Глава 4. Невинность 2011

Дата публикации: 9 Фев, 2011

Страниц: 1

Грэга постепенно начало подташнивать от окружавших его людей. У него бывали приступы агрессии, неприязни, но чаще он был хладнокровен на все двести. Он любил молчать, находясь в тишине и одиночестве, потому что привык к этому за время, проведенное в старом приюте. Девчонки раздражали болтовней, а парни не интересовали, но когда с Грэгом Мафферсом заговаривал кто-то в Стрэтхоллане, его лицо практически не меняло своего выражения. Он оставался равнодушным, лишь поднимая брови или выгибая одну из них, усмехался иногда, отмазывался краткими фразами-рефлексами на рассказанное. По большей части, ему даже было не интересно.

Он мог понять, почему Расселу нравился Ясмин, в конце концов, сам Грэг, будь у него извращенные наклонности и возможность выбирать, тоже посмотрел бы на эмо. Он просто был наиболее приятным из всех старшекурсников, а на малявок Грэга, в отличие от Гаррета, как-то не тянуло. Кстати, на Гаррета его тоже не тянуло, потому что он прекрасно видел  и его характер, и недостатки, и порой даже озабоченность в сексуальном плане.

Внешне Грэг казался скалой и малообразованным, недалеким камушком, не способным на проявление эмоций. Сильно эмоциональным, как Ясмин, он и не был, он предпочитал держать все мысли и чувства при себе. За конец апреля Рассел его окончательно разочаровал, даже общаться с ним было как-то не так, у него практически пропал тот чисто мужской запал, с которым можно было цинично обсуждать телок и даже парней. Он превращался медленно в того, кто погружен в себя и озабочен проблемами отношений. Отношения с Лайамом у рыжего Марса никак не клеились. Они целовались раза четыре после того, в лесу, дважды занимались «этим», но Рассела все равно что-то не устраивало. Трампер начал ощущать что-то, вроде усталости от вечной борьбы, ему надоедали это метания, и даже ему было ясно – Марсу нужен кто-то из парней, но явно не он. Это было обидно и досадно, Лайам в очередной раз почувствовал себя ублюдком, не способным на настоящую любовь. Но потом он подумал, что это Рассел не знает, чего именно хочет, а пока дает, надо пользоваться. Ведь Роз же им пользуется, правильно? Ищет себя, размышляет, сравнивает. Вот и Лайам будет делать так же. В общем, у них все было не слишком весело, а у Грэга в голове засела жесткая мысль о том, что ему и правда нужно найти себе парня в интернате. В одиночку слишком скучно, с малявками из их  команды общаться не интересно, а стоит посмотреть на Гаррета с Сэнди, и начинается рвотный рефлекс. Наверное, всему виной зависть, но смотреть на их искренние нежности, не переходящие грань сопливости, было просто невозможно. Сразу начинало глухо болеть сердце, появлялась тяжесть над диафрагмой, будто ныла душа, голова гудела, горло сжималось. Но как это сделать? Как найти себе кого-то, если перед глазами не только пример удачной находки, как у мазохиста, но и пример полного провала во второй раз, как у Лайама? Грэгу не хотелось превратиться в гомика, который ищет себе «телку» методом тыка, причем буквально, а не фигурально. Лайам будто пробовал трахаться с каждым, сравнивая их с Гарретом и приходя к выводу, что все – уроды, а Гаррет – их предводитель, никто ему не подходит. Мафферсу если и хотелось каким-то непостижимым образом встречаться с мужиком, то не с таким Реальным, как Рассел. У него было слишком много предубеждений и моральных метаний, а Грэгу хотелось кого-то волшебного и почти эфирного, чтобы можно было помолчать, но иногда и рассказать что-то, будучи уверенным, что никто не узнает. Хотелось именно отношений, а не просто дружбы, ведь в отношениях нет третьих лишних, как в дружбе, двое доверяют только друг другу и больше ни о ком не думают. Грэг в это верил, но не верил, что на такое способны парни.

На репетициях его начинало мутить, стоило только набиться в кабинет народу. Лайам пел, Рассел сверлил его спину взглядом, будто обвиняя в чем-то, Трампер это чувствовал и напрягался, смотреть на них было больно. Зато стоило Гаррету запеть или хотя бы взять в руки свою бас-гитару, у Сэнди на лице появлялось такое удовольствие, что глаза становились добрыми, взгляд нежным, влюбленным и каким-то бессмысленным. И он не казался малявкой, он был совершенно взрослым в этом плане, его губы всегда невольно растягивались в мягкую улыбку при взгляде на Гаррета. Парень это не просто видел, он это чувствовал, а потому пел куда расслабленнее и лучше, старательнее, чем Лайам, ему не приходилось сосредотачиваться, слова сами всплывали, руки автоматически перебирали струны, уверенно держа гитару. Он пел с надрывом, зажмуриваясь иногда, так что чувства сквозили, и всем было ясно, к кому они обращены. Сэнди сидел на пианино, как обычно, улыбался и просто думал о том, что лучше в его жизни ничего быть не может, особенно ему нравились моменты, когда Гаррет открывал глаза и смотрел на него украдкой, чтобы не замечала мисс Батори или Магда. Будто это было секретом.

Грэг на них иногда до того засматривался, что думал, будто шансов на любовь нет только у ровесников, а у парней разного возраста шансов куча. Ведь ни у Трампера с Андерсеном, ни у него же с Розом ничего не вышло, у Рассела с Ясмином тоже как-то не особо получилось. И Лайам, говорят, подкатывал даже к эмо, но тоже обломался.

Ясмин, кстати, был очень и очень странным на взгляд молчаливого Марса. Он тоже вечно был тихим, а когда говорил, делал это немного неуверенно. Он был непонятным, неясно было – то ли его волнует мнение окружающих, то ли ему на него наплевать. Ведь он, начиная говорить с кем-либо в интернате, либо смотрел на  него внимательно, пытаясь уловить реакцию на свои слова, будто ему было страшно, как его воспримут… Либо он и вовсе не смотрел на собеседника, вещая немного мечтательным тоном о чем-то, что мог понять только он сам, а остальным приходилось только кивать и чувствовать себя плоскими в плане эмоций дебилами. А еще он вечно было один, не смотря на то, что сидел в компании. Компания-то была, но он молчал, не смотрел на них, он мог листать журнал, делать уроки, читать книгу, смотреть в окно… Но никогда не вливался в общий разговор.

А еще он тоже подолгу засматривался на Гаррета и его бойфренда, с которым они практически не расставались. Нептун вообще практически перестал общаться с соседями по команде и спальне, он говорил с Лайамом только тогда, когда они оказывались вместе за столом или торчали в комнате, на ночь глядя. Но все свободное время он проводил с Сэнди, который тоже неотвратимо начал меняться, куда-то исчезало недоверие, озабоченность, колючесть и пошлость с вульгарностью. Не осталось необходимости казаться хуже, чем он был, потому что Гаррет ничего не требовал, он и правда выжидал момент, когда для Сэнди «это» станет не просто еще одним разом, удовлетворяющим физическую потребность, а этапом в отношениях. Правда на провокации он по-прежнему ловился, но каждый раз Блуверда кто-нибудь спасал, что безумно радовало Гаррета, а самого блондина сначала угнетало. Теперь же он перестал мучиться и просто ловил кайф от каждой проведенной вместе минуты. Гаррет пообещал, что они займутся этим сразу после концерта, если все пройдет отлично, или уже в лагере летом, если они провалятся. Лайам начал тихо ненавидеть эту парочку, потому что у него с Марсом все сводилось к кратким разговорам, ссорам, не особо приятным поцелуям и сексу, удовлетворяющему не полностью, а только физически. Никакого запредельного экстаза даже не светило, а эти сладкие идиоты попадались то тут, то там, и вечно были счастливы. Они смотрели только друг на друга, друг другу в глаза, улыбались, смеялись, стебались друг над другом, толкались и обнимались, хихикали и даже ржали над кем-то левым за его спиной. Они друг друга понимали так, что тошнило, а уж увлеченность обоих мазохизмом просто пугала, но друг друга они от этого спасали, благо не было причин и поводов больше резать и прижигать конечности. И они жалели друг друга, рассказывая о том, что испытывали раньше, со временем все сильнее проникаясь пониманием и сочувствием. Гаррет этого разорвать уже не смог бы, а Сэнди и вовсе думал, что если парень его бросит, обманет, то смысла жить не будет, ведь он уже не станет таким же, как раньше.

Вот и Ясмин им завидовал, наблюдая каждый раз, как Гаррет берет в чашу из ладоней милую мордашку третьекурсника, наклоняется и медленно, со вкусом его целует, так что оба от удовольствия закрывают глаза и чуть ли не постанывают. Сэнди же просто тащился от возможности обнять Нептуна за талию или положить ему ладони на грудь, не говоря уже о том, чтобы обвить руками за шею.

За неделю до концерта всех просто трясло, за окном шел дождь, Гаррет насиловал мозги красавчику, уверяя, что придумать название группы все равно придется. Лайам был согласен, но идей не было совершенно никаких, так они и мучались полдня, тратя всю субботу. Суббота вообще оказалась скучной, потому что выйти и развлечься, как обычно, с конкурсами не получилось из-за дождя.

- В общем, либо «Чернильное сердце», либо «Ванильная галактика», выбирай, - мазохист вздохнул, откинулся на подушку, держа на коленях блокнот с кучей вычеркнутых названий.

- Не знаю, оба вроде нормальные… - Лайам мучился. Дверь распахнулась без предупреждения, Рассел застыл на пороге, перемалывая челюстями жвачку и рассматривая идиллию Нептунов с небрежностью, достойной настоящего Марса.

- Ты забыл, что мы собирались пойти кое-куда? – он уточнил у Лайама таким тоном, что тому даже идти расхотелось, но сбежать от Гаррета было жизненно необходимо, потому что он в самом деле насиловал мозг и не отпускал.

- Да-да, уже лечу, - заверил он, поднимаясь и шаря в тумбочке в поисках самого важного. Гаррет с усмешкой уткнулся взглядом в блокнот, стараясь сдержаться и не сострить в адрес рыжего Марса.

- Так ты выбрал?

- Мне второе больше нравится, - заверил Лайам, подмигнул ему, выходя за дверь, а Гаррет усмехнулся в очередной раз и убрал блокнот, вычеркнув «Чернильное сердце».

* * *

Грэг подошел к скамейке под деревом, глядя на эмо с удивлением. А тот сидел, подняв лицо к небу, и смотрел на серые облака. Руки Ясмин, как всегда, убрал между колен, сжав их и сидя в такой сутулой, закомплексованной позе. Он даже не обращал внимания на дождь, или он ему нравился. Марс это увлечение не слишком разделял, но заняться все равно было нечем, так что он сел рядом, не вынимая рук из карманов настоящей байкерской куртки. Не какой-то дешевой подделки для Тедди, а из натуральной кожи, тяжелой и приятно пахнущей. Дождь намочил плечи, волосы превратились в сосульки, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось с Ясмином. Вот его эмо-причесон в самом деле стал кошмаром, будто нарисованный, с прядей падали капли, челка пригладилась и прилипла к лицу, закрыв глаз. А стоило взглянуть на второй, и стало ясно, что Ясмин все же пользуется тушью для ресниц, хоть и скрывает это, потому что серые потеки под ресницами все же были.

- Привет, - он покосился на Грэга, не улыбнулся, но враждебности не было никакой, так что Мафферс решил остаться, он откинулся на спинку скамейки и тоже посмотрел на небо. Дождь – это здорово, но чтобы вот так от него балдеть, что промокнуть насквозь?

Ясмина молчание устроило, поэтому он снова перевел взгляд на любимую тучу и даже рот приоткрыл. Был порыв по-собачьи высунуть язык и попробовать капли на вкус, но рядом был Грэг, а потому это смотрелось бы глупо.

- Долго сидишь уже? – уточнил Марс.

- Полчаса, наверное, - Ясмин пожал плечами. – А ты чего пришел мокнуть?

- Ваш Андерсен всем дерет мозги с названием, а у меня и так мандраж, я уверен, что мы провалимся.

- Не провалитесь, все же до блеска отрепетировано, - эмо заверил его, наконец повернувшись и улыбнувшись.

- Все равно, аж трясет при мысли, что там будет столько народу.

- Всего пять интернатов, - начал успокаивать Ясмин, а потом понял, что сам бы он даже на сцену не вышел, будь он одним из участников группы. Он боялся толпы и публичных выступлений.

- О, ты утешил, - Грэг хмыкнул. – А еще меня забодал ваш Трампер, они с Розом ходят и лаются на каждом углу. А Андерсен с малявкой лижутся постоянно.

- Ну, у них любовь, типа. У Гаррета с Сэнди, в смысле.

- Ну, да, конечно. Это все так… Странно.

- Почему?

- Как можно влюбиться в парня?

- А я думаю, что можно. Ну, влюбиться-то легко, - Ясмин улыбнулся без ехидства и пояснил. – Можно влюбиться в кого угодно, только я не понимаю, как у них так все получается?

- В смысле? – Грэг выгнул бровь и поймал себя на том, что ему впервые на самом деле интересен ответ и сам разговор в целом.

- Ну, типа… Вот Лайам и Гаррет. Они вообще только познакомились, Лайам сразу к нему полез, а потом они раз! И все уже знают, что они спят. А потом взяли и разбежались. Потом Лайам полез к Расселу, а он же очень нормальный. И вот, опять ссорятся, целовались, говорят, даже спят втихушку где-то там по секрету, - эмо вздохнул, пожал плечами, посмотрел в траву перед своими ногами. – А Гаррет с Сэнди – вообще сумасшедшие. Как у них так все быстро получается?

- Не понимаю тебя, - признался Мафферс. – Влюбляешься, берешь и целуешь, берешь и спишь, вот и все.

- Неправда, - парень покачал головой. – Мне тоже, может быть, кое-кто нравится, но я же не могу просто взять, такой, подойти к нему и сказать: «Хэ-хэй! Давай встречаться, чувак, пошли в конюшню?» - Ясмин при этом сделал такое кокетливое лицо, поправил мокрую челку и захлопал ресницами.

- Значит, все дело в тебе, - Грэгу даже интересно стало, в кого этот псих влюблен, что так рассуждает и мучается, наблюдая за всеми парочками. – Ты просто боишься, это комплексы.

- Может и комплексы. Но просто это же странно. Все равно не понимаю, как у них так быстро и само собой получается, они даже объяснить не могут. Раз – поцеловались, два – уже обнимаются везде, три – при всех говорят, что любят друг друга, а потом уже и спать начинают. Ну, это же… - он даже не знал, как объяснить.

- Значит этот лох тебе не так уж сильно нравится, если ты не хочешь с ним ни лизаться, ни обниматься, ни болтать, ни спать, - заметил Мафферс.

- Он не лох, - не обиделся, но все же поправил его чуть укоризненно Ясмин. – И я хочу. Наверное… - он посмотрел опять перед собой, задумчиво изучил мокрые травинки, нахмурил брови, наклонился вперед.

- Наверное? – поймал его на этом сомнении Марс, усмехнувшись.

- Ну а какая разница, чего я хочу, если он не хочет?

- Он знает? – Грэгу почему-то даже не было противно об этом говорить с пацаном, хотя он обычно относился к гомикам брезгливо. Ясмин не был слишком вульгарным, как Сэнди, не был самоуверенным и самодостаточным, как Гаррет, не был демонстративным на все двести, как Лайам и не был замороченным моралью, как Рассел. Он создавал впечатление нежной девчонки, которая по ошибке оказалась в теле парня, но не творила истинно девичьих глупостей. Он одновременно и был девчонкой, и не был.

- Нет, я же не самоубийца, - Ясмин закатил глаза, посмотрел на него и задумался. Нет, Грэг не знает.

- Ну так, - фыркнул Марс, сползая по скамейке, глядя на толстый ствол дерева и раздвинув ноги поудобнее. Он не понимал, как можно сидеть в позе эмо – сдвинув коленки и максимально раздвинув ступни, зажав коленями запястья и ссутулившись. Но на то Ясмин и эмо, чтобы это уметь. – Откуда ты знаешь, что он хочет или нет, если он даже не в курсе?

- Ты говоришь, как все, - заметил Ясмин позитивно, без упрека. – Но я же не могу, как Блуверд этот. Ему пятнадцать, а тогда вообще было четырнадцать, он запросто взял и пристал к Гаррету. Может, потому что он уже давно это делает, хрен знает.  Все дело в опыте.

- Все дело в человеке, - оборвал его Грэг и тут же, когда на него удивленно взглянули, почувствовал себя хамлом. – В смысле, ваш Андерсен ему так нравился, что он готов был хоть на что. И ему пофиг было, что он его отошьет, пошлет. Все же видели, что Гаррет с ним делал. Он его перед всеми унизил, потом довел до этой лажи, так что теперь у него рука – просто абзац. Но зато они вместе и тащатся друг от друга не по-детски, - Грэг закатил глаза и устало вздохнул почти со стоном. – Вот такая у них гомо-любовь.

- Значит, я – закомплексованный, трусливый эгоист, не способный на жертвы ради человека, который мне нравится, - объективно оценил ситуацию и высказал свой вывод Ясмин.

- Или дело и правда в том, что Блуверд – маленькая, потертая шлюшка, - улыбнулся Грэг. – Ему было до транды, отошьет его Гаррет или нет, потому что не впервой, наверняка. А ты нормальный, у тебя же мозги не крошечные. Я так думаю, - он уточнил в конце, как бы замечая, что не может гарантировать правдивость собственного мнения.

- Может быть, - Ясмин улыбнулся.

- Все же, скажи ему. Какая разница?

- Убьет, - мрачно вздохнул эмо.

Грэг закатил глаза, он подумал, что если бы этот идиот признался ему, он бы и то не стал его бить, хотя ненавидел гомиков. До последних нескольких недель – точно ненавидел. А ведь Мафферс был, объективно говоря, самым мощным парнем в Стрэтхоллане, остальных можно было и не бояться.

- Да что ты как в детском саду, - он посмотрел на эмо и подвинулся к нему. – Ваш Друри всем вынесет мозги, если тебя хоть пальцем тронут, Трампер наваляет, мелкие будут ходить и сплетничать, как наши, - он усмехнулся. – Про Андерсена вообще молчу.

- Он меня ненавидит. Не знаю, за что.

- Да пофиг. Он Розу такую жизнь устроил из-за того, что он к тебе лез, - Мафферс аж забоялся невольно, что ему тоже может попасть. Хотя, его изнасиловать нереально, можно расслабиться. – Он вообще этого придурка из окна выкинет, если тебе что-нибудь сделают.

- Он не придурок, он очень даже умный, - Ясмин улыбнулся.

- Видимо, тупой, раз не видит.

- Да ничего не изменится, даже если я ему скажу, - эмо принялся легкомысленно ковырять носком кеда мокрую траву, добираясь до земли.

- С чего ты так решил?

- А что, ты хочешь сказать, что если я признаюсь тебе, например, ты тут же предложишь мне мутить, схватишь в охапку и потащишь в кладовку? – Ясмин не выдержал, а когда все это уже вырвалось само собой, он вытаращил глаза, поняв, что дороги назад нет.

Грэг подумал, что и правда было опрометчиво называть себя сначала лохом, а потом тупым, но это оказалось чистой правдой. Он и подумать не мог, что эмо прется именно по нему, он уверен был, что Ясмин страдает по Расселу, а признаться боится из-за наличия Трампера. И вообще, Мафферсу было сложно поверить, это был как удар по голове. Неожиданный и непонятный, лишающий способности адекватно мыслить, мозги отказывались шевелиться и выдавать какие-то идеи.

- Это только пример?

- Ты сначала ответь, - Ясмин прищурился.

- Лично я бы в кладовку не потащил.

- Ну вот, видишь.

- А тебе хотелось бы? – Грэг усмехнулся, все еще уговаривая себя, что это был просто пример. Надо надеяться на меньшее, тогда при победе удовольствие будет больше.

- Да нет, я просто спросил. Ну, мутить – прикольно, да. Но сразу в койку, как Трампер с Розом – нет, спасибо, - Ясмин еще хорошо помнил ощущение, когда нереально вырваться и приходится терпеть. А у Грэга даже и не повырываешься, он же не Трампер.

Марс вдруг понял, как «так быстро» все получается у гомиков. Он гомиком не был, по крайней мере, он себя гомиком не считал, но тут решил, что момент зависит от него. Если Ясмин откровенно признал, что он трус и закомплексованный эгоист, то стоит сделать что-то, типа маленькой революции.

- Ну тогда давай мутить, - он решил, что надо за слова отвечать. И раз он уверял, что «этот лох» ничего плохого не сделает, не наорет и вообще, возможно, согласится мутить, то придется исполнять обещанное. Удивило его только то, что ему действительно хотелось за слова ответить.

- Э?.. – Ясмин округлил единственный видный из-под челки глаз и посмотрел на него в легком ступоре. Грэг его взял за локоть, потому что рука была недоступна, наклонился и, сразу закрыв глаза для смелости, прихватил приоткрытые губы, надеясь, что все получится как-то само собой. Ведь получилось же у этих извращенцев? И это не было противно. Возможно, из-за того, что лил дождь, сбивающий все мысли и оставляющий только ощущения.

Ясмин просто окаменел, не веря ни глазам, ни чувствам, ни ощущениям. Так вот, как это все получается… Не обязательно самому лезть и приставать, достаточно просто подождать человека, который на самом деле к тебе потянется сам. И сам же сделает первый шаг.

Мафферс решил не торопиться, не страстно и зверски лизаться, а именно целоваться, медленно и приятно, давая простор для воображения и ощущений. Никаких пошлых засосов, Марс то и дело отпускал его губы, не веря, что парни бывают не зверски активными, как Гаррет. Того стоило поцеловать, и вот, уже через две минуты оказываешься без штанов где-нибудь в горизонтальном положении. Ясмин же просто ждал, что будет, чуть ли не машинально улыбаясь, но с полной серьезностью. Грэг собирался поцеловать его один раз и отстраниться, сделать умное лицо, но как-то не хотелось отодвигаться. Наверное, потому что эмо не нападал и не увлекался, он по-прежнему был непонятным, и не ясно было, нравится ему все это или нет… Но и не отталкивал. Нептун только  поднял наконец руку, когда его наклонили к спинке скамейки, и Грэг склонился над ним. И захотелось либо умереть, либо убежать, потому что это было откровенно – чувствовать его большую, грубоватую ладонь на шее и успевать дышать, хотя шок был серьезный. Зависшую в воздухе на уровне груди руку эмо Грэг взял сам и, удивляясь тому, какая она ледяная, переложил себе на плечо. Кожаная куртка тоже не особо руку согрела, так что Ясмин ее сначала сжал в кулак, понял, что пальцев не чувствует, и зарыл их в чужие, тоже мокрые волосы.

- Может, хватит?..- уточнил он, не открывая глаз.

Грэг застыл, уставившись на него и не отстраняясь.

- А. Извини, - он опомнился и ощутил себя ТАКИМ идиотом, что чуть не побагровел, но вспомнил, что он взрослый, крутой, зрелый практически мужик, ему нельзя смущаться.

- Да нет, мне все нравится, - Ясмин быстро заверил, все же открыв глаза и посмотрев на него, обнаружив так близко и порозовев. Мафферс никогда не думал, что парни умеют смущаться таких вещей.

- Тогда что? – уточнил он, неожиданно ощутив невероятное нежелание уходить и делать вид, что это просто случайность. Эмо был костлявым, так что мягким быть не мог, но был каким-то податливым и нежным, не смотря на рост.

- Ты просто так? Чтобы за слова ответить или нет? – шепотом уточнил он у Марса, чувствуя себя кретином, но знать все равно хотелось.

Грэг вздохнул и чмокнул его напоследок еще раз в порозовевшие губы, которые до этого были белыми, почти голубыми от холода.

- Простынешь. И мне как-то не айс хрипеть на концерте.

- Ты все равно не поешь, - Ясмин встал следом за ним, приняв поданную ему руку. – Хотя играешь классно, - заверил.

- С температурой играть мне тоже не хочется, - объяснил Грэг снисходительно и приобнял парня за плечи почти по-дружески. Почти, потому что друзей он раньше никогда так не обнимал. – Куда пойдем?

Ясмин подавился мысленно этим вопросом, потому что у него обычно такого не спрашивали. «Пойдем» слишком сильно отличалось от «пойдешь».

- Не знаю, - он пожал плечами, посмотрел на Марса и решил, что раз собственных идей нет, то можно  воплотить чужие.

- А ты куда хочешь?

Грэг тоже задумался и решил, что вполне можно сначала зайти в спальню и привести себя в адекватное состояние, а потом пойти вдвоем поржать куда-нибудь. В гостиную, в кабинет музыки, где постоянно кто-то был, а там уже и звонок на обед будет. Ясмин возражать не стал, ему было приятно, что теперь необходимости наслаждаться одиночеством не осталось.

* * *

Патрик готов был разбиться о стену, потому что эти звуки его доконали в конец. Дамочки-учителя так и не попадались на его ловушки, но даже не потому, что мужчина им не нравился, а потому, что в большинстве своем они были фригидными феминистками. А Патрик по их мнению отвечал всем параметрам развратника, использующего женщин только для собственного удовольствия.

Он не возражал, изредка огрызаясь и постепенно настроив против себя весь коллектив, кроме сестры, но та ему ничем, кроме издевок со смехом помочь не могла. Только предупредила, чтобы  в сторону патлатого Нептуна он даже не смотрел.

Патрик решил, что поступил правильно в тот раз, когда не сорвался, а сдержался, ведь кто знает, по каким причинам Шарлотта так беспокоится об этом парне. И хорошо, что она не в курсе, чем он занимался в кабинете технологии с тем красавчиком.

В данный же  момент Патрик стал свидетелем еще одной сексуальной победы этого красавчика, он выглянул на секунду, но парни на него опять не обратили никакого внимания. В этот раз, правда, все было именно на столе, а не возле его края, да и поза сменилась из мега-жесткой и страстной на вполне приличную, миссионерскую. Рассмотреть ничего почти не удавалось из-за задранных ног рыжего парня. Он, кажется, был из команды Марсов, а потом Патрик вообще узнал в нем нахального воришку-капитана, от чего пришел в шок. Оба, и Гаррет, и Рассел были теми еще лидерами, и надо же, оба легли под красавчика практически без вопросов. Рыжий Марс вообще запрокинул голову, свесив ее с края стола, и стонал глухо, но не так страстно, как Гаррет в тот раз. Чего-то Расселу не хватало, наверное, увлеченности и способности отдаваться процессу всей душой. Зато и выглядел он не как  конченная проститутка, его не так сильно хотелось, он не так заводил Патрика, как недоступный Нептун, к которому запретили прикасаться и даже подходить. Рассел не просил еще, не стонал очень сладко, не двигался манерно, во всем сквозила грубость и резкость, все было по-животному, и Патрика даже заметил, что красавчик от этого не в бешеном восторге. Нет, физически Лайам просто умирал от удовольствия, но по виду его можно было сказать с уверенностью – в рай он не уплывал, он контролировал себя вполне прилично, не смотря на то, что и целовал Марса, и прижимался к нему так страстно.

Патрика посетила такая мысль, что глаза вылезли на лоб, а руки на мгновение застыли и перестали закручивать винт. Он снова отклонился, выглянув из подсобки, окинул процесс взглядом, втянулся обратно и мысленно дал себе пощечину за подобный бред сумасшедшего. Нет, это был не просто предел, это был натуральный беспредел.

Хотя, с другой стороны… Из подсобки в его комнату вела еще одна дверь, мужчина предпочитал вообще не сталкиваться с женщинами-учителями на верхних этажах, чтобы избежать любых возможных конфликтов. Практически студия была отведена в подвале именно для него, чтобы не выходить из кабинета технологии без особой на то необходимости. Звукоизоляция тоже была неплохая.

«Боже, ну и бред», - подумал он в отчаянии, но искушение было просто огромным, воздержание слишком долгим, а возможности превышали потребительский минимум. Не пришлось даже искать какие-то варианты, они сами все шли в руки и в мысли.

Вместо вздохов, пыхтения и стонов вдруг начал доноситься разговор, затем Марс ненавязчиво повысил голос, стало понятно, что они начали ругаться, а потом дверь кабинета хлопнула, и Лайам застонал, пнул ножку стола со злости.

- Почему нельзя вести себя НОРМАЛЬНО… - уточнил он у пустоты и подумал, что сошел с ума, раз уже начал сам с собой разговаривать. Он не понимал, почему Гаррет никогда не начинал трахать мозги после секса, а Расселу это было необходимо. А еще рыжий обожал напоминать красавчику о том, что он вообще не гей, это он, Трампер, его до подобного довел.

- Ты, я смотрю, прямо спорт из этого делаешь, - он аж дернулся, когда услышал такое замечание, посмотрел на дверь подсобки и успокоился, увидев, что это опять Патрик. Он уже заставал их с Гарретом, но никому ничего не  сказал, так что можно было не бояться.

- Так получилось, - отозвался он, закатив глаза. – Только никому не говорите.

- Не скажу, - Патрик пожал плечами. – Это ваше дело. А тот, значит, вел себя нормально? Гаррет, да?

- Нет, ненормально, - Лайам засмеялся. – Но все равно проще, чем этот, - он как-то злобно отозвался о Марсе, так что Патрик все же не удержался.

- А ты, значит, знаешь, как себя вести «нормально»? – он усмехнулся скептически.

- Представляю, - заверил Лайам, доставая сигареты из кармана и решив, что мужика можно не стыдиться, не выдаст же. – Можно покурить?

- Кури, - Патрик возражать не стал, только посмотрел на маленькое окошко под потолком, если в него выглянуть, видно было только ножки скамеек и основание фонтана. Трампер окошко открыл и встал под ним, закурил.

- Кофе будешь? – предложил ему технолог, убрав тряпку, которой вытирал руки. Ногти у него были коротко острижены, но вокруг них все равно оставался не отмывающийся черный след, сами ладони были жесткие и мозолистые. Наверное, именно это и не устраивало дамочек-учителей, хотя, не только это.

- Буду, - кивнул Лайам, посмотрев на круглые часы на стене, до обеда оставалось еще прилично времени. Он докурил, выкинул окурок в форточку, закрыл ее и пошел в теплую подсобку. Открытая дверь в студию его удивила даже, он поднял брови. – Так вы тут живете? Я думал, наверху.

- С этими ведьмами? – уточнил Патрик с хорошей долей сарказма. – Нет, лучше в подвале.

- Прикольно, - согласился Лайам со вздохом. Он бы тоже хотел жить один в таком месте, чтобы никто не мешал, чтобы не надо было ни перед кем оправдываться и никуда прятаться, если хочется заняться чем-то серьезным. В студии было довольно темно, но стоило включить основной свет, и стало уютно, спокойно. И очень-очень тихо.

Патрик плеснул в две кружки кофе из настоящего кофейника, это была не растворимая гадость, а очень даже приличный напиток. И бодрил он тоже на ура, если не обжигаться, конечно.

- А чего с Гарретом не встречаешься? – технолог старался заговорить не только Лайама, но и самого себя, чтобы не натворить кучу глупостей.

- Он мне не нравится, - парень пожал плечами. – И у него есть малявка с третьего курса. Они у вас тоже, по-моему, тут бывают. Блондин такой, с челкой.

- Понятно, - Патрик Блуверда тоже уже заметил и запомнил, как следует. Он вечно отказывался работать над чем-то сложным, объясняя тем, что заниматься этим после интерната не собирается. – И ты решил себе новое развлечение найти, - с юмором уточнил он.

- Если бы развлечение, - Трампер поморщился, заглянул в кружку, на дне которой остались только темные следы, по которым только гадать. Он отставил кружку на столешницу в импровизированной кухне, а сам сел на широкий диван.

- Так зачем встречаться?

- А что делать? Телок-то нет, я же сдохну, - пожаловался он. – Вы же мужчина, должны понимать.

- Я понимаю, - заверил его Патрик.

«Ты даже не представляешь, насколько хорошо я тебя понимаю»,  - подумал он со вздохом, напоминающим легкое веселье маньяка перед делом.

- Вам, наверное, не понять именно вот это, но почему-то мужики оказались ничуть не лучше телок, - Лайам пожаловался, откинувшись на спинку дивана и расслабленно раздвинув ноги по привычке, сунув руки в карманы. – И капризы эти долбанутые, и требования, и всякая лажа… Но самое мерзкое, что телка не может врезать по морде всерьез, а тот же Андерсен – запросто. Про Роза я молчу, он только подраться и любит.

- А тебе хочется мужика, как бабу, что ли? – Патрик усмехнулся.

- Ну, чтобы хотя бы не наезжал постоянно.

«Тебе самому надо быть таким, уверяю», - уже совсем весело подумал технолог. «Раз ты так хорошо представляешь, каким должен быть идеальный гомик».

- Не скажу, что это правильно, да и если кто-то узнает, меня не поймет… - начал мужчина патетически. – Но раз уж тебе так не везет с однокурсниками, поищи кого-то помладше. Они драться не будут, - он поднял брови, отхлебнул из кружки и тоже ее отставил, сел на диван рядом с Лайамом. У парня чуть комплексы не начались, он всегда уверен был, что с физическим аспектом у него все окей… Но если сравнивать, то получалось, что  разница между ними, как между Гарретом и Сэнди. И дело вовсе не в возрасте, а в самом строении тела, этот жесткий дворник был просто викингом каким-то. Правда ухоженным викингом, но у директрисы и не забалуешь, она неухоженных уродов не держала. И неизвестно было Лайаму, почему она даже этого держала, ведь, кажется, ненавидела мужчин.

- Да ну их. Единственный симпатичный – Блуверд. И тот достался Гаррету, - он фыркнул. – Не знаю, что в нем все находят.

- А ты что нашел? – Патрик искренне заинтересовался.

- Да непонятно… Мне даже сейчас непонятно, что я в нем нашел. Но он просто привлекает с самого начала, а потом начинает, сволочь, проверять и отталкивает. Ну, то есть, отталкивает, а я должен терпеть и терпеть, проверка на прочность такая. А мне это нахрен не сдалось, раз послал, и я пошел. Друзья? Ладно, будем друзьями, - он вздохнул. – И я, блин, не знаю, как этим уродам угождать. Они же мужики, я их должен понимать лучше, чем телок… Но нифига не понимаю, чего они хотят. Им не нравится, когда с ними, как с бабами, но не нравится, когда их тупо используют. А как тогда?

- Может, стоит поставить себя на их место, тогда поймешь?

Лайам на мужчину уставился в легком шоке и недоумении.

- Каким образом? Мне теперь на Мафферса кинуться?

- Почему сразу на него? – теперь удивился уже Патрик.

- Ну, он здоровый, круче всех. С другими стремно, - Лайам сначала заржал, а потом поморщился. – Да и вообще, это бред какой-то, я не настолько гомик. С мужиками – пожалуйста, но сам под них ложиться не собираюсь. Да и что я вам рассказываю, вам не понять.

- Я тут давно… - Патрик спохватился, ведь Стрэтхоллан был закрыт полвека, а Лайам об этом мог узнать. Да и вообще, он открылся только-только, так что он не мог «давно» тут работать. – В смысле, довольно много уже насмотрелся. И раньше работал в интернатах, - выкрутился он. – И видел, как нормальные пацаны, типа вас, друг с другом придуриваются, все такое… И уж поверь мне, я отлично понимаю, что ты чувствуешь. Если не получилось два раза, может, не стоит пытаться в третий?

- И сдохнуть от спермотоксикоза… - весело прошептал Лайам, откинув голову на спинку дивана и закрыв глаза, вздохнул тяжко. Патрик сдержался, вспомнив о благоразумии и решив, что лучше умереть, чем напасть на ученика. Он стиснул кулак и глубоко вдохнул, втянув воздух сквозь зубы с шипением.

- Ладно, короче. Спасибо за дружеский треп, все такое, - Трампер встал и пошел на выход. – Правда, я многое для себя решил.

- Всегда пожалуйста, - улыбнулся технолог с легким отчаянием. – Обращайся, на то я здесь всегда и сижу, - заверил он Нептуна, и тот ушел довольнее некуда. Скорее всего, чтобы сообщить Расселу, что он может гулять свободно, теперь между ними все кончено.

* * *

Перед концертом началась массовая истерика, в огромном зале оказалось куда больше разных интернатов, просто пришли смотреть на это выступление не все воспитанники. В основном, там были директора, директрисы, завучи, главные воспитатели и их «юные дарования», за которые они болели. В жюри, собственно говоря, сидели даже не они, а целых восемь человек из министерства образования, которые о чем-то говорили с мисс Бишоп. Она только кивала с согласной и довольной улыбкой. Как выяснил позже сам Кермит, явившийся поболеть и просто посмотреть, призовых мест будет шесть. Золото, серебро и бронза среди девочек и то же самое среди мальчиков. Занявших эти места девочек переведут в лучший женский интернат, а вот получивших призы парней отправят… Ну, да, именно в Стрэтхоллан.

- Зашибись, еще куча укурков, нам и так тесно, все такие  умные… - Гаррета трясло, он сидел, дрожал, нервно дергал ногой, так что подошвой тяжелого ботинка стучал по полу. Никаких кедов, все строго и круто, все жестко и сексуально.

- Остается надеяться только, что мы займем первое место, так что укурков будет меньше, - усмехнулся Кермит. Они выступали не первыми, но и не последними, а как выяснилось, не только мисс Бишоп пришла идея «сколотить современную группу». Эта мысль посетила и женские интернаты, и несколько мужских, но там, в основном, выступали одиночки, без живого аккомпанемента.

- Да все в шоколаде будет, - заверил Сэнди. На него нельзя было насмотреться, признал даже Ясмин, который просто пришел помолчать и поулыбаться Грэгу, с которым они в последнее время только гуляли, болтали, занимались ерундой и часто, когда Мафферсу хотелось (а хотелось постоянно) целовались. Но еще не взасос, а так, нежно и вкусно. Эмо то и дело смотрел на блондина, который то выглядывал из-за кулис, рассматривая публику, то опять усаживался на колено к Гаррету и обнимал его рукой за шею. Парня колотило не по-детски, даже Лайам так не волновался. Он старался не смотреть на Рассела, хотя они, вроде, расстались друзьями и даже поржали над тем, как дорого Ясмин рыжему обошелся, благодаря мазохисту. Но все равно, было стыдно друг перед другом. Это пройдет, но потребуется время.

- Да расслабься ты, все будет нормально, - Грэг хлопнул Нептуна по плечу, тот на него взглянул тоскливо и совершенно дикими глазами.

- А если нет?

- Ты выглядишь просто адово, - заверил Сэнди. Он опять забрал волосы заколкой сзади, распустил попышнее, чтобы они немного прикрывали плечи. Челка уже не так завешивала глаза, подровненная накануне, а шея, лицо и вообще все, что не было закрыто одеждой, блестело от специального блеска для тела. Он искрился, стоило выйти в зал, потому что довольно широкая сцена арендованного клубного зала освещалась просто супер. Сэнди казался настоящей феей, и Гаррета это успокаивало, хотя сам он рядом со своим малолетним бойфрендом смотрелся, как змей искуситель и последний извращенец в темной одежде, с его-то внешностью и манерой себя вести.

Концерт оказался не просто топорной вечеринкой с бубнами и балалайками, как надеялись все они, а настоящим испытанием для психики и для способностей. И конкурсанты тоже не были просто «неограненными талантами», они тоже долго и упорно готовились. А уж те, кто хотел попасть в Стрэтхоллан – тем более. Мисс Бишоп заверила жюри, что ее воспитанникам не нужна автоматическая победа, так как они и без того учатся в ее интернате, они хотят победить честно. И победят. Последнего она не добавила, чтобы не спровоцировать предвзятого отношения, но искренне на это надеялась, сев на свое место рядом с Магдой и дамой с большим задом. Но мисс Батори нервничала больше всех.

- Господи, а как же Гаррет? Он такой ранимый, такой ранимый, он же очень нервничает, наверное…

- Гаррет? – Магда удивилась. – Да он самый спокойный, да и играет лучше всех. У него все в технике, у остальных – в эмоциях.

- Нет, он не такой, - мисс Бишоп покачала головой. Это у Гаррета, как раз, все было на эмоциях, и сейчас они попрятались в панике.

Девчонки, сидевшие неподалеку, даже захихикали от этих обсуждений, ожидая каких-то малолетних мальчиков, которые не знают, как держать балалайку.

Сэнди же в это время посмотрел оценивающим взглядом на своего Нептуна и предложил, поправив на нем лямку одной из маек с логотипами черт знает чего.

- А может, тебе глаза накрасить?

- Чего?! – парень возмутился. – Я тебе трансвестит, что ли?! – он аж брыкнулся, собирался встать, но не получилось. Лайам фыркнул, проверяя, все ли подключено. Они играли после перерыва, так что было время подготовиться и успокоиться, правда у всех, особенно у Гаррета в животе бились бабочки.

- Да не трансвестит, просто все так делают. Вы же мега-мега, - Сэнди опять начал подлизываться, парень сдался.

- Только не сильно, - уточнил он, и третьекурсник сразу достал из кармана карандаш для глаз, которым рисовал себе стрелки.

- Смотри вверх и не шевелись, - посоветовал он, наклонившись близко-близко и творчески принимаясь за дело.

- Все потечет, - заметил Кермит, вспоминая, в каком состоянии была вся четверка после особо эмоциональных и активных репетиций. Не говоря уже о настоящем, первом в жизни выступлении.

- Пофиг, так даже сексуальнее. А теперь я тебя вот этой хренькой намажу, и все уродины в зале кончат, - пообещал Сэнди, вытаскивая из маленького кожаного рюкзака шариковый блеск и задирая повыше целых три майки, напяленные на мазохиста. Он украсил и его руки, и живот, и грудь, и шею.

- Все, хватит! – парень вскочил, одернул джинсы, поправил болтающиеся на уровне бедер подтяжки от них. Он посмотрел в зеркало за кулисами, возле которого толкались какие-то девчонки, остался доволен своим видом и отошел. Девчонки застыли, потому что всего на пару секунд над их головами показалась физиономия незнакомого симпатичного парня, который, более того, еще и одет был отлично… Это произвело впечатление, но потом подготовка продолжилась, а Гаррет начал психовать по-настоящему.

- Я не пойду.

- Все пойдут! – Кермит возмутился. – А то мисс Бишоп мне такого влепит, я же за вас отвечаю!

- А я за нас, - Рассел хмыкнул. – Мафферс, ты же пойдешь?

- Я пойду, - Грэг заверил его с усмешкой.

- Ну, вам-то петь не придется, - Ясмин пожалел и мазохиста, и красавчика, понимая, как им сложно и безумно страшно.

- Ни у кого голос не сорвется, - успокоил Сэнди, поймав своего бешеного парня, обняв его за талию и прижав к себе поближе.

- Меня все равно колбасит, вдруг гитару уроню.

- Дебил, она на ремне! – Лайам засмеялся.

- Все равно! Вдруг он расстегнется?!

- Все будет классно!

- О, боже, уже объявляют. Блин, кто вписывал в список название?! – Гаррета морозило, но в то же время у него явно поднялась температура.

- Ты же атеист, чего ты бога упоминаешь? – уточнил ехидно Брэд.

- Я его не упоминаю, я им ругаюсь, - отмахнулся Гаррет, высунувшись и глянув на зал. – Боже, я умру, я просто примерзну к месту и ни слова не смогу сказать.

Лайам решил пойти другим путем и не успокаивать его.

- А давай мы пока выйдем, все равно первую песню я начинаю. А ты пока быстро сбегаешь, вскроешь вены, забинтуешь лапу и назад, отжигать? Тебя же это расслабляет?

- Козел ты… - парень прищурился, и тут зал взорвался аплодисментами после слов «Ванильная Галактика».

- Давай! Иди! – Лайам пихнул его в спину, но парень вывернулся и метнулся обратно, натянул ремень гитары, взял ее поудобнее и начал нервно дергаться на месте.

- Я не пойду. Не могу! Не простою там три песни!

- Это всего двенадцать минут в целом, двенадцать минут и все! – уговаривали его уже все вместе, двумя командами. – Сейчас занавес поднимется! Ну!

- Все будет хорошо! – заверил его Сэнди, схватил за майку, наклонил к себе и крепко поцеловал, прямо-таки на удачу, зажмурившись, как и сам Гаррет. Теплое прикосновение на три секунды Нептуна отогрело и немного привело в себя, вместо истерики начался кураж, в кровь ворвался долгожданный адреналин.

- Какая прелесть, - Ясмин не смог не вздохнуть, Грэг на него покосился, как на конченного романтика, парень отвернулся. А Гаррет шепнул чересчур громко даже блондинке в ухо.

- Если все и правда будет хорошо, я тебя сегодня просто затрахаю…

Сэнди его оттолкнул, изображая оскорбленную невинность, но мазохист только усмехнулся, подпрыгнул и на развороте вылетел на сцену, чтобы успеть вовремя. За спиной Рассела загорелся здоровенный белый экран во всю стену зала, включился видеоэффект, свет в зале наконец снова погас, и занавес пошел вверх.

- Пошли уже вниз, туда, - Кермит потащил малявку в зал с бокового выхода, чтобы их никто не заметил, выходящих и ползущих по стеночке в сторону своих мест. Ясмин потащился следом за Брэдом и Эриком, за всеми мелкими, кто старался парней поддержать.

Члены жюри даже переглянулись с улыбками, увидев весь состав и решив, что идея была неплохой. Целый бойзбэнд, состоящий сплошь из довольно красивых, молодых и талантливых парней. Об их интеллектуальных способностях и думать не приходилось, ведь поступление в Стрэтхоллан само за себя говорило. Сэнди в упор смотрел на Гаррета, будто стараясь его удержать от любой ошибки, он сам не понял, почему так волновался и беспокоился, но готов был убить любого и любую, кто его отвлек бы.

Лайам взялся за микрофон, скепсис со стороны директоров и директрис других интернатов быстро пропал, сначала появилось разочарование в собственных участниках, а затем неподдельное удовольствие.

Сэнди услышал разговор девчонок из женской школы, ученицы которой готовились за кулисами.

- Обалдеть, почему у нас нет таких парней…

- У нас вообще нет парней.

- Но, блин, солист – лапочка… - застонала одна. – Таких красивых я только по телевизору видела. У них все такие?

- Нет, вон очкастый какой-то сидит, малышня, в основном. Ну, вон тот, с челкой ничего, - они уставились на Ясмина, который побагровел и не обернулся.

- Почему барабанщики всегда такие душки?! Боже, какой он горячий…

- Ну-ка, тихо! – гавкнула на них завуч, но шепот неотвратимо возобновился.

- Вы тупите, клавишник круче всех. Вот – настоящий мужчина, им же, как нам? А выглядит старше. Да они все выглядят супер… Но он просто прекрасен.

- Нет, просто прекрасен гитарист.

- Бас-гитарист, ты хотела сказать, овца? – ухмыльнулась та, что грубо отозвалась о Кермите. Она вообще, судя по голосу, была то ли спортсменкой, то ли «очень крутой».

- Да-да… Ну просто… Ну идеальный… Ты посмотри, какое тело. А лицо? Ой, красавчик…

Сэнди начал расплываться от удовольствия, глядя на Гаррета и соглашаясь со словами девчонки.

- Так у него ж лицо патлами завешано, не видно нифига.

Как раз в этот момент Гаррет тряхнул волосами, наклонившись и откинув их резко назад, подавшись к микрофону и проорав положенное в этом месте «Ееее» вместе с Трампером. Лицо было видно просто прекрасно, особенно с шестого ряда, на котором девчонки сидели «по блату», со своей директрисой.

- Беру свои слова обратно, - обескураженным голосом все же сдалась «крутая».

- Я же говорила, просто вообще…

- Но клавишник круче.

- Он занят, - Сэнди обернулся и заверил их. Сначала девчонки вообще не поняли, что девушка забыла в мужском интернате, но потом уловили, что это просто мальчишка, накрашенный и ухоженный, очень симпатичный сам по себе. И явно тоже «крутой».

- А гитарист?.. – вкрадчиво уточнила та, что повеселее, попроще.

- Тоже, - вот это Сэнди выдал со злорадством.

- Обломись, овца, - девица оказалась потасканной, с большим бюстом и крупными чертами лица. Сэнди на нее взглянул и заметил, как бы, между прочим.

- Зато солист свободен на все двести. И тот рыжий тоже.

Девчонки начали шептаться, Сэнди отвернулся и попал как раз на тот момент, когда песня заканчивалась. Стоило последнему звуку оборваться, зал все же взорвался, девчонки орали, выли, чуть ли не вели себя, как обычные девицы на концертах крутых групп.

Неуверенности и страха у Гаррета будто и не было никогда, это было таким удовольствием, что он даже представить себе раньше не мог. Трампера захватило не меньше, да и Марсы, хоть и не пели, не могли удержать напор чужой энергии, чужого восторга, не впустив эту волну в себя. Пробрало до самых костей, прошло по нервам, взбодрило и ввело практически в эйфорию.

- Какой у него голос… - веселая девица все же страдала по Гаррету, Сэнди начал психовать, но тут Гаррет поменялся местами с Лайамом и встал к переднему микрофону, покосился на Трампера и просто заговорил.

И песня посвящалась кому-то очень вредному, пелась во имя настоящей любви. Это звучало так пафосно и романтично, что мисс Бишоп только вздохнула, подумав, что жюри должно оценить подобное высказывание. Девчонки запищали.

- Он всегда так говорит? – «крутая» удивилась. – Я думала, что только когда поет.

- Нет, у него всегда такой голос, - похвастался Сэнди. Девица хотела его заткнуть было как-нибудь грубо, но потом передумала и что-то заподозрила. Она проследила взгляд Гаррета, который сначала зажмурился, в начале песни заорав во всю мощность легких, а потом просто отшатнулся от микрофона, терзая гитару. Вернувшись, он смотрел то на зал, то вообще закрывал глаза, почти касаясь губами микрофона и чувствуя, что голос идет и правда как-то сам, не приходится сосредотачиваться и стараться. Когда дело в песне дошло до слез, он наконец увидел своих на пятом ряду и больше взгляд не отводил, вложив всю душу и все, что вообще было, в голос. Голосом можно выразить свои чувства, текст можно оживить, и это почувствовал не только Блуверд. Кермит вздохнул и наклонился к Ясмину, чтобы шепнуть.

- Ну вот, палимся.

- Да ладно тебе, всем нравится. Никто не заметил.

«Крутая» заметила. И ее это не убило, она еще раз проверила, проследив взгляд Гаррета, который упирался в блондинистую «нахалку» на ряду перед ними. Девица решила, что они друг другу подходят, так что и претендовать не надо. Ей все равно больше понравился Грэг.

Сэнди поймал себя на том, что все же заплакал, по щекам покатились слезы, тушь начала смазываться, а он так редко ей пользовался, что об этом совсем забыл. Мисс Бишоп немного опешила, увидев подобную реакцию, потом снова посмотрела на парня, который так напоминал ей сына, проследила его взгляд обратно…

«Невероятно», - подумала она, ведь была уверена, что «любовь» Гаррета – это Лайам. А тут все так получилось. И ее это тоже не разочаровало, наверное, всему виной песня и то чувство, интонация, с которой Гаррет пел. Лайам на него смотрел, иногда отвлекаясь от сосредоточенной игры, подпевая и косясь на Сэнди в зале. Он сам не мог точно видеть, куда Гаррет смотрел, но уверен был – на блондинку, ведь направлен взгляд Гаррета был именно на их ряд. Слез они оба не видели, но можно было захлебнуться в эмоциях, хлещущих в зал. Жюри морально чуть не снесло, это были не просто талантливые мальчики, которые тупо порепетировали и отточили мастерство до идеала, все три песни отполировали до блеска. Это были парни с душой, и Гаррет это сумел показать и доказать, сам под конец сорвавшись и не удержав несколько выкатившихся слез. Он зажмурился, но было поздно, поэтому он отпустил гитару, взялся двумя руками за микрофон и допел уже просто на последнем дыхании. Карандаш поплыл и у него, но Сэнди был прав в своем прогнозе – смотрелось только сексуальнее, затемнив глаза и сделав взгляд куда порочнее.

Во второй раз зал взорвался еще громче, еще сильнее, захлопали даже женщины в составе  жюри, мужчины воздержались и ограничились одобрительными взглядами друг на друга, гулом и не менее одобрительными взглядами на сцену. Третью песню парни начали уже в состоянии почти наркотического экстаза, снова поменявшись местами, Гаррет уступил микрофон Лайаму и решил уже оторваться просто с гитарой. И было видно, как он ее обожает.

Веселая девчонка уже ни на что не надеялась, но все равно не переставала восторгаться.

- Ой, а как он гитару держит… Ой, наверное, он девушку вообще ТАК держал бы, что ох… Боже мой, а как мускулы играют. Он весь такой сверкающий.

- Это пот. Или блеск, - без тени фантазии отозвалась «Крутая». – Или и то, и другое. – Но, да, ты права, что-то есть… Но клавишник круче.

- Солист рулит, остальное меня не волнует.

- Барабанщики всегда круче всех, он же просто краса-а-а-авчик!

- Заткнитесь, ради бога, а? – попросил женский голос, которому происходящее явно не нравилось. Сэнди обернулся бы, посмотреть, кто это был, но не стал, потому что боялся спалиться с заплаканным лицом.

- А волосы у него просто шик. И такие губы… Я бы такие целовала и целовала… - девица просто пищала.

«Эти губы только я целовать буду», - подумал Сэнди, потом вспомнил о ночи, обещанной Гарретом именно сегодня, по возвращении в интернат. Ведь он сказал, что если все пройдет хорошо, они наконец-то это сделают. А все явно идет просто супер, жюри не имеет права прокатить их мимо призовых мест только за то, что они и так учатся в Стрэтхоллане.

Блондину в голову пришло осознание, что он не просто Гаррета хочет, а хочет грубо, даже зверски, даже развратно и пошло, совсем не нежно, но по возможности красиво. И это будет просто класс, даже если на улице, да хоть где, хоть когда. Главное – с ним.

- Заколебали со своим гитаристом, - пожаловался женский голос кому-то левому, парень в ответ посмеялся согласно. – Да и вообще, подумаешь… Бойз-бэнд, сладкие мажоры, тоже еще, новинка, - женский еще попробовал постебаться, но тут «Крутая» обернулась, опередив психанувшего Сэнди и гавкнула.

- Слышь, умник. Возьми конфетку, заткни орало, - посоветовала она, а Сэнди подумал, что парню явно не повезло с голосом. Он тянул на интонации дамочки лет двадцати семи, если не тридцати.

- Стринги подтянула, блядство выпирает, - огрызнулся голос, парни из Манчестерского приюта захохотали, голос гнусно похихикал, «Крутая» полезла разбираться, но вскоре все прекратилось, внимание всех вернулось к сцене, на которой просто творился отжиг. И концерт стал живее, приятнее, не такой напряженный.

Когда на сцену выскочили те самые девчонки, ряд за Сэнди, Кермитом и Ясмином просто взорвался воплями поддержки. Визжали все – и сильно веселая, и «крутая», и кто там только был. Нептуны и Марсы выскользнули по стеночке из-за кулис и, отбиваясь попутно от появившихся фанаток, прошмыгнули на свои места, подвинув всех мешавших.

- Думал, сердце разорвется, - признался Лайам, рухнув рядом со своим капитаном, Марсы с ним даже не стали спорить, а Гаррет уставился на Сэнди и округлил глаза.

- У тебя все щеки… - он поднял руку и стер серый потек на лице блондина,  а тот чуть опять не заревел.

- Это было зашибись, - честно признался он. Вблизи Гаррет был еще лучше, чем со сцены, карандаш размазался, но и это проблемой не было, он просто источал энергию и радость. Девчонки на ряду за ними принялись опять шептаться, но уже тише, а «крутая» подтвердила свои догадки. Гаррет жалел только о том, что нельзя публично, при всех, прямо в зале малявку поцеловать. Но ему очень этого хотелось.

- Много еще осталось? – Лайам пристал к мисс Бишоп, она шепнула ему тихо.

- Вот эти девушки, потом еще одна, а за ней Манчестерский приют и все.

- Манчестерский?.. Не «имени Тадеуса Дамера»? – уточнил Гаррет, чуть округлив глаза.

- Именно. А ты оттуда? – женщина улыбнулась. – Здесь, значит, твои знакомые должны быть? – она обернулась, поискала Манчестерских парней и девиц взглядом, но парень уселся с таким шокированным и мрачным видом, что она заподозрила неладное.

- Ты не хочешь с ними видеться?

- Да не особо, - он признался со вздохом.

- Достали, наверное, вот и сбежал, - фыркнул Рассел понимающим тоном. Мазохист незаметно покивал в знак согласия. Ему даже думать не хотелось, кого же выпихнут на сцену мерзкие училки и директриса-стерва.

- А как вы думаете, кто победит? – Ясмин взглянул на директрису и поднял брови.

- Ну, думаю, вы. Я в этом уверена, - она даже не сказала «почти», чтобы не портить им настроение. – Но вон тот парнишка тоже отлично выступил, - она кивнула на шестнадцатилетнего юношу из Норфолка, он играл на акустической гитаре и пел так проникновенно, да еще такую тяжелую песню, что все невольно заслушались до второго перерыва. И мисс Бишоп уверена была, он займет призовое место, так что место ему в Стрэтхоллане. Нептуны с Марсами сразу уставились на этого умника с гитарой, Рассел кивнул вполне одобрительно.

- Прикольный. Ну, мордашка ничего, - он шепнул Грэгу, тот посмотрел на капитана и подмигнул ему. Рыжий хмыкнул, уже заинтересованно начиная рассматривать любителя «30 Seconds To Mars» .

Девочки отплясали, отпели хором, мисс Бишоп похлопала, Магда даже крикнула «Браво», было ясно, что среди девчонок они точно займут если не золото, то серебро. А Гаррета все сильнее колотило при мысли о том, что приют его страшных снов и семнадцати лет жизни тоже решил представить кого-то. Но больше всего его пугало то, что он догадывался, кого приют «Тадеуса Дамера» решил выставить на сцену.

«А я надеялся, что ему глотку перерезали на операции», - со вздохом подумал он, а потом решил отвлечься и просто поддался тому, что в темноте никто не видел, как Сэнди положил ему руку на бедро. И эта шаловливая ручка постоянно передвигалась ближе к ширинке, так что приходилось ее убирать.

Занавес закрылся, Гаррета начало не по-детски колбасить. Он оглянулся на мисс Бишоп, на мисс Батори, на Магду и на завуча, а потом быстро наклонился и под прикрытием нагнувшегося к переднему ряду Лайама быстро Сэнди поцеловал, проведя языком по его губам, прихватив их своими с таким влажным звуком. Сэнди растаял, прикоснулся пальцами к его щеке, так что мазохиста захолодило, ему было дико жарко, а от этих пальцев стало намного лучше. Лайам стукнул его беззлобно по колену, сделал страшные глаза, и Гаррет опять стал паинькой, сев, сложив ручки на коленках и уставившись на сцену послушными глазами пасхального зайчика.

Девиц на заднем ряду просто порвало, они сидели и выдавали нечленораздельные звуки, и звуки не были возмущенными, это точно.

Занавес раздвинулся, темнота осветилась зеленоватым светом крутящегося на огромном экране шара, который весело превращался в спираль, разбивался на и искры и каплями стекал по поверхности экрана на той стороне. Диско-шар под потолком продолжал крутиться, лучи падали и на зрителей, и на единственного стоящего на самом краю сцены солиста. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в темноте, за его спиной все же есть еще парни, но их не должно было быть слишком видно, всю ставку директриса Манчестерского приюта сделала на своего самого ненавистного воспитанника. Она его терпеть не могла, но отрицать его таланта и врожденных способностей в силу собственного возраста не стала. И, конечно, воспользовалась возможностью одновременно блеснуть пафосом своего приюта и сбагрить противного пацана в совершенно другой интернат, пусть он помучается, поучится еще несколько лет, нечего о свободе мечтать.

- Боже мой… - Гаррет скосил глаза к переносице и откинул голову назад со стоном, он закинул руки на спинки кресел, чтобы была возможность обнять Сэнди. Вторую руку пришлось закинуть на спинку кресла Лайама, чтобы никто ничего «такого» случайно не подумал.

- Это из Манчестера? – уточнил Ясмин у мисс Бишоп, та посмотрела на женщину у стены, которая, затаив дыхание, смотрела на свое творение, и кивнула.

- Я думаю, да. Мне интересно, что он будет петь.

- Он сейчас вам так споет, что мы продуем, - заверил Гаррет с усмешкой. – Нет, блин, ему уже даже гланды вырезали, а он все равно за свое, - это он добавил уже шепотом, риторически, но Сэнди и Лайам услышали.

- Вы знакомы? – Трампер заинтересовался, мерзко лыбясь. Парень на сцене не казался красивым издалека и на первый взгляд, но что-то в нем такое было. Впрочем, как и в Гаррете.

- Лучший друг детства. Ну, до третьего класса, - мазохист вздохнул. – Вместе на качелях, в столовой, в душе, в комнате, за партой. А потом ко мне начали лезть Боссы, к нему тоже. Ну, точнее, ко мне они лезли, как ко всем, потому я и начал, - он взглянул на свою руку. – А к нему они начали лезть немного в другом смысле, но он же такой… - Нептун скрючил пальцы одной руки и изобразил что-то типа медвежьей лапы. – Поэтому его начали мучить, меня тоже, но его спасать я как-то не лез, потому что у меня и так проблем было выше крыши. Он, в принципе, тоже особым защитником не был… Как-то мы так разошлись. А потом он превратился в эту хрень, - он кивнул на сцену. – И меня начало от него тошнить. И мы даже морду друг другу били под конец, пока он не заболел, и его не увезли на «Скорой». Ну, горячка, все такое. Он потому и тест не сдавал, ну, помните? Олимпиадный который, отборочный в интернат. Ему гланды вырезали. Если бы он не валялся в палате, возможно, это не я, а он бы с вами сейчас сидел, - Гаррет даже передернулся от мысли, что остался бы в старом приюте. И прекрасно понял стремление заклятого друга оттуда тоже вырваться любой ценой.

- Обалдеть, - Лайам округлил глаза, мисс Бишоп и Магда сделали вид, что ничего не слышали, но про себя испытали к последнему певцу что-то непонятное – то ли жалость, то ли неприязнь.

- Прямо драма, - заметил Кермит.

- Заткнись, - Сэнди огрызнулся и положил голову Гаррету на плечо, взял его левую руку обеими своими и буквально обнял ее. Мазохист отвлекся от неприятных мыслей, а Ясмин вздохнул философски.

- Жизнь иногда круче драмы бывает.

Грэг на него покосился и решил, что воздушнее, эфирнее и загадочнее парня в Стрэтхоллане и в других интернатах просто не найти. И ему дико повезло, что Ясмин не такой озабоченный, как  Гаррет, не такой дерзкий, как Сэнди, не такой вредный, как Рассел и вообще, умный и приятный.

Названия группы не было, потому что это даже не было группой, само сопровождение играло довольно тихо, лишь для фона, фишкой стал сам голос. Вообще, Лайам отдаленно помнил, как объявила женщина-ведущая последнего участника. Она назвала его как-то на «Д».

Услышав голос и первую песню, выбранную парнем для выступления, Трампер округлил глаза, но сделал это так, что заметил только Гаррет.

- Это мужик?! – он имел в виду тяжелый, женский голос, тянущий слова и проникающий в подкорку мозга. Это не был девчачий голосок, это был именно женский.

- Стопроцентный, - вздохнул Гаррет с усмешкой. Первая песня, как он и ожидал, была относительно тихой и даже завораживающей. Мисс Бишоп приятно удивилась, услышав и стиль исполнения, и голос, увидев манеру вести себя на сцене.

- Он у нас номер «один» по музыке был, - заверил мазохист ненавязчиво, Сэнди хотел вякнуть что-то против, что-то уничижительное в адрес парня на сцене, но не смог. Песня вместе с голосом и правда завораживала. Первой была «Garbage – TheWorldIsNotEnough». После нее даже «Крутая» девица, которую парень послал совсем недавно и очень грубо, замолчала, слушая и удивляясь, какие талантливые люди бывают в жизни настоящими укурками. Трамперу же больше всего запомнился момент, когда парень с улыбкой вздыхал, почти шипел в микрофон, а потом снова повысил голос и запел на весь зал.

- Как, говоришь, его зовут?

- Доминик. Фамилия у него дурацкая.

- Э? – Сэнди с усмешкой заинтересовался.

- Энферни. Тупость, да?

- Да уж, «Трампер» и то лучше… - Блуверд не упустил случая подколоть, а Лайам решил на него не обижаться, на малявок не обижаются.

- Но «Энферни» лучше, чем «Друри», - он хмыкнул, очкарик закатил глаза мрачно.

- Спасибо.

- Не за что.

- Он мне напоминает то ли крысу, то ли змею, не могу определиться, - задумчиво протянул Рассел, Ясмин на него укоризненно посмотрел и сообщил.

- Это ты похож на крысу.

- Ясмин, - одернула его Магда, а девицы сзади зашлись истерикой, плача и боготворя рыжего Марса. Он попал прямо в яблочко этими сравнениями.

Лайам тоже гнусно захихикал, хотя постоянно на сцену косился.

- Неплохо, - все же призналась мисс Бишоп вслух, она аплодировала вместе со всеми после первой песни. Но планка, на которую замахнулся парень со второй композицией, ее убила. И женщина уверена была, он не сможет эту песню осилить, даже с таким голосом. В конце концов, Агилера – это не Мэри-Бет из деревни Тыковки.

- Это он переборщил, - протянул Кермит скептически, Сэнди согласно поморщился, ухмыльнулся. Ясмин торопиться с выводами не стал, а Грэг с Расселом переглянулись.

- Скучно, - хором сообщили они друг другу свое совпавшее мнение и снова уставились на сцену. Хотя, оба врали.

- Это вы так думаете, - Гаррет оценивал таланты «друга» адекватно и объективно. Так что, когда весь зал охнул, директриса Манчестерского приюта расплылась в довольной улыбке, а жюри что-то принялись шептать и обсуждать, помечая в блокнотах, он даже не удивился. Доминик пел незабываемую, невероятно тоскливую и в то же время красивую «Hurt», закрыв глаза и будто обращаясь к микрофону, выражая ему все эмоции, будто сам их пережил. Он только иногда жмурился, когда голос шел совсем ровно и очень громко, прямо из груди, он поднял руки, прикоснулся к своим гладким, длинным волосам, серым и мягким, как паутина, провел по ним кончиками пальцев, потом ими же провел по стойке микрофона и тихо-тихо песню допел. Плакали даже девчонки, не говоря уже о сентиментальных пожилых бабах, сидевших на задних рядах. Они шмыгали носами и утирались бумажными платочками. Но Гаррет не только видел, он точно знал, что сам Доминик вообще не волновался, он даже не переживал эти эмоции, он не плакал сам, хотя песня была душераздирающая. А пел он так, что заставлял рыдать всех. Это была полная, неоспоримая победа, после операции он не только не лишился голоса, он стал петь даже лучше. А может, просто натренировался, как следует.

И он кого-то все время искал взглядом, это мазохист тоже заметил. После второй песни зал просто взвыл, захлопали даже мужчины-директора, не смотря на то, что многим из них внешний вид певца не слишком нравился. Он был очень похож на кого-то противного, на змею или на кикимору своим серым, зеленоватым оттенком волос, бледной до зелени кожей и грязно-болотного цвета толстым пуловером, едва державшимся на плечах из-за огромного ворота. Он знал, что что-то с ним не так, что какая-то ерунда в нем привлекает совсем не женские взгляды, и нагло этим пользовался. Причем, пользовался он этим умело, не перебарщивая и не бравируя, тем самым околдовывая и очаровывая. Магда так и сказала, когда хлопала, не жалея ладоней.

- Очаровательный юноша. Я была бы рада, учись он у нас, - сообщила она мисс Бишоп, женщина согласно кивнула.

- Талантливый молодой человек.

- Мы круче, - Рассел глянул на женщин немного обиженно, мисс Бишоп улыбнулась, успокоив сразу всех.

- Конечно. Но он талантлив.

- Обожаю, когда эту гадость называют талантом, - с сарказмом пропел Гаррет.

- Я даже боюсь представить, что третье будет, - Кермит вздохнул.

- Сейчас угадаю. Он у нас, насколько я помню, любит «WithinTemptation» и «Evanescence»… Так что… - Гаррет широко улыбнулся показал на сцену указательными пальцами, досчитал до трех и одновременно с громким голосом ведущей прошептал.

- «Evanescence»!

Лайам прыснул, никто ничего больше не заметил, а Сэнди не поверил, что какой-то левый идиот сможет «это» повторить.

У Марсов почти одновременно отвисли челюсти, стоило Доминику замахнуться на «Lithium», Ясмин пожал плечами.

- Кому-то просто дано, а кому-то – нет, - он улыбнулся беззлобно. Ему не было дано, ну и что теперь? У него, зато, Грэг есть. Вроде, есть.

Парни довольно мрачного вида играли тяжело, но неплохо, и если у них были какие-то ошибки и проколы, то Доминик все равно отвлекал все внимание публики на себя, и никто ничего не замечал.

Трамперу вдруг показалось, что кикимора со сцены смотрит прямо на него, но потом Доминик опять закрыл глаза, растягивая «а» грудным голосом, берущим за живое.

- Мы продули, - опять депрессивно выдал Гаррет.

- Ничего подобного, - мисс Бишоп покачала головой. – Вас аж четверо, вы ни разу не ошиблись, а так, в одиночку каждый может потренироваться и выступить, - она помолчала, слушая, и добавила со вздохом. – Но голос бесподобный.

Если в первой песне выражение лица у Доминика было кокетливое, какое-то сладкое и манящее, во второй оно поражало чувственностью и грустью, искренней тоской, то в третьей оно выражало что-то непонятное, стихийное, сильное. Даже у эмо появилось ощущение, что общаться с подобным человеком на самом деле не приятно, если даже Гаррет от него стрелялся, а Гаррет сам – тот еще «подарочек». Если Андерсен сжигал своей агрессией, то его заклятый друг явно был его полной противоположностью, он тушил все порывы и давил, захлестывал собственным чувством гордости. Но все равно манил, как и Гаррет.

Трампер решил на всю эту пафосную лабуду плюнуть, он даже не смотрел на сцену, точнее, Доминику казалось, что этот красавчик-солист из Стрэтхоллана на него не смотрит. И это парню не понравилось, раз уж он выбрал мишень для вдохновения из всех, кто в зале находился, он чуть сдвинул брови, голос стал громче, прибавилось злости в интонациях.

- Он на тебя запал, - пропел Гаррет, покосившись на своего соседа по кровати, но не обращаясь к нему лично. Он Доминика читал, как открытую книгу, видел насквозь, как прозрачное стеклышко, и  прекрасно понял, в чем проблема. Если это проблема, конечно.

Зал умер в овациях, парень со сцены постепенно стерся, жюри зашептались, на бис вызвали девчонок в коротких юбках и на высоких платформах, чтобы занять время судейства.

- Ты гонишь, - Сэнди фыркнул. – Кто западет на Трампера.

- Это на тебя только извращенцы западают, - Лайам огрызнулся, Гаррет сделал вид, что это не про него, и уточнил.

- Я не гоню, он реально на тебя смотрел. А он, знаешь, тот еще придурок. Того и жди, пакостить начнет.

Лайам уже почти привык к мысли, что к ним в интернат подселят лишних двух парней, почти свыкся с тем, что один из них будет странного вида дружок мазохиста…

- Стул клеем намажет, кнопку подложит, в подушку булавки засунет, соль в тарелку сыпать будет втихаря?

- Нет, - Гаррет покачал головой с усмешкой.

- Эм… Ладно… Натрет простыню репейником? Слабительное или снотворное в суп накидает? Блин, даже не знаю, что еще придумать… Э-э-э, он стукач?

- Нет, он не такой, - Гаррет поморщился со смехом. – Он хуже, - вдруг заверил гораздо серьезнее. – В общем, если ты хотел веселья, и с Розом тебе было скучно и стремно, тебя ждет путешествие по детскому парку ужасов. Королевство Кривых Зеркал, Алиса в Зазеркалье, Комната Страха и все такое включаются, - пообещал парень и вздохнул.

- Ну да, конечно. Вы почти полгода не виделись, откуда ты знаешь, что он будет делать? Может, он изменился?

- Люди обычно меняются в худшую сторону, - заметил Кермит. Ясмин с Марсами был в корне не согласен, но никто возражать не стал, рискнул только Сэнди.

- А я?

- А ты не в счет, вы оба странные, - очкарик окинул взглядом его и Гаррета, улыбнулся и поискал взглядом их будущего однокурсника. Ведь, если верить увиденному и услышанному, он был их ровесником.

Наконец женщина из жюри встала, улыбаясь, раскланиваясь всем подряд.

Всю ерунду парни пропустили мимо ушей, объявление призовых мест для девчонок – тоже, но когда дошло до трех первых мест среди парней…

- Я так и знал, что он займет третье!!! Он будет учиться у нас!! Господи, ты услышал меня, ну хоть кто-то нормальный! – Рассел в таком экстазе выдохнул и сжал кулак поистине Наполеоновским жестом, что Грэг заразился его радостью и принялся высматривать мальчишку с черным каре «под пажа».

- Второе место в нашем конкурсе занимает Доминик Энферни из Манчестерского приюта имени Тадеуса Дамера, - загадочным голосом обрадовала женщина, глядя в свой блокнот, а потом на заоравших от радости учителей и учеников этого самого приюта. И не ясно было, чему они радовались – победе или тому, что Доминик наконец свалит от них окончательно. В пору было шарики от радости в небо отпускать.

- И первое… Первое место по праву занимает лучшая среди мужских школ-интернатов – Стрэтхоллан! – она выкрикнула это и зажала уши, потому что зал заорал. Орали не только Стрэтхолланцы, но и девчонки, которые в них успели почти влюбиться. Но громче всех радовался Сэнди, мечта которого наконец сбылась. Точнее, до ее осуществления остались какие-то часы, и он этого ждал, как лучшего события в своей жизни. Невероятно, как Гаррет заставил его ценить этот момент, который в недалеком прошлом показался бы всего лишь рядовым сексом.

Мисс Бишоп поздравила сначала своих мальчишек, а потом пошла знакомиться и поздравлять будущих учеников ее интерната. Особенно интересно было поговорить с обладателем такого эротичного (для парня, разумеется) голоса, который уже всерьез задумался над тем, как можно будет оторваться на новом месте, какое веселье его ждет. И он предвкушал, как заставит пробудиться в Гаррете чувство вины и жалости, а потом предаст его так же, как когда-то это сделал Андерсен с ним. Доминику это было, как два пальца об асфальт, и он уже почти придумал, как именно это сделает. Но даже месть не была главной его целью, он буквально потерял дар речи, когда увидел солиста их пафосной группы, он практически впервые позволил себе сравнить кого-то с собой и поставить его на одну с собой планку. По крайней мере, по внешности.

Гаррет все слышал очень и очень плохо, он сам себе обещал, что не прикоснется к малявке Блуверду до тех пор, пока не сбудется его мечта, иначе он просто не будет достоин того, чтобы развлекаться в свое и чужое удовольствие. А теперь мечта сбылась, и у него сорвало башню, она полетела куда-то в противоположную от его движения сторону, в полном шоке и Марсы, и Нептуны вышли из снятого на вечер клуба и пошли к автобусу, предстояло еще доехать до парома, на нем доплыть до острова и только потом отправиться «домой». И парень чувствовал, что сил у него просто ни на что не останется, Сэнди это тоже понял, он и сам порядком устал. Но каждая минута казалась такой тягостной и сладкой, что он готов был подождать еще сутки.

Кермит остановился вместе с эмо поболтать с какими-то девчонками просто так, чтобы пообщаться, и очкарик услышал разговор мисс Бишоп с этим кикимороподобным певцом.

- До встречи, Доминик, - она улыбнулась чуть свысока, парень отлично понял, что Эта директриса – не стерва, не дура и не тварь, но уважать ее если не захочется, то придется. Но ему уже практически захотелось, такой у Шарлотты был взгляд.

- До встречи, мисс Бишоп, - он улыбнулся, не показывая зубов, лишь приподняв уголки губ, глаза у него так и сверкали каким-то очень томным счастьем, располагая к себе.

- Я надеюсь, в понедельник с утра мы будем беседовать в моем кабинете, - женщина сдержанно кивнула, парень тоже кивнул и поправил волосы. В нем было столько мелочей, столько манер и жестов, столько всего, что невозможно было отвлечься на фон и происходящее вокруг. В этом они с Гарретом тоже были похожи, Андерсен захватывал своей детальностью, ненормальностью. А Доминик фигурально источал сладкую патоку.

- Пошли, давай, - завуч схватила его за локоть и дернула к себе. Мисс Бишоп вскинула брови, поняв, что обращение в Манчестерском приюте именно такое, что привычка Гаррета резать руки перестает быть удивительной. Ей захотелось талантливого мальчишку отобрать у этой стервы, но она просто не подумала, что обращение всегда заслуживается поведением, и какой бы гадиной завуч ни была, к нормальному ученику она бы так не относилась. Но Доминик опустил взгляд, с послушным, почти покорным видом пошел за ней. Кермит хмыкнул, увидев только, как он вдруг ухмыльнулся, глядя будто в пол, губы растянулись в этой неприятной гримасе, бровь приподнялась, взгляд метнулся следом за мисс Бишоп.

- Тот еще монстр, - вздохнул капитан Нептунов, Ясмин улыбнулся, закинул руку ему на плечи, и они вдвоем пошли на выход, за всеми.

- Да ладно. Гаррет тоже был чудовищем. Он и сейчас бывает, но всех можно приручить.

- Ты прав, - Кермит согласился, он любил, когда эмо так спокойно все объяснял и обосновывал.

* * *

Ночью Гаррет все равно не выдержал. В конце концов, он не так уж и убивался, это всего лишь был всплеск энергии и утомленность дорогой, но отключившись на два часа, около трех ночи он проснулся от чувства, что ждать уже невыносимо. Он не доживет, он либо умрет, либо убьет всех, потому что еще несколько долгих дневных часов до следующей ночи – мучение, пытка, извращение и насилие над собой. И над Сэнди, наверное, тоже.

Поэтому он посмотрел на часы, вздохнул, решив, что парень уже спит, но все равно встал и начал будить противных Нептунов, которые мешали своим существованием.

- А?.. – Кермит не понял, чего от него хотят, Лайам сонно свесился с верхней полки, а Ясмин сразу осознал, в чем проблема, и начал натягивать штаны, сунул ноги в кеды.

- Свалите до завтра, а? Ну, до утра? – Гаррет на них посмотрел не то жалобно, с просьбой, не то с приказом и претензией. Парни были слишком счастливы после победы и вообще позитивны, чтобы ему отказывать, потому что прекрасно поняли, в чем дело, и чего мазохисту вдруг так сильно захотелось.

- Ладно… Но только до утра! И как ты собираешься его сюда звать? Он уже отключился, стопудово, - Трампер застонал, выходя в коридор и шепотом ругаясь с другом, а тот всех подталкивал, особенно Брэда и Эрика, которые шли еще во сне.

- Я придумаю, как, тебя это не волнует. Валите к Марсам своим любимым. Ты, Лайам, заляжешь в койку к Розу, ему не привыкать.

- Мы порвали, если ты помнишь.

- Пофиг, вместе спать все равно не впадлу. Ты ляжешь со своим Мафферсом, - Гаррет хлопнул эмо по плечу и тот побагровел при одной мысли об этом.  – Мелкие с мелкими улягутся, а тебе, Друри, придется валяться с Эктором, уж прости. Вы – два натурала, хрен с вами, удачи, - он показал ему фигу на удачу и втолкнул в открытую дверь спальни Марсов. После кратковременного барахтанья, шепота, разговоров, он решил, что все улеглось, и пошел к двери с нарисованной красоткой. Венер всегда дразнили за эту ерунду, но рисунок был потрясающий, дорогой, лаком и темными красками прямо на деревянной двери.

Капитан Венер проснулся, когда ему показалось, что дверь приоткрылась, впустив кого-то из коридора в их спальню, но окончательно он очнулся и чуть не заорал от ужаса, когда увидел настоящую человеческую фигуру, метнувшуюся к кровати у окна. Он продрал глаза и постарался не сильно пялиться, когда глаза привыкли к темноте, узнал в фигуре Нептуна, все же принесшего вместе со своими дружками славу и популярность Стрэтхоллану. Ругаться не хотелось, Венеры теперь его тоже не могли не уважать, поэтому парень просто лежал на боку, открыв один глаз и глядя, что же Гаррет станет делать. А он наклонился над кроватью Сэнди, отодвинул осторожно одеяло, посмотрел на блондина пару минут, просто не веря, что это все – его. Он просунул одну руку под худыми, квадратными коленками, а вторую под лопатками парня, вытащил его из постели, поднял и, устроив поудобнее, так что голову Сэнди машинально положил ему на плечо, вынес в коридор. Дверь он закрыл ногой, очень небрежно, а капитан Венер проследил за этим с ухмылкой.

«Вот это приколы…» - подумал он, откинувшись на подушку, закрыв глаза и решив дальше спать. Но все равно любопытство взяло верх, он покосился на часы. Мама дорогая, три часа, почти полчетвертого, а этому Нептуну захотелось клубнички! Вот извращенец. Впрочем, клубничка была не против.

Сэнди проснулся в коридоре, но когда понял, что его куда-то несут, что он уже не в кровати, что он на руках у кого-то явно старше и сильнее… Сердце заколотилось, как бешеное, захотелось завизжать в экстазе и вытаращить глаза, но он продолжал строить из себя спящего, устроившись поудобнее и стараясь казаться вообще невесомым. Он был легким, Гаррету особого труда отнести его в спальню Нептунов не составило, поэтому он открыл дверь, навалившись на нее плечом, захлопнул пинком и опустил блондина осторожно на кровать, уложив на подушку. Он даже отвел бережно прядь светлых волос с его лица, но не стал заправлять ее за аккуратное ушко, теплое ото сна, как и все тело.

- Почему ты такой?.. – Гаррет был в неадеквате, Сэнди тоже, его трясло, все тело немного дрожало от предвкушения, от представления следующих эпизодов его жизни.

- Какой «такой»? – он уточнил, не став вырываться и подумав, что Гаррет не настолько псих, чтобы не выгнать всех из спальни. И было тихо, а значит, в комнате больше никого не осталось. Куда он их дел? Сэнди было наплевать, потому что между его ног, раздвинув их, сидел парень его мечты и шепотом разговаривал о том, о чем раньше никогда не говорил.

- Не знаю. Таких нет больше, - Гаррет улыбнулся, глядя на то, что малявка по-прежнему не открыла глаза. Он прикоснулся пальцами к горячей коленке, затем тронул то же место губами, одной рукой подхватил эту же самую ногу и вытянул ее поверх своего согнутого колена.

- Я сплю, - решил Сэнди, но сны обычно не бывают такими реалистичными и правдоподобными, сны не трогают, сны не целуют каждый миллиметр открытой кожи, будто любят больше жизни. Гаррет провел этими легкими поцелуями дорожку от колена по бедру, а затем потянул с долгожданной блондинки белье вниз, стягивая. Сэнди впервые начал смущаться, да еще и темноте обрадовался. Наверное, все дело было в том, с кем именно это делать. С Гарретом хотелось быть красивой куклой, бабочкой, идеальным существом, а не обычным человеком, созданным для простого физического удовольствия.

- Стой, а ты? – Сэнди приподнялся на локтях, он в этот момент не был таким безупречным и блестящим, как обычно, но был теплым, растрепанным и каким-то очень соблазнительным. Настолько желанным, что Гаррета немного трясло, глаза у него стали не совсем вменяемые, взгляд невольно одичал. Если Лайам чувствовал себя так же в тот раз, в конюшне, теперь мазохист его отлично понимал.

- Ты и так меня уже домогался черт знает, сколько, - он усмехнулся. – Теперь моя очередь, лежи и молчи. Нет, лучше говори, мне интересно, - он стянул с себя футболку и принялся расстегивать длинную рубашку третьекурсника, которая почти прилично все закрывала. На нем остались только белые носки, в другое время насмешившие бы Нептуна, но в этот момент только сильнее подхлестнувшие. Без них просто холодно было спать, они были теплыми и пушистыми.

- А знаешь, как ты классно на сцене выглядел? Эти уродки тебя обсуждали, а я думал, что ты только мне достанешься. Я эгоист и овца, да? – Сэнди бредил, улыбаясь, но Гаррет только улыбнулся в ответ, увлекшись его шеей, поцеловав за ухом, под ним, под челюстью, а потом, ощутив неслабый отклик, прижался губами сильнее. Он кусал до боли, почти до крови, непонятно отчего разозлившись, стиснул вдруг сначала плечи Сэнди, провел по рукам с нажимом, а затем сжал просто тело, обхватив его, будто обнимая. Парень приподнялся, выгнувшись, прижавшись к нему крепче, расслабившись и став как-то мягче, безвольнее, вздохнув. Гаррета и это вывело из себя, не хотелось даже думать, что что-то подобное Сэнди делал с другими. А вдруг он точно так же расслаблялся и разрешал с собой делать все?

- Ты не эгоист, - он засмеялся так глухо, что стало жутковато, дыхание обожгло Сэнди ключицу, кончик носа ткнулся в шею, руки Гаррета раздвинули ноги. Парень буквально почувствовал прикосновение ладоней с растопыренными пальцами, сильными, но не грубыми, чуть жесткими из-за постоянных репетиций с гитарой. Сэнди не видел его лица, он выгнул шею, а Гаррет к нему прижался так тесно, разбираясь с собственными штанами и содержимым ящика из тумбочки, что не заглядывал любимой малявке в глаза. Сэнди поставил подбородок ему на плечо, дыша рядом с ухом и закрыв глаза, но не зажмурившись. Он сам раздвинул ноги еще шире, обнимая ими Нептуна за пояс, а тот отстранился всего на несколько мгновений, но Сэнди показалось, что на несколько часов. Его ногу подхватила неожиданно холодная и скользкая рука, измазанная каким-то прозрачным гелем. Гаррет совсем не питал иллюзий о том, что все подряд люди тащатся от боли, и он совсем не хотел, чтобы Сэнди было неприятно, как ему в тот раз. Он даже, казалось, забыл о том, что Блуверд это уже не раз делал, да и не всегда была смазка, не всегда были даже резинки, все случаи были спонтанными и навязанными. Он же вел себя так идеально, безупречно и нежно, будто Сэнди был принцессой, невинной девушкой, которую ни в коем случае не хочется обидеть, а уж причинить ей боль – тем более.

Сэнди выдохнул, то ли ойкнув, то ли подавив вскрик, прямо ему в ухо, так что Гаррета дернуло.

- Все хорошо? – уточнил он шепотом, но немного задушенным, потому что сам испытал всю палитру невероятных ощущений на грани боли. Вот уж не думал, что ему тоже может быть больно.

- Минуточку… - с натянутой улыбкой в интонации попросил Сэнди, глубоко и медленно дыша, так что парень чувствовал движение его тела, поднимающуюся и опускающуюся грудь, чувствовал, как колотится его сердце. Он принялся просто целовать его шею, плечо, ключицы, потом приподнялся, вытянув одну руку и уперев ее в подушку, наконец посмотрел на мальчишку в упор.

- Уже можно? – уточнил он, шевельнувшись и чуть не умерев, потому что все было очень и очень вместе, очень близко. Он одновременно чувствовал чужое тело и видел реакцию на свои действия. Реакция была вполне положительная, хоть и довольно болезненная, Сэнди поморщился, приоткрыл рот, заскулил сквозь зубы, но потом вздохнул и кивнул.

- Да, конечно, - возражать Гаррету? Ну, еще чего. Он не для того так долго ждал, просил и уговаривал.

В спальне Марсов царила тишина. Правда недолго, потому что никто не спал, никто даже не лежал, все сидели на нижних полках, кто-то даже на полу. Все сидели в темноте и смотрели друг на друга.

- Душу бы продал, чтобы посмотреть, - признался Трампер нехотя, со вздохом.

- Она у тебя есть? Душа-то? – усмехнулся Рассел.

- Умри, неверный, - отмахнулся красавчик. – Нет, правда, что они там делают? Точнее, КАК они это делают?

Все промолчали, но мигом представили, каждый – в меру своей распущенности. Ясмин покраснел, но этого не было видно в темноте, Грэг на него покосился и заподозрил, что эмо в самом деле засмущался, его это насмешило. Малышня страдала примерно тем же самым, смущением и неожиданно появившейся скромностью. Только Дэни с Эриком переглянулись и хмыкнули.
- Все же, Блуверд – та еще шалава, - выдал младший Марс, Рассел кинул в него тапком.

- У них, может, любовь, - пояснил Ясмин куда культурнее. Кермит фыркнул, поправил очки, но не согласиться не мог.

- Гаррет с ним, как с вазой хрустальной. А ваш Блуверд? Шалавы так себя не ведут, они не ждут месяцами, не торчат сутками с кем-то, не уговаривают, не успокаивают перед концертом, не плачут, когда им посвящают слюнявые песенки.

- Она была не слюнявая, - мрачно напомнил Грэг, Рассел кивнул согласно.

- Все равно, он разревелся. В общем, может, у них действительно все классно.

Опять повисла тишина, Лайам тяжко вздохнул и опять повторил.

- Вот я и говорю… Душу бы продал, чтобы хоть одним глазком посмотреть… Ну хоть послушать.

- Так пошли, послушаем? – предложил Роз на позитиве, с улыбкой маньяка.

- Ага. Магда или какая-нибудь овца обязательно оценит, увидев нас всех в коридоре. А уж, блин, как Гаррет-то благодарен будет, если она в спальню зайдет, а они там…

Марсы и Нептуны опять вздохнули, фантазируя изо всех сил. Из последних сил, надо признаться, потому что зависть всех съедала просто зверская.

И не зря была. Сэнди плакал, не в силах сдержать слезы, но не от боли и даже не от удовольствия, а скорее от счастья, а оно и приносило главное удовольствие. Он прижался к Гаррету вплотную, обняв его, прижав горячие ладошки к лопаткам, обхватив коленками взмыленные бока и пряча лицо у Нептуна в плече.

- Ты меня любишь? – он не мог успокоиться.

- Очень.

- А ты… Ты… Ты не представляешь, как я тебя люблю, - Сэнди вздрагивал, одновременно всхлипывал и делился правдой. – Я вообще иногда хочу умереть и постоянно быть с тобой, прикинь? Вот у тебя же есть душа, а я бы был вместо нее, всегда вместе. И ты бы меня никогда не бросил.

- Я  и так… - Гаррет сорвался, обнял его одной рукой, обхватив поперек спины, поднял рывком, так что парень оказался, как в кресле, сидя к нему лицом и обнимая за шею. То есть, сначала он обнимал за шею, а потом стал держаться за плечи, чуть впиваясь в них подточенными ноготками, чтобы было не больно, но можно было выразить ощущения и чувства.  Гаррет его крепко к себе прижал, обеими руками обхватив за сильно прогнутую талию. Растяжке Сэнди мог позавидовать даже гимнаст, он был таким чувствительным и чувственным, что Гаррет невольно засмеялся над собой. Он с Лайамом никогда не был таким милым и нежным, таким женственным, способным дарить удовольствие. Он удовольствие только брал, кажется, не волнуясь за Трампера. А Сэнди его еще и дарил, выгибая шею, подставляя ее, так что парень машинально прихватил губами его кадык, поцеловал, прикусил то место, где проходила артерия. Он целовал не только шею, но и ямку, в которую упал кулончик на цепочке, и все, до чего можно было дотянуться, одновременно с нажимом гладя рукой по гладкому, скользкому бедру.

- Я  тебя никогда не брошу, - Гаррет закрыл глаза.

- Если не хочешь, не говори так, - Сэнди вздохнул ему на ухо, поцеловал в висок и опять всхлипнул, застонав, облизнулся. – Просто я когда тебя долго не  вижу, мне жить не хочется. А когда вижу, никого рядом нет, потому что ты один. Я не знаю, почему тебя люблю, - он опять заплакал, так что слезы покатились по щекам градом. – Ты меня счастливым делаешь, мне рая не надо, когда я с тобой. И с тобой я могу ни о чем не врать, быть самим собой, - он шептал, замерев, как и Гаррет. Он старался успокоиться, хотя хотелось двигаться резче и сильнее, скорее от радости, чем от страстной злости. Вся злость прошла, но как же хотелось быть еще ближе, а ближе быть просто невозможно.

- Жарко… - пожаловался блондин, вдруг начав вздрагивать и вырываться, так что Гаррет его опрокинул снова на спину и загнул ноги к плечам. Нептуна трясло, он не хотел ни на секунду отстраняться, чувствуя только механические движения своего и чужого тел.

- Я тебя люблю, - повторил он, придавив Сэнди к кровати, стиснув зубы, чтобы не укусить его, не причинить какой-нибудь вред. Впрочем, он так в него вжался и был так глубоко, что блондинка даже выгнулась, заскулив, выламываясь и чуть вырываясь.

- А я… Я… тебя очень! – он даже не прошептал, не сказал, а вскрикнул, потеряв над собой контроль и зажмурившись, даже не прикоснувшись к себе, просто отойдя куда-то в рай на пару минут, «отдохнуть» от переполнявших его ощущений. И это чувство – полного единства, неразрушимой близости, пафосного «вместе» он никогда бы уже не забыл. И забывать не хотел, ведь Гаррет и правда сделал его самым счастливым на свете, даже если сначала этого не хотел.

Около пяти часов утра с субботы на воскресенье, с этой великой субботы на великое воскресенье в спальне Марсов царила тишина, слышалось сопение. И Ясмин думал, что он – единственный, кто еще не спит, просто не может перестать думать о том, что происходит в спальне напротив, через коридор. Наверное, им вместе хорошо, просто классно.

Им и правда было вместе супер, они занимались этим уже в третий раз, не в силах успокоиться и оставить друг друга в покое, страстно балдея от возможности быть так близко и тесно, горячо и жарко, влажно и больно.

Ясмин вздохнул тяжело, почувствовал себя немного не в своей тарелке, ведь он лежал на одной кровати с Грэгом. И слава богу, это была нижняя полка. Он лежал у стены, на спине, Грэг к нему лежал спиной, так что не было даже возможности заглянуть ему в лицо. Эмо уставился в верхнюю полку, мучительно придумывая способ заснуть.

- Ты чего пыхтишь? – Мафферс вдруг не выдержал и повернулся к нему, не нарочно придавив руку, которую эмо бережно отдернул и прижал к груди. – Извиняюсь, - сразу попросил прощения Грэг, рассматривая его. – Что за убитый вид?

- Не могу заснуть. Как думаешь, они уже спят?

- Вряд ли, - Грэг сразу понял, о чем парень говорит, и усмехнулся. – Отрываются, пока возможность есть. Ты же знаешь Гаррета. И, блин, все знают эту малявку, он же вашего Андерсена не отпустит, пока все силы не выжмет.

- И как так долго можно… - Ясмин задумался, вспомнил, что он и несколько минут в кладовке еле выдержал, а тут уже так долго, без передышки, явно.

- Просто такая сильная любовь, - почти словами из песни ответил Грэг, усмехнувшись и рассматривая его, прикидывая, смог бы вести себя, как Гаррет по отношению к своему малявке? Если нет, то и не стоило дальше продолжать все это.

Он вдруг понял, что смог бы.

- Спокойной ночи, - пожелал Ясмин. – Извини, что разбудил, - он закрыл глаза и натянул одеяло до подбородка.

- Спокойной ночи, - пожелал Грэг в ответ и на пару секунд прижался губами к его губам. Ясмин глаза резко открыл и уставился на Марса в шоке, а потом облизнулся медленно и отвел взгляд.

- Да. Сладких снов, - напоследок сказал, чтобы не выглядеть идиотом.

- И тебе, - Мафферсу было дико смешно за ним наблюдать. Поэтому он подождал, пока эмо успокоится, почти заснет, и только потом обнял его одной рукой, придавив и подтянув к себе за пояс, прижав к себе поближе, так что Ясмин прижался щекой к его груди, а их ноги спутались вместе как-то сами.

* * *

С утра Ясмин пошел в спальню первым, едва открыл дверь, и тут же с вытаращенными глазами отвернулся, вышел обратно в коридор, наткнулся на Грэга, идущего за ним – посмотреть, что там получилось. Мафферс усмехнулся, увидев выражение его лица, отодвинул эмо и вошел в спальню сам, за ним ввалились все остальные, но он зашипел, прижав палец к губам и делая страшные глаза. Разбудить эту парочку никто не хотел.

Если в комнате и был кто-то одет, то это были Марсы и Нептуны, но только не Гаррет с Сэнди. Им просто сил не хватило одеться, так что единственной цензурой было одеяло, натянутое на обоих. И то – тут и там торчали руки и ноги, переплетенные, прижатые друг к другу. Сэнди лежал на боку, согнув свои длинные ходули в коленях, но ступни в белых пушистых носках все равно торчали из-под одеяла. Гаррет лежал прямо за ним, прижавшись вплотную, грея и греясь. Одну ногу он просунул между ногами малявки,  так что поза была та еще, правой рукой прижимал блондина к себе, держа его поперек живота, так что Сэнди эту руку трепетно обнимал во сне и не отпустил бы под страхом смерти. На левой руке Нептуна он и лежал, устроившись с удобством. Лица Гаррета вообще не было видно, он спрятал его в растрепанных волосах Сэнди. Видок у парня был такой замученный, что можно было только позавидовать, что все Нептуны и Марсы как раз в тот момент и делали. Кто-то хихикал, кто-то откровенно ржал, кто-то молча, как Ясмин, стоял и краснел. Грэг тоже молчал, но косился на брюнета, который завесился челкой и вообще предложил их разбудить, чтобы случайно Магде не попались. Хотя, вряд ли она бы стала вваливаться в комнату в воскресенье.

Марсы наконец ушли, все расселись по своим местам, даже разлеглись. Сэнди проснулся первым. Он сонно открыл глаза, моргнул, еще не до конца очнувшись, неадекватно потянулся и понял, что его обнимают. Пришел шок и осознание, что все случившееся – не сон, он чуть не умер от счастья, а потом медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу со спящим мазохистом. Того разбудить было сложно, а потому была прекрасная возможность его поцеловать сначала в кончик носа, а потом в губы, тоже искусанные ночью. Сэнди хотелось сделать ему приятно-приятно, поэтому будить его криком он не просто не собирался, но и никому не позволил бы под угрозой смерти.

Лайам с Кермитом переглянулись, Брэд с Эриком – наоборот, отвернулись. Ясмин вообще старался на все это не смотреть, но взгляд будто сам приклеился к нежничавшей парочке. Ничего пошлого в этом не было, они будто никого вокруг не видели.

Они и в самом деле не видели. Гаррет  ответил на этот ласковый способ пробуждения, не открывая глаз. Он сел, закрыл лицо руками, зажмурился, открыл глаза и посмотрел на всю комнату уже осмысленнее. Увидел всех в полном составе, уставился на Сэнди, который тоже сел и хотел уже встать…

- Вы  еще раньше притащиться не могли?! – он психанул, нашел под одеялом и натянул потерянные боксеры, такую же потерянную футболку сунул подальше, чтобы потом закинуть в стирку, все равно от нее толку уже мало. Он встал, накинул на Сэнди почти потерянное им одеяло, чтобы никто даже не смотрел. Особенно, эти похотливые очкарик и красавчик. Уроды. Трампер отрицать не мог – с утра Сэнди выглядел потрясающе, его так и хотелось схватить, завалить, замучить и сделать с ним что-то нехорошее. Но делать с ним это мог только Гаррет, а потому пришлось распрощаться с неплохой фантазией. Блондин, ни на кого не глядя, прячась за его спину, быстро оделся в то, в чем был ночью, причесался пятерней.

- Ну, мы и так уже долго ждали, - оправдался Кермит, фыркнув, мол, мы вообще не смотрим. Сэнди встал, приобнял мазохиста за талию, чмокнул между лопаток и шепотом сообщил.

- Я пойду.

- А? Ага. Нет, подожди, - Гаррет опомнился, схватил его уже почти на выходе, подтянув к себе, развернув, так что блондинка машинально обняла его одной рукой за шею. От поцелуя уйти не удалось, Лайам высунул язык и поморщился.

- Ну и гадость… Это же надо, слезы-слюни… Просто любовный роман. «Сумерки» отдыхают, - он фыркнул.

- Заткнись, - попросил его Ясмин. Вот ему все это нравилось почему-то, наверное, потому что хотелось так же. И хотелось оказаться совсем не в роли Гаррета. Нет, Ясмину не хотелось быть именно НА МЕСТЕ Сэнди, вместе с Гарретом, ему хотелось оказаться в похожей ситуации, но как Блуверд.

Сэнди ушел, Гаррет принялся наводить порядок на их с Лайамом части комнаты, где было развалено содержимое тумбочки. Трампер не стал прибираться из принципа, не он же бардак устроил. А когда мазохист свалил в душ, довольный, даже мыча про себя какую-то песенку, он протянул с фальшивой завистью.

- Мне бы так. Слюняво балдеть от потертой малявки.

- Они друг друга любят, а ты завидуешь, - пожал плечами Ясмин, Лайам посмотрел на очкарика в поисках помощи, но тот согласно покивал с извиняющимся видом.

- Ой, да ну вас… - он отмахнулся. – Вон, даже у Роза уже мечта жесткая. Этот пацан, помните? Который пел «Вальгаллу», «Красивую ложь» и «Спасителя»? Вот по нему наш рыжик прется. И ведь этот парень приедет сюда. И будет нашему рыжику счастье, реально Вальгалла. А мне – пожизненная дрочка и общество собственной руки. И вам, кстати, тоже, господа нормальные, - он взглянул на мелких и на капитана. – Будьте реалистами.

- Его звали Робин, - вспомнил Ясмин.

- Кого?

- Парня с гитарой.

- Робин Гуд? – ухмыльнулся Брэд.

- Робин Тэкер, - Кермит вздохнул в ответ на эту «тонкую» издевку. – И этот скользкий тоже припрется завтра. Вот это меня волнует куда больше. Им же предоставят возможность выбирать команду, я думаю. Не мы же их выбирать будем.

- Почему не мы? – Трампер возмутился немного. – Мы здесь уже давно живем, друг к другу привыкли, со всем еле-еле разобрались, а они приедут и начнут права качать? И это после их задрипушных приютов? Спасибо пусть скажут, что вообще сюда приперлись, а их не выгоняют.

- Я просто думаю, что если они будут выбирать, эта кикимора реально выберет нас. И это будет очень не айс, - Кермит поделился переживаниями.

- Почему ты думаешь, что именно нас? – Ясмин пытался найти зацепку для оптимизма.

- Ну, например, потому что Гаррет – его бывший друг, а под конец уже, как я понял, худший враг. И он тут, в Нептуне. Ну… И он сам тоже какой-то… Прям из болота. Самое место ему тут, - Кермит вздохнул, закатив глаза и поправив очки пальцем на переносице.

- Да что за хрень… - красавчик поморщился. – Что ни урод, что ни псих – обязательно к нам. Какого фига к нам этих манчестерских придурков тянет, как магнитом?

- Вы же с Гарретом друзья?

- Но это же не отменяет того, что он придурок иногда?

- Ну, он тоже может сказать, что вы друзья, но ты иногда похотливое чмо, - осклабился Ясмин, красавчик подавился жвачкой, успокоился и посмотрел на него, выразительно выгнув бровь.

- Ошалеть, ты стал разговаривать. Мафферс плохо влияет?

- Я объективен.

- Он сам надо мной постоянно лепит, почему мне нельзя?

- Потому что нет поводов над ним лепить, он самый адекватный тут, после меня, - капитан пояснил доступнее некуда, с ухмылкой самодовольного ботаника. – И потом, сейчас этот приедет, он так над ним лепить начнет, что Гаррет взвоет. Я уверен, они друг о друге такое знают и помнят, что лучше бы больше не встречались.

- Это точно, бывает. Ненавижу друзей детства, они потом превращаются в людей, которых либо ненавидишь, либо вспоминаешь с неприязнью или стыдом, - задумчиво протянул Лайам, и в этот момент он показался умнее, чем обычно выглядел.

- Если, конечно, он не найдет себе другую жертву. Он сверлил тебя взглядом, - заверил капитан, глянув на красавчика, выглянув из-за верхней полки и заглянув наверх, к Лайаму.

- Бред, он на Гаррета пялился. Он же рядом сидел.

- Если он не косой, то он смотрел на тебя.

- Значит, у него жесткое косоглазие.

- Окей, как скажешь, - Кермит решил больше не спорить. Он просто надеялся, что этот новенький выберет хотя бы Венеру, а не их. А еще лучше – Марсов, его там научат всему умному-разумному и как не выпендриваться.

Хотя, после того, что Кермит успел в нем рассмотреть и о нем узнать, становилось ясно – выпендреж родился раньше, чем Доминик минут на десять, они с выпендрежем – сиамские близнецы, их не разделить. Только если оперативным путем мордобоя, причем регулярного. Но, если верить словам Гаррета, то и это не срабатывало.

* * *

Понедельник стал эффектным хотя бы благодаря появлению новеньких в интернате. Все уверены были, что они будут держаться вместе, но это оказалось обычной иллюзией. Они лишь приехали вместе, а стоило им  выйти из кабинета мисс Бишоп, и совершенно незнакомые друг с другом парни разошлись по разным углам. Точнее, мисс Бишоп сама спросила, куда хотел бы каждый из них, а на вопрос Доминика о Гаррете ответила прямо и честно, без хитростей. Но все же задала вопрос, с чего такой интерес к его персоне. Парень улыбнулся и пояснил, что они очень дружили в Манчестере, пока он не попал в больницу. Вышло из его рассказа так, что он просто не мог участвовать в олимпиаде, а Гаррету повезло, и он попал в Стрэтхоллан. Вот такая история.

Шарлотту не покидало ощущение, что этот талантливый юноша с голосом ничуть не хуже, чем у нее самой, не совсем такой простой и доброжелательный ко всем подряд, каким кажется на первый и на второй взгляд. И на третий с четвертым тоже. В него надо пристально и долго вглядываться, прежде чем поймешь, что не так, а у нее подобной возможности не было, парень вряд ли понял бы, зачем его разглядывают. И пришлось записать его в Нептун, пообещав, что после обеда новую кровать ему уже организуют, раз все заняты. И Доминик был вовсе не против сразу же пойти на уроки, хотя осталось всего два.

Трамперу показалось, что с его появлением в самых темных и сырых углах кабинета восстала плесень, а цветы на подоконниках начали цвести очень буйно и активно, такой он сам был весь зеленый. Его перманентная улыбка и поднятые брови заставили француженку и этикетку растаять, хотя при разговоре с ними он в основном молчал. Это заметили не все и не сразу, но Гаррет Лайаму шепнул: «Ты заметил, что он сказал три слова, а она треплется и треплется?» И тогда красавчик в самом деле заметил, что новенький только и делает, что молчит и улыбается, не обращая внимания, что на него с интересом пялится весь класс. В нем было что-то болезненное, что и придавало вид натуральной кикиморы. Тусклый цвет волос, зеленоватый оттенок кожи, темные веки, темные же от недостатка света и витаминов губы, тени усталости под глазами, осторожная мимика. Все это делало его странным. Он даже улыбался НЕ СОВСЕМ, а приподняв бровь и чуть надув губы, будто просил конфетку у строгой воспитательницы.

Оторвать от него взгляда не мог даже Кермит, не говоря уже о Марсах, о Ясмине, которого интересовало и привлекало все оригинальное. Гаррет сидел, демонстративно смотрел только в свою тетрадь, рисуя кружочки, спиральки и всякую лабуду, напевая себе под нос песенку и думая о Сэнди. Лайам на них смотрел по очереди и с интересом сравнивал. Получалось так, что это были два совершенно разных человека, у них даже лица по строению были абсолютно не похожи. В Гаррете была вульгарность, пошлость, разврат при желании, резкость, агрессия. В его заклятом друге всего этого днем с огнем было не сыскать, даже черты лица были мягкими, но тонкими, а не размытыми, не самыми стандартными, но притягивающими. Чем дольше на него смотрел тот же эмо, тем дольше хотелось продолжать смотреть, а всему виной все эти ужимки, жесты, манеры, взгляды, бросаемые на учительницу. И длинные черные ресницы ему помогали делать этот взгляд таким, что даже этикетка с француженкой хотели еще с новеньким поговорить. Он не привлекал в том же плане, что и Грэг с Расселом, что Гаррет с Лайамом, например, но все равно был парнем. В Манчестерском приюте от него стрелялись даже любительницы готики, которым подавай любого, у кого волосы длиннее, чем до плеч. Он бы им подошел по всем параметрам, а голос – вообще чудо, но дело было именно в отношении к девушкам. С тех пор, как он начал получать жутковатые знаки внимания от боссов и научился сам от них стреляться, не попадаться в тишине, темноте и одиночестве, девушки ему стали до великой транды. Большинство из них он с собой даже сравнить не мог, девчонки казались топорно слепленными существами, которые не способны даже привлечь к себе внимание, так что девицы от него были не в восторге.

А еще он был очень взрослым, как успела заметить мисс Бишоп и учителя с надзирательницами. Он ни разу не повел себя по-дурацки или просто по-детски, он вообще думал о чем-то левом. В общем, Гаррет это все уже проходил, знал с самого детства и готов был поклясться – началась эра вранья  в Стрэтхоллане. В Манчестере-то все уже в курсе были, что Доминик – лжец и лицемер последний, врун и лгун, никто ему не верит, но здесь-то всем он был в новинку. А потому можно было ожидать все по сценарию, как обычно – он врет, ему верят, он подставляет, ему пытаются навалять, он не дает сдачи, навалявшего исключают и переводят в другой интернат.

Класс.

Сначала Рассел подумал, что у него над губой родинка, даже позавидовал на секунду, ведь это такая редкость – иметь подобную родинку. Это круто, популярно и просто сексуально, в конце концов, но потом он присмотрелся, когда новенький в очередной раз повернулся посмотреть на Гаррета… И понял, что это никакая не родинка, а просто маленький черный шарик пирсинга в верхней губе справа.

Самым мерзким была даже не его внешность, а его успеваемость по предметам, на которых он успел побывать. Даже Кермита немного задавила зависть той легкости, с которой парень отвечал, если его спрашивали, та непринужденность, с которой он говорил с учительницами, если они уточняли, проходил он уже что-то или нет. И он, стервец, уже все, конечно, проходил, умница такая. А уж как очкарика дернуло, когда он увидел здоровую сумку на колесиках и с ручкой, стоявшую в их спальне возле новой кровати. Ее Патрик принес и собрал, пока шли уроки, так что Кермиту оставалось только одно в его ситуации – принять все, что происходило. Он дождался, пока их новый сосед распотрошит сумку, вытащит оттуда зелено-черные в клетку штаны, болотный свитер, темно-зеленые кеды и скроется за дверцей шкафа, раздеваясь. Он сел на кровать, глядя по сторонам и чуть надув губы привычно, размышляя. Он цеплял ногтями малюсенькую штангу в губе, ногти у него были не такие уж и короткие, но не накрашенные, просто подточенные и острые – посмотреть приятно.

- Привет. Я – Кермит, ты меня уже видел, наверное, - капитан к нему подошел и сразу протянул руку по-деловому.

- Приве-е-ет, - парень улыбнулся сладко, протянул это своим женским, слащавым голосом, пожал протянутую руку осторожно, так что у Кермита на ладони осталось ощущение прохладного прикосновения без недостатков, вроде лишней влажности или сухости. В этом юном даровании вообще не было недостатков, от этого начинало мутить сразу.

- Ты – Доминик, да?

Парень кивнул, глядя на него вроде по-доброму, но в глазах прыгали искры надменности и сарказма, что дико бесило и выводило из себя. И эта улыбочка на темных губах тоже вымораживала.

- А почему именно в Нептун? – очкарик прищурился.

- Потому что тут я, - в «экстазе» зажмурившись, пояснил вошедший Гаррет. Он плюхнулся на кровать, закинул руки за голову и разлегся с удобством.

- Приве-е-ет, Гарри, - парень ему помахал рукой, прижав локоть к телу, так скромно и ненавязчиво, что появившемуся в дверях Эрику он сразу понравился.

- Не зови меня «Гарри», - попросил мазохист сразу.

- Ладно, - Доминик кивнул. – Давно не виделись. Как дела?

- Лучше не бывает. Вот, вчера, насколько ты помнишь, надрали вас.

- Вы хорошо поете, у вас вообще все классно, - признал парень, сидя вроде бы скромно, но Ясмин прищурился подозрительно, когда забрался на свою полку, и заметил, что скромность эта – показушная. Вот он, Ясмин, был скромным, он всегда сидел зажато и обособленно, а этот новенький откинулся спиной на стену, закинул ногу на ногу и сидел довольно расслабленно, просто компактно, а не разваливаясь, как Гаррет или Лайам. Трампер пришел последним, он заходил за бутылкой охлаждающего «спрайта», чтобы не дать себе засохнуть.

Если Эрику новенький понравился, у Ясмина вызвал подозрения, Кермита заставил немного напрячься, а у Гаррета вызывал рвотный рефлекс, то Брэду Доминик сразу показался противной кикиморой, выползшей из своего болота, как мертвая девочка из колодца в «Звонке». Хоть он и был довольно ухоженным, в нем было что-то грязное, неприятное, скользкое. Лайам же подвинул ногу Гаррета, рухнул в подножье его кровати, сделал пару глотков из бутылки, и она была отобрана мазохистом, которому хотелось чем-то закрыть себе рот, чтобы не начать с заклятым другом скандалить. Доминик на него смотрел в упор, по-прежнему немного улыбаясь, так что это походило на ухмылку, он крутил пирсинг в губе, а второй рукой держался за собственный согнутый локоть. И Гаррету жестко хотелось либо схватить его за волосы и отходить по комнате, пока не попросит прощения за то, что посмел сюда приползти, либо выколоть эти противные зеленые глаза. Болотно-серые, они были непонятные, но все равно затягивали, как в топь.

- Это правда, что после операции на гланды можно килограммами мороженое есть? – бесцеремонно уточнил Эрик, вспомнив, что говорил Гаррет о своем друге.

- Правда, - парень кивнул. – Правда меньше всего хочется есть мороженое. Вообще ничего не хочется.

- А как ты поешь, если у тебя гланд нет?

- А зачем они мне? – он не обижался, не выделывался, с малолетками он разговаривал нормально.

Лайам подумал, что человека спасает внешность, даже если морально он – конченный урод. Внешность этого «таланта» была не идеальной, но почему-то притягивала даже его. По крайней мере, его взгляд.

- А ты, я смотрю, уже рассказал всем обо мне, - Доминик взглянул на Гаррета, который вернул красавчику бутылку и сел такой недовольный, обиженный на весь мир за подобную несправедливость.

- Может быть.

- А что еще рассказал?

- Да больше ничего не успел. Могу рассказать.

- Пусть лучше сам расскажет, - Лайам хмыкнул.

- Да я не люблю хвастаться, - парень пожал плечами, улыбнувшись будто стеснительно.

- Ну ладно, тогда я расскажу, - Гаррет осклабился. – Перед вами – Доминик Энферни. Мы с ним дружили с пяти лет, если не раньше. Потом, правда, я начал тупить и стреляться от Боссов, резать вены и все такое, а он заделался в стукачи и принялся ябедничать, так что от него отвязались. Пытались поймать и напихать, правда, но не получилось. Повезло.

Доминик пожал плечами, мол, да, повезло.

Гаррет продолжил.

- Итак, больше мы после этого не общались, правда два года назад он решил, что цель его жизни – доканать меня. Но получалось не очень, потому что мне глубоко плевать на общество, на моральные устои, и вы все об этом уже знаете. Я прав?

Доминик опять улыбнулся.

-  А если детали… Когда тебя на «Скорой» увезли, у тебя, по-моему, не было пирсинга? Потом сделал, значит. Я тоже, кстати. Как у нас одновременно это получилось, - Гаррет вздохнул будто радостно. – Эм… Как бы вам всем объяснить вкратце, что это за фрукт такой… Бабский голос вы слышали, такие же манеры у него начались лет в тринадцать, сам похож на жертву Бухенвальда. Любит классическую музыку, дарк-вейв, метал, мультики «Вунш-Пунш», книги «Дьявольсконгениалкогольный коктейль», «Отрава». Сказки Льюиса Кэрролла,  фильмы Тима Бартона и, особенно, «Сонную лощину». Ее он смотрел больше сотни раз, «Суинни Тодда» не меньше пятидесяти, тащится от «Битл Джуса» и сериала «Зачарованные». Смотрел все серии всех сезонов. Прется от переводных татуировок, потому что «постоянные нельзя каждый день менять», любит серебряные цепочки и колечки, всякую лабудень, не может жить, если не примет душ три раза за день. Чистоплюй, брезгливая рожа, подхалим, брехло, лицемер, презирает девушек, панически боится кариеса и всяческих заразных вещей, типа герпеса, простуды на губах и тому подобной лабуды. Пользуется кремом для рук с запахом алоэ. Все сказал?

- Кубик Рубика забыл и шахматы, - улыбнулся Доминик почти искренне.

- А, точно. Блин… Ну, память подводит, куда мне до тебя. Певец от бога, талант невхерственный, любимый цвет – зеленый, любимое время года – зима, не умеет плавать, хотя сама природа велела, как бы. Любимое выражение: «Пипе-а-а-ац». Рисовать фломастерами любит. И «Сникерсы». Но не ест их, потому что мы же помним про кариес.

Гаррет поморщился, поняв, что выходка удалась лишь наполовину. То есть, тайны Доминика-то он раскрыл, но в то же время наглядно продемонстрировал, как хорошо помнит все мелочи, касающиеся этого субъекта.

- Ты просто вывернул мою душу перед всеми своими друзьями. Мне так стыдно, не знаю, куда смотреть даже, - поделился Энферни то ли честно, то ли с сарказмом.

- Смотри в окно, - посоветовал Гаррет, прекрасно уловив издевку.

- Да ты мне больше нравишься, ты изменился. Наглее стал, веселее. Тут у вас так здорово, ребята, вы знаете, что его каждый день к психоаналитику таскали? Бедняжка Гарри, его заколебала эта старая дурочка, которая волновалась за его нежные ручки, которые он кромсал бритвой. Но я-то знаю, что он это делал, чтобы просто привлечь внимание.

- Я не хотел привлечь внимание! – рявкнул Гаррет, разозлившись моментально.

- Нет, хотел.

- Не хотел!

- Хотел, - Доминик улыбнулся, он не перестал улыбаться даже тогда, когда Гаррет вскочил и хотел ему врезать, разбить эту ухмылочку в кровь. Дверь распахнулась, Сэнди влетел в спальню Нептунов без стука, как в собственную, схватил Гаррета за запястье и потащил на выход.

- Пошли, покажу кое-что!

Андерсен сразу пошел, вздохнув от удовольствия. Его разносило даже от минутной близости и от любого прикосновения.

- А это твой мальчик? Я вчера видел, как вы целовались в зале. Ты ему пел, да? Красиво очень. Это правильно, что вы выиграли, - Доминик не уставал его нахваливать.

- Пошел нахрен, - Гаррет показал ему средний палец и ушел вслед за Сэнди, который не удостоил новенького даже слова. Он взглянул на него презрительно, как на лужу на дороге. Доминику стало ясно, что этот ангелочек с глазами пошлой девочки читает его, как открытую книгу. Но книгу можно сравнить с энциклопедией, пока всю прочитаешь, поседеешь и бородой обрастешь, так что не надо и пытаться. Обмануть Блуверда не удалось, он таких уже встречал и знал, что вступать с ними в конфликт или вообще контакт выйдет дороже.

- Можешь расслабиться, не напрягайся так, - Лайам зевнул и разлегся на полке Гаррета. Доминик бы его за такое убил, да и мазохист раньше был очень брезгливым. Люди меняются, но такие запертые в собственном вакууме, как Энферни, меняются очень редко.

- Хорошо, - парень снова улыбнулся. – Я устал. Посплю. Меня кто-нибудь разбудит, если что случится?

- А что может случиться? – Ясмин прищурился.

- Пожар, наводнение, землетрясение? Гарри придет? – предположил Доминик.

- Окей, разбудим, - Кермит согласился, решив не ругаться.

Ему на собственной кровати было вольготно, тем более, можно было отвернуться к стене и никого не видеть. И ему совершенно не было сложно общаться в таком стиле. И ему не надо было отвечать на нападки Лайама чем-то, типа «Что?» или «Ты о чем?» с улыбкой. Нет, он просто соглашался, а когда человек беспрекословно со всем соглашается, это значит, что он вежливо посылает к черту и мысленно уже отказался.

Через полчаса прозвенел звонок на обед, Кермит вздохнул и подошел к новой, непривычной на прежне пустом месте кровати и наклонился к новенькому.

- Эй. Вставай.

Звонок на Доминика то ли не подействовал, то ли он притворялся. Через пару минут, когда очкарик его уже потряс за плечо и даже похлопал по щекам, к процессу пробуждения подключились все Нептуны. Лайам на это посмотрел и хмыкнул.

- Да он давно не спит. Захочет, сам придет. Эй, Кикиморка, - он наклонился и хлопнул парня по бедру. – Столовая на первом этаже, слева от главной двери. Найдешь, если захочешь.

- Окей, - согласился Доминик совершенно не сонным голосом. Кермит опешил, но возмущаться не стал, просто вышел первым в коридор и задал гениальный вопрос.

- А где Гаррет? Его до сих пор нет.

- Ему Блуверд показывает что-то очень интересное, - усмехнулся Брэд. – И думаю, ради этого стоит пропустить обед.

В столовой шла борьба за внимание. Грэг пытался сдержаться, не улыбаться, а с появлением эмо, он на него посмотрел долгим взглядом, пока Ясмин не поднял руку и не пошевелил пальцами в знак приветствия. Мафферс ему подмигнул, парень улыбнулся и сел на свое место. Рассел усиленно сверлил взглядом новичка, который решил заделаться в Сатурны по причине большого количества народа в их команде. Ему не хотелось попасть в тесные компании Марсов или Нептунов, чтобы его все пристально изучали, но и Сатурны спасти не могли. Капитан сразу стал относиться доброжелательно и уточнил, что «вон, рыжий Марс на тебя пырится». Робин обернулся, поймал прищуренный взгляд черных глаз, словил ухмылочку и понял, что влип. Он помнил этого Марса еще с концерта, когда по нему заболели девчонки, готовые душу продать за его майку, промокшую насквозь и прилипшую к телу. И его движения, манера поправлять волосы, чтобы не падали на лицо, спокойная мимика в нужные моменты не могли позволить Рассела забыть.

- Пусть смотрит, - парень пожал плечами, улыбнулся. – Я же новенький, - он вздохнул. – Все пялиться будут.

- А где тот, второй? – все заинтересовались.

- Не знаю. Я даже не помню, как его зовут, - признался Робин.

- Ты суперски играешь на гитаре, вообще. И я тоже люблю их песни, - заверил его какой-то мальчишка с третьего курса, тоже из Сатурнов.

- Спасибо, - Тэкер не был хамом, а потому запросто шел на контакт.

Обед длился час, но Гаррет явился только через полчаса. Они с блондином вошли вместе, странно глядя друг на друга, быстро осматривая поправленную одежду, расселись по своим местам и изобразили умные лица.

- Даже не буду спрашивать, где ты был, - закатил глаза капитан, рассматривая его искоса. – Не заходил в спальню?

 - Заходил, - Гаррет улыбнулся, потянувшись к тарелке на своем  подносе. Одновременно очень ласково взглянул на Лайама, который этот поднос принес. Как бы они друг над другом ни лепили, дружбу было не порвать.

- И где Кикимора? – Трампер заинтересовался машинально, потому что место за столом пустовало, между Брэдом и Ясмином появилось пространство и пустой стул.

- Скоро придет, я думаю. Он в душе полоскался, мокрый сидел, когда я зашел, - пожал плечами Гаррет. На всеобщий легкий шок пояснил ядовито. – Я же говорил, что он чистоплюй. Обожает воду.

И правда, через десять минут явился в столовую новенький, да так явился, что Магда сразу к нему подскочила и начала хлопотать, подтащила парня к поварихе Пэтти и принялась наполнять поднос всем самым вкусным. Впрочем, за болтовней ни Пэтти, ни Магда не заметили, как все положенное на поднос, вернулось назад, остались только блинчики с сиропом и высокий стакан с лимонадом. Доминик обладал неуловимой способностью отказываться не резко и грубо, не обидно, а незаметно. И всегда делал то, что хотел, хотя всем казалось, будто их желания он исполнил.

Поднос он держал странно – сжимая ручки местами между большими и указательными пальцами, растопырив все остальные в стороны. А когда сел на пустующий, предназначенный ему стул, Ясмин уставился на его ногти.

- Ты красишь ногти? – удивился Эрик беззлобно. Брэд кашлянул и фыркнул.

- Неудивительно.

- Ну и что? – парень улыбнулся, подул на свои позеленевшие ногти, чтобы быстрее высохли, и взялся за вилку с ножом.

От его волос сильно пахло шампунем, и они были еще относительно влажными, так что сидеть рядом Ясмину было приятно, их руки дважды столкнулись в процессе потягивания за салфетками, так что эмо проникся куда большей симпатией. Более того, Доминик не психанул ни разу, как сделал бы это Гаррет, он улыбнулся, выдернул салфетку из салфетницы и протянул ее Ясмину, только потом взял сам. И у него на руке, от запястья на кисть заходила витиеватая ерунда, переводная картинка, выглядевшая интересно, но не так грубо, как настоящие татуировки. Ясмин подумал, что парень со стилем.

Рассел с Грэгом на него недолго попялились, но потом вернули все внимание Робину, потому что тот выглядел куда аккуратнее. В нем не было практически ничего, за что мог зацепиться взгляд, но причесон понравился всем Марсам. Ровная челка, густые черные волосы, каре, прикрывающее уши и отрезанное так ровно, что приятно было посмотреть. Наверное, это была просто подготовка к концерту в субботу, но все же, он выглядел приятно.

- Доставляет? – Лайам обернулся к рыжему, тот не стал ругаться, ведь расстались они «друзьями».

- А то. А тебе нет?

- Забавный. Но тебе же малявки не нравятся.

- Ой, два года… - Марс закатил глаза. – Подумаешь.

Доминик посмотрел на Гаррета, потому что особо не с кем еще не был знаком, и уточнил.

- У вас тут так спокойно об этом говорят?

- Тут нет боссов, - пояснил мазохист спокойно, но с ноткой дружелюбия. В конце концов, люди меняются, вдруг и Энферни изменился? Или изменится. – Поэтому можешь расслабиться.

- Мне мисс Бишоп уже все сказала. Но все равно. Тут так нормально разговаривают о таких вещах?

- А что? – Кермит на него взглянул, подняв брови. – Извини, по тебе не скажешь, чтобы ты об этом впервые слышал.

Доминик опустил взгляд в тарелку и по-прежнему, конфетно улыбался.

- Ну… Все равно.

- Долго объяснять. Тут тоже не с самого начала все так было, - пояснил Ясмин довольно оптимистично, а Лайам влез и решил потрясти своей популярностью.

- Это все, благодаря мне. И твоему лучшему другу, - он с такой нежностью уставился на Гаррета, что тот подавился, а Трампер засмеялся. Доминик удивился по-настоящему, ведь насколько он помнил, Гаррет был последним в их приюте, к кому Боссы полезли. Он изменился и стал красивым слишком поздно, поэтому избежал большей части нападок и мучений, а вот Доминику уйти удалось только путем стукачества и вранья. И все равно удалось, он мог похвастаться тем, что никогда не позволял к себе прикоснуться противным мужикам. По крайней мере, безнаказанно, они всегда за это отвечали, и бывало, что очень неприятно.

- Ты… - он начал, но не знал, как закончить. – Вы встречаетесь? – наконец выдал новенький, глядя на обоих по очереди.

- Встречались, - Трампер поправил. – Это было давно и неправда, мы были молоды.

- Нам нужны были деньги, - закончил Гаррет и усмехнулся. – Просто захотелось. Что такого?

- Ничего, - Доминик пожал плечами. – А сейчас, значит, ты встречаешься с этим беленьким? Ну, тем?

- И что?

Ясмину показалось, что Гаррет излишне агрессивен и груб по отношению к своему другу, пусть и бывшему, пусть и заклятому. Ведь ему сложно, он один, он никого больше, кроме Гаррета не знает. Он не в тех же условиях, что был каждый из них в начале учебы в Стрэтхоллане. Они строили отношения, обжигаясь, но никто никого не упрекал, ни над кем не смеялись, ведь никто никого не знал. А он попал в уже состоявшийся и устроившийся коллектив, это страшно и неприятно. А Гаррет огрызается. Но Ясмин, тем не менее, отлично понимал причину такого поведения, он  и сам не мог сказать точно на сто процентов, когда Доминик искренне был добрым, а когда лишь притворялся, когда он реально смущался и стеснялся, а когда просто издевался над ними. К таким людям лучше не надо со всей добротой, а то потом получится, будто она и не нужна была.

- Вы вместе очень смотритесь.

- А ты будешь смотреться со мной, - Трампер двинул бровями, оперся локтями о стол и наклонился вперед, чтобы никто не услышал, только Нептуны. Доминик на него автоматически посмотрел, только потом вскинул брови надменно, скептически. Хотя в душе почему-то стало теплее. То ли от того, что Лайам был бывшим Гаррета, и очень хотелось заклятому другу напакостить, то ли от того, что еще на концерте Лайам его зацепил, и теперь вот так предлагал. Но Энферни мало кому и редко когда верил, поэтому счел это за издевку.

Красавчик же сам не в курсе был, как это появилось и вырвалось у него. Если бы новенький согласился, он бы конечно стал с ним мутить на полном серьезе, а если бы посмеялся и отказался, Лайам выдал бы это за прикол. У него всегда были отходные пути.

- Чего молчишь?

- Ну, не знаю даже… - Доминик только начал, все заинтересовались, а Гаррет уже почувствовал по вибрациям в голосе, что его дружок сейчас издевнется от души. – Может ты мне так сильно понравился, что я стесняюсь и не знаю, что сказать? – он сделал лирическое выражение лица и, тронув сироп на тарелке пальцем, облизнул его. Кермит хмыкнул, поняв, что Трампера послали, и взглянул  на Брэда. Тому новенький понравился уже больше, а услышавший все это дело Рассел осклабился. Лайам получил по заслугам, так ему, балде самоуверенной, и надо.

Красавчик усмехнулся.

- А давай, я тебя трахну, и не будем париться?

Ясмин побагровел, Рассел распсиховался, подумав, что и на него вот так же наезжали.

- А давай, нет? – Доминик улыбнулся, открыто на него посмотрел.

- Ой, - Трампер закатил глаза и отмахнулся разочарованно. Воевать ему надоело. – Да я таких, как ты… - он посмотрел на Гаррета, тому было все равно, обижаться он не собирался, поэтому Лайам все же выдал. – Таких, как ты, и в рот, и куда только не драл.

- Ну… - Доминик «растерянно» посмотрел по сторонам, задумавшись. – А чего тогда ко мне лезешь?

- Релакс, Трампер, - Гаррет хлопнул друга по плечу. – Не трать время и нервы. Я еще не все про него рассказал. Он три года назад, когда его пытались… Эм… Употребить, - Гаррет улыбнулся, парни засмеялись. – Откусил одному из боссов самое дорогое. Крови было… Его в больницу увезли, а потом перевели в другой приют.

Брэд побледнел, Ясмин вытаращил глаза, как и капитан, а Эрик серьезно поперхнулся. Трампер с легким шоком отодвинулся подальше, подвинулся ближе к Гаррету.

- Не откусил, а НАДкусил, - поправил Доминик, порозовев от такого пристального внимания. Он сделал глоток из своего высокого стакана, а потом изобразил скромность.

- Ну, не важно. Достоинство его так и не спасли, - безразлично махнул рукой мазохист. – А потом, когда к нему за столом полез какой-то пацан, он при мне схватил вилку и воткнул ему в пах.

- Я хотел в ногу, но промахнулся, - оправдался парень, а Лайам отодвинулся совсем далеко, так что оказался чуть ли не за столом Марсов.

- Я его боюсь, - пожаловался он, сидя рядом с Расселом и тоже решив смотреть на Робина, который смеялся и болтал о чем-то с Сатурнами. Они продолжили пялиться на Тэкера, а Доминик уставился на Гаррета злобно, прищурившись.

- Ты же сам отказался с ним мутить, - мазохист сладко улыбнулся, кивнув на Лайама и его же имея в виду. – Я тебе просто по-дружески помог отвязаться. А то он, знаешь, очень настойчивый. Вон, и меня успел, и его, - он показал на рыжего Марса. – И этого тоже, но его по ошибке, - Гаррет уставился на Ясмина. Грэг, заметивший это перечисление, просто остолбенел, когда услышал откровение. Эмо на него быстро посмотрел, побагровел, испугался, что он не так поймет, и уточнил.

- Он просто перепутал меня с Гарретом, - пояснил Доминику, а на самом деле – Грэгу. Тот закрыл глаза, помолчал две секунды, потом отвернулся и продолжил болтать со своим капитаном, будто эмо не существовало.

- Кажется, это ты сейчас зря, - Доминик намекнул Гаррету, что тот рискует лишиться одного из друзей, а терять их нельзя, ведь рядом заклятый друг, готовый подобрать брошенных друзей в любой момент.

- Но это же правда, - равнодушно повел плечом мазохист, глядя на эмо в упор и ожидая от него хоть какой-нибудь реакции. – И ему понравилось. По крайней мере, он не возмущался, правда?

- Правда, - Ясмин спокойно на него посмотрел, Грэг стиснул зубы, покосился на Лайама неприязненно и вдруг подумал, что ведет себя странно. Какое ему дело? Официально они с Ясмином не встречаются. Но, как оказалось, ему не наплевать.

Гаррет удивился, даже он стал бы все отрицать, он хотел извиниться чуть ли не впервые в жизни, но Ясмин встал, взял поднос и пошел на выход молча. Доминик посмотрел на него, на заклятого дружка, тоже встал и пошел за ним, осторожно держа свой поднос и надеясь, что ногти уже достаточно высохли.

- Э-э-эй, погоди, - сладко протянул он, догнав Ясмина в коридоре и тронув его за плечо. – Не обращай внимания, он всегда таким был, не только с тобой. Просто раньше он стремался издеваться над всеми, ему бы наваляли, а тут, я смотрю, оборзел в конец.

Он думал, что Ясмин согласится, и можно будет весело «дружить против» Гаррета. Но эмо его удивил и даже заставил задуматься.

- Да ладно. Это же все равно правда, зачем мне скрывать. Просто лучше бы никто не знал.

- Ну и что, пусть знают. Обо мне тоже все знают, а он теперь и тут растреплет. Думаешь, мне приятно, когда он рассказывает об этих придурках?

- Нет, конечно. Просто… Ну, я привык уже. Гаррет просто такой, он же не может измениться только потому, что кому-то так хочется. Он говорит, что думает, он даже не преувеличивает. Я сделал ошибку, а он про нее рассказал, никто не врет.

- Это не его дело, какие ошибки ты делаешь, это только твое дело, - резко отозвался Доминик. Он ненавидел Гаррета именно за это, за его патологическую любовь к вскрытию чужих ран и демонстрации души на показ. Это было личное дело каждого, какие ошибки совершать, а какие – нет.

- Теперь-то уже ничего не сделать, - Ясмин успокоился, он даже раздумал плакать. С Домиником рядом становилось лучше, он успокаивал, причем именно сейчас он явно не издевался и не лицемерил, он искренне поддерживал.

- Не расстраивайся тогда, забей. Только постарайся лучше, чтобы он о твоих ошибках вообще ничего не знал, - парень усмехнулся. Они как раз уселись на подоконник под лестницей, новенький его машинально обнял за плечи, а Ясмин не отодвинулся. Это было не так, как с Грэгом, не волнующе, но приятно, что внимание проявил кто-то совершенно незнакомый и так искренне.

- Он все знает. Он всех насквозь видит, - пожаловался он.

- Забей, - повторил Доминик со вздохом. – Лучше пойди и объясни тому здоровому, что это была случайность. Это же случайность?

Ясмин кивнул, не пускаясь в долгие описания деталей того события. Он только удивился, что Доминик заметил внимание Грэга.

- Он же клавишник в вашей этой группе, да? Я его видел. Он на тебя так посмотрел, когда этот придурок ляпнул… Скажи ему, что это просто так вышло, ты же не виноват.

- Он смотрел на меня? – Ясмин округлил глаза.

Доминик понял, что нотка девичества и любви к сплетням есть не только у него, но и у этого эмо.

- Ну, да, смотрел. Причем так обиженно. Ты ему стопудово нравишься.

- Я знаю. Ну, точнее, мы типа встречаемся. Но теперь-то он меня точно пошлет.

- Не пошлет. А если пошлет, значит, ты ему нафиг не нужен. Знаю, это тебя не утешает, но если ты ему не нужен, то зачем на него время тратить?

- Тебе же не нравятся парни, - Ясмин прищурился подозрительно и недоверчиво.

- Кто сказал? – все же, улыбка  и выражение лица у этого новенького были бесподобные. Стоило только остановить взгляд на лице, на шее, на волосах и слушать лишь голос, а на тело не смотреть, можно было поверить, что это особенная, не классической красоты девушка.

- Ты Трампера отшил.

- А он что-то предложил? Он поржал. И я поржал, все нормально, - Доминик пожал плечами.

- Тогда понятно, - Ясмин тоже улыбнулся. – Значит, тебе все же нравятся парни?

- Может, - Энферни загадочно хмыкнул. Ему казалось, что по нему и так все было ясно, по накрашенным болотным цветом ногтям, по выражению лица, по манерам, по волосам, по самой прическе и одежде. И вел он себя всегда так, как хотел, не стараясь никого из себя изобразить. Но Ясмин не был уверен ни в чем, что касалось этого новичка. Он понял только одно про Доминика.

Если он говорил «Нет», это значило «Может быть». Если он говорил «Может», это значило «Может быть», а если он говорил «Да», это был не Доминик.

* * *

После обеда народ начал стекаться в музыкальный кабинет, так что там случилось столкновение реальностей. Рассел ненавязчиво стучал по установке, Гаррет что-то напевал, Лайам мучил свою гитару молча, думая над тем, что его отшивают все, кому не лень… Робин зашел, поздоровался с мисс Батори и начал с ней разговаривать, попутно выпросив акустическую гитару, чтобы поиграть. Женщина была на грани экстаза от такого количества любителей музыки и истинных ее ценителей. Но сильнее всех она начала лезть к новенькому, кикиморовидному Нептуну, расспрашивая его про учителя музыки в Манчестере. Мол, как хорошо он его научил петь. Парень скромно ответил, что научился скорее сам.

- Эй, - Рассел все же встал и подошел к новичку Сатурнов со спины.

Парень обернулся и взглянул на него вопросительно, диковато.

- Я – Рассел, Рассел Роз. Капитан Марсов, - рыжий решил не стебаться, чтобы не испортить отношения, протянул ему ладонь ребром. Робин ее пожал, улыбнулся.

- Робин Тэкер.

- Я знаю, - Марс усмехнулся, сел на край стола и сунул руки в карманы. – Классно играешь. Лучше бы ты второе место занял.

- Он поет лучше, - парень бесхитростно и беззлобно признал поражение в сравнении с Домиником.

- А ты симпатичнее, - надув из жвачки пузырь и лопнув его, пожал плечами Рассел.

- Ты смотри, как клеится… - Кермит толкнул Ясмина, они сидели на подоконнике, как обычно, и обсуждали происходящее вокруг.

- Это да. Клеиться у него получается круче, чем склеиваться, - эмо усмехнулся согласно. – Думаешь, получится?

- Думаю, если постарается, то что-то будет.

Мисс Батори слушала низкий, но нежный и почти трепетный голос с удовольствием, будто парень и сейчас пел, хотя он просто с ней разговаривал.

- Я думаю, тебе надо тоже попробовать с нашей группой, - решила она.

- Чего?! – Гаррет вытаращил глаза.

- Ну Гаррет, тебе что, жалко, что ли? Ты и так перед всеми, поешь громче всех. Вам нужна еще какая-то замена, а то стиль повторяется, может надоесть со временем. Вы знаете уже, что мисс Бишоп предложили еще одно выступление? Именно вас пригласили.

- И она что?.. – у Лайама дыхание перехватило, мазохист просто потерял дар речи.

- Она сказала, что подумает, потому что сразу соглашаться нельзя. Но я думаю, что у вас все будет хорошо. И вам не помешает еще один вокал. В конце концов, появятся новые песни, Доминик их вообще сам пишет.

Трампер вскинул брови, новенький пожал плечами, мол «что такого». Гаррет отвернулся и замолчал, пытаясь справиться с собой, Сэнди сразу к нему подскочил.

- Забей, ты все равно лучше.

- Я же не вместо тебя хочу, - Доминик попробовал оправдаться, хотя снова неясно было – всерьез или издевкой. – Просто.

- Вот просто не хоти, - попросил Гаррет. – Почему ты вечно лезешь не в свое дело, тебя сюда вообще никто не звал, ползи обратно в Манчестер или заткнись и сиди тихо! – он толкнул «лучшего друга» в грудь, тот шатнулся, но ничего не сделал в ответ.

- Гаррет, перестань, ты чего? – мисс  Батори удивилась. Подумаешь, просто петь вместе. Да даже не вместе, она хотела, чтобы какие-то грубые моменты песен прерывались нежными переливами, а голосом Доминик владел на все двести.

- Пусть он свалит отсюда! Его же никто не звал! Мисс Бишоп перед фактом поставили, что победители сюда припрутся, она же не могла отказаться!

Робин тоже на мгновение обиделся, но Рассел махнул в сторону мазохиста рукой и шепотом посоветовал.

- Не обращай внимания, перебесится.

- Гаррет, успокойся, не начинай, - мисс Батори приобняла его за плечи, но парень отмахнулся и резко дернулся.

- Не трогайте меня! Если вам так нравится, как он воет, ради бога, пусть воет. Только без меня.

- В каком смысле? – Трампер прищурился.

- В прямом. Или он, или я. Выбирайте.

Сэнди был полностью на его стороне, но все остальные подумали, что мазохист перебарщивает, он поступает просто по-детски, ставит ультиматум на пустом месте, без смысла и причин. Но Гаррету было наплевать, потому что еще в субботу он был счастлив, в воскресенье летал от радости, а понедельник все уравновесил и снова превратил жизнь в отстой.

- Но… - учительница не знала, что сказать, она уверена была, что новенькому жутко не по себе, он вообще не в своей тарелке. Ясмин на него смотрел сочувственно и хотел подойти, но не стал, чтобы не сделать еще хуже, а то Гаррету обычно хватает любого промаха, чтобы потом лепить целый месяц.

Доминик не знал, что делать, Лайам заметил, как у него мечется взгляд, и мысленно решил, что новенький совсем не так прост. Энферни быстро решал, что ему выбрать – можно было промолчать, оставаясь при своем мнении и позволяя решать все учителям. Тогда Гаррет сам уйдет, это Доминик прекрасно знал, и он окажется при своем. Гаррета все равно потом вернут, уговорят, умаслят, чего он и добивается, гордый, ретивый мустанг, тоже еще… Но тогда к нему, к Доминику, будут относиться, как к подлой змее, занявшей место мазохиста в группе. Они будут вместе потом в ней играть и петь, но все равно, отношение не изменить.

А можно было поступить по-другому, уступить Гаррету, тем самым лишившись места в группе, но выставив Андерсена самодуром и истеричкой. И тогда все, даже учителя будут жалеть именно его, Доминика, а Гаррета простят, конечно, за такое поведение, но еще долго будут вспоминать, что он вел себя по-детски капризно.

- А давайте вообще распустим группу и пошли вы все нахрен, а? Разберитесь сначала друг с другом, с вашими тупыми проблемами, а реальность вам пофигу, да? Вот и валите оба, - Лайам опередил обоих, психанув. Ему надоело это лицемерие и ложь, которую оба друг на друга наводили. – Пошли в задницу.

- Лайам! – мисс Батори возмутилась, но была с ним согласна в какой-то мере.

- Я не собираюсь ни за кем бегать. Это вообще я – главный солист. Может, уйти мне? Все будут счастливы, Гаррет при своем, этот будет вообще в главной роли. А можно наоборот, Гаррет будет главным, а этот – на подпевке. Ты же хочешь быть главным? – Трампер взглянул на друга неожиданно зло, так что тот опешил.

- Я…

- Хочешь или нет?!

- Ты же главный, - парень пожал плечами, попытавшись отмахнуться от ответа, но Лайам его оттолкнул и пошел к двери.

- Подавитесь. Мне-то эта ваша группа нахрен не сдалась вообще. Такие, блин, все серьезные… - он вышел, хлопнув дверью.

Дебилами себя почувствовали теперь уже не только Гаррет с Домиником, но и Рассел с Грэгом, и Ясмин с Кермитом, и мелкие, и даже Робин, которому показалось, что красавчик был прав.

- Я не буду петь, - поднял руку, прижав локоть к телу, как обычно делал на уроках, Доминик. – Пусть он возвращается.

- Вот и дуй за ним, скажи ему это, - агрессивно гавкнул Рассел, прищурившись, виня во всем новенького.

- Ладно, - парень пошел на выход, но Гаррет его схватил за волосы, взметнувшиеся на повороте в воздухе, Энферни тупо взвизгнул и нагнулся в его сторону, чтобы удержаться.

- Ни хрена ты не пойдешь, - мазохист его отпустил, оттолкнул, так что парень схватился за драгоценную шевелюру, приглаживая пряди и выпрямляя их, поправляя, Гаррет вылетел следом за Лайамом. В конце концов, он эту истерику начал. Но он был благодарен красавчику за то, что тот ценой общего позора исполнил мечту бывшего «бойфренда». Лайам же прекрасно видел, как Гаррету не хочется играть и петь вместе с «другом», но в то же время ему не хотелось показаться хамом и самодуром. И именно он должен был извиниться, вернуть Трампера на место. Хотя, дело было еще и в том, что не хотелось отдавать его мерзкой кикиморе Энферни. Гаррету было все равно, с кем встречался его бывший, его друг и вообще первый после Сэнди человек в его жизни… Но не хотелось, чтобы он достался противному Доминику. Он просто не умеет обращаться с такими людьми, как Лайам, а Лайам заслуживает намного большего и лучшего. И его, на взгляд Гаррета, никто не был достоин. Ни Рассел, ни Ясмин, ни даже он сам. Про Сэнди мазохист не думал, Сэнди по умолчанию был его собственностью.

Он догнал Лайама на крыльце, схватил за плечо и все равно пошел за ним, не смотря на то, что красавчик вырвался.

- Отвали.

- Не отвалю. Ты же у нас главный, мы без тебя никуда. Я без тебя никуда, не хочу с этим уродом даже видеться вообще, не то что петь. Вернись.

- Не хочу. Вы достали все, - Трампер хотел, чтобы его уговаривали. И он это получил, потому что Гаррет все прекрасно понимал.

- Ну возвращайся. Хватит тупить, не бесись, я сам знаю, что потом обидно будет. Ушел ты красиво, эффектно. Вернись. Мисс Батори в экстазе от твоего поступка, Энферни все ненавидят, я как бы ни при чем, все классно. Роз тобой гордится, Грэг уважает, все в шоколаде.

- Да никуда я не собираюсь уходить, вернусь, естественно, - Лайам фыркнул, развалился на скамье возле фонтана. Гаррет встал перед ним.

- А чего тогда? Нервы?

- Спермотоксикоз, - с улыбкой вздохнул красавчик. Сейчас ему дико привлекательным казался даже Гаррет, но что-то в нем было не то. Подвижность и агрессия, этого Трамперу и без него хватало, своего собственного.

- А, понятно, - мазохист сел рядом и ткнул его в плечо кулаком. – Ничего страшного, привяжись к этому, Тэкеру. Симпатичный очень даже.

- А Роз?

- Роз обломится. А не поймет, еще раз вздернешь его, чтобы вообще на мужиков не смотрел.

- Да ну. Мы его и так без Ясмина оставили, стыдно уже даже.

- А Ясмин от этого не сильно парится, я смотрю. У них с Мафферсом все классно будет. Если, конечно, он ему все объяснит.

- Зачем ты вообще ляпнул про это? За что ты его ненавидишь?

-  Я не нарочно, я просто хочу, чтобы Грэг все знал. Прикинь, как обидно будет, если они будут мутить, а потом он узнает чисто случайно? Разбегутся. Лучше сейчас.

- Тоже верно, - Лайам откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову, посмотрел в небо и вздохнул. – Почему всем охрененно, а мне дерьмово?

- Розу тоже не очень. Но если выгорит с этим новеньким, у него тоже будет конфетно.

- У него – может быть. А мне-то что делать? За твоим Энферни бегать?

- Он не мой. Хотя… - Гаррет осклабился.

- Не смеши.

- Не смешу. За ним бесполезно бегать. У него инстинкт самосохранения круче, чем у меня, его ни разу никто, кроме меня, не бил там, в приюте. Потому что как-то так получается отстреляться.

- А как ты ему умудрился врезать?

- И не раз. Он просто сдачи не давал.

- А как же правило «не бей лежачего»? – Лайам выгнул бровь с ухмылкой.

- А он вставал постоянно, он же гордый. Так что лежачего я не бил. Но ты же слышал, он того придурка инвалидом оставил, а тот просто хотел его вздернуть разик и все.

- Ну, для кого-то и разик – катастрофа. Роз вообще до сих пор меня носом тыкает в то, какой я гондон.

- И забей на него, сам виноват. Теперь не будет делать ошибок, чтобы этот пацан в нем не разочаровался, согласись?

- Согласен.

- Мы рулим. Мы вообще по жизни крутые, - Гаррет улыбнулся, хлопнул его по плечу ободрительно.

- Я больше ни за кем не собираюсь бегать, - Лайам решил это для себя относительно четко.

- Один будешь?

- За тобой Блуверд сам бегал.

- Он идеален, - Гаррет вздохнул мечтательно и влюбленно. – Это я дебильничал сначала. Но он идеален. Таких больше не найти, так что придется бегать тебе. Если, конечно, кто-то реально доставляет.

- Ну, ладно, бегать можно. Но насиловать больше никого не собираюсь. И заставлять – тоже. Хочу, чтобы меня упрашивали, как твой Блуверд. Кстати, как у вас там все? Весело, насколько я понял?

- Вот так, - Гаррет показал аж два больших пальца, прикрыл глаза от удовольствия. – Так что, ты прав. Насиловать не надо, заставлять и приставать – тоже. Но побегать ради спорта можно, - он улыбнулся.

- Ради спорта? Не ради спортивного интереса?

- Нет, это разные вещи. Если не нравится, из принципа тоже не надо. А за кем ты собрался бегать? Наперегонки с Розом?

- Да нет. Не знаю, но вот почему-то малявки меня не привлекают.

- А за кем?

Лайам сидел, тоже кивал равномерно, с ухмылочкой, а потом вдруг широко осклабился. Улыбка с лица Гаррета медленно сползла, глаза округлились, взгляд сделался шокированным и страшным. Кивание постепенно перешло в качание головой с отрицательным видом.

- Нет… Не-не-не…

- Да.

- Нет.

- О, да.

- О, НЕТ, - Гаррет вскочил и уставился на него в ужасе. – Ты с ума сошел? Это уже не спорт, это уже экстрим, лучше прыгни с парашютом!

- С парашютом я как-нибудь потом прыгну, - пообещал Лайам. – Может быть. Но почему нет?

- Потому что он тебя не достоин.

- Как пафосно, - Лайам даже опешил ненадолго. – А кто достоин?

- Никто. По крайней мере, из тех, кого я знаю.

- Так звучит, будто ты ревнуешь.

- Я просто объективен. Уж как бы противно ни было признавать, но ты красавчик, ты не тупой, хотя часто тупишь, играешь классно, поешь тоже, Роза даже оприходовал. Он тебя не достоин.

- Он послал меня так, что я даже не обиделся, он не огрызнулся, как ты или Роз. И не застремался, как Ясмин.

- Да, блин, ну и заслуга… Он всегда так разговаривает!

Лайам развел руками, усмехаясь, мол «Вот видишь? В том и дело».

- Ты совершаешь ошибку.

- А может, ты его просто не знаешь? – Трампер прищурился, предположив это.

- Я его знаю лучше, чем он сам себя знает, - отрезал парень.

- Но ты же не знаешь его с ЭТОЙ стороны? Вы же не мутили, правда? Ясмин с Кермитом тоже дружат, Брэд с Эриком тоже, Роз с Мафферсом, в конце концов, друзья. Но они же не стали бы встречаться. И много друг о друге не знают. Мафферс понятия не имеет и о половине того, что скрывает Роз от него. А он совсем не такой тупой и крутой, каким хочет показаться.

- Только не надо мне говорить, что Энферни – ангел во плоти.

- Может и не ангел. Но вдруг не такой урод?

- Все, не хочу больше слушать, - Гаррет отвернулся. – Ты в группе, больше меня ничего не волнует. Хочешь – изнасилуй его и развесь фотки на стенах в туалете, можешь видео выложить на Ютуб, можешь хоть что сделать, можешь жениться на нем… Только без меня.

- С тобой получилось бы извращение, - Лайам рассмеялся.

- Ты меня понял! – мазохист оскорбленно на него взглянул.

- Понял-понял. Но, согласись, интересно же.

- Он тебя отошьет. Он нормальный.

- Все вы нормальные до определенного момента.

- Он тебя калекой оставит, если полезешь.

- А я не полезу.

- Как хочешь, я сдаюсь, - Андерсен решил предоставить свободу выбора ему самому, пусть бы делал, что угодно. С тем и вернулись в интернат, доделывать оставшиеся уроки и топать на ужин.

* * *

Сэнди и Гаррет впервые поругались. Причем тема была дурацкая – Гаррет собрался  проколоть губу, внизу, справа, а Сэнди сказал, что не надо. Само собой, парень уточнил, почему не надо, а блондин объяснил просто: «Ты увлекаешься. Скоро вообще все проколешь, что можно». Это оказалось неудачным объяснением, Сэнди и сам уже через минуту подумал, что лучше бы он сказал: «Целоваться неудобно». Но было поздно, мазохист просто ушел, сказав, что не хочет с ним разговаривать, и посоветовал поискать кого-нибудь не увлекающегося.

Сначала третьекурснику было стыдно, что он не подобрал правильные слова, но потом, уже сидя за ужином в окружении Венер, он покосился на оживленно болтающего с Лайамом Гаррета и обиделся сам. В конце концов, Гаррет старше, он должен быть умнее, терпеливее, как-то… Спокойнее. И ответственнее, это просто необходимо, а он психует из-за мелочей и бросает, как перчатку при вызове – запросто, в порыве гнева.

А еще жестко бесило, что он не собирался мириться, явно не собирался.

Волна ругани нашла не только на них, у Ясмина тоже не очень хорошо получилось объяснить высказывание Гаррета за обедом. Эмо поймал Марса сразу после звонка на ужин, затащил его под лестницу и попытался быстро все прояснить.

- В общем. Помнишь, Гаррет сказал, что Лайам со мной… ну…

- Мне не интересно, - Грэг его попытался отодвинуть, а парень наоборот – упер руку в стену и не дал пройти.

- Нет, дай мне сначала объяснить.

- Зачем, если мне это не нужно?

- Почему?

- Потому что, - Грэг пожал плечами. – То есть, если ты думаешь, что это что-то меняет, то расслабься, мне все равно.

- В каком смысле «ничего не меняет»? – Ясмин просто остолбенел, глядя на него единственным видным глазом в полном шоке. Он подумал сначала, что Грэг сейчас улыбнется и скажет: «Ну, мне все равно, что у тебя было и с кем, ты мне нравишься не за это, а за то, какой ты есть». Но Мафферс только пожал плечами и с немного презрительным выражением лица пояснил.

- В смысле, мне по барабану. Можешь делать, что угодно, с кем угодно, когда угодно и как тебе угодно. Я-то здесь причем?

- Тебе пофиг? – коротко оборвал эмо, выгнув бровь и решив уменьшить этот поток под заголовком «фиолетово».

- В общем, да, но я имел в виду, что ты сам себе хозяин, я же не могу тебе этого запрещать. Зачем ты передо мной оправдываешься?

- Я не оправдываюсь. Я думал, тебе это важно, - Ясмин ощутил, как медленно внутри все похолодело и подумал, что разочарование от стыда и разочарование-по-настоящему сильно друг от друга отличаются. Когда Лайам перед ним извинился за содеянное, да еще и «спасибо» сказал, Ясмин разочаровался в жизни и в байках, рассказываемых ему раньше про мужские интернаты. Сейчас же он разочаровался в «настоящих» чувствах, которых, как оказалось, не было.

Любовь – самообман, взаимная любовь – когда двое обманывают друг друга. Когда кому-то из них надоедает врать, любовь прекращается.

Грэг молчал, подняв брови и дожидаясь, пока его пропустят, а Ясмин не смог не сказать, просто в нем накипело, и он разозлился.

- Интересно, а что бы сделал Гаррет, скажи кто-нибудь, что трахнул Блуверда?

- Мы с тобой и не встречаемся, - напомнил Грэг. – И я – не Гаррет. Да и ты – не Блуверд, - он как-то странно хмыкнул.

- Хочешь сказать, я хуже?

- Я ничего не хочу сказать, - Грэг пожал плечами. – Пропустишь?

Эмо молча отошел, по-прежнему удивленно глядя в стену, на место, где только что стоял Марс.

Грэгу было нелегко это сделать, но он решил, что Гаррет врать не может. Андерсен вообще никогда не врал, поэтому ему можно было верить, а судя по его словам, Ясмин остался в восторге от ошибки Трампера. А он, Грэг, к такому явно не был готов. Посидеть вместе, пообниматься, полизаться – ради бога. Но спать с мужиком? Никогда. Он – не Трампер, и его не вставляет от мужских костей и мышц. Совсем.

Ясмин зашел в столовую следом за ним, он стоял в арке, стиснув зубы и чуть прищурившись, поправил челку. Доминик оглянулся, он как раз искал потерявшегося эмоционального душку, которого утешал после обеда.

- Э-э-эй, - он улыбнулся, так что на щеках появились ямки. – Заблудился?

- Кое-кто уже подружился с нашей эмо-шлюшкой, - весело заметил Гаррет.

- Сволочь, как же ты достал… - у Ясмина кулаки зачесались, его буквально затрясло от злости, он выдохнул так, что легкие обожгло. Сэнди хотел что-то сказать Андерсену, заметить, что он сегодня поразительно щедро плюется ядом, но эмо его опередил. Он подскочил к столу, Гаррет еле успел встать, предчувствуя мордобой, как тут же рухнул обратно, ударившись спиной о стол и свалив чей-то стакан. Доминик отпрыгнул, опрокинув свой стул, шарахнулся к капитану Венер, который тоже поднялся.

- Ты с ума сошел?! – Кермит не понял, с чего вдруг спокойный и милый эмо сорвался, он не просто решил подраться, он будто хотел Гаррета убить на месте, забрался на стол и норовил ударить посильнее. Мазохист тоже не лежал, как девственница на брачном ложе, он то подставлял руку вместо собственного лица, то пытался Ясмина сбросить с себя, но получалось плохо. В эмо будто вселился демон, Лайам хотел его стащить, но получил нечаянную оплеуху и отошел. Следующим полез Кермит, но уронил очки, а Ясмин как раз принялся мазохиста душить, Магда не знала, как подступиться, а учительницы не были готовы к подобным проявлениям эмоций. Это были не суровые женщины пятидесятых годов, они не могли разнять дерущихся старшекурсников, поэтому просто верещали, визжали, угрожали позвать директрису, а Ясмину было наплевать. В нем горела уверенность, что это Гаррет во всех его несчастьях виноват. Он не захотел нормально общаться, он постоянно над ним издевался, постоянно оскорблял и если думал, что Ясмин все будет терпеть, то зря надеялся. Это с ним Лайам перепутал Ясмина, и не будь Гаррета вообще в интернате, этого бы не случилось, а после этого ему еще и хватало наглости звать Ясмина шлюхой, постоянно докапываться, а вот сегодня он окончательно оборзел и испортил ему ВСЕ, все отношения, построенные с таким трудом. Ясмину надоело быть добрым конкретно к нему, поэтому он все же смог убрать его руку и разбить мазохисту его красивый нос.

Гаррет уже не знал, что делать, отвечать в положении лежа было сложно, поэтому он еле успевал перехватывать чужие руки, а потом выбрал удачный момент и зашарил рукой по столу, на котором лежал. Рука попала в варенье, он набрал полную ладонь и приложил эмо по злой физиономии, так что Ясмин опешил. Доминик прыснул от смеха, прикрыл рот рукой, глаза у него блестели от веселья. Надо же, первый день в Стрэтхоллане, а милашка эмо уже чистит харю ненавистному Андерсену. Да еще и нет грубых надзирателей-мужиков, которые разнимают, как вышибалы в барах – кулаками. Женщины просто ничего не могли сделать. Лайам покосился на смеющегося новичка, прищурился и решил, что Гаррет сам с эмо разберется, он осмотрелся, нашел взглядом желе рядом с ногой Ясмина…

Смех оборвался громким вздохом, почти что вскриком. Доминик застыл, закрыв глаза и открыв от возмущения рот. По щеке у него стекало желе, волосы с левой стороны намокли и прилипли к лицу. Он поднял руки, встряхнул ими и вытер эти зеленые капли, которые безусловно шли к его зеленому имиджу. Но потом сунул руку в миску с чужим салатом из крабов, и Трампер получил сдачи прямо в физиономию, четко по центру.

Грэг понял, что поступил правильно, сообщив эмо, что ничего серьезного между ними нет. Можно было повстречаться, но спать и «быть вместе» он с ним не собирался. А с таким истериком, устроившим побоище в столовой – тем более.

- Отпусти его, идиот!! – Сэнди забрался на стол и пытался спихнуть эмо со своего (пусть и обидевшего его) парня, который уже пытался просто отбиться. Ясмин пихнул его, не глядя, локтем, так что блондинка начала опасное падение со стола, и Рассел еле успел подскочить, чтобы его поймать.

Наконец появился Патрик вместе с мисс Бишоп, которая примчалась, как только смогла, услышав, что в столовой – маленький коллапс, как любил выражаться Гаррет. Коллапс с черной челкой схватили, прижали руки к его же телу, подняли в воздух и унесли, хотя он еще орал, что Гаррет – тварь, скотина, подлая дрянь, сам-такой, шлюха, гомик, хамло, истеричка, предатель, козлина и вообще, заслужил, чтобы его так ненавидели, как ненавидит Доминик. Голос у него при этом был совсем не такой добрый, как обычно. Вся столовая увлеченно швырялась всем, что попадалось под руку, Доминик вовремя опустился на пол и заполз под стол, пытаясь  ретироваться по-тихому, не словив ничего больше по лицу или по волосам. Рассел опустил блондинку на место, Сэнди на него посмотрел немного стыдливо, потому что не ожидал, как пафосно его поймают прямо на руки, будто невесту. Он полез к Гаррету – помочь ему, но мазохист отмахнулся грубо и встал сам, отряхиваясь от содержимого тарелок, злой, как дьявол.

- У тебя же кровь, - сообщил ему третьекурсник.

- Не трогай меня! – огрызнулся Гаррет и пошел на выход, искать салфетку, чтобы зажать нос, а потом к медсестре. И вообще, надо было завернуть в душ и прачечную, чтобы закинуть этот кошмар в машину  прежде, чем все успеет застыть и оставить жестокие пятна.

Столовая продолжала вечеринку без них, попало даже мисс Бишоп, Патрика уже не было, так что и помочь дамам оказалось некому, единственный мужчина разбирался с воинственным эмо. Красавчик увидел торчавшую из-под стола ногу в кеде темно-зеленого цвета, узнал ее по тонкой лодыжке и большой ступне, дернул, одновременно взяв миску с молочным пудингом. Доминик успел только руки подставить, но неудачно растопырил пальцы, сквозь которые масса и пролилась ему прямо на лицо, едва он успел из-под скатерти выехать.

Он так и лежал, зажмурившись, чтобы не попало в глаза, приоткрыв рот. Только потом хватило ума облизнуться, провести пальцами по глазам и открыть их.

- Ну, ты урод… - он начал было, но Трампер успокоил его порцией мелких цветных драже, мигом прилипших к волосам и одежде, осыпавшихся на пол. Парень вскочил, поскользнулся на луже варенья и чуть не рухнул, но Нептун его поймал. Поймал неудачно, потому что обхватил за талию, а ноги расставил на ширину плеч для устойчивости. И так вышло, что нога новенького проехалась по той же луже, прошла между ногами Лайама, и оба свалились на пол, барахтаясь и матерясь.

Сэнди было не узнать в том виде, в котором он предстал перед Марсами и озверевшим от возмущения Кермитом. Того всего измазали, закидали и унизили по полной программе, чуть не сняв с него штаны ради прикола. Жвачной малявке досталось еще больше, все третьекурсники, которые его ненавидели, успели вылить на противную ливерпульскую проститутку огромную пиалу с пуншем, два графина молока и лимонада, закидать пирогом и загнать под стол в страхе.

По столовой передвигались перебежками огромные существа в кусках сладкого и горячего, в которых нереально было опознать учителей, Магду, надзирательниц и саму директрису. Мисс Бишоп, надо сказать, досталось не сильно, только случайно прилетел в лицо кусок торта, после чего она скрылась в коридоре, предоставив ребятишкам наиграться и лишь потом решив вызывать их на расстрел. Возможно, массовый.

Трампер отрывался от души, он успел уже увернуться от сунутого Расселом за шиворот рагу, рыжий отвлекся на предмет своего любования – на Робина-любителя-гитары-и-Джареда-Лето-Тэкера, так что красавчик снова принялся искать взглядом требовавшего наказания за плохое поведение новичка. Желанная кикимора тихо ползла на четвереньках к выходу, капая на пол пудингом и шоколадным соусом, стекающим по рукавам и волосам. Волосы слиплись и превратились в одну сплошную, липкую, сладкую сосульку. За них-то Трампер новичка и схватил, намотав мокрые пряди на кулак, и дернул, развернул сначала на бок, а потом насел на бедра и принялся запихивать ванильное мороженое под свитер. Доминик успел его поцарапать своими накрашенными ногтями, упираясь и закрывая живот, опуская свитер обратно и отбрыкиваясь от ледяной массы, лежавшей неизвестно, в чьей тарелке еще минуту назад.

За столом, невидные за скатертью разлеглись Марс и полюбившийся ему Сатурн. Робину все же удалось рыжего опрокинуть, придавить и замахнуться на него куском пирожного, но Рассел поступил мудро – подался вперед и быстро, пока парень не успел опомниться, поцеловал в перемазанные чем-то съедобным и явно вкусным губы. Робин дернулся, шарахаясь, не ожидав такого, но тут проявились все лучшие качества капитана Марсов – на то он и был КАПИТАНОМ МАРСОВ, предводителем войны, что называется. Пользуясь моментом и тем, что никто не видит, все слишком заняты, он перевернулся и прижал музыкально одаренного брюнета к полу. Он не слишком наезжал и настаивал, но не отстранялся далеко, так что отбиваться всерьез было бы просто глупо, а отвечать потом «Какого черта это было» Рассел решил по ситуации, как получится. Импровизация прежде всего.

Он дернулся и отвлекся, услышав крик Трампера, так что Тэкер быстро вывернулся и отполз, вылетел из столовой вообще, смущенный, злой, шокированный, не ожидавший подобных выходок от старшекурсника. Рассел выглянул из-за стола, проверяя, какое право имел Нептун сломать ему весь кайф. А Трампер право имел, ведь Доминику хватило ума схватить его за пряжку ремня, оттянуть штаны и сунуть в них эскимо вместе с палочкой. Красавчика снесло, новенький остался лежать на полу, приподняв руки, согнув их в локтях и ухмыляясь довольно. Лайам орал, визжал, матерился и прыгал, новичок трясся от смеха на полу, запрокинув голову и зажмурившись, Рассел воспользовался ситуацией и сообщил ему.

- Выглядит так, будто тебе на лицо кончили.

Доминик на него вытаращился, вспомнил, в каком виде он находится, провел по лицу ладонью и осмотрел светло-белые потеки молочного пудинга.

- Это пудинг, - пояснил он.

- Да-да…- Рассел усмехнулся, двинул бровями и пошел на выход. Вакханалия в оргию, к сожалению старшекурсников, так и не перешла, так что все начали постепенно расходиться. Лайам с вытащенным из штанов и не успевшим там подло растаять мороженным тоже удалился.

* * *

- Мисс Бишоп меня убьет, - страдал Ясмин, которому технолог разрешил принять душ в подвале, чтобы не идти и не толкаться в очереди наверху.

- Не убьет. Накричит, устроит выговор, будет угрожать исключением, но не убьет, - успокоил его мужчина. – Чего бросился-то?

- Он достал меня.

- Понятно… - голосом «гениальное объяснение» отозвался Патрик, рассматривая парня, сидящего на его диване в одном только полотенце. Ну, и еще Патрик дал ему большой, пушистый халат, который на костлявом Нептуне просто висел и был наброшен на плечи, руки Ясмин в рукава не вдел.

- Я посижу у вас? Пожалуйста. Не хочу идти и опять эту харю видеть. Он бесит, он мне всю жизнь портит. Вы думаете, портить это только издеваться и мучить физически? Ничего подобного, он доводит меня только словами, все меня считают неудачником и слабаком, и я не могу ему ответить, все так думают.

- И ты решил доказать, что ответить можешь, - усмехнулся мужчина и протянул ему кружку горячего чая.

- Нет, просто сорвался. Просто он сказал Грэгу об этом, а он отказался со мной вообще общаться.

Парень понял, что спалился и наговорил лишнего, поэтому замолчал и поднес кружку к губам.

- Какому Грэгу? Мафферсу?

Ясмин кивнул.

- Отказался общаться. Ну и что?

- Ну и все. А мне больше никто не нравился. Мне что, одному быть? А этого урода все обожают, от него и Лайам тащился, и теперь Сэнди тащится, а он только всех посылает и обижает. А все равно его любят, а меня – нет.

- А ты хотел, чтобы тебя Мафферс любил? – технологу этого было не понять, но на эмо он начал смотреть уже немного другим взглядом.

Ясмин пожал плечами.

- Не знаю. Просто не могу уже быть один. С друзьями «так» не бывает же. А он сказал, что ему вообще на меня плевать, что я могу делать, что хочу.

- А это плохо? Делать то, что хочешь?

- Я не хочу делать то, что хочу, один.

- Тогда в чем Гаррет виноват? Если Мафферс сам не хочет с тобой…кхм…общаться? Если бы он хотел, ему бы никакой Гаррет не помешал.

- Не знаю… Просто он довел уже, это последнее было, - Ясмину стало стыдно за собственное поведение, он отставил кружку, согнулся и закрыл лицо руками. Патрик испугался, что парень сейчас заплачет, и приобнял его неловко одной рукой за плечи.

- Не реви. Что такого он мог ему сказать? Подумаешь, еще опомнится твой Мафферс. Нет, я не говорю, что это хорошо, но если он тебе так нравится… - это походило на неуклюжий разговор «родителей о сексе».

Не хватало только сказать: «Детей не находят в капусте, просто есть пестики, а есть тычинки… Но в вашей ситуации тычинок как-то нет…»

- Он сказал, что Лайам меня вздернул в кладовке, - с усмешкой, с сарказмом процитировал Ясмин и посмотрел на учителя технологии, чтобы проверить его реакцию. – Прикольно, как думаете? Забавнее некуда же. И теперь все меня будут считать неудачником и придурком.

- Что, прости, сделал?.. – Патрик округлил глаза.

- То самое, - у эмо началась истерика, он сначала засмеялся, а потом опять заплакал от жалости к себе. – А Грэг мне нужен был, потому что у меня вообще больше никого нет. А теперь и его нет… И никому я не нужен, этот козел был прав…

У Патрика ум за разум зашел. Нет, это уже чересчур… Этот Лайам Трампер, смазливый Нептун…. Он совсем с ума сошел. Он обнаглел в конец, он имел, насколько понял Патрик, уже троих парней. Причем самых красивых, привлекательных в интернате. Сначала Гаррет, потом Рассел, а теперь еще и этот невесомый, бледный до смерти эмо. Новенького технолог еще не видел, но если бы увидел, предупредил бы об опасности и посоветовал уезжать, иначе Лайам и до него доберется.

- И что в нем такого?.. – голос у мужчины вдруг изменился, Ясмин не понял, посмотрел на него.

- Вы о ком?

- О вашем Трампере. Что в нем такое, что вы, нормальные парни, ему такое разрешаете?

- Я не разрешал, - парень оправдался, покачал головой. – Он просто перепутал меня с Гарретом, представляете? – он хихикнул грустно. – А в кладовке темно было.

- Он тебя изнасиловал, - выдал Патрик в ужасе, ему было невыносимо о таком говорить с мальчишкой, но все равно, факт оставался фактом.

- Ну… Немного… Нельзя же сказать, что он меня заставлял, все такое.

- Не понял, - технолог на него уставился в глубоком ступоре.

- Ну… Ладно, забудьте. Там так все получилось, что не объяснить.

- Ты сам согласился, что ли? – мужчина усмехнулся, Ясмин себя чувствовал по-дурацки.

- Не совсем. Ну, не вслух сказал, конечно…

- Но тебе понравилось, - констатировал Патрик. Парень промолчал, опять сидя в излюбленной позе – сжав запястья коленками и глядя в пол.

- Боже, что с вами делать, вы без девчонок совсем с ума сходите… Но с ними вообще учиться перестаете.

- Просто нет никого. Кто бы обнял, там… Или поговорил. Или вообще.

- Вообще?

- Сами знаете. Хотя, откуда вы знаете, у вас жена есть, наверное.

- Здесь? Ты ее где-то видишь?

- А мисс Бишоп? Вы разве не…

Патрик даже засмеялся.

- Нет.

- А, - коротко сообщил о своем смущении из-за дурацкого предположения Ясмин и замолчал. – А девушка? Или, как бы… Женщина же у вас есть? В городе живет, наверное?

- Нет, никого нет. И знаешь, именно поэтому я вас всех хорошо понимаю.

- А учительницы?

- Ты их сам-то видел?

Эмо улыбнулся, поняв, о чем речь. Он бы под страхом смертной казни ни к одной грымзе не прикоснулся.

- И что, и совсем не хочется?

- А ты как думаешь?

- Хочется, - парень фыркнул.

Они помолчали, Ясмин уже решил, что мешает учителю жить своей жизнью холостяка в подвале, но Патрик вдруг выдал задумчиво и как-то совсем не по-доброму, но очень сладко.

- Так говоришь, он просто перепутал, а тебе понравилось?..

- Не то чтобы понравилось, - просто начал парень, но потом понял, что вопрос какой-то слегка странный. Дальше ничего понять или сказать он не успел, у технолога сорвался стоп-сигнал, он все же на ученика бросился. Он сдерживался трижды, он не стал кидаться на Гаррета, не смог броситься ни на Рассела, ни на Лайама, хотя последний сидел вот здесь, прямо перед ним, на диване. Но он был одет, и это все равно было испытанием. А Ясмин был одет очень относительно, поэтому искушение было слишком большим. Более того, он же уже знал, как это бывает, хуже ведь не стало бы?

- Вы… - парень вытаращил глаза, но Патрик ему нежно сообщил.

- Можешь кричать, сколько угодно, здесь все равно ничего не слышно, тем более, сейчас там все заняты. Тебе же не впервой, так что ты знаешь – лучше расслабиться и успокоиться.

Ясмин округлил глаз, потому что второй был закрыт высохшей челкой.

- Если тебе так уж не нравится эта идея, закрой глаза, а еще лучше закрой и рот, потерпи пару минут.

- А чего всего пару? – тупо выдал парень, в нем вдруг не в тему проснулся юморист. Шутка была ниже пояса, так что Патрик завис на мгновение.

- Ну ладно, - он хмыкнул и начал с Нептуна стаскивать собственный халат.

- А можно только… - эмо не питал беспочвенных надежд, не фантазировал о сказках, потому что сказки у него и не начинались никогда. Он не мечтал о парнях, а после случая с Лайамом мог еще и похвастаться опытом, знанием того, как все происходит на самом деле.

Патрик вопросительно на него уставился, хотя один только вид светлого, упругого и молодого тела заставлял дрожать. Это были не рыхлые телеса учительницы английского, к примеру, это был вообще юноша. И в этом тоже таилось особое удовольствие.

- Ну, можно не резко, там… Просто… - Ясмин побагровел, он не мог адекватно объяснить, но просто не пережил бы, будь все так, как в начале с Лайамом.

Патрик его просто заткнул, решив не скупиться на нежность, раз уж это была не опытная женщина, а юный и нервный мальчишка, который способен устроить драку из-за одиночества и обиды. Он в драке, кстати, совсем не пострадал, ведь так удачно Гаррета опрокинул. Только на костяшках правой кисти остались царапины и маленькие ранки.

Ясмин сопротивляться  вообще перестал, решив, что это – лучшее, чего он заслуживает, это взрослый, опытный мужчина, а не нервный, неуклюжий ровесник, который может наделать ошибок и обидеть. И целоваться было совсем иначе, чем с Грэгом, потому что не нежно, не испуганно, а романтично и глубоко, с каждым разом все глубже и бесстыднее. Царапалась щетина на широкой челюсти, на подбородке технолога, а руки у него были большие и жесткие от постоянной физической работы. Патрика уничтожало это смущение, ярко-алые пятна румянца на щеках ученика, потому что раньше он такого даже не представлял, не то что не видел. Ясмин вообще не открывал глаза, боясь, что умрет от стыда, но не отбивался и не брыкался. Ничего оригинальнее, чем мазь-антисептик, которой Патрик мазал ему царапины, найдено не было, но и это было неплохим вариантом. Реакция всего лишь на пальцы была такая, что мужчина всерьез пожалел о том, что руки у него грубые, не такие чувствительные, как у того же Трампера, к примеру, и он не может контролировать их движения. Воспоминание о красавчике, имеющем всех старшекурсников, при этом делая вид, что он несчастен, разозлило, технолог принялся поддавшегося ему парня целовать, тискать и подминать под себя уже совсем без шуток. Не смотря даже на то что было больно, что шею и ключицы щетиной ему все же поцарапали, а засосы были болезненные, Ясмин не отодвигался, а наоборот – подавался, прижимался, стараясь расслабиться. Это было даже не из дикого удовольствия, а из принципа, он хотел сам себе доказать, что он не одинокий,  что если захочет, то пойдет и получит даже взрослого мужика, а не какого-то там Мафферса. Это было практически лекарством от Грэга.

И это длилось не пару минут, а целых восемь, больше сам Патрик не выдержал, а Ясмин и так еле дышал, максимально широко раздвинув ноги и задрав колени до ребер технолога, впившись ногтями ему в плечи, пропустив руки под его руками, упиравшимися в подлокотник дивана. Одну ногу Нептун в итоге вообще закинул на спинку этого самого дивана, а вторую опустил на пол, по-прежнему жмурясь и не отворачиваясь от кусающего его в шею Патрика. Того трясло от удовольствия, пот катился по позвоночнику, а стоило взглянуть на то, как выгнулось тело эмо, как длинная челка упала ему на лицо и завесила глаз, растрепавшись, сносило вообще все стоп-сигналы.

«Теперь Шарлотта еще и меня убьет, если узнает», - подумал мужчина прежде, чем отключился, а потом решил, что попросит сестру не слишком сильно наказывать виновного в драке и дебоше в столовой ученика. Ведь ему и так будет не фонтан ближайшие сутки, а может и двое. Зато Ясмина хотелось на руках носить, такое наслаждение и долгожданное облегчение он одинокому и обездоленному мужчине принес.

* * *

Сэнди, успевшему раньше всех в душ, все же удалось Гаррета из спальни вытащить. Парень как раз доделывал уроки и держал возле носа компресс, обещая убить Ясмина, едва тот вернется. А Сэнди подвернулся очень кстати. Кстати, чтобы сбросить напряжение и выместить на нем свою злость. Вот об этом блондинка узнала последней, стоило ему затащить Нептуна в кладовку и прижать к стене, чтобы поцеловать. Он поцеловал мягко и нежно, чтобы утешить, а вот мазохист его отпихнул, развернул лицом к стене и стянул джинсы рывком, едва расстегнув ремень и ширинку.

Сэнди не успел спросить: «Ты чего такой злой», как пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не заорать. Ни капли нежности, ни тени чувств, Гаррет психовал, а потому больно было даже от того, с какой силой  его пальцы сжимали бока и тазовые косточки, оставляя синяки. Через несколько минут, отключившись на пару мгновений, он снова пришел в себя, привел одежду в порядок и просто ушел, бросив напоследок.

- Спасибо, было забавно.

Сэнди просто не знал, как реагировать, он медленно тоже застегнул джинсы, отряхнулся от  пыли, которая была в кладовке, вышел и в состоянии легкого транса пошел снова в душ, надеясь, что там уже никого не было. А там были, поэтому пришлось ждать.

Вроде, с человеком, с которым ты в ссоре, спать нельзя. Но и на извинение это было так не похоже, что Сэнди вообще ничего не понял, а лезть побоялся. Может, это все просто злость? Ну, успокоится, перебесится, пожалеет о содеянном, извинится, будет убиваться… Но все равно было очень и очень обидно. Сэнди постепенно, нехотя, но понимал, почему Гаррет так долго тянул с сексом. Потому что стоило ему получить желаемое, он терял интерес и трепет по отношению к объекту этого самого желания. И он не был в этом виноват, не мог с собой ничего поделать, такова была его  натура, но после секса будто пропадал смысл добиваться и ухаживать, у него появлялась мысль, что человек, с ним переспавший, способен сделать это, с кем угодно. А с Сэнди дело обстояло еще хуже, что касалось его, Гаррет точно был в курсе, что и ДО него блондин тоже много, с кем это делал.  Сэнди самого от себя затошнило, но больнее всего было то, что Гаррет, получается, ему врал. Одного взгляда на шрам на руке хватило, чтобы впасть в истерику, но он ее сдерживал до тех пор, пока не вышел из душа, не пошел на улицу, спрятаться где-нибудь и пореветь.

* * *

Лайам был одним из первых, кто пробился в душ, так что и выгнан оттуда был перемазанной толпой довольно быстро, а потому шатался от нечего делать по коридорам, наблюдая за злыми и перепачканными учителями, надзирательницами. Директриса, судя по всему, решила наказать их как-то по-особенному, раз не рвала и не метала все вокруг, не вызывала в кабинет по одному.

Трампер понял, что забыл расческу в душевой, только когда вошел в спальню, увидел там Гаррета, его идеально уложенные волосы и посмотрел на свои, растрепанные. Пришлось вернуться с надеждой, что никого уже не было, ни с кем не пришлось бы толкаться. И правда, ни в одном из помещений душевой не осталось чудовищ с кремом и сиропом, с пастой и фаршем, с кетчупом и майонезом. Свет вообще горел только над раковинами, так что Лайам сначала решил, будто душевая пуста. Правда шум воды его в этом разубедил, красавчик забрал свою расческу из шкафчику и заглянул, чтобы проверить, кто там плещется. У него дыхание перехватило, стоило увидеть, что это новенький. Конечно, Доминик ненавидел принимать душ в толпе голых мужиков, у него на то были свои причины, о которых знал только он и Гаррет. Он дождался, пока все свалят, и только потом разделся сам, встав под горячую воду. В данный же момент он стоял, наклонившись вправо, расчесывая волосы прямо под струей воды, чтобы в них не осталось ничего съедобного. И он матерился злобно на тему долбанутого интерната и полного беспредела.

С телом у него была какая-то беда, так что Лайам сначала сдвинул брови и сделал страшные глаза, не особо понимая, что за чертовщина происходит, но потом засмотрелся и совсем перестал думать, что эти особенности – недостатки. Они были скорее достоинствами. Для сравнения… Если смотреть на Гаррета в душе, у него были широкие плечи, тонкая талия, совершенно плоский живот с жесткими мышцами пресса, узкие бедра, а между ними еще оставалось пространство, такие  у него были стройные (чересчур даже) ноги. У его заклятого друга было все совершенно иначе, плечи были не покатыми, но округлыми, ключицы не так торчали, худое тело отличалось странными округлостями в местах для парня не положенных. Не было резкого контраста между талией и плечами, а бедра и вовсе были округлыми, а не крутыми, он стоял, сдвинув ноги так, что косточки на лодыжках соприкасались, а между бедер не оставалось пространства. Да, он безусловно был очень худым, будто вечно голодал, но телом был похож именно на худую девчонку.

Лайам расплылся в ухмылке. Как он соскучился именно по округлым бедрам, по нежным, а не жестким ляжкам, именно по упругости, а не твердокаменности мышц. Трампер запросто понимал теперь Боссов из Манчестерского приюта, невозможно было не захотеть такого «парня», особенно, если учесть эти милые особенности. И это точно был парень, насколько успел насмотреться на него Лайам. Тонкая талия и все-таки мягкий живот. Даже Сэнди не мог таким похвастаться.

Вода выключилась, стоило крану со скрипом повернуться, Доминик скрутил волосы в жгут, чтобы отжать их, перевел на одно плечо и потянулся к полотенцу, как вдруг заметил противного, вымазавшего его в столовой Нептуна.

- И давно ты тут стоишь?.. – осведомился он нервно, хотя хотел заорать: «Какого хрена ты пыришься?!» и быстро обмотался полотенцем. Причем так же, как это делал Сэнди – от подмышек до середины бедер, скрывая все странности и женственность. В полотенце все стало еще хуже, Лайам вскинул брови и практически неадекватно улыбнулся, рассматривая высокий, но женский силуэт. Не хватало только бюста, но это уже мечты.

- Да нет, недавно. А…

- Отстань.

- Я просто хотел спросить.

- А я просто не хочу ответить, - он принялся шарить по ящикам, по шкафчикам, но нигде не было фена. Лайам все же подошел, приобнял его так, что новенький готов был уже набрать воздуха в легкие и заорать матом, грубо, резко, но Трампер знал, что делал – он достал фен с верхней полки, куда Доминик не заглянул, и отдал ему.

- Держи.

- Спасибо, - выдавил парень, прищурившись. Даже его голос Трампера заставил сильно задуматься, не девчонка ли это. Он начал перебирать варианты, мол, может она обманула жюри, пробралась именно в мужскую половину конкурса, ведь голос явно женский, просто не юный, а взрослый. И эта фигура, вечно скрытая за узкими, утягивающими штанами-джинсами, балахонистыми свитерами. Лайаму странным показалось его тело еще утром, когда парень был на уроках в выданной форме. Странно сидела рубашка, странно сидел жилет, а особенно странно сидели на нем брюки.

Даже тип кожи у них с Гарретом отличался. У мазохиста она была грубее, хоть и такая же гладкая, жестче, прочнее, а у его заклятого дружка – полупрозрачная, ровного белого цвета, такая матовая, что хотелось потрогать.

Момент был идеальный, но у Доминика в руке был фен. И если бы Трампер к нему полез, достаточно было всего лишь фен развернуть и прижать к его волосам, они намотались бы на винт, и скальпа красавчик лишился бы. Подобная перспектива возбуждение быстро снимала, поэтому Лайам хмыкнул, еще раз посмотрев на эту фигуру в полотенце, и ушел со своей найденной расческой.

* * *

Сэнди было так обидно, что жить не хотелось. Сначала появилось ощущение, что Гаррет его использовал, но потом пришло осознание, что Сэнди сам этого добивался. Причем долго, упорно добивался, влюбившись без памяти и не замечая недостатков, не видя реального отношения, не сравнивая слово «любовь» и поступки Гаррета по отношению к нему. Андерсен будто просто остепенился, ему было стыдно вести себя «нехорошо» с человеком, который в него так влюбился, но он от этого не изменился. Он нежничал, он тоже был влюблен, но это была только ласка. Неужели? Потом Сэнди захотелось пойти, ворваться в их спальню и заорать: «Какого хрена ты так себя ведешь?! Все дело в том, что я сказал про долбанный пирсинг?! Да делай хоть Принца Альберта, мне-то что!» Но ему и так уже было ясно, что дело не в пирсинге и не в расхождении их интересов. Дело было в чем-то другом.

Гаррет в нем видел себя в этом возрасте, Гаррет его жалел, Гаррет не мог позволить себе самому быть таким же козлом, каким были Боссы из Манчестера. Но его попытки тоже влюбиться оставались только попытками и насилием над собой, самоубеждением. Любовью они не заканчивались. И опять же, не было ревности, была только гордость, когда на Сэнди кто-то смотрел, когда о нем что-то говорили. Это было оскорбление для Гаррета, и отстаивал он скорее свою собственность, чем психовал из-за ревности. И получилось, что он врал. Стоило получить первый успех, услышать эти визги, сразу пропала тяга к «вместе навеки». Наверное, он был из тех, кто долго ищет, выбирает, тянется, проверяет, отталкивает, но забывает заботиться о чужих чувствах. Он – конченный эгоист и сволочь, такова жизнь, ничего не поделаешь.

Гаррет себя чувствовал дерьмово, он доделал уроки и читал биологию от нечего делать, сидя в за столом в спальне и приложив ладонь ко лбу, будто у него болела голова. Было мерзко. Сначала от того, что он испортил жизнь Расселу за Ясмина, потом от того, что Ясмин разочаровался в Мафферсе по его же вине. Да и вообще, Гаррету казалось, что именно он, его существование виновато в том, что Трампер эмо буквально изнасиловал, спутав в темноте. Ведь спутал-то с ним, а значит, он и виноват. А еще он был виноват в том, что Сэнди изуродовал себе руку, виноват в том, что мучил его столько времени, не давая до себя добраться, виноват в том, что врал. А врал он всегда так, что сам себе верил, убеждая себя в том, что стоит лишь начать, потом само закрутится и превратится в правду. Нет, не превратится, и понимать это тоже было мерзко. А еще было противно от себя, что он сделал буквально двадцать минут назад. Злость-то прошла, но вот что теперь думает Сэнди – неизвестно. Наверняка ему больно. И физически, и морально, он не знает, что делать, он теперь боится даже подойти, он обижен, он разочарован. Гаррет, как обычно, хотел, как лучше, чтобы парень не мучился, как он сам в детстве, а получилось еще хуже. Ну, в общем, как всегда. Он пожалел малявку, конечно, посочувствовал его невеселому прошлому, подарил настоящую нежность, ласку, «любовь»… А потом взял и потребовал назад слишком много.

- Да что за хрень… - он закрыл лицо руками, стараясь вообще ни о чем не думать, потому что в диафрагме завязывался тугой узел, не хотелось ничего. И появилось странное ощущение, что от этого избавит только стабильное резание рук в кровь, в мясо, потому что Такое просто так не отпускает. Он сам еще ребенок, ему всего восемнадцать. Да и то, исполнится в июле. А Сэнди видит в нем такого взрослого, умного, опытного, что хочется убиться. Он сам не знает, как ему жить, просто по сути тиран и деспот, и ему хочется править, командовать. Осталось пойти в тату-салон и сделать татуировку во всю спину – здоровую свастику. А сам еще не может разобраться с собственными чувствами и собственной жизнью. И все туда же, советовать, командовать, менять чужие судьбы.

Вот. Идиот.

Нос уже не горел, но болел, слава богу, хоть покраснение спало, и нос не превратился в картошку. Ясмин не сильно и ударил, просто задел какой-то сосуд, вот и пошла кровь. Гаррет очень надеялся, что синяков под глазами у него на утро не будет, а то как-то обидно даже.

Эмо видел в коридоре Сэнди с покрасневшими глазами, блондин как раз скрылся за дверью Венер, когда Ясмин поднялся по лестнице. Он шипел от боли из-за каждого шага, но это того стоило, все же. Доказать самому себе, что Гаррет не прав, это победа. Он шел незаметно, в полотенце на бедрах, потому что вся одежда была заброшена в стиральную машину и отстирана. И когда он приоткрыл тихо дверь в спальню Нептунов, сердце на секунду замерло – в комнате был только Гаррет. И это эмо не порадовало совершенно, он надеялся, что там будет Кермит или Эрик, или Брэд. На худой конец – Доминик или Лайам… Но там был только Андерсен, который сидел к нему спиной и лицом к окну, согнувшись над столом и что-то читая. Эмо втихушку подошел к шкафу, вытащил оттуда первые попавшиеся шмотки и быстро начал одеваться, чтобы потом залезть на свою полку и затихнуть там до утра. Он стоял лицом к шкафу, так что не заметил, что к нему сзади подошли, и стоило развернуться, он аж дернулся.

- Ну, повтори, что ты там мне пытался сказать в столовой… - Гаррет прищурился, скрестил руки на груди.

- Я был не прав, извини, - сразу признался эмо, подняв руки и показав, что психовать больше не собирается.

- А может, ты объяснишь, какого хрена это было?

- Сорвался, - Ясмин хмыкнул и сам подумал, что это было очень экстремально. Он даже сам от себя не ожидал, что так ехидно ответит.

- Ах, сорвался… - мазохист ухмыльнулся. – А чего такой скромный? Может, еще хочешь мне врезать? Давай, попробуй. Только не надо кидаться без предупреждения, ладно? А то нечестно как-то.

- Да не буду я кидаться больше, честно. Просто ты меня достал.

- Так чего ты сразу не сказал, а? Я тебя достал, значит, а ты мне не сказал. Боишься, что ли?

- Ничего я не боюсь, - эмо уже не знал, как от него отвертеться и отвернуться даже, потому что стоял парень вплотную, а за спиной был только шкаф, его открытая дверца мешала дернуться влево, а справа была только стена.

- Если тебе не нравятся собственные идеи, не высказывай их, - посоветовал Гаррет, рассматривая его и не понимая, что не так. Но что-то было непривычным, что-то не в порядке. Ясмин заметил, что его взгляд мечется то на волосы, то на его лицо, то на шею и грудь, уже закрытую футболкой, но не останавливается на глазах. Ясмин даже пытался поймать его взгляд, чтобы не чувствовать себя мясом в мясной лавке.

- Чего ты уставился? Иди, смотри на Блуверда, он там плачет, кстати. Или это ты его довел опять своими выходками? – Ясмин решил, что если ситуация безвыходная, то напоследок можно оторваться. Умирать так с музыкой.

- Мне пофиг, что он делает. Это его жизнь, что хочет, то и делает.

- А это – моя жизнь, что хочу, то и делаю, тебе какая разница?

- Да просто выглядишь как-то…

- Как? – Ясмин прищурился. Гаррет кивал-кивал, сдвинув брови, потом вдруг усмехнулся, выгнул правую бровь и подобрал нужное слово.

- Как шлюха, - а потом, увидев выражение лица эмо, расхохотался. – Фу, блин… Так и знал. И на что же ты обиделся, придурок? На правду? На правду не обижаются.

- Доминик сказал, что это только мое дело, какие ошибки совершать, а какие – нет, тебя это вообще волновать не должно, со своими сначала разберись. У тебя их и так полно, в мои не лезь? – предложил Ясмин уже куда более злобно, а Гаррет поморщился, стал выглядеть еще психованнее, чем раньше.

- Доминик сказал? А вы уже подружились, а смотрю?.. Ты хоть знаешь, что этот урод – даже не мужик? Ты знаешь, что он наполовину баба? Ты знаешь, что его мать бросила, потому что он – урод? Ты в курсе, что он «парень» только после операции? И я с ним дружил потому, что никто больше с ним не хотел общаться, а он мне вот так клево отплатил? Класс!

Ясмин завис, приоткрыв рот, а Гаррет уставился на его искусанные губы, потом заметил, что под волосами, закрывшими шею, что-то не то. Он присмотрелся, прищурившись, и не удержался.

- Шлюха и урод! Классная парочка, правда, вы просто созданы друг для друга! – он дал ему безвредную, но очень обидную пощечину, одними пальцами, а не ладонью, так что Ясмин врубился плечом в дверцу шкафа и схватился за лицо.

- Чего ты вообще лезешь ко мне?! – он чуть не заревел.

- С кем ты там тискался, придурок, а? Кто тебе наставил такую хрень? – Гаррет не знал, что за чертовщина на него опять напала, но тело двигалось быстрее, чем работали мозги, поэтому он схватил эмо за футболку, отодвинул ворот, под волосами и правда обнаружил засос, на ключице наливался красно-фиолетовым еще один. – Трампер опять?! Или, может, Мафферс? – Гаррет фыркнул, встряхнув его за плечи.

- Да отстань ты, мне больно!

- Ах, тебе больно… А не больно задницу подставлять было? Всем, кто попросит, подставляешь? И после этого все говорят, что Сэнди – потаскушка? А ты-то сам кто?

- Я так никогда не говорил.

- Потому что сам такой же! Кому ты там давал, урод?

- Тебе какое дело?!

- Тебя не парит, какое мне дело!

- Мое тело, кому хочу, тому и даю! Может, мне вообще просто в кайф трахаться?! Может, я, как ты?!

Гаррет толкнул его в грудь, так что парень шатнулся и шагнул машинально в шкаф, где висела на вешалках форма всей команды. Гаррет захлопнул дверцу шкафа, развернулся и прижался к ней спиной, ногами упираясь в край ковра, чтобы эмо не вырвался.

- Выпусти меня, идиот!!

- Там полно места, не задохнешься, - фыркнул мазохист. – Пока не скажешь, кто тебя драл, не выпущу.

- Сейчас Кермит придет и выпустит!

- Пусть попробует.

- Какое тебе дело?

- Мне противно спать с такой шлюхой в одной комнате. Фу, блин, тошнит  даже. Это Роз? Он все же тебя вздернул, да?!

- Да нет же!

- А кто?! Брэд, что ли?! Может, сам Доминик?! Так поздравляю, ты дал бабе!

- Он не баба!

- Он на тридцать процентов был бабой! Ты видел шрамы у него на груди? Ему удаляли эти долбанные железы, как их там, не помню, называют! И только теперь его можно считать типа-типа мужиком, но все равно, ты на него посмотри повнимательнее!

- Да не он!

- Ну а кто?! Кто-то из капитанов?!  Точно…

- Да мистер Бэккет, мать твою!

Гаррет отолбенел, вытаращив глаза.

- Чего?.. – уточнил он почти шепотом, Ясмин чуть не заныл, опять ударив в дверь кулаком.

- Что слышал!

- Только не ври, что он тебя с кем-то перепутал! Ты сам попросил, да?! Ну точно, сам приперся к нему, застремался, что я тебя убью, сволочь, и полез к нему! Он нормальный мужик!

По мнению Гаррета Патрик Бэккет, их технолог, заставший их тогда с Лайамом, был просто идеалом адекватного мужчины. Он был огромным, как викинг, суровым, сильным и мощным. И Гаррету даже страшно было представить, какое там достоинство пряталось у него в штанах. То-то Ясмин так морщился, и даже стоять ему было неудобно.

- Это он полез! Он сказал, что все равно никто ничего не услышит!

- Если не захочешь, никто с тобой ничего не сделает!

- Трампер же сделал!

- Значит, это ты захотел! Сука не захочет, кобель и не вскочит, не слышал такого?! – Гаррет распсиховался в конец, так что уже орал.

- А я и не сука!

- Самая настоящая! Как в тебя только влезло-то, кошка ты облезлая?! Понравилось, да?! Долго тебя не было, значит, понравилось!

- Да за что ты меня так ненавидишь?!.. – Ясмин и правда заплакал, шмыгнул носом, прижался к двери, не стуча в нее больше. – Я хотел с тобой дружить с самого начала, я даже в автобусе именно с тобой сел, помнишь?! Ты мне понравился больше, чем Кермит, чем Трампер, чем все! А ты на меня смотрел, как на неудачника, ты постоянно меня обрывал, огрызался, хамил, поправлял! Что я тебе такого сделал?! Я же не виноват, что Лайам тогда перепутал! Ты до сих пор его любишь?! Ты же сказал, что вы просто друзья, это же ты его бросил, так почему ты меня за это ненавидишь?! Может, мне с Расселом было бы нормально, зачем ты заставил Лайама к нему приставать?!

- Не было бы! – разозлился Гаррет, выслушивая это все и не зная, в самом деле, какого черта он так эмо ненавидел.

- Откуда ты знаешь?!

- Знаю!

- Или с Грэгом! Я ему нравился, он даже предложил встречаться, он сам меня поцеловал три раза!

- Ты ему не нужен, он вообще нормальный!

- А стал бы ненормальный!

- Не стал бы! Я знаю!

- Откуда ты знаешь?! Ты думаешь, что знаешь все?! А раз все знаешь, так скажи, какого черта ты надо мной издеваешься!

* * *

Лайам нагулялся, нафантазировался вдоволь и решил пойти в спальню уже часов в десять, когда его дважды окликнула надзирательница возле крыльца. В коридоре он видел странного новичка, который сидел на подоконнике и болтал с Робином. Тот, кстати говоря, отмывшись, больше старался не сталкиваться с капитаном Марсов. Не хотелось требовать объяснений, потому он явно не готов был эти объяснения услышать, а рыжий был из тех, кто говорил прямо и четко. Эту четкость Тэкер услышать боялся,  он решил, что лучше переждать, перетерпеть то, что случилось. А Доминик с ним разговаривал очень дружелюбно, слащаво, как всегда. Он напоминал кота, который общается с человеком посредством обтирания о него пушистыми боками. Морально Энферни будто ласкался к каждому, с кем разговаривал, потому и было так приятно с ним болтать.

- Ты еще помнишь, где спальня? – окликнул его Брэд, усмехаясь.

- По рисунку узнаю, - парень отмахнулся легкомысленно, не став вступать в конфликт на тему: «Ты считаешь меня тупым, или что?!»

Эрик с Кермитом тоже поднялись по лестнице прямо перед Лайамом и зашли в спальню.

- Странно, я думал, что Гаррет будет учить биологию, - очкарик удивился, не обнаружив избитого в столовой мазохиста на привычном месте за столом. Стол стоял между кроватями Лайама с Гарретом и Кермита с Ясмином, так что капитан к нему подошел и увидел открытый учебник. Страница была как раз последняя в нужной главе, там красовались вопросы для самопроверки, два задания были обведены черной ручкой, внизу карандашом написаны ответы.

- Опаньки, - Лайам увидел, что задания сделаны, сразу сел за стол, вытащил собственный учебник, взял карандаш и быстро принялся списывать.

Раздался стук.

Кермит выгнул бровь, посмотрел на Брэда.

- Я просто стою, - парень оправдался. Эрик вообще сидел на своей полке, стучать в стены он как-то не собирался. Лайам увлеченно списывал, усмехаясь над тем, как опрометчиво Гаррет оставил учебник открытым. Да и вообще, примета плохая, оставлять его открытым, все знания выветрятся, не запомнятся.

- Приве-е-ет, - Доминик вошел, помахал пальцами и заметил в адрес Брэда. – Я вас нашел, все же.

- Молодец, - машинально, бесцветным голосом отозвался Кермит, прислушиваясь, но больше ничего не услышал.

Доминик сел на кровать, нога об ногу скинул кеды, не расшнуровывая их, и растянулся, закинув руки за голову, закрыв глаза.

Снова раздался стук, он сразу открыл глаза, посмотрел на всех, все Нептуны посмотрели сначала на него, потом друг на друга.

- Массовых галлюцинаций не бывает, - заметил Кермит.

- Может, Плутоны бесятся? – Брэд кивнул на стенку.

- Ц-ц-ц, нет, это где-то в комнате, - сел и поцокал языком новенький. Он прищурился, поправил волосы и посмотрел по сторонам. Стук повторился, потом вообще раздался вздох, какой-то неразборчивый глухой шепот, надрывный рык и смех. Причем смех жутковатый, из низкого перешедший в высокий и снова понизившийся.

Доминик узнал бы Гаррета даже не из тысячи, а из миллиона. Он посмотрел на шкаф, потом вытаращил глаза, взгляд сделался страшным, так что все тоже уставились на огромную деревянную коробку выше, чем верхние полки кроватей.

- Он шевелится, - сообщил Эрик, новенький согласно кивнул и встал, подошел к шкафу, хотел уже открыть…

- А вдруг там Гаррет и Блуверд? – предположил Брэд, тронув его за плечо, так что Доминик передумал и сделал шаг назад.

- Они очумели, в нашем шкафу лизаться? – возмутился Эрик, по-прежнему ненавидевший блондинку. Именно он засунул Сэнди за шиворот сегодня целую тарелку бутербродов с рыбой.

Раздалось теперь уже шипение, опять стук, звук какой-то борьбы, глухое мычание, шкаф вздрогнул.

- Они его сломают, - заметил Кермит строго, а Лайам ухмылялся, покачивая между пальцев карандаш, развернувшись на стуле и наблюдая за этим всем.

- Помирились, значит.

- А они ругались?

- Вдрызг. Гаррет нашел повод полаяться, а ты его знаешь, если найдет повод, все, транда.

- Это точно, - согласился Доминик. – А где ваш мальчик с челкой? Жасмин?

- Ясмин, - поправил Кермит машинально, потом пожал плечами. – Не знаю. Прячется где-то, наверное, Гаррет ему такого навставляет, когда поймает, что пипец.

- Урод, всех довел уже, - Энферни начал снова беситься, он собирался укусить себя за ноготь, но вспомнил, что ногти накрашены, и не стал. Просто сел по-турецки и продолжил смотреть на шкаф.

- Он раньше таким не был. Ну, в смысле, он раньше был очень скромным. Его и с девочками редко ловили, а его первая вообще была страшненькой и похожей на безе, - он усмехнулся. – Да и не любили его девчонки.

- А чего так? – Лайам даже заинтересовался.

- Ну, у него крыша иногда едет. У меня тоже, но не настолько же. Я тогда правда одному уроду чуть не…

Все поморщились, будто от боли, лишь представив это.

- Но он сам напросился, он же ко мне полез. А у Гаррета бывало, что начнет с девочкой тыры-пыры, все такое… Он же мазохист сам по себе, любит боль, а потом БАЦ! И в нем просыпается садист… - Доминик красиво пошевелил в воздухе пальцами, будто падало с потолка конфетти. При этом лицо у него было вдохновенное, как у наркомана.  – И вот, девочка плачет, девочка в истерике, Гаррет бесится… В общем-то, он перестал с девчонками общаться из-за этого, что они сначала соглашаются, а потом начинают указывать, как им нравится, а как не нравится. Он сам мне говорил, что они уже заколебали, что хочется взять и удолбать о стенку. А все почему-то стали думать, что он не лезет к девчонкам потому что уважает их, и все начали про него думать хорошо. Он к себе располагает, не находите?

- Бывает, - согласился Эрик. Ему иногда казалось, что мазохист – чисто ангел, душка и булочка с сахаром. Но потом оказывалось, что это муляж.

- А он, значит, шизик? – Кермит поднял брови удивленно.

- Есть такое, - Доминик кивнул с улыбкой. – А кто в этом мире не шизик?

Дверь распахнулась, на пороге нарисовался Сэнди. Он закрыл дверь за собой и сел на ближайшую кровать, так что Доминик подвинулся уступчиво, блондин сидел, все смотрели на его покрасневшие глаза. Точнее, покраснели они не только конкретно белками, но и вокруг, под ресницами все было багровое.

- А Гаррет где? – он шмыгнул носом.

Ступор был серьезный, причем у всех сразу. Доминик моргнул, Лайам перевел взгляд сначала на шкаф, потом на Сэнди, потом на новенького. Они столкнулись взглядами и подняли брови высоко.

- А, собственно… Тебе он зачем? – Энферни решил не палить пусть и заклятого, но друга. Да и видно было, что Сэнди и так мучается.

- Поговорить надо.

- Он тебя обидел?

- С чего ты взял?! – сразу психанул Блуверд.

- Да так, ни с чего, - парень пожал плечами, а Эрик не удержался.

- Просто обычно ты не бьешься в припадке ни с того, ни с чего.

- А, это… В глаз что-то попало.

- Бревно? В оба глаза?

- Эрик, - Кермит на него уставился. – Заткнись.

Мальчишка вздохнул и замолчал, Брэд закашлялся громко и настойчиво, чтобы заглушить странные стуки в шкафу. Пока он кашлял, Лайам судорожно думал, что делать, он встал, подошел к блондинке и подал ему руку.

- Да пошли, прогуляемся пока.

- Поздно уже, - третьекурсник шмыгнул носом опять.

- И я с вами пойду, все равно подышать хотелось. А то тут странно пахнет… - Доминик хотел сказать «Сексом», но не стал, опомнившись. – Эм… Пылью?

Они втроем вышли, Сэнди изо всех сил держался. Он хотел вообще одного – спросить у Гаррета, зачем он это сделал, за что он так с ним и любит ли он его по-настоящему. Если бы парень ответил, что не любит, Сэнди убился бы, но сказал, что все кончено, спасибо, повеселились. Повод поругаться Гаррет нашел, они поругались, он добился своего, пусть радуется. А если бы начал извиняться, Сэнди его наверное простил бы. Может быть.

В шкафу было дико жарко, даже душно, совершенно нечем дышать, одна рука обсуждаемого мазохиста упиралась в стенку, вторая держала ногу эмо задранной как можно выше. Было ни дернуться, ни вздохнуть лишний раз, экстремальнее некуда, зато скользко и свободно, не так сжимающе и тесно, как с Сэнди. И это то ли доставляло больше удовольствия, то ли вызывало неконтролируемую ярость при воспоминании о том, по какой причине так удобно. Вешалки были отодвинуты подальше, но все равно было душно и мало места. Одну руку Ясмин все же пропустил под рукой «друга-врага-соседа-по-команде», прижав ладонь к его спине, забравшись под футболку и царапаясь. Вторую он опустил и постоянно пытался отвлечься, прикасаясь к себе, так что навязчивая боль отступала, уступая место удовольствию. Он глаза не открывал, он жмурился и мычал сквозь стиснутые зубы, надрывно поскуливал, Гаррет же наоборот – смотрел в упор на его лицо, на его выражение, хоть и было довольно темно. В приоткрытую дверь все равно поступал свет, так что вблизи все было прекрасно видно. Он начал издеваться, даже не двигаясь уже привычно, а дожидаясь, пока эмо расслабится и забудется и резко вбиваясь до упора, чтобы сделать побольнее, посмотреть, как Ясмин дернется, и услышать его вздох. На очередном таком вздохе он его в миллионный раз поцеловал, кусая губы, проталкивая язык между них и вздыхая, со стоном ловя кайф от полной беззащитности. И она наконец-то не смешивалась с бесконечной любовью, как у Сэнди, Гаррет получил то, что хотел – сопротивление и вынужденное удовольствие «жертвы».

- Хочешь, чтобы я кончил?.. – усмехнулся он, глядя на мученическое выражение эмо-мордашки. Ясмин и сам не знал, чего хотел. Ему было одновременно приятно и уже невыносимо, он устал, замучился, ему было больно, но потрясающе, хотелось продолжения, но и чтобы это все кончилось – тоже. Он промолчал, открыл глаза, и они так «удачно» оказались прямо напротив глаз Гаррета. Он раньше и не замечал, какие они странные, не видел этого ржавого, ровного цвета, без переливов.

- Ну?! – пальцы сильнее сжали его ногу, впиваясь в нее и точно оставляя синяки куда круче, чем оставил технолог.

Ясмин кивнул, выгнув шею и глядя на него то ли затравленно, то ли с извращенным удовольствием. Это уже ненавязчиво напоминало стокгольмский синдром, потому что он знал и осознавал, что над ним издеваются, но это было странно приятно. И хотелось, чтобы еще сильнее издевались. Возможно, все дело было именно в том, кто конкретно издевался. Гаррету доставляло смотреть на смущение, видеть бесконтрольный стыд, наблюдать за удивлением и даже в каком-то смысле позором. Это похоже было на легкий неадекват (если легкий, конечно), но ничего поделать с собой он не мог.

- Скажи! – он зашипел, прищурившись, и Ясмин опять закатил глаза, закрыл их от резкого движения, зашептал как можно громче.

- Не могу больше… Давай уже…

- Давать? Нет, это ты мне даешь, шлюха ты… - Гаррет усмехнулся и снова поцеловал, хотя это было мало похоже на поцелуй. Трещины на губах засочились кровью, парень зажмурился, прижавшись к эмо вплотную. Ясмин охнул, выгнулся, вытянулся в струнку, ощущая сильный жар и предчувствуя, что в очередной раз придется смыться в душ, пока никто не заметил, что он еле стоит. Штаны жалко будет, придется и их в стирку закинуть.

Кермит уже почти успокоился, он увлеченно списывал ответы из учебника Гаррета, мелкие играли в карты, а Лайам с Домиником так и не вернулись, когда дверь шкафа распахнулась, и оттуда вывалился, едва не рухнув мазохист. Глаза у него ненормально блестели, даже сверкали, оскал был просто зверский, волосы встрепанные, а весь вид такой взъерепененный, что Кермит аж вздрогнул от грохота и его вида.

- Зашибись… - поделился парень впечатлениями, тяжело дыша и поправляя на себе одежду. Он еле успел штаны застегнуть перед тем, как выскочил, оставив эмо в одиночестве. Правда не так грубо, как сделал это с Сэнди, он не просто бросил его, а осторожно выпрямил, опустил его ногу, помог застегнуть джинсы. Ясмин шипел, когда нагнулся и принялся  искать в этом бардаке другие шмотки. Он уже прикидывал, как пойдет в душ, чтобы никто не заметил.

- Один вопрос, - очкарик кашлянул, резинкой на тупом конце карандаша поправил свои очки и все же выдал. – Где Сэнди?

- Понятия не имею. Наверное, бесится. Я его сегодня почти бросил.

- А что случилось?

- А заколебал. Малявка. Бесит. Просто не могу больше, он меня так любит, что ничего сделать нельзя, за все придется отвечать.

- В смысле?

- По морде ему дать нельзя, трахнуть нельзя, все надо спрашивать, - Гаррет рухнул на кровать довольный, как кот, уткнулся лицом в подушку и застонал от удовольствия. – Класс… Боже, жизнь моя – офигенная штука…

- Понятно. Он плакал, кстати, заходил сюда.

- Да-а?.. Ну и что?

- Мы сказали, что не знаем, где ты. А где ты был?

- А ты не видел? – Гаррет прищурился.

- Видел. Теперь еще один вопрос. С кем?

Ясмин вывалился настолько вовремя и в тему, что открывшему рот для ответа парню отвечать не пришлось. Брэд выронил карты, Эрик округлил глаза, Ясмин вылетел за дверь, не обращая внимания на боль. Гаррет осклабился, усмехнувшись сначала, хихикнув.

Кермит на него уставился круглыми, сравнявшимися по размеру с очками глазами. Парень развел руками, мол «как видишь».

- Ну ты…

- А где Лайам?

- Ушел с Сэнди, утешать его.

- А крыса эта где?

- Кто?

- Доминик, - закатив глаза, пояснил Андерсен.

- Там же. Они оба пошли его успокаивать. Ты бы лучше поласковее ему сказал, а то мало ли…

- С собой покончит? Не покончит. Жизнь жестока.

- Ты жесток, а жизнь нормальна.

- Я не жесток, я реалист. И я честный. Не собираюсь больше врать.

- Лучше бы врал.

- Чтобы быть, как Энферни? Нет, спасибо.

- Он просто хочет всем нравиться, тебе не кажется? А чтобы нравиться всем, кому-то приходится врать.

- Но у меня только одна жизнь, и я не могу тратить ее на то, чтобы нравиться всем подряд и затыкать свое Я в задницу в угоду каким-то влюбленным малолеткам, - парировал Гаррет, пожал плечами и разлегся с удовольствием.

- Ты говорил, что у вас все серьезно.

- Оно и было серьезно.

- Недолго же было.

- Ты знаешь, что за минуту можно умереть, забеременеть или даже убить?

- Ты обещал ему, что не бросишь его, все же слышали. Слово давал.

- Мое слово, как дал, так и обратно забрал. Это, как подарки. Подарки же забирают?

- А зачем тебе Лайам? – решил поменять тему Брэд.

- Губу проколоть хочу. Я сказал об этом Сэнди, а он начал беситься, что ему не нравится.

- Ты себе так скоро все проколешь.

- Может и проколю. Мне хочется, ну и что? Надоест – вытащу.

- Как скажешь, это твое тело, твое дело, делай, если хочешь, - согласился Кермит, поняв, что спорить выйдет дороже.

- Правильно, - согласился Гаррет, улыбнувшись. Ему было так хорошо, что не передать словами.



Просмотров: 13588 | Вверх | Комментарии (141)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator