Глава 3. Невинность 2011

Дата публикации: 4 Фев, 2011

Страниц: 1

Лайам принялся за свое грязное дело почти сразу, стоило лишь оказаться в классе. С первого же урока Рассел ловил на себе странные взгляды, хотя сначала не обращал внимания и продолжал болтать с Грэгом. Именно здоровяк шепнул ему на ухо:

- Он на тебя уже полчаса пырится.

Капитан Марсов поднял брови и усмехнулся.

- Кто? Ясмин?

- Нет, Трампер, - Грэг покачал головой, а пока рыжий пребывал в шоке и пытался украдкой посмотреть, понять, в чем дело, его заместитель покосился на эмо. Ясмин сразу отвернулся.

После шутливых слов Рассела о том, что он запал на качка, Ясмин и сам не раз ловил себя на том, что засматривался на огромные мышцы. Хотя, это была всего лишь здоровая, адекватная зависть, он в этом был уверен.

- Чего уставился? – одними губами, сделав страшные глаза, осведомился Марс у Лайама. Тот паскудно ухмыльнулся и отвернулся. Рассел возмутился, вырвал из тетради лист, скомкал  и кинул ему в затылок, как только учительница отвернулась к доске.

Гаррет посмотрел на своего дружка, они посмеялись над чем-то, Рассел вспыхнул от ярости. Он ненавидел, когда над ним смеялись. Тем более, когда не знал причин.

- Нифига у тебя не получится, - махнул рукой Гаррет, шепнув это красавчику.

- С тобой же получилось.

- Пошел ты, - мазохист сразу помрачнел, чувствуя себя извращенцем.

- Да ты не парься. Мы с тобой не гомики. Мы просто любим трахаться. А то, что с мужиками – это уже детали, - Лайам закатил глаза, успокоил его. Ему такие успокаивающие фразы помогали, Гаррету тоже помогло. А что? Мало ли, какие у человека могут быть пристрастия в сексе. Секс – вообще такая штука, о которой вслух лучше не говорить, ей лучше заниматься, не ограничивая себя в удовольствии.

Они болтали на всех уроках, когда удавалось отвлечься от заданий, когда Лайам не доводил своим навязчивым вниманием Марса. И на последнем уроке, на французском, как всегда, не заметили, что за дверью кто-то стоит. Двери кабинетов вообще были расширены, стали двойными, половина их была стеклянной, чтобы можно было заглянуть перед тем, как войти. Мало ли, вдруг не тот класс? На верхнюю часть стекла был наклеен календарь, так что Гаррет вообще туда не смотрел и не уловил, что на него кто-то в упор смотрит.

У третьего курса было на целый урок меньше, поэтому Сэнди шлялся по интернату без дела, он сначала наклонился, чтобы заглянуть в кабинет, а потом и вовсе встал на колени, устроился поудобнее. Он сначала убеждал себя, что хочет посмотреть на Рассела, но тот был слишком далеко, а Трампер с Андерсеном сидели на  французском за первой партой, прямо у двери. Лайам, постоянно отворачивающийся, чтобы посмотреть назад, Блуверда тоже не вдохновил. Через пару минут его заметил Кермит, затем шепнул об этом Ясмину, оба начали коситься на дверь, но Гаррет и на это внимания не обращал. А внимание блондина окончательно приковалось к нему, пристегнулось и затихло. Смотреть на мазохиста можно было долго, с интересом, потому что он автоматически вел себя так, будто за ним следили. Например, Лайам сидел, широко раздвинув ноги и практически сползая по стулу, методично перемалывал зубами жвачку и ухмылялся в ответ на бешенство Марса, который так и не понял. Ясмин согнул и поджал под себя одну ногу, выгнул позвоночник, наклонил голову, подметая волосами парту, и что-то писал в тетради. Грэг сунул руки в карманы брюк и смотрел то в окно, то на эмо, проверяя ради Рассела, не смотрит ли дохляк на него.

Иногда Ясмина подрывало от такого странного внимания, он-то не знал, что это всего лишь помощь другу, поддержка, так сказать. Он чувствовал чужой взгляд, он даже замечал его краем глаза, а потом опускал голову, смотрел в тетрадь, пытаясь сосредоточиться на иностранном языке. Челка завешивала глаза, так что можно было психовать, сколько влезет.

Расселу это все надоело, он уже весь изнервничался, начал ерзать, миллион раз поменял позу, теребил кольцо в ухе, кусал губы и злился. Будто у Трампера и Андерсена была личная тайна на двоих, которую они постоянно обсуждали. Нет, Расселу-то было по барабану на их тайны, но проблема это тайны в том, что она явно касается его! А он не любил, когда его что-то касается, о чем ему не говорят. Ненавидел, можно сказать. И он решил, что когда прозвенит звонок, он пойдет и даст по шее этому красавчику, пусть не думает, что он единственный такой умный и гениальный в Стрэтхоллане.

Гаррет сидел на самом краю стула, вытянув ноги и перекрестив лодыжки. В черных, форменных брюках они выглядели даже длиннее, а про стройность и говорить не хотелось. Сэнди тоже такие хотел, он подумал сначала, что просто завидует, но потом задумался о собственном теле… Нет, его все устраивало. Тогда почему ему нравилось еще и чужое?

Гаррет что-то говорил учительнице, причем явно не по-французски, потому что выглядел уверенно и спокойно, он поставил локти на парту, вытянул руки и вертел  в пальцах карандаш, смотрел то на француженку, то на этот самый карандаш. Лайам тронул его за плечо, обтянутое белым рукавом рубашки, Гаррет повернул голову, посмотрел на него, выслушал, хмыкнул и что-то коротко ответил. Сэнди покосился на капитана Нептунов и встретился с ним взглядом, отвел свой не сразу, только выгнул бровь, намекая, что ничего интересного в нем нет. Кермит уставился в упор на мазохиста, удивляясь, почему тот не замечает такого внимания. Впрочем, ни учительница, ни остальные старшекурсники не видели сидящего на полу возле двери блондина. Его волосы снова были вымыты после выходки за завтраком, и теперь не были распущены, две пряди от висков оказались убраны назад и скреплены маленькой заколкой. Он еще даже не снял свою форму.

- Он на лягушку похож, да? – Кермит повернулся к Марсам и кивнул в сторону двери. Сначала Рассел не понял, не в силах сфокусировать взгляд на нужном объекте, но потом улыбнувшийся Грэг показал ему практически пальцем на замершую костлявую фигурку за стеклом.

- Только если пастью, - рыжий хмыкнул. Он сначала решил, что блондин пришел посмотреть на него, даже прибалдел от такой лести, но потом понял, что взгляд обращен не к нему, что третьекурсник, воняющий жвачкой, сидит и, не отрываясь, смотрит на психованного Нептуна. А тот не видит.

Сэнди опустился, сел на собственные пятки, чтобы не болели колени, подавил желание прижаться лбом к стеклу и смотреть, не отрываясь.

Лайам повернулся в очередной раз, чтобы глянуть на Марса, чтобы подогреть его психоз, но заметил, что рыжий чем-то увлечен. Он проследил его взгляд, повернулся к двери и заметил знакомую, пышную челку, лезущую в глаза. Он тоже сначала решил, что третьекурсник пришел на него полюбоваться, но взгляд явно упирался не в него. Лайам ради эксперимента покосился на соседа по парте, подумал насчет угла падения взгляда…

Сэнди что, лез к нему вчера возле фонтана только ради того, чтобы привлечь внимание Гаррета? Любым способом?

Это было не так, но Трампера переубедить было нереально, он почувствовал себя обманутым и теперь уже отлично понял чувства мазохиста. Так вот, что такое ощущение «предательства», очень неприятно, когда тебя выставляют дураком, на посмешище буквально, хоть об этом и знает только один человек. Ну, максимум – два.

Поэтому он и решил сдать противного, двуличного гаденыша.

- Эй, - шепотом позвал он Гаррета, глядя в свою тетрадь. – Не смотри на меня, сделай вид, что мы вообще не разговариваем.

Андерсен замер, тоже глядя в свою тетрадь и заинтересовавшись. Лайам продолжил.

- За дверью торчит этот придурок. Ну, малявка вчерашняя.

Сэнди не понял, говорит ли красавчик что-то именно Гаррету, но тот молчал, не реагировал, лишь кулак сжался от злости. Его раздражало даже упоминание о противном сопляке.

- Сидит и пырится на тебя, прикинь? По-моему, он вчера и ко мне лез из-за тебя. Может, он в тебя по уши? – Лайам не удержался и тихо захихикал, Ясмин их «разговор» слышал, а потому тоже посмотрел за дверь, но тут же отвел взгляд.

Сэнди было наплевать, он не волновался до тех пор, пока сам Гаррет не посмотрел. А он и не собирался смотреть, это успокаивало.

- Мне плевать, - ответил он наконец Лайаму.

- Ты все равно хочешь быть просто друзьями?

- Я же сказал, что дело не в тебе. Дело в том, что он меня довел, он оскорбил меня, он меня бесит.

- …ет.

Он дернулся, посмотрев на учительницу, она удивленно подняла брови и повторила.

- Слышишь меня, Гаррет? Читай, пожалуйста.

- А, да, - он уткнулся взглядом в учебник и нашел нужный абзац, Лайам решил, что раз уж так вышло, то нужно оборвать привычку. Пусть даже было очень приятно вместе, это оказалось всего лишь удобство. А добиться долбанного капитана Марсов – дело принципа, если он не сделает этого, Гаррет будет издеваться до самого выпускного, еще целых четыре года. Это даже звучит невыносимо.

Лайам даже ухмыльнулся, издеваясь сам над собой, понимая, что безумно завидует мазохисту, которого сначала считал слабым, невластным над собственной жизнью неудачником. Он не был неудачником, он был человеком, который способен взглянуть на ситуацию со стороны и понять, как на самом деле к нему относятся окружающие, понять, что нужно делать, не смотря на привязанность. В конце концов, он был парнем, а не какой-то маленькой, голубой шлюхой, типа Сэнди, а потому способен был оборвать все, что его тяготило.

Лайам этому дико завидовал, он тоже хотел уметь так, он хотел рвать все, что ему не нравилось, не оглядываясь на удобство. Он тоже хотел иметь на первом месте эмоции и голос сердца. Но потом решил, что ему и так неплохо, в конце концов, он все равно получил то, что хотел. И от Рассела получит. Он умеет добиваться, вот все и получит.

Бесило только то, что мазохиста невозможно было удержать никакими силами. Его можно было добиться, завоевать, заставить подчиниться на пару потрясающих ночей… Но удержать не получилось.

* * *

- Тебе чего-то не хватает? – начал наезжать Рассел, надвигаясь на Нептуна, который курил за школой. Марс тоже закурил, отвел руку с сигаретой в сторону, выдохнул и сделал еще шаг.

- Паранойя, - заключил Ясмин, сидевший на булыжнике с кошкой.

- Ты хочешь знать, чего мне не хватает? – Лайам решил поиздеваться.

- Да не очень, но лучше скажи.

- Тебя. Дрочу целыми ночами, только о тебе и думаю, - выдал Трампер ему в лицо, не глядя в глаза, а просто рассматривая все черты, как делал это с Гарретом.

Можно заставить себя хотеть человека, главное – знать, как именно это делать.

Вот и сейчас, чем дольше, чем больше он смотрел на чужое лицо, тем проще было представить его совершенно с другим выражением. А уж от длинных волос Лайам по жизни тащился, он и на Гаррета запал именно из-за этого.

Ясмин остолбенел, услышав это, а потом прыснул от смеха в шерсть прижатой к груди кошки, она начала вырываться, получилось плохо, эмо держал ее крепко. В мыслях осталась только веселая мысль о том, что Рассел его добивался, издевался, прикалывался от души, а когда к нему самому начали лезть, он взбесился и чувствовал себя совсем не в своей тарелке.

- Чего?.. – он сдвинул брови, не понимая.

- Хочу тебя, баран, ты глухой? – гавкнул Лайам, откинув сигарету. Парень даже не успел отреагировать, его схватили за воротник рубашки и дернули на себя… Поцеловать его, как Гаррета в спальне, Лайам не успел, он рухнул на землю от удара в скулу. У Марса это получилось машинально, а потом он шарахнулся, тараща глаза в ужасе.

- Ты охренел?! – он заорал, чуть ли ногами от злости не затопал, а Ясмин вскочил, отпустив любимицу из крепких объятий.

- Да он пошутил, дебил! – эмо даже возмутился, обращаясь к Марсу. – Он всегда так шутит! Ты – латентный, долбанный гомик, везде видишь педиков, вот лох… Ты в порядке? – последнее относилось к Лайаму, над котором он склонился.

- Класс, - заверил его Трампер, сев и держась за лицо, морщась. – Вот бешеный. Чего сразу кидаться-то? Псих. Неужели ты думаешь, что тебя реально можно хотеть, шизик? – он усмехнулся, а Рассел почувствовал себя идиотом. Ясмин заправил длинную челку за ухо, подал красавчику руку, чтобы помочь подняться. Лайам этой помощью воспользовался, встав, отряхнувшись и глянув еще раз на рыжего.

- Вообще уже. Может, ты сам об этом думаешь, раз так бесишься?

- Ты на меня пырился целый день, - выдавил сквозь зубы Марс.

- У тебя галлюцинации, - точно так же ответили ему, Лайам прошел мимо, задев парня плечом, так что тот дернулся. Ясмин пошел за красавчиком, чтобы не оставаться с психованным Марсом вдвоем. Все равно диалога у них не получалось, а сейчас Рассел был еще и в ярости.

- Нифига себе «шутки»! – он крикнул вслед, не в силах прогнать ощущение стыда. Ему было как-то стремно, что он так серьезно отнесся к банальному приколу. – Да кто вас знает, вообще, гомики, когда вы шутите, а когда – нет?!! – он возмутился, понимая, что уже никак не отмазаться, а Нептуны свернули за угол и скрылись из вида.

- Зачем ты вообще к нему полез? – Ясмин не понимал, он шел, сунув руки в карманы своей мешковатой, чисто эмовской куртки, опустив голову, так что челка болталась красиво и эффектно.

- Гаррет сказал, что мне слабо ему вдуть. А мне не слабо. Или ты думаешь, что слабо? – он уставился на костлявого эмо и поднял брови. Ясмин сначала не поверил своим ушам, потом вытаращил глаза и тоже уставился на красавчика в ответ.

- Чего?

- Что слышал.

- Нафига? Гаррету это нафига?

- Потому что он борец за эмансипацию, - Лайам засмеялся. – Его бесит, что этот урод к тебе лезет.

- Он же меня ненавидит, - эмо поморщился, он до сих пор не понимал, в чем именно он виноват перед мазохистом, но факт оставался фактом, и его было видно.

- Его бесит не то, что он лезет именно к тебе, а то, что вообще лезет. Ну, типа, ты же не можешь ему ответить.

- Это почему это не могу?.. – Ясмин прищурился.

Лайам промолчал, окинув его выразительным взглядом, а потом все же ответил, когда эмо тоже не стал говорить.

- Мне же ответить не смог, - он фыркнул, посмотрел на небо и сунул руки в карманы джинсов, спустив их еще чуть ниже.

- А может, я и не хотел, - голос у Ясмина стал тихим, ядовитым.

- Да ладно? – Трампер покосился на него недоверчиво.

- Откуда тебе вообще знать, что я могу, а что нет? Что я хочу, а чего не хочу? Ты вообще обо мне ничего не знаешь, - эмо пожал узкими плечами. Лайам почувствовал легкую зависть и к нему. Почему все самодостаточные парни так привлекательны? Почему Гаррет, с его горой принципов и в то же время беспринципностью так притягивал? Он казался огнем, который нельзя покорить и потушить, о который хочется греться как можно дольше. Ясмин огнем не казался, но он был неразгаданной загадкой, а теперь это ощущение увеличилось. Лайаму уже второй человек практически прямым текстом говорил, что секс – не главное. В его приюте, с той девчонкой все было просто, для нее секс и правда был всем, глубже ее психика просто не шла, секретами она делилась с подругами, а парень нужен был только для общения «поближе». В Стрэтхоллане же все было иначе, здесь парни привыкали друг к другу, начинали чувствовать, что можно быть ближе, чем друзья… Но в то же время, секс не значил окончательную любовь или что-то, типа того. Ясмин вообще попался ему случайно, это была досадная ошибка, хоть и приятная чисто по ощущениям… Он не изменился, он не стал каким-то извращенцем, впрочем, как и Гаррет, он остался самим собой, не запав на Лайама, не возненавидев его, не придав «этому» огромного значения, будто его лишили чего-то дико важного. Он был непостижимым и непонятным, Трампер просто шел рядом, пока они бродили по берегу озера, косился на эмо изредка, пытаясь отгадать, о чем тот думает. Бывало часто, что Ясмин просто улыбался, приподняв уголки губ, бывало, что смотрел в сторону, не говоря ничего. Можно было предположить все, что угодно, что он влюблен в кого-то тайно, что он скучает по девушке, что он хочет обратно, в старый приют, что его кто-то донимает и обижает. Лайам понял, что в самом деле ничего о нем не знал, хоть и жил с ним так долго в одной спальне, постоянно находился рядом, даже по ошибке переспал. Ясмин об этом ему не напоминал, о поцелуе под лестницей, совершенно осмысленном, тоже не говорил.

- О чем ты вообще думаешь? – не удержался Лайам.

- Да ни о чем, - парень пожал плечами.

- Ты реально на меня не в обиде?

- Нет, - эмо улыбнулся искренне, даже почти засмеявшись. – Я даже Расселу уже говорил, что если кто-то попадает в историю, то это обязательно буду я, - он вздохнул, а улыбка была такой заразительной, что красавчик тоже улыбнулся.

- А он что сказал?

- Сказал, что ему меня жаль.

Лайам даже удивился, что Марс оказался не таким отмороженным, каким выглядел на первый взгляд. В голову полезли совершенно ненужные, посторонние мысли о том, что этот рыжий клептоман даже может оказаться таким же непостижимым и неповторимым, как Гаррет, как Ясмин. Большинство парней не заморачиваются всякими там проблемами, но Такие все равно попадаются. Именно они чаще всего и заставляют нормальных становиться геями. Рядом с ними просто невозможно думать о девчонках. Рассел такой же? Нет, скорее всего, он нормальный, простой пацан, который не думает ни о чем «таком». А может, просто не знает, что он именно «странный»?

- А ты о чем думаешь? – Ясмин на него посмотрел.

- По мне не видно, разве?

- Я же не Андерсен, не вижу всех насквозь, - эмо пожал плечами.

- Он тоже не видит, он просто умеет себя, как следует, убедить. Это не то же самое, - Лайам помолчал, они уже возвращались от озера, потому что звонок на обед должен был прозвенеть минут через пять. – А я думаю о том, что Марсы в нашем интернате – самые нормальные. Вообще не педики.

- Наверное, - Ясмин кивнул, но незаметно было, чтобы он согласился с этим замечанием на все сто. Может, ему просто хотелось, чтобы Грэг не был слишком нормальным? Но здоровяку он точно не нравился. Может, Рассел и хотел чего-то такого, но просто из-за нехватки девушек в интернате, а вот его заместитель – никогда даже не косился на парней «неправильно». Это Ясмин увидел и на примере Сэнди. Ну какой голубой парень не посмотрит на симпатичного, зрелого телом, но такого хрупкого и знающего о своей привлекательности ангела? Ясмин даже уверен был, что этот ангел умеет все, чего не хватает парням в интернате, все, что делали девчонки в старых приютах. Грэг на него не посмотрел, а значит, не посмотрит и на эмо, это ясно, как день.

Они с Лайамом молча вошли в теплую, большую прихожую интерната, где вдоль стен тянулись вешалки, висели на крючках зонтики, тикали на стене часы. Звонок оглушил сразу же, так что Лайам застонал, ненавидя этот давящий на мозг звук.

До столовой они дошли, болтая о ерунде, и там обнаружили то, что меньше всего радовало учителей, надзирательниц и повариху, но выглядело довольно интересно. Народ еще только собирался, Гаррет явился раньше всех, чтобы поболтать с пышной дамой на раздаче. Он заметил, что стоит уделить ей побольше «мужского внимания», и обеды-ужины становятся вкуснее, а потому не ленился, не скупился на комплименты. Он стоял, привалившись бедром к столу Нептунов, за которым пока что сидели только Эрик и Кермит, время от времени прикладывался к зеленой бутылке со спрайтом. Потом он увидел вошедших эмо с красавчиком, усмехнулся, подмигнул Лайаму. Выглядело это так притягательно, что Сэнди фыркнул показушно брезгливо, но все равно покосился на Трампера. Тот вздохнул, в отличие ото всех, понимая, что значило это выражение лица. Гаррет просто издевался, уверенный в том, что Рассел Роз – цель недоступная даже для такого извращенца и морального урода, как Трампер.

А еще мазохист заметил выражение морды блондина за столом Венер, который уныло ковырялся в неубедительном салате. Он то и дело мрачно поднимал взгляд на своих соседей по команде, на ровесников даже не смотрел, а с капитаном предпочитал общаться  то нормально, то легкими издевками. Ему было не фонтан в таком обществе. Ему хотелось оказаться в команде Нептунов или, на крайний  случай, Марсов, вот уж они были один за всех и все за одного. Он в очередной раз поправил челку пальцами, посмотрел на Гаррета и понял, что спалился – Нептун на него пялился в упор, причем не с самым доброжелательным видом.

Все равно взгляд жег, Сэнди даже сам теперь не понимал, зачем он вчера лез к Лайаму. Нет, он сначала был уверен, что Трампер – красавчик, что с ним будет классно, он уверен был, что Трампер его сможет отвлечь от рыжего Марса, который только что отшил. Но когда он пошел болтать с Лайамом, он прекрасно знал и помнил каждую секунду о том, что существует такой фактор, как «парень» Нептуна. Может, он просто хотел проверить, что случится, проверить, что ему сделает разозлившийся Андерсен? Проверил, да уж…

Он не выдержал через пару минут, когда столовая наполовину уже была заполнена, но столы оставались пустыми, большинство стояли у большого железного стола с подносами. Вообще Сэнди никогда не был застенчивым, его наглость переступала все допустимые границы, а стыда не осталось ни капли, поэтому он встал и пошел к столу Нептунов. Гаррет даже взгляда не отвел, не сделал вид, будто вообще на него не обращал внимания, он проследил его движение от начала и до конца, пока блондин не оказался прямо перед ним.

- Чего надо? – только потом грубо огрызнулся, Лайам приземлился как раз в этот момент на свой стул, подвинув третьекурсника, и тот встал к нему боком, как и Гаррет. Трампер с интересом уставился на разворачивающийся спектакль. Он даже не знал, за кого болел, ведь нахальства малолетке было не занимать, он был ниже мазохиста на добрых пятнадцать сантиметров, если не больше, но смотрелся не намного младше.

- Хрена ли ты на меня уставился?

- А ты хрена ли на меня пырился после уроков? У тебя дел нет?

- А, так ты заметил, - Сэнди осклабился, наклонил голову, согнул одну ногу  в колене и выставил бедро, так что поза стала пошлой. – А что, нельзя?

- Нельзя.

- Чего так плохо?

- Почему плохо, все супер. Я сказал: «нельзя», значит нельзя. Ты тупой?

- Нет.

- По-моему – очень.

- Ты меня не знаешь.

- И знать не хочу. На блядей не засматриваюсь.

- Сам-то кто? Все знают, что вы делали в конюшне.

- Чего тебе от меня надо?

- Ничего не надо, - Сэнди не паниковал, он даже не смущался, ему просто неудобно было под тяжелым, прямым взглядом.

- А чего пыришься? Достал уже.

- Просто.

- А чего не сложно? – Гаррет хмыкнул.

- Не знаю, - слегка растерявшись, ответил Сэнди.

- Когда узнаешь, будешь пыриться. Пошел вон. Чтоб я тебя не видел, аппетит портишь.

- Сам пойди, если что-то не нравится.

- Тебе повторить?

- Да я с первого раза понял и все равно не пойду. Где хочу, там и сижу, когда хочу, тогда и смотрю.

- Второй раз тебе говорю – пошел нахрен отсюда. Считаю до трех.

- И что будет? Опять в окно выкинуть попытаешься?

Гаррет на него молча смотрел, Лайам с интересом рассматривал мазохиста, как это делала почти вся столовая, ожидая ответа. Ясмин опустил взгляд и приложил ладонь ко лбу, качая головой и шепотом молясь, чтобы хоть стол не разломали, если начнут драться. Хотя, вряд ли Сэнди что-то сможет сделать против старшекурсника. Гаррет вздохнул, глядя в наглые серые глаза, которые смотрели на него претенциозно из-за челки, сделал вид, будто отвлекся вообще, глотнул из своей зеленой бутылки, набрал полный рот сладкой газировки.

- Ой, блин… - Кермит понял и отвернулся, тоже сев, как эмо – в позе тоскливой мученицы.

Со звуком «Пф-ф-ф» Гаррет окатил блондинку спрайтом, буквально выплюнув его на мальчишку, как на цветок. Выглядело настолько весело, что вся столовая  безумно закатилась хохотом, Гаррет вытер рот рукавом темного свитера и взглянул на стоявшего в шоке Сэнди.

- Раз.

- Ты охренел?.. – парень шепотом уточнил, находясь в полном шоке. Когда его  полили, как белье при глажке, он дернулся, закрыл глаза, чтобы в них не попало, зато рот машинально приоткрыл, в него стекла пара капель.

Лайам бился в истерике, Ясмину было не так весело, зато Марсы умирали, плача в экстазе. Так часто делали «боссы» в старых приютах, но в Стрэтхоллане большинство уже успело подзабыть, как плохо было, когда терроризировать младших никто не запрещал. Особенно малявки напряглись, вспомнив все неприятные моменты своей жизни, Дэни даже тронул Рассела за локоть и предположил.

- Похоже, этот ваш гомик тоже был боссом когда-то.

- Да вряд ли, - не поверил рыжий.

Гаррет боссом не был никогда, он просто был человеком, который обожал жестокость и прекрасно знал, как можно унизить малявку, типа Сэнди.

- Тебе еще показать, что я умею?

- Гаррет! – Магда подскочила к нему, так что парень отвлекся и обратил на нее внимание. – Как тебе не стыдно?! Ты что, не можешь словами решить все?

- Да я просто подавился, извините. Извини, как там тебя… - он показушно улыбнулся мокрому блондину, который чувствовал, что липкие капли уже заползли за воротник, а волосы начинают склеиваться.

- Сэнди, - ехидно прошипел он. – Блуверд. Запомни получше.

- Без надобности, - Гаррет пожал плечами и, как только Магда отошла, не понимая, нарочно он это сделал или нет, он мрачно посмотрел на третьекурсника и указал взглядом на выход.

Сэнди усмехнулся, не обращая внимания на стеклянный взгляд, которым его провожали, и ушел.

- Это было круто… - Лайам хлопнул теперь уже просто друга по плечу.

- Нельзя было словами? – Кермит вздохнул, Брэд его не понял. Это и правда было весело.

- Он сначала сказал, а это чмо не поняло, - Эрик вдруг выступил то ли в защиту Гаррета, то ли против мерзкой давалки Сэнди.

- Все равно, ведешь себя, как… - капитан закатил глаза.

- Как босс, - Ясмин в упор начал таращиться на мазохиста, тот на него даже не взглянул, подняв брови и расслабленно наслаждаясь обедом.

- Мы и так должны быть боссами, нам почти восемнадцать, - Лайам заметил ехидно и сам тут же над этой новостью задумался всерьез. – А правда. Почему нет?

- Потому что здесь команды, мисс Бишоп все предусмотрела, - Брэд напомнил. – Хитрая баба, блин. Типа, не каждый сам за себя, а все за одного. Попробуй тут повыделываться, тебе сразу капитан наваляет и все.

- У Венер капитану плевать на всех. Точнее, ему плевать на Сэнди, к остальным он круто относится, - заметил Дэни, вякнув из-за соседнего стола.

- Это нечестно, - Ясмин ненавидел агрессию, а потому не понимал подобных выборов в «любимчики».

- Он сам вечно нарывается, хочет казаться независимым и пафосным. Не надо выделываться, - пожал плечами младший Марс.

Гаррет, улыбаясь, отодвинул от себя пустую тарелку и откинулся на спинку стула, потянулся, выгибаясь и сцепив пальцы в замок.

- А как у него с французским?

- Он его раньше учил явно, лучше всех в классе, - мрачно отозвался Эрик.

- Урод, - добавил Дэни согласно. – И говорит, и пишет, и все, что угодно.

- Отлично же, - мазохист улыбнулся и встал из-за стола, взял свой поднос, пошел на выход.

- Ты куда? – чисто ради смеха уточнил Лайам.

- Да вот, попрошу помочь мне с французским. И еще с чем-нибудь, - весело отозвался парень и скрылся в коридоре. Ничего «такого» в этом не было, учителя не могли придраться, надзирательницы с таким раньше не сталкивались, но Магда чисто из собственной сообразительности вдруг поняла  - до Сэнди его капитану и соседям по команде нет ровным счетом никакого дела, защищать его никто не станет, так что захоти любимчик директрисы что-нибудь с ним сделать, ему и слова не скажут. Магда не знала, в чем дело, в чем причина такого отношения к Гаррету у мисс Бишоп, но он однозначно пользовался каким-то странным иммунитетом против исключения и наказаний. Более того, даже если бы он не имел популярности у директрисы, Гаррет не был идиотом, он прекрасно знал и помнил по собственному опыту, как выставить все издевательства обычными «просьбами помочь».

Стрэтхоллан остался тем же, вот только парни были совершенно другими, этого Шарлотта не учла. Эти были взрослее, эти были циничнее и они умели обходить даже самые строгие и жесткие правила, благо, у них в этом был неплохой опыт.

* * *

- Э, Трампер, - Рассел его задержал, крепко схватив за плечо уже через полчаса, на выходе, когда они шли по направлению к кабинету музыки, репетировать. Этим делом пренебрегать было нельзя.

- Чего тебе, параноик?

- Да, типа… Извини, просто думал, ты реально ошизел. Вы же с Андерсеном обжимались в конюшне, все уже знают.

- И что? – Лайам на него взглянул чуть презрительно.

- Ну, и… Думал, ты – конченный педик.

- И думал, что я к ТЕБЕ полезу? – Трампер захохотал, толкая дверь в зал с инструментами, где сидела поджидавшая их мисс Батори. Они надеялись, что ей будет лень вне уроков с ними заниматься, но надежды не оправдались.

- Да кто тебя знает! – разозлился Рассел, заходя за ним и сразу падая за установку.

Лайам на него больше не смотрел, он кашлянул выразительно, потом покосился на мисс Батори и понял, что без распевки она от него не отстанет. Марсы долго умирали от смеха, слушая его «А-а-а-А-а-А» на разных высотах, зато учительница оказалась в очередной раз права – петь стало легче, едва разогрев связки. А Трампер думал о том, что надуть капитана Марсов очень просто, поставить его в неловкое положение намного легче, чем того же Ясмина или Гаррета. Сэнди в неудобное положение поставить вообще невозможно, потому что психика у него очень приближена к девичьей, он совершенно бесстыжий, благодаря осознанию, что над парнями (над большинством) он в какой-то мере властен. Лайам еще все убедительнее и усиленнее думал о том, что волосы у Марса достаточно длинные, чтобы можно было их намотать на кулак.

Захотелось увидеть испуг, захотелось увидеть удовольствие, как у Гаррета. Гаррет в обычной жизни и Гаррет в постели с парнем – два совершенно разных человека, совершенно разные выражения лица. Вот Лайаму и было безумно интересно, как же сильно отличается капитан Марсов в своем обычном состоянии от самого себя в положении, так сказать, «лежа».

Мазохист все не шел, мисс Батори удивилась, куда он запропастился, он ведь так тащится от музыки, от теперь уже собственной гитары, от возможности проораться, пользуясь популярностью у Стрэтхолланских малявок, подтянувшихся к концу репетиции в кабинет.

* * *

Гаррет смотрел стриптиз, а потому был немного занят. Душевая делилась на две части, два помещения, в одном вдоль стен тянулись вешалки для одежды, стояли шкафчики, в которых парни оставляли шампуни, всю личную ерунду, на подоконнике красовались стопки чистых полотенец, в углу – огромный короб для не таких уж чистых полотенец. Короб Патрик обычно оттаскивал в прачечную каждый вечер.

Второе же помещение было именно душевой, комнаты разделялись даже не дверью, а просто ее отсутствием. Из проема валил пар, кто-то плескался в очень горячей воде, так что даже зеркала на стене в «раздевалке» запотели.

Мазохист стоял в дверном проеме, привалившись плечом к косяку и рассматривая третьекурсника. Тот закрыл глаза, провел руками по волосам, повернулся боком. Он жмурился, чтобы мыло не попало в глаза, проводил по телу ладонями. Гаррета не завело, он просто получал обыкновенное эстетическое удовольствие. В конце концов, если мужчина смотрит женский стриптиз, далеко не факт, что у него встанет на полвторого. Даже на полшестого – вряд ли.

Гаррет подождал, пока он со скрипом закрутит оба крана, возьмет полотенце, обмотается им… Парня удивило, конечно, что полотенце Сэнди намотал по-девичьи – от подмышек почти до середины бедра, но потом он понял, зачем это было сделано. Третьекурсник открыл окно, сел на подоконник, вытащил из кармана кинутой на раковину толстовки тонкую пачку своих гламурных сигарет и закурил.

Первый порыв был ехидно сказать: «Простынешь, там же ветер», но Гаррет себя одернул. Это же полный бред – предупреждать о болезни того, кто тебя бесит. Сэнди никуда не торопился, свет горел только над раковинами, а потому привлечь внимание учителей он не мог, забрался на подоконник с ногами, сел поудобнее и достал еще и плеер. Ему так проще было успокоиться и не злиться. Он злился не на Гаррета, а на себя, ему не обидно было, что Нептун его опозорил перед всей столовой, да еще и унизил довольно сильно. Ему в самом деле было совершенно не обидно, поэтому он сидел, кусал губы, чувствовал, что глаза горят от подкатившей влаги, но ни одной слезинки так и не выкатилось. Курить в четырнадцать, почти пятнадцать лет – слишком рано, но ему это было как-то недоступно, он без этого уже не мог.

Он обижался даже на какие-то косые взгляды, а на Нептуна не мог обидеться ни за вчерашнюю выходку с окном, ни за пощечину, оставившую горящий красный след, болевший до утра, не мог обидеться даже за сегодняшнее поведение в столовой. И это злило, бесило, выводило из себя, причины Сэнди не понимал.

Гаррет открыл было рот, чтобы сообщить малявке о предстоящей ему работе над французским текстом, но тут же его закрыл, когда увидел потрясающую картину. Точнее, потрясающий процесс быстрого и болезненного решения моральных проблем. У Сэнди никаких серьезных неприятностей не было, зато морально он страдал на все пятьсот, а потому посмотрел на свою левую руку, на которой уже высохли капли воды. Рука была белая, едва посыпанная светло-бежевыми веснушками, тонкая. Запястье можно было, наверное, обхватить двумя пальцами, и еще место осталось бы.

К вечеру темнота заполнила все помещения, где не был включен свет, так что одна неубедительная лампочка над зеркалом не позволяла рассмотреть стоявшего в дверном проеме Гаррета. А он снова приоткрыл рот, но в этот раз беззвучно, он просто сделал страшные глаза и поморщился, представив, какая это адская боль…

Сэнди задержал дыхание, стиснул зубы и понял, что он – конченный идиот. Нет, идея затушить сигарету о собственную руку была неплохой, даже интересной, безусловно эффектной… Но на практике оказалась не очень.

Гаррет сначала подумал о том, что каждый сходит с ума по-своему, что никому ничего запрещать нельзя. Он, к примеру, начал резать руки лет с двенадцати, так что тушить о себя окурки почти в пятнадцать – это нормально. Тем более, после того, как тебя круто унизили перед таким количеством человек.

Парень закатил глаза и стукнулся затылком о косяк, повернувшись боком. Он ударился еще дважды, а потом понял, что мысль была не самая удачная, особенно, в его положении. Ну, то есть, если это именно он унизил малявку, то это он и есть прямой виновник происходящего.

Когда Гаррет резал себе конечности, ему вначале было очень больно, он страдал, он плакал, он мучился и переживал. И каждый раз вспоминал о том, что если бы его не мучили в приюте всякие боссы, он бы никогда не начал этим заниматься, он бы никогда не решился. Решиться сделать с собой что-то подобное в первый раз – то же самое, что решиться лишиться девственности. Ну, по крайней  мере, его девушка сравнивала это, как две абсолютно идентичные вещи, когда он пытался ей нехотя объяснить принцип. И он-то точно знал, что ему было ОЧЕНЬ плохо, когда он начал это делать, он уверен был, что в лучших условиях такой глупостью заниматься не стал бы. Во всем он винил, конечно, не самого себя, а только окружавших его раньше людей и сложившиеся против него обстоятельства.

Теперь он винил именно себя, пусть даже и невольно. Ну, совестным человеком (пусть и в глубине души) был Гаррет. Теперь именно он оказался «обстоятельством», заставившим малявку испортить себе руку.

Сам себя мазохист почувствовал конченным уродом.

«Ну, замечательно», - подумал он. «Так, ладно. Пофиг. Все в порядке. В конце концов, они же были не виноваты, что я себе руки резал, ха-ха, вот дурак, сам себя изуродовал, а винил каких-то левых дебилов… Зашибись, я оправдываю козлов. Нет, я пытаюсь оправдать себя, а тем самым оправдываю их. Да, блин, что такое-то…Так. Возьми себя в руки. Соберись, тряпка!»

- Э-эй, - он усмехнулся, повернувшись и выглянув из-за косяка. Выглянул он так, что Сэнди чуть с подоконника не упал, и хорошо бы, если упал не в окно. Он даже подумал, что окурок, затушенный о запястье, стоил того, чтобы увидеть подобное выражение лица Нептуна. Он стоял, сунув одну руку в карман джинсов, вторую просто опустив, опираясь плечом о косяк и глядя исподлобья, заискивающе, даже почти позитивно. Сэнди даже привиделась улыбка.

- Чего тебе? – он встал с подоконника, выкинул окурок в окно, поправил полотенце и встал, подошел к раковине, вытащил из ящика под ней фен.

- Мне сказали, что ты французский офигенно знаешь.

- И что? – парень пожал худым, острым плечом, его пробрала дрожь ни с того, ни с чего. Вообще, стало прохладно, но что-то подсказывало – дрожал он не от холода. Хотя, пока сушил волосы, согрелся, дрожать все равно не перестал. Гаррет же молчал, не пытаясь перекричать шум фена. Он подумал уже миллион раз о том, что мисс Батори и парни зашибут его за отсутствие на репетиции, но почему-то не уходил.

Но, как только фен выключился, он наконец нашел в себе силы побыть окончательным уродом, ублюдком и козлом.

- Сделаешь, короче, раз такой умный, - он небрежно кинул тетрадку на столешницу с раковинами, развернулся и пошел в раздевалку, а затем и вовсе на выход.

- Просьба или приказ?! – крикнул Сэнди ему вслед автоматически. Ему-то было не сложно, а если чего-то не поймет – не беда, возьмет словарь, пойдет в библиотеку, пороется в интернете… Но фишка была в том, как было дано задание – просьбой или приказом.

Гаррет уже ушел, да если бы и слышал вопрос, не стал бы отвечать. Надо оно ему? В конце концов, такова жизнь, се ля ви, чисто по-французски. В свое время он страдал от нападок боссов, резал руки. Теперь пострадал немного Сэнди, организовал себе ожог на руке. Каждому свое, ничего не поделать. А раз он так хорошо знает французский, то сделать перевод ему труда не составит.

Третьекурсник же бесился из-за того, что ему это насилием и нападками не казалось. Он бы и просто так сделал. Даже не знал, почему, но сделал бы. В конце концов, он сам видел, как Гаррет занят, он постоянно учится, что-то читает, разбирается с учителями, да еще эти репетиции…

* * *

- Где ты был? – Лайам стоял перед мазохистом и усмехался, скрестив руки на груди. Гаррет усиленно делал вид, что распевается, он отвернулся, выпрямил спину, расправил плечи, закрыл глаза и пытался распеться на той же ноте, что и Лайам недавно. Мисс Батори уже не было, так что Гаррету не перед кем стало оправдываться.

- Эй, - красавчик тронул его за плечо, хотя порыв был обнять за талию, поставить подбородок ему на плечо или вовсе поцеловать в шею. Это была жесткая нехватка тактильного общения. Вместо этого он посмотрел на Рассела, который стоял, запрокинув голову и закрыв глаза, он с удовольствием наслаждался минералкой, любезно притащенной Магдой. Она не могла налюбоваться на увлеченных музыкой воспитанников, это было приятно, так что поухаживать за Нептунами и Марсами очень хотелось.

- Роз, вон, тоже о тебе беспокоился, - Лайам уже попрощался с целостностью своего лица, но выходка того стоила – он подошел к их барабанщику сзади и обнял его, вместо мазохиста. Рассел стоял удачно – подняв одну руку, держа в ней бутылку, а вторую сунув в карман. И он настолько опешил от прикосновения МУЖСКИХ рук к СВОЕМУ ПОЯСУ, да еще в такой недвусмысленной форме, что подавился, чуть не захлебнулся и закашлялся. Лайам понял, что момент был не самый удачный, отпусти Марса и постучал ему по спине. Как оказалось – зря, повернувшийся и уже распевшийся Гаррет подавился смехом, увидев выражение лица Рассела. Он отдышался и тихо-тихо, просто горя злостью уточнил.

- Ты вообще ошизел, да?.. Я тебе сейчас… - он замахнулся, Магда бросилась было разнимать парней, но Лайам справился и без нее, он перехватил чужой кулак, вторую руку тоже перехватил и наконец осуществил свою миссию.

Андерсен моргнул пару раз в шоке, не веря своим глазам, но это было фактом – Лайам сократил конфетно-букетный период намного, пользуясь лишь своей наглостью и настойчивостью. И он в самом деле не приставал долго, не домогался, а захватывал, как Наполеон. Правда выглядел при этом внушительнее, конечно.

Грэг застыл, выгнув бровь и поморщившись, в ужасе от увиденного, а Магда похлопала Трампера по плечу.

- Лайам. Лайам! Лайам, перестань, так нельзя. Я ничего не хочу этим сказать, я не хочу тебя ругать, не хочу ничего такого, но это запрещено правилами. То есть, в правилах нет, конечно, такого пункта, но надо поговорить с мисс Бишоп, я должна сказать ей, Лайам! Что же ты делаешь?! Пусти! Пусти его! – она не знала, что делать, отвернулась, схватившись за голову и закрыв глаза.

- Боже, какой кошмар.

«Нет, я не должна их ругать и осуждать, это не извращение, это не правильно конечно, но ведь ничего с собой поделать нельзя, если природа так распорядилась. Это инстинкты, с ними нельзя, невозможно бороться. Девочек здесь нет. О, точно! Может, в этом все дело? Надо обязательно обсудить с ними эту проблему, надо поговорить с мисс Бишоп. Может, она начнет принимать сюда и девочек тоже. Нет, вряд ли, это же мужской интернат. А может, стоит провести какую-нибудь лекцию о гомосексуализме? Не поможет, все равно девочек нет, а им хочется… В таком возрасте – особенно. БОЖЕ, какой ужас. А что, если это просто случайность? Или нет? А вдруг, это настоящая любовь, а я только все усложняю?..»

Рассел уже закатил глаза и дергался всерьез, зажмурился, мычал и рычал, но обнаружил вдруг, что укусить и оттолкнуть Лайама не получается. Трампер на мгновение отпустил одну его руку и обхватил за шею крепко, прижимая к себе, а одной рукой Марс отбиться никак не  мог, хоть и колотил кулаком по груди, по плечу мерзкого Нептуна.

- Он шибанулся совсем? – Грэг даже не знал, что ему делать. Теоретически, он должен был отбить друга и капитана, но не хотелось, ему забавно было наблюдать.

- Неужели, он не может вырваться, - Гаррет фыркнул недоверчиво, глянув на Рассела. Магда созрела после этой фразы, тронула Лайама снова за плечо и уточнила тихим, ровным, спокойным голосом.

- Я не скажу ничего мисс Бишоп, если ты мне ответишь честно на вопрос, Лайам. Ты его любишь?..

Барабанщик настолько обалдел и ушел в галактическое пространство, что на секунду перестал биться и вырываться. Он не мог ответить даже морально, потому что рядом был Грэг, рядом была Магда, в конце концов, рядом был Гаррет, перед которым совсем не хотелось позориться. Хотя, Трампер был очень настойчив, а «этого» хотелось уже несколько недель. Физически ответить безумно хотелось, но тут Лайам наконец его отпустил.

И тут же получил в глаз, так что рухнул бы на пол, не окажись за ним стола.

- Рассел, ну что ты… - Магда закрыла рот рукой.

- Очень люблю, обожаю. Но, как видишь, безответно. Пойду, найду компресс, - Лайам фыркнул и встал ровно, не облокачиваясь больше о стол, но держась за глаз. Рыжий Марс выразительно вытирал губы рукавами своей олимпийки, пытаясь сбить чужой вкус, хоть и получалось не очень. Он матерился без остановки, Гаррет подумал, что сам он сопротивлялся точно так же. Хотя, немного меньше.

- Играть будем или как? – уточнил он у здоровяка.

- Будем. Без тебя? – он взглянул на Лайама, будто ничего и не случилось. Почему-то на красавчика наехать со словами «гомик» не получалось, он не был романтичным и милым, он просто брал то, что хотел. Он ни под кого не ложился, а потому гомиком не мог считаться до конца.

- Я к медсестре, - парень махнул рукой и вышел, Рассел сел за установку, ни на кого не глядя, просто с багровыми от злости скулами и блестящими от ярости глазами. Лупить по барабанам он принялся с таким ожесточением, что Гаррет поднял на секунду брови, кашлянул, взял гитару, встал перед микрофоном.

Раз уж капитан Марсов решил играть вторую песню, в которой не требовался Лайам, которую Гаррет пел практически в одиночку, то возражать ему никто не станет. Магда же постояла пару секунд, глядя на рыжий объект «любви» Лайама, а потом вышла. Она решила пойти сразу к мисс Бишоп, но когда оказалась перед дверью, посмотрела на нее и не вошла, даже стучать не стала. В конце концов, это личное дело каждого, они разберутся сами. Про Гаррета тоже много слухов недавно ходило по интернату, про конюшню, про всю эту глупость. И Магда даже сначала верила в это, но теперь видела, что все само собой сошло на нет, закончилось и, кажется, не собиралось продолжаться. Пускай побалуются, зачем их сразу за это наказывать? Более того, Магде не хотелось никого подставлять, сдавать, после скандала с мазохистом по причине его «увлечения» порезами она вообще боялась затевать большие разборки.

«Ну вот, насладись своими шуточками, как следует», - подумал Гаррет, покосившись на Марса уже после репетиции, как только прозвенел звонок на ужин. Ему просто хотелось, чтобы Рассел перестал считать себя кобелем, перестал думать, что он уже вырос, что он такой циничный и бесчувственный мужик. Он таким не был, и это было заметно, но вполне мог бы стать, а это – не самое лучшее, что может произойти в жизни парня. Гаррету был плевать, пусть бы Ясмина трахнул хоть этот Марс, хоть Грэг, который ему в самом деле (хоть пока и тайно, невольно) нравился, хоть все Марсы сразу или по очереди, пусть бы даже рота солдат, Андерсен и ухом бы не повел. Но дело было в его уверенности, что каждый человек должен осознавать на «ура», что именно он делает и с какой целью. Он должен осознавать, способен ли он сам на то, чего требует от другого. Сам Гаррет не требовал ни от кого ничего запредельного, не требовал большего, чем то, на что способен был сам. В конце концов, ему в Манчестерском приюте и в лицо выпрыскивали и воду, и сок, и что еще попадалось под руку. Его били, его мучили, его доводили оскорблениями, просто издевками, его терроризировали все вместе и каждый по отдельности, все балдели от его мучений и страданий. Он сам себя уродовал из-за этого.

Сэнди он не сделал ничего такого, чего не испытывал бы сам, а потому и волноваться повода не было. Просто, увидев, как выглядел мазохизм со стороны, он вдруг понял, что превращается в ублюдка, типа тех, что мучили его. Это ему не понравилось.

Его вымораживало только странное чувство, появившееся в душевой, когда он увидел этот акт веселого мазохизма. Ему почему-то хотелось остановить малявку или просто сказать, что лучше этого не делать, потому что остановиться будет сложно или вообще невозможно. Ему хотелось как-то помочь, что-то сказать, возможно, просто подойти и сообщить, что у него тоже так было, что он прекрасно понимает чувство униженности и обиды. Но это было парадоксом, тупостью, ведь он сам был в этом виноват, а потому не стал ничего делать. Он даже не знал, что вдруг заставило его изменить отношение к этому противному, доступному сопляку. Может, их похожесть в отношении к людям, к проблемам, идентичность их способов решения этих проблем?

Внутри, в душе Гаррет перестал его ненавидеть. Но внешне он этого решил никогда и ни за что не показывать, потому что его личная, приватная жизнь – то же самое, что тайна, которую лучше унести с собой в могилу. Для того человеку и дана речь, чтобы уметь врать, защищать свои чувства и мысли. Если бы все смотрели только на твои поступки, тебя можно было бы прочесть, как открытую книгу, увидеть тебя так откровенно, будто без одежды, понять все до единого помысла. А зачем такая жизнь? Это присуще животным, а люди – не звери, они так устроены, чтобы уметь общаться, с кем-то дружить, кого-то ненавидеть, кому-то мстить, а кого-то любить.

Но чаще всего люди используют. А потому Гаррет не знал, как научиться и суметь правильно отличать потребительское отношение от настоящей любви.

* * *

В столовой Рассел на красавчика чуть не набросился опять с кулаками, но его остановил Грэг.

- Да не психуй ты, он просто постебался над тобой, баран, - он хмыкнул и надавил рыжему на плечо, заставляя сесть и успокоиться. – И так вон, красавчик офигенный.

Это было фактом, Лайам сидел, держа у глаза теперь уже не компресс, а стакан с холодным соком.

- Обалдеть, ну у него и удар с левой… - прошептал он Гаррету, который усмехнулся.

- Ну, согласись, это того стоило. У него сейчас такая рожа, будто ты его не просто засосал, а раком нагнул при всех.

- Ничего, будет и на моей улице праздник…

- Нагнешь? – Гаррет засмеялся, представив это.

- Ну, не при всех, конечно, но идея неплохая.

- Только давай ты не будешь его опять путать с нашим сильно эмоциональным? – это мазохист сказал намного громче, чтобы Ясмин услышал. Он промолчал, сделав вид, что оглох, а Трампер покосился на Рассела и хмыкнул.

- Его сложно будет перепутать. Слушай, интересно, он же рыжий…

Гаррет подавился, быстро сделал два глотка из стакана и попросил.

- Давай не о сексе. Не могу.

- Почему? ПМС? – Лайам ухмыльнулся, но его пафос сдулся из-за фонаря под глазом, так что выглядело неубедительно.

- Нет, просто… - Гаррет подумал о том, что секса ему очень даже хотелось бы. Но совсем не в той роли, что была отдана ему с Лайамом. Задумываться подробнее о том, в какой же тогда роли и с кем именно секса хотелось, он не стал, дабы сберечь собственную психику.

- Веснушек у него нет, странно.

- У него брови рыжие. И ресницы рыжие, - Гаррет все же включился в рассуждения, чтобы как-то отвлечься. – И на руках волосы рыжие, по-моему, - он глянул на открытые короткими рукавами руки Марса и подтвердил свои догадки.

- Значит…

- Ну, наверное, - мазохист тихо захихикал, Лайам тоже, потом Гаррет не выдержал. – Ты придурок.

- Да ты тоже. Ой, вон, смотри. Твоя принцесса снова с нами. Что теперь с ним будешь делать? Макнешь башкой в унитаз? Можно ему люлей дать. А еще можно запереть на ночь в подвале, где технология. Или привязать на ночь к дереву в лесу… - последняя фантазия была потрясающей.

- Волки сожрут.

- Думаешь, тут есть волки?

- Не знаю. Но если сожрут, будет досадно.

- А чего так?

- Ну… Дает, все же. Куда капитан Венер без него тогда?

- Думаешь, он ему дает?

Гаррет посмотрел на капитана Венер и фыркнул.

- Думаю, давал бы, да он не берет. И правильно делает, мало ли, какой букет фигни у него. Его, наверное, весь Ливерпульский приют имел.

- По нему заметно. А еще можно ему патлы отрезать. ТОЧНО, прикинь? Красота будет… Хоть чуть-чуть на мужика станет похож.

- На страшного мужика. Его только патлы и красят.

Лайам так не думал, но возражать, раз уж они малявку ненавидели, не стал. Гаррет же подумал, что палится, потому что, ненавидь он третьекурсника всерьез, он бы обязательно согласился поймать его, устроить темную. Можно было сделать все, что угодно. Можно было заставить его отсосать всем Нептунам или даже Марсам (из солидарности к друзьям) по очереди, проглотить, а не брезгливо сплюнуть, а потом дать по шее и, отрезав блеклые патлы, отпустить гулять на всю ночь во двор, заперев входную дверь и не давая войти.

- Что с тобой? Думаешь, что с ним сделать? – Лайам заинтересованно к нему наклонился и поднял брови. Он был красавчиком, даже не смотря на фиолетовый фингал и кровавый подтек на светлом глазном белке.

- Ну да. Даже не знаю, что и выбрать.

Они даже не заметили за болтовней, как Сэнди сам подошел к их столу, к углу, за которым они сидели, и положил рядом с подносом Гаррета тетрадь по французскому.

- Вот.

Нептун на него уставился пустым взглядом, будто думал о чем-то совершенно левом, не понимая, кто перед ним и чего хочет.

- Ну и чего встал? – Лайам его пихнул в бок, третьекурсник взглянул на него так, что красавчик на секунду опешил. На Гаррета малявка так не смотрел, да и на самого Трампера еще вчера не смотрел с таким пренебрежением, брезгливостью, презрением и ненавистью.

- Реально, забыл что-то? – Гаррет усмехнулся, листая тетрадь и отыскивая последнее задание. Просмотрел быстро перевод, написанный аккуратным, разборчивым почерком, закрыл тетрадь.

- А «спасибо» где? Это я уже не говорю о том, что обычно за «спасибо» ничего не делаю, его в карман не положишь.

- Опоздал, надо было сразу предупреждать. А теперь я тебе ничем помочь не могу, - парень пожал плечами.

- И сказать ничего не хочешь? – блондин поднял брови, но этого не было видно, они скрылись под челкой. Гаррет закрыл глаза, облизнулся, так что мелькнул шарик в кончике языка, а потом взглянул на малявку снизу вверх, но так тяжело, что тот остался под легким впечатлением.

- Пластырь оторви, а то заживать две недели будет.

Сэнди моргнул пару раз, округлил глаза, потом посмотрел на свою руку, которая была не так уж видна. Но Гаррет все равно заметил, что под рукавом есть очертания пластыря.

- Вали отсюда.

- Хамло тупое, - не выдержал парень. Гаррет открыл тетрадь, вырвал последний лист, порвал его на мелкие клочки и сунул тетрадь обратно Сэнди, прижав ее к его животу, так что парень машинально взял.

- Перепишешь.

- Чего?! С какой стати?!

- За «спасибо». Тебе же так хотелось.

- Я уже написал один раз, с какой стати буду во второй?!

- Учись закрывать рот вовремя, - посоветовал Гаррет с улыбкой. – Вали.

Сэнди свалил, сглотнув обиду, прокатившуюся по пищеводу горьким, колючим комком.

- Что за пластырь?

- О, он идет по стопам придурков, типа меня, - мазохист не стал спорить с тем, что его увлечение бритвами пахнет тупостью. – Прижег себе граблю окурком. Молодец.

- Вообще больной, что ли? – Лайам даже не мог представить, каким дебилом надо стать, чтобы себя мучить.

- Не знаю. Наверное, совсем, потому что иначе заткнулся бы вовремя.

- Тебе его не жалко? А вдруг из принципа неправильно сделает, а тебе завтра отдуваться?

- Да я его уже давно сам сделал, еще на уроке. Только лист вырвал тот. А он будет делать, пока не научится адекватно воспринимать реальность и понимать, кому можно хамить, а кому – нет, - мазохист улыбнулся.

- Боже, да ты философ.

- Может и так. Хотя, мне просто хочется его разозлить. Пусть еще с собой что-нибудь сделает, мне интересно, до чего он доберется.

- Тоже начнет вены резать.

- Пускай, мне-то что.

* * *

Через две недели от фонаря под красивым глазом Лайама не осталось и следа, песни для концерта приобрели намного более приличное звучание, а голоса звучали уже не так любительски, как раньше. Все же, тренировка – вещь великая. Ожог зажил, оставив только розовый шрам на руке Сэнди, который постоянно напоминал ему о неприятном моменте, о неприятном дне. Зато он напоминал о Гаррете, и это почему-то извращенно доставляло, Сэнди сам не знал, почему. Что за черт? Почему ему доставляет этот псих?

Рассел не сдавался и не давался в руки, Лайама это начинало бесить, Гаррет смеялся и издевался, утверждая, что ничего не получится. Ясмин продолжал просто смотреть на Грэга, а тот об этом знал, но никак не отреагировал. То есть, он тоже смотрел, но не так часто и не совсем в упор. И оба они видели, что Лайам не просто так шутит, не просто играет в гомика, он всерьез хочет капитана Марсов куда-нибудь затащить. Правда это очень сложно, учитывая, что Рассел сильнее Гаррета, а даже его нереально удержать впятером, если он не захочет подыграть и сдаться.

Еще через неделю ему взбрела в голову новая дрянь, после поездки в город, вечером пятницы он продемонстрировал Лайаму и всем остальным новый пирсинг.

- Ты его спер, - заключил Кермит мрачно, вспомнив, что деньги парень в основном тратил на шмотки или понравившиеся феньки, типа кулонов с пулей на шею или браслеты, которыми парни просто завешивались в последнее время. А уж его фетиш на клетчатые рубашки поверх футболок – это что-то с чем-то. Два новых ремня, как всегда, болтающиеся под задницей, потрясные боксеры, которые так и хотелось снять. По крайней мере, Лайаму. Другая, более пафосная штанга в язык, три футболки, две рубашки, темно-серые джинсы, рваные на коленях. В общем, денег на серьгу для пупка у него быть не могло. Гаррет вообще был из тех людей, кто способен долгое время копить деньги, хранить их до определенной, фиксированной им самим суммы, а потом резко спускать на запланированные расходы, оставаясь ни с чем. И каждый раз появляется в процессе шопинга что-то, без чего он «прожить не сможет», продавец удачно отворачивается, и Андерсен просто думает: «Если тебе предлагают, почему не взять?»

- Ну и что, - он хмыкнул, вертя сережку в пальцах. Длинный, изогнутый стержень, черепушка с зелеными стразами вместо глазниц для большего пафоса. Обычные вещи Гаррет вообще не любил, ему во всем хотелось видеть изюминку.

- Ты же такой, с моральными устоями.

- Она просто нужна мне была, а я без копья. Ну, вот… А эта дура отвернулась. Я же не виноват, что она тупая.

- Ты просто не выглядишь, как клептоман. Вот Рассела трижды за руку хватали уже, - Ясмин вздохнул. – Хотя, он ничего и не спер в те три раза, прикиньте? Парадокс.

- Внешность – главное, - сообщил Гаррет. - Я, по-моему, вообще к себе людей располагаю.

- Ты себе льстишь, ты просто вызываешь у них жалость, - отмахнулся капитан.

- С чего это?

- С того, что они на твои грабли смотрят, вздыхают и думают, что ты мальчик-с-проблемами. О таких плохо не думают.

- А обо мне что думают? – заинтересовался Лайам, ища иглу и потроша «аптечку» Гаррета. Тот лежал на нижней полке, задрав футболку, приспустив штаны, так что видна была резинка трусов с пафосной надписью. На настоящую фирменную шмотку это не тянуло, зато смотрелось отлично.

- О тебе думают, что ты мальчик-по-вызову, - засмеялся он, глянув на Трампера.

- Очень смешно, - мрачно отозвался красавчик, хотя смех поддержали все Нептуны. Он сел между ног мазохиста, хотя мог бы сесть ему на бедра или просто рядом, но так было удобнее. Новые перчатки, флакон со спиртом, с антисептиком, та же самая толстая игла, которую он снова накалил на огоньке зажигалки.

- Фу, не могу смотреть, - Ясмин отвернулся, лежа на своей полке и морщась. – Спиртом воняет, как в больнице.

- Не нюхай, - посоветовал Гаррет логично. – Совсем больно будет?

- Не больнее, чем язык, я думаю. Себе не делал, но говорили, что язык – намного больнее. Правда это заживает дольше, но тебе же до транды, ты у нас от боли тащишься.

- Я этого, кстати, до сих пор не понимаю, - Кермит заметил ненавязчиво. – Тебе что, приятно, когда больно?

- Не знаю. Нет, мне больно, когда мне больно, но это приятно. Тебе не понять. Что ты там трогаешь, я не понял? – он уставился на Лайама, а тот усмехнулся. Его палец, затянутый белой резиной просто прикоснулся к темному пятнышку над резинкой трусов.

- Родинка прикольная, - он вдруг почувствовал, что очень хочет секса. А все – проклятое воздержание, с тех самых пор, как они стали «просто друзьями», красавчик снова обходился своей рукой, а Рассел сам по себе взошел в ранг недостижимой цели. И его очень хотелось, с каждым днем все сильнее. Гаррет похотливый взгляд заметил, отличил от обычных приколов и посоветовал с ухмылкой.

- Облизнись и протыкай.

- Ну и ладно, - Трампер пожал плечами, задрал его футболку повыше, протер предполагаемое место прокола ваткой со спиртом.

- Точку ставить не будешь? – уточнил Брэд вдруг, он помнил, как кому-то в старом приюте делали пирсинг в пупке. Причем так же, совершенно без опыта.

- Нафига? Я же не слепой, - Лайам отмахнулся, сосредоточившись на цели и на действии. Средний палец он держал, как и в прошлый раз, там, где игла должна была выйти. Гаррета на секунду охватила паника, неконтролируемый приступ страха, потому что игла была острой, ее прикосновение к холодной и влажной от спирта коже он почувствовал, но тут же пришло ощущение беспомощности и предвкушения острой, долгой боли.

- В конце концов, когда трахаешься, мишень не рисуешь, хотя попасть сложнее, - сообщил он с усмешкой, понизив голос и взглянув на Гаррета, пытаясь заглянуть ему в глаза, мазохист перестал смотреть на иглу и тоже на него взглянул. Лайам усмехнулся, двинул бровью, Гаррет сделал вид, что все нормально, но они оба были в курсе, что какими бы друзьями себя ни объявляли, не отменить того, что делали в конюшне и на столе в кабинете технологии. Пусть даже это просто был опыт, просто способ доставить друг другу удовольствие, это было супер.

- Блин, больные гомики, - Кермит вздохнул, но все равно он лежал на боку, подперев голову ладонью, локтем упираясь в подушку и глядя неотрывно на иглу в руке красавчика.

- Рот себе чем-нибудь заткни, а то разорешься, нам грымза вдует потом всем, - посоветовал Брэд объективно. – Это не язык, визжат обычно все, даже мужики.

Гаррет решил послушаться совета, убрал из-под головы подушку, сунул ее край в рот, стиснул зубы и закрыл глаза.

- Почему вы не купили анестезию? Ну, спрей какой-нибудь или хотя бы гель?

- Потому что он даже трахается без смазки, суровый такой мазохист наш, - выдал Лайам секрет, Ясмин округлил глаза, не ожидав таких откровений, а Кермит с Брэдом оба поморщились. Эрик уточнил.

- А это случайно не дико больно?

- Дико, - согласился Гаррет, убрав подушку.

- А фишка?

- Мне нравилось, - он пожал плечами и снова прикусил край подушки, поднял руки и сжал кулаки на кроватных столбиках.

Он зажмурился от боли, вздохнул, замычал, зарычал в подушку, выступили слезы, которые просочились даже через ресницы и стекли по вискам в простыню. Он коленями стиснул бока сидевшего на коленях Лайама, но не стал выгибаться, боясь, что случайно что-нибудь повредит, пока игла не вышла точно там, где надо.

- Все, - сообщил Лайам. Подушку мазохист убрал злобно и сообщил сдавленным шепотом.

- А вставлять еще больнее?

- Вставлять всегда больно, - в очередной раз очень пошло сообщил ему Трампер, еще раз протер вокруг прокола ваткой.

- Выглядит жестко, - заверил Кермит, глядя на иглу, торчавшую будто просто из живота.

- А по-моему, прикольно, - Лайам постучал по игле ногтем, закрытым перчаткой, Гаррет откинулся назад, глядя сначала в верхнюю полку, а потом закрыв глаза.

- Я тащусь, - выдохнул он честно. – Я точно больной.

Ничего приятнее, чем боль, казалось, на свете просто не существует. Острая, чистая, идеальная. Бесплатная и всегда доступная. Боль – как шлюха, хочешь, идешь и берешь, наслаждаешься, а потом кидаешь. Но она всегда рядом, поджидает, когда тебе захочется, чтобы снова призывно поманить и с готовностью открыть свои объятия.

Вставлять сережку было не так уж больно, не больнее, чем прокалывать, в отличие от прокола в языке. Все было иначе, сравнивать даже невозможно, Гаррету сначала показалось, что он умрет от боли, но потом по телу разлилось удовольствие. Всему виной – моральное удовлетворение, наступающее каждый раз, когда проходишь какое-то «испытание».

Лайам пластырем организовал квадрат на его животе, над проколом, под ним и по бокам, чтобы случайно не попала какая-нибудь зараза, еще раз протер спиртом, намазал антисептиком и только тогда отошел.

- Не опускай пока, - посоветовал, глянув на футболку и стягивая перчатки.

- Ты супер, тебе надо работать в тату-салоне,  - сообщил Гаррет.

- Я буду работать с тобой, надо только продюсера найти.

- Думаешь, мы настолько зашибись?

- Вы реально нормально играете, - заверил Ясмин, кусая ноготь и глядя на них, лежа на кровати и утопив половину лица в подушке. Его волосы рассыпались по ней черным полотном, так что Лайаму и его захотелось тоже, он понял, что с Расселом срочно нужно что-то делать, иначе он, бедняга, умрет от недотраха.

- И у нас, блин, есть харизма, - Гаррет опять засмеялся. Его всегда после прилива боли тянуло поржать, будь то порез на руке, ожог, падение на ровном месте, грубый секс, пощечина, полученная от малолетней давалки, типа Сэнди.

- У вас есть талант, у обоих. Ну, у Марсов тоже есть, - нехотя признал Кермит.

- Но у вас – больше, - заверил Брэд.

- Когда ты поешь, ты приятнее, чем когда говоришь, - ехидно заметил эмо, обращаясь к Гаррету. Тот на него даже не взглянул.

- А когда я молчу, я вообще кажусь умным и сильно озабоченным моралью. Правда? – он улыбнулся.

- Правда, - согласился Ясмин. Они так и не общались по-нормальному, но почему-то сохраняли нейтралитет, иногда подкалывали друг друга. Не по-доброму, но и не доходили до драки. Может, всему причиной было их соседство, а может, что-то другое, но откровенно воевать было просто лень.

- Грымза сказала, что завтра вечером, после всех этих развлекушечек приедет какой-то умный хрен, - напомнил Брэд.

- Чего? – Кермит удивился.

- Вам не говорили? – парень тоже поднял удивленно брови. – В воскресенье с утра будем торчать теперь в актовом зале, какой-то лох будет нам рассказывать о боге, о религии, о происхождении католицизма, все такое.

- Чего?! – Гаррет перевернулся на бок, обнял подушку и округлил глаза.

- Ну, да. Типа, религиозное воспитание, чтобы мы не стали маньяками-убийцами и насильниками. Старшекурсникам не надо, наверное, только мелким, - вздохнул Брэд. Его, к сожалению, пока приравнивали к мелким.

- Нет, я тоже что-то слышал, вы просто трепались и  были заняты, - Ясмин вспомнил, что говорила учительница английского.

- Я не пойду, - сразу отмахнулся мазохист и лег на спину, закинул руки за голову.

- Почему? Просто посидеть, помолчать. Там же ничего делать не надо? – капитан его не понял. – И вообще, свет стопудово выключат, только на трибуне оставят. Ну чисто церковь будет, хех… Будет там какой-то старик бубнить, а ты спи себе и все.

- Бога нет, - отозвался Гаррет резко. – Это все – полное дерьмо, я не собираюсь туда идти.

- Ты деист?

- Я – атеист.

- Может, все же деист? – очкарик прищурился. – Деисты просто говорят, что никто не доказал, что бог есть. Но они и не отрицают, что он есть.

- Я прекрасно знаю, что такое деизм, а что такое атеизм. Я не верю в эту хрень, я не просто не верю, я готов активно и агрессивно отстаивать позицию его отсутствия, как там мне говорили в Манчестере. Я, блин, активный атеист.

- А мне по барабану, пусть треплется, о чем хочет, - Брэд пожал плечами, Эрик был с ним согласен, он вообще предпочитал не думать о таких странных вещах, как религия и вся прочая лабуда.

- Я не собираюсь тратить ни минуты своей жизни на хрень, в которую не верю. Его нет, и меня в обратном ничто не убедит, поэтому я ненавижу озабоченных стариков и старух, которые призывают молиться и замаливать грехи. Бесит, - распсиховался Гаррет.

- Пойди, вдуй Блуверду, расслабься, - посоветовал Эрик. – Он так хочет, уже тошнит смотреть.

- Ты бы раньше сказал, он бы пошел, - Лайам хихикнул, он стоял возле открытого окна и курил. Гаррет почти повернулся на живот, но застыл на боку, чтобы не прикоснуться сережкой к матрасу.

- Это почему это?

- Потому что минут десять назад у тебя не было проткнуто пузо, баран. А сейчас тебе будет не в кайф даже ржать, не то что кому-то вдувать.

- Ну спасибо, - парень вздохнул. – То есть, я бы  и тогда не стал. Он же мерзкий. То же самое, что шлюху снять, фу, гадость.

- Он чистоплюй, вообще-то.

- Я видел, - мазохист закатил глаза. – Я говорю не о физическом, а о моральном аспекте. Он – тупое чмо, давалка и ничтожество. У меня на таких не стоит.

- А вот мне сейчас, к примеру, фиолетово, кого. На любого встанет, - заверил Лайам, выдохнув в последний раз, затушив окурок и кинув его вниз, в кусты, закрыл окно.

- И на меня? – Кермит издевнулся.

- И на тебя. Только очки сними.

- Фу, мудак, - капитан решил больше не прикалываться, ему же дороже выходило.

Гаррет усиленно думал, он сдвинул брови и лежал в той же позе, обняв подушку, на боку, глядя в тумбочку.

- С чего вы вообще взяли, что этот придурок будет в экстазе? Тут дофига мужиков, тот же Грэг.

- Грэгу парни не доставляют, - сообщил Брэд ненавязчиво.

Никто не заметил, как Ясмин стиснул зубы, а взгляд его погрустнел.

- Ну, кто угодно. В конце концов, вряд ли даже нормальный мужик откажется, если ему предложит отсосать такое. Он от телки мало отличается, пока одет.

- Телка без сисек? – уточнил Лайам.

- Бывает, - со смехом заверил его Гаррет.

 - Нет, он хочет все всерьез, небось привык в своем Ливерпуле, чтобы ему напихали везде, теперь страдает, скучает, - Брэд фыркнул, поморщился.

- А ты откуда знаешь?

- Эрик сказал.

- А ты откуда знаешь? – теперь Гаррет перевел взгляд на Эрика, тот пожал плечами.

- Он всем насилует мозги, что вот, ему нравится какой-то старшекурсник, но тому он не нравится, что все безответно, а он готов типа на все, что его уже бесит тупое одиночество, что он не отказался бы даже просто спать с Ним, если Он захочет. Такая фигня. Кто-то его жалеет, кто-то ненавидит, кого-то уже тошнит, как меня. И Марсы уже башню теряют от этого шизика.

- А чего сразу я?! – возмутился Гаррет, не понимая, почему все думают на него.

- Не знаю. А, да. Он сегодня зачем-то спросил у француженки, можно ли посмотреть ваш журнал. Ну, вашего курса. Она спросила, зачем, он ухмыльнулся и сказал, что надо посмотреть, как пишется кое чье имя.

- И сразу мое, - мазохист не поверил, он вообще к этому скептически отнесся. Он никогда не втюривался в тех, кто его мучил, пусть даже так мало и не сильно.

- У остальных как звучат, так и пишутся, - заметил Кермит. – Ну, кроме моего, - он похвастался ненавязчиво.

- И зачем ему мое имя тогда?

- Татуировку сделать, блин, на лбу. Чтобы ты, даун, понял.

- Я и так понял, - раздраженно огрызнулся Гаррет. – Просто меня он бесит. Тупая, голубая потаскушка.

- А вот мне сейчас абсолютно все нравятся… - пропел Лайам вдохновенно.

- Пойди тогда и вдуй Расселу, - рявкнул Андерсен злобно.

- Да я бы с удовольствием, только он не оценит. А еще один фингал я не хочу из-за такой ерунды. Ладно бы подрались, но просто так – нет. А тебе тоже лучше расслабиться, потому что ты чем дольше без секса, тем сильнее психуешь.

- Я не буду с тобой трахаться, - сообщили ему сразу.

- Причем тут я? Ты мне больше и не доставляешь, - соврал Лайам. Он в самом деле запросто выбрал бы сейчас между Марсом и Гарретом, предложи они одновременно заняться с кем-нибудь из них сексом.

Он бы выбрал Рассела, слишком велико было искушение подчинить его, слишком велико желание увидеть, как меняется выражение его лица.

- А с кем? Не говори, что с этим идиотом, а?! – Гаррет сразу предупредил.

- Да ладно тебе. Даже если он и сильно потертый, все равно прикольно. Тебе можно вообще ничего не делать, он в тебя втюхался по уши, сам обрадуется, только дай.

- Мне аж страшно давать, это ж самое дорогое, - усмехнулся парень.

- Расслабься, он будет бережным и нежным, - заверил его Трампер. – Сделает все так, что сам еще попросишь. Доставь ребенку удовольствие.

- Нет.

- Почему нет?

- Потому.

- Стальная логика.

Гаррет не мог быть таким циничным даже по отношению к потертому парню, не говоря уже о девушках, которые в последнее время перестали отвлекать его мысли от учебы и музыки. Его мысли от этих важных дел отвлекал только этот самый потертый парень, и Гаррет был в курсе, что по интернату ходят слухи, будто Сэнди в него влюбился по совершенно неизвестной и непонятной причине. Но он не хотел сводить это все к обычному сексу, он хотел, чтобы если что-то началось, то не заканчивалось как можно дольше. Месяц, сезон, полгода, год, два… Он хотел. И потому не обращал на малявку никакого внимания, стараясь не думать о нем совершенно. И все равно, стоило рукам дойти до ширинки, мысли опять возвращались.

В конце концов, может это и правда просто слухи? Вдруг, все неправда?

Он хотел доказательств любви, хоть чьей-нибудь. Он был уверен, что если тот же самый Ясмин вдруг упадет перед ним на колени, зарыдает и скажет, что любит его, а потом предложит встречаться, отказаться Гаррет не сможет. Он уверен был в этом, но на самом деле ошибался, все дело было не в доказательствах, а в самом Сэнди.

К сожалению Гаррета, конечно, который изо всех сил отрицал все.

* * *

Рассел в субботу как увидел красавчика из Нептунов, так сразу и свернул к Грэгу, пошел подальше. Он не приближался к Трамперу на расстояние ближе десяти метров, если была такая возможность, потому что кто знает, что взбредет этому психу в голову в следующую секунду? Физически они равны, силы тоже одинаковые, так что кто знает, что получится, если вдруг Лайам на него кинется.

«Долбанный гомик», - подумал рыжий Марс в очередной раз, взяв лук и решив пострелять. За последние недели воспитанники Стрэтхоллана научились из принципа и на лошадях вполне сносно ездить, и фехтованием заниматься, и из лука стрелять. В конце концов, мисс Бишоп постепенно добивалась того, чего хотела, но вот приезд священника для лекции-проповеди явно был ошибкой. Большинство парней послушно верили в то, что им говорили, остальные просто решили, что в воскресенье будут спать, а не слушать этот бред. Зато было двое ярых атеистов, которые заверяли своих друзей и соседей по командам, что ни при каких условиях не пойдут в актовый зал ровно в девять тридцать утра.

Сэнди был из тех, кто довольно долгое время о боге вообще не слышал, только потом узнал и понял, что уже поздно, он не верит. В конце концов, он узнал обо всей этой лабуде уже после того, как над ним как следует оторвались боссы.

Очень сложно верить в бога, в мистическое и фантастическое существо, когда понимаешь – ты ничего плохого не сделал, а с тобой сотворили что-то «такое». За что? А если бог не помогает, а просто наблюдает, как говорят всякие умники, то зачем вообще такой бог нужен? Мерзавец, ханжа и садист, а не бог. Сэнди готов был часами рассуждать об этом, брызгать слюной и с пеной у рта, как и Гаррет, доказывать, что религия – удел слабых, просто выдумка отчаявшихся идиотов и имбицилов, которые хоть как-то хотят успокоить себя, отгородиться от проблем или отвлечься от случившейся в жизни трагедии. А некоторые просто боятся смерти и придумывают себе бога, чтобы верить, будто после смерти еще что-то будет.

Сэнди религию НЕ воспринимал, а потому уверен был, что его даже насильно никто не затащит на эту проповедь. И Гаррет, хоть и не знал об этом, придерживался того же мнения.

Лайам же ходил и напевал какую-то в самом деле религиозную ерунду про гомосексуализм, периодически оказываясь в опасной близости от рыжего Марса, тем самым круто действуя ему на нервы. Рассела уже трясло, а особенно – от этих милых песенок о запретной любви. Он готов был расстрелять Нептуна, но его бы не поняли.

- Отвали от меня, придурок, - мрачно попросил он, закашлялся (курение делает свое дело) и опять отошел подальше, к лесу. Просто решил прогуляться, послушать музыку.

- Я не за тобой и иду, баран, - заверил его Лайам пренебрежительно, остановившись возле вороного коня и решив, что покататься все же стоит.

Рассел в очередной раз ощутил себя идиотом и ушел.

Он шел не просто так, абстрактно шататься по лесу, он точно знал, куда направляется, а потому заткнул уши наушниками и сунул руки в карманы, потопал по тропинке в только ему известном направлении. В лес обычно никто не ходил, а вот он обнаружил там странную, высокую плиту из, казалось, цельного камня. Ее края были обтерты, нижняя часть заросла травой и мхом, но вот лежать на ней было очень приятно – смотреть в небо, где солнце никогда не появлялось, только серые облака выглядывали между кронами деревьев. Ничего более успокаивающего и умиротворяющего Роз в своей жизни не видел. Было приятно утихомириться после нападок психа Нептуна, расслабиться без постоянной необходимости острить и стебаться надо всеми подряд. Иногда ему хотелось тишины и одиночества.

Гаррет такой ерундой, как гулянки по холоду (для него все время, за исключением летних месяцев, было холодом) или игрища на свежем воздухе не занимался. Он сначала сидел в кабинете музыки, тихо и ненавязчиво играя на единственной своей возлюбленной – гитаре. Вот ее он готов был держать и обнимать часами, глядя на струны и наигрывая что-нибудь спокойное. Когда вокруг были люди, когда их было много, вся группа, которой еще так и не дали названия, хотелось жечь и отрываться, но в одиночестве тянуло на романтику.

После этого он выносил мозги Кермиту, оставшемуся в спальне, чтобы поучить биологию. Потом и это мазохисту надоело, он захватил аптечку и пошел в туалет, чтобы никто не лез с вопросами. В конце концов, это было единственное место, куда учительницы не могли ворваться неожиданно и увидеть, что он чисто спонтанно, из собственного каприза сделал пирсинг. Крику было бы… Поэтому он пришел и хотел кинуть «косметичку» на раковину, чтобы обработать прокол, но одна из раковин была уже оккупирована. И никем иным, как именно малявкой с третьего курса, который очень неприязненно отреагировал на появление оскорбляющего его и терроризирующего от нечего делать Нептуна.

- Какие люди, - заметил Гаррет, все же расстегивая аптечку и вытаскивая антисептик, спирт, ватный диск. Он задрал футболку, отклеил квадрат из пластыря, провернул стержень в проколе, так что стало невыносимо больно на пару секунд.

Кажется, Сэнди что-то собирался делать, но с его появлением занятие решил отложить на неопределенное время. Он сел на подоконник, закурил для успокоения, хотя до этого уже пытался успокоиться и решиться. Решиться-то он решился, но вот последствия пугали. Резать придется глубоко, а что он там заденет – никому не известно.

- А я не знал, что у тебя пирсинг. Ну, в языке видел, а этот – нет, - заметил он, разглядывая спину Гаррета. Удивительное дело, но его заводил даже вид спины. Ему хотелось прикоснуться к каждой заклепке на ремне, к резинке боксеров, к полоске голой кожи между футболкой и джинсами. Ему нравилось абсолютно все, волосы, фигура, особенно плечи, лопатки и осанка. Руки доставляли неимоверно, особенно ладони – большие, но ухоженные, длинные пальцы с овальными ногтями. Гаррет их не грыз, да и форма оказалась удачная, не квадратная, как обычно бывает у парней, так что посмотреть на такие руки было приятно. Изрезанные запястья и предплечья вызвали у Сэнди только улыбку именно в этот момент, он же собирался сделать практически то же самое.

- Я тоже не знал до вчерашнего дня.

- А, точно, - третьекурсник обрадовался, что Нептун ему хотя бы ответил. – Я в душе тоже никогда не замечал, а сейчас вот… Вчера проткнул, что ли? В городе?

- Здесь. Трампер сделал. Обратись, тебе тоже сделает. Проткнет все, что хочешь, - Гаррет ухмыльнулся даже, поставил флакон со спиртом на место, зашипел невольно от того, как защипало прокол, приклеил новый пластырь, намазал всю эту красоту антисептиком и опустил футболку, поправил ее.

- Что это значит? – Сэнди заметил, что подобные замечания именно от Гаррета задевали его намного сильнее, чем когда они звучали от кого-то еще. Возможно потому, что до других ему дела не было никакого, он не собирался с ними спорить и что-то им доказывать, но насчет Гаррета… С ним были проблемы. Хотелось доказать ему, что все не так, что все сплетни – просто сплетни, ничего более. Ну, было дело в Ливерпуле еще, да, но здесь он ни с кем ничего не делал. Да и в старом приюте в основном делал не по своему желанию.

Но он молчал, с какой стати ему так распаляться ради человека, на которого ему вроде бы плевать? Все должны думать, что плевать, а то уже поползли слухи, что он в Гаррета втюрился.

- Что слышал, то и значит, - мазохист не стал продолжать разговор и просто вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Сэнди наконец встал с подоконника и усмехнулся, прижал окурок к собственному запястью. На глазах выступили слезы, он стиснул зубы, чтобы не выдать что-нибудь злобное и матерное. Это и правда начинало доставлять извращенное удовольствие. А еще это послужило классной анестезией, потому что ожоги всегда болят намного сильнее, чем порезы. Зона поражения больше и нервы задеваются совершенно по-другому. Спирт Сэнди забыл, так что без тени сомнения взял флакон, оставленный Гарретом, оторвал кусок ваты и намазал себе левую руку от запястья до локтя, стараясь не задеть только что оставленное алое пятнышко ожога. Потом он взял заготовленную прямоугольную бритву и приложил ближе к сгибу локтя. Примерно представил, какого размера должны быть буквы, чтобы руки хватило на все слово, а потом надавил посильнее и полоснул первую линию первой буквы. Сложнее всего и больнее было вырезать двойную «Р», а букву «И» он так удачно вырезал прямо под ожогом, так что получилась удачная интерпретация точки. А он-то все думал, как это сделать… Порезы засочились кровью сразу, она была не такая темная, как должна быть из вен, что радовало. Видимо, Сэнди все же не дорезал до самого опасного и жизненно важного, но все равно было глубоко. Эти шрамы так просто не сойдут уже никогда, да он и не собирался стараться, чтобы их свести. Не для того же делал, чтобы сводить. У него началась легкая истерика, впервые за последний год или даже два он заревел. Не просто заплакал, а заревел, так что слезы ручьями покатились из глаз. Стоило упасть одной капле прямо на руку, размыть кровь, и вот уже целые ниагарские водопады льются по щекам. Он шмыгнул носом, вытянул руку над раковиной, не переворачивая ее, а держа по-прежнему – ладонью вверх. Он сжал и снова разжал кулак, чтобы рука напряглась, кровь забегала по сосудам быстрее и потекла активнее, веселее, мощнее. Раковина постепенно приобрела веселый оранжево-красный цвет, рука горела, но это было не столько больно, сколько извращенно приятно и горячо. Особенно грело моральное удовлетворение на тему «я это сделал». Зачем сделал? Он не знал. Хотелось, потому что это было впервые в жизни, это была первая любовь, и Сэнди уверен был – если он не влюбился, как легкомысленная дурочка, в кого-то из ливерпульских дебилов, использовавших его, как давалку, то он явно однолюб. А раз первая любовь должна быть первой и последней, то почему бы ей не оставить отметину не только на сердце, которое болело последние три недели, но и на теле, на видном месте?

Гаррет вернулся со вздохом, потому что почувствовал себя дебилом. Он оставил аптечку, желая уйти поскорее и подальше от этого блондинистого идиота, а теперь пришлось идти назад. Он надеялся, что Сэнди там уже нет, а тот, в свою очередь, не стремился уходить, думая, что уж теперь-то Гаррет не вернется, раз уже заходил.

А мазохист вошел, толкнув дверь расслабленно, не думая ни о чем, застыл на пару секунд на пороге, потом просто отвел взгляд и не стал смотреть. Мало ли, чем человек занимается. Ему просто не хотелось снова видеть, как этому малявке больно, он никак не мог забыть вид его руки, а потом ожог на ней. Гаррет прекрасно знал, что такое боль, и почему она приходит, а потому он не уверен был, что в этот раз сдержится, не скажет ничего нормального. Ему хотелось говорить гадости, мерзости, оскорблять этого придурка, но это было все сложнее и сложнее. А сейчас по нему внутри прошел холодный разряд при виде окровавленной руки над раковиной. Она была СЛИШКОМ тонкой и хрупкой, чтобы спокойно на это смотреть, так что Нептун просто взял «косметичку», флакон со спиртом и решил уже уходить, как Сэнди шмыгнул носом, который перестал дышать. Он и отвык уже, что при рыданиях все тело будто тоскует и отказывается работать.

Гаррет не выдержал, он снова повернулся к нему и, помолчав, уточнил.

- Пластырь оставить?

Сэнди молча кивнул, стараясь унять припадок слез, но не получалось, они текли и текли. То ли от жалости к себе, то ли от любви совсем не к себе. Безответная любовь – всегда полное дерьмо, она заслуживает пролитых слез, иначе оставляет большие раны.

- Не скажешь, почему?.. – Гаррету и правда было просто интересно. У него были свои причины, к примеру, сейчас их не стало. А какие могут быть причины у Сэнди?

Парень покачал головой, он сунул руку под струю воды и сразу отдернул, поняв, что это чересчур больно, решил смывать кровь потихоньку. Гаррет протянул ему ватный диск, привалился бедром к другой раковине и продолжил рассматривать руку, видя только кровавое пятно. То есть, если бы он знал, что там есть слово, он бы его увидел, а так он даже не присматривался.

- Покажи? – он не попросил, не потребовал, а как-то… Спросил, что ли? Блуверд тоже не понял, чем именно это было, но сопротивляться сначала не стал, его глючило и тормозило при этом Нептуне, у него зависал здравый смысл и не хотелось отказывать, даже если бы Гаррет предложил ему прыгнуть с крыши. Вот такая была беда.

Если существовала вероятность, что из всего интерната кто-нибудь откажется от участия в развлекушечках во дворе, а потом придет в туалет именно в тот момент, когда Сэнди режет руку, это ОБЯЗАТЕЛЬНО окажется именно тот человек, из-за которого Сэнди ее режет. Потрясающе. Судьба стебется от души, а люди редко это замечают.

Гаррет его повернул к себе, взяв за плечо, а потом взял в свою ладонь его кисть, хоть с пальцев и капала кровь.

- А чего так глубоко? С собой заканчивают обычно в ванной, а ты тут, - он криво улыбнулся, заметив эту странность. – Хотя, не парься, ничего не задел. Заживет через неделю-полторы, - он взял второй диск, плеснул на него перекиси, которая не так жгла, как спирт, и прикоснулся к запястью, промокая кровь и делая руку снова белой, какой она и должна быть. Сплошной раны с мясом, как обычно было у Гаррета, там не оказалось, именно этому он и начал было удивляться, как вдруг Сэнди включил мозги и отдернул руку, отобрал ее и быстро опустил рукав, чтобы не было видно совершенно ничего.

- Заражение будет, - ненавязчиво сообщили ему.

- Пофиг, - заявил третьекурсник самоотверженно.

- Да покажи, я никому не скажу. Или ты думаешь, что я побегу к директрисе, растрепать, что ты делаешь?

- Не думаю. А если побежишь – мне пофиг, пусть делает, что хочет, - Сэнди на него смотрел даже не враждебно, а просто с болью. Как хотелось сказать и показать, что именно он вырезал. Но Гаррет не поймет, он это чувствовал, он взбесится, заорет и заматерится, обзовет кретином, придурком, а может и хуже. Может, он вообще подумает, что это из принципа сделано, чтобы показать ему, чтобы ткнуть носом в факты и заставить как-то отреагировать. А он свободолюбивый, он не попадется на это, так что никакого смысла не будет.

 Более того, Сэнди и правда сделал это не для того, чтобы показывать кому-либо, тем более, самому Гаррету, он сделал это для самого себя, чтобы просто было. Это было приятно именно ему по его личным причинам. Поэтому он не стал бы показывать руку Нептуну ни за какие коврижки и обещания.

- Там что-то написано? – Гаррет не улыбался, не усмехался, не ухмылялся даже, он просто вопросительно поднял брови.

- Какое тебе дело? – блондин прищурился.

- Мне пофиг, - отозвался парень резко.

- Вот и все.

- Ну и все, - он пожал плечами, выкинул из аптечки ленту пластыря, перекись тоже оставил, а все остальное сунул обратно и «косметичку» застегнул. – У тебя рукав промок, идиот. Лучше протри сразу, а то загноится, смешно не будет.

- Это не твое дело. Это тебя вообще не касается.

- Слава богу. Мне жаль того, кого это касается, - заверил его Гаррет, уже примерно догадываясь, в чем дело, но не в силах поверить. Он просто НЕ МОГ в это поверить и даже не знал – хотелось ли ему в это верить. То есть, хотелось, но это было слишком большим сумасшествием, а он не хотел, чтобы из-за него по каким-то причинам люди себя уродовали. Он не был настолько эгоистом.

- А мне плевать, что ты думаешь, - заявил ему Сэнди почти криком. – Понял? Мне вообще плевать на всех!

- Не плевать, - Гаррет хмыкнул. – Ты сам себе не веришь.

- Нет, плевать! – он опять не выдержал и возненавидел себя за этот момент, отвернулся, закрыв лицо правой рукой, растопырив пальцы и пытаясь успокоиться, унять слезы. Горло сдавило, ни слова не вырывалось, только какой-то жалобный писк и всхлипы.

Гаррет так стоять больше не мог, он просто ушел, тихо закрыв дверь. И этот тихий шорох вывел Сэнди из себя еще больше, стало больно настолько невыносимо, что он сполз по стенке на пол и сел под раковину, жмурясь и давясь слезами. Плакать оказалось приятно, и останавливаться он больше не собирался. И рука совсем не болела по сравнению с сердцем, которое колотилось, как бешеное и судорожно сжималось, пытаясь вдохнуть. Вдохнуть не получалось, потому что из мыслей не шли бесконечные, бесчисленные желания, единственной темой которых было «быть вместе с…»

Это пахло сумасшествием. Ну, или любовью.

Гаррет подумал о том, что он ненавидел Лайама, когда тот потащил его среди ночи мучить, отмывать рану, заливать ее йодом. Он думал, что Трампер над ним издевается, но в тот момент это значило невольное беспокойство, волнение за него. Это значило, что Лайаму на него не наплевать. В тот момент он был, возможно, немного увлечен им. Теперь же Гаррет подумал о себе, как ему хотелось сделать то же, что делал Лайам, только намного нежнее, осторожнее почему-то. Он не стал. Как ему хотелось насильно отодвинуть рукав и посмотреть, что там написано. Он не стал. Как дико ему хотелось показать, что ему НЕ все равно. Но он не стал. Не из принципа, не из желания причинить боль, а просто так, почему-то не стал, не захотел мешать. Он не любил, когда ему мешали что-то делать, потому и сам не стал мешать, но через несколько минут понял уже в спальне, что если «это» правда, то причинил тупой малявке еще большую боль. А так можно и с ума сойти.

Хотелось метнуться назад и сказать, что совсем не то имел в виду, но это казалось бредом, Сэнди там наверняка уже и не было, да и что бы было, окажись, что «это» - неправда? Вдруг это всего лишь догадки, бессмысленная, беспочвенная надежда?

* * *

То, что это не беспочвенная надежда, выяснилось на следующий же день, когда Гаррета заставили прийти в актовый зал и спокойно выслушать проповедь. Он сидел, заткнув уши наушниками, глядя на собственные колени и завесив лицо волосами, чтобы вообще на него никто не смотрел, чтобы самому никого не видеть и не слышать. Шепот пронесся по всему залу, так что дошел и до старшекурсников, сидевших на задних рядах, до Нептунов, сидевших в самом углу. Рассел округлил глаза и, загоревшись полученной новостью, сразу сообщил ее Кермиту.

- Абза-а-ац! Наш жвачный малявка себе вены порезал!

- Чего?! – очкарик опешил. – Вон он сидит, ты гонишь.

- Да не насмерть, просто порезал! И ты охренеешь, нафига он порезал! – рыжего трясло от восторга. Лайам на это дело посмотрел и решил, что больше не выдержит. Он изнасилует его, ему все равно на мнение общественности, ему просто плевать, он сделает это, даже если Марс будет отбиваться, кричать и драться всерьез.

- Короче, обходя припадки, он вырезал себе на грабле имя вашей феи-рукорезки. Это что, заразно? – уточнил Грэг, разочаровав капитана и лишив его возможности сообщить эту новость самому.

- Кого?

- Андерсен ваш, он же тоже лапы режет.

- Он уже не режет, в себя пришел, - огрызнулся вместо него эмо и только потом понял, кому огрызнулся, затих сразу. Грэг на него долго и внимательно смотрел, а потом снова перевел взгляд на Кермита.

-  В общем, да. Пипец, - Рассел расплылся в ухмылке. – Обалдеть, вот придурок. Это же шрамы останутся надолго. Если не на всю жизнь. Он спятил. А ведь «Гаррет» имя длинное, - задумчиво протянул он, прикидывая, сколько места на руке заняло это слово. – А как он «И» вырезал?

- Хрен знает. Возьми, попробуй, узнаешь. Можешь мое вырезать, там тоже «И» есть, - предложил Лайам в шутку.

- Пошел ты в тундру, гомик!-  возмутился Марс. – Еще я свою охренительную руку буду калечить из-за тебя. Ладно бы имя красивое было, так ведь тупое, да еще мужицкое. Нет, спасибо.

- Ну, вырежи «Магдалена». Офигенно длинное и красивое. И женское, - засмеялся Кермит.

- Или «Шарлотта», у тебя пожизненно будет десять по всем предметам, - посоветовал Ясмин, тоже смеясь. – Она в эктазе будет.

А сам эмо подумал о том, что имя «Грэг» довольно короткое, его удобно вырезать… «Боже, о чем я думаю»,  - он спохватился и выкинул эти мысли из головы, сочтя их за клинически неадекватные..

- Эй, он оглох? – Рассел кивнул на Гаррета.

- Нет. Он заснул, - Грэг фыркнул.

- Ау! – Кермит потряс мазохиста за плечо, тот недовольно очнулся от своих мыслей, вытащил из уха наушник и уставился на капитана неприязненно.

- Чего опять? Все закончилось?

- Нет, но у нас для тебя новость. Наша малявка в конец дошла, твое имя на грабле вырезала, - опередил всех Рассел и наконец ПЕРВЫМ сообщил эту новость. Он уселся довольный, расплываясь в улыбке и наблюдая за изменениями выражения лица Гаррета.

- Что? – моргнув, переспросил он.

- Что слышал, - заверил Кермит. – Давалки влюбляются, смотрите на ДВД, с ума сойти. Ты просто красавчик, - он одобрительно хлопнул его по плечу.

- Правда, что ли? – недоверчиво взглянул он на Лайма. Тот честно пожал плечами.

- Понятия не имею. Пойди и посмотри.

- А если не разрешит? – Ясмин не любил, когда решали за других людей что-то, что их касалось прямым образом.

- А кто его спросит? – красавчик отреагировал на это скептически.

Гаррет не удержался, все же, он посмотрел в сторону, где должен был сидеть третий курс. Нашел взглядом белую, пушистую макушку, остановил на ней взгляд… Сэнди думал, что может пялиться на Нептуна безнаказанно, потому что последние сорок минут тот сидел и не шевелился, не смотрел по сторонам. Но именно в этот момент его угораздило уставиться на Сэнди в упор. Парень почувствовал, что жестоко спалился, он и так уже пытался утихомирить всех, кто шумел насчет порезов, замеченных капитаном. Он и так уже надавал Блуверду люлей, опасаясь выговора директрисы в свой адрес, но зал уже стих, шепотом обсуждая эту новость и ожидая, что будет. Как отреагирует Гаррет, если до него эта новость дошла.

Сэнди сразу отвернулся, тряхнув волосами, а потом вообще постарался спрятаться за высокого парня, сидевшего рядом с ним. Он готов был умереть от стыда, хотя еще неделю назад думал, что забыл значение слова «стыд».

* * *

- Ты не собираешься спросить у него, какого черта это было? – удивился Кермит, обнаружив Гаррета рядом, как обычно, когда они лениво приползли на обед.

- Нет, - парень пожал плечами, намотал на вилку спагетти, но есть не стал. Его умиротворяло равномерное движение вилки, вот и все.

- Тебе вообще не интересно? Я бы с ума сошел, если бы кто-то мое имя вырезал. Ты представь, это же не сердечко на дереве ключами вырезать, не фломастером на подоконнике написать, это бритвой на теле. Это же больно, - Ясмин вдохновился так, что Марсы на него уставились все вместе.

- Он в какой-то мере прав, - заметил Грэг неожиданно. – Если бы эта малявка влюблялась в каждого, кому давала, у него бы на теле уже места не было без тату и шрамов. А так у него ничего нет, только нос проколот и теперь еще твое имя на лапе.

- У него нос проколот? – удивился Гаррет.

- Ты не заметил?

- Может, он не носил кольцо.

- У него не кольцо, у него справа такая штучка, типа страза, - Лайам поправил, потому что даже он заметил. – Хотя, это просто ради пафоса. Но даже я насчет имени спросил бы. Зачем ему твое? Почему не мое? Я, объективно говоря, лучше. Я не плевал ему в морду спрайтом и не заставлял делать за меня французский, не унижал перед всеми, - он хмыкнул.

- Спасибо, ты меня поддержал, - с сарказмом поблагодарил мазохист. – У меня и так половина тела болит из-за гребаного пирсинга, а вы меня еще и так веселите.

- А ему тоже не весело.

- А какое мне дело? Мне все равно, мне просто ПЛЕВАТЬ, понимаете вы или нет?! – Андерсен в конец разозлился, отодвинул от себя тарелку, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Пусть хоть вообще себе руку отрежет, раз себя не жалко.

- Чего ты бесишься? Точнее, почему именно ты бесишься? – Кермит заподозрил, что это не из раздражения от навязчивого внимания малявки.

- Тебя не касается, - Гаррет нашел способ отвлечься и повод помолчать – открыл пачку чипсов. – Пива бы сюда еще…

- Облизнись, - его же словом посоветовал Лайам. Гаррету и оставалось только мечтательно облизнуться и успокоиться.

- О, у меня идея… - Рассел отклонился вместе со своим стулом, облокотился о чужой стол и доверительно зашептал Гаррету. – А давай ты сейчас устроишь припадок тут, чтобы все посмотрели, а потом метнешься в душ и вырежешь на себе ЕГО имя? У него оно все равно короче, чем у тебя, а у тебя руки больше.

- Пошел в тундру, - отправил его Гаррет, хотя идея была в самом деле неплохая. Он в упор смотрел на третьекурсника, который сидел за столом Венер, боком к нему и не поднимал голову, смотрел в тарелку, копаясь в ней без особо охоты.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось именно обнять Гаррета, просто остановить его в коридоре, сказать: «Помолчи пару минут» и обнять за пояс, крепко прижаться щекой к его груди и закрыть от удовольствия глаза. Сэнди в очередной раз прогнал эти мысли, отодвинул поднос и закрыл лицо ладонями, вздохнул.

- Ты с ума сошел, - сообщил ему капитан.

- А то я не знаю, - усмехнулся малявка.

- Ему-то наплевать.

- А то я не знаю.

- Так зачем?

- Реально не знаю.

Гаррет больше решил не смотреть, он улыбнулся Лайаму сладко и ехидно, а потом напомнил.

- Ты не забыл, что у тебя времени почти не осталось? А он тебе никогда не даст, уверяю, - он прищурился от удовольствия, которое принесла практически победа в их споре.

- Да запросто, - Трампер посмотрел на рыжего Марса. – Эй, Роз. Хочешь трахаться?

- Ну, хочу, - Рассел подозрительно на него посмотрел, но согласился.

- Окей, сегодня часов в восемь встретимся в конюшне, - веселым шепотом сообщил ему красавчик.

- Ой, пошел ты! – он разозлился опять на эти глупые шутки.

- Я серьезно, дебил. Поймаю тебе малявку эту, ему-то до транды, а нам приятненько. Народ, кто еще хочет сегодня секс? – Лайам показушно посмотрел по сторонам, желающих не нашлось, потому что и сказал он это максимально тихо, чтобы не услышали надзирательницы.

- Реально поймаешь? – Расселу было уже так невтерпеж, что по барабану, кого именно.

- Да сам придет. У него сейчас проблемы по жизни, страдания, все такое. Должен же его кто-то утешить, раз все так безответно?

- Ой, это да, - «романтично» согласился рыжий. – Утешить – это круто.

Гаррет как-то помрачнел, едва не поверив.

- Ты офигел, что ли? – он пнул Лайама под столом.

- А что? Думаешь, у него потом будет выбор? Он-то туда придет за малявкой, а вот уйти-то вряд ли сможет. Как думаешь, мне хватит сил или придется его огреть чем-нибудь?

- То есть, ты не собираешься этого, - Гаррет кивнул на стол Венер. – Туда тащить?

- Да нафиг он мне сдался. Мне вон, этому бы вдуть, - Трампер шепотом засмеялся, покосившись на рыжего наивного Марса. Когда парень думает тем, что у него между ног, он не чувствует приближения опасности, вот так и Рассел купился на банальную ловушку. Красавчик отругал себя за то, что раньше ему это в голову не приходило. С другой стороны, сейчас Сэнди и правда  можно было бы затащить, куда угодно, сейчас ему явно казалось, что его никто не любит и не хочет. Лайам даже повернулся, чтобы посмотреть на блондина.

Рот у него и правда был неплохой.

- Трампер! – Гаррет сделал страшные глаза, а потом прищурился.

- Да что такого? Мы с тобой просто друзья. Ты меня ревнуешь, что ли?

- Мечтай.

- А, ЕГО ревнуешь?! – Лайам назло, впрочем, как парни всегда и делают, захохотал погромче. Сэнди отреагировал сразу, посмотрев на их стол, но Гаррет толкнул дружка кулаком в челюсть беззлобно, и тот постепенно успокоился. Это была всего лишь шутка, а жаль.

- Лучше свяжи его, - посоветовал Гаррет, покосившись на рыжего. – Ну, типа… Подожди, пока он в конюшню войдет, потом тоже зайди, сзади на него навались, руки заломи и…

- Чем?

- Не знаю, ремнем, - мазохист весело улыбнулся, пожал плечами. – Прикольно же. Красота. А потом делай с ним, что захочешь, вряд ли он без рук отбиться сможет.

- Укусит.

- А ты не лезь к нему целоваться. Вон, Ясмин у нас и без нежностей обошелся.

Эмо опять не отреагировал, молча стерпев.

- Ты о чем? – Грэг вдруг удивился, услышав этот разговор. Точнее, обратив на него внимание, потому что относительно понял, о ком идет речь. И все равно не предупредил своего капитана. Ему просто стало интересно, докуда это все дойдет и получится ли вообще.

Гаррет сжалился.

- Да просто. Лайам один раз чуть по ошибке его не взгрел в кладовке, перепутав кое с кем, - он усмехнулся, Ясмин облегченно сглотнул и промолчал в очередной раз, а Грэг сочувственно на него посмотрел. Потом он перевел взгляд на Лайама и сделал ехидное лицо.

- Ты просто секс-террорист, чувак.

- Это все моя харизма, - оправдался парень с усмешкой. Грэгу ясно было, как день, что он собирался сделать с Расселом в конюшне, но было настолько интересно проверить – получится ли, что предотвращать не хотелось. Здоровяк даже посмотрел на своего капитана оценивающе, прикинул, справился бы он сам с ним. Он-то справился бы с кем угодно, хоть с Расселом, хоть с Гарретом, хоть даже с Лайамом, не говоря уже о Ясмине, Кермите и остальных тощеньких мальчиках. Но вот справится ли Трампер с Расселом? Впрочем, эффект неожиданности уже один раз помог, правда потом Роз орал долго и мучительно, что его тянет блевать от мужского поцелуя. Ничего страшного, вдруг ему понравится?

Грэг увлекся и вообразил себе эту картину, медленно и со вкусом нарисовал себе выражение лица капитана, представил стоны. Хотя, представлять лучше было крик и всхлипы, но хотелось-то эротики, интима, красоты, так что он представил стоны. Рассел не возбуждал его по причине неплохого (по мужским меркам) тела, а вот стоило перекинуться на того же эмо, на котором объемная куртка болталась, а узкие штаны обтягивали тонкие ноги, как вторая кожа… Стало приятнее.

Никто из них даже и не заметил, как мысли о парнях стали нормальными, как представление вот таких сцен и моментов превратилось в ежедневное занятие, а девушки в голову лезли все реже за их неимением в радиусе ближайших километров. И привлекательность друг в друге они тоже начали замечать, к счастью одних и сожалению других.

Грэгу захотелось поизвращаться, поэтому он вообразил себе даже Сэнди, но потом понял, что настолько тонкие «девочки» его не заводят, тем более, такие потасканные. И он не страдал манией величия, потому что окажись малявка даже просто рядом, Грэг казался бы рядом с ним настоящим медведем. А вот с Андерсеном, надо признать, блондинка смотрелась бы отлично. Вот только жаль, Гаррету он совсем не доставлял, судя по его холодной реакции на выходку с порезами.

 Слава богу, что ни Грэг, ни Рассел, ни Лайам ни кто-либо еще не знал, какие мысли шляются в голове у самого мазохиста. Вот уж он-то совсем не разделял их точку зрения, ему ОЧЕНЬ хотелось, соблазн был велик, возможности открывались шикарнейшие… Но он чего-то ждал. То ли от себя, то ли от Сэнди.

* * *

Рассел чувствовал себя полным придурком, потому что секса и правда очень хотелось, но он вдруг подумал – а если Трампер реально притащит малявку третьекурсника? Ну, если это окажется Сэнди, то все в порядке, правда перед Гарретом стремно оправдываться будет…

Рыжий себя поймал на том, что уже считает блондинку-с-жвачкой негласной собственностью их гитариста, посмеялся над этим невольно, посмотрел на лошадей в стойлах, подумал, что нет света, надо бы его включить. Но если его включить, точно кто-нибудь из учителей заметит, так что делать? Он потянул за ремень тяжелых, магазинных жалюзи, которые закрывали окна наглухо, чтобы лошадей ничто не беспокоило. В конюшне стало чуть светлее, но свет был голубоватым, ночным, наверное, из-за луны. Марс достал плеер, нашел другую песню, вздохнул и прислонился плечом к самой высокой стопке сена, за которой в прошлый раз прятались Нептуны.

Лайам чуть ли не помолился перед тем, как войти в приоткрытую дверь без скрипа, потом он увидел, что уши рыжей жертвы заткнуты наушниками, понял, что он ничего не слышит, и дико обрадовался. Стоило только вытащить ремень из джинсов, и все, спор с Гарретом выигран, не говоря уже о диком кайфе, который он вот-вот получит. Рассел будет, конечно, брыкаться и орать, но что поделать, такова жизнь.

«Господи, я тебя умоляю, пусть никто не придет чисто случайно», - попросил Лайам, нервно сглотнув и сделав еще шаг. Это было ужасно, сердце колотилось, как бешеное, все тело превратилось в желе и дрожало, как обычно бывает перед выходом на сцену, перед публичным выступлением. Еще шаг  и дороги назад не будет, все закрутится, завертится, все само собой получится, все будет жестко и горячо, а завтра уже никто не будет таким же, как сейчас…

В животе билась тьма тьмущая бабочек, у красавчика чуть не началась истерика. В этом был плюс секса с парнем, в этом было отличие от секса с девушкой – волнение захлестывало, как в первый раз с девчонкой. И так – каждый раз, с Расселом еще сильнее, чем с Гарретом. Может, из-за его нормальности, из-за его поведения, повадок, манер, еще более мужественных, чем у мазохиста. Он стоял, отклонив торс чуть назад, так что видно было, как сползали джинсы, обнажая тазовые косточки, торчавшие так соблазнительно. Все же, Лайам научился ловить кайф от мужского тела, видеть его сексуальность. Себя он обожал, так почему бы не обожать и других парней? Рассел будет таким же бешеным, как Гаррет, или наоборот – окажется неожиданно нежным, плавным, изящным в этой роли, как Ясмин?

Лайам метался между вариантами, можно было врезать Марсу по затылку чем-то тяжелым, а очнулся бы он уже в процессе. Но Трамперу хотелось сопротивления, хотелось, чтобы рыжий запомнил все от начала до конца. Так что вариант отпадал. Можно было подойти и просто обхватить его рукой за шею, нагнуть назад, придушить слегка, чтобы не мог  вывернуться. Но с него станется выкинуть какой-нибудь приемчик, типа броска через бедро, и тогда Лайаму еще долго ходить с фонарями под глазами. А можно…

«Точно», - решил Лайам и тронул парня за плечо левой рукой, в которой держал ремень.

Рассел повернулся и не успел ничего сказать, он рухнул, сваленный пощечиной, в сено.

- Охренел?! – заорал, поняв, что случилось, но Лайам уже придавил его к пружинящему «ложе», оказавшись верхом и заломив руки за спину. – Долбанный урод! Я так и знал, что ты – придурок! Коне-е-ечно, малявку он припрет… - Марс матерился так зверски, что Лайам иногда даже весело усмехался, слушая этот поток сознания, стянул ремень максимально туго, так что руками парень пошевелить вообще не мог, только кисти сжимал в кулаки и снова разжимал.

- Пусти меня, Трампер, это уже даже не смешно, - он не брыкался, он просто не верил, что это всерьез. – Как только ты меня отпустишь, я тебя убью.

- Именно поэтому я тебя не отпущу, - Лайам напевно порадовал его и одобрительно шлепнул по оттопыренной пятой точке. Вот тут до рыжего дошло, и он выгнулся рыбкой, выкинутой на берег, завыгибался и завертелся, но перевернуться получилось только набок. Он не орал: «На помощь, насилуют!!!» поэтому Лайам немного успокоился, улыбнулся удовлетворенно.

- Ты же сам говорил, что хочешь трахаться. Вот сейчас и исполню твою мечту.

Рассел засмеялся.

- Очень весело, зашибись шутка… Считай, что я почти поверил, молодец, теперь отпусти.

Лайам зря думал, что Марс не станет больше кричать, он заорал благим матом, стоило только стащить с него штаны, которые мешали и цеплялись за ботинки. Все же, штанины были шире, чем у Гаррета, так что сдернуть получилось со второго раза. Приподняться Рассел тоже не мог, он только прогибался в пояснице, запрокидывал голову и орал, требуя справедливости и вообще – отпустить его. Лайам не особо слушал, он раздвинул его ноги, сел между них на колени, заранее расстегнул собственные джинсы, чтобы потом не мучиться, стянул с себя куртку и футболку.
Марс, уроненный на спину, был просто в жестоком шоке, он таращил черные глаза, нервно дышал и готов был в любой момент опять закатиться криком. Правда потом Трампер вытворил то, чего рыжий уж никак не ожидал, он просто не думал, что парни вообще способны прикасаться друг к другу. Лайам был способен, теперь ему это ничего не стоило, тем более, что на Гаррета «это» действовало волшебно, он превращался в нежного котенка, когда ему было хорошо.

- Сволочь, урод, долбанный гомик… - сообщил ему Рассел, затылком упираясь в стену конюшни и закрыв глаза. Руки он вывернул максимально удобно, хоть это и было практически невозможно в подобном положении, ноги беспрекословно раздвинул. Горячий, влажный рот сменился грубой ладонью, а Лайам нагнулся к нему, упираясь левой рукой в сено. Рассел брыкнулся и отвернулся, будто ему дали пощечину, чтобы не позволить даже прикоснуться к себе. Еще чего не хватало – лизаться с мужиком, ему хватило и в кабинете музыки тогда, до сих пор тошнило. Лайаму было до транды, а потому он укусил его за напряженную шею, выгнутую от удовольствия.

- Нежнее, мудак, не рычаг скоростей же, блин, дергаешь! – сообщил он, не открывая глаза.

- Все равно это случится, так что советую тебе успокоиться и ловить кайф, - спокойно, каким-то изменившимся, очень низким и томным голосом высказал ему Лайам. От этого тона внутри все перевернулось, по телу прошла вибрация, Рассел не поверил в очередной раз, но стоило лишь представить, он опять начал брыкаться.

- Я не педик!! Не смей! Как ты вообще умудрился…

- Просто ты наивный, тупой баран, сам пришел сюда. Неужели ты думал, что Сэнди тебе даст?

- Он пытался, вообще-то!

- Он хочет только Гаррета, так что забудь, - хмыкнул Лайам. – Ты любишь сильно или нежно?

Рассел моргнул пару раз, потом понял смысл вопроса и опять заорал.

- Не ори, мать твою! Сейчас кто-нибудь припрется, и тебе тоже влетит!

Сопротивляться было сложно, даже невозможно, потому что рука никуда не девалась, удовольствие оказалось чисто физическим, а боль от поставленных на шею и плечо засосов была тупой, но не проходящей.

Лайам относительно хорошо видел его лицо, но и оно было в тени подоконника, зато торс с задранной футболкой было видно прекрасно в свете луны, поэтому он согнулся, прихватывая губами натянутую на мышцах кожу, царапнул ее пару раз зубами, а потом снова спустился, и руку заменили губы.

Рассел отключился на пару секунд молча, не став орать, что ненавидит гомиков, не предупредив, что вот-вот кончит, ему было оранжево на все, что Лайам думал. Он решил получить удовольствие во чтоб это ни стало, а потому сдерживаться не стал. Трампер едва не подавился, зато наконец понял – его мечта сбылась, выражение лица Марса в экстазе он увидел. А теперь Расселу придется доставить удовольствие и ему.

Рыжий начал приходить в себя, когда почувствовал, что оказался лежать на животе, уткнувшись лицом в собственную сдернутую рубашку. Он повернул голову, хотя волосы все равно мешали смотреть, дернулся, трепыхнулся.

- Ну ты козлина! Не надо! Ну я тебя прошу, я же не гомик! – он уже не знал, что делать, угрозы не помогали, просьбы, к сожалению, тоже. Они только смешили Лайама.

- Тебе понравится, - он фыркнул, провел с нажимом вдоль чужого позвоночника сверху вниз, ущипнул Марса за упругую ягодицу, вдавил колено между его бедер, так что парень опять задергался, согнул ноги, платформы военных ботинок ударили Лайама по спине. Но это его тоже не очень-то задержало, только подстегнуло, как и вид стянутых черным ремнем с заклепками рук. На запястьях уже оказались красные, натертые следы, спина была напряжена сильнее некуда, возбуждая одним своим видом.

- Я и не думал, что ты у нас такой… Как это, блин, называется… Темпераментный! – Лайам засмеялся, наклонившись, прижавшись грудью к его спине и шепча это в ухо. Он отодвинул прядь рыжих волос, заправил ее за ухо, прихватил губами кольцо «под золото».

- Засунь себе свой темперамент… - выматерился Рассел, опять брыкнувшись.

- Нет, я лучше тебе его засуну, - хмыкнул красавчик. – Ты же хотел Ясмину вдуть? А мы, Нептуны, думаем, что сначала ты должен попробовать это сам.

- Нахрена?!

- Чтобы быть в курсе, чего можно от человека требовать, а чего – нет. Может, тебе после этого вообще мужики разонравятся, похотливый козел ты.

- Из-за этого дохляка?! – Рассел истерически заржал. – Слава богу, а то я думал, что ты реально долбанулся и в меня втюрился…

- Ты мне вообще не доставляешь, - грубо отозвался Лайам. Парню стало дико обидно, он не знал, что Трампер просто издевается. – Хотя, тело у тебя клевое. И вообще, возбуждаешь на все пятьсот.

Рассел хотел огрызнуться, но не успел, он зубами стиснул край собственной рубашки, на которой лежал, зажмурился и глухо зарычал, завыл, стоило ощутить эту боль. Она была резкой, но совсем не как у девчонок – один раз и все, для него это было просто ужасно. Привыкнуть Лайам не дал, одной рукой он по-прежнему упирался в сено, а второй обхватил чужое тело поперек живота, выгибая, придвигая к себе, чтобы толкнуться глубже, резче. Он никогда не видел, как настоящие подонки, типа капитана Марсов, плачут, но теперь увидел. Рассел старался не выдать ни слова, но слезы остановить не мог, это было даже не из жалости к себе или обиды, а просто от боли, которая отказывалась проходить и отступать. Это и правда было совсем не так, как с Гарретом, тот будто сам хотел, поддался и ответил со всей возможной страстью, сам ловя кайф. А вот Роз сопротивлялся всерьез и сейчас всерьез мучился.. Лайам чувствовал напряженным прессом, как сжимаются в кулаки чужие заломленные и связанные руки, Рассел пытался его поцарапать, но ногти были явно не девчачьи, эффекта особого не получилось.

Почему-то задушенные звуки, которые вырывались сквозь его стиснутые зубы, заводили еще больше, чем стоны мазохиста. Тот делал это откровенно, а Марс из всего делал секрет и тайну, не позволяя эмоциям и ощущениям вырваться. Хотя, через несколько минут остался только жар и тупая боль от непривычного растяжения, он при каждом толчке внутрь мычал и вздрагивал, жмурился, а когда Лайам двигался назад, он выдыхал, лицо выражало почти удовольствие.

- Хватит… - попросил он уже совсем не агрессивно, сжавшись и дернувшись, когда Лайам в очередной раз толкнулся внутрь.

- Почему?

- Да больно же!! – заорал парень злобно, шмыгнув носом и зажмурившись.

Лайам невольно испугался. Это же не девочка, все-таки. Если даже Гаррету он ничего не повредил, если с Ясмином все прошло так удачно, то мало ли, кто знает, вдруг Рассел куда сложнее устроен? Вдруг у него совершенно другое тело?

- Совсем терпеть не можешь? – уточнил Трампер откровенно, так что парень побагровел то ли от ярости, то ли от стыда.

- Могу, но не собираюсь.

- Ну тогда молчи, - фыркнул красавчик и понял, что волновался зря.

- Урод!! – парень зарычал опять, чувствуя, что сам снова завелся. Почему так получилось, он понятия не имел, но странность была в том, что тело находилось будто отдельно от разума. Мозгами он понимал, что это – неадекват, но тело хотело еще, каждый раз за чужим телом оно тянулось и просило продолжения до тех пор, пока Марс снова не выгнулся, не сжался, ощущая усилившуюся боль.

- Ох, блин… - Лайам не ожидал, что это будет так сильно, он даже пошевелиться не мог, так и зависнув в упоре «лежа», будто собирался отжиматься, над парнем. По позвоночнику и так катился ручьем пот, с тела пару раз капнуло на чужую, тоже взмокшую спину. Все было скользким и горячим, будто они решили переспать, будучи оба в лихорадке.

Лайам не торопился, он привел себя в порядок, осмотрел место преступления. Вроде бы, ничто не говорило о совершенной диверсии. Он оделся, даже волосы пригладил, проверяя сохранность укладки, и только потом снизошел до того, чтобы расслабить ремень на чужих, уже онемевших запястьях. Рассел  сразу сел, растирая руки, глядя на них и думая, что же с мерзавцем сделать. Трампер уходить не торопился, потому что хотел посмотреть на действия такого мужественного и крутого барабанщика. Тот одернул футболку, скомкал измазанную рубашку, натянул штаны и встал на пол. Он думал, что стоять вообще будет невозможно, но это оказалось ошибкой, можно было хоть что делать, но боль никуда не девалась.

- Ну ты мудила… - он замахнулся и хотел Трамперу со всей силы дать в нахальную морду, но тот сначала увернулся, а потом снова на него навалился и уронил на помятую подстилку. Последующие маты застряли в горле, потому что Рассел слишком устал, чтобы сопротивляться и отбиваться. Эти тупые гомики были правы, не обязательно быть голубым, чтобы расслабляться с парнями, просто ловить кайф. У него удовольствие было чисто физическим, больше не было дикого напряжения из-за ненавистного воздержания. Остальное – детали.

- Все еще хочешь Ясмина? – уточнил Лайам ехидно, когда отпустил Марса и встал. Тот вытер губы тыльной стороной ладони и прищурился.

- Идите вы все знаешь, куда, со своим гомо-трахом?..

- Ты теперь тоже знаешь, куда, - заметил Лайам, выходя из конюшни и точно зная, что Марс пойдет за ним. – Сам потом еще просить будешь.

- Разогнался. Да я бы тебя вообще убил, просто сил нет, - буркнул парень, красавчик засмеялся искренне.

- Классная отмазка, - обернувшись, заверил он.

- А то, - Рассел фыркнул. Собирался мрачно, но получилось совсем не злобно.

* * *

- Я не верю. Я не поверю, пока он сам мне это не скажет, - Гаррет покачал головой недоверчиво, когда Лайам ему сообщил о собственной победе. Рыжего Марса на ужине не было, он не мог встать, он лежал в спальне и психовал.

- Если ты спросишь у него лично, он разобьет морду тебе, а не мне. Как раз придет в себя.

Мазохист и сам видел, что Трампер вымотался, но движения у него плавные и томные, глаза подернулись дымкой, но блестят возбужденно. Он точно отымел капитана Марсов.

- Ты продул, я сделал это меньше, чем за месяц! – красавчик тащился сам от себя. Он облизнулся, стирая с губ  кетчуп и отклонился назад, к Грэгу.

- Эй, мужик. Что ваш рыжик любит на ужин?

- Не говори мне, что ты ему вдул, - попросил здоровяк, Ясмин побагровел, услышав это.

- А что?

- Господи, гадость!! – Грэг аж передернулся. Он имел в виду, что у него ни в каких условиях бы не встал на его капитана, но эмо все понял иначе.

- Ну так что он любит?

- Отнеси ему клубнику со сливками, поржем, - предложил Гаррет.

- Вы конченные моральные уроды. За что ты его?  - Кермит не удержался.

- За то, что сам такой же моральный урод, - пожал плечами мазохист.

- Кстати, ты мне должен, раз проиграл, - двинул бровями Лайам.

- Отвали, - Андерсен сразу отодвинулся.

- Да у меня и сил нет, и ты мне уже не доставляешь. Ну, максимум… Поцелуй, что ли. Роз целоваться не любит, просто не умеет, наверное. Научим.

Гаррет к нему быстро наклонился и всего на секунду прижался к его губам своими.

- Все, балдей. У тебя теперь Роз есть, тащись к нему. Отнеси ему клубнички и станцуй стриптиз.

- Э… Кто-то тут влюбился, - Кермит усмехнулся.

- Почему это? – Ясмин любопытно на него взглянул. Очкарик не ответил вслух, зато указал взглядом на Гаррета, а потом посмотрел на стол Венер. Может, именно поэтому он больше и не хотел целоваться с Лайамом, потому что думал совсем не о нем. И никто не понимал, почему он не скажет об этом самому Сэнди.

 * * *

Еще через неделю у Сэнди начало рвать крышу, он уже просто не мог ходить по интернату и видеть эти лица Нептунов и Марсов. Они все были в кого-то влюблены, причем, кажется, взаимно. И хотя рыжий капитан Марсов огрызался и психовал, он явно изменился, внимание на костлявого эмо обращать перестал. А тому это явно нравилось, он стал как-то раскованнее, не таким зажатым и нервным, постоянно смотрел на здоровяка, будто просто завидуя его телу, но Грэг это замечал, как обычно, и никак не отвечал. Лайам неустанно пытался затащить рыжего Марса еще куда-нибудь, но Рассел просто его игнорировал. В конечном итоге они перестали общаться вообще, но странно не подкалывали друг друга, не стебались, не огрызались и не ехидничали. Все общение сводилось, в основном, к обсуждению майского концерта и дел «группы».

Изменений не было никаких, если не считать, что прокол у Гаррета заживал успешно, почти не больно было крутить стержень сережки, а порезы у третьекурсника почти затянулись. То есть, он боялся сам отодрать подсохшие багровые раны, но очень хотел увидеть именно шрамы. Ожог зажил намного быстрее, чем кровавые раны, это его удивляло.

Это был понедельник, так что после уроков, после обеда все Нептуны и Марсы удалились в кабинет музыки, чтобы репетировать до самого ужина. Точнее, удалились те, кто не играл. Лайам, Рассел и Грэг тоже ушли через пару минут, а Гаррет еще копался в комнате, разыскивая медиатор. Ну, его нельзя было забирать из кабинета, конечно, но он один раз машинально сунул в карман, второй раз сунул, третий… Теперь найти никак не мог, хоть и вытряхнул весь ящик из тумбочки, перетряхнул все свои джинсы, нигде не было.

Сэнди стоял за углом, наблюдая, как все уходят. Вот, прошел Кермит, за ним Ясмин, Брэд, Эрик, Дэни, Эктор, еще два парня с четвертого курса, Грэг и Рассел. Последним вышел Лайам, он еще долго насиловал мозги рыжему Марсу, пока они не скрылись на лестнице. В общем, по расчетам Блуверда, Гаррет остался в комнате совсем один.

Мысли были разные, но самая главная – даже не совсем мысль. Это была уверенность, что если Гаррет его отошьет, Сэнди покончит с собой. Ему не слабо, он даже не заплачет, он вскроет вены или рухнет из окна третьего этажа о бетонную площадку, окружающую интернат. Просто потому, что раз он решился изуродовать себе руку, раз он признался сам себе, что влюбился, то нет смысла жить без ответа или будучи отвергнутым. Сэнди аж трясло от неуверенности, но он, в конце концов, без стука открыл дверь и вошел в спальню Нептунов, готовый даже с порога услышать ответ: «Нет, ни за что и никогда».

- Привет, - выдал он, закрыв за собой дверь, прижавшись к ней на секунду спиной и нервно поправив рукой волосы. Челка была, как обычно, пышной и легкой, закрывала глаза с озабоченным взглядом. Озабоченным в самом хорошем смысле, который только может быть. Две пряди от висков снова убраны назад и скреплены заколкой, ему кто-то сказал, что так он выглядит лучше, и это было истинной правдой.

- Привет, - отозвался Гаррет, даже не глядя, но ушам своим не поверив, узнав голос сразу же. Он сидел  и рылся в вещах, раскиданных по кровати, замыленный взгляд никак не мог выхватить нужное.

- Что делаешь? – третьекурсник сел в подножье его полки, поджав под себя одну ногу. Он подумал, что уж что-что, а одеваться Андерсен умеет со вкусом. Черная футболка, черные джинсы, черный ремень в красную шашечку, все, вроде бы, просто, но очень круто. Или дело не в одежде. Сам Сэнди выглядел куда светлее в стабильно белой футболочке и голубых джинсах, обтянувших упругую пятую точку и тонкие ноги.

- Медиатор потерял, - Гаррет не знал, почему не ругался с ним, но и не сближался, он просто отвечал на вопросы иногда. И это было мучительнее, чем если бы он малявку избивал и терроризировал, как ни странно.

- Он перед тобой лежит, - Сэнди усмехнулся, взял плоский треугольничек и протянул Нептуну. Гаррет уже сжал его двумя пальцами, а Сэнди не отпустил, не собираясь отдавать. Гаррет потянул еще раз, малявка опять не отреагировала, глядя на его руку, на три черных шнурка с надетыми на них бусинами, эти феньки тоже на него действовали как-то волшебно. Почему он так отличается от него, от Сэнди? Он как-то… Он вообще не такой.

- Ты потерял что-то или как? – Андерсен поднял брови. Сэнди покусал тонкую нижнюю губу, подумал, глядя на мелкое барахло на кровати, а потом взял и резким движением стряхнул все на пол. Гаррет не успел возмутиться, малявка, пахнущая сладкой жвачкой, подвинулась к нему и быстро, самоуверенно поцеловала. Впрочем, Сэнди не отпрыгнул сразу же после этого, он замер, отодвинувшись только на пару сантиметров, и посмотрел на вожделенного старшекурсника. Гаррет молчал в легком шоке, вот уж такого наезда и смелости он точно не ожидал, а потому не стал возражать, когда Сэнди его толкнул в плечи, повалил на подушку и встал на колени между его ногами.

- Так, блин… - парень нервно усмехнулся. – Мне на репетицию, вообще-то, надо.

- Пять минут, - заверил его Сэнди, встав на четвереньки, уперев руки в подушку над широкими плечами и наклонив голову, прикоснувшись губами к открытой шее. Гаррет аж рот приоткрыл в шоке, сначала он хотел выдать грубовато: «Ты охренел?!» но потом закатил глаза, закрыл их, облизнул мигом пересохшие губы. Одну ногу он согнул, коленом она касалась стены, а вторая вытянулась и стояла на полу, уступая место между бедер стоявшему на коленях блондину. Он не смущался, он наезжал совершенно бесстыже, надеясь, что Гаррет не оттолкнет его. Сэнди даже выгнулся, чуть продвинул вперед одно колено, так что оно коснулось кое чьей ширинки.

- Мне реально пора, меня уже полчаса ждут, - Гаррет приподнялся на локтях, попытался выбраться и встать, но Сэнди, увлекшийся его шеей, о которой мечтал последний месяц, перевел внимание на губы, закрыл его рот, чтобы больше Нептун не пытался ничего сказать. Поцелуи были быстрые, влажные,  сладкие и явно жвачные. Появилось ощущение что духи Сэнди не только льет на волосы и тело, но и пьет литрами. И он постоянно отрывался от его губ, так что слышно было только медленное, влажное чмоканье. Гаррету надоело, он поднял одну руку, отвел лезущие ему в лицо волосы, передвинув их на другое плечо Сэнди, положил ладонь ему на шею сзади и прижал чуть ближе, наконец приоткрыл рот. Блондин застонал глухо от удовольствия, от кайфа, что наконец сбылись мечты и фантазии, он решил, что можно проявить инициативу, целуя глубже, но еще не слишком уверенно, как-то ласково и осторожно. Гаррет поплыл, вторая рука как-то сама собой согнулась в локте,  пальцы зацепили край белой футболки и задрали ее выше, ладонь коснулась ребер и прогнутой поясницы. Сэнди выдохнул нервно, снова плавно перешел к чужой шее, целуя под ухом, прикусывая нежную и приятно гладкую кожу. Гаррет понятия не имел, как потом это все объяснит, но решил, что свалит все на малявку (в случае вопросов и возмущений). Сам пришел, сам полез, сам виноват. Но конкретно в этот момент ему было ничуть не менее волшебно, он так долго этого хотел, так долго врал, что ему это не нужно, что, добившись, просто умер и снова ожил. Левая рука сползла по спине вниз, пальцы проникли уже за ремень, а правой рукой он обхватил Сэнди поперек тонкой спины, крепко его к себе прижимая и целуя в шею, в плечо, открытое футболкой. Третьекурсник чуть не отключился от подобной нежности, он никогда раньше не думал, что к нему кто-то будет настолько ласков, а потому и сам старался на миллион. Ему хотелось сделать так приятно, чтобы Гаррет вообще никогда и ничего не забыл.

- Все, я ухожу, - заявил мазохист, решившись и стараясь вообще успокоиться. Было сложно.

- Две секундочки, - попросил Сэнди, он едва ли отстранился, просто руки убрал вниз, задрал чужую футболку, задев ее краем черепушку в сережке. Но привлекло его не это, Гаррет перехватил одну его кисть, сжав пальцы не слишком сильно, не больно, когда парень принялся расстегивать его ремень, а затем и ширинку джинсов.

- Эй, - он уставился на блондинку совершенно пустым взглядом, который безуспешно пытался сделать укоризненным и серьезным. Укорять и умничать не хотелось, хотелось узнать, что же будет дальше. Но, черт возьми, этой малявке всего четырнадцать.

- Ну пожалуйста, - Сэнди начал злиться, он прищурился, отобрал свою руку и все же вытащил ремень из пряжки. – Просто лежи и ничего не говори. Я очень хочу, - сообщил он, спускаясь мелкими, острыми и будто колющими поцелуями по торсу вниз. Сначала поверх футболки, а ниже ребер уже по голой коже. Гаррет выдохнул, вдохнул и задержал дыхание, глядя на него в упор, не дергаясь, хоть и надо было, в самом деле, уже идти.

Сэнди чуть не умер от удовольствия, когда услышал судорожный вздох. А ведь он всего лишь коснулся губами, облизнув их перед этим, будто поцеловав. Он не закрывал глаза, он смотрел на Гаррета, который стиснул зубы и только иногда приоткрывал рот, чтобы вдохнуть поглубже, который вцепился руками в покрывало на кровати, сжал его в кулаках. Он не дергался и не старался протолкнуться глубже в чужое  горло, это Сэнди вообще убило и околдовало. Его обычно заставляли, потому он это дело и полюбил, но теперь появилось ощущение, будто это он Гарретом владеет, заставляет его получать удовольствие, контролирует его ощущения. Поэтому он руками машинально проводил по его бедрам, обтянутым жесткой тканью джинсов, плотнее сжимал губы вокруг ствола, сдерживал рефлекс, пропуская совсем глубоко. Гаррет все же застонал глухо, не выдержав, выгнув шею, быстро дыша, жмурясь. Пушистая челка его нервировала, щекоча низ живота, а горячие губы не наводили на мысли о том, что этот малолетний умник – потертая проститутка. Гаррет подумал, что если еще раз его кто-нибудь так назовет, он его убьет.

Сэнди сам чуть не застонал от удовольствия, правую руку вытянул и провел ей с нажимом по чужому торсу, который постоянно хотелось трогать. Ему хотелось прикасаться к Гаррету постоянно, где только можно, как только можно, он поцарапал немного отрощенными для пафоса ногтями его поверх футболки, чтобы не оставить следов и не сделать больно. Он задел ногтем сережку, так что мазохист вздрогнул, и по судороге Сэнди догадался, что это было слишком. Все же, Гаррет тащился от боли. Стоило только легкой волне от прокола пройти по телу, он не выдержал, а Сэнди был совсем не против. Он не подавился, не закашлялся, он сделал три глотка и облизнулся, вытер губы рукой. Боксеры бережно и заботливо вернул на место, застегнул джинсы, ремень, поцелуем коснулся светло-русой дорожки, от пупка идущей вниз.

Гаррет его не отпустил, хоть парень и не собирался никуда уходить, Нептун его схватил за руку и дернул вверх, уронив на себя. Он резко перевернулся, навалившись сверху и без тени брезгливости поцеловал в губы, глубоко, буквально взасос, чего до этого делать даже не собирался. Сэнди чуть не заплакал от удовольствия, он вздохнул в чужой рот, закрыл глаза, подался всем телом к парню, обнял его одной рукой за талию, а второй прикоснулся к плечу, к напряженным мышцам. Он охотно подставил губы, ставшие ярче, припухшие от такого усердия и напора, потом не менее охотно подставил шею, выгнув ее. Он и сам прогнулся, согнул ноги в коленях совсем чуть-чуть, потому что между его бедер вжималось только одно колено Гаррета, укладываться на него парень не торопился, будто все еще «как бы шел на репетицию».

Для Андерсена это было волшебно, волшебнее, чем с нелюбимой девчонкой, волшебнее, чем с Лайамом, потому что сейчас совпало все – он одновременно и был сверху и чувствовал очень многое к этой малявке, он был влюблен, а это отвлекало ото всех дел и проблем на свете. И он ожесточенно оставлял пятна засосов на тонкой, покрытой веснушками шее, на ключицах, на животе, когда спустился ниже и задрал белую футболочку. Живот у Сэнди был даже не плоский, а впалый, белый и очень нежный, мягкий, только с легким намеком на пресс. Блондин даже вцепился в чужие плечи, то ли пытаясь остановить, то ли пытаясь удержать.

- Сюда же никто не зайдет? – уточнил он. – Все на репетиции? – спросил на всякий случай, решив, что они как раз сейчас будут заниматься именно «этим».

- Блин, репетиция! – Гаррет опомнился, пришел в себя, посмотрел на дело рук и губ своих и опешил на пару секунд. – Я убегаю.

- Не-не-не, останься! – Сэнди возмутился, прижался к нему, так что парень заныл, не зная, что ему делать. Гаррет запутался – очень хотелось остаться, но за прогул его убьют трижды, каждый из группы по одному разу.

- Останься, тебе же хорошо. Хорошо? – Сэнди обвил руками его шею, пальцы зарыл в волосы, наконец прикасаясь к ним, о чем так долго мечтал. Мягко поцеловал в чувственные, в отличие от его собственных, губы, выдохнул Гаррету в приоткрытый рот, коснулся кончиком языка шарика штанги, наклонил лицо поудобнее, поцеловал глубже. Нептун рухнул обратно, придавив его, локтями опираясь о матрас, а руками зарывшись в блондинистые волосы, стащив мешающую заколку и растрепав вьющиеся пряди.

- Давай просто быстро это сделаем… - Сэнди предложил так осторожно и ненавязчиво, что Гаррет почти согласился, но потом опять дал себе мысленную пощечину и начал вырываться.

- Нет.

- Почему нет?! – Сэнди сделал жалобное лицо. – Ты хочешь, вижу же, что хочешь. Пожалуйста, - он надул губы. На Гаррета подействовало так, что он чуть не принялся сдирать с малявки штаны, но вернулся в адекватную реальность и повторил.

- Не сейчас.

- Я тебе не нравлюсь? Я так и знал, - Сэнди чуть не заревел, закрыв лицо руками. – Я никому не нравлюсь, все меня считают каким-то не таким… Да что за хрень…

- Да хочу-хочу, но не сейчас, сюда кто-нибудь может войти, - уговаривал его Гаррет, отдирая руки от лица осторожно, разводя их в стороны и заглядывая в глаза. – Магда не поймет. Или еще кто-нибудь. А мисс Бишоп вообще зашибет. Но я хочу, я не думаю, что ты какой-то не такой.

- Честно?

- Честно, - Гаррет на него долго смотреть без действий не мог, поэтому снова прижался к приоткрытым губам, парой движений обследовал языком сладкий, но чуть солоноватый, с его вкусом рот.

- Точно не хочешь?..

- Хочу, мать твою! – Гаррет застонал, ему и правда ДИКО хотелось, тем более, учитывая, как гостеприимно раздвинуты были чужие ноги и как сладко прижато к нему тонкое, хрупкое тело. – Но тебе, блин, четырнадцать. Блин, ты же вообще еще…

- Мне уже пятнадцать! – Сэнди возмутился.

- Когда успело пятнадцать-то стать?

- Неделю назад.

- Почему никто не знает? – Гаррет удивился.

- Ну и что. Мне и так нормально. Мне пятнадцать, мне уже можно все.

- Что «все»? – Гаррет усмехнулся, стараясь не сорваться, пока о него ненавязчиво потерлись бедрами, а шаловливая ручка прикоснулась к его ширинке.

- Приставать к тебе, например.

- Нельзя.

- Нет, можно.

- Нет, нельзя.

Сэнди вместо ответа снова на него кинулся, целуя, прижимая к себе, обхватив ногами за пояс, не давая вырваться.

- Все! Пусти, мне надо идти! – Гаррет расцепил с нежным усилием его руки, раздвинул ноги, выбрался из этого капкана и встал, пытаясь остыть. Снова встать на полвторого у него не успел, к счастью, хотя он к этому был близок.

«Блин, ну и вид», - он глянул в зеркало, тряхнул волосами, чтобы они завесили лицо, горящие глаза с неадекватным взглядом, хотя бы. Поправил джинсы, футболку. Сэнди тоже встал, заколол волосы снова, поправил челку, футболку и подошел к Нептуну сзади.

- Можно тебя обнять?

- Просто обнять, - уточнил Гаррет, поворачиваясь, так что парень мигом просто обнял его, обвив руками за пропорционально тонкую талию. Мазохист не удержался, взял его лицо в ладони и, чуть наклонившись, поцеловал еще раз. Самый последний, потому что это было так вкусно и сладко, приятно, что хотелось послать все в задницу и заняться с ним этим самым прямо на полу. Или на кровати Кермита, без разницы. Руки Сэнди опять заползли к нему под футболку, а губы так заманчиво блестели и были такими мягкими, горячими, что Гаррет еле остановился.

- Еще раз, - попросил блондин. – И все, пойдем.

- Последний.

- Да-да, - Сэнди кивнул, встал на цыпочки и сам его снова поцеловал. Отстранился, захотел еще и снова коснулся губ.

- Да твою мать, пойдем мы уже или нет… - застонал Гаррет, наощупь находя ручку двери и пытаясь ее повернуть. Уговорить скорее себя, чем Сэнди, что пора идти, и времени больше ТОЧНО нет.

 - Еще чуть-чуть, - Блуверд понял, что такое «попробовать запретный плод». Гаррет не давал сорвать этот плод полностью, он просто издевался. На самом же деле он уверен был, что если любишь, если хочешь, то нужно постоянно создавать проблемы, потому что без преград любовью можно пресытиться. А так все будет потрясающе. Он так думал, просто боясь, что Сэнди все это быстро надоест. Сам он был не из тех, кто влюблялся и остывал через пару дней. Он мог спать, с кем угодно, конечно, как с Лайамом, как с бывшей девушкой. Но влюбился впервые.

Он же не знал, что Сэнди раньше до ТАКОГО не доходил, не вырезал имен на своих руках, не плакал так долго и горько, не решался сам на первый шаг, не уговаривал никого и никогда, не упрашивал и не вел себя так ласково и преданно.

- Все, ушли, - заявил Нептун, еще в процессе поцелуя, говоря это в губы малявке, вышел за дверь и оттолкнул его, Сэнди сразу отскочил и, глянув на него с ехидным прищуром, с манящей улыбкой, отвернулся, пошел быстрым шагом в сторону спальни Венер. Гаррет закатил глаза, выдохнул, сдуваясь, как шарик, стараясь унять припадок возбуждения… Медиатор он нащупал в кармане, так что сразу пошел на репетицию, на которую и так уже здорово опоздал.

 * * *

Гаррет как влетел в кабинет музыки, так ничего и не говорил. Лайам повернулся к нему и уточнил ехидно.

- Не хочешь объяснить, где ты был? Мы уже две песни прогнали.

Мазохист молча накинул ремень гитару через шею, встал ко второму микрофону и сразу, без предупреждения начал играть «свою» песню, которую без него они прогонять не стали.

- Понятно, - протянул Кермит, Лайам фыркнул и решил не приставать, Рассел с Грэгом переглянулись и хмыкнули.

- Что-то случилось, как думаешь?.. – Ясмин шепнул капитану, а тот пожал плечами.

- Фиг знает. Но если случилось, то явно не плохое, он не бесится. Ты смотри, как его прет… - Кермит даже улыбнулся, Трампер был в легком шоке. Он играл, но косился на мазохиста, который закрыл глаза и пел просто так, на эмоциях, не особо сосредотачиваясь. И получалось, как ни странно, лучше, чем когда он сосредотачивался.

- Пипец, у него засос на шее! – очкарик с эмо взглядами принялись шарить по шее прущегося от песни Гаррета. Рассел не стал отвлекаться до последнего аккорда, но потом остановился и протянул задумчиво.

- Наша фея-рукорезка с кем-то страстно лизалась. А малявка знает, что у тебя есть любовник?

Гаррет молча рухнул на стул, сняв гитару и закрыв лицо руками.

- Убейся, Роз.

- А может, это и есть малявка… - предположил Грэг. – Вон, пятна какие. Это же у него пасть, как у аллигатора, ни у кого другого таких засосов не получилось бы.

- А ниже они есть? – Лайам усмехнулся, подойдя и задрав футболку друга без предупреждения.

- Да пошел ты! – Гаррет отмахнулся, встал и подошел к окну.

- Офигеть! Прямо… - Лайам показал себе на низ живота, делая страшные глаза. – Кто тебя имел, мужик?!

- Или кого он имел? – поправил Кермит.

- Я опаздывал на репетицию, поэтому никого не имел, - оправдался мазохист быстро, трогая рукой шею и думая, как бы следы прикрыть.

Парни затихли, шум пропал, повисла тяжелая, гнетущая тишина. Рассел не удержался первым.

- Ну ты тупой… Мог бы вообще забить и вдуть ему!

- Надо было раньше говорить!

- А тебе хотелось? – Трампер ухмыльнулся.

- О, ты не представляешь, как. Очень сложно не хотеть, когда на тебя кидается озабоченная блондинка, буквально сдирает штаны и орально насилует. А потом ставит двадцать засосов и требует взять ее прямо на твоей, Трампер, кровати, - с ехидной улыбкой, щурясь, заверил его Гаррет.

Тишина повисла опять.

- А ты приперся сюда, - заметил Рассел. – Ничего тупее в своей жизни я просто не слышал. И не видел. Ты ПОЛНЫЙ дебил.

- Он любит мучиться, - одобрительно похлопал Лайам Гаррета по плечу. – Ничего, еще не вечер. Всегда успеешь. Тебе-то везет, на тебя малявки так и вешаются.

- Не называй его малявкой. Ему есть пятнадцать, - прищурился Андерсен, помрачнев.

- Боже, у тебя температура? – красавчик потрогал его лоб. – Да нет, не температура даже. Настоящая горячка. Ты втюхался, чувак, да?

- Нет.

- Ты втюрился. Ты по уши. Ты любишь эту голубую малявку. Ты тащишься от маленькой, ливерпульской шлюшки.

- Я тебе сейчас врежу, если еще раз так его назовешь, - Гаррет сжал кулак.

- Ладно-ладно, пусть будет не шлюшка. У нас и так уже одна есть, - Лайам выразительно взглянул на капитана Марсов.

Тот вскочил, собираясь набить ему морду, но Трампер вовремя отскочил и отбежал за парту.

- Расслабься, идиот, все равно ты бревно, никто ничего и не ждал особенно-то.

Рассел вылетел за дверь, он просто не знал, как на такое отвечать и огрызаться. Не умел.

- Грубо, - заметил Ясмин.

- Ничего страшного, он достал. Я же знаю, что ему доставило, так хрена ли ломаться теперь?

- А может, не доставило? – эмо не отставал.

- Лучше разберись сначала со своей проблемой, ладно? – предложил Лайам, не начиная скандал. – А то сам по уши, а Он не знает, - вкрадчиво пропел он, так что Ясмин мигом заткнулся, побагровел и опустил взгляд на свои колени.

- Меня окружают сплошные педики, - заметил Кермит тоскливо.

- И меня, - вздохнул Грэг согласно.

* * *

- Эй! – Лайам решил все же поговорить по-нормальному. По-хорошему вряд ли получилось бы, но по-нормальному можно было хотя бы попытаться. Он зашел за угол, подошел к булыжнику, который в этот раз пустовал. После ужина Ясмин ушел в спальню, лег на свою кровать и заткнул уши наушниками, решив пострадать вдоволь. А что поделать, если сказок не бывает, просто все умеют добиваться своего, а он – нет. Раньше он утешал себя тем, что Лайам – парень, он активный, хоть и стал голубым. Он хотел Гаррета, он его добился, он хотел Рассела, он его добился, не говоря уже о том, что и его, Ясмина, он по ошибке тоже «добился» один раз. Он уверял себя в том, что если он гей, то, как бы, вроде девчонки и не может сам лезть к кому-то там. Сэнди сломал его уверенность, растоптав ее вдребезги. Он был младше на два года, почти на три, он был совсем «девочкой» и он мучительно, болезненно, но добился Гаррета. Причем, настолько взаимно, что Лайаму с Расселом остается лишь завидовать, как казалось эмо.

А он? Он никогда не решился бы резать вены, вырезать чье-то имя, не смог бы вытерпеть унижения, которое вытерпел Блуверд тогда, в столовой. Он был никаким, и это Ясмина убивало.

Он не пошел даже к своей кошке, а потому у Лайама была чудесная возможность к рыжему Марсу пристать.

- Отвянь, козел, - Рассел нервно курил, забравшись на булыжник.

- Давай, хватит уже беситься, а? Неделя прошла, а ты все психуешь. Ну, если хочешь, извини. Видишь, я даже извинился.

- Засунь себе свое «извини» в задницу.

- Мы поспорили с Гарретом, что я тебя не трахну.

- И ты победил, пойди, возьми себе конфетку.

- Ой, мне и тебя хватает. Перестань на меня орать, наезжать и хватит мне хамить, тогда все будет нормально.

- Ничего не будет нормально! Я не чертов педик, я ненавижу тебя!!! – Рассел вскочил и заорал на него опять. – Я не Андерсен, мне не нравится трахаться с мужиками!

- Хотя бы не будем ругаться, потому что достал ты уже! – Лайам устал от постоянных оскорблений. Он мог бы терпеть их при условии регулярной дозы нежности, но просто так – никогда. – И не ври, ради бога, что тебе ВООБЩЕ не понравилось, ладно?! Я не пятилетняя девочка, не пытайся меня обмануть.

- И все только потому, что я к вашему придурку костлявому лез?! Он сам нарывался! Может, он мне нравился, может, я хотел с ним мутить?!

- Не хотел. Если бы хотел, ты бы и сейчас к нему лез. А теперь что, расхотелось, что ли?

- Не знаю, - Рассел пожал плечами, признавшись честно. Лайам понял, что жестокая психотерапия Гаррета сработала, у Роза пропали все извращенные мысли, как только он все прелести гей-секса испытал на себе.

- Извини, если было очень больно.

- Да хватит со мной, как с бабой!! – Марс опять заорал, психуя.

- А почему нет? Ты хочешь остаться один? Вообще один? Ты не хочешь Ясмина, тебе он разонравился. Малявки тоже на катят. Ты хочешь просто быть один? Ладно, оставляю наедине с собой, прости, что раньше не уловил, - красавчик фыркнул. – Просто думал, что все адекватные люди хотят с кем-то быть.

- Может и хочу! Но не как баба! Я не баба!

- Тебя никто и не сравнивает, ты не дотягиваешь до бабы, - огрызнулся Нептун. – И мне Гаррет уже говорил, что у тебя за проблема. У него точно то же самое, так что ты не единственный такой, оригинальный. Ты, блин, просто паришься, что не можешь никому доверять. А ты научись, проще жить станет.

- А я никому не верю. И не стану верить, - вдруг намного серьезнее, чем обычно, сообщил ему Марс.

- Почему нет?

- А много у вас с Андерсеном получилось? Он не зря парился, что не может тебе доверять. Потому что тебе пофиг, кого трахать. Захотел, Андерсена поимел, теперь он даже не смотрит на тебя, вообще в малявку влюбился. Не сильно-то ему доставила твоя «любовь». Потом вообще своего драгоценного Ясмина вздернул в кладовке. Я тоже об этом прекрасно знаю! – Рассел усмехнулся. – И что? Втюрился он в тебя? Не очень-то. Он по Грэгу тащится, но молчит, и не скажет никогда. Ты ему жизнь испортил, он начал на мужиков смотреть, а сделать ничего не может. Вот ему из-за тебя тоже плохо! И ты предал Андерсена, как он и подозревал, понятно тебе? Ты просто его даже не любил.

- Какие умные речи, - Лайам оборвал все это так ехидно, безразлично на первый взгляд, что Рассела по сердцу резануло. Конечно, Трамперу это все запало в душу, он сильно задумался, но вслух сказал именно то, что сказал, чтобы причинить боль, обидеть. И у него получилось.

- А зачем ты трахаешься, если не любишь, козел ты?! Просто так, расслабиться? Нормальные люди дрочат, когда не могут спать с теми, кого любят, а не трахают всех подряд, кто согласен! – распсиховался Рассел в конец. – И ладно бы ты хотя бы сначала соврал, что втюхался в меня. Я бы подумал, что ты извращенец, гомик, псих, придурок. Но было бы хоть немного приятно. А ты просто на спор это сделал. Мне тебя жалко, у тебя эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Тебе пофиг, с кем, зачем и когда, как. Тебе главное – сделать это, показать, какой ты крутой.

- А ты не крутой, значит? – Лайам прищурился. – Ты тоже понтуешься постоянно, круглосуточно. А потом валяешься на этой плите в лесу, просто нифига не делаешь. Думаешь, я не видел? Я видел все, потому что ты тоже – сплошная фальшивка. Крутой такой, а на самом деле – нет, просто пустышка. Или ты вообще у нас романтик? Нежный ландыш, блин, тоже еще.

- А зачем ты ко мне лезешь? Ты же выиграл спор, ты поимел меня, кайф словил, ты никому ничего не обещаешь, не гарантируешь. Ты всех кидаешь и на всех с высокой башни плюешь. Чего ты ко мне-то прилип? Поиздеваться? Издевайся над Андерсеном. Хотя, нет, вы же офигенные друзья. Тогда над Ясмином! Нет, вы же в одной команде. Ну, понятно, почему надо мной. Потому что надо мной не жалко, - Рассел закрыл глаза, вздохнул с усмешкой над самим собой и выкинул сигарету, которая скурилась сама по себе. – А знаешь, я правда больше не буду к нему лезть. Потому что, по-моему, это больнее, чем когда девка кидает. Хотя, теперь я их понимаю намного лучше. Знаешь, просто с ума сойти можно, если представить, что им так же больно, когда их используют, как вещи.

- Ну хоть чему-то ты умному научился, - заметил Лайам, вообще не показывая никаких эмоций, с совершенно спокойным, пустым, равнодушным лицом. Будто он был бессердечным ублюдком.

Бессердечным ублюдкам проще живется на свете.

Но долго таким быть невозможно, потому что у каждого есть душа.

- И что ты хочешь, чтобы люди для тебя делали? Чтобы ты им смог доверять, а? – он усмехнулся нарочно, чтобы замаскировать искренний интерес к этому вопросу.

- Чтобы они перестали врать и вести себя, как крысы. Крысы только едят, спят и трахаются, им вообще на все пофиг.

- Я что, крыса?

- Я этого не сказал, - Марс хмыкнул.

- Ты имел в виду.

- А ты не будь крысой.

- Как? – Лайам не заметил, что перестал играть в ублюдка, а Рассел в это не мог никак поверить. Он не мог понять, зачем Трамперу это надо, его доверие? Опять из принципа? На спор?

- Не знаю. Если сказать, то ты просто будешь делать все, как по инструкции, - Марс ухмыльнулся. – А потом еще и возникать начнешь, типа «Я же все сделал, фигли ты мне не веришь».

- Может быть, - Лайам тоже невольно растянул губы в улыбке. Им было неудобно разговаривать о подобном, стыдно и очень-очень неловко. Особенно, учитывая, что все это было во вполне приличном вечернем свете, видно лица было прекрасно, можно было смотреть в глаза. И не получилось бы шептать, приходилось говорить, как обычно, об откровенных вещах, не смотря на то, что они оба – нормальные парни. Нормальные парни тоже могут друг в друга влюбиться, вот только обсуждать это друг с другом они учатся очень долго, болезненно и мучительно, если никто не хочет сдаться и сделать первый шаг.

Того же Сэнди, к примеру, все устраивало, ему хотелось быть под покровительством Гаррета, ему хотелось быть слабее, нежнее, тоньше и меньше, ему даже хотелось, чтобы его считали  глупее, наивнее. Ему приятно было, когда его защищают и ценят, опекают и оберегают, потому что такого никогда раньше не было. Гаррет любил и уважал даже девчонок, к которым парни обычно относятся надменно, еще раньше. Не говоря уже о том, что оказавшись на несколько дней в роли девчонки, он понял, как это сложно, понял, что это явно не для него, хоть иногда и приятно. Ему хотелось именно быть сильнее.  Ясмин скорее был похож на Сэнди, но не был таким спокойным в душе, в душе у него переливалась лава, горел огонь и взрывались вулканы, хотелось, чтобы с ним считались, но защищали и не давали в обиду.

А вот Рассел был совсем не таким, ему в самом деле, в глубине души было все равно, с кем именно быть вместе – с парнем или с девушкой, ему важно было равенство. Никаких уступок из жалости, полное понимание и совпадение. Либо отличные друзья, понимающие друг друга с полуслова и готовые на все, способные не просто дружить, а еще и спать вместе, отдавать друг другу всех себя, без остатка…. Либо никто. Он был максималистом, ужасным романтиком и вообще очень странным, он маскировал это за «крутостью», в то же время мечтая о невозможном. И Лайаму вдруг захотелось, чтобы такие сказки существовали, потому что в нем тоже не было ничего сильно мужественного или, не дай бог, женственного. Не хотелось быть ни сильнее, ни слабее, хотелось быть наравне.

Рассел просто прошел мимо него, сунув руки в карманы куртки и направляясь к лесу, по тропинке до заветной плиты, которая его успокаивала. До ужина еще было время, он бы успел, но остаться во одиночестве было бы неплохо. Трампер постоял за интернатом пару минут, а потом тоже вышел, пошел следом за Марсом, не подходя ближе, чем на пять метров, но не отставая. И Рассел прекрасно слышал, что за ним кто-то идет, знал, кто идет, но не оборачивался и не психовал. В конце концов, когда-то надо начинать, с чего-то надо пробовать доверять.

* * *

В середине апреля общение начало теплеть, приближаться к минимально дружескому, но становилось чем-то чуть большим, чем просто дружба. Лайам предпочитал побольше молчать, наблюдая и много думая над тем, что стоит в себе поменять, чтобы больше не разочаровывать никого и не предавать, чтобы не казаться пустоголовым кобелем. Субботним вечером на улице все еще было светло, уже не темнело так рано, и стало намного теплее, так что с удовольствием можно было пошляться по окрестностям. Но все сидели в столовой, кто-то устал после развлекушечек во дворе интерната, кто-то после репетиции. Становилось все страшнее, в первых числах мая грозил случиться апокалипсис, и если они провалятся, обидно будет не только им самим, но и мисс Бишоп. Она больше всех надеялась, что идея не пропадет даром, что Стрэтхоллан заткнет за пояс все остальные школы-интернаты, мужские, женские и смешанные, частные и государственные из тех, что круче всех.

Гаррет сел за стол, убрал ноги под длинную скатерть и вздохнул тяжело.

- Заколебался. Если мы не получим хотя бы серебряный приз, я вскрою артерию на шее, - он потрогал вышеозначенную артерию, погладил ее пальцем и усмехнулся. Кермит хлопнул его по плечу.

- Тебе нужно расслабиться. Как дела с твоим не-малявкой?

- Да, кстати, - Лайам осклабился, хотя точно знал, что дела идут туго. Причем по вине самого Гаррета, который все тянул и терпел, не позволял себе сорваться и все превратить в обычный секс. Он выдерживал время, так что любовь Сэнди и привязанность, фанатизм становились концентрированными и очень-очень сладкими. Правда третьекурсника, к сожалению, никто не спросил по этому поводу, а он уже умирал от вожделения. Находиться с Гарретом рядом было невозможно, от него так вкусно пахло, он был такой… Гибкий, пластичный, каждое движение будто продумано, никакой лишней мимики и жестикуляции. А когда он легкомысленно тряс волосами, поправляя их рукой, Сэнди начинало колотить. В последний раз, когда он пытался Нептуна совратить, ничего опять не получилось, но он был близок к цели, Гаррет еле устоял и после этого вообще к себе блондина не подпускал.

- Да так … - Гаррет воткнул вилку в сладкий пудинг и едва донес ее до рта, как вдруг почувствовал, что под столом что-то зашевелилось. Более того, это что-то раздвинуло его ноги шире, заставило сползти по стулу и принялось расстегивать дрожащими от волнения пальцами ремень.

Мазохист покосился на капитана, на Брэда с Эриком, все были увлечены каким-то журналом с круизами. Мисс Бишоп предложила выбрать тур для летней поездки, раз уж они хотели сами выбрать лагерь. Ясмин сидел грустный, унылый, он начал общаться с Грэгом куда ближе, чем раньше, благодаря группе, но это было еще тяжелее, еще сложнее, потому что смотреть было можно, а трогать – нет.

- Кхм… - парень с трудом проглотил пудинг, облизнулся и подумал, что это – галлюцинации от долгого воздержания, но когда тихо расстегнулась его ширинка, и боксеры сами сползли, это перестало напоминать шутку. Он сунул руку под скатерть, которая закрывала его так удачно, хотел схватить сошедшего с ума Сэнди и вытащить, но его ударили по руке чисто капризным шлепком, и Гаррет решил сделать вид, что ничего не происходит. Он сел поудобнее, поставил локти на стол, наклонил голову, так что волосы свесились и закрыли глаза, которые выражали полную панику и шок. Скулы начали розоветь, а главная гордость, как назло, сразу на прикосновения тонких пальцев отреагировала полной боевой готовностью. Сэнди покосился неприязненно на колено Трампера, которое качалось и периодически задевало его бок, но встал поудобнее на колени и решил заняться делом, а не размышлениями.

«Черт, да он тронулся», - понял парень в отчаянии. Как можно было вытворять ТАКОЕ в столовой?! Нет, он не был конченным моралистом и совсем не был праведником, насчет пороков и грехов он был мастером и профи, но ведь надо иметь МОЗГИ и понимать, что вокруг – долбанная куча народа. И все учителя, как назло, сидели за своим столом, изредка поглядывая на учеников.

Он почувствовал тяжесть тела, потому что Сэнди поставил локоть ему на колено, устроившись удобнее, облокотившись и увлеченно работая ртом, двигая блондинистой головой.

Лайам заметил, что парень странно не реагирует на пинки под столом, призванные привлечь внимание, потом присмотрелся и не понял. Совсем ничего не понял, потому что Гаррет сидел, нервно рвал одну салфетку за другой на мелкие клочки, оставляя их горкой на подносе рядом с тарелкой. На ней так и остался почти не тронутый пудинг, призванный восстановить силы и придать энергии.

- Эй, мужик, - Трампер тронул его за локоть, так что Гаррет нервно и психованно откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Это было ошибкой, в такой позе совершенно нереально было сдерживаться и скрывать то, что что-то происходило.

- У тебя все нормально?  - Кермит тоже обратил внимание на странное выражение его лица, Гаррет был чересчур серьезен, он прикусил изнутри щеки, так что все самые красивые черты его лица шикарно обозначились. Глаза ненормально блестели, взгляд стал каким-то слишком томным и тяжелым. Он вдруг вздрогнул, закрыл глаза, стиснул зубы, будто у него прихватило сердце. Но приступ сразу прошел, он снова стал адекватным, глядя в свою тарелку.

- Да, все класс-с-с… - он подавился, когда Сэнди начал окончательно извращаться ему назло. Это была жестокая месть за то, что Гаррет его мучил и не давался в руки. - …но, - закончил мазохист, опять наклонившись вперед, шире раздвинув ноги, с трудом контролируя дыхание.

У Лайама начали глаза на лоб лезть. Насколько он помнил,  именно такое выражение лица у Гаррета было, когда ему становилось хорошо, но какого черта СЕЙЧАС? Смотреть было приятно, он выглядел так, что невыносимо хотелось схватить и засосать, это почувствовал вдруг даже Рассел. Он мысленно ударил себя по затылку, вытряхивая эти мысли и ненавидя Трампера за то, что он его сделал потенциальным гомиком. Но рыжий Марс тоже не понял, почему мазохист так волновался, нервничал, то психовал, то томно и плавно шевелился, пытаясь сделать вид, что все в полном порядке.

Лайам в очередной раз толкнул его коленом, но тут Сэнди не удержался, не глядя стукнул его по колену кулаком, чтобы больше не пинал. Трампер дернулся и уставился на друга возмущенно.

- Ты не офигел?

- А? – Гаррет отозвался неожиданно быстро и резко, глядя на него прямо, в упор, будто стараясь использовать любую возможность отвлечься.

- Ты мне по колену врезал. Псих, что ли? – красавчик усмехнулся. – Что с тобой?

Гаррет сделал страшные глаза, покосился на учительниц, наклонился чуть ближе к Лайаму и шепотом уточнил.

- Это не я. Ты пнул Сэнди, - он усмехнулся, но блондин это услышал и чуть сжал зубы. Гаррет прижал ладонью к своим губам, закрывая рот, зажмурился на пару секунд, прячась от надзирательниц и учителей за ограждавшим его от них Ясмином. Тот сидел как раз напротив, так что все было очень удачно.

Лайам посмотрел на эмо огромными глазами, тот не понял, моргнул, Трампер указал взглядом на стол. Ясмин не сразу догадался, но потом кивнул и «чисто случайно» уронил вилку, сразу наклонился, чтобы ее поднять. Гаррет чуть не  ушел в кому, а эмо приподнял скатерть на секунду, понял, кто там сидит и с какой целью… Вылез он, поправляя челку, багровый, как помидор.

- Кхм, - выразительно взглянул на мазохиста, тот мучительно встретил этот взгляд, не убирая руку ото рта и глядя такими жалобными глазами, будто его убивали.

- Что за хрень?.. – Лайам так заинтересовался, что наклонился к Ясмину очень и очень близко, улыбаясь, как волк зайчонку, буквально оскалившись. – Что там?

- Там Блуверд, - шепотом ответил эмо, еще сильнее краснея. Теперь, когда он знал причину, стоило взглянуть на выражение лица Гаррета, и становилось плохо от стыда. Как он мог позволять такое этому озабоченному извращенцу под столом?! Если кто-нибудь заметит, будет просто нечто, а он сидит, будто ничего не происходит. Правда дышит немного сорванно, еле держит себя в руках, то и дело закрывает глаза, мучительно жмурясь, а руку ото рта до сих пор не убрал.

Сэнди решил, что рука его тоже не помешает, так что несколько прикосновений, довольно грубых движений теплой ладонью заставили Нептуна вцепиться одной рукой в край стола, так что пальцы побелели.

- Ты гонишь, - Лайам отозвался, посмотрел на Гаррета с дьявольской ухмылкой. – Не может быть. Он с ума сошел?

- Явно, - Ясмин опять нервно кашлянул.

- Мне бы такого… - позавидовал Трампер, сев нормально и наблюдая за сходящим с ума мазохистом.

Магда не выдержала его мучений и подошла, встала рядом и заботливо уточнила, так что парень дернулся и чуть не опрокинул стакан, но успел его вовремя схватить.

- Тебе плохо, Гаррет? Что-то болит?

- Все в порядке, - быстро отозвался он, стараясь на нее не смотреть. Но поздно, рот он уже открыл, стоны чуть не прорвались.

- Все в  норме, правда, - заверил Ясмин быстро, не горя желанием случайно подставить или спалить ненавидящего его соседа по команде.

- Мне показалось, тебе нехорошо… - удивилась дамочка.

- Нет, он просто рассказывал нам о новой песне, - Лайам быстро принялся забалтывать ее, косясь беспокойно то на стол, то на Гаррета, который за минуту успел побелеть, покраснеть, снова побелеть и сейчас явно был на грани чего-то серьезного.

- Как здорово. А что за новая песня?

-Он ее как раз пишет, - Трампер выкрутился, свалив все на друга. В конце концов, он сам был виноват, что завел себе такого озабоченного и безбашенного поклонника, пусть сам потом отмазывается.

- Боже…Ммм… - Гаррет зажал себе рот рукой, но было поздно – Магда уже услышала.

- Ты уверен, что все нормально? Может, у тебя температура? – она приложила к его лбу ладонь и охнула. – Точно, у тебя жар! Пойди лучше к медсестре, померяй температуру, она тебе даст лекарство, что-то жаропонижающее или от простуды!

- Господи… - он выдохнул, царапнул скатерть ногтями, вцепился в край стола снова, а правой рукой быстро схватил вилку, воткнул ее в пудинг и сунул сладкий кусочек в рот. – Господи, как вкусно… - Лайам прыснул от смеха, глядя на его лицо, выражающее полнейший экстаз. ТАК пудингом умеют наслаждаться либо гурманы, либо конченные лжецы, которым малолетние мальчики отсасывают под столом.

- Да, пудинг сегодня удался, я скажу Пэтти, что тебе понравилось, - Магда улыбнулась, потрепала парня по волосам и пошла обратно, за стол учителей. Повариха одобрительно покосилась на Гаррета, услышав это признание века. А он выронил вилку и закрыл лицо руками.

Две судороги Лайам успел уловить, приоткрыв рот и за всем этим наблюдая. Кермит уставился на тихо скрипящего зубами и рычащего сквозь них мазохиста, высоко поднял брови и уточнил.

- Что-то случилось?

- Уже нет, - Трампер продолжил ужинать, весело хихикая, а Ясмин так и не потерял насыщенный оттенок помидора.

- Убью… - пообещал Гаррет, чувствуя, что это просто невероятно, не зная, чего именно ему хочется – поцеловать Сэнди глубоко и благодарно, потому что это было супер, или же убить его на месте за придурочное поведение. Его джинсы как-то сами собой застегнулись, ремень тоже, чуть задранная футболка опустилась на место, Сэнди затих под столом. Андерсен даже решил проверить, не галлюцинация ли это, в самом деле, посмотрел на надзирательниц с опаской и быстро, незаметно приподнял скатерть, заглядывая под стол. Сэнди так и сидел на полу, улыбаясь, облокотившись о его колени удобно. Он даже помахал пальцами в знак приветствия.

Гаррет резко опустил скатерть, глядя на Лайама в полнейшем ужасе.

- Ты везунчик, - заверил его красавчик честно. – Не каждому такое достается.

- Такое чудовище? – уточнил Гаррет нарочно громко, чтобы Сэнди услышал. Ясмин побагровел почти ненормально, услышав хихиканье из-под стола, Гаррет сунул под скатерть руку и коснулся плеча малявки, хотя сначала собирался прикоснуться к волосам. Сэнди к его руке приласкался, потерся о нее щекой, так что Гаррет опять закрыл глаза и почувствовал себя конченным извращенцем. Он все же дотронулся до пушистых волос, коснулся кончиками пальцев гладкой щеки, большим пальцем провел по скуле очень осторожно и мягко, так что Сэнди чуть не замурлыкал.

- Такое сокровище, - отрешенным голосом поправил Кермит, тоже заглянув под скатерть и подавившись. Завидовать мазохисту-вредине можно было бесконечно, никто третьекурсника в упор не понимал. Как же можно было влюбиться в того, кто чуть не выкинул в окно, ударил несколько раз и унизил при всем интернате так ужасно? Сэнди тоже не знал, но все равно умудрился.

Народ начал расходиться и, как только последняя учительница скрылась в коридоре, Гаррет поднял скатерть уже откровенно.

- Ты сдурел.

Это был даже не вопрос.

- Ну очень хотелось, - надув губы и сделав жалобные, большие глаза, оправдался блондин, вылезая. При этом опирался он больше о Гаррета, чем о стул или стол.

- Вкусно было? – Трампер не удержался, подпирая подбородок кулаком и рассматривая его припухшие губы с интересом. Сэнди мигом помрачнел, растерял все обаяние и доброту, глянул на него холодно и огрызнулся.

- Тебя не волнует. А на самом деле, да, - он улыбнулся Гаррету широко и нежно, развернулся и весело умчался из столовой.

- А чего он на меня злится?

- Он на всех злится, не комплексуй, - заверил Эрик.

- Кроме него, - Брэд кивнул на Гаррета, а тот пожал плечами.

- Было бы странно, если бы он ко всем относился, как ко мне.

- Самодовольный павлин, - обозвал его капитан.

- Самодовольный павлин с классной телкой, - добавил Лайам с тенью белой зависти.

- Облизнись, - посоветовал Гаррет, встал и пошел на выход. Очень хотелось сделать и Сэнди приятно. Очень и очень приятно.

* * *

В лесу уже почти стемнело, но солнце, севшее за горизонт, оставило за собой оранжевую полосу на небе. Лайам заметил про себя, что становится совершенно другим, когда рядом нет толпы народа, перед которым обязательно нужно показаться крутым.

Он сидел на траве, привалившись спиной к каменной плите, а капитан Марсов делал вид, будто его не видит. Он лежал на плите, закрыв глаза и заткнув уши наушниками, слушая музыку. Трампер занимался тем же самым. В первые несколько раз Рассел бесился, что его лишают личного пространства, которого и без того слишком мало, а потом постепенно привык и перестал психовать.

Он полежал, поерзал, пытаясь устроиться удобнее, но руку, которую он убрал под голову, уже покалывали невидимые иголочки, поэтому пришлось положить голову на плиту. Это было не особо приятно, поэтому Марс раздраженно сел, Лайам хотел обернуться и усмехнуться на тему: «Что, так быстро уходишь?»

Но он удержался, потому что Роз посидел, посмотрел на темный затылок красавчика, потом снова развернулся, лег и нагло положил голову ему на плечо. Лайам даже опешил сначала от такой щедрости, ведь рыжий от него отбрыкивался постоянно, готов был умолять директрису переселить его на другой этаж даже. А теперь Трамперу осталось только чуть сползти вниз, чтобы плечо было не слишком высоко, чтобы Расселу было удобно.

Марс и сам сомневался, что Нептун его поймет правильно, в этом не было ничего «такого», он не собирался лезть или на что-то намекать, просто голову некуда было положить, а так стало куда удобнее.

Он смотрел на небо, видное между верхушками деревьев, разглядывал плывущие довольно быстро и будто нарисованные облака кремового, розового, даже оранжевого цветов. Они выглядели мягкими, но не пушистыми, а какими-то сделанными из мороженого или сливочной помадки, так что смотреть было приятно. Лайам заметил, что обычно люди не лежат, запрокинув голову и глядя вверх, поэтому тоже посмотрел в небо, прижавшись затылком к чужому плечу. Облака и правда были красивые.

- Да ты романтик, - выдал он, думая, что Рассел не услышит из-за наушника, но тот фыркнул и огрызнулся беззлобно.

- Ты думал. Уже прогресс.

- Это тебя считают тупым. Но, думаю, ошибочно, - решил помириться Лайам.

- А тебя считают красавчиком. Но, думаю, ошибочно, - Марс был упертым, как баран.

- А я себе очень нравлюсь.

- Заметно.

- Но это не мешает мне признать, например, что Ясмин милый, ты тоже красавчик, Грэг сильнее меня, а Гаррет…

Рассел помолчал, они оба вздохнули, сначала порадовавшись взаимным «комплиментам», а потом задумавшись о мазохисте.

- Он вообще описанию не поддается.

- Ну, иногда он все же красивый, - уточнил Трампер, взяв камень с земли и беззлобно зашвырнув его в глубь леса, между деревьев. Рассел вместе с ним дернулся, недовольно повернулся на бок и облокотился о плиту, подпирая рукой голову.

- Ты мне мешаешь думать. Что ты вообще за мной таскаешься, Трампер?

- А ты мне нравишься, когда не хамишь, не материшься и не пытаешься казаться круче. Мне вот интересно, каким ты был лет в двенадцать? – Лайам усмехнулся.

- Перебьешься.

- Я, например, был примерно такой же, только смешной и страшный, все девчонки ржали. Ну, тогда ржали, а потом поняли, что пролетели, потому что я-то изменился, а вот они как были коровами, так и остались. И мне дико доставляла игра «Визжи, поросенок», - он усмехнулся. – А курить я начал в тринадцать, пить не люблю, но все равно иногда бывает.

Рассел к нему присмотрелся, прищурившись.

- А вообще, если постараться, можно представить тебя лет в двенадцать, - согласился он. – Прикольно. А меня миллион раз наказывала самая злобная училка за то, что я воровал в магазинах, когда нас выводили на прогулку. Как собак, честное слово, выгуливали. Потом мне сказали, что у меня клептомания, прикинь? Это не правда. И я люблю играть в прятки. А курить я тоже начал в двенадцать, тогда же, когда с одним боссом подружился, он за меня кому хочешь морду бил, он меня играть научил, правда установка была никакая, разбитая и убитая.

- А телка у тебя там тоже осталась?

- Тебе интересно про моих телок? – Рассел усмехнулся недоверчиво. Он не привык, что он вообще кому-то интересен.

- Почему нет? У меня башка пустая, в ней все равно места полно, забивай, не комплексуй.

Марс хмыкнул и лег обратно, устроился поудобнее, выключил плеер и скрестил руки на груди.

- Ну, сначала была Аманда, она была дико клевая и, вообще-то, девушка Чарли, который был боссом и тем самым моим другом. И он разрешил мне с ней трахнуться. Ну, точнее, он ее подговорил, а она сама ко мне полезла, а это, знаешь ли, вещь такая…

- Знаю, - Лайам согласился.

- Ну, в общем, так вышло. А потом была ее подружка, правда ее никто не просил, она сама захотела. У них был выпускной, Чарли с Амандой так вместе и свалили, хоть она и была потаскухой. Он ее все равно, почему-то, любил. Потому что она всегда возвращалась к нему и с ним была адекватной. Ну, Кэт тоже свалила, больше я ее вообще никогда не видел. А перед самым отъездом успел замутить с одной страшилкой, она была готессой. В общем, хорошо, что свалил, не успев ей заправить, а то потом мало ли, прокляла бы еще, - он фыркнул, так и не отрывая взгляда от облаков. В его глазах они отражались чудесно, совсем не похоже на глаза Лайама. У него они просто сверкали, бликуя на свете с неба, а в больших зрачках и черных радужках Рассела облака были видны, как в зеркале. – А у тебя, говорят, тоже телка была. Грэг сказал, что ты по ней убивался. Правда не очень долго.

- Ну, да. Думал, что любил ее, оказалась привычка. А может, и любил, просто здесь крышу снесло.

- Не говори, что ты втюрился в Андерсена и забыл ее.

- Не буду говорить, - послушно замолчал Лайам. Рассел не выдержал через минуту.

- Ну реально, ты что, в него втюхался?

- Может. Немного, - Лайам хотел пожать плечами, но повел только одним, чтобы Марса не стряхнуть. – Ну, типа… Смена обстановки, все так пафосно, все в порядке, вроде. Он необычный, в него запросто можно втюриться. Только стоит поближе узнать, и начинает давить, как авто-пресс, выжимает все соки. А к себе не подпускает вообще, начинает рычать и иголки выставлять. Он же такой, максималист.

- Я заметил, - Рассел не мог с очевидным не согласиться.

- Он несчастный, депрессующий мазохист-рукорез, который обманом затягивает поближе и сворачивает тебе башку при попытке рыпнуться в сторону. И озабоченный, к тому же.

- Я бы не сказал, - Рассел захихикал. – Вон, как малявку прет. Он уже не может просто, а Андерсену хоть бы хны.

- Не знаю, почему. Может, он меня и правда просто использовал, а теперь в реале влюбился. Хрен его знает, вообще, он непонятный.

- Я тоже, значит, авто-пресс, - вдруг серьезно выдал Марс.

- Почему это?

- Потому что либо все, либо ничего. Ну, либо вместе капитально, либо никак. У меня так никогда не было, потому что все телки старше были и потертые очень, но очень хочу. Вот хоть убей, все равно хочу.

- Обязательно с телкой?

- Ты гомик, Трампер…

- Может быть. А может и нет. Какая разница?

- Сам орал, что это мерзко.

- Мало ли, что я орал. Люди меняются. Хотя, тебе не понять. Когда реально втюхаешься, тогда поймешь.

- А ты уже реально втюхался?

- Нет. Не знаю, - Трампер пожал плечами, уже не волнуясь о том, что Расселу неудобно.

- С ума сойти, - рыжий зашипел, сел на плите и повернулся, уставился на красавчика. – Ты, блин, «не знаешь», втюхался ты в кого-то там или нет, а трахать всех подряд на спор можешь?! – он опять начал беситься на вечно актуальную тему их отношений.

- А какой смысл тебе говорить о том, втюхался я или нет, в кого вообще я втюхался, если тебя парит только одно. Ты же уже даже половину не помнишь, спорим? А половину тупо не видел, там темно было.

- Вот и помню, - Марс хмыкнул из принципа, он не мог уступить возможность быть правым кому-то другому.

- И что ты помнишь?

- Что ты – долбанный гомик. И мне было так отвратно, что вспоминать не хочется.

- Ну вот и все. Тогда какое тебе дело до моих влюбленностей? Сам с ними разберусь.

- Ты же у меня про баб спросил.

- Я из интереса спросил, а не из вежливости.

- А я из справедливости, я же тоже имею право спросить, - Роз прищурился, не уступая просто из вредности. – Так что говори. И вообще, я имею право знать, в кого ты втюхался, раз уж ты сам ко мне начал липнуть и во всем виноват.

- Некоторые сначала влюбляются, а потом трахаются, потому Гаррет и не дает малявке залезть к нему в штаны. Ну, не считая сегодняшнего… - Лайам тихо усмехнулся воспоминаниям об ужине. – А кто-то сначала трахается, а потом влюбляется.

- Это ты к чему?

- Может, я вообще просто попробовать хотел со всеми, кто мне доставлял? И проверить, на кого западу, а на кого – не очень?

-И что вышло?! – Марс уже бесился.

- Ну, не знаю. Может, я на тебя запал. У меня есть выбор, в конце концов. Захочу, Ясмина еще раз вздерну. Мне-то что, а он отбрыкаться не сможет.

- Абзац! Мне нельзя, мне, значит, вдули за это чучело, а тебе – запросто, хоть всего забирай?!

- Ты из ревности сейчас или из психоза?

- Какая ревность, мальчик мой?! – Рассел засмеялся, это звучало не то весело, не то как-то стервозно. – Мечтай. Мне просто непонятно, с чего это у нас разные права.

- Что позволено Юпитеру, то не позволено быку, - Лайам обернулся и сладко осклабился, зная, что вывел из себя Марса уже достаточно.

- Ну и подавись своей влюбленностью. Я-то не гомик, - злорадно прошипел Рассел, двинул бровями и сполз с плиты, отряхнул джинсы. Лайам тоже встал, стряхнул с себя травинки, по-прежнему усмехаясь. Он подождал, пока рыжий сосредоточенно разберется с запутавшимся проводом наушников, а потом, стоило только Марсу выпрямиться, он схватил его за воротник рубашки, дернул к себе и все же поцеловал. Даже не засосал, а просто прижался к его губам своими, рискнув сделать что-то насильно, спустя такое время после «изнасилования» в конюшне. Это даже нельзя было считать изнасилованием, ведь Расселу понравилось, в конце концов. Грубый секс, но никак не изнасилование.

Лайам сразу перестал напрягать и наезжать, подумав о том, что Марс, должно быть, терпеть не может быть слабым. И это оказалось верным, потому что стоило красавчику чуть отстраниться, ослабив напор, но не отодвинуться совсем, как Рассел решил, что стоит на провокацию ответить. Тем более, что его не заставляли ничего делать, а это он уважал.

«Ну, да, как же… Не гомик он…» - подумал Трампер отрешенно, решив больше не отвлекаться и получить максимальное удовольствие от процесса.

* * *

Когда Трампер вернулся в спальню, на улице уже окончательно стемнело, Марс скрылся в комнате своей команды, а сам Лайам сиял сладкой ухмылочкой. И он подорвался на пороге, едва закрыв за собой дверь и увидев, что от верхней полки их с Гарретом кровати вниз, до самого пола тянется покрывало. Из-за него, в щелях справа и слева пробивался свет лампочки над изголовьем, которую Гаррет включил.

- Что за нафиг?.. – уточнил Трампер, глянув на Кермита, который с каменным лицом читал что-то серьезное. Не иначе, как Чак Паланик, другое Друри в руки не брал. Не считая учебников, конечно. Ясмин сидел в позе «лотос» у себя на кровати, листал журнал и тоже тяжко вздыхал время от времени. Брэд был мрачен, Эрик постоянно косился на «отдельную комнату», созданную покрывалом. Не было видно ровным счетом ничего, что за ним происходило.

Лайам тактом не отличался, он все понял, подошел и просто заглянул, отодвинув балдахин местного масштаба.

- Вас не парит, что может Магда зайти или кто-нибудь из учителей? Эту хрень мы еще объясним, - он потрогал покрывало. – Но какого хрена ТЫ здесь делаешь? – он уставился на третьекурсника.

Кермит, Ясмин и малышня смотрели на него квадратными, заинтересованными глазами, боясь, что за занавесом самое страшное. Ничего страшного не было, Гаррет просто лежал на спине, расслабленно закинув одну руку за голову, согнув колено и раздвинув ноги. Между них лежала тонкая, как спица, нога Сэнди, они вообще конечностями запутались, блондин теоретически лежал на боку, но вообще просто навалился на мазохиста. Он сцепил пальцы в замок, положил руки Гаррету на грудь, поставил подбородок на эти руки и смотрел на парня в упор. Уютнее и приятнее даже быть не могло. Периодически Сэнди начинал к нему лезть и липнуть, чтобы поцеловать. Гаррету было хорошо, он не сопротивлялся, но и большего делать не собирался.

- Никто не зайдет, - отмахнулся он, ногой пихнул Лайама в бок, и красавчик решил отстать. В конце концов, он свою порцию кайфа получил, почему другим нельзя?

Но через десять минут и его начало потряхивать от нервов и волнения, когда за покрывалом, в тишине комнаты опять начинался шепот. Сэнди говорил тихо-тихо, улыбаясь, у него сверкали глаза, он облизывал губы медленно, а потом опять эмоционально начинал болтать. Этот неразборчивый для остальных Нептунов шепот периодически нарушался тихим смехом Гаррета, потом его низким голосом, таким же неразделимым на слова шепотом, Сэнди тоже смеялся. Им было настолько зашибись, что Кермит уже умирал от злости и зависти, Брэд просто не понимал, как можно шушукаться с парнем, а Эрик кипел. Ненавистный Блуверд мало того, что был у них в спальне, так он еще на полном праве оккупировал Гаррета, да еще и лежал с ним в койке! Вообще предел! Беспредел, точнее.

За покрывалом началось шевеление, все, кто сидел в комнате, напряглись, но парочка всего лишь улеглась в новую позу. Теперь уже Сэнди лежал на спине, устроившись удобно на подушке и обнимая ее край, а Гаррет лег на бок, подпирая голову ладонью.

- А можно тебя спросить?

- Ты, блин, такой скромный резко стал, - мазохист усмехнулся, но не злобно и не ехидно, он почесал ногтем кончик носа, Сэнди улыбнулся широко, так что видно было все зубы. Тщательно отдраенные до белизны.

- Ну, мало ли. Вдруг нельзя.

- Спрашивай, - Гаррет к нему даже наклонился, чтобы этот шепот точно никто не услышал, кроме него.

- Ты серьезно собираешься со мной встречаться?

- А сейчас я, как бы, не встречаюсь? – парень поднял брови.

- Нет, ну надолго?

- А что? – Андерсен напрягся. Ненавидел, когда ему говорили, что все несерьезно.

- Нет, просто я подумал, что если ты так не хочешь со мной… Ну… может, это из-за того, что ты не хочешь торопить события, все такое… Или ты просто меня не хочешь?

Гаррет закатил глаза.

- Хочу. Но реально не хочу ничего торопить, времени еще…

- А… - понятливо отозвался блондин, глядя куда-то в сторону.

- А с чего вообще тебя это интересует? – Гаррет прищурился. Ясно было, что вопрос задан был не только ради секса.

- Ты старше меня на два года. Почти на три, - заметил Сэнди, будто без него было не понятно. – И, короче, когда ты отсюда уедешь, я-то еще останусь… И, как бы… Ну, вы же собираетесь группу и дальше раскручивать?

- Если получится. Если не провалимся на концерте, - Гаррет засмеялся тихо. – Мало ли, вдруг им не доставит, и все полетит нафиг?

- Не полетит, - Сэнди  приподнялся на локтях, чтобы быть поближе к нему, и посмотрел на заманчиво приоткрытые губы. Гаррет же изучал, глядя сверху вниз, его опущенные ресницы. Длинные, светлые, но все же не такие белые, как волосы. И веснушки ему тоже нравились, и нежная кожа без единого изъяна. И рот не казался большим, понятно было, на что парни в Ливерпульском приюте западали. – Вы играете просто зашибись. Да и вообще, у тебя все получается классно. Не провалитесь, - заверил Сэнди с уверенностью в голосе. Гаррет улыбнулся, но почувствовал, что от этого сообщения стало легче, поддержка свою роль сыграла.

- Ну, так вот… И если вы будете группу раскручивать, вы же продюсера найдете, все такое, контракт там… Ну, выступать будете. Не мега-звездами, конечно, - он сразу хмыкнул, чтобы не сильно возвышать вокальные способности Лайама. – Но в клубах будете играть, собственные концерты, всякий пафос.

- Ну и? – Гаррет уже догадывался, к чему он ведет, и сам вдруг задумался. А хочет ли он ТАК долго с ним встречаться? Мозги говорили, что надо еще все обдумать, но сердце просто орало, что «Да, хочешь!!!» Он тянул так долго с чертовым сексом, что просто не мог не ценить эту противную, белобрысую малявку. Да и не представлял больше никого, кто бы с Сэнди сравнился. Одновременно милый и пошлый, озабоченный, но нежный и любящий. Таких больше нет, Гаррет о таком и не мечтал.

- И что будет? У вас поклонниц толпы будут, тысячи, если не миллион. Или не два, - Сэнди скривил губы, презрительно по отношению к этим пока мифическим поклонницам морщась.  – И ты забудешь про меня. А я тут буду париться, и у меня будет ехать крыша.

- Слушай, ну если на концерте не провалимся, то подумай сам, что будет, - мазохист мечтательно закатил глаза и вздохнул.

- Что?

- Будем дальше все это продолжать, а там, может быть, кто-нибудь и предложит хоть какой-нибудь контракт… Да и вообще, к тому времени, как будет выпускной, у нас уже точно будет нормальная карьера. Так же бывает.

- А учеба? Не смущает? – Сэнди выгнул бровь.

- Ты думаешь, мисс Бишоп начнет выкобениваться? Она же сама предложила создать группу, ей это тоже выгодно. Раз в две недели точно отпустит куда-нибудь. Тем более, сейчас прикинь, как пафосно будет для любого ходячего кошелька раскрутить группу унылых сироток? – Гаррет с сарказмом по отношению к ним всем слащаво это протянул. – Девочки умирать будут, все старики балдеть, что вот такие мы талантливые, политики сдохнут в экстазе, что вот такой крутой продюсер, сирот раскручивает. Интернату все плюсы и похвалы, все довольны.

- Ты прав, - Сэнди согласился. – И ты точно меня забудешь.

- Не забуду. Я к тому, что если к выпускному уже будет, чем заняться, я тебя отсюда просто украду, похищу, - он засмеялся. – И нафига тебе это надо? Ты будешь просто балдеть.

Сэнди онемел от такой щедрости. Вот уж такого он не ожидал, он ожидал холодного равнодушия или ответа, процеженного сквозь зубы, вроде: «Ну, посмотрим, до выпускного еще дожить надо».

- И, типа, я буду содержанкой.

- Тебя это парит?

- Вообще, нет, - честно признался Сэнди с ухмылочкой довольной кошки. Такая морда была у кошки Ясмина, когда он ее кормил.

- Вот и все. Тебе и моего образования хватит, - Гаррет фыркнул. – А петь в группе – это такие бабки грести, мама дорогая… - он закрыл глаза и разлегся поудобнее, Сэнди на него не стал наваливаться, решив кое-что проверить.

- И ты обещаешь, что не кинешь меня? – он сразу хитро прищурился.

- Обещаю, - кивнул Гаррет, обняв его правой рукой и потянувшись, чтобы поцеловать, но малявка вдруг отвернулась, при этом улыбаясь и ладонью упираясь парню в грудь.

- Не понял, - мазохист поднял брови высоко.

- Да не надо, а то мне опять захочется, а ты, как обычно, скажешь, что нельзя. Так что лучше не начинать, - Сэнди на него даже не смотрел, говорил так же шепотом.

- Если я хочу тебя целовать, не обязательно после этого сразу трахаться.

- Мне обязательно. А раз ты не хочешь и не собираешься, то не будем и целоваться, - Сэнди был непреклонен.

- Тебя еще два часа назад это вообще не волновало, - Гаррет сначала не уловил ловушку, а потому начал тихо идти в нее, как мышь на музыку волшебной дудочки.

Нильс из Сэнди был никакой, зато харизма и старание делали свое дело.

Гаррет решил, что раз в губы целовать не дают, то можно хотя бы в шею, но малявка, источая запах сладкой жвачки при каждом вздохе, уперся руками ему в плечи и отстранил, держа на расстоянии.

- Да ты вообще, что ли?! – мазохист возмутился.

- Ну, ты был прав. Пока еще рано. Просто, понимаешь, меня никогда раньше не спрашивали, хочу я или нет, а теперь ты спросил, и я понял, что лучше не торопиться… - Сэнди не понаслышке знал, как эти мирные, культурные и воспитанные речи бесят «боссов», даже если этот босс и говорил совсем недавно, что надо подождать, что еще не время. Блондин продолжал бормотать эту слюнявую глупость, а Гаррет пытался ненавязчиво его все же разложить.

- Ну, в общем, я пойду уже, - нормальным голосом, не шепотом сообщил Сэнди, собираясь встать и уже приподнявшись, как его свалили обратно, фальшивое сопротивление сломили, больно сжав руки и разведя их в стороны, впечатав в матрас. Гаррет нежничать перестал, и хотя Сэнди пытался (нехотя, но ради спектакля его собственной режиссуры) отвернуться, это оказалось бесполезным,  целоваться все же пришлось, причем откровенно и глубоко. Так Гаррет делал редко, опять оправдываясь тем, что пока еще рано. Вместо того, чтобы к нему податься и прижаться, Сэнди принялся дергаться, вырываться, извиваться и выгибаться, мыча парню в губы и пища, будто его насиловали.

Лайам, услышав все это великолепие, свесился вниз со своей  полки, посмотрел большими глазами на покрывало, которое, к сожалению, не просвечивало, а потом на парней. Кермит вздохнул, Ясмин посмотрел на красавчика в ответ и отвернулся. Брэд сверлил покрывало взглядом, будто надеясь, что прожжет в нем дыру, и все станет видно, как в женской раздевалке. Эрик же был, кажется, единственным, кого не интересовало то, что за покрывалом происходило, ему было мерзко слышать даже голос и писк противного Блуверда.

- Ну хватит уже, все… - Сэнди вырывался и выкручивался, но Гаррет просто не видел, как парень ухмыляется. Довольно, удовлетворенно. Теперь он понял, как можно спровоцировать мазохиста. Да он ведь прирожденный садист с инстинктом охотника! Какая прелесть… Достаточно оказалось всего лишь поводить перед носом игрушкой и забрать ее, чтобы Гаррет кинулся следом, да еще с агрессией.

- Я сам решу, когда хватит! – психованно сообщил он, растолкав попытавшиеся сдвинуться колени в разные стороны и вклинившись между них. Сэнди чуть не умер от удовольствия, но потом ему в голову пришла умная мысль – в комнате ВСЕ Нептуны, а покрывало скрывает только вид их игрищ. А звуки слышат все. Да и вообще, пусть даже ничего не видно, Магда может зайти в любой момент, у нее случаются приступы общительности. И каждый в этой комнате обладает достаточной фантазией, чтобы вообразить себе самое жесткое порно.

Голос третьекурсника стал куда реалистичнее и серьезнее, он зашептал.

- Я не шучу, все же слышат, хватит.

Гаррета, казалось, это только еще сильнее выбесило,  он несколько раз его больно ущипнул за самые привлекательные места, вроде ляжек и аппетитной задней точки, подхватил ноги под бедрами и дернул на себя, подвигая ближе, сгибаясь над ним, так что плечи с ракурса Сэнди показались намного шире, чем обычно. Гаррет и так на тело не жаловался, а вот теперь малявка ощутил во всей красе прелести фигуры старшекурсника. Даже не именно конкретного, а абстрактного старшекурсника.

Сопротивляться долго он не смог, свое Я отстаивать – тоже, так что сдался на милость победителя и подставил губы под поцелуи, пошире открыв рот и позволяя чужому языку там хозяйствовать. Рукам он тоже позволил делать, что захочется, не возник даже тогда, когда они пробрались под футболку, а потом расстегнули ремень на джинсах.

Но Сэнди совсем не хотел делать это при всех, чтобы все слышали и практически видели. Да еще после такого долгого, мучительного воздержания. Спас его Лайам, он наклонился, свесился с полки и отдернул край покрывала, так что оно сползло наполовину, и Гаррет отпрыгнул, вытирая губы запястьем и чувствуя, что спалился перед эмо и очкариком. Не говоря уже о малышне. Эрика затошнило, когда он понял, что это был не страшный сон, Гаррет действительно лизался с этим жвачным уродом, да еще и домогался его в грубой форме. Сэнди впервые было стыдно в момент, когда его спалили за чем-то подобным, он застегнул ремень, одернул футболку и вскочил с кровати.

- Все, мне пора, - сообщил он скорее капитану Нептунов, эмо и Лайаму, чем Гаррету, который провожал его таким нехорошим взглядом неудовлетворенного психопата.

- Давай-давай, - Трампер ухмыльнулся, а когда блондинка вылетела за дверь, он уточнил.

- Чего это ты? Так долго выламывался, а тут сам накинулся?

- Да просто он офигел, - парень оправдался, сел поудобнее, содрал наполовину отвалившееся от верхней полки покрывало и натянул его на себя, как шубу. Он очень надеялся, что возбуждение пройдет само, и не придется идти в душ.

- Он по жизни офигевший, - заметил Эрик, Лайам махнул на него рукой.

- Чего офигел?

- Что еще за «не надо»?! – Гаррет разозлился опять. – Что хочу, то и буду делать, он же со мной встречается, а не просто так ходит!

Лайам чуть не заплакал от смеха, поняв, как легко удалось хитрой малявке развести ледяного и серьезного мазохиста на настоящую страсть.

- И что теперь? – Ясмин опередил его ехидство собственным недовольством. – Если он с тобой встречается, так что теперь, можно его не уважать, что ли? Он тоже парень, а не девка.

- Тебя вообще не спросили, - Гаррет огрызнулся. – И я его уважаю. И люблю, а ты просто завидуешь, потому что вообще никому не нужен, - он двинул бровями и сам не заметил за этой истерикой, как признался Сэнди заочно в любви.

Лайам не упустил возможность ткнуть его в это носом.

- Любишь, значит?..

Парень завис на секунду, а потом пожал плечами и откинулся на стену.

- Ну и что. Люблю. А вы завидуйте, потому что у нас все супер.

- О, мы сейчас лопнем от зависти. Гомо-романтика, что может быть круче, - сострил Брэд, Кермит одобрительно фыркнул.

- Зато мне плевать на ваше мнение, я никого другого и не хочу.

- И все равно. Если он твой парень, не значит, что можно делать, что вздумается. Мы здесь все сидим, все слышим, почти видим. Ты бы стал его заставлять при нас? – Ясмин смотрел на мазохиста в упор, уже без страха, что они поссорятся из-за этого.

Гаррет не стал бы, ему вдруг стало стыдно, у эмо получилось вызвать в нем чувство вины. Все же, парень искренне и чисто Сэнди любил, потому и тянул так долго, просто очень хотелось, а сегодня Блуверд своими бабскими уловками его спровоцировал. Гаррет никогда не стал бы его принуждать, да еще и при посторонних. Но надо же было выпендриться?

- Да хоть на стол бы, вон, завалил и вздернул, - он осклабился.

- Э, как в кабинете технологии тогда? – Лайам вспомнил и вздохнул. Как бы там ни было, это вспоминалось с удовольствием, Гаррет даже в пассивной роли был бешеным и озабоченным. Трахаться – так до потери пульса, видимо был его девиз.

- Именно, - он даже не смутился, а просто согласился.

- Урод ты, - Ясмин не выдержал.

- На себя посмотри, - Гаррет засмеялся обидно и противно. – Я, по крайней мере, знаю, чего хочу и могу признаться в том, что мне нравится парень. А ты так и останешься один, унылое эмо.

Ясмин отвечать не стал, Лайаму на пару секунд стало его жалко, но потом он сунул в уши наушники и отвлекся от всего мирского, вспоминая во всех грязных и мельчайших подробностях, как целовался с капитаном Марсов в лесу.



Просмотров: 13866 | Вверх | Комментарии (141)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator