ехидно. Лайам выгнул бровь, фыркнул, посмотрел на Рассела, который вообще не думал о них и о том, что они могут его обсуждать.

- Месяц.

- Кинешь его потом сразу? – уточнил Гаррет.

- Посмотрим. Может и нет.

- А чего так? Думаешь, он стал бы с Ясмином церемониться?

- Я – не он, а он – не Ясмин, - несколько философски ответил красавчик и пожал плечами. – Но чем тебе так не нравится Блуверд, если ты его уже чуть ли не выкинул из окна, я не понимаю.

- Да хрен знает. Я чуть не кончил, пока он там ерзал на подоконнике, - по секрету, громким шепотом предположил парень. Он тоже встал со своим подносом, они подошли уже практически к выходу, и только тогда Лайам хмыкнул.

- То-то, я думал, долго ты его там держал.

- Ну, а как же… - Гаррет усмехнулся и вышел первым, не глядя задвинув поднос подальше, чтобы не упал с железного стола.



Просмотров: 16896 | Вверх | Комментарии (141)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator