Он умрет, несомненно, с Тобой. Глава 1

Дата публикации: 2 Мар, 2011

Страниц: 1

Делани был крутой, это знали все в его районе. Правда дальше района его популярность не расходилось, но парня это мало трогало, ему популярность вообще была не нужна. Он был странный, не смотря на то, что совсем не придурок и не подонок.

Но местные сплетницы так не считали, конечно, его часто звали ублюдком, укурком, подлецом и малолетним поганцем. Ему завидовали все ровесники, у которых не получалось быть такими же, не смотря на свои половинчатые семьи только с матерью или только с отцом. А ведь, казалось бы, именно этим недоделкам суждено было стать крутыми хулиганами.

Делани Райен хулиганом не был, он просто делал то, что хотел. А того, чего не хотел, не делал. Он говорил, что хотел, высказывал свое мнение по интересующим его вопросам, но ни на кого не наезжал и не вынуждал принимать его точку зрения. Он раздражал и бесил этим своим спокойствием и самодостаточностью. Пока не трогали его, он тоже не трогал. У него не было друзей, потому что невозможно дружить с человеком, который прямо в лицо честно и искренне говорит, что друг он только временно, до первой падлы. Делани не понимал, что в этих словах смущало пацанов, ведь это была реальность, нельзя быть друзьями навеки, он же не тупой, он видит, что ему в чем-то завидуют и во многом подражают.

Его, наверное, должны бы любить девушки, вешаться пачками и задирать юбки, раздвигая ноги, но и девушки его не жаловали. Романтичные дебилки считали его хулиганом, раздолбаем и ублюдком, а безмозглые потаскушки не любили умных парней. Им больше нравилось, когда их отпихивали небрежно кулаком, шлепали по заднице и гоготали в ответ на вопрос «Ты меня любишь?» А находиться продолжительное время с Делани, который относился вроде и вежливо, но очень спокойно, равнодушно, было нереально. Не за что было даже зацепиться таким конфетным лолитам, ведь не дурак он, не урод, не мажор, не хам и не женоненавистник.

Он всего лишь реалист, циник, он повзрослел, в отличие от многих, познал Дзен и живет в гармонии с собой. И он настоящий асексуал, способный спать с кем угодно, но не способный испытывать к этим людям высокие  чувства, типа мифической «любви». Нет, от секса он всегда ловил кайф,  благодарно даря его взамен, он ублажал девчонок, с которыми встречался, он даже пробовал с парнями ради интереса – вдруг он голубой? Но нет, это было просто приятно, немного необычно, непривычно, не так, как с девушками, но никакого взрыва мозга как-то не случилось.

Делани Райен был очень гармоничен со своей жизнью, и это ставило его в положение против всего мира, объявляя с окружающими его людьми войну. Делани даже не воевал, он не был неформалом, он либо отшучивался, либо пару раз давал между глаз, чтобы знали, что он не хлюпик и не слабак. Но в основном он шатался сам по себе, занимаясь тем, чем хотел. И он никогда не испытывал потребности нажраться в пень с «друзьями», снять «телку» или посидеть за чашкой чая со своей семьей. Его отец-бизнесмен не был мега-богат, но отличным домом и приносящей прибыль компанией мог похвастаться. Его вторая жена, выбранная взамен бросившей его матери Делани, была обыкновенной дебилкой с перманентной белокурой завивкой. Что поделать, он был из того поколения, когда задрачивали на Мэрилин Монро.

Она пыталась Делани воспитывать, но потом поняла, что у них разница в возрасте всего восемь лет, и бросила это неблагодарное занятие. Когда ему исполнилось восемнадцать, она попыталась его соблазнить, прикинувшись очень пьяной.

Делани моралистом себя не считал, на отца ему тоже было, в принципе, плевать, ведь главное, самое важное в его жизни место «номер один» занимал он сам… Но просто в тот момент хотелось спать, и он послал мачеху в задницу, отвернувшись, натянув одеяло на голову и отключившись. Как и ожидалось, отношения с красавицей немного разладились, но отец так ничего и не узнал, особых проблем не нарисовалось.

Многие говорили, что Делани еще не вырос морально, он повзрослеет и изменится.

Он уже изменился, но не брался это утверждать и доказывать кому-либо, потому что людей верхом цивилизации не считал, не считал он людей даже достойными того, чтобы им что-то доказывать.

Многие говорили, что он эгоист, но еще взвоет, когда влюбится, а на него вот так же свысока и снисходительно посмотрит девушка его мечты.

«Может быть», - отвечал Делани, не берясь отрицать или утверждать это заявление.

Кто-то говорил, что Делани – псих и безумец. Вот с этим он порой был вполне согласен. А особенно он был согласен с этим в четверг. Идея уйти из дома, захватив наличные, а заодно еще кредитку, была неплохой, но только вначале. Он неделю отрывался и тусил, как хотел, он перся от ЛСД и глотал экстази, пьяно улыбаясь и до пены изо рта напиваясь пивом и виски. Он снимал девчонок, которые ему нравились при первом взгляде на входе в клуб, он азартно бил морды их парням, быстро переходившим в категорию «экс».

Но через три дня перестала звонить мачеха, через пять дней отец наконец дозвонился, получил неадекватное сообщение сына о том, что он «Охренеть, начинает взрослую, самостоятельную жизнь», и решил не препятствовать, раз уж школу Делани уже закончил. В конце концов, он мог и не идти на курсы подготовки к университету, он мог вообще не поступать туда, раз уж не хотел. Выбора у его отца особого не было, детей он больше заводить не собирался из-за возраста, а оставлять все деньги и саму компанию на тупую жену было бы просто глупо. В общем, Делани невероятно повезло в этом смысле, но он и этого не ценил, он решил, что и сам прекрасно справится. Нет, он не был уверен, что у него все получится так потрясающе, как в кино, но почему нет? Многие олигархи начинали и с худшего, но выбились же. А ему, в случае чего, все равно по завещанию останется папенькино дело.

В общем, на шестой день он почувствовал себя не комильфо от пережитых «каникул», а в четверг утром понял, что нет ни денег, ни девушки, никого рядом, да и перспектив тоже нет. Более того, он проснулся на скамейке в парке, в каком-то задрипушном городке.

Это на парня произвело впечатление не больше, чем «Вау. Я в незнакомом городе. Забавно», и он пошел пешком на железнодорожную станцию. Как выяснилось, без денег на поезде кататься было можно, но очень осторожно, поэтому пришлось выпрыгивать из грузового, открытого вагона прямо на ходу, уже на подходе к следующей станции.

Самое прекрасное во всем этом было то, что он по-настоящему наслаждался жизнью и моментом. Солнце светило в лицо, заставляя жмуриться, не волновали даже спутавшиеся, модно постриженные «лесенкой» волосы, не подвергавшиеся влиянию душа уже неделю. Не до того было. От него несло потом и сигаретным дымом, перегаром и дорогим запахом одеколона, подаренного мачехой на восемнадцатый день рождения. На улице было тепло, даже почти жарко, ветер гулял по прерии, он никогда такого раньше не видел. А когда дошел по рельсам до самого городка, просто обалдел от восторга – деревянные ворота с тонкими столбиками и белыми буквами названия напоминали о старинных городах, где жили ковбои. Не хватало лишь суховеев, перебегавших узкую улочку, но в остальном все сохранилось прежним. Центр Фолсворта был музейной улицей, оставшейся такой, какой она была пару столетий назад. Высокие, немного непропорциональные дома, стоявшие впритык друг к другу, маленькие дверцы бывших «кабаре», а теперь просто кафе, раздолбанные корыта возле входных дверей, некогда бывшие поилками для лошадей. Дальше, за статуей женщины с цветами в руках, красовалось главное здание, рядом с ним – полицейский участок. Делани раньше не представлял, что может быть только один единственный участок полиции во всем городе, но больше нигде их не увидел. Два огромных гипермаркета, маленькие магазинчики «24 часа», цветочные лавки, большой клуб «Тирамису», закрытый днем, но красующийся богатой вывеской. От статуи на восток и на запад змеились длинные, раздолбанные, глиняные, а не заасфальтированные улицы, вдоль которых стояли довольно приличные частные дома.

Делани шлялся по городку, рассматривая местные достопримечательности и прочую ерунду, до самого вечера. А вот уже потом встал вопрос «Где ночевать». Если бы он был в задницу пьян, как еще несколько ночей назад, ему было бы все равно, хоть на скамейке у статуи или фонтана уснул бы. Но нет, теперь тело требовало вернуть ему должное, требовало мягкой постели и теплой комнаты.

Отсутствие денег подобную точку зрения не очень разделяло.

Но сдаваться Делани тоже не привык, он зашел в первый же попавшийся магазинчик с единственной «хозяйкой» в нем. И та стояла за кассой, согнувшись над витриной со сладостями и листая женский журнал.

- Здравствуйте, - задумчиво протянул парень, рассматривая полки, будто собирался что-то купить.  – Извините, что отвлекаю… - он любил строить из себя умника и вежливого паиньку. Да и внешность его, пусть даже несколько дней немытая и нечесаная, не могла не привлекать молодую кассиршу. Парень был красивый, в самом соку, даже по взгляду видно – очень интересный и умный, да еще и страстный, как ей показалось. Опытный женский взгляд прикинул его возраст, цену шмоток, спортивную сумку, закинутую небрежно на плечо. С таким «багажом» он ушел из дома, ничего удивительного не было.

- Да? – она все же улыбнулась, решив, что можно и поговорить.

- Понимаете, такое дело… Я собираюсь остаться в этом городе, уже обратился в агентство по недвижимости… Но мне нужно где-то остановиться, пока не подыщут подходящие апартаменты. Вы не знаете, здесь никто не сдает квартиру? Или комнату, хотя бы?

Она поверила, она и правда купилась, решив, что в таком виде он просто с дороги, а сумку приняв за багаж, которым та, собственно, и была. Правда маленький какой-то багаж, но мужчины вообще странные, им много не надо.

- А почему не в отель?

- Дорого, - он хмыкнул, решив, что и снять комнату для него в данный момент непосильно. Но с этим можно разобраться  позже.

- Я думаю… - она прищурилась, прикусила губу, размышляя, глядя в стену. – Думаю, тебе лучше пойти по западной дороге от памятника, ты же его видел? – она решила не церемониться, зная, что если не перейти на «ты» сейчас, то это затянется очень надолго.

- Видел. На запад, значит?

- Да. В конце улицы будет коттедж. Три этажа, черная крыша классическая, она не такая, как на других домах, так что сразу узнаешь.

- И что, там сдают комнату?

- Мне кажется, да. Если тебе интересно…

- Интересно, - заверил Делани. – Если мне там жить, то надо же знать, вдруг там маньяки.

Она улыбнулась, решив, что нашла отличные уши для сплетен.

- Нет, маньяков там нет. Там жила одна француженка, мадам Ротте с ее мужем и племянником. Но муж ее давно умер, только построив этот дом, так что они остались вдвоем. Странная семейка, конечно, сама бы я там жить не стала… Но, вообще, больше никто не сдает ничего. Мадам Ротте примерно год назад скончалась, к сожалению, от сердечного приступа, а ее племянник до сих пор там живет, ему деньги нужны, вот и сдает. Обратись, может, подойдет?

- Спасибо, - парень кивнул, посмотрел на ее бейджик и добавил. – Эшли.

- Не за что, - девушка улыбнулась, взглянула на него вопросительно.

- Делани, - он тоже посмотрел на нее чуть дольше, чем нужно было. – Еще  увидимся?

- Конечно, - она даже сама не поняла, что это было. Похоже было на надежду в  ее голосе или просто согласие.

Дом Делани узнал сразу же, стоило только взглянуть на неухоженные кусты вокруг коттеджа с багровыми стенами, на чуть поломанный забор и шатающуюся калитку, как он опознал свое будущее жилище. И оно ему очень даже понравилось, его всегда тянуло к таким странным местам, причем, куда больше тянуло, чем к обыкновенным особнякам, вроде соседнего.

На звонок в дверь никто не отреагировал, если не считать зашедшейся лаем шавки в соседнем дворе. Делани посмотрел в окно, оно было открыто, но занавески наглухо задернуты. От грабителей жителей (или единственного жителя) спасали только суровые решетки на всех окнах и железная, толщиной в добрых сантиметра три дверь. И вот за этой дверью никто не торопился шаркать тапками. Поэтому Делани просто вжал кнопку пальцем, сплющив ее в один уровень со звонком, и облокотился о косяк.

- Да заколебали!! – раздался возмущенный крик, топанье по лестнице явно босыми пятками, а не подошвами тапок.

Занавески в окне колыхнулись от поднятого в прихожей сквозняка, дверь чуть было не распахнулась, но в итоге лишь слегка приоткрылась. Между ней и косяком высунулась голова с лохматыми, бронзовыми волосами, так удачно совпадавшими цветом со стенами дома, что Делани улыбнулся.

- Вы к кому? – грубо поинтересовался владелец дома, который был, вроде бы, парнем. Да, он был мужского пола, но маленький рот, темно-красные губы, бледное лицо и злые глаза заставляли в этом сомневаться. Такие глаза больше подошли бы старой стерве.

- Вы комнату сдаете?

- Нет.

- А продавщица в магазине сказала, что сдаете, - Делани выгнул бровь довольно скептически, на всякий случай приготовившись сунуть патруль в щель между дверью и косяком, чтобы домовладелец не отшил его, оставив перед закрытой дверью.

- Наврала, - пропела Бронзовая Макушка, глядя на него снизу-вверх, потому что хозяин дома стоял, согнувшись, ему не хотелось морозить ноги.

- Ну, тогда ладно, - Делани еще прекрасно помнил, что Эшли сказала о потребности Ротте младшего и теперь единственного в деньгах.

- Ну, этаж, допустим, - все же прошипела голова, чтобы его остановить, хотя Райен уже начал спускаться с крыльца.

- Этаж?

- Третий.

- И сколько?

- Дорого, - голова хмыкнула. – Платишь сразу и за весь месяц, меньше не беру.

- А если мне всего на две недели?

- Плати за месяц и можешь жить хоть два часа. Или ищи другого дебила.

«Отличный характер», - с сарказмом подумал парень, но в этот раз задумался уже о деньгах.

- Можно заплатить потом? С собой денег нет, съезжу в город, сниму со счета…

- Нет денег – нет жилья, - ухмыльнулась голова, усунулась в дом, дверь захлопнулась.

Делани вжал кнопку в звонок еще раз, дожидаясь, пока дверь приоткроется.

Голова молчала, лицо было невозмутимое, но мрачное, владелец дома дожидался объяснений.

- Я собираюсь жить в этом городе, а пока агентство по недвижимости ищет мне нормальную квартиру, собирался снять у вас комнату, мистер Ротте.

- Мсье, - поправил стервообразный француз.

- Мсье, - повторил Делани.

- Нет денег – нет комнаты, я тебе сказал. Дуй отсюда, мелочь, не трать мое время.

Делани опешил. Его впервые назвали мелочью ТАК небрежно, да еще и человек по возрасту незначительно старше его самого. Этому любителю лягушачьих ляжек и вонючего сыра на вид было не больше двадцати, да и двадцать можно было дать с натяжкой. «МЕЛОЧЬ»?

Но они были по разные стороны баррикад, а у француза было преимущество в виде имущества.

- Я сяду здесь, на крыльце, и буду сидеть, пока ты меня не впустишь, - сообщил Делани проникновенно, облокотившись о косяк и глядя на эту ехидную, самодовольную морду сверху вниз.

- А ты мне не тыкай, не дорос.

- Сам-то дорос? Откуда ты знаешь, может, у меня отец – олигарх, я захочу, вообще весь твой дом куплю и снесу нахрен?

- Какие мы грозные. У тебя ширинка расстегнута, - он ухмыльнулся, а Делани едва сдержал порыв посмотреть на свои джинсы. Его спасла только природная распущенность.

- А ты не смотри туда.

Дверь захлопнулась перед его носом.

- Я же правда буду тут сидеть! – крикнул он в окно.

- Да ради всего реального, сиди. Яйца не отморозь только, потом писька функционировать не будет, - посоветовал француз и ушел, судя по звуку мягких шагов. Уходил он тише, чем появлялся, однозначно.

Сначала Делани и правда просто сидел, потом солнце зашло, и в городке стало страшно и темно. Темно стало для всех, а вот страшно – для Делани, который к такой тишине и темноте не привык. Ему всегда казалось, что в городе шумно даже ночью, ездят машины, кто-то кричит, смеется, разговаривает, горят фонари. Даже в три часа ночи найдется человек,  страдающий бессонницей и выгуливающий в связи с этим собаку. Но в Фолсворте не было асфальтированных улиц, это были практически вытоптанные тропинки, машины доезжали до главной улицы и останавливались возле старой церкви. По городу все ходили пешком.

И никаких поздних личностей не было, Делани чуть не захихикал от умиления, услышав, как запели сверчки. Он даже уловил в редких кустах соседнего двора светлячков. В его буйную, юную и стильно стриженую голову пришла безумная мысль о том, что его съедят койоты. И вообще, он только в этот момент понял, как далеко находится от дома, как одинок он в этом мире, насколько никому не нужен и настолько же всем безразличен. Чуть не накатила депрессия, но он весело сообщил себя.

- Да вы, оказывается, мажор, мистер Райен… Не знал, не знал… Темно стало, людей нет, сразу в кусты? Конечно…

Марлен просто остолбенел, он как раз вытирал вымытые и оттертые от воска руки полотенцем, когда услышал неплохой голос с улицы. Делани, благодаря детскому желанию стать рок-звездой, уломал папочку несколько лет назад устроить его на уроки вокала. Сейчас это все подзабылось, да и связки не были тренированными, но спеть хит Бритни Спирс у него получилось неплохо. Причем с подвизгиваниями, охами, вздохами и скрипами, как у самой Бритни. Правда голос был какой-то слишком низкий, но это уже детали.

Марлен ушам не верил, а парень завел свою шарманку громче, уже разойдясь, разогрев горло и связки, задрав лицо к небу, вдохновенно закрыв глаза и завывая попсовые песенки.

Соседи проснулись, точнее, их малолетняя дочь заорала в кроватке, на что соседи отреагировали не слишком позитивно.

- Кто там орет?! – возмутился грубый мужской голос. Делани на пару секунд притих, Марлен уже понадеялся, что это навсегда, но потом парень решил, что все свалит на француза, если на него наедут. Надо пользоваться возрастом и положением, пока есть возможность. Можно вообще наврать, что он серенады поет, никто же не проверит, а разбираться мужик станет с «мсье Ротте», его молодым, хамским величеством.

Делани помолчал минуты три, дожидаясь эффекта эйфории, а затем снова заорал, закрыв глаза от усердия, чтобы получалось громче и четче, в атаку пошли «TheHives», почти классика. Парень решил, что если ему и после такого не откроют, он пойдет на все, потому что на улице было уже очень страшно, темно и холодно. У него в кармане лежала недобитая упаковка «Ментос»а с мятой, в сумке потерялась недопитая бутылка колы. В общем, он готов был изобразить припадок эпилепсии с огромным количеством пены изо рта, лишь бы его впустили в этот кажущийся теплым и уютным дом.

- Ну задрал, крысеныш… - он услышал этот голос и просветлел лицом, вскочил, метнулся к двери. И как только она приоткрылась на пару сантиметров, Марлена практически снесло, так Делани вломился в прихожую.

- Я хотел попросить тебя заткнуться! – возмутился француз. Возмущаться у него причины были, по дому он расхаживал в чем-то, похожем больше не приличные трусы, чем на неприличные шорты. Но это были именно они. Рваная, измазанная краской серая футболка тоже была не из списка привычных зрелищ для Делани. Да и выглядела она, будто снята с чужого, более мощного плеча. Рука домовладельца неосознанно сама собой потянулась к стене, на которой висело ружье. Над этим ружьем красовались оленьи рога, и Делани не мог поклясться, что они бутафорские.

- Эй! – он опешил, уловив взглядом ружье, так что почти прыжком достиг агрессивного и готового его выгнать обратно лягушкоеда.

- Слушай, мальчик, иди домой, тебя мама заждалась, - Марлен зашипел, прищурившись. – Тебе дать денег на поезд?

«Было бы неплохо», - подумал Райен изначально, но потом решил, что отец с мачехой просто уплачутся от смеха, когда его в таком виде обнаружат на пороге. Нет, хрен он доставит им такое удовольствие, пусть и по-доброму заржут, но заржут. Да и вообще, ему казалось смутно знакомым лицо единственного наследника семейства Ротте. У Делани была превосходная память на лица в том плане, что увидев второй раз какого-нибудь человека, он не мог вспомнить, где его видел, но мог вспомнить, что видел точно.

- Нет, я здесь останусь. Мне и здесь нравится, - он хмыкнул, заметив, что француз уже перестал тянуться к ружью и закрыл дверь на всякий случай. Но закрыл на все замки. Другой на месте Делани испугался бы, ведь вдруг парень сам окажется тем еще маньяком, но Райену было не до того. Ему улица казалась куда страшнее, чем этот дом и этот человек, которого он пытался вспомнить, вытаскивая воспоминания годичной давности из закромов мозга.

- А вдруг ты вор?.. – Марлен прищурился снова, он вообще весь из себя выглядел мистером-подозрение. То есть, мсье-подозрение.

- А вдруг я еще и сталкер?

Ротте остолбенел, моргнул пару раз, выгнул бронзового цвета бровь.

- Что?

- Шутка.

- Слушай, пошел вон отсюда!! – он заорал, снова открыл дверь и указал на улицу, мол, катись колбаской. – Или я вызову полицию. Я не шучу, я серьезно, тебя заберут, а потом выбирайся, как хочешь.

- А если у меня случится эпилептический припадок, пока они едут? Приедут, а тут такое, тебе потом разбираться, да еще и отмывать тут все, пена вокруг будет… Ох.

Делани наконец вспомнил, а теперь всматривался в чужое лицо получше, стараясь определить, верно ли его предположение. Ему казалось, что верно, но целый правый глаз все опровергал.

- Ах ты урод обдолбанный… - мрачно протянул Марлен, глядя ему в глаза. Глаза были самые наркоманские, прямо как у лемура, светлые, с малюсенькими зрачками, с черными ободками вокруг радужек. Да еще подглазники после бессонных, искусственно бодрящих ночей, сосульками висящие темные волосы, вообще обязанными быть модной укладкой.

Делани улыбнулся, надавил рукой на дверь, французу пришлось ее отпустить, железка грохнула о косяк, так что в соседнем доме снова взвыл ребенок.

- Сам-то кто? – Райен фыркнул. – Год назад, помню, ты вообще сторчался. Как так выбрался, интересно. В центре реабилитации лечился, что ли?

У Марлена чуть челюсть не отвисла. Откуда эта малявка могла знать?!

- Ну можно мне остаться на ночь? Я утром поеду в центр, сниму деньги с карточки и вернусь, обещаю. Я не вор.

- А чего не в отель?!

- А там на обещания не покупаются.

- Я тоже не покупаюсь.

Делани все же закрыл дверь на все замки, а потом нахально заглянул на кухню с темными стенами, круглым столом из красного дерева, уютным светильником в стене, обмотанным искусственной виноградной лозой. Вкус у француза был странный, но он был. Или это все осталось от его покойной тетки, Делани не знал.

- Прикольно. Где я буду спать?

- На коврике у двери. Ноги вытер?

Делани вернулся с улыбкой и, скрывая унижение, потер рифлеными подошвами патрулей о коврик. Марлен помолчал, глядя на него, потом вздохнул, почесал шею и пошел вверх по лестнице. Ступал он мягко, на голых и отчего-то гладких ногах были не тапки, а теплые носки.

- Чего встал, двигай костылями, - он обернулся, не особо дружелюбно позвав за собой. Но Делани было хорошо, он наблюдал, как совершенно разрушенная личность вернулась в реальность из своего искусственного рая. Этому французу можно было, в его понимании, так себя вести после того, что с ним произошло. Хотя, Делани засомневался после увиденных то ли выбритых, то ли эпилированных ног, не занимался ли этот торчила своими делишками по сей день.

Довольно высокий, худой и, можно сказать, грациозный домовладелец был изящным, он явно не ограничивал себя диетами, поэтому было, за что подержаться, он не выглядел тощей килькой. Руки у него хоть и лишены были бицепсов и всяких прочих пафосных штучек, но были сильными, подкачанными, кожа обтягивала гладкие мышцы. То же самое было с ногами. Широковатые бедра, обтянутые «шортами» оставляли между собой плавный треугольник, но сами были крепкими и устойчивыми. Такого толчком в грудь с ног не сбить, шатнется, разве что. Делани подумал даже, что этому торчиле надо запатентовать свой способ соскочить с иглы, потому что еще год назад он выглядел совершенно иначе. То есть, не таким здоровым, сытым и гладким. И на фею похож точно не был, если только не иметь в виду фей болезни, смерти и тоски.

- Короче, чудик. Второй этаж – мой, ты сюда не суешься вообще. Что-то понадобится – пойдешь искать сам, но за пределами моего этажа. На третьем… Ладно, можешь ночевать сегодня в той комнате, - Марлен ткнул пальцем в сторону спальни покойной тетки, когда они поднялись на третий этаж. – Ванная смежная с комнатой, уж постарайся поаккуратнее. И не думай, что я тебе завтра дам смыться, не обольщайся.

- Окей, - Делани расплылся в сладкой улыбке. – А тебе натуральный цвет больше идет. Это же натуральный? – он посмотрел на его брови, ресницы, корни волос, забранных на затылке и заколотых парой шпилек.

- Заткнись, - огрызнулся француз, развернулся и пошел вниз по лестнице.

- А как же ужин, гостеприимный хозяин?

- В контракт не включен хавчик.

- Я же тебе заплачу!

Фигура остановилась, чуть сгорбилась, послышался злой и тяжкий вздох. Делани элегично рассматривал его шею, не слишком тонкую, не выглядящую гусиной, но очень изящную. Сзади как раз остался бронзовый завиток, который нереально было забрать с остальными волосами наверх. У него вообще были не длинные волосы, едва ли до подбородка длиной, лишенные челки, а он их еще и забирал. Насколько помнил Райен, год назад у него были длинные, вытравленные перекисью и от этого истончившиеся патлы.

Он вообще был экспонатом в клубе Братиславы, столицы Словакии, куда Делани с бывшими одноклассниками в честь выпускного поехал отметить окончание учебы. Они выбрали самую бедную страну, самый жуткий город, взяли побольше наличных, потому что курс обмена валюты в Братиславе был потрясающий. Молодежь там могла оторваться от души. И они отрывались, попутно удивляясь отсутствию большинства действующих в штатах запретов. И именно в Братиславе же отрывался в честь окончания художественного колледжа Марлен Ротте, тогда и впрямь сторчавшийся до пределов адекватности.

- Яичница или бутерброды? – ухмыльнулся он, глядя на полученного неожиданным образом постояльца.

- А что-нибудь поизящнее?

- Пинка?

- Яичницу, - Делани еле сдержал порыв кокетливо махнуть ручкой, мол, ты меня смущаешь, и сразу скрылся за дверью спальни. Он только в этот момент понял, что все тело чешется, хочется снять одежду и занырнуть в ванную, но он решил ограничиться горячим душем. Он принялся вспоминать «выпускной» в городе счастья, которым ему показалась Братислава.

В том клубе было жутко и страшно, потому что наркотики там продавали свободно. И он помнил, как они с одноклассниками постоянно ржали, едва услышав надрывный, хныкающий смех из-за столика, окруженного диванами. Там обжимались двое – какой-то татуированный и бритый наголо урод и его «телка», миниатюрный, костлявый, но тоже пацан. Длинные, мышино-белого цвета патлы слиплись на кончиках и распадались по плечам, челка была заколота наверх. Маленький рот и тонкие губы, накрашенные ярко-красной помадой Делани тоже узнал теперь, острый короткий нос, острый подбородок.

Позднее он и его дружки уже не так ржали, с ужасом наблюдая, что происходило с этой парочкой дальше. Они оба обдолбались, их компания напилась вдрызг, Делани впервые видел, как люди смешивали разные виды штырки, запросто все это запихивая в себя и отравляя организм. Они заказали шампанское, у крашеной «блондинки» рука чуть выше локтя была перетянута чулком, синяки на локтевых впадинах говорили сами  за себя. А он ждал реакции агонизирующего тела, отрывал виноградины от свежей грозди, лежавшей на блюде перед ним, засовывал их в рот. Когда его насмешили, опять раздался крысиный, хныкающий смех, как у игрушечной ведьмы в сувенирном магазинчике, виноградный сок, выдавленный сомкнувшимися зубами, потек по подбородку, смывая пудру. Он ржал, потом вытирал запястьем губы, размазав еще и помаду.  Он запивал несколько таблеток экстази шампанским, он зажал пальцем с длинным ногтем правую ноздрю и подряд втянул три дорожки белого счастья, высыпав его просто на край клубного стола. Его татуированный дружок так не усердствовал, но он  уже был невменяемым, а потому за своей «телкой» не следил. Потом блондин танцевал, его безумно колбасило, с него пот тек рекой, началось обезвоживание.

Он и сам от кайфа не сразу заметил, что живот по неизвестной причине просто режет изнутри, что его разрывает адская боль. Делани помнил, что его друзья его позвали посмотреть на «цирк в реале», и он чуть сам не проблевался, увидев, как обдолбанный в конец педик взял пилочку для ногтей и выковырял себе правый глаз, капая слизью из глазного яблока на стол, на свои колени, обтянутые уже только одним чулком. На нем были короткие шорты, как и год спустя, но совсем другого фасона, совершенно неприличного, так что видно было аппетитные полушария ягодиц, стоило ему наклониться. По его лицу справа тек сплошной поток слизи и багровой крови, вместо глаза красовалась дыра и месиво, а он ржал, уронив пилочку на стол и снова глотая шампанское.

Делани тогда отвернулся в ужасе, но через полчаса пошел отлить в уборную и обнаружил «давнего знакомого» уже там. Дверь одной из кабинок была распахнута, из кабинки торчали четыре ноги. Одни смутно знакомые, в одном чулке, обляпанные кровью, а вторые – в рваных колготках, с босоножками на диких каблуках. Подружка Марлена из той компании сидела рядом с унитазом и пыталась понять, что с ее другом не так. Она тоже была не в себе, но не настолько, насколько был в раю он. А он обнимался с унитазом, лежа боком, согнув одну ногу. Из горла выплескивалась уже кровь, лопнули сосуды в носу. Они и так были перенапряжены кокаином, ширевом богатеньких, а после напряжения просто взорвались от напора крови, которая тут же полилась туда же, в унитаз. Все сиденье уже было заляпано, руки по локоть у обоих тоже. Девушка держала его волосы, собрав их в хвост и свесив с одного плеча, чтобы они не макнулись в кроваво-блевотное месиво. На щеке застывало то, что недавно было глазом, моргать было не больно, но безумно разрывался живот.

Делани смотрел на это все в праведном ужасе, не представляя, как после такого можно жить. Он не был специалистом и, тем более, врачом, но мог точно сказать – это была не просто реакция отравленного организма, просто так кровью выворачивать не может. Он уверен был, что парень из клуба уедет на труповозке, а сам ушел.

И вот сейчас он стоял под душем в чисто отдраенной ванной в доме семейства Ротте, в малюсеньком городке под названием Фолсворт. А на кухне, чисто и уютно одетый, милый, прямо как шлюха, готовил ему ужин тот самый торчила, который чуть не сдох в сортире Братиславского клуба. Если бы Марлена спросили, какого хрена это тогда было, он бы сам ответил: «Я понятия не имею». Они просто отрывались с курсом художественного колледжа, он в то время встречался с тем татуированным парнем, его звали Джаффаром, он был пакистанцем. Но он и так не был полностью здоров, да еще и махнул с непривычки по всем запретным  плодам наркоманской жизни. Он вернулся домой спустя месяц, тетка умерла от сердечного приступа. В принципе, он такого не ожидал, но не слишком удивился. Он тоже чуть не лишился сознания, увидев себя в зеркало. Деньги, оставленные на «черный день» теткой, он потратил на ее похороны, поминки и прочую лабуду, но еле-еле хватило на две операции ему самому. А уж сколько стоил индивидуальный протез из пластика, а не стекла, подгонка, покраска, чтобы цвет идеально совпадал с парным глазом, зрение которого еле удалось сохранить. Он поклялся, что больше никогда не станет употреблять ничего тяжелее травы. Он остриг волосы, они снова отросли, и сейчас были такими, какими должны были быть от природы.

Он украсил яичницу кубиками сыра, двумя ломтиками тонко порезанной ветчины, посыпал зеленью, выжал дольку чеснока и вытащил это все из сковороды целиком, не порвав, а уложив на подогретую тарелку. Он был перфекционистом. Если уж торчать, так до смерти, если готовить, то потрясающе.

Делани вышел из комнаты неприлично, лишь обмотав бедра полотенцем. Свое тело он любил, оно было красивым, не зря же на него запросто запрыгивали девицы, стоило изобразить из себя идиота. В данный момент ему ничего не хотелось из себя строить, да и не приходилось, но он почему-то все равно лепил глупого папенькиного сынка, чтобы произвести на домовладельца плохое впечатление. Ему почему-то так нравилось, что его ненавидит большинство людей. Но запах еды, распространившийся по всему дому, его просто убил, схватил за нос и потащил на кухню.

- Мог одеться, - буркнул француз. Он сидел напротив дымящейся тарелки за тем же столом, держа большую кружку, наполненную кофе. Кофе на ночь – решение оригинальное, но кто его знает, может, его кофе успокаивает.

- Жарко, - отмахнулся Делани, взял вилку и вдохнул аромат, закрыв глаза. Это был кайф, спустя неделю чипсов и слабоалкогольных коктейлей.

- Чай, кофе? – поднял брови Марлен, решив, что не все так плохо. По крайней мере, можно было посмотреть на чужое красивое тело, да еще и лицо привлекательное, а волосы оказались светлее, чем выглядели в грязном виде. И вообще мальчик-то был ухоженный, явно не торчок, может, просто из дома сбежал?

- Чай.

- Ты из дома сбежал, что ли?

Делани подавился, усмехнулся.

- Нет, почему сбежал. Просто ушел.

- Зачем? Проблемы в семье? Никто не понимает? – по ухмылке француза было видно, что его это все не убеждает.

- Да нет, просто надоело. Отправился погулять, можно сказать.

- И догулялся досюда? А деньги где?

- А все наличные потратил, только кредитка осталась, - парень пожал плечами, на которых уже высыхали остывшие капли воды.

- Точно?

- Я обычно не вру, - Делани решил не убеждать, потому что убедить человека, лишившегося по пьяни глаза, бесполезно. Он уставился на его глаза молча, особенно на правый, которого быть, в принципе, не должно было вообще.

- Протез, - не выдержал Марлен на сто пятый молчаливый взгляд.

- А-а, - глубокомысленно протянул парень, осознав.

- А что, на настоящий похож?

- В таком свете – да, - он решил не врать, не хамить и не задавать миллион вопросов, появившихся относительно этого глаза.

Ему не верилось, что он разговаривал с этим человеком, ведь тогда, год назад сам он был совсем не таким, как сейчас. Тело выросло за лето, лицо повзрослело, голос окончательно изменился и приобрел красивые стонущие нотки бархатных тонов. А тогда он был куда проще и хуже, но уже с такими же амбициями, и одноглазый торчила ему казался намного старше. Сейчас же, при ближайшем рассмотрении, он выглядел и впрямь не старше девятнадцати.

- Тебе сколько лет? – выпалил Делани, сделав при этом спокойное лицо, будто это был нормальный вопрос для постояльца.

- Двадцать. А что? – Ротте выгнул бровь вопросительно.

- Ничего, - парень пожал плечами снова. Значит, год назад ему было девятнадцать, может чуть больше, может чуть меньше, месяцы не так важны. Но он был бледным до зеленоватости, костлявым, а худоба старит, темные подглазники и вытравленные краской волосы возраст тоже не сбавляют, а уж косметика на мужском лице иногда выглядит просто ужасно. В общем, в данный момент Делани даже на секунду подумал, что его новый-старый знакомый стал выглядеть по возрасту, очень даже привлекательно. Не смотря на протез вместо глаза.

- А как… - он начал было, но в дверь позвонили, раздались тренькающие птички, Марлен посмотрел влево, в арку, открывавшую вид на прихожую. Делани серьезно подавился, подняв на него взгляд именно в этот момент. Левый глаз смотрел в арку, а правый продолжал сверлить пустым, но будто злым взглядом его, Делани, как и минуту назад. Он еле отдышался, схватил кружку с налитым чаем и хлебнул сразу половину.

- Кого еще принесло, - француз вздохнул, встал и пошел открывать.

- И ты просто так откроешь? А вдруг там маньяки?

- Тебя же впустил, ничего страшного не случилось, вроде.

- Ну, так я – другое дело, - Делани не знал, как объяснить эту детскую фразу, сказанную по глупости.

- А, типа, ты свой, все нормально? – Марлен усмехнулся, подошел к окну и выглянул, рассматривая припершуюся фигуру. Их было две, одна ныла и дергала за рукав другую, а вторая всхлипывала и шмыгала носом.

Он открыл дверь, молодо выглядящая дамочка сразу кинулась ему на шею, отпустив дочку.

Делани заинтересованно выглянул, услышав всхлипы, девочка тоже заинтересованно прищурилась и заглянула в арку, одновременно расстегивая короткую курточку с мехом, обнажавшую впалый живот, и скидывая черные высокие сапожки на каблуках.

«Если это его бывшая, я покончу с собой», - подумал Райен в шоке. Он не  мог себе представить Этого парня с девушкой и сам себя тут же ударил мысленно по лицу. А с кем его представлять? Ну, с тем мужиком, вероятно, что был с ним в Братиславе. Не с Делани же. Хотя…

Нет, он же асексуален на все двести.

- Он тебя выгнал.

- Да-а-а… Но теперь насовсе-е-е-ем… Можно я останусь у тебя-я-я-я?! Всего на пару денечков, пожалуйста, Марлик, ну друг ты мне или не-е-е-ет?!

Сначала Делани хихикнул, услышав это «Марлик», а потом едва удержал отвалившуюся челюсть. Это была именно та девушка из Братиславы, которая не оставила своего умирающего дружка даже в мужском сортире. И пусть она была старше, они были потрясающими друзьями.

- Конечно, - парень сразу согласился, обняв ее одной рукой, закрыв дверь другой. – Зои, не ходи… Туда не ходи, - он вздохнул, закатив глаза. Точнее, закатился только левый, второй остался на месте. А Зои уже вошла в запретное помещение и уставилась кокетливо на Делани. Тот себя немного потерял в пространстве, не зная, как на это реагировать.

- Я найду квартиру, буду там жить, не буду тебе меша-а-ать…Ты не думай, я не буду у тебя на шее сидеть… Зои! – неожиданно лебезящий голосок сменился агрессивным воплем. – Что ты к мужчине лезешь?!

Зои отошла, насупившись, забралась на свободный стул с ногами и уставилась в стол.

- Кто это, Марлен? – девушка поправила прическу, надеясь, что глаза не слишком покраснели от рыданий.

- Никто, - парень отмахнулся. Иди наверх, у тебя вещи с собой?

- Да, на крыльце остались.

- Да блин, - француз сдержался, не психанул, выглянул за дверь, втащил чемодан на колесиках за длинную ручку и оставил его у лестницы.

- Помочь? – Делани сразу вскочил. В конце концов, это вышло автоматически, он не хотел строить из себя джентльмена, но так получилось.

- Еще бы ты не помог, ты же тут на халявных харчах, - Ротте фыркнул. Давай, на второй этаж всего лишь. Вторая дверь, затащишь туда, ладно?

- Это твоя подруга? Марлик…

- Меня зовут Марлен. Еще раз улыбнешься, пойдешь отсюда нахрен.

- Все, молчу, - Райен вздохнул и, поправив полотенце на бедрах, потащил чемодан наверх. Марлен вернулся на кухню, скинул тарелку в раковину, кружки убрал туда же и повернулся к Зои.

- Пойди наверх, посмотри телевизор, пока мы с Лиз поговорим?

Он никогда не сюсюкал, не называл Лиз «Мамой», даже когда говорил с ее дочерью. В конце концов, с их кочевой жизнью по разным «папам» это было бы просто глупо.

- Там сейчас только порнуху показывают, поздно уже, - сообщила Зои, сладко улыбнувшись. Она была вся в мать – с пухлыми губами, большим ртом, носиком-кнопочкой, хитрыми темными глазами и русыми кудряшками до локтей.

- Ну вот и посмотришь заодно. Сама уже всяких лохов водишь, надо же хоть что-то знать, - фыркнул он, взял ее за руку, стащил ненавязчиво со стула и повел наверх. Лиз пока приводила себя в порядок в ванной на первом этаже, под лестницей. Душевой кабины или ванны там не было, зато раковина с зеркалом присутствовала, как и положено.

- Ты кто? – все же пристала Зои, когда оказалась наедине с Делани, который не успел выйти из предоставленной этой семейке спальни.

- Я снимаю здесь третий этаж, меня зовут Делани, - он решил, что четырнадцать – достаточно приличный возраст. Он в четырнадцать готов был променять девчонку на машинку, но девочки взрослеют старше мальчиков, так что ей вряд ли понравится обращение, как с ребенком.

- А я – Зои. Значит, ты тут жить будешь теперь? – Зои улыбнулась и села на край кровати. Делани себя почувствовал стремно в подобном виде перед малолеткой. Надо было одеться, все же.

- Типа того.

- А мне кажется, ты врешь, - она прищурилась. – Ты же с Марли встречаешься?

У парня челюсть чуть не отвисла.

- Нет.

- А вот и да.

- Вот и нет, - он усмехнулся, покачал головой. – Я его даже не знаю, я только сегодня приехал, хочу найти себе здесь квартиру, но пока буду жить у вашего «Марли».

- А чего ты тогда так ходишь? По-моему, когда комнату снимают, не разгуливают голыми по дому.

- Жарко, не успел одеться.

- А почему он тебе ужин готовил? Я видела тарелку с кружкой, вы сидели вместе, пока мы не пришли, да?

- Ну, я ему за это заплатил.

Зои засмеялась.

- А, ну понятно. Марли такой. Ему все за «это» платят.

«Почему-то мне показалось, что «это» - не приготовление ужина», - отрешенно подумал парень, уже начиная отступать к двери, чтобы не общаться с этой будущей стервой.

- Ты точно не его парень? – уточнила Зои, подняв светлые тонкие брови и одарив его совершенно не детским взглядом.

- Точно, - он фыркнул.

- А знаешь, странно, что ты оправдывался и даже не сказал, что тебе, вообще-то, девушки нравятся. Если бы сказал сразу, я бы и спрашивать не стала.

«Заноза в заднице», - подумал Райен, глядя на нее по-прежнему равнодушно и спокойно.

- Мне никто не нравится, - честно сказал он.

- А, ну понятно. Просто если бы ты был его парнем, мне было бы очень жаль тебя.

- А чего так?

- Ты бы не стал ревновать его к мужикам? Он с ними это делает за деньги каждую пятницу, после работы. И Лиз тоже, - она никогда не звала свою мать «мамой». Причем, это была вина обоих – и Лиз, и Марлена, которые были знакомы еще раньше, чем Зои появилась. И они всегда друг друга звали по имени, а отцов у Зои было такое бессчетное количество, что научиться звать мать матерью было просто некогда. И Зои прекрасно знала, что ее мать – такая же проститутка, как и ее друг. Впрочем, Лиз это делала ради денег, Марлен – из удовольствия. Ее это угнетало и вынуждало запивать тоску вином-водкой-виски, превращая в стандартную «ночную бабочку» с ее персональной романтикой, а Марлен был очень даже счастлив и доволен своей жизнью. Ему иногда казалось, что проституция среди женщин превратилась в какую-то отдельную субкультуру. Женщине проститутке обязательно нужно быть не очень красивой, но с «изюминкой» во внешности, очень сексуальной, распущенной, раскованной, но тоскливой. Она просто-таки обязана бросить на уснувшего и захрапевшего клиента грустный взгляд, закурить и мысленно начать напевать какую-нибудь трагическую песенку.

Сам Марлен выбирал обычно самых страшных мужиков, причем выбирал он сам. Он сначала с ними спал, а потом сообщал, что «это было не бесплатно», забирал щедро отстегнутые купюры (а дело свое он делал хорошо, так что и скупиться клиенты обычно не стремились) и уходил без стыда, смущения и угрызений совести. Было хорошо, так чего стыдиться? Он спал только с туристами, приезжавшими в Фолсворт ради его необычной истории и крутого клуба «Тирамису», где Ротте работал, так что никакой дурной славы в городе у него тоже не было. Они с Лиз были лучшими друзьями, но очень сильно различались в своих взглядах на жизнь и способ зарабатывать деньги. Лиз их действительно зарабатывала, пахала, не покладая, образно говоря, рук… А Марлен, вроде как, получал наличные за хобби. У него была собственная философия, он был странным, как и все творческие люди.

Делани удержал глаза в орбитах, челюсть на месте, прикинул внешность домовладельца и решил, что это, в принципе, логично. Да еще в его возрасте, с его сексуальными предпочтениями, с его прошлым, если вспомнить того пакистанца… Ну, а почему нет? Это его жизнь, пусть делает, что хочет.

- Уж поверь, если бы я был его парнем, он бы этого не делал, - неожиданно сам для себя ответил он, прищурившись чуть мрачнее, чем обычно.

- Тебе сколько лет?

- Восемнадцать.

- А я думала, двадцать. Значит, ты младше, чем он? Тогда все ясно, - она засмеялась чуть надменно. – Ладно, я буду спать. Ты не выйдешь?

Он закатил глаза и вышел в коридор.

- Спокойной ночи, - пожелал, пряча в интонациях надежду, что утром эти две фифы уже свалят. Один рыжий, одноглазый стервец, торгующий своим телом, был куда лучше, чем две девушки. Причем одна из них была относительно незрелого возраста.

Уму непостижимо.

* * *

С утра он даже не стал никого будить, просто втихушку принял душ, оделся и сбежал, найдя запасной ключ под бейсболкой на вешалке. Но сбежал он не с концами, конечно, сумка осталась лежать в кресле, чтобы француз не начал психовать, если обнаружит отсутствие гостя в доме. Делани зайцем проехал на автобусе до соседнего города, затесавшись среди толстых теток с огромными сумками, ехавших торговать медом и прочей ерундой. Отец звонку был рад, мачеха отреагировала равнодушно. А уж когда Делани сказал, что решил устроиться на работу, да еще и попробовать жить самостоятельно, а не просто тусить и бродяжничать, Райен старший просто опешил, пришел в немой восторг. Поэтому кредитку никто блокировать не стал, деньги парень снял сразу и на оплату жилья, и на будущее. Да и шмоток ему надолго не хватило бы, он был избалован деньгами, так что ничего не поделать, пришлось бы папочке поработать на свое творение в виде сына.

Когда он вернулся, в доме ничего не изменилось, все было тихим и серым, потому что коттедж Ротте стоял за деревьями, да еще и в тени соседнего особняка, росшего еще и вширь, а не только ввысь, как дом француза. Над солнечным и жарким Фолсвортом зависли тучи, но дождь так и не начинался, зато среди скал и песка с глиной эти тучи навевали мысли о страшной грозе.

Марлен спал, он привык спать до полудня, как минимум, только изредка вскакивая в одиннадцать и сразу скрываясь в мастерской. Но этой ночью они с Лиз «успокоились», что удавалось обычно редко, уговорили бутылку вина… В итоге оба были немного сонными. Лиз с противной дочкой спала, легкомысленно оставив дверь незапертой, в спальне второго этажа, так что Делани не сразу понял, что это именно ее храп разносился по дому. Он заглянул в спальню Марлена, но почти сразу вышел, опасаясь, что на него начнут орать. Спальня была та еще. Черно-сиреневые, как обивка гроба, обои почти не были видны из-за рамок с распятыми под стеклами  бабочками. Марлен любил это дело, некоторые были куплены, но большинство – пойманы им лично еще в детстве. Икебаны, сушеные цветы в вазочках, расписанных масляными красками… И огромная кровать с нездорово мягким матрасом, в котором тело француза просто тонуло. Гора подушек его скрывала полностью, но Делани видел рыжий растрепанный затылок. Лягушкоед лежал лицом вниз, уткнувшись в подушку, раскинув руки в стороны и игнорируя все на свете. Делани ожидал увидеть на прикроватном столике нечто, типа стакана с водой или раствором, в котором бы  плавал жуткий протез… Но ничего такого не было.

Еще один миф развеялся.

* * *

Роми хотелось жить, очень хотелось жить, а жить было уже невыносимо. Нереально быть таким, как он, если живешь в малюсеньком городке, где все друг друга знают. С ним случилось самое противное, что могло случиться с парнем нетрадиционной сексуальной ориентации – его не обижали и не оскорбляли даже местные умники и хулиганы, для них он был чем-то, вроде еще одного экспоната музейного Фолсворта. Это напоминало туристическую экскурсию.

«О, смотрите, это же Роми Миллет, он гей, представляете?!»

«Да ладно! Не может быть! Ему что, правда ПАРНИ нравятся?! Как это?!»

Он был неплохим парнем. Его внешности позавидовали бы многие голубые «красавчики» из большого города, но дело было именно в недостатках. У него не было ярких недостатков, но не было и ярких достоинств, он был обычным, ухоженным, симпатичным парнем, в нем очень сложно было найти что-то неправильное и неподходящее, как, например, в Марлене. Ротте уродовал его протез, его мелкие черты лица и злой взгляд, но украшало изящество и манерность. А Роми не украшало ничто, он очень старался быть идеалом для абстрактного человека, которого хотел бы заполучить себе во вторые половинки. Проблема была в том, что такой человек ни за какие пряники не приехал бы в Фолсворт.

В пятницу утром ему не хотелось даже шевелиться, одеваться… Да что там, даже до ванной доползти было лень. Он жил на главной улице, в двухэтажном домике возле цветочного магазина. Жить с родителями в семнадцать лет невыносимо, он только пару месяцев назад окончил школу и явно не собирался никуда поступать еще, как минимум, год. Может, даже два, потому что смысла не было никакого, можно было осесть в Фолсворте на всю жизнь, получив в наследство именно этот цветочный магазин и став флористом. Прелесть, а не будущее.

Но в пятницу утром он об этом не думал, у него было очень нехорошее предчувствие. Роми часто мог похвастаться восприимчивостью к атмосфере, которая еще не наступила даже, а лишь маячила в недалеком будущем. И это не всегда радовало его самого, потому что очень неприятно чувствовать приближение чего-то отрицательного. Он решил зависнуть в интернете, залезть в Фэйсбук и посидеть там, пока не надоест, потому что до вечера было полно времени. Он собирался пойти с Эшли, продавщицей из магазинчика на углу, в «Тирамису». Не ради общения даже, а ради танцев, хотелось выплеснуть накопившуюся и уже давящую изнутри энергию. Эшли была старше на целых семь лет, но и это его не волновало, она выглядела молодо, и они были неплохими друзьями, если не считать, что она периодически его жалела из-за отсутствия парня. Если судить объективно, он мог бы жалеть ее по той же причине, но он этого не делал, потому что не любил насиловать людям мозги.

* * *

Марлена разбудил телефонный звонок, француз сначала хотел его проигнорировать, но потом решил, что не стоит пренебрегать возможностью нахамить кому-нибудь. Он свесился с кровати, заметил по ходу дела, что за окном уже часа три дня, просто мрачно и не так ярко, как обычно. Мобильник оказался под столиком, так что он до него еле дотянулся, подтянул к себе за брелок и распахнул «раскладушку» всего одним движением.

- Да?

- Доброе утро, - Лиз как раз заявилась в его спальню без спроса и предупреждения, одетая весьма легко, да еще и пугающая не накрашенным лицом и тюрбаном из полотенца. Он отмахнулся, она легла на живот поперек его кровати, увидела на полу журнал, взяла его и принялась листать, пока Марлену что-то кто-то говорил по телефону. Его левый глаз уже обвел комнату взглядом раз двадцать, правый оставался на месте, выражение лица медленно менялось на саркастично-отмороженное.

- Да ладно? Серьезно?

Лиз подумала, что не способна понять вкусы приятеля. У него журналы по эстетике, икебане, скульптуре и искусству в целом мешались с модным глянцем, разобраться в этом было нереально.

- А чего так? А, понятно. Значит, все? Ага. Круто, молодец. Не, реально прикольно. Нет. Неа. Ага. Нет. Да, она мега-мега, удачи. Чао.

Он нажал на «отбой» и швырнул мобильник на пол, не особо заботясь о его сохранности, Марлену было не до того.

- Что случилось? – Лиз на него покосилась, парень уткнулся лицом в одеяло и притворился мертвым.

- Помнишь Эдгара, таксиста, который со мной две недели был?

- Ну, - Лиз кивнула, припоминая такого гориллу.

- Вот теперь забудь, - посоветовал француз, размышляя о смысле жизни. Нет, ему не было обидно, они же взрослые люди, просто это было дико – променять его на какую-то доярку. Если она и работала на почте, то внешность доярки это не спасало.

- Тебе мерзко? Хочешь, я тебе завтрак приготовлю? – Лиз была доброй и понимающей, и она очень хорошо представляла, что ее друг в этот момент чувствовал. Мир не рушился, но жизнь казалась бессмысленной, началось переосмысление всего произошедшего, а в жизни Марлена было много таких эпизодов, которые позитива не прибавляли.

- Спасибо, - он кивнул. – Погоди-ка! А куда делся этот мелкий?!

- Кто? – Лиз сдвинула брови. – Зои в спальне.

- Нет, этот смазливый крысеныш! Он сбежал?!

- Да нет, он у себя, наверное. Он отдал мне деньги с утра, там за целый месяц. Я их тебе на стол в мастерской положила, потому что ты спал, сюда я заходить не стала.

- А, ясно… А почему тебе?!

- Потому что я встала раньше, - девушка пожала плечами, подразумевая, что это было логично. – А он ничего себе, кстати. Даже Зои не быкует на него, а обычно ей мужики вообще не нравятся.

 - Еще бы они нравились ей, учитывая, что каждый требует называть «папой», - Марлен фыркнул, встал, одернул футболку и пошел к приоткрытой двери ванной.

- Кстати, не такой уж он и мелкий, ему через полгода уже девятнадцать будет, а выглядит он старше. Милый такой, добрый.

- А мозги, как у пятилетки.

- Ты ведешь себя, как старуха, даже не старик, а старуха. Брюзга и гордячка, старая дева, - Лиз издевалась.

- Просто терпеть не могу лицемеров. Он уже на тебя произвел впечатление, а на самом деле – поганец тот еще, я его насквозь вижу. Ему вообще на все фиолетово, все до транды, так что он гонит.

- Он тебе платит за этаж, так что засунь свои догадки в задницу и забей на это. Никто не просит тебя с ним общаться, он твой постоялец.

- Он живет в моем доме, а меня напрягает жить с лицемерами. Ты видела его взгляд? Он даже смотрит на все и на всех, как на мусор!

- Иди, прополощись, а то скоро сваришься в собственном яде. Я пока на кухню, - она встала, отодвинула журналы к батарее под подоконником и вышла из спальни.

Делани и впрямь торчал дома, предоставленную ему пустую полку в холодильнике он забил полуфабрикатами, чтобы не особо париться в случае чего. Он сидел в комнате, смотрел телевизор, даже не щелкая, не переключая каналы, а просто втупляя во все ток-шоу и сериалы подряд. Один раз даже попалась мелодрама, но он и на это наплевал, ему было скучно. Наверное, нужно было найти работу. Но куда можно устроиться, если город такой маленький? В музей экскурсоводом, что ли? Бред.

Он вышел только к шести часам, решив разогреть себе лазанью и хлебнуть пива. На кухне прекрасный пол наслаждался чаем и сладостями, так что Делани натянул на лицо почти искреннюю улыбку.

- Всем добрый вечер.

Лиз и Зои кивнули, тоже улыбнулись, наблюдая за ним.

- А где Марлен? – как бы равнодушно поинтересовался парень, сгребая весь ужин на поднос и собираясь уходить.

- У него серый день, - выдала тайну Зои.

- Какой день?.. – Делани выгнул бровь.

- Серый. У него часто бывают серые дни.

- Это депрессии у него так называются. Знаешь же, у Пикассо, к примеру, был голубой период, был розовый. У Марли то же самое, - вздохнула Лиз, поясняя сложную для понимания вещь. – Ему сегодня плохо.

- Его таксист бросил, - Зои опять выпалила, не подумав.

- Зои, закрой рот и ешь, - мрачно попросила ее мать.

- Ясно, - протянул Делани. – Кстати, Лиз. Можно на «ты»?

- Ради бога, - она пожала плечами.

- Ты передала ему конверт?

- Конечно. Не себе же оставила, - она фыркнула, он снова улыбнулся и только после этого ушел к себе. Правда он услышал, пока уходил, как девушка сообщила своей дочери о правилах приличия.

- Это его не касается, это дело Марлена, так что научись закрывать рот, когда тебя не спрашивают.

- А ты меня не затыкай, я что хочу, то и говорю.

- Маленькая, неблагодарная дура, - Лиз ухмыльнулась. – Пошла наверх, быстро.

- Разбежалась, - огрызнулась девчонка, смерив мать взглядом. – И не тебе мной командовать, шлюха.

- Пошла быстро! – Лиз вскочила и отвесила дочери оплеуху, так что Зои сразу вскочила и убежала из кухни, психуя и злясь. А как еще она могла относиться к матери, сделавшей ее по ошибке в четырнадцать лет и по сей день, в свои двадцать восемь работающей проституткой? Зои тошнило от собственной матери и собственной жизни, ничего было не поделать.

Делани услышал, как этажом ниже хлопнула дверь, и подумал, что за пределами больших городов такие странные отношения в семьях встречаются чаще. Но через пару часов, когда он уже совершенно затух от тоски и скуки, на первом и втором этажах началась неразбериха и паника. Он даже выглянул посмотреть, что случилось, но обнаружил на лестнице между третьим и вторым этажом только сидящую на ступеньках Зои. Она ела венскую вафлю и смотрела, как Марлен со своим серым днем бегал из мастерской в комнату, затем в ванную, потом в гардероб в конце коридора. Лиз рылась в вещах, вытаскивая их из огромной сумки.

- Куда это они? – Делани хмыкнул, сел рядом с девчонкой на ступеньку и поставил локти на согнутые колени.

- В «Тирамису». Они там танцуют, сегодня же пятница. Мамахен обычно еще и по понедельникам танцует, но у шеста, а так они просто в клетках вертятся, ничего «такого». Правда потом Марли стопудово подцепит кого-нибудь, Лиз от него не сильно отстанет, так что забей, сегодня их дома больше не будет. Пойдешь с нами? – она протянула ему кусочек отломленной вафли, парень автоматически взял и зажевал его.

- Почему бы и нет. Нормальный клуб-то?

- Сойдет, - она махнула рукой. Делани подумал, что если бы ему нравились девушки, он бы не упустил возможность за ней приударить. Но ему девушки не нравились. Если бы ему вообще хоть кто-нибудь нравился, он бы уже обрадовался. Самое интересное – его не волновала разница почти в пять лет между ним и Зои. Она была почти копией мамочки, а Лиз и сейчас была просто персиком в сливках.

- Мы уходим! Опоздаете, вас не пропустят! – сообщила она, сбежав первой к двери, Марлен вылетел за ней, держа спортивную сумку с вещами. Помимо костюма там была еще и замшевая коробочка с протезом, больше похожая на коробочку для драгоценностей, капли для глаз. Ротте вытащил протез, чтобы не мешал танцевать, на лице у него красовалась черная «пиратская» повязка, купленная в специализированном магазине. Правда это была не оптика, да и никто из продавцов не понял, что повязка с тонкими ремешками нужна не для маскарада, а чтобы в самом деле закрыть отсутствие глаза. На черном кусочке ткани красовался золотистый «веселый Роджер», так что смотрелось совершенно кошмарно, Делани это оценил.

- Ладно, пошли, короче. Через полчаса буду готова, подождешь или сам пойдешь?

- Подожду, - Делани кивнул, само отправился наверх, приводить себя в подходящий вид. Интересно, кто-нибудь примет их с Зои за парочку или нет? Не хотелось бы, но если примут, то ничего страшного, она же миленькая, а репутацию надо как-то зарабатывать.

* * *

Роми немного трясло, потому что он планомерно накачивался пивом, джин-тоником и старался выглядеть круче, чем был на самом деле. Он вообще пытался показаться старше, чтобы не отставать от Эшли, которая над ним продолжала ласково, по-дружески издеваться. Она хихикнула и спросила: «Давно не виделись, пушистик. Не нашел себе еще бойфренда?»

Он сказал, что нашел. Это как-то само собой вырвалось, она спросила, кто же этот парень, а Роми ответил, что потом покажет, пока его не видит, но он точно в «Тирамису» сегодня вечером.

И они вместе пойдут к нему домой.

В общем, стоило соврать один раз, и понеслась душа в рай. Он уже даже присмотрел красивого парня, который вроде был чуть старше его самого, но уже очень оформившийся и выглядевший лет на двадцать. Он просто потонул в фантазиях, но Эшли все испортила – она метнулась к этому парню здороваться.

Делани продавщицу сначала не узнал, а потом тоже улыбнулся, обрадовавшись, что хоть какие-то знакомые уже начали появляться за такой короткий срок. Он не мог найти взглядом Марлена, хотя Лиз уже увидел. Она в костюме госпожи крутилась в клетке над барной стойкой, эту клетку не очень хорошо было видно с другой стороны клуба, так что он решил не обращать внимания. Зои продолжала беситься на танцполе, а он отошел глотнуть холодненького и столкнулся с Эшли.

- Привет! Не ожидала тебя здесь встретить. Ну так как, ты уже нашел жилье?

- Да, там и завис, где ты сказала, - он кивнул. – Угостить тебя?

- Если хочешь, - она кокетливо улыбнулась, подвинулась ближе к стойке.

- Ты здесь с кем-то?

- Да, с другом. Нет, просто с другом, не парнем. Он голубой, вообще-то, да и ему всего семнадцать, так что просто друг, - она засмеялась. – Вон он, смотри. Такой, невысокий, волосы пушистые.

- Это девушка, - Делани нахмурился непонимающе.

- Да нет, смотри правее, - она вытянула руку и показала пальцем в сторону Роми. – С русыми волосами, у него розовая бутылка в руке.

- А, понял, - Райен усмехнулся, кивнул ей на поставленный барменом коктейль, а сам еще хлебнул Джаги-мастера. – Голубой? Серьезно? Я думал, в этом городе их нет.

- Он один, - Эшли засмеялась снова, наклонилась, поправляя ботфорты, подтягивая их, чтобы не сползали с тонких ног. Но самые тонкие ноги, по мнению Делани, были у Зои. Они грозили вот-вот переломиться, но она еще держалась, потому что не была слишком уж пьяна. На мать она похожей быть не хотела, а потому не увлекалась.

- Вообще один? – Делани фыркнул. – А чего так плохо? Издалека не вижу, но по-моему, не страшный.

- Да он вообще котик, правда, просто у нас тут все по телкам, ничего не поделать. Ты, кстати…

- Нет, я вообще ни по кому, извини.

- Как так? – она удивилась.

- Ну, бывает, встречаюсь иногда с кем-то, но не всерьез.

- А-а-а, ну ты молодой, тебе можно, - она махнула наманикюренной ручкой. – Пойдем, потанцуем, что ли?

Он молча согласился, приобняв ее за талию.

Роми закатил глаза, поняв, что он по жизни – конченный неудачник. Его престарелая подружка взяла и подцепила самого красивого парня в клубе. Более того, она с ним была знакома, в отличие ото всех остальных и, в том числе, от отморозков, тусивших возле стойки, над которой крутилась Лиз. Теперь Роми нужно было срочно придумать, про какого же парня наврать Эшли, что он – его бойфренд. Не дай бог, она была бы с ним знакома, это будет настоящий эпик-фэйл, надо действовать осторожно. И так, чтобы она не смогла к этому парню подойти.

Зои протолкнулась к Делани, отобрала его у уже уставшей и с улыбкой удалившейся продавщицы и показала наверх, на клетку, что была недалеко от диджейского пульта.

- Вон Марли, смотри! – крикнула она, чтобы переорать музыку. Делани уставился в указанную сторону и уронил челюсть. Его домовладелец уже разделся по пояс, на полу клетки лежала прозрачная майка, а сам француз выкручивался, как мог. Впрочем, если присмотреться по-хорошему, можно было понять, что он не слишком-то и старался, просто не останавливался и продолжал двигать бедрами, вертя пятой точкой и выгибаясь в разные стороны. Его тело, покрытое, как и у Лиз, блеском, закрывало только подобие на шорты. Это больше было похоже на приличные трусы из фольги, плотно обтянувшие все интимные части ниже пояса. На ногах угрожающе смотрелись огромные ботинки на тракторной подошве, десятидырочные, с яркими шнурками.

- Прикольно, да?! – крикнула Зои в ухо Делани, а тот усмехнулся, продолжая пританцовывать теперь уже рядом с ней, почти вместе с ней.

- Неплохо! – отозвался он, не отрывая взгляда от клетки. Это было интересно, учитывая повязку вместо глаза, встрепанные волосы и перчатки без пальцев на руках. Он развел руки в стороны, взялся за прутья клетки, расставил ноги пошире, уперев их в противоположные стенки, по кругу тряхнул волосами, откинул их назад одним движением, с отрепетированной, мега-сексуальной улыбкой упал на колени, выгнулся, снова поднялся, извиваясь. Примерно те же движения были у Лиз, так что можно было считать их парными танцорами. Посетителям нравилось – это главное.

Эшли вернулась к другу, с которым пришла, остановилась и улыбнулась.

- Ну что, нашел своего бойфренда? Где он? – она издевалась. А он кивнул на клетку возле диджея, сделал глоток из своей бутылки, которую никак не мог домучить – в него больше не лезло, уже тошнило.

- Где? – Эшли не поняла.

- В клетке, вон. С одним глазом.

Эшли замолчала на секунду, лишившись дара речи, а потом прыснула коктейлем на пол, вытерла рот рукой и захохотала.

- Ты гонишь! Это же Марлен! Мадам Ротте - его тетка покойная, ты с ума сошел?! Твоя мамашка с ней дружила же, ты его не помнишь?!

- Почему не помню, он мой парень, - Роми готов был умереть прямо на этом месте в эту же секунду, потому что совсем не узнал, да и вообще забыл этого тихого и скрытного племянника мадам Ротте, который постоянно занимался чем-то непотребным  в темных углах Фолсворта. Точнее, он ими занимался до того момента, как вернулся из Братиславы год назад, после этого он стал приличным человеком, если не считать его метода зарабатывать деньги на творческие проявления.

- Я тебе не верю, - Эшли фыркнула. – Ему двадцать, ты для него мелочь. Да для него все, кто младше его хоть на два дня – мелочь. Он бы на тебя даже не посмотрел.

- Спорим? – Роми колотила безумная дрожь, и адреналина там было куда меньше, чем страха.

- Спорим! Давай, через час у них смена заканчивается, они вылезут оттуда, он пойдет искать себе клиента, а ты к нему подойдешь. Если вы знакомы, конечно… Ты же только с мадам Ротте общался?

- Мы не просто знакомы, - прищурился Роми, мысленно вознося молитвы ко всем богам вселенной, чтобы они ему помогли. – Вот и подойду.

«Клиента, значит?.. Если он ищет клиента за деньги, значит, мне нужны деньги. У меня есть деньги? Конечно, у меня есть деньги», - он почти расслабился, уговаривая себя, что в этот раз он удачно захватил с собой довольно большую сумму.

Марлен едва увидел своего постояльца, который отсалютовал ему бутылкой и выпил явно за его здоровье и творческий потенциал, сразу разозлился. Он психованно оттанцевал свое время, а затем незаметно открыл дверь клетки и спустился вниз по ступенькам за огромным динамиком на сцене. Делани его больше не видел, домовладелец скрылся в гримерке – крошечной комнатке, в которой еле умещались все четверо танцоров клуба – две девушки и два парня. Второй был призван соблазнять именно женщин, в отличие от Марлена, но это не было так уж важно. Он стянул «шорты», скинул ботинки и натянул свою одежду, взял сумку и пошел на выход, чтобы в клубе, в темноте найти какого-нибудь туриста и произвести на него неплохое впечатление. Он заметил, пока танцевал, что на него пялились несколько довольно респектабельных мужиков.

Эшли толкнула друга, тот сорвался с места и прибавил скорости, подойдя к французу за секунду до того, как тот открыл рот, чтобы заговорить с одним из мужчин. Марлен опешил от возмущения, что его отвлекли, но Роми развернулся и встал так, чтобы Эшли не было видно выражения лица танцора. Мало ли, вдруг психовать начнет?

- Э… Привет, - начал он, взгляд метался из стороны в сторону, у Роми началась дикая паника.

- Пока, - Марлен его отодвинул, смерив взглядом и оценив лет на шестнадцать.

- Подожди…те. Э. А вы сколько за ночь берете, вообще? – он побагровел, но в полумраке клуба это не было так уж заметно.

- Ты с ума сошел?.. – Марлен выгнул бровь над глазницей, закрытой повязкой. – Иди отсюда, детское время кончилось.

- Черт… Блин, ну пожалуйста, прошу, не убегайте сразу. Сюда Эшли смотрит, знаете Эшли?

- Кассирша?

- Ну да, я сказал ей, что я с вами сегодня уйду отсюда.

- С какой стати?! – француз возмутился.

- Я наврал, что вы со мной встречаетесь!

Марлен не успел рот открыть, чтобы заорать на него, как парень дернул француза за воротник черной рубашки, наклоняя к себе.

- Умоляю, она же меня съест, она такая сволочь, она мне уже вообще не верит, что у меня кто-то может быть.

- А, так это ты – единственный гомик в городе! – Марлен засмеялся.

С точки зрения и местоположения Эшли это выглядело так, будто Роми и правда с Марленом встречался, они обсуждали что-то веселое.

- Вы же проституткой работаете! Значит, не единственный! – Роми зашипел.

- Так я-то работаю, а тебе-то нравится, - Ротте начал оглядываться, Делани его заметил и удивился, вскинув брови. Он узнал показанного Эшли мальчишку с пушистыми волосами до острых, хрупких плеч, с миниатюрной фигуркой. И он о чем-то беседовал с хамоватым лягушкоедом.

О чем, интересно?

- Ну сколько за ночь?!

- Тебе даже на час не хватит.

- Нет, ты скажи!

- Мы уже на «ты»?

- Ну пожалуйста! Хочешь, я сам сделаю все, что скажешь?

- Тогда пойди, купи себе конфетку и отстань от меня, - Марлен его попытался оттолкнуть, но парень перехватил его руку и прижался ближе.

- Блин, три тысячи, сойдет?

- Евро, - Марлен уточнил.

- Ну не центов же, - парень закатил глаза.

- Ну, кто тебя знает. Откуда у тебя такие деньги, вообще?

- Это неважно. За час хватит?

- Да за ночь хватит, - кивнул француз, покосился на продавщицу, найдя ее взглядом. Девушка побагровела, подумав, что ошиблась. Ей показалось, что Роми действительно с племянником мадам Ротте встречался и сказал ему о ее сомнениях, а теперь Марлену смешно на нее смотреть. Он показушно приобнял малявку за плечи и пошел на выход из клуба.

Делани проводил их огромными глазами. Если это была и не ревность (какая ревность у асексуала?) то удивление точно. Зои остановилась рядом.

- Он ушел с Роми Миллетом? Так ему же всего семнадцать.

- Эшли из магазина сказала, что он – единственный гей в городе, - добавил Делани задумчиво, посмотрел на девчонку, то сдвинула брови и покачала головой.

- Не может быть, Марли не тупой же, чтобы деньги брать со школьников. Ему вот такие больше нравятся, - она показала взглядом на бритого наголо мужика, похожего на быка. – О, Лиз. Ты куда сейчас?

- Завтра поговорим, - мать отмахнулась и убежала, размахивая лаковой сумочкой, следом за снятым клиентом.

- Видал? И так каждую пятницу. Но Марли-то куда с этим слащавым чудиком ушел? – Зои не могла понять.

- Черт их знает, - Райен пожал плечами.

А к нему наконец решили «обратиться за советом» несколько парней, что тусовались недавно у стойки, рядом с Роми. Они подумали, что заняться все равно нечем, единственный гомик, над которым они смеялись, ушел куда-то, танцоры тоже «кончились», остался только какой-то смазливый туристишка. Точнее, вел он себя, будто жил здесь, нагло, но не вызывающе. Туристы обычно просто кричали о том, что они в городе временно и имеют право отрываться. А он был прикинут очень дорого, но на вид довольно просто, это парни способны оценить, по магазинам они тоже ходили. Они и сами были модные, просто не такие богатенькие. И им не понравилось, что куклу Зои снимал какой-то новенький и вообще непонятный, неизвестный.

- Эй, - Дирк тронул Делани за плечо, тяжело положив на него ладонь и развернув парня к себе. – Как дела?

- Пока нормально, - Райену это все дико не понравилось, он уже почувствовал, что начались проблемы, но не знал, насколько сильно они начались.

- Ясно. Деточка, мы его у тебя отнимем на пять сек?

- Зачем это? – Зои встала в позу возмущенной домохозяйки – уперла руки в бока, расставила ноги на ширину плеч.

- Поговорить надо. Не каждый день тут таких красавчиков встретишь, - Дирк осклабился. - Выйдем? – он вскинул брови, и без того расположенные довольно высоко над глазами, что придавало лицу очень самоуверенное выражение. Даже делало его надменным.

Делани без проблем за ними вышел, за всеми четырьмя придурками, думавшими, что он слишком выделывается. В конце концов, все надо делать в жизни по максимуму, иначе не ощутить всех прелестей. Ведь нельзя же заняться сексом «чуть-чуть»? Есть от пуза, пить до упаду, веселиться от обморока, трахаться до изнеможения, плакать до обезвоживания, смеяться до заикания, получать люлей до полусмерти!

* * *

- Ты не офигел, мальчик?! – Марлен просто вне себя был от злости, остановившись уже довольно от клуба, на темной улице. Он тащился за быстро шагавшим Роми, а затем схватил его за руку и остановил. – Ты  мне испортил ночь, у меня были планы, я РАБОТАЮ, понимаешь? Я не в игры тут играю, я этим зарабатываю, а ты думаешь, что меня какая-то педо-малявка может вытащить из клуба только потому, что наврала какой-то левой кассирше?! Давай сюда три штуки и вали, куда хочешь! – он тряхнул Роми, схватив за плечи обеими руками, злобно глядя одним глазом на него.

- У меня нет с собой трех штук! – Миллет заныл, глядя на него с тоской, сделав брови домиком и ставя перед фактом.

- Так какого хрена ты гнал, сопляк?! Нет, господи, какого хрена Я тебе поверил?!... Давай, вытряхивай карманы, показывай, сколько у тебя там есть на самом деле, - он затолкал провинившегося малолетку между двумя многоэтажными домами и принялся ощупывать сначала его куртку, а потом и джинсы в поисках чего-нибудь хрустящего или звенящего.

- Эй! Да я сам! – Роми отбился, оттолкнул от себя чужие руки, сунул их в карманы и даже вытаскивать купюры не стал, он точно знал, сколько у него в наличии. – У меня только пятьсот.

Марлен моргнул.

- Ты издеваешься, да? – уточнил он, выгнув бровь.

Роми молчал, закатив глаза, мол, его так достали одноглазые злобные проститутки… И вообще, Роми был порядком под градусом после такого количества пива и джин-тоника, ему море было по колено, а небо – по пояс. И Марлен его почему-то в данный момент не пугал. Наверное, всему виной наивное предположение, что племянник подруги его матери не станет ничего плохого ему делать. Ну даст по роже, ну с кем не бывает…

- ПЯТЬСОТ? – Марлен выразительно повторил, округлив левый глаз. – Ты вытащил меня оттуда за ПЯТЬСОТ ЕВРО?

- Баксов, - кашлянул Роми, опустив взгляд с темно-синего неба на куда менее симпатичный угол дома.

Француз выдал нечленораздельный звук, потом махнул рукой и засмеялся.

- Вообще… Слов нет.

- Можешь вернуться назад, что тебе мешает? – Миллет фыркнул.

- Ты, борзая пипетка! Объясню тебе на пальцах, дебил. Там сидят нормальные, денежные мешки только после окончания выступления, потом они расходятся, и остаются дрыгаться такие обкуренные педики, как ты. Больше никому эти брыкания под ЛСД не нужны нахрен, понятно тебе?! И я перся за тобой в такую даль, чтобы получить ПЯТЬСОТ долларов? Отлично.

Он замолчал, Роми тоже притих, ему было стыдно, что он так поступил. Он вообще не был подлецом и подонком, он всегда обдумывал свои поступки и теперь впервые поступил подобным образом, поддавшись зову сердца и тупости. Ему очень хотелось поставить Эшли на место, и вот, чем это закончилось. Если закончилось, конечно.

Марлен вздохнул, не глядя на него, протянул руку ладонью вверх.

- Давай сюда и вали.

Роми вытащил пять купюр и положил на протянутую ладонь, он даже руку не успел убрать, а Марлен уже сжал кулак, убрал деньги в карман своей куртки с дикой, леопардовой расцветкой. Он посмотрел еще раз на испортившего ему ночь мальчишку и решил было в самом деле вернуться в клуб, как Роми обрел дар речи и борзости.

- Эй, ты куда это? – он прищурился, одновременно краснея не то от стыда за собственную наглость, не то от возмущения. Он даже скрестил руки на груди для пущей убедительности.

- Чего-чего?.. – Марлен недоверчиво оглянулся, выгнул бровь, взглянул на него с жалостью.

- Ты нормальный такой, вообще. Деньги взял, главное, а сам обратно почесал. Ничего не хочешь больше сделать?

- А чего тебе надо? – француз засмеялся. – Что, хочешь сказать, что всерьез меня снять хотел? Очень смешно. Ты дорасти сначала.

- Не в том смысле, - Роми побагровел просто, но в темноте плохо было видно.

- Знаешь, что я могу сделать за пятьсот баксов для такого чудика, как ты? – уточнил у него Марлен так спокойно и уравновешенно, как только мог. Он даже развернулся и подошел к нему снова, передумав так быстро уходить.

- Ну и что? – парень сделал невозмутимый вид, взглянув на него вроде и открыто, но очень зашуганно. Марлен улыбнулся, стараясь спрятать подальше жалость. Просто смешно было видеть, что в этом мире остались настолько наивные и милые существа, которые до сих пор думали, что «это» нужно делать только по любви. И нереально было понять Роми, который сейчас явно считал себя достаточно пьяным, чтобы пойти и снять проститутку-парня, чтобы ему вот так взять и отдаться без памяти.

- Вот это, - Марлен к нему наклонился, закрыл глаз, как и полагается в «романтичных» сценах, мягко прикоснулся губами к шее сразу под челюстью, в нежном местечке, где сразу дрогнула жилка. Роми вообще зажмурился, когда к нему приблизились, он ожидал чего угодно, поэтому от ощущений чуть не впал в кому. А потом он аж дернулся, почувствовав уже не мягкое и сухое прикосновение, а горячее и влажное. Марлен его прижал к себе поближе, старательно «нарисовал» на шее засос и отпустил несчастного, отчаявшегося ребенка. – Дуй домой, купи себе новую копилку. Может лет в двадцать пять тебя хватит на что-нибудь посерьезнее, - Марлен фыркнул, развернулся и пошел бодренько в сторону статуи девушки. Он собирался вернуться в клуб. Сначала Роми подумал, что это была оговорка, он думал, что Ротте хотел сказать «ТЕБЕ хватит на что-нибудь посерьезнее». Мол, сейчас спрос не дотянул до предложения. Но потом он понял, что его оскорбили, что к нему отнеслись пренебрежительно, мол, он глупый, малолетний, наивный идиот, который сам не знает, чего хочет и на что способен.

Жизнь показалась дерьмом, Роми понял, что с утра предчувствие у него появилось не зря, ведь интуиция никогда его не обманывала. И если она говорила, что его ждет задница, его действительно ждала задница, причем это было не изменить никакими титаническими усилиями. Когда интуиция говорила, что он в какой-то конкретный день промокнет, он видел на улице дождь и вообще не выходил из дома. Но судьбу не обмануть – в доме тут же прорывало трубу.

Он решил пройтись, потому что возвращаться домой, к родителям, которые мысленно посмеются над ним, не хотелось. Нет, у него отличные мать и отец, но они давно знают, что он не такой, как остальные. Более того, они этим иногда даже гордятся, учитывая, что он им помогает, он ведет себя адекватно, да и вообще послушный. И они оба знают, что в городе больше нет «таких» парней, так что с их сыном ничего плохого не случится. Но порой им обоим хотелось его пожалеть, они даже начинали мечтать, как и он, о появлении какого-то принца, в которого бы Роми влюбился. Или который влюбился бы в Роми, без разницы. В общем, Миллету младшему не хотелось опять терпеть эти утешения, он пошел гулять по ночному Фолсворту. Что могло случиться с НИМ? Ну, максимум, могли ограбить. Но забирать-то уже нечего, он буквально оплатил себе легкий поцелуй в шею. Изнасиловать? Не смешите. Избить? Да за что? Его не стал бы бить даже самый отмороженный псих на свете, слишком Роми был мышко-подобным. Никто же не станет тяжелым сапогом дубасить безобидную мышку, это пахнет садизмом и живодерством.

* * *

Зои ожидала не такого, это уж точно. Она думала, что придется вручную тащить беднягу красавчика домой к Марлену, а потом отпаивать его чем-нибудь целебным, чтобы он не откинул копыта. Но он сразу же, как только Дирк на него замахнулся, бросился на него в ответ. Трое дружков Вильямса шарахнулись к стенам, не ожидав подобного. Они вообще дружили по принципу волчьей стаи, как и большинство «крутых парней, сбившихся в кучу». Обычно им никто не противостоял, потому что огромное впечатление производил не слишком высокий, но очень привлекательный «вожак». Он был богаче всех, об этом знали еще в средней школе. Остальные парни были чуть старше, чем он, но они были друзьями второго плана. В общем-то, если они наезжали на отдельную личность, личность застывала перед Дирком, тяжелый взгляд которого выдержать было сложно, да еще с этой ухмылочкой. Потом личность оценивала мышечную массу его друзей и отличную спортивную форму его самого, прикидывала свои шансы на победу… В общем, Дирку и его веселой компании никто никогда не перечил, а ведь на самом деле они дрались по правилам, они не нападали вчетвером на одного. Поэтому и в этот раз получил только Дирк.

Зои отошла к дружкам красавчика Вильямса, который, правда, относился к девчонкам, как к грязи, а потому не был ими особо любим.

Они лупили друг друга не меньше четверти часа, пока четверка «болельщиков» пыталась уследить за переходящим преимуществом. Сверху оказывался то Дирк, который был, объективно говоря, гибче и выносливее, то Делани, который был злее. Дирк просто не ожидал такого, а потому не успел разозлиться, как следует, и пропускал некоторые удары.

Зои с интересом рассмотрела красно-черные в полосочку боксеры местного ловеласа, потому что их прекрасно стало видно, как только узкие джинсики подло сползли до середины задницы. Руки у него уже были все в ссадинах, позвоночником он приложился не раз и не два, да еще об землю, весь был пыльный, но и Делани выглядел не лучше. Ему вообще не повезло, у него лопнул сосуд в глазу, и белок залило кровью. Но вообще, все это выглядело довольно эротично, особенно, когда они опять падали на землю по чьей-то инициативе и сцеплялись, будто в страстных объятиях.

Делани себя поймал на том, что возбудился, пока пытался заломить распластанному по земле придурку руку за спину. Дирк выкаблучивался, он хоть и лежал на животе, но брыкался и выгибался, дергал ногами, пинал подлую землю, выкручивался змейкой, так что рубашка задиралась вместе с фирменной красной майкой, обнажая совсем не широкую, не сурово мужскую поясницу. Щекой он уже поцарапался о торчавший из глины камень, шипел и матерился, орал громче и громче, пока ему выворачивали сустав.

- Делани, кончай уже, пошли домой! Ты не видишь, что он просто придурок, пусти его! – Зои хотела нового друга остановить, но дружки Дирка ее не пустили, решив досмотреть до конца, а потом хором поржать над Вильямсом чисто по-дружески, не слишком обидно. Они же не были отморозками, они были просто крутыми идиотами.

Парень чуть не захныкал, ему было больно, а он ничего не мог сделать. Он ненавидел такие моменты, когда ничего не мог сделать, поэтому он зажмурился и выматерился поизвращеннее. Его еще и очень сильно раздражало, что волосы, модно покрашенные в черный, упали на лицо и не давали ничего видеть.

«Вот блин», - подумал Райен, паникуя и вообще не представляя, что ему делать с объявившимся стояком. Ну за что? Нет, даже не так. НУ НА ЧТО он встал?! На ЭТО тупое чучело?! Нет, Делани же асексуал, это просто реакция организма, вот и все. Попытайся он завалить Зои, и начни она отбиваться, у него стопудово было бы то же самое.

Дирк воспользовался его замешательством, слегка ослабевшей хваткой, развернулся рывком на спину, так что рука Делани оказалась прижата его спиной к земле. Райен отреагировать не успел, уставившись на него, а брюнет ухмыльнулся и двинул ему ногой прямо по самому дорогому. Делани взвыл, мигом его отпустив и схватившись за свое самое важное, согнувшись и матерясь задушенным, сдавленным голосом. Вильямс отвесил ему затрещину, так что парень рухнул на бок, не отпуская любимую часть тела.

«Господи, всмятку…» - он чуть не заплакал. Но в этом был плюс, стояка как не бывало.

- Ты дерешься, как баба! – Зои на Дирка набросилась сзади, возмутившись подобным приемам. Она повисла у него на спине, обхватила руками поперек шеи, а ногами – вокруг талии. Парень обалдел и чуть не упал назад, отклонившись и пытаясь отцепить от себя тонкие, но сильные ручонки.

- Эй! – парни остолбенели сначала, а потом принялись ее отдирать. Делани тихо загибался, пытаясь встать, но получалось не очень. Зои все же стащили, но она напоследок пнула мерзавца в спину, чего тот не ожидал и упал на четвереньки, сразу же повернулся к ней лицом, держась за позвоночник.

- Сдурела, сопля?!

- Я тебе сейчас дам… - Зои размахнулась и врезала ему сумкой по подставленной симпатичной роже. Он вскрикнул визгливо, как девчонка, закрылся руками и отклонился.

- Дура! Истеричка! Баба должна молчать!

- Я тебе дам бабу! – Зои опять на него набросилась, пнув по ноге и еще раз замахнувшись сумкой, парень опять завизжал.

- Не бей меня сумкой!

Его друзья уже загибались, Делани наконец поднялся и взял девчонку за локоток.

- Пошли. Ну их нахрен.

- Сам туда иди! – по-детски вдруг выпалил Дирк, сам себя не узнал. У него иногда бывали припадки крутости и наоборот – детства. Но последние случались редко.

- Рот закрыл, баба!

Дирк вскочил и хотел на него снова броситься за «бабу», но Зои снова замахнулась сумкой, и он отступил.

- Еще бы на помощь начал звать, - Райен напоследок издевнулся, намекая, что по яйцам бьют только девчонки, когда их пытаются изнасиловать.

- Ты за это еще ответишь… - пообещал Дирк, прищурившись и ткнув в его сторону оцарапанным пальцем.

- Обязательно, - Делани фыркнул, Зои взяла его крепко под руку и, делая вид, что у них действительно все серьезно, потащила по темной улице к дому.

- Нет, вы посмотрите, какие борзые! – Дирк взбесился, топая ногами, а потом увидел, что бредет по другой стороне улицы мышка-Роми с «Твикс»ом в руке. – Эй, мышь!

Парни обрадовались, нашлось новое развлечение, они потащились следом за порядком потрепанным и пыльным, исцарапанным и избитым «главарем». Роми оглянулся, увидел их, вздохнул и прибавил скорости. Дирк скорости тоже прибавил, быстро за ним шагая.

- Привет, Мышка. Как делишки? – Дирк даже сам иногда удивлялся, почему Роми не хамил так грубо, как всем остальным. Его свита шагала следом, окружив своего «шефа» и несчастную мышь.

- Офтань, - невнятно буркнул немного протрезвевший Роми, покосившись на него и снова уставившись на дорогу.

- Не говори с набитым ртом, - посоветовал Дирк и отобрал у него вторую шоколадку из упаковки. Миллет возражать не стал, а красавчик неожиданно увидел багровое пятно у него на шее и подавился, закрыл рот ладонью.

- Это что?

- Где? – он наконец прожевал, проглотил и удивленно поднял брови.

- Вот здесь, - Дирк кивнул на его шею.

- А, это… - парень осклабился. – Да так, ничего.

- Нарисованное, что ли? – Дирк протянул руку и потер пальцем засос. – Не, нифига! Настоящий?!

- Нет, блин, переводной, - парень от него шарахнулся, тронул шею рукой. – Не лезь ко мне, Вильямс.

- У тебя телка появилась? Ну наконец-то… Наконец-то ты стал нормальным, Миллет, а то уже даже жалко тебя как-то, - Дирк засмеялся, хлопнул его по плечу.

- Во-первых, у тебя идет кровь, - заметил Роми, посмотрев на него, парень сразу схватился за лицо, тронул нос, понял, что кровь и правда потекла.

- Пофигу.

- А во-вторых, нет у меня никакой телки.

- А кто тогда тебе его поставил? Подружку попросил, что ли?

- Мой парень, - Роми соврал, даже моргнув.

Хотя, он даже не соврал, он немного не договорил.

Зато вся компания остолбенела.

- Кто?.. – Дирк переспросил, решив, что ослышался.

- Мой парень, - повторил Роми.

- Мышка, ты с ума сошел? У нас тут нет педиков.

- А вот и есть. И тебя это не касается.

- Да я тебя еще в клубе полчаса назад видел, этого не было! Ты что, проститутку снял?

- Вот и нет, он просто мой парень.

- И что, этот «твой парень» прям путевку в Попенгаген себе купил, что ли? – свита заржала, Дирк ухмыльнулся, недоверчиво на него глядя. Роми на них на всех посмотрел, поправил волосы, стриженые каскадом, чтобы обрамляли лицо и делали его нежнее.

- Ага, - Роми просто кивнул.

Все четверо опешили и потеряли дар речи.

- Он гонит, - обернулся и сообщил дружкам Дирк.

- Точно, - кивнул Тони.

- У нас в городе нет гомиков, кроме тебя, Мышь, - фыркнул Микки.

- Если это не Марлен из клуба, - задумчиво протянул Дэйв.

- Да вы спятили!

- Нет, они же вместе уходили. Мышь, ты что, купил Ротте на часик? – усмехнулся Дэвид, самый умный и сообразительный.

- Мы просто встречаемся, мне не нужно его покупать, чтобы он это делал, - Роми несло все быстрее и быстрее, а остановиться и перестать врать он  не мог, совесть заткнул подальше, чтобы не мешала.

- Я у него завтра сам спрошу, - Дирк пожал плечами. – Он все равно по субботам по магазинам ходит, все же знают. Вот я у него и спрошу, правда это или нет.

Роми побледнел, но в темноте не было слишком заметно.

- Ну и спрашивай, мне-то что.

- Хотя, еще можно спросить у Зои, у Лиз, у этого смазливого козла, который с Зои мутит.

- Он не мутит с Зои, мне сказали, он просто у Ротте комнату снимает, - оборвал его Дэйв.

- А нафига я ему тогда морду бил?

- Не знаю, - парень пожал плечами.

- Все равно забавно было, - махнул рукой Дирк.

Они наконец обратили внимание на Роми, у которого был легкий, тихий инфаркт в душе и жесткий моральный апокалипсис.

- Все равно ты врешь, - Вильямс хмыкнул, глянув на него и еще выше подняв правую бровь, в которой красовались два зеленых шарика штанги, под цвет глаз. – Марлен работает проституткой, он же с мужиками спит за деньги, какой ему смысл с тобой мутить? Он же сам, как баба.

- Это просто работа такая, он не гомик, - согласился Дэйв. – Так что не ври, Мышь. Ты один такой придурочный, так что не отмазывайся.

- Тогда откуда это появилось?! Само, что ли?! – Роми не выдержал, психанул и ткнул пальцем в сторону засоса на шее. – Или это меня такой здоровый комар укусил?! – он поправил воротник и пошел сурово в сторону дома.

- Ну извини, если ты не врешь, значит, мы не правы! – засмеялся Дирк. – Не обижайся, Мышка, мы же по-доброму!

Они стояли, ухмыляясь, смотрели ему вслед, а потом Микки протянул.

- А в чем фишка трахать мужиков? Тут приезжие просто прутся от Ротте, только в чем кайф?

- Понятия не имею, - сквозь зубы отозвался Дирк, продолжая лыбиться вслед Роми.

 - Нет, ну должен же быть в этом какой-то прикол, наверное? – Микки не унимался.

- Да вообще непонятно. Телки мягкие, хотя бы, у них все так аккуратненько, классненько… - Тони вздохнул, замечтавшись о кружевных, прозрачных трусиках.

- Нам этого не понять, - Дэйв отмахнуться. – Не забивайте мозги.

- Я пойду домой и со вкусом вздрочну на Лиз.

- Она же старая.

- Зато у нее классные сиськи, - фыркнул Микки в ответ, хлопнул его по плечу и пошел в свою сторону.

- Я с тобой, - Тони жил в той же стороне.

- Это да… - Дирк улыбнулся. – Ладно, я тоже домой. Зои еще не знает, что сегодня будет у нее во рту.

- Тебе нравится эта малявка?

- Она самая прикольная в городе, а отстой меня не интересует, - прищурился Вильямс, сунул руки в карманы и пошел в противоположную сторону. Дэйв остался один возле статуи, посмотрел на пустую улицу, на которой скрылся Роми. Он все равно, как и остальные, не мог понять, в чем прелесть гомосексуализма. Но Роми, как баба, ему нравится, как и девчонкам, чтобы здоровый, красивый, сильный парень его прижимал и все такое… Но никому не нравится прижимать мальчишку, а не девчонку. Ну в чем кайф? У парней нет таких красивых, ярких глаз, нет пушистых ресниц, нет мягкой, пусть и небольшой груди… Зато есть много лишнего ниже пояса. Нет, не понятно.

Но Дэйв решил проверить, как следует, в чем же фишка «такого» секса. В конце концов, взрослый, красивый парень, продающий себя за деньги – вариант неплохой. Не нужно за ним ухаживать, он никому не расскажет, даже не нужно с ним целоваться, он же сам не захочет.

Но надо заскочить домой и вытащить заначку, отложенную на новый шлем для байка. В конце концов, поездить можно и со старым шлемом, без страховки, он же не собирается падать. Но так не хотелось тратить деньги на мужика… Но все равно, очень впирала идея оказаться круче остальных и опередить их в этом. Хотя бы в этом.

* * *

В доме Ротте было темно, Зои оказалась права – ни Лиз, ни, тем более, Марлена там не было. Девчонка вылезла из душа и заметила, что постоялец мамочкиного дружка что-то пытается сделать с царапинами и ссадинами.

- Помочь? – она предложила, отставив пластиковый стакан с растворимой лапшой.

Делани мрачно к ней повернулся, подставив избитую физиономию. Руки он заклеил пластырем, как смог,  вот с лицом по-нормальному разобраться не мог.

- Он всегда лезет подраться, ему делать нефиг. Он тупой, не обращай внимания. Ты реально умнее, - она вздохнула.

- Спасибо, - тупо ответил Райен, сомневаясь, что процесс дезинфекции будет приятным, и морщась. Но было не так уж и неприятно. 

- Пошли, посмотрим телек? Или ты один хочешь? – она подняла брови, собираясь отправляться наверх.

- Ну, пошли, - он был не против, все равно одному скучно, а Зои не была слащавой и прилипчивой, поэтому отказываться было просто тупо.

- А что у него за той дверью? – он не выдержал и спросил, покосившись на запертую дверь напротив спальни Марлена.

- Мастерская. Только меня туда все равно не пускают, он только Лиз пару раз пустил, а потом все равно выпер.

- Он художник, что ли?

- Скульптор. Из воска лепит, а бабки все на материалы тратит. У него сейчас какой-то особый, типа, проект, он все на него тратит. Это он к вечеру так развеселился, завтра у него будет еще один серый день.

- И долго эти серые дни длятся? – Делани усмехнулся, стараясь не сильно шевелить лицом, чтобы не болело.

- Когда как. Иногда три, иногда четыре дня.

- Понятно…

* * *

Марлен подумал, что над ним издеваются.

- Вы что, сговорились, что ли? – он уставился на Дэйва в легком недоумении и подозрении, что они вместе договорились над ним постебаться.

- Нет, - парень покачал головой, он не понял даже, о чем речь.

- Тебе сколько лет?

- Уже можно, - фыркнул парень.

- Ты в каком классе?

- Я уже не учусь.

- А, ну ладно, - Марлен задумался, но потом махнул рукой и начал собираться. Он сидел на диванчике в темном углу «Тирамису» и смотрел на танцующую толпу, а теперь понял, что нормальных клиентов точно не найдет. – Все равно нет.

- Почему нет?! – Дэйв возмутился. У него в кармане лежала такая сумма, свернутая трубочкой, что Марлен должен был бы не только научить его всем премудростям гомо-секса, но и стриптиз станцевать, да еще и тапочки в зубах принести.

- Потому что нет. Не сплю с соседями. Ты же где-то здесь живешь, я тебя видел.

- Ну и что?! Тебе же деньги нужны?

- Не настолько. Это же хобби, так, ради развлекухи. – француз пожал плечами, поцокал языком о зубы и вышел из клуба. Дэйв выскочил за ним.

- Ну ты чего, ну пожалуйста?

- Не-е-ет.

- Почему?!

- Не сплю с соседями, сказал же. Потом еще начнешь трепаться.

- Не начну!

- Начнешь.

- Не начну, зачем мне это надо, я же не гомик!

- А чего ко мне лезешь?

- Попробовать просто, - парень фыркнул и сделал такой вид, будто это было нормальным заявлением.

- С ума сошел? Вали отсюда, малявка.

- Да не буду я никому ничего говорить, я просто хочу попробовать, это незаконно, что ли?! Я же не просто так, я тебе заплачу.

- Сколько?

- Это ты мне скажи, сколько? – парень удивился. Марлен подумал, что он и впрямь то ли очень порядочный, то ли очень тупой. Обычно мужики после заявления «Это было не халявно» сами, молча вытаскивали сумму, которую считали приемлемой, и отдавали ему. А этот еще и интересуется.

- А сколько есть?

- Хватит, не волнуйся, - Дэйва тоже не так просто было надуть.

- Зависит от того, что ты хочешь, и куда мы пойдем. К тебе?

- Запросто.

- А родителей дома нет, я так понимаю? – Марлен усмехнулся. – Или они придут посреди ночи, и мне придется все объяснять?

- Не придут, они уехали.

- Понятно. Предки в командировке, а ты отрываешься. Учти, если окажется, что ты спер их заначку на загородный дом, я их потом деньги не верну.

- Не беспокойся. Идем ко мне.

- Значит, дешевле, если без отеля. Так… Пф… Что именно тебе надо?

- Все, - Дэйв даже сам удивился, как весело и ехидно это сказал. Раньше он проституток не снимал, ему было стыдно, да девчонки и сами не отказывались. Он был не таким красавчиком, как Дирк, к примеру, не таким изящным и похожим на слащавого эмо, но он был умнее и спокойнее. А вот с парнем он собирался переспать впервые. Да он еще и старше был, еще и проституткой.

- Все? Уверен? Не испугаешься?

- Я могу найти кого-нибудь еще.

- А никого больше нет, - Марлен осклабился противно. – Но, если хочешь, поищи кого пострашнее.

- Сколько?

- Две штуки.

- И стриптиз хочу.

- Две пятьсот, - поправился Марлен. Раз уж его сегодня надул этот маленький котик Миллет, он собирался отыграться на другой малявке, как следует.

- Отлично, пошли, - Дэйв его приобнял за талию, стараясь не особо волноваться за половую принадлежность. От француза вкусно пахло жасминовыми духами, повязка у него на лице не пугала, а казалась просто декоративной, лицо было привлекательное и симпатичное, даже женственное. И фигура ничего, тоже приличная, если смотреть, как на бабу.

- Нифига. Деньги покажи сначала, - теперь Марлен малявкам не доверял.

Дэйв вытащил рулон купюр, стянутых резинкой. Француз выгнул бровь удивленно, взглянул на него и кивнул.

- Вопросов нет.

* * *

Роми волновался о том, как бы первым умудриться поймать Ротте в субботу утром, когда тот выйдет пройтись по магазинам. Надо было уговорить его любой ценой молчать, чтобы он никому не сказал правду о засосе. Иначе Дирк Роми со свету сживет своими шуточками «по-доброму». Надо было что-то делать, а шея горела, засос не давал спать. Скорее морально не давал, чем физически, конечно, потому что раньше с Роми ничего такого не происходило.

Дирк со вкусом передернул на Зои, потом решил посмотреть еще раз «Пилу», а мысли о Миллете пришли как-то сами собой. Он полежал, думая и размышляя о мужиках-гомосексуалистах, все равно ничего не понял, но подумал, что Ротте для Мышки-Миллета слишком хорош, слишком взрослый, слишком красивый. Мышка-Роми тоже не страшный, конечно, но он очень обычный, он не вульгарный и не сексуальный, он милый и правильный. Все черты идеальные, довольно мягкие и нежные, но ничего выразительного или выделяющегося.

Ни Роми, ни Дирк не подозревали, что умный дружок Вильямса в эту ночь решил узнать все. И прелести «игр» с парнями, и тайну Роми о засосе.

Дэйв француза не трогал, он лежал, приподнявшись на локтях, на своей широкой кровати и думал о том, что его сейчас, кажется, лишат девственности во второй раз. Ведь с парнями это стопудово иначе, чем с девчонками, правда же?

Его колотило то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли просто от волнения, а глаза были такими сверкающими, что Марлена это смешило. Он, как и обещал, танцевал стриптиз под музыку, от которой содрогались динамики в углу вполне приличной по размерам спальни. Дом у семейства Роджерсов был богатенький, добротно построенный, так что и на спальню сыночку они скупиться не стали.

- Иди сюда, - француз протянул к парню руку, остановившись и оставшись в одном лишь подобии на белье.

- Зачем?

- Давай-давай, ты же не просто смотреть собрался, - парню было все еще смешно смотреть на этого самоуверенного малявку, который решил, что ему не слабо. – И мне холодно, кстати, включи кондиционер на обогрев, а то задубею, пока ты решишься.

Дэйв протянул руку, нажал на кнопку пульта, кондиционер над окном заработал, а сам Роджерс все же встал, убрал бутылку пива на стол и с опаской к французу подвинулся, рассматривая его повязку.

- Целовать меня будешь или нет? – задал он вполне нормальный вопрос, без подколов, серьезно, но Дэйв решил, что над ним издеваются, и резко подался вперед. В итоге только стукнулся зубами, Марлен отклонился.

- Ты не нервничай, - он наклонился, не закрывая левый глаз, Дэйв на него смотрел, не отрываясь, нервно сглотнул, не зная, куда девать руки. Марлен буквально все взял в свои, он перехватил большие ладони парня, положил их ненавязчиво себе на тазовые косточки. Они были не острые, а скорее круглые из-за размера самих костей, тяжелых и крепких. Но на ощупь это было приятно, Дэйв только застыл, а потом не стал сопротивляться, стоило его на пробу поцеловать. Марлен подставил губы, чтобы при желании парень сам его мог поцеловать. У Дэйва желание появилось, поэтому он увлекся, забылся, принялся шарить по чужому телу руками. Марлен ему вести не дал, толкнул в грудь, усадив на кровать, встал на колени, принялся расстегивать джинсы. Дэйв побледнел, а потом сразу побагровел от стыда. Да, как же так, у него уже встал, да еще и на мужика. Это все подлый организм, не более.

Марлен ничего не делал резко, и почему-то даже страстному, неумелому, грубому выпускнику этого года не хотелось ничего плохого делать. Он даже с девчонками вел себя грубо, а теперь то ли боялся показаться маленьким и неумелым, то ли и впрямь заразился этой медленной, томной манерой заниматься именно сексом, а не какой-то там противной «любовью» или не «трахаться». И Марлену не надо было говорить: «Хватит, я сейчас кончу» или «Давай резче уже». Он все делал, как надо, чувствуя чужое тело ничуть не хуже, чем собственное.

- Свет выключи, - шепотом предложил он, чтобы не нарушить атмосферу момента, а музыка, поставленная для стриптиза, была очень даже в тему. Он удивился, как все удачно этой ночью вышло, надо было поблагодарить Роми за то, что он его утащил из клуба, ведь если бы не утащил, сегодня Марлен не оказался бы с малолеткой Роджерсом. Он был не так плох, этот Роджерс, так что Ротте не жалел, обычно у него музыки и постели не было в такие моменты.

Дэйв нервно провел рукой по выключателю возле кровати, свет погас, оставив только темноту, силуэты и тепло, даже жар.

Потом был шорох от упаковки, щелкнула крышка тюбика, Марлен не успел спросить: «В какой позе ты хочешь?» Дэйв его уже поставил на четвереньки, решив, что по-другому это просто невозможно. И было не так уж страшно, как он думал, особенно, в темноте. Никаких разговоров басом, никаких жутких мышц, ничего такого очень мужского, что вечно отталкивало при мысли о парнях.

Сначала Марлен врал и вздыхал только ради образа и пафоса, чтобы доставить малявке удовольствие, а вот потом Дэйв это уловил, понял и, подхватив чужую ногу под коленкой, развернул француза на бок, так что тот рухнул, прижавшись спиной к подушке и невольно хихикнув. Его нога оказалась вытянута между расставленных колен парня, а вторую Дэйв держал обеими руками – одной обхватил бедро, а второй сжимал лодыжку, закинув эту ногу себе на плечо. Марлен не стеснялся в выражении ощущений, он себе рот не зажимал, не пытался сдержаться, стонал, как хотел, вздыхал, охал, просто сорванно дышал. Дэйв за ним наблюдал почти трезво, с огромным интересом, но не мог сосредоточиться, потому что постоянно отвлекался на такой приятный процесс. Было, конечно, ощущение, что он не отдавался всерьез, а просто позволял с собой это делать, но на то он и профессионал, чтобы не разбазаривать чувства и душу на всяких малолеток.

Дэйву стало обидно, он все же не удержался и обиделся чисто по-детски, что с ним спали не всерьез, а так, по-взрослому. Да, он заплатил, но ведь он и не был так уж плох, чтобы просто давать ему, а думать о чем-то постороннем?

Поэтому он решил остыть и успокоиться, продолжив всерьез, по-настоящему, а не по-детски. Марлен немного удивился напору и вообще желанию обычного, казалось бы, нормального парня. А тот, оказавшись у него за спиной, закинув ногу на свое бедро и снова протолкнувшись в горячее тело, развернул к себе лицо француза, чтобы посмотреть на его выражение.

- Глаза открыть, или так сойдет? – уточнил Марлен с улыбкой. Мало ли, многим нравилось, чтобы на них смотрели, но они были садистами в большинстве своем. А некоторым «нормальным» нравилось, чтобы «тело» молчало, не смотрело и вообще не было живым в каком-то смысле.

- Открой, - Дэйв сам от себя не ожидал, принялся целовать его, чтобы думал Марлен только о нем, о малолетнем Роджерсе. Чтобы он его чувствовал и ощущал, чтобы ни на что не смел отвлекаться. Марлен не ожидал, что с него сорвут повязку, и сразу зажмурился, отвернувшись, закрыв лицо руками. Дэйв «в отместку» отодвинул его ногу еще дальше, закинув ее себе на бедро и раздвинув коленом чужие ноги.

- А давай, ты не будешь мне делать больно? Мы не договаривались, - напомнили ему ненавязчиво, чуть ядовито.

- Тогда смотри сюда, - Дэйв решил поиграть в «крутого парня», как это понял француз, но поддался, повернулся, убрал одну ладонь от лица, взглянул на него левым глазом. Дэйв вцепился в его правое запястье, с трудом, в тишине, просто шумном дыхании и сопротивлении отодрал и правую ладонь от лица.

- Покажи, мне интересно. Всем интересно, никто же не видел! – он сверкнул глазами, дыша практически ему в лицо. В комнате было не просто душно, а даже жарко, так что тела взмокли, простыня тоже была влажной, одеяло, откинутое в начале, упало на пол.

Когда протеза не было, и повязка не закрывала глаз, он выглядел не слишком приятно, ясно было, что под опущенным веком ничего нет. Поэтому Марлен старался всегда носить протез, но сегодня так вышло.

- Ну открой! – Дэйв хотел увидеть, а парень по-прежнему жмурился, чтобы ничего не было заметно. Под его шеей Роджерс вытянул руку, чтобы именно Марлену было удобнее, он даже принялся его уговаривать, целуя в шею, в челюсть, в щеку, в уголок рта. Он вдруг ощутил невероятную любовь к ПАРНЮ, как бы странно это ни выглядело. Наверное, все дело было в благодарности, он еще не был взрослым и, тем более, старым циником, воспринимавшим продажное тело, как просто тело.

Марлен глаза открыл, Дэйв даже не вздрогнул. Точно такие же ресницы, обыкновенный, казалось бы, глаз. Только без глаза, правда. Дэйв поморщился, закрыл глаза, охнул. Следом за ним охнул и Марлен, ощутив внутри себя чужие судороги. Дэйву стало стыдно, что он такой неудачник, даже кончить умудрился первым, так что его ладонь скользнула по влажному животу Марлена, тот не успел удивиться, как от прикосновения не выдержал и сам. Обычно это делали либо грубо, но еще не зная, что все придется оплатить, либо вообще не делали, брезгуя и боясь, но оплатив изначально. В общем, Дэйв был непонятный в своем поведении.

Марлен через минуту очнулся, отодвинул парня осторожно, не стараясь грубо отпихнуть. Встал и принялся собираться. В душ он мог завалиться и дома, а оставаться в этом месте ему больше уж точно не хотелось, поэтому он вылетел за дверь, захватив со стола оставленные там Дэйвом деньги и одеваясь на ходу. В коридоре он уже натянул штаны, застегнул их, сунул ноги в ботинки и принялся напяливать майку.

И только на улице, как дурак, понял, что повязка потерялась где-то в подушках на кровати малявки Роджерса.

Дэйв просто обалдел, оставшись один в своей комнате, без денег, без возможности сообщить, понравилось ему или нет… Да, ему очень понравилось, но это было еще не все, что он хотел сказать. Он хотел спросить насчет Роми.

Марлен так поступил впервые, обычно он не убегал. Наверно, всему виной то, что Дэйва он знал не очень хорошо, но довольно давно, да еще и вынужден был после всего этого жить вместе с ним в одном городе. Марлену чуть ли не впервые стало стыдно, поэтому он решил после произошедшего делать вид, что ничего не было.

* * *

- Что с тобой случилось? – Лиз уплетала йогурт и рассматривала избитую мордашку постояльца. Делани вздохнул.

- Ничего. Развлеклись вчера.

- Развлеклись? – Лиз взглянула на дочь, та закатила глаза.

- Танцевали, смотрели телевизор. Вильямс дал ему по роже.

- А-а-а, ну тогда ладно, - Лиз не нашла повода придраться к дочери, Делани подумал, что это и его заслуга. Какой он стойкий и серьезный, не полез к девушке, молодец просто.

Асексуалы рулят.

- А Марлен дома?

- Дома-дома, - Лиз кивнула. – Он не хочет выходить, ему плохо.

- Что-то случилось? – Райен невольно забеспокоился. В конце концов, род деятельности у него был довольно рисковый и опасный. Вдруг с ним что-то произошло совсем плохое?

Музыка, ударившая по ушам со второго этажа, разорвавшая динамики его музыкального центра, опровергла опасения. Да, Марлену было плохо. Нет, ничего серьезного не случилось. Просто ему впервые было плохо из-за того, что несколько часов назад было хорошо. Он себя ругал нещадно за нарушение собственного принципа. Ну зачем он его нарушил, ну зачем переспал со знакомым человеком, ну почему не с туристом, а? Ну зачем?! НУ КТО ЕГО ДЕРНУЛ?!

Музыка была без слов, давила на мозги и разум вообще, угнетала, понижала настроение, спинывая с пьедестала позитива. У всех троих временных жителей его дома настроение упало едва ли не ниже нуля. Зои поспешила уйти наверх, одеться и сбежать на улицу, Делани отправился к себе и залег с наушниками читать очередную пафосную книжку в духе «Заводного апельсина», а Лиз решила пройтись по магазинам. И она очень удивилась, выходя за калитку и запирая ее за собой, когда увидела за соседскими кустами знакомого мальчишку. Она его не то чтобы знала, но видела. И вчера она его тоже заметила в клубе, он стоял недалеко от клетки, в которой она танцевала. Пушистые русые волосы, каскадом падающие на плечи, длинные пряди, обрамляющие лицо вместо челки, кажущийся испуганным, но очень хитрый взгляд и хрупкая, пусть и мужская фигурка.

- Привет, ковбой. Ты потерялся? – женщина на него взглянула с сарказмом, опустив солнечные очки, чтобы он заметил ее удачный макияж.

- Нет, мне надо к Марлену.

- К Марлену? – Лиз высоко подняла брови.

- Да. Он дома?

- Дома. Но он вряд ли к тебе выйдет. Он плохо себя чувствует.

- Да? А что случилось? – парень не понял, он рассчитывал, что после вчерашнего француз ушел домой.

- Не знаю. Правда, не сказал, просто не выходит и все тут, - Лиз не стала скрытничать. – А ты, собственно, по какому вопросу к нему?

- Да он забыл кое-что у меня вчера, - выпалил парень, не подумав.

- Что?

- Это у меня он кое-что забыл, - вдруг услышал Роми знакомый голос. Он едва обернулся, а Дэйв уже подошел к Лиз и нахально на нее взглянул. – Привет, Элизабет. Он дома, да? Он у меня вот это оставил, - он вытащил из кармана джинсов повязку с золотистым черепом и перекрещенными костями. У Лиз чуть челюсть не отвисла, Марлен же ее не снимал, пока не приходил домой. Днем по городу он если и ходил, то с протезом, да еще и напялив солнечные очки, но ночью в пятницу он никогда не снимал повязку, ведь под ней ничего не было. Будто снять штаны, будучи без белья, это же нонсенс.

- Откуда она у тебя?

- Я же сказал, он оставил вчера. Мы с ним посидели, пообщались, а потом он ушел, а она у меня валяется. Отдать хочу.

- Дай сюда! – Роми у него из руки, пользуясь самоуверенностью подлого придурка, вырвал повязку и метнулся к калитке.

- Эй! – Дэйв остолбенел, а потом бросился за ним. Лиз обернулась, посмотрела на обоих, усмехнулась и пошла по своим делам. Дети, что с них взять. Пусть сами и разбираются.

- Пошел вон отсюда, Роджерс! Откуда она у тебя?!

- Я вчера его пыжжил у себя в комнате, ты не поверишь, мне очень понравилось! А ты врал, что он – твой парень? Я, получается, трахал за две с половиной штуки твоего парня?! ХА! Я, кстати, не успел у него спросить, правда ли то, что вы встречаетесь, он очень быстро ушел. Вот для того я и здесь, а ты тут что забыл?!

«Договориться, чтобы он молчал», - подумал Роми, но не остановился, он оббежал дом, не дожидаясь, пока откроют главную дверь. Он решил зайти с заднего двора, с черного хода. Но он не рассчитал, что Марлен был парень умный и никогда не оставлял эту дверь открытой даже днем.

- Попался! – Дэйв его схватил, обхватив за плечи и стаскивая с единственной ступеньки перед задней дверью.

- Пусти, урод! – Роми завизжал, брыкаясь и вырываясь, а дружок Дирка вдруг подумал о том, что…

Теперь он понял, в чем прелесть секса с парнями. Нет, он не был голубым, наверное, он был бисексуалом, у него, в связи с повышенным интеллектом, было очень мало комплексов, воспитывали его не слишком строго, так что он запросто мог признать, что все люди изначально дуально-сексуальны. И после ночи с Марленом он мог точно сказать – в парнях есть привлекательные черты, главное – их разглядеть, ведь совсем не обязательно сосредотачивать внимание лишь на том, что ниже пояса. Парни ведут себя в постели необычно, удивительно и оригинально, совсем не так, как девчонки. А может, все дело в самом Марлене, ведь он проститутка, он старше, он опытный и ничего не стесняется? А такие, как Роми, какие они? Они что, как девственницы-девчонки? Боятся, вырываются и отказываются, а потом плачут и требуют, чтобы их утешали?

«Какой ужас. Стопудово, Миллет бы долго ломался, а потом еще и начал орать, а затем вытрахал бы все мозги… Ну чисто баба. Почему все целки такие долбанутые, независимо от пола?..»

- Боже, отойди от меня, Миллет, малявка, - Дэйв его отпихнул.

- Я младше тебя всего на четыре месяца!

- Я не про это, - парень закатил глаза и дернул дверь за ручку. Она не поддалась, он удивленно дернул еще раз, но через пару минут сдался и постучал.

- Повязка-то у меня, - Роми осклабился.

- Ну и подавись ей. Я все равно знаю, что вы с ним не встречаетесь, так что купи себе тональник и замажь засос, потому что он не актуален. Ах, да, я еще и Дирку расскажу, он умрет от смеха, когда узнает.

- Не рассказывай! – Роми на него набросился с кулаками, ударил по спине, но парень его опять небрежно оттолкнул, так что «Мышь» запнулась о какой-то камень и рухнула, приложившись задницей и рассадив ладони.

Дверь открылась, Дэйв в шоке уставился на Делани, которого увидеть совсем не ожидал. Но потом он вспомнил, что этот смазливый гад снимал комнату у француза и вздохнул.

- Марлена позови.

- Какого хрена ты тут делаешь? – Делани прищурился, потом выглянул из-за его плеча и увидел сидящего на земле, почти плачущего Роми. – И он тут что делает? Тоже к Марлену?

- Вообще, да, но впустишь ты только меня.

- Я никого не впущу, дом не мой, а Марлен закрылся, не думаю, что он ждет гостей, - Делани закрыл дверь прямо перед его носом, а потом подумал, что уже успел нахвататься вежливо-хамских манер от Ротте. Тот вообще предпочитал не делать того, что ему не было выгодно или хотя бы нужно, и Делани со своим конформизмом эту черту с радостью перенял.

Дэйв заколотил в дверь еще сильнее, Делани пришлось открыть.

- Чего тебе надо от него?

- Он повязку вчера у меня забыл.

- Каким образом?

- Я вчера его снял, вот и все. Он ушел быстро, повязку у меня оставил.

- Давай мне, я передам ему, - Делани не стал комментировать то, что Марлен был старше этого самоуверенного придурка на целых два года. Он был старше самого Райена на полтора, но это уже лучше, чем два.

- Миллет, гони повязку, - зарычал Дэйв злобно, обернувшись. Роми вытащил ее и положил ему на ладонь.

- Передай, только не забудь. И скажи, что это Дэйв передал.

«Дэйв, значит… Нда».

- А Зои передай от Дирка «Привет», - Роджерс хмыкнул.

- Это от того педика с челкой?

Дэйв помрачнел.

- Сам ты педик.

- Я-то – нет, а вот ты, смотрю, даже на проституток заглядываешься.

Марлен понял, что спустился на кухню не вовремя. Он был, как всегда, одет в шорты и теплые носки, только что закончил бултыхаться в ванной и брить ноги, натянул толстый свитер и забрал волосы. Дэйв подавился мятной жвачкой, когда его увидел.

- Эй! – он оттолкнул Делани, оставив его в полном шоке наедине с Роми, выхватил у красавчика повязку и метнулся без спроса на кухню. – Ты забыл ее у меня вчера, я пришел вернуть, - он положил повязку на стол, Марлен обернулся в легком шоке. Он выгнул бровь скептически, в левой руке он держал тарелку с фаршированной картофелиной, а в правой – вилку. На Дэйва его домашний вид произвел странное впечатление, не отрицательное, но и не возбуждающее, просто положительное. Хотелось улыбнуться, поэтому он неловко дернул уголком рта.

Взгляд француза опустился на его пыльные патрули на чистом кафеле кухни.

- Ты ноги вытер?

Дэйв опешил.

- Нет. Извиняюсь…

- Спасибо, что принес. Кстати, там лишняя сотня была, сейчас принесу.

- Не надо, оставь себе! – Дэйв разволновался, а Роми уже встал и пытался выдавить хоть что-нибудь в адрес Делани. Райен его опередил.

- Ты – друг Эшли из магазина, да?

- Да, меня Роми зовут.

- Делани.

- Ммм… А что у тебя с лицом?

- Вчера подрался.

- А с кем? – Роми выпалил и сразу понял, что затупил, потому что парень на него взглянул прохладно и скептически, так что сердце пропустило удар от стыда. – В смысле, это не мое дело, просто спросил.

- С каким-то смазливым укурком. Судя по всему, его зовут Дирк.

- О, боже, - Роми закатил глаза. – Мы учились с ним в параллельных классах. Он всегда ко всем лезет, не обращай внимания. Ты, я так понимаю, с Зои встречаешься?

- Нет. Она живет здесь. И я тоже, вот и все. Мы что-то, типа, друзей.

- Понятно. Но она красивая, - прорекламировал неизвестно, с какой целью Роми. Он ненавидел себя и жизнь, и всех, кто существовал на планете, ведь еще вчера он хотел соврать Эшли, что ЭТОТ парень по имени Делани – его бойфренд. Слава богу, что он этого не сделал. Но он сделал хуже, и теперь Дирк его со свету сживет вместе со своими шавками.

- Нахрена мне твоя сотня? – Марлен поднял брови. – Мне и так хватает.

- Это, типа, дополнительный бонус такой, за повязку. Мы же не договаривались, что ты будешь ее снимать, - Дэйв решил с ним общаться в его стиле, чуть толкая словами.

- А, понятно, - Ротте повел плечом. – Ну, все? Ты еще что-то хотел?

- Да. Было круто. Спасибо, все такое.

- Не за что.

- Слушай, вопрос… Ну, не по теме, но очень важный. Считай, он той же сотней оплачен, так что ответь честно.

- Задавай.

- Ты знаешь Роми Миллета?

- Костлявый, пушистый, глаза, как у оленя? – хмыкнул Марлен, вспоминая вчерашнего идиота из клуба, мечтавшего о крутом положении в обществе собственной подруги.

- Он. Он сказал, что вы встречаетесь. Это правда?

- Нет, - Марлен покачал головой.

- Ясно… А еще у него засос вчера был, он сказал, что это ты сделал, я еще ночью спросить хотел, но ты ушел.

- Да, это я сделал, - Марлен пожал плечами, мол, ну и что.

Дэйв не понял.

- Погоди, я не втупляю. Вы не встречаетесь.

- Нет.

- Ты поставил ему засос. Он – единственный педик в городе, у которого никогда не было и не будет парня, ты – не его парень, разумеется, но ты ему поставил засос. Либо я тупой, либо здесь какая-то фигня.

- Ты не тупой. Он меня вчера вытащил из «Тирамису», наврав, что снимет на ночь за три штуки, а оказалось, что у него всего пятьсот, вот я их забрал и отработал сразу же. Потом ты меня в клубе опять нашел, вот и все.

Марлену не было смысла врать, он никогда не был особо солидарен к лжецам и лицемерам, если, опять же, это не было ему выгодно. Он вообще предпочитал всегда расставлять все на свои места. Своеобразный мастер точек над «i».

- Оу, - Дэйв ухмыльнулся и кивнул. – Понятно, спасибо большое. Еще раз извини, что так ворвался. У тебя все в порядке?

- У меня всегда все в порядке. Дверь за собой закрой, - Марлен кивнул на заднюю дверь, возле которой перестали общаться Делани и Роми. Точнее, Делани там еще стоял, стараясь сделать вид, что ничего не слышал и не видел, ни к чему отношения не имеет. А вот Роми был сам не свой, у него глаза округлились и наполнились слезами от полного, просто эпического провала, лицо покраснело. Он смотрел в пол, застыв на пороге.

- Слышал, Миллет? Теперь все об этом узнают! Мышка купила себе засос за полштуки, какая прелесть! – Дэйв крикнул ему, еще раз взглянул на Марлена, но тот уже был занят, он отправился с подносом по лестнице к себе. Ему стало легче и проще после этой встречи и этого разговора, он снова стал собой, потому что до этого было невыносимо стыдно за случившееся. А теперь он сыграл роль отморозка, и все стало прекрасно.

- Эй, Мы… - «шка» он не договорил, Роми развернулся резко, так что его волосы описали дугу по воздуху, и бросился подальше от этого дома, скрылся за углом. Делани не удержался, подставил подножку умнику из свиты эмо-Вильямса. Дэйв чуть не рухнул.

- Ну ты козел… - он прищурился, одарив красавчика прощальным взглядом.

- А что он вам сделал?

- Ничего. Мы же ему тоже ничего не делаем, - Дэйв решил, что ругаться из-за какого-то Миллета не стоит, и просто пояснил. – Мы просто поржать хотим, его же никто не трогает. И не потрогает. В этом его проблема, - он ухмыльнулся и тоже ушел. Делани решил, что парень прав, ведь, в конце концов, ничего физически плохого они Роми не делают, а страдания его – его же собственная вина, последствия совершенных глупостей.

Лиз не возвращалась, Зои где-то занималась своими делами совершенно одна, без подруг, которых у нее никогда и не было, а Делани было скучно. Он понял, что выходить из спальни домовладелец не собирался, поэтому и спустился на второй этаж. Он заглянул в замочную скважину, ничего там не смог рассмотреть, не услышал звука работающего телевизора и решил, что Марлен спит. А значит, можно посмотреть на то, что он так скрывает и охраняет – на его мастерскую.

Делани не было так уж сильно интересно, просто он никогда раньше не видел мастерских художников или скульпторов, а потому осторожно открыл дверь, повернув круглую ручку, вошел на цыпочках…

Там было необычно, как минимум. Покрытые кремовой краской стены выглядели прохладно, да и единственное окно не было занавешено, чтобы лучше пропускало свет. Оно было отмыто до прозрачной чистоты, на подоконнике, на длинном куске темной ткани были разложены всякие штуковины. Помимо деревянных стеков из не поддающихся воде пород там были жуткие крючки и петли, больше похожие на предметы из ассортимента гинеколога. Весь пол был застелен старыми газетами, в углу валялся разрезанный по швам пластиковый манекен, на огромном столе у противоположной окну стены были развалены железки. Кроме железок там еще была и электрическая плитка, больше похожая на сапожную, рядом лежал сапожный же нож, способный разрезать даже плотную резину. На плитке красовалась здоровенная кастрюля с застывшим в ней воском. На столе лежали странные каркасы, а рядом красовалось что-то, закрытое куском шелка. Делани по глупости ткань сдернул, чтобы посмотреть на то, что она скрывала, и сразу шарахнулся, вытаращив глаза. Это была голова. Да такая натуральная, что его передернуло. В бестелесной голове легко было узнать самого Марлена, просто с застывшей мимикой. У лица было хитрое, пугающее, загадочное выражение. Рот оказался приоткрыт, так что легко было рассмотреть вырезанную полость «гортани», идеально раскрашенный язык, перламутрово-белые краешки зубов,  темно-красные губы казались настоящими, мягкими. Но стоило их коснуться, Делани понял, что это гладкий, отполированный воск. Каждая малюсенькая морщинка, просто обязанная появиться возле уголков глаз при таком выражении лица, была тщательно вырезана тончайшим стеком и подкорректирована, будто Марлен смотрелся в зеркало, когда делал это. Левый глаз казался не менее настоящим, чем живой глаз француза, по-разному, хищно выгнутые брови по каждому искусственному волоску вставлены специальным крючком по нарисованному контуру. Правого глаза просто не было, именно это сначала и напугало Делани, вместо глаза красовалась тщательно прорезанная глазница, выкрашенная крававой краской. «Кровь» стекала и по восковой щеке, украшенной едва заметными точками веснушек. Делани вернул ткань на место, увидел рядом старую, деревянную болванку, обтянутую коричневой тканью. На болванку был надет тщательно постриженный и расчесанный парик. Волосы были не настоящие, но казались натуральными, того же бронзового цвета, что были у Марлена. Непонятно, где он достал такой парик, да еще и завил некоторые пряди так, что стало похоже на его собственную прическу, лишенную челки. Дальше стало еще страшнее – за болванкой на столе лежали одетые на каркас крылья из воска, тщательно вылепленные, покрашенные, с прорезанными жилами. В одном из крыльев уже были вплавленные перья, еще ящик таких же черных, жестких и плоских перьев стоял под столом. Делани не понял, купил ли Марлен эти перья где-то, или он ощипал сотню ворон. Но оперенное крыло казалось до жути настоящим. Делани отдернул занавеску в темном финале вытянутого помещения и снова дернулся, округлив глаза. Там стояли готовые фигуры, сделанные раньше. Делани просто ни звука из себя выдавить не смог, а мысленно сообщил себе: «Охренеть…»

Он узнал и Лиз, и Зои, правда Лиз была моложе и улыбалась не так ехидно, а Зои на вид было лет двенадцать. Да и само восковое чудовище было не таким живым, как та же Лиз, выполненная явно позже. Наверное, на маленькой фигуре Зои Марлен тренировался раньше. Высокую, статную женщину Делани не узнал, но по чертам лица догадался, что это была покойная мадам Ротте. Да и по цвету волос это можно было понять. В форменном переднике, с озорными кудрявыми хвостиками а-ля «школьница» стояла, грозя пальцем, Эшли. Видимо, Марлен создавал тех, кого часто видел и хорошо успевал рассмотреть в естественных позах. В углу, просто на полу сидела в вульгарной, раздолбайской позе фигура вчерашнего смазливого идиота из клуба, который полез драться из-за Зои. Если из-за Зои, конечно, а не из тупого желания почесать кулаки. Дирк выглядел настолько реально, что Делани чуть не вздрогнул. «Дирк» опирался на отставленную назад руку с растопыренными пальцами, одну ногу согнул и поджал, вторую согнул в колене, а свободную руку поставил на это колено локтем. Расслабленно свешенная рука выглядела живо еще и из-за предательски светлых волосков на предплечье. Неизвестно, сколько времени Марлен  мучился с волосами, венами, морщинами, складками тел, когда создавал эти фигуры, но получались они бесподобными. На запястье «Дирка» красовался десяток фенек, как и в реальности, между пальцами зажата была сигарета. Он «смотрел» на эту сигарету расслабленно, чуть надув тонкие губы, выгнув высоко расположенные брови. Черный парик с гладкими, прямыми волосами точь-в-точь повторял его эмоподобную прическу, одежда была натянута превосходно, даже рукава тонкой олимпийки были закатаны до рассаженных в драке локтей, глубокий капюшон накинут на затылок.

- Нравится? – Марлен усмехнулся, зависнув в дверном проеме, скрестив руки на груди и опираясь плечом о косяк.

Делани чуть не споткнулся о стул и обернулся.

- Охренительно, честно. Как живые.

- Мне лестно, - заверил француз, вздохнув, посмотрев на «народ» в конце комнаты. Потом он прошел, задернул занавеску и спросил.

- Что у тебя с рожей?

Делани занавеску загадочно отодвинул и выразительно, с фальшивой любовью посмотрел на «Дирка».

- А, понятно, - Марлен улыбнулся. – Кстати, собираюсь еще и его дружков сделать. Представь, какие яркие личности нашего города? Пройдет несколько лет, отдам это в наш музей, если нормально заплатят, они зайдут и…

- Охренеют, - заверил Делани. – Все четверо. А почему ты не разрешаешь сюда заходить?

- Не всегда все получается, не хочу, чтобы ошибки видели. Там ведро с не получившимися руками, например, - он кивнул на урну, Делани заглянул в нее и вздрогнул. Кисти рук навевали жуткие ассоциации, зато на столе лежали готовые руки для актуальной скульптуры. Пальцы на ней были скрючены угрожающе, пластиковые ногти из магазина смотрелись по-настоящему, хоть и выкрашены были черным лаком.

- А там – ты? – Делани кивнул на прикрытую длинным полотном фигуру возле окна. Перед ней, рядом с подоконником стоял барный стул, а сама фигура покоилась на станке, прикрепленная к ней ногами и способная поворачиваться, чтобы облегчать одноглазому мастеру работу. Он же не мог постоянно вскакивать и оббегать ее, смотреть, все ли сбалансировано.

- Ну, ясное дело. Или ты туда не заглядывал? – Делани кивнул на болванку и закрытую тканью голову. Делани посмотрел в пол, ковыряя ножкой газетку.

Марлен вздохнул, сдернул полотно с фигуры, Делани сдержал «Ох». Фигура была до ужаса похожа, пропорции манекена переделаны и изменены, подкорректированы. Манекен служил просто формой для заливки, а вот уже потом Марлен подгонял все под нужное телосложение. Крепкие округлые бедра с промежутком между них, неширокие плечи, изящные щиколотки, грациозная шея с торчащим из нее штырем – все было реальным до боли. Одета фигура была в черные джинсы с красивым ремнем и тяжелой пряжкой, в почти женскую кофточку с огромным воротом. Этот ворот сползал с обоих плеч, обнажая их довольно соблазнительно. Сама фигура стояла, расставив ноги на ширину плеч, наклонившись вправо, одну согнутую руку подняв, а другую опустив, будто нападающий зверь или монстр. Она пугала даже позой, а безголовость отталкивала.

- С головой она будет выглядеть симпатичнее. Я надеюсь, - Марлен усмехнулся.

- Да она и так супер, - не смог отрицать Делани. – А крылья зачем?

- Не знаю. Хочется, - Марлен пожал плечами. – Как тебе идея? Неплохо?

- Честно? Супер. И поза… Как ты ее так согнул?

- А вот, - француз ухмыльнулся. У него явно повысилось настроение, он был дружелюбнее в этот момент, поэтому кивнул на паяльник, не подключенный к розетке, а потом взял в руку «пистолет». Он «выстрелил», появился огонек, это была просто стилизованная зажигалка, которой он пользовался, чтобы оплавлять некоторые участки тела и сглаживать их, поправлять.

- Нет слов, - признался Делани. – Кстати, извини, что тогда назвал тебя торчилой.

- Забей, - Марлен махнул рукой равнодушно, пошел на выход и выключил свет, так что Делани вышел за ним в коридор и все еще не унимался, не терял надежды на нормальный разговор.

- Зачем ты тогда себе глаз вырезал?

- Не знаю, честно. Вообще-то, вопрос некорректный, - Марлен прищурился. – Но правда, я не знаю. Я был в неадеквате, так что не помню. Может, просто поржать хотелось. Я больше вообще ни на чем не сижу.

- Это круто.

- А что ты-то там делал?

- После выпускного отрывался, - пожал плечами Делани. – Я думал, ты живым оттуда не уйдешь.

- Я тоже, вообще-то. Но, как оказалось, если очень захотеть, то можно и из такого вылезти.

- Ты псих, это было просто ужасно. Я думал, у тебя сердце из горла выскочит, - Райен поморщился.

- Нифига. Сдохнут все, а я останусь. Кстати, половина тех, кто там был со мной и Лиз, реально уже сдохли. Так что, как видишь, судьба изменчива.

- Ты правда вчера взял с этой малявки деньги?

- А ты удивляешься, почему я тебя малявкой называю. Роми… как его там… Миллет, кажется? Роми Миллет тебя младше всего на год, как и все они, а ты их малявками зовешь. А ты младше меня на полтора года.

- По мне не скажешь.

- Ты себе льстишь, - Марлен фыркнул, спускаясь на первый этаж и держась за перила.

- Нет, это я тебе льстил. Выглядишь лет на восемнадцать. Хотя тогда, в клубе, ты выглядел на все двадцать пять, реально.

- Жесть. Все, точно больше не крашусь.

- И правильно, - Делани засмеялся. – Ты целовал его за пятьсот баксов, поверить не могу.

- Ну, больше у него не было.

- А если бы было, ты бы и спать с ним стал? Он же вообще…

- Да не стал бы, конечно, - француз поморщился, налил им обоим по кружке чая. – Держи.

- Ты, оказывается, не такой беспринципный, каким кажешься. Ну, не стал бы с малявкой спать.

- Да нет, почему. Стал бы, меня не волнует возраст. Просто мне больше нравится снизу, - он засмеялся, увидев лицо Делани. – Извини, не удержался.

- И именно поэтому ты не отшил этого чмошника, который сегодня приходил.

- Ну, прости меня, две с половиной штуки на дереве не растут. А он смешной, мелкий, с кучей амбиций. Повеселились.

- Так повеселились, что ты сегодня в депрессии? Или, как это называла Лиз… Серый день?

Марлен на него долго смотрел, так что Делани подумал, что сейчас опять начнется война и молчанка.

- А ты мне таким больше нравишься, - вдруг сообщил Марлен куда тише, спокойнее, чем до этого. – Не выделываешься, не врешь, не строишь из себя папенькиного сынка. Ты же не придурок, только прикидываешься им, да? Ты ехидный и противный, расчетливый, самовлюбленный эгоист.

Делани закатил глаза.

- Вообще, да. И знаешь, что?

- Что? – Марлен переспросил с улыбкой, а не с вызовом.

- Мне это нравится. И мне ЗДЕСЬ нравится, потому что ни перед кем выделываться не надо. В Фолсворте все говорят то, что думают?

- Нет, в моем доме все говорят то, что думают, - Ротте усмехнулся, глядя в свою кружку. – В общем-то, если тебе здесь нравится, я даже рад буду, если ты поживешь здесь не один месяц, а больше.

- Правда, что ли?

- Нет, прикинь, я вру.

- А сначала я тебе не нравился.

- Ты мне и сейчас не очень. Но раньше ты еще и выкаблучивался.

- Ты снимал перед ним повязку? Это что, тоже входит в прейскурант твоих услуг? – Делани не удержался.

- Вообще, не входит, но он сам ее содрал, а я потом ее забыл. Слава богу, хоть принес, придурок.

- Понятно. И что, он видел тебя без глаза?

- Ну, само собой. А что такого? Волнуешься за его психику?

- Да нет, просто подумал, что это не то, чем можно торговать.

- Торговать можно всем, - отрезал Марлен.

- Тогда мне тоже покажи.

- Нифига, - Марлен засмеялся, поставил пустую кружку в раковину, залил водой и решил вымыть потом, собрался уже уходить. Делани его задержал, взяв за руку чуть выше локтя.

- Ну покажи.

- Чего вам всем так интересно? Нет его и все тут, просто дырка. Найди дупло и смотри, сколько влезет.

- Нет, это не то. Ладно, раз он купил, значит, я тоже куплю. У меня-то побольше, чем у него.

- Чего побольше? – Марлен усмехнулся.

- Денег, - буркнул Делани, прищурившись. – Вытаскивай глаз, хочу посмотреть.

- А я не хочу. Его больно вытаскивать.

- Врешь?

- Не вру. Ну, да, вру. Не больно, но неприятно.

- А чего вчера вытащил?

- С ним неудобно танцевать, жарко, моргать часто приходится, потом его от пота отмывать еще… а с повязкой прикольнее, к тому же. Всем нравится.

- Сколько он тебе дал, говоришь? Две с половиной?

- Я тебе говорю – нет.

- Я тебе пять дам.

- Не надо мне ничего, не буду вынимать, - Марлен вырвался пошел к лестнице, Делани его опять поймал, только теперь уже обхватил за плечи одной рукой, прижимая чужие руки к телу, чтобы домовладелец не дернулся. Пусть Марлен и был в каком-то смысле сильным, все равно Делани чаще дрался, он занимался спортом не в шутку. И свободную руку он поднял к чужому лицу.

- Десять штук тебе даю, и вынимаешь, или я сам его вытащу, - предупредил он.

- Тебе так приперло, что ли?! – Марлен разозлился. – И его нельзя вытаскивать пальцами, придурок.

- А я возьму и вытащу. Ты же сам не хочешь. И мне очень приперло. У тебя через дырку мозги не видно, кстати? Хочу посмотреть. А она скользкая внутри? Горячая или обычная, теплая? Кровь есть, или все уже зажило полностью? А палец в нее засунуть можно, или это больно?

- Ты еще языком оближи, - прошипел Марлен, глядя на него без появившейся несколько минут назад приязни, он ненавидел, когда его заставляли что-то делать. И он не знал, что страсть обычно начинается с неприязни.

Он вообще не испытывал страсти, он обычно все делал так, что с ним люди хотели нежничать, его хотелось приласкать и ублажить, но страсти он никогда не видел и не чувствовал.

- А ты правда перед любым будешь раздеваться и ноги раздвигать, если тебе заплатят?

- Нет, не перед любым, - мрачно заверили его в обратном.

- А перед кем не будешь?

- Перед тобой, к примеру. Перед бабой не буду. Перед малявками не буду.

- А этот придурок – не малявка?

- Это был первый и последний раз. Хотя, чего я оправдываюсь, это не твое дело, вообще-то. С кем хочу, с тем и сплю. Это моя работа, в конце концов.

- Так найди другую.

- Не хочу. У меня нет мужика, и я не собираюсь искать его себе, заводить вообще, не хочу с одним и тем же жить, он мне будет мозги трахать. На что мне такое счастье.

- Ага, будет тебя валить вот так! – Делани засмеялся как-то не очень нормально и опрокинул его на стол, так что приложил о его поверхность позвоночником, Марлен поморщился. – Вытаскивать тебе глаз и трахать тебя в мозг. Выражение «Не люби мне мозги» приобретет новый смысл и перестанет быть смешным. Окулярный секс, почему нет? Анальный, оральный есть же, теперь заодно внесешь в прейскурант окулярный еще.

- Ты меня пугаешь, успокойся.

- Пугаю? – Делани удивился немного, а потом усмехнулся.

- Ну, я не знаю, что еще сказать, чтобы удовлетворить твою жажду самоутверждения. Ты же напугать меня пытаешься, разве нет? Я чего-то не понимаю? Если не напугать, то прости, ошибся, не пугаешь.

Делани его рассматривал молча, но непонятным взглядом, так что Марлен и правда не понимал, чего именно от него хотят, какой реакции на эти слова и действия. А как подлизаться к маньяку-извращенцу, если не знаешь его фетиш?

- Знаешь, чего твоим фигурам не хватает?

Марлен молчал, для него это было практически ударом. Ему никто не говорил, что его творениям чего-то не хватает, все восхищались их реалистичностью, правдоподобностью.

- Им жизни не хватает. Ты их делаешь профессионально, ты же какую-то школу закончил, да? Мне Лиз сказала, что вы с ней вместе там учились. Но в них души нет, потому что ты никакой. Ты весь такой в принципах, как в бриллиантах, а сам никто, ты даже ни о чем не мечтаешь.

- А ты мечтаешь? – Марлен усмехнулся. – Ты же тоже весь такой, только вообще без принципов. Делаешь, что хочешь, да? Я угадал? Ты ведь сбежал ото всех, чтобы не бороться. И я не борюсь. Какого хрена ты не должен, а я должен? Я живу, как мне нравится, мне мои фигуры нравятся, мне все в моей жизни нравится.

- И не хочется любить никого?

- Я себя люблю.

- В одиночку жить просто бессмысленно.

- Ну, по такой логике мне нужно жениться и завести спиногрызов, да и тебе тоже. А тебе никто не нравится, ты говорил Зои, она уже растрепала. И мне никто не нравится, представляешь? Хоть с кем могу, а никто не нужен. Поэтому весь мир парится и мучается, а я – нет.

- Все сдохнут, а ты останешься, да?

- Ага.

- И что ты будешь один делать?

- Фигуры. И у меня будет целый мир восковых фигур, все, как живые, но все молчат, и никто не гонит, не возникает. Класс? Я и тебя сделаю. Посажу вот тут, за столом, такого ехидного и якобы спокойного. И даже когда ты уедешь, ты останешься тут навсегда.

- Ты больной.

- А ты не больной, лежишь с больным на столе, болтаешь?

Делани встал, отпустил его, поправил свою футболку и пошел к лестнице.

- Извини, что набросился. Просто очень хотел посмотреть на глаз. Ну, на дырку, в смысле.

- Я тебя понял. Забудь об этом, так проще.

- Очередной твой принцип?

- Я вообще принципиальный. Но я обычно ни о чем не забываю, мне-то зачем, меня не волнует, что ты очень хотел и взбесился вдруг. А вот тебе будет проще забыть, беспринципный ты наш.

- А если я вообще никогда отсюда не уеду, что ты будешь делать? Будешь лепить фигуру или забьешь на это?

- Ты уедешь.

- Зачем?

- Это у тебя спросить надо. К предкам своим, а может просто в большой город, может, за счастьем, может, за любовью, за деньгами. Откуда ты их берешь? От папочки?

- Ну.

- Ну вот. Он стопудово оставит тебе свое дело, на котором бабки гребет, вот ты  и свалишь.

- А я не хочу туда, мне там не катит больше. Лучше уж сторчаться где-нибудь в Братиславе и выковырять себе глаз, как ты.

- А кто тебя спрашивает, хочешь ты или нет.

- Я уже не маленький, сам за себя решу, ехать мне или нет. Мой отец мне не указ.

- Ага. Ты привык к бабкам и дорогой жизни, деточка, - Марлен фыркнул. Что ты будешь делать, когда он копыта отбросит или обрубит тебе европровод, а? Ты же загнешься, опсихеешь, озвереешь и озлобишься на всю жизнь. А нахрена мне тут злобное чмо?

- Я и сам могу жить, я для того и уехал оттуда.

- И по-прежнему тратишь его бабки.

- Только сейчас, я же только начал.

- Времени-то мало, скоро умирать уже, - Марлен издевался. – Моя тетка померла, так у меня хоть дом остался, а я не всегда задницу за деньги подставлял и члены ртом полировал, правда жить не на что стало. Я ни хрена не  умею, только фигуры лепить, а этим особо не заработаешь, на это тоже деньги требуются, на материалы, на все такое. Так что жизнь жестока. Я в тебе ошибся, когда сказал, что ты можешь остаться тут дольше, чем на месяц. Ты не выдержишь, ты сбежишь, ты не сможешь так жить.

- Знаешь, если бы ты захотел, ты бы нашел другую работу. Как насчет кассира, официанта и уборщика? Как насчет «пройти педагогические курсы и устроиться учителем рисования в школу»? Ты же окончил училище, у тебя художественное образование есть, запросто возьмут, только справка с курсов нужна. А ты выбрал проституцию, а теперь жалуешься.

- Я не жалуюсь. Я не люблю грязную работу, я не собираюсь бегать с подносом или шваброй, не собираюсь зубоскалить уродским коровам и алкашам в магазине, мне нужны здоровые, нормальные руки для фигур. А детей я терпеть не могу. Так что у меня все прекрасно, я познал Дзен.

- Где ты откопал эту фразу? – Делани усмехнулся.

- В книге в одной.

- Я тоже, - Делани прищурился, решив позже узнать, совпадают ли их вкусы еще в чем-нибудь, кроме литературы.

- И что ты будешь делать?

- А я буду, как ты. Мне нравится. Мы с тобой во многом похожи, ты же не паришься за будущее, ты живешь сейчас.

- Ну и что? Я не живу секундой, не обманывайся, мелочь. Я не могу сорваться, схватить рюкзак и метнуться в Париж, например, на ближайшем поезде просто потому, что хочу посмотреть на Эйфелеву башню. Я и не хочу на нее смотреть, в принципе. Я к тому, что я не хочу приключений, они меня сами найдут, если надо.

- Вот и я о том же, - вкрадчиво прошептал Делани. – Мне и так хорошо. Я живу у тебя, прожигаю бабки своего богатенького отца, занимаюсь лабудой, хожу по клубам, даю по морде малявкам и трахаю тебя в мозг. И мне это все нравится. И я, если захочу, запросто пройду курсы и устроюсь в местную школу учителем физкультуры. Так что не беспокойся, я отсюда никуда не уеду, пока мне этого не захочется.

- Ты еще скажи, что ты домашний, как котенок.

- Я очень домашний, - Делани ухмыльнулся. – Я люблю, когда есть, что поесть, где поспать и кого потрахать. Зачем мне носиться по миру с рюкзаком за спиной и закинув язык на плечо? Мне и так круто. У меня под боком две потрясные проститутки и малолетняя нимфетка, в городе куча дебилов, чьи морды просят кирпича. Мне супер. И я тебе это докажу.

- Те, кому супер, никому ничего не доказывают, - сообщил ему Марлен.

- А ты не обобщай, я не такой, как все.

Дверь открылась и прервала их великий разговор.

- Я дома! – сообщила Лиз, зашуршали пакеты с ее бесчисленными покупками. Вместо того чтобы искать квартиру и тратить деньги на ее аренду, она решила составить Марлену компанию и пожить у него еще немного, выплачивая свою часть, как  и  Делани. Так и денег больше на шмотки оставалось, жизнь явно удалась.

Марлен на парня посмотрел, хмыкнул и пошел наверх, забрав со стола повязку. Продолжать эту тему ему не хотелось, потому что его жизнь его вполне устраивала. Но такова жизнь – стоит лишь задуматься о ней, как она сразу же кажется дурацкой и бессмысленной.



Просмотров: 15601 | Вверх | Комментарии (22)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator