Он умрет, несомненно, с Тобой. Глава 2

Дата публикации: 9 Мар, 2011

Страниц: 1

У Роми была тяжелая депрессия. Если бы он был Марленом, он бы назвал это «Серым периодом» его юности. Он лежал на кровати, свернувшись в позу эмбриона, вытянул руки, зажав их между бедер и пальцами касаясь собственных же пяток. Настроение было безумно мерзкое, поэтому он не сразу отреагировал, когда зазвонил призывный сигнал, сообщивший, что кто-то жаждет с ним пообщаться почти лично. Роми уныло поднял взгляд на экран, возвышавшийся на столе прямо возле кровати, и чуть не покончил с собой, перестав дышать. Дирк Вильямс решил оторваться по полной программе и зазывал его потрепаться по видеосвязи. Замечательно, жизнь точно удалась.

Если не считать сотни сообщений, перегруженных веселыми смайлами и единственной темой «Ну вылезай из своей норы, Мышь», Дирк настойчив не был. Но если обратить на все это внимание…

- Что тебе нужно? Нет, молчи, - Роми все же протянул руку и нажал на горящую кнопку, но с кровати подниматься не стал, так что Дирк разочарованно увидел лишь стену напротив стола и сильно взбитые подушки на кровати. Роми продолжал гнусаво вещать. – Тебе уже сказал этот укурок, да? Ну и подавитесь оба. Нет, все четверо подавитесь, радуйтесь до охренения. Да, я потратил полштуки баксов на то, чтобы он мне поставил засос. Точнее, я сначала собирался вообще сбежать, но он из меня их вытряс и сразу же отработал, а потом ушел. Нет у меня никакого парня, и не будет никогда. Отстань Вильямс, - голос был такой ровный, отрешенный и даже не всхлипывающий, что Дирк не понял, когда бывший одноклассник начал плакать.

- Ну высунь башку, где ты там. Давай хоть поболтаем, а то мне скучно.

- А где все твои дауны? – буркнул Роми.

- Да все заняты.

- А ты вечно свободен.

- Я по жизни свободен, - Дирк фыркнул самоуверенно. На взгляд Роми, он слишком уж себя любил и часто занимался самолюбованием. Так недалеко было и до нарциссизма. А еще Дирк не допускал и мысли такой, что кому-то он может не нравиться.

- Высунь балду, сказал.

- Будешь хамить, я вообще выключу, - сообщил ему Роми, решив повыделываться хоть так, хоть с этим придурком. Он лег поперек кровати на спину, задрал ногу на стол, так что в поле зрения камеры оказалась его голая ступня.

- О, боже! Какой ужас! – Дирк охнул, а когда парень резко сел по-турецки, схватил себя за лодыжку и посмотрел на ступню, он расхохотался, откинувшись назад, на спинку стула.

- Дебил, поверил.

Ничего «такого» там не было, была обычная ступня с розовой пяткой, маленькие аккуратные пальцы, не отличающиеся никакими дефектами.

- Но ласты у тебя, конечно…

- У меня нормальные ноги, - Роми насупился.

И тут Дирк врал, потому что Миллет носил чуть ли не девчачий размер обуви.

- Как у тебя делишки-то, вообще? – Вильямс согнул одну ногу, поставил ее на стул и сполз с него, покачивая коленом. Он любовно развернул «Сникерс» и с натуральной страстью его рассмотрел перед тем, как откусить, одновременно поправил свою прямую, жесткую от частых окрашиваний челку, тряхнул волосами.

- Лучше всех.

- А что, понравилось тебе с Ротте лизаться?

- Понравилось.

- И не ври-ка! – Дирк сверкнул единственным видным глазом, снова тряхнул волосами, откидывая челку. – Он сказал Дэйву, что просто засос тебе поставил, шкура ты продажная!

- Это он – продажная, а я – шкура деловая, - Роми с преувеличенным интересом рассматривал свои ногти. Они были коротко обрезаны, чуть подпилены и покрыты прозрачным лаком, чтобы просто смотрелись аккуратно. – И какого хрена тебе от меня надо было? Чтобы я сам признался? Да, я тебе еще раз могу повторить, я в конец отчаялся, умираю от одиночества, мне очень плохо и грустно, ненавижу жизнь и планету, дошел до того, что даже засос мне некому поставить. Ты счастлив, натуральный натурал? Пока, - он потянулся уже выключить всю эту ненужную связь, его взгляд ушел от Дирка, а тот запаниковал. Ему в самом деле было очень скучно, поэтому даже компания гомика очень веселила. Тем более, такого пушистого и милого, которым был Роми после душа, его волосы еще пушились после фена и электризовались, а ноги, насколько заметил Дирк в процессе передвижений тела, были очень белыми и гладкими.

- Ты что, реально костыли бреешь?! – он вытаращил глаза.

- Задолбал, - Роми оборвал связь и потянулся уже вытаскивать камеру с концами, чтобы не провоцировала, но на экране снова зашлась звонком табличка. Парень вздохнул, но не удержался.

- Что тебе еще нужно? – он убрал руки и забыл, что собирался камеру отключить. А через пару минут он подумал, что уже вытащил провод.

- Да ничего. Расскажи мне что-нибудь из своей педо-жизни, - фыркнул Дирк, подпер щеку кулаком и улыбнулся очень сладко.

- Нечего мне рассказывать. Моя педо-жизнь ограничивается дрочкой на Джареда Лето и Джексона Рэтбоуна. Ты счастлив?

- А почему на них? – Дирк удивился. – Чего не на Мэнсона, к примеру? Он больших успехов добился.

- Мне не настолько одиноко, чтобы мечтать о Мэнсоне.

- А, ты, значит, мечтаешь о том, чтобы вся банда Марсиан приехала сюда, к нам, и отпыжжила тебя по-марсиански?.. Понятно…

- Ты бесишь!! – Роми застонал. Родителей дома не было, поэтому он мог хоть что делать, хоть на Рэтбоуна дрочить, хоть голым по дому расхаживать, хоть матерные песни распевать во все горло. – Ты хоть представляешь, как это?.. Хотя, кого я спрашиваю, ты же идиот.

- Чего это я «идиот»? – Вильямс возмутился. – Очень даже представляю. У меня сейчас на обрезке экрана, в левом нижнем углу открыта гей-порнушка он-лайн. Забавно. Не понимаю, в чем кайф, правда, но забавно. Только ты не думай, что я извращенец, потому что я ее раньше не смотрел, просто интересно стало. Дэйв сказал, что пыжжил Ротте вчера, прикинь?

- Мне он это тоже уже сказал. И Марлен не отрицал. Ну и что?

- Ничего. Он сказал, что это мега-вау, что вообще, почти, как с телкой, только прикольнее. Хотя, кому я это говорю, тебе-то откуда знать, как это. Ротте крутой. Вообще, родись он бабой, был бы лучше, на самом деле. И я даже не думаю, что Роджерс гомик. В жизни все надо попробовать, как думаешь?

- Думаю, что ради эксперимента лучше не пробовать.

- А чего так?

- А удовольствия никакого. Если не любишь, смысла нет.

- Господи, Дэйв так и сказал…

- Что он сказал?! – Роми начал психовать.

- Что ты – целка, обычная, банальная овца. И он был прав, - Дирк заржал. – Только они треплются о любви и смысле. Какой, нахрен, смысл, если это просто прикольно? Ротте даже не гомик же, но ему все равно это нравится. Потому что секс – это… - он закатил глаза, философски покрутил в воздухе рукой, не в силах объяснить словами.

- Ты просто озабоченный извращенец. Вот и все. А Роджерс твой – латентный педик или би. А мне плевать на вас обоих, - мрачно заверил его Роми, опять потянувшись прекратить это все.

- Ты так говоришь просто потому что нет никого у тебя, а если бы кто-нибудь сказал, что он гей, ты бы метнулся и сразу бы дал ему, ага, - осклабился парень, полностью уверенный в правдивости своих догадок.

- Если ты такого обо мне мнения – это твоя проблема, - пожал плечами Роми, не собираясь ничего ему доказывать. – В конце концов, тебе-то какая разница? Какое тебе дело, один я останусь или «побегу и дам» кому-то?

Он уверен был, что Дирк только слышит его голос, ведь камера «выключена». Но ее черный, стеклянный зрачок мрачно его рассматривал и запечатлевал, чтобы транслировать Вильямсу-поганке. И тот уверен был, что Роми-то в курсе, что его прекрасно видно.

- Никакой, - Дирк подпер подбородок кулаком и принялся на него смотреть в упор. Правда он не смотрел в объектив своей камеры, поэтому Роми казалось, будто он смотрит куда-то в экран просто. Возможно, он смотрел на отрезок гей-порнушки в левом нижнем углу, кто знает.

- Слушай, а как думаешь, Роджерс наврал, что ему понравилось?

- Не знаю, - Роми насупился. Он сидел по-турецки в одних только розово-зеленых трусах, на резинке которых было написано какое-то детство, кроме этого на нем была только черная футболка с невестой из «Трупа Невесты».

- Ну, ты же его знаешь, его все знают. Он всегда все первый делает, а если даже не понравилось, ни за что в этом не признается. Дебил… - Дирк вздохнул. – Нет, мне все равно нихрена не понятно. По порнухе не втупить, как это. Они же по сценарию трахаются, - он откинулся на спинку своего стула, покрутился на нем легкомысленно, махнул рукой разочарованно.

- Как это «по сценарию»? – Роми не понял.

- Ну, ты маленький, что ли? Там небольшая квартирка, а не огромная студия. И вот кто-то держит огромную хренотень, обтянутую фольгой, чтобы направлять свет. Кто-то держит лампы, а кто-то им диктует, что делать. Какой-то придурок все это снимает на офигительную камеру, потом они нарезают материал, оставляя только все самое нужное, по сценарию, как бы. И в конце они все это дело обрабатывают, ставят на него умиротворяющую или динамичную музыку, чтобы под настроение подходило. И вот тебе, готовая порнушка.

- Наверное, ты прав, - Роми усмехнулся невольно.

- С девками все не так, как в порнухе. Вообще не так, - заверил Дирк философски, с опытом в интонациях.

- Почему?

- Потому что они же живые, а не актрисы, которые за это бабки получат и пойдут. Кстати, думаю, что и Дэйв не знает до сих пор, как это – с мужиком трахаться.

- Так он же…

- Ну, да, он его отпыжжил. Но я думаю, что Ротте же за это бабки огреб, он ведь не диктовал, что ему хочется, а чего не хочется. Он просто сделал дело и свалил, он взрослый, адекватный человек. Это же не секс, это просто… Порнуха на дому, как бы. Те же деньги, то же отсутствие чего-то такого…

Роми на него смотрел в легком шоке. Обычно Вильямс так долго и умно не говорил.

- Ты хочешь сказать, что тебе бы хотелось узнать, как спать с РЕАЛЬНЫМИ мужиками?

- С парнем, не с мужиком, - Дирк сразу выставил вперед ладони, будто отгораживаясь от потенциальных мужиков. – Просто с парнем. Ну, один разик. Но не за деньги, это уж точно.

- А тебе что, нравится, когда тебе диктуют, что делать, куда и зачем, а как не надо? – Роми не переставал удивляться.

- Тогда хотя бы знаешь, как ты трахаешься. А то тот же Ротте мог ему за эти деньги такой лапши на уши навешать, что Роджерс до конца жизни будет думать, что он секс-гигант.

Роми разочаровался.

- Понятно. Ты знаешь, кто?

- Ну и кто?

- Нарцисс и мажор. Ты так себя любишь, что готов даже с мужиком переспать бесплатно. Ну, с парнем, ладно. И то, только затем, чтобы он сказал тебе, как ты это делаешь.  Ты моральный придурок, хотя, в целом, ты тоже придурок, - высказал ему Роми.

- А если из нас четверых выбирать, ты бы кому дал?

Роми подавился.

- Никому, - выпалил, но с запинкой.

- Запнулся!

- Я от удивления.

- Нифига! Говори, с кем, потому что никого круче нас просто в городе нет. Не ври, что ты никогда об этом не думал! Ты знаешь, что по статистике, каждая девчонка думает об окружающих ее мужчинах в «ЭТОМ» смысле восемьдесят процентов всего времени, что она думает?

- Ты читаешь статистику?

- Эту – да. Так знаешь?

- Но я-то не девчонка.

- Ты - почти, - отмахнулся Дирк от этого факта, как от комара.

- Ну, тогда Тони, наверное, - задумчиво протянул Роми. У Дирка отвисла челюсть от шока. Он ожидал чего угодно, отпирательств, смущения, хихиканья, ругани, психоза, просто вырубания связи и камеры, ожидал даже невероятного признания, что Роми дал бы ему… Но не такого.

- ТОНИ? Ты с ума сошел?! – он просто ушам не верил.

Роми бессовестно врал. Наверное, если бы он знал, что у Марлена дома сидит на полу в мастерской точная копия придурка Вильямса, он бы любые деньги за нее отдал, да еще и девственность свою добавил бонусом, лишь бы себе эту фигуру забрать и усадить в своей комнате. Он бы на нее часами смотрел, прикасался бы к восковому лицу, трогал бы вечно презрительно надутые губы, вдыхал бы запах искусственных волос фигуры, хоть они ничем и не пахли. Но Вильямсу об этом знать совсем не обязательно.

- Тони Олтрейн. Ты дал бы Тони Олтрейну. Зашибись, - у Дирка был глубокий шок, он не мог осознать сказанное. – Он же страшный.

- Ты только что говорил, что вы самые крутые в городе.

- КРУТЫЕ, а не красивые, - как идиоту, пояснили ему.

- Внешность – не главное.

- Ты больше ничего о нем не знаешь, кроме его внешности и того, что это он придумал называть тебя «Мышь», - мрачно оборвал Дирк. Роми понял, что палится, потому что и правда с Тони был знаком только внешне, да и то, Олтрейн в самом деле был страшным. Он не учился с ними в классе, он был в параллельном, поэтому Роми ПРОСТО НЕ МОГ его знать.

- Ну, ладно. Допустим, ты дал бы Олтрейну, хоть это и мерзко. И что бы ты там с ним делал?

- Какая разница? – Миллет к своему ужасу понял, что начал смущаться подобных вопросов. И странно себя вел Дирк, обычно он не прикапывался так подробно.

- Ты бы у него в рот взял… - ухмыльнулся Вильямс довольно, будто кот, наевшись сливок.

- А ты-то чего радуешься?

- Да просто представил это. Ему бы доставило, - он хмыкнул.

- Не стал бы я такого делать. Я же говорю, если ты обо мне ТАКОГО мнения, то это не мои проблемы.

- А что в этом «ТАКОГО»? – Дирк не понял. – Или у тебя какие-то свои супер-ценности? Или ты баба, что брезгуешь?

- Нет, не баба. И не брезгую. Просто это же не просто так, раз и все. Ты сам говорил, что в жизни все по-другому.

- Я помню, что я говорил. И вы бы ходили с ним за ручки, да? Держались бы за лапки, как два дебила, он бы тебе язык в горло запихивал, а ты бы балдел, ты же гомик. И он бы тебе шею облизывал, как этот французкий козел, а ты бы тащился вообще. И ходил бы гордый по городу, типа, «е-е-е, у меня наконец-то есть бойфренд»? Точно, именно так бы ты и делал.

- Ну и что, - Роми сначала хотел обиженно насупиться, но потом само собой прорвалось кокетство, и он поднял брови, едва заметно улыбнулся и принялся вытаскивать ворсинки из края покрывала.

- Фу, - протянул Дирк выразительно, еще и поморщившись. – Как так можно. Так даже с девками не делают.

- А мне хочется, - пожал плечами Роми. – Мне это кажется милым.

- МИЛЫМ? ТЫ СКАЗАЛ «МИЛЫМ»? – Дирк чуть челюсть не уронил. – Парни не говорят «милым».

- А я говорю. И если ты даже с девками своими не делаешь ничего такого, то мне теперь понятно, почему у тебя до сих пор никого постоянного нет. Тебе уже восемнадцать исполнилось, а у тебя еще нет никого. И Зои с тобой не будет, потому что она тоже думает, что «это» мило.

- Она так не думает.

- Она хорошая. Если Лиз – проститутка, это не значит, что Зои такая же. Они нормальные, просто Лиз этим зарабатывает, а за Зои она дико беспокоится. Мне мать говорила.

- А что еще она тебе говорила?

- Что ты милый мальчик, - Роми засмеялся, не удержавшись. Потом он откашлялся, сделал философское выражение лица, настроил голос и пропел, пародируя собственную мать.

- «И Дирк Вильямс тоже хороший мальчик… Немного грубоват, но ведь он парень, ему можно. Этот его стиль… Немного странный, но ему идет, это же мода. Почему вы не дружите?»

- И почему?

- Почему «что»?

- Что ты ей ответил? – Дирк закатил глаза, поясняя, как идиоту.

- «Наверное, мам, потому что я – гомик и мышь», - огрызнулся Роми, в его голосе против его собственной воли просочились нотки жуткой обиды, так что Дирку стало смешно.

- А как с тобой дружить? Брелочки с сердечками тебе дарить и мишек покупать на День Святого Валентина?

- Это мне будет делать мой парень, если он когда-нибудь будет, вообще, - отрезал Роми. – Тебя этого делать никто не просит.

- И ты хотел бы с нами тусоваться?

- Я? Нет, - Роми фыркнул. – Вы тупые дегенераты, у вас счастье в жизни – дать по заднице телке, обкуриться до тупого ржача, нажраться до зеленых чертей и подраться.

- Ну и чего ты тогда жалуешься, что ты гомик и мышь? Это же правда.

- Облезни, - закатил глаза Роми и вздохнул. Он просто уверен был, что его не видно, поэтому потянулся с удовольствием, рухнул на кровать, откинувшись на спину, вытянул ноги, задрав их на стол и раздвинув, чтобы было видно сидящего «на экране» и думающего о чем-то Вильямса. Когда тот перевел взгляд обратно, насмотревшись на парней в гей-порнухе, он чуть со стула не упал. Ничего пошлого, просто две раздвинутые коленки и расслабленный, спокойный Миллет, приставивший подушку к стене и откинувшийся на нее. Он то рассматривал свои ногти, то надкусывал заусенец на пальце, то тянулся за какой-нибудь ерундой.

В эмо-голову Дирка начали закрадываться подозрения относительно их мнения насчет видеосвязи. А Роми вообще знал, что его видно?.. Если бы знал, не лежал бы так, наверное. Особенно, после такого разговора.

 Роми подвинулся повыше, так что на столе остались веселые ступни с розовыми пятками, он скрестил руки на груди и поправил волосы с непонятной целью.

- Долго молчать будешь? – уточнил он. – Я собирался на кухню. Если не скажешь ничего, я уйду. И вообще, давай уже завязывать, мне с тобой скучно, - он фыркнул, изображая стерву, а Дирк на это даже внимания не обратил, он сидел, задумчиво выгнув бровь и придумывая издевку похлеще.

- Слушай, Мышка. А станцуй мне стриптиз? – он улыбнулся. Роми тоже улыбнулся.

- Ага, уже бегу.

Он подумал только: «Какой смысл, если он все равно не увидит, камера выключена. Или он думает, что я ее ради такой радости включу?»

- Ну ладно тебе, станцуй. Покажи мне, что бы ты там показывал Олтрейну.

У Дирка это само вырвалось, он привык так разговаривать с девчонками-малолетками, вроде Зои, которым и хотелось, и кололось одновременно. Роми на экран уставился в таком шоке, что парень себя чуть не сдал, захихикав в кулак. Но он сделал вид, что закашлялся, подвинулся поудобнее и облокотился о стол, свесив с него кисти, а локти оставив.

- Облезни, - повторил Роми со вздохом. – И вообще, почему я тебе все говорю? Расскажи мне что-нибудь тоже.

- Что, например?

Роми понял, что повергнуть человека в ступор и задумчивость на пару минут запросто можно просьбой «расскажи что-нибудь».

- Ну, что-нибудь. Типа, что бы ты делал с Зои, согласись она с тобой встречаться. Если не мишек дарить и не за лапки держаться, то что?

Роми ради всего святого решил пошутить. Он щелкнул что-то на экране, Дирк догадался, что это была опция, с помощью которой видно было не только собеседника но и самого Миллета. Роми проверил подключение камеры, она оказалась в норме, он усмехнулся, посмотрев на себя в кадре и подумав, что все не так плохо, как казалось. Еще не все потеряно, он хоть и мышка, но очень милая и женственная, ухоженная, аккуратная мышка.

Теперь Роми просто не мог понять, что изображение его самого транслировалось и на другой экран тоже. Он принялся придуриваться, то поднимая край футболки, то опуская его обратно. Он даже сел поудобнее, поджав пятки и раздвинув колени, чтобы лучше было видно самого себя.

Дирк высоко поднял брови, подумав, что Миллет сам – тот еще нарцисс, раз тащится от наблюдения за собственным стриптизом. Но знать о том, что Дирк это все видит, ему было не нужно, поэтому Вильямс завел сказку о том, что бы делал с Зои. А сдерживаться то от смеха, то от «Ой, блин, хватит, больше не надо» было все сложнее с каждой секундой.

- И вот, короче, я бы к ней пришел, когда Лиз дома не будет. Хотя, они же сейчас у Ротте живут. Фак. Нет, погоди, Ротте же художник, по-моему, он же занят будет. Это смазливое чмо ликвидирую… - он имел в виду Делани, а сам немного округлил глаза, наблюдая за творящимся на экране. Роми в нужные моменты истории вздыхал, охал, говорил «угу» и «ага», «прикольно», «ты извращенец» и все такое. По звукам невозможно было понять, чем он занимался, и он на это тоже отчаянно надеялся.

Вот только Дирк все видел. Он видел ВСЕ.

- …и потом бы я к ней поднялся и сказал бы что-нибудь, типа: «Не ожидала?»

- Ты в своем репертуаре, - вздохнул Роми, зная эту любовь Дирка к театральным постановкам имени его и с ним же в главной роли. Сам Миллет в этот момент наконец снял футболку и принялся гладить себя по груди.

Дирка начало потряхивать от искушения ляпнуть что-то, типа: «Как много я о тебе не знал, ахаха».

Роми встал на колени, потянулся к камере и наклонил ее так, чтобы лучше было видно все тело, а не только верхнюю его половину. Дирк невозмутимо продолжал, хотя благодаря этим изгаляниям, фантазия заходила в закономерные дебри эротики.

- И вот я бы ее схватил и засосал бы. Ну, она начала бы орать, естественно, но нифига не поорешь, когда тебя засасывают… И я бы ее так мягко, осторожно на кровать или даже на диван, не важно…

- Ты знаешь Зои, она бы отбиваться начала, - напомнил Роми.

- Не беда, недолго отбивалась бы. Они все такие, сначала орут, дерутся, а потом тащатся.

- Какого высокого ты о себе мнения, - пропел Роми, не обращая на него никакого внимания и не видя ЭТОГО выражения лица. Он смотрел только на себя на экране и ради эксперимента зацепил большими пальцами широкую резинку трусов, отогнул ее, вернул назад, снова отогнул. Потом он чуть приспустил их до границы приличий, так что уже совсем стало интересно. Косые мышцы и очертания всего важного были отлично видны, а Дирк подумал, что Мышка Миллет не только ноги брил или эпилировал. Кто его знает. Он был до противного сладким, гладким, ухоженным. До противного именно потому, что Вильямс не мог найти ничего, за что зацепился бы взгляд натурала, на что можно было сказать: «О, ужас, ненавижу мужиков, у баб такого нет».

- Я вообще себя люблю, - отрешенно сообщил Дирк в ответ на это заявление. – Я бы ей юбку задрал и стащил бы эти дебильные цветные колготки. Ненавижу колготки, они дурацкие. А вот потом все было бы веселее, она бы стряхнула туфли, а я бы с нее стянул трусы… Как думаешь, они у нее кружевные?

- Не знаю. Думаю, что да, - Роми усмехнулся каким-то совершенно своим мыслям, у Дирка на лоб полезли глаза, но он вовремя тряхнул челкой и завесил их на грани видимости, чтобы не спалиться. Роми медленно передвинул ногами, стаскивая с себя цветные, веселенькие трусы, кидая их на пол. Дирк не понял, почему, но он проклял чертову камеру, которая не давала увидеть все четко. Роми сидел, компактно свернувшись, почти по-турецки, так что его ступни и опущенная вниз рука закрывали все самое важное и интересное. Вторую руку Роми поднял, поправил волосы, отодвинул прядь с лица, лезущую ему в рот. Потом он выпрямил спину, критическим взглядом окинул собственное тело на экране. Он тронул себя за шею таким жестом, будто это была совершенно не его рука, не нежная и любящая, а немного грубоватая. И эта «чужая» рука провела по груди, ущипнула за темное пятнышко соска, с нажимом провела по выпиравшим ребрам и плоскому животу. Она тоже скрылась вне зоны видимости камеры, прикрывая интимную часть тела. Он сидел, как кот, чуть наклонив голову, так что взгляд немного исподлобья казался то ли застенчивым, то ли сексуальным.

Дирк впервые подумал, что Мышка Миллет может быть сексуальным. Правда в этот момент Вильямс не особо заморачивался какими-то своими конкретными мыслями, его фантазия плыла в абстрактном направлении секса. И говорить приходилось о Зои, хотя он видел Роми.

«Это не мышка, это кошка», - подумал он с усмешкой.

- Ну и что там дальше с кружевными трусами Зои? – встряхнул замолчавшего идиота Миллет. Он говорил совершенно адекватным, нормальным голосом, хоть и занимался такими вещами. Дирк не видел самого процесса, но уже не мог поклясться, что ему было бы неприятно на это посмотреть. Он видел, как двигалась правая рука, поэтому все было ясно, как божий день. То ли Роми так от себя забалдел, что решил вздернуть и на себя тоже, а не только на Джареда и Джексона… То ли он перся только по виду и голосу Дирка.

- Знаешь, я до сих пор только всякие сказки слышал о том, что девки чувствуют, когда им вставляешь. Ну, они тоже могут наврать, что очень приятно… Но нереально же узнать это на самом деле. Вот у тебя бы спросил, так ты ни с кем не трахался.

 Роми закатил глаза, вздохнул мрачно, отставил руку назад, а второй продолжал двигать. Он смотрел куда-то в пол, в угол собственной комнаты, где переплетались возле розетки провода. Потом ему стало жарко, он поправил одной рукой волосы, переведя их на одно плечо, но они все равно были слишком короткими. Они были чуть ниже этих самых плеч, поэтому не удерживались в подобном положении и снова распускались.

- А больше всего меня прикалывает, когда видишь, как меняется выражение ее лица. И самый кайф, когда она даже не смотрит, но все равно все видно, видно, как ей сначала больно, а потом приятно.

Роми чуть не кончил от подобных слов. Нет, все же, Дирк Вильямс – та еще поганка. Он ведь даже не видит его, Роми, а все равно, одним своим голосом и тем, что говорит, способен довести до нервной трясучки.

То есть, Роми думал, что Дирк не видит.

- И что, всем так? Типа, сначала больно, а потом обязательно приятно?

- Не знаю. Девчонкам всем, по-моему. Про мужиков понятия не имею, но, если судить по этим двоим голубкам, **ущимся у меня в левом нижнем углу, им тоже очень даже ничего… - усмехнулся Дирк, покосившись на порнушку, которая подходила к логическому финалу. – А еще очень круто, когда ей приятно, она, как бы, еще хочет попросить, но ей стыдно, и она молчит. У нее спрашиваешь: «Ну что, сучка, еще хочешь?» А она даже не обижается, потому что реально хочет.

- И что, отвечает? – Роми еле выдавил это из себя, он прикусил губу, закрыл глаза, по лицу было видно, что его уже начинает немного мандражить.

- Обычно они в этот момент жмурятся и кивают, а у них опять спрашиваешь: «Ну чего молчишь?!» А она тебя просто обхватывает ногами намертво, прижимается и стонет, это кайф… - Дирк закатил глаза.

- Если судить по твоим рассказам, ты просто секс-террорист, все от тебя балдеют.

- Какой есть. Главное – не заниматься этим из принципа, этим надо заниматься, когда хочется. Кстати, а где у тебя предки, если ты сидишь и треплешься о таком? Меня же там отлично слышно, наверное. А твоя мамахен стопудово сидит под дверью и слушает.

- Их дома нет, они в центр уехали на два дня. Я один, так что не принимай на свой счет, мне просто скучно было тоже, вот я с тобой и решил поболтать. Ничего личного.

- Ну, конечно, Мышка. Ничего личного, - Дирк ухмыльнулся, разглядывая его.

Роми оборзел. Дирк проклял двести раз чертову камеру, но все равно не помогло, не было видно, что именно делал Роми. И от этого фантазия разыгралась предельно буйно, ведь он откинулся на спину, на подушку возле стены, как и раньше. Он сполз чуть ниже, расставил ноги, задрав их на стол, чуть повернувшись боком и закрыв глаза. Он выгнул шею, постоянно облизывался, тихо-тихо вздыхал, надеясь, что Дирк это примет за обыкновенное шумное дыхание. Его правая рука продолжала двигаться с тем же упорством по серьезно вставшему на полвторого достоинству, а вот левая опустилась туда же, между ног и двигалась немного иначе. И каждый раз, когда рука выпрямлялась полностью, Роми немного морщился, зажмуривался, прикусывал губу. Но ему было отлично и замечательно, это нельзя было не заметить.

Дирк не верил своим глазам. Такого он не видел никогда. И, да, этой действительно ОЧЕНЬ сильно отличалось от интернет-видео, дешевой, постановочной порнушки. Это было круче. А еще это было практически на соседней улице.

- Мышка, - Дирк осклабился мысленно, но внешне только нарочно зевнул, прикрыв рот ладонью.

- А?.. – Роми отозвался, но на самом деле так вздохнул.

- Я сейчас. Погоди пару минут, ладно? Никуда не уходи.

- Окей, - Роми решил, что за этим минуты успеет и кончить, и привести себя в порядок, в приличный вид, сесть нормально и продолжить адекватный разговор. Он думал, что Дирк решил отойти куда-нибудь. Да хоть на кухню или в сортир, кто его знает, мало ли.

А Дирк подумал, что Дэйв Роджерс умрет от зависти. Нет, сначала он умрет от шока, а потом от зависти. С этим и запер входную дверь дома, на ходу засовывая в карман два глянцевых квадратика с презервативами, едва успев сунуть ноги в свои эмо-чудовищные-тапки. Он даже куртку не взял, решил, что на улице пусть и холодно уже, но до соседней улицы добежать успеет. Интересно, придется сдернуть Мышку Миллета с кровати, или задняя дверь их дома всегда открыта? Это же не дом Ротте, она обязана быть открыта. Дирк не стал геем, нет. Он просто подумал, что это будет круто, и никогда не вешал на людей ярлыки. В мире нет ни геев, ни лесбиянок, ни трансвеститов. В конце концов, это просто люди, которые любят что-то делать, а на вкус и цвет все фломастеры разные.

Вот он и решил попробовать другой фломастер, вставив свой собственный кое-кому по самое «не хочу».

 

* * *

- Тебе «привет» от этого придурка, - сообщил Делани, когда Зои вошла к нему в комнату без стука. Нет, она стучала, но очень тихо, а он все равно заткнул уши наушниками.

- От какого?

- От «Дирка», - меланхолично пояснил Райен. Он вообще был очень спокойный и терпеливый после представления на кухне. Он круто задумался над своим поведением и к вечеру решил пересмотреть взгляды на жизнь. Хватит плыть по течению, надо искать работу или в самом деле идти на курсы, получить справку и устроиться физруком. А что? Симпатичные девочки будут рядом, особо стараться не надо, спорт, опять же. Нормальная зарплата, а отец его поймет, он не станет заставлять принимать компанию в свои руки. В конце концов, отец может оставить все на бизнес-партнера, пусть ему достанутся обе части бизнеса, а Делани хватит и обычного завещания с наследством, если что. И он решил, что если его так волнует, что делает этот одноглазый бывший торчила, то нужно подумать о причинах этого волнения. Если это то, что он думал, но чего никогда раньше не испытывал, это нельзя было терять.

- Ой, ну его нахрен. Бесит, самовлюбленный придурок. А у тебя, смотрю, температура? – она плюхнулась к нему на кровать и потрогала лоб.

- Да нет, - парень выгнул бровь вопросительно. – С чего ты взяла?

- Лицо больно умное.

- Понятно, - он хмыкнул, покосился на телевизор и снова опустил взгляд на книгу, которую держал на коленях. Он полулежал на кровати, удобно устроившись и читая. И он не заметил, как на него смотрела Зои.

- Я у тебя тут поваляюсь?

- Да ради бога, - он пожал плечами.

- Просто Лиз заколебала, а в комнате одной стремно.

- Ага.

Через пять минут ей стало мало просто сидеть и смотреть телевизор в компании молчаливого красавчика.

- Можно я положу голову на плечо?

- Зачем? – он перевернул страницу, по-прежнему на Зои не глядя.

- Ну, лягу поудобнее. У тебя подушка за спиной, а так низко лежать.

- А-а. Конечно, ложись, - ему в самом деле было все равно. Но ровно до того момента, как она действительно легла рядом, примостившись и уложив голову ему на плечо, держась рукой за его вытянутую руку. Делани согнул колени, держа книгу одной рукой, чтобы не свалилась. Он покосился на пушистую макушку слева от себя, посмотрел на экран телевизора, двинул бровями и подумал, что мир очень странный. Неужели он нравится Зои? А она ему нравится? Он даже этого не знал, не мог сказать точно, потому что слишком сложно стало говорить о чувствах после стольких проб и ошибок. Он же не влюблялся раньше, только спал с теми, с кем хотелось. И ему именно хотелось, это не были какие-то истинные чувства. А теперь он боялся перепутать чувства с обыкновенным желанием, которое закономерно появлялось после воздержания.

А Зои было хорошо, через десять минут она забыла о том, как колотилось сердце, пока она спрашивала разрешения его обнять. Она просто смотрела телевизор и изредка хихикала над особо остроумными замечаниями ведущего тупого телешоу.

Лиз распахнула дверь в легкой панике.

- Делани, ты не видел… А, ты тут, - она удивилась. – Ну, ладно. Я думала, тебя еще дома нет.

- Я давно дома, - Зои вздохнула.

- Телевизор смотрите? – дамочка заглянула, убедилась, что все в порядке.

- Ага.

- Ладно, валяйтесь. Я в бар, Марлен дома, если что. Но не лезьте к нему, он в мастерской.

- Окей, - они ответили хором, даже не сговариваясь.

Как только дверь закрылась, Делани понял, что его интересует одна, казалось бы, совершенно дурацкая вещь. И он сразу уточнил.

- А почему тебе не нравится этот укурок? Он же ничего, если честно, хоть и противно признавать.

- Он очень любит себя.

- А кто себя не любит?

- Он СЛИШКОМ себя любит. С ним только и слышно, что «Я», да «Я».

- Вы встречались?

- Нет, конечно. Я же не дура.

- Тогда откуда ты знаешь, какой он?

- Ну, не знаю. Но наслышана. И я с ними одно время ходила, но мне нравился Дэйв, который…

- Я знаю, - Делани усмехнулся. – Дэйва я уже знаю. То еще чучело.

- Ну, вот. А Дирк просто не в моем вкусе, мне такие не нравятся. Он крутой, конечно, но в душе очень добрый.

- А тебе нужен злобный ботаник?

- Нет, - она фыркнула. – Мне нужен такой парень, чтобы он отвечал за свои слова, знал, что делал, чтобы всегда был уверен в себе. Чтобы он знал, что говорил, но не всегда говорил, что знал. Я ненавижу, когда парни треплются о своих достижениях, это тупо.

- Может быть, - он пожал плечами. – Девки тоже обсуждают своих парней.

- Но они же не хвастаются, скольких оттрахали, согласись?

- Согласен, - он улыбнулся.

- Ну, вот. И я не хочу, чтобы он был чересчур уж добрым, в нем обязательно должно быть что-то, что цепляло бы. А то так не интересно.

- Думаешь, Дирк очень добрый?

- Он девушек вообще не ценит. В этом дело. Он с ними никакой. Либо спит, либо вообще никак не общается.

- Короче, мудак.

- Точно.

* * *

Роми не понял, куда исчез дебил Вильямс. Изображение вдруг пропало, хоть связь и не была оборвана. Но квадрат стал черным, будто объектив камеры просто закрыли. Роми двести раз написал «Ну ты где», потом написал «Если ты не появишься через пять минут, то я жду еще десять и через полчаса вырубаюсь». После этого он добавил: «И больше никогда ко мне не подходи. И не звони. И не пиши. Убейся, облезни, Вильямс».

Он посидел, потом взял расческу, причесался. Подумал, что это был идиотизм – заниматься подобными делами, возбудившись лишь от голоса этого придурка. Он снова оделся, ведь все равно больше никуда не собирался этим вечером, не к Эшли же идти и не в клуб, чтобы опять выслушивать издевки и постебушки.

Он прислушался к интуиции. Интуиция ехидно хихикала, он ее не понял и подумал, что это всего лишь шутка.

На первом этаже тихо открылась и закрылась дверь. Роми этого не услышал, у него в комнате негромко играла музыка, главный свет он выключил, оставил лампу на столе.

Дирка трясло, по лестнице он просто взлетел, увидел свет под одной из дверей, услышал музыку и нервно усмехнулся. Неужели он сейчас совершит безумство, которое называется «Трахнуть бывшего одноклассника, знакомого с детства»? Неужели он сделает это с Роми, которого весь город знает, благодаря его ориентации и одинокой, грустной судьбе?

«Так. На раз-два-три».

Роми дернулся, когда дверь резко распахнулась, он подскочил на кровати, сел и вытаращил глаза.

- Ты что здесь делаешь?! – это единственное, на что его хватило в тот момент при виде ненормально оживленного и сверкающего глазами эмо-придурка.

- Я же тебе говорил, что я обычно делаю, - пропел Дирк, все же решившись и метнувшись к его кровати. – Иди сюда, Мышка.

- Чего?! – парень просто обалдел, он взбил ногами одеяло, отодвигаясь в угол, к подоконнику, забитому книгами и…мягкими игрушками. Он этим делом грешил, что поделать. – Ты какого хрена приперся?!

- У тебя все равно предков дома нет, миссис Миллет ничего не узнает, а уж папочке ты точно не расскажешь, - Дирку становилось все веселее при виде реакции на его действия и при осознании, на кого он собирается наброситься. Точнее, он уже на него набросился, пытаясь стащить вниз по кровати и уложить.

- Ты рехнулся?! Да что с тобой, какого хрена вдруг?! – Роми просто не понимал причин такой перемены в поведении и отношении.

- Ты же меня сам пригласил, - мерзким голосом пояснили ему, отмахиваясь от ног, которые брыкались и пытались ударить.  – Ты же давно об этом мечтаешь уже, с восьмого класса, давай, не выделывайся. Тебе понравится. Я видел, как тебе нравится.

- Что?! Что ты видел?! – Роми остолбенел, и это было его ошибкой, потому что он на мгновение перестал сопротивляться, и Дирк его к кровати все же придавил. Он навис сверху, вклинившись между ног, которые Роми автоматически раздвинул. Парень себя убить был готов, но не мог ничего поделать с ненормальными инстинктами, не свойственными обычным парням. Ноги и правда сами раздвинулись, позволив Дирку между них устроиться. А тот приподнялся, перехватив заодно еще и руки, которыми Роми неубедительно отбивался, развел их в стороны.

- Ой, я видел все, честное слово. Мне особенно понравилось, как ты спокойно трепался о Зои, а сам в это время дрочил на… На кого, кстати? Опять на Рэтбоуна или на Лето?

- На Олтрейна, - фыркнул Роми и пошевелился, пытаясь выползти. Весь кураж, который был у него во время припадка возбуждения перед камерой, куда-то делся от страха и реальности происходящего. У него просто в голове не укладывалось, что совершенно нормальный, психанутый и тупой эмо-Вильямс лежал на нем в его комнате, на его кровати, в его доме. Причем, совершенно пустом, без родителей и без надежды на неожиданное спасение.

«Ой, блин», - подумал Роми и решил, что надо срочно что-нибудь придумать.

Хотя, не очень-то и хотелось вырываться.

Его телодвижения и попытки выкрутиться ни к чему не привели, кроме закономерной реакции одного сильно борзого тела, так что вырываться Роми стал очень убедительно и страстно, потому что ему в самом деле стало страшно.

- Да что ты делаешь?! Ты псих! Ты же не педик!

- Один раз – не… Сам знаешь, - отмахнулся легкомысленно Дирк, пытаясь его удержать на месте и засосать одновременно. Но не получалось, Роми метался очень активно.

- Я не хочу один раз!

- Хочешь два?

- Нет! Я не хочу с тобой, отвали, Вильямс, какого хрена ты вообще придумал?! Я думал, камера выключена, я просто так! Я же не знал, что ты видишь, а ты мне не сказал! А почему ты мне не сказал?!

- Мне было интересно, - весело сообщили ему. – И вот, я здесь, ты своего добился.

- Я не буду с тобой трахаться, пошел вон!

- А почему нет? Олтрейна позвать?

- Я ни с кем не хочу, вы нормальные! А я не хочу один раз, ты потом всем расскажешь, я тебя знаю!

- Все будут знать, что тебе повезло.

- Ублюдок!!! – Роми взвыл во все горло, запрокинув голову и выгнув шею. Дирк этим воспользовался и поцеловал его в дернувшийся кадык, а потом увлекся и решил успокаивать по-своему, стабильным и привычным методом «Заткнуть, чтобы не орала».

- Да ты расслабься, тебе понравится. Ну, я надеюсь, что понравится. Мне будет очень жаль, правда, если тебе будет неприятно, Мышка. Ты не поверишь, обычно я о таких мелочах не парюсь, а тут аж колбасит.

- Не надо мне делать одолжений! – Роми все же не удержался и заревел. – Ты всем расскажешь об этом, и все будут думать, что ты мне одолжение сделал, все меня будут жалеть и поздравлять, как дебилы, все будут ржать! Не надо, ну я тебя прошу! Я хочу, можешь собой гордиться, ты даже мужикам нравишься, ты очень офигенный, я просто тащусь от тебя, уже четвертый год тащусь, но не надо мне таких одолжений… - он затих, потому что Дирк перестал его мучить и просто застыл в ступоре.

Целки способны на гениальные высказывания, будь они девчонки или голубые пассивные парни. И ни одному нормальному человеку такой бред не придет в голову.

- А если не расскажу, тогда все нормально? – уточнил Дирк задумчиво, уловив суть припадка.

Роми потерял дар речи, шмыгнул носом по инерции, а потом протянул.

- Ну, если точно не расскажешь… Хотя, кому ты врешь?! Ты все равно растреплешь «по секрету» Роджерсу, а уж после него весь город будет знать! И тогда просто клево будет, особенно меня родители похвалят, охренеть, просто обалдеют от счастья! А твоя мать, я уверен, только скажет: «Молодец, ты мужик, несчастного мальчика утешил»!

Дирк чуть не заржал, но решил не терять время, ведь за окном уже темнело. Мать ничего не скажет, решит, что он у одного из дружков, но и хотелось очень сильно, хотелось прямо сейчас и все сразу. Особенно, после таких убедительных доводов Роми. Закон подлости – чем убедительнее доводы, тем меньше хочется отпускать.

Он заткнул его рот своим, чтобы не сильно выделывался, чтобы наконец заткнулся. Роми сначала мычал и еще вырывался, а потом понял, что ему это до дрожи нравится, что это страшно, странно, но безумно приятно. И ему даже стало плевать, пусть даже Дирк рассказал бы всему городу лично и заказал вертолет с лентой «Я трахнул Роми Миллета», пролетевший бы над Фолсвортом в час пик.

Если бы Дирка попросили описать это все словами, он бы не смог, потому что слова бы шли через запятую, отрывисто, несвязно, лишь отрывками впечатлений. Было жарко, влажно, стыдно, круто, смешно, нежно, медленно, быстро, резко, ласково, по-взрослому, по-детски. Взрослые так сексом не занимались, он это точно знал, ведь они к этому подходили без стыда, а ему в этот момент было ничуть не менее стыдно, чем Роми, который превратился в кого-то незнакомого. Его скулы покраснели до цвета переспелой клубники, зато внешне он казался старше и красивее, взрослее и намного сексуальнее, чем обычно. Он показался совсем другим, незнакомым, нежным, потрясающим. Он разрешал делать совершенно все, и это не было за деньги, как у  Марлена с Дэйвом, и Дирк не чувствовал, как его друг прошлой ночью, будто его не пускают в душу. Роми ее просто распахнул, а Дирк в ней отрывался по  полной программе, то пряча лицо в подушку или начиная целовать истерзанную поцелуями и укусами шею, то глядя на вдохновенно-возбужденное лицо бывшего одноклассника. Он не казался мышкой, он уже казался кошкой, такой прижимающийся, тянущийся следом за оторвавшимися от его губ губами, он очень редко открывал глаза, в основном жмурясь от удовольствия и еще оставшейся боли. Но каждый раз, когда он глаза открывал, взглядом сталкивался с Дирком, смотрел на него пару секунд, а потом Вильямс снова не выдерживал и начинал его целовать, захватывая, покоряя, получая, забирая все, что мог, забывая о том, что он не считал себя «таким». Это было круче, чем что-либо раньше, и теперь он точно не смог бы назвать Роми мышью. Только «Мышкой» и то, с подоплекой странной нежности, которую раньше никто не замечал.

Роми никогда не думал, что это будет так запретно и страшно, волнующе и приятно. Ему казалось, что его первый секс будет таким же дурацким, как первый поцелуй и первый засос – холодный, равнодушный, неприятный. Ему эти вещи доставались за большую цену, да и то, необходимы были, как доказательства, что у него еще не все потеряно. А теперь он беспокоился, что родители поймут все по виду его шеи, изуродованной багровыми пятнами, по потрескавшимся, искусанным и припухшим губам, по синякам на боках, на запястьях, на руках вообще, по походке, по виду в целом. У него даже взгляд изменился, но он этого пока не заметил, привыкнув к Дирку, к ситуации, к процессу и осознанию, что его хотят и немного даже любят. Нелюбимых не целуют так, как целовал Дирк. Или он и правда такой мастер секса, что со всеми обращался одинаково? Вряд ли.

Роми страшно было даже то, что все узнают, но через несколько минут он об этом тоже забыл, а потом и вовсе забил, решив, что он теперь другой, он Новый придумает, как поставить придурков на место.

И все было так, как он даже не мечтал. Нет, он мечтал, но уже и не надеялся, что это будет в его комнате, в идеальной обстановке, на мягкой кровати, под музыку, под одну из его любимых песен, при приглушенном мягком, теплом свете. С Дирком Вильямсом, по которому он и правда болел четыре года, скрывая это изо всех сил.

А с Дирком никто так раньше не обращался. Девчонки ему давали без вопросов, только немного ломались, да и то не всегда. Но они не вели себя так, будто были влюблены в него по уши. А он не спал с бедняжками, которые были влюблены в него по уши, потому что они были некрасивыми. Вот такая у него была нелепая жизнь. А теперь он не знал, представление это в его честь, шутка, прикол или реальное отношение Мышки Миллета. Он обнимал его нежно, но крепко, будто боясь отпустить, он обхватил его ногами, прижимая колени к бокам, к ребрам, задрав ноги повыше. Он выгибался, прижимался, он подставлял под поцелуи шею, плечи, ключицы, но главным образом – губы, теперь уже не бледные, как обычно. Он стонал и вздыхал сорванно, он вскрикивал иногда и хныкал, он ныл, стоило двинуться сильнее или быстрее, но ему все это дико нравилось, было заметно. Он запустил руку в выкрашенные иссиня-черной краской волосы Дирка, пропуская пряди между растопыренных пальцев. Дирк чуть не умер, когда его до боли сжало, он испугался и сразу прикинул, что скажут в «Скорой». Они же заплачут от смеха, если их вызвать и сказать: «Мы застряли». Но ничего такого не случилось, так что через пару секунд уже он сам зажмурился, вытянувшись в струнку от судороги, выпрямив спину и застонав глухо, сквозь зубы, отвернувшись и не глядя на Роми. Ему не хотелось, чтобы парень видел его лицо в подобный момент, даже у Дирка осталась капля стыда. А Роми сразу же, не упуская момента, поцеловал его благодарно и страстно в шею под челюстью, так удачно подставленную. Он вдохнул запах его уложенных с гелем и лаком волос, лезущих в лицо и щекочущих жесткими кончиками, случайно оставил пятно засоса на этой самой шее. Это точно не была безжизненная восковая фигура, это был парень его мечты, причем настоящий, из плоти и крови, горячий и невероятный.

Стоило отдышаться и прийти в себя, Дирк понял, что ему тоже стыдно. Они друг от друга отодвинулись так, будто вообще не были знакомы. Вильямс подумал, что это предел, но он уверен был, что это не было ошибкой. И он ни о чем не жалел, это уж точно. Поэтому, одевшись, он вел себя и выглядел довольно позитивно и жизнерадостно, посмотрев, как  Роми сел и свернулся в клубок, прижав к груди одеяло. Ему было то ли холодно, то ли очень стыдно. Судя по красным щекам и блестящим глазам, скорее второе. Встрепанный, такой уставший, еле дышащий, со стучащим о ребра сердцем… Он был какой-то не такой, как раньше. То ли он изменился только в глазах Дирка, то ли он изменился вообще.

- Сил вообще нет. Может, мне у тебя тут остаться на ночь?.. – задумчиво так протянул эмо, рассматривая его в упор. Не верилось. Он был просто потрясающим.

«Боже, я сошел с ума», - Дирк затолкал эту мысль подальше.

Роми же смотрел куда угодно, только не на него.

- Нет, нельзя. У меня завтра родители рано приедут. Очень рано утром. Спокойной ночи, - очень холодно отозвался он, стараясь сдержать истерику. Ему очень было обидно, что он так быстро сдался и поддался искушению. И ему до слез, до боли не хотелось, чтобы это все закончилось, чтобы Дирк ушел, чтобы все осталось просто воспоминаниями. Но этот вечер уже закончился.

- Тогда до завтра, - Дирк к нему шагнул, наклонился, поцеловал в щеку и вылетел за дверь. Парень офигел, в самом деле опешил, посмотрев на эту дверь, хлопнувшую со всей дури. Улыбаться он не торопился, ему тоже не верилось, что ничего не закончилось. «До завтра»? Что значит «до завтра»? Что Дирк еще хочет увидеться?

* * *

Дэйв не понимал, какого черта творилось. Он с самого утра звонил всем, кому мог, разыскивая компанию, чтобы прогуляться и поржать. Но Микки был занят, Тони вообще уехал, а Дирка было не выцепить, его телефон был просто отключен. Наверное, опять батарея села, а он забыл зарядить.

Роджерс думал о той ночи, но мысли постепенно выветривались. Он был парнем умным и рациональным, поэтому предпочитал не зацикливаться на одном человеке, оценивать его по поступкам. Судя по поведению Марлена, надеяться было не на что, ведь он совершенно нормальный парень, ему просто иногда нравится ради вдохновения и развлечения спать с мужиками. Он зарабатывает этим, он отшил Дэйва лично, а не через кого-то там, так что и добиваться каких-то отношений смысла просто не было.

Дэйва интересовало только, куда пропал Дирк, ведь он всегда был свободен.

Вильямс спал до одиннадцати часов, чего с ним обычно не случалось. Потом он проснулся, уставился в окно, за которым красовалось странное солнце и почти черные тучи. Будто начинался конец света.

Дирку снилась прошедшая ночь, его аж трясло от случившегося, он не мог поверить, что совершил подобное. Это нельзя было считать насилием, но он от себя просто не ожидал, а ведь все получилось как-то само собой… И руки сами трогали влажную горячую кожу, сжимали бедра и стискивали запястья, тело вообще двигалось механически, на инстинкте. А мозги были где-то далеко, только подсознание уверяло, что это было потрясающе. Роми был потрясающим, таких просто больше нет, кто бы мог подумать, что он сможет заменить самую лучшую девчонку? Он ничего не запрещал, не говорил «не надо», не просил остановиться, но он был очень нежным и ласковым, он на каждое движение реагировал бурно и искренне, отдаваясь целиком и полностью, совершенно ничего не оставляя себе. Как так можно было? Ведь девчонки обычно сами в себе запираются, никому ничего не говорят, а секс для них порой – просто набор движений. Для Роми все было по-другому, он этому придавал огромное значение.

Почему?.. Он именно с Дирком таким был или он был бы таким с кем угодно?

В последнее Вильямс просто не верил, люди не способны быть одинаково добры ко всем, даже при всем своем альтруизме.

У Дирка в мыслях шуршали простыни, слышались чмокающие и влажные звуки, вздохи, охи, стоны, шумное дыхание. Он чуть снова не завелся с утра пораньше.

Он даже не знал, чего он теперь конкретно хотел. Увидеть Роми? Ну и что? Увидел бы, так что бы он сделал? Хотел обнять его, поцеловать? Бред собачий, Роми не поймет, он холодный, он не верит, что Дирк может влюбиться в кого-нибудь вообще, не то что в него. Сказать, что было супер? Роми покончит с собой, опять приняв все близко к сердцу и поняв совершенно неправильно. Просто ничего не делать? Дирк не мог, его тянуло к бывшему однокласснику. Он просто не знал, чего он хотел.

Роми тоже не очень-то представлял себе дальнейшую жизнь. Теперь все так изменилось, все стало по-другому. Врали все, кто говорил, что после «этого» первого раза ничего не меняется, для него изменилось совершенно все. Он сидел дома, поговорив с приехавшими родителями, поулыбавшись им, получив кучу привезенных побрякушек и всякой ерунды, отказавшись от завтрака из-за странной тошноты. Он не знал с утра, что это рыдания задушенно подступают к горлу и не дают проглотить даже крошку. Он включил для фона грустную, тоскливую музыку. Физически почти ничего не ощущалось, Дирк, как ни странно, был нежным, осторожным, никаким не придурком в этом смысле. Он не хотел ничего плохого, ни за что Роми не «мстил», ни за что не «наказывал». Хотя Роми часто предупреждала Эшли, что он рано или поздно нарвется на тех, кто совсем не понимает его ориентацию, и вот они-то ему покажут небо в алмазах, научат правильности. Дирк был лучшим, у Роми катились из глаз слезы по этой же самой причине.

Он обожал плакать, хоть и не был эмо. Плакать полагалось, вообще-то, Дирку, ведь у него челка, подводка для глаз, вся ерунда, пирсинг… Но Роми плакать просто обожал. Ни дня не проходило, чтобы он не заревел. Хотя теперь все стало слишком сложно, раньше он рыдал от одиночества, а теперь от того, что стал абсолютно никем. Еще сутки назад он был единственным в городе голубым девственником, а теперь он был просто единственным геем, получившим единственную ночь от парня, которого любил. И больше у него, кроме воспоминаний от этой ночи, ничего не осталось. Не осталось ни сил, ни уверенности в себе, ни обиды, ни разочарования, ни злости, ни проклятой «девственности», которая вообще была теоретической в его случае, ведь он парень. Он натянул рукава черного свитера посильнее, зажал их края в кулаках, расправил высокий ворот, натянув  его до глаз, лег на кровать и свернулся клубком. Все было настолько плохо, что жить не хотелось, потому что он не знал, что ему делать. Дирк наверняка об этом не вспомнит больше. А если и вспомнит, то со смехом. И хорошо еще, если не расскажет всем своим дружкам и половине города о том, как дурында Миллет ему дал у себя же дома, почти не сопротивляясь.

Все же, еще было, что терять, хоть Роми и казалось, будто ему будет все равно в случае полного позора.

Марлен вторые сутки жил на кофеине, не в силах остановиться. Ночью он работал с искусственным светом, а днем с естественным, но не отрывался от скульптуры ни на секунду. Он закончил руки, закрепил их на каркас, сплавил и загладил швы и несколько часов ночью занимался париком, приделывая его к восковой голове. Он с шести утра воскресенья доделывал второе крыло, вставляя в него перья… И к полудню скульптура была готова, он просто не знал, что еще можно к ней добавить, а это означало полную победу. Она была странно живой, появились какие-то чувства в душе самого француза, но он не знал, в честь чего они объявились и к кому относятся. Ему казалось в свете странного солнца, что начался конец света, настоящий апокалипсис. И фигура отбрасывала тень на  кремовую стену, выглядела по-настоящему жуткой. Правая половина ухмыляющегося лица оставалась темной, так что кровь смотрелась очень натурально, а левая половина тела была отлично освещена. Крылья казались настоящими, будто вот-вот шевельнутся, расправленные и разведенные в сторону, а пальцы пугающе скрючились.

Обычно скульпторы, работающие с воском, не могут закончить свое творение очень долго, даже неделями, месяцами, полугодиями, если не годами. Им всегда есть, что добавить, что усовершенствовать, что сделать еще натуральнее, даже если натуральнее уже некуда. Но в этот раз даже вредный Марлен не мог придраться к собственному произведению, хотя был очень самокритичен сам по себе.

Он спустился на кухню только в час дня, приведя себя в относительный порядок, отмывшись от восковой стружки и краски. Лиз, решившая занять-таки пост хозяйки, и ему тарелку поставила, но француз был слишком увлечен своими мыслями, чтобы сосредоточиться на еде. Зои на него посмотрела и сообщила спустившемуся Делани.

- Смотри. Ты наблюдаешь редкий момент, когда он закончил работу и прется от самого себя.

Марлен был погружен в рай, поэтому не то что не ответил, он этого даже не услышал, еле заметно улыбаясь и загипнотизированным взглядом изучая аппетитно выглядевший суп. Лиз улыбнулась Делани и помахала ему половником.

- Садись. Обедать будешь?

Он не ожидал. Вообще, с появлением прекрасного пола в доме стало уютнее, да и Лиз, можно сказать, нашла то, о чем мечтала последние несколько лет – дом, где есть не только она и ее вечно обиженная дочь, но и хоть какой-то мужчина. Марлена она воспринимала скорее, как сестру, чем как мужчину или, на крайний случай, брата. А вот Делани, даже учитывая его возраст, производил впечатление главы семьи. Где он этому научился? Непонятно. Возможно, это было заложено в него природой.

- Буду, - согласился он, садясь за стол, глядя на тарелку, на руку с половником зачарованно. Мачеха не готовила вообще, а повар в их доме никогда не снизошел бы до личного расплескивания по тарелкам свежего супа. Лиз на него посмотрела и улыбнулась довольно, такого взгляда она раньше не видела.

- Съедобно, не бойся, - фыркнула Зои, посмотрев на него и приняв молчание за опасения.

- Я не сомневаюсь, - заверил парень скорее Лиз, чем ее дочь. Зои решила, что если и следующая ее попытка сблизиться с ним увенчается провалом, то она сдастся. Ни один мужчина, да и вообще, ни один человек не стоит того, чтобы бегать за ним. То есть, бегать можно, но не через силу, не заставляя себя, не мучаясь при этом. Как только начинаются мучения, сразу начнутся после этого претензии в «отместку» за конфетно-букетный. А тот, за кем бегали, никогда не оценит того, кто так себя тратил. Это жизнь.

- Ты же ночью не спал? – Делани посмотрел на своего «хозяина».

Марлен покачал головой молча, наблюдая за тем, как ложка в его руке рисует круги в тарелке.

- И совсем не устал? – «удивился» Райен.

- Естественно, он устал, - Зои усмехнулась. – Только спать все равно не пойдет. Сейчас отойдет немного и поедет в центр.

- Зачем? – Делани взглянул на девчонку, поняв, что она – кладезь информации.

- За материалами. А кто теперь будет, Марли? – Зои его ласково потрогала за локоть. Француз на нее взглянул затуманенными глазами.

- Не знаю.

- Кто-то грозился меня сделать, - тихо, ненавязчиво шепнул Делани.

- Значит, тебя, - Марлен пожал плечами и наконец немного очнулся, принялся за еду.

- Остыло уже все, - Лиз буркнула, но посмотрела на весь стол удовлетворенно. Впервые в жизни никто не сказал ей, что готовить она не умеет.

- Нормально, - Марлен отмахнулся.

- Да, очень вкусно, - улыбнулся Делани.

- А по-моему, ничего особенного, - Зои не поняла их, рассматривая свою ложку.

Делани пнул ее под столом.

- В смысле, да, потрясающе, - она поправилась.

- Ты же засыпаешь на ходу, - Делани продолжал сверлить взглядом француза, который встал и медленно, лениво мыл посуду, натянув на руки перчатки.

- Не засну, - Марлен зевнул, округлил глаза, чтобы они не так настойчиво закрывались.

- Ты уже почти спишь, - парень хмыкнул и тоже встал с тарелкой.

- Давай сюда.

- Сам помою.

- Сюда дай, сказал.

Делани мрачно подчинился.

- Сам мог бы помыть.

- Какая разница, все равно перчатки у меня, - Марлен повел плечом. Зои вскочила и скинула еще и свою тарелку в раковину, мол, раз уж он все равно взялся…

- Зои! – Лиз возмутилась, но девчонка уже убежала наверх, так что подруга француза решила, что от него не убудет, еще одну помоет.

- Сейчас кофе выпью и все будет отлично.

- Ред Буллом еще отшлифуй, - предложил Делани в шутку, но понял, что это было зря – налив себе кружку кофе, Марлен достал из холодильника сине-серебристую банку и сунул ее в сумку, стоявшую на столике возле двери. Вроде как, на всякий случай, вдруг отключится случайно?

- Я поеду с тобой, - Делани решил и этим решением поставил в дискуссии точку.

- Нет, - Марлен точки предпочитал расставлять сам. И это явно была запятая.

- Я тебя не спрашиваю, я просто с тобой еду. Мне, может, хочется посмотреть на центр вашего этого захолустья?

- Проваливай, если не нравится наше захолустье, - Марлен поднялся по лестнице и скрылся за дверью своей спальни. Делани бегом взметнулся на третий этаж, захватил пафосную, кожаную куртку, сунул ноги в патрули и был на все двести готов. Когда Марлен спустился, надевая очки и подходя к зеркалу для оценки внешнего вида, противный квартирант уже ждал его у двери.

- Какого хрена ты со мной попрешься? Сам быстро съезжу и вернусь, лягу спать, не парься ты.

- Я не парюсь, я прогуляться хочу. Одному скучно.

- Возьми с собой Зои.

- Я еду с тобой, - Делани не стал говорить, что Зои милая, конечно, но почему-то ему хотелось поехать именно с Марленом.

* * *

Дэйв решил прогуляться в одиночестве, потому и поехал в центр. Там можно было подцепить девчонок из другого маленького городка, оторваться с ними в караоке или просто баре, потусоваться со знакомыми в автоматах, сходить в кино, в конце концов. В центре кинотеатр был огромный, так что там выбор фильмов отличался большим разнообразием.

И он уж никак не ожидал, что встретит там француза, с которым кувыркался с пятницы на субботу. И уж точно он не думал, что рядом с ним, а точнее, чуть позади будет тащиться смазливый мажор, которого отлупил Дирк. Хотя, еще неизвестно, кто кого там отлупил. В любом случае, Дэйву было отчего-то неприятно видеть эти мелкие ссоры и стычки домовладельца и его квартиранта. Роджерс был хорошим парнем, хоть и считали его хулиганом, как остальных из их мега-квартета. А потому он очень серьезно относился к большинству связей, если они были не по-пьяни заключены. И его первый парень сейчас шел и огрызался на своего «просто квартиранта», пытаясь от него отвязаться. Все это выглядело довольно романтично и ясно со стороны, даже Дэйв подумал, что Райену француз нравится. Но вот по злобному Ротте было не слишком понятно – то ли это его обычное состояние психоза и желания спать, то ли в нем действительно начало тлеть какое-то чувство.

- Отвяжись! Посиди в кафе, я скоро вернусь!

- Нет, я пойду с тобой, - Делани зевнул, поднял свою левую руку и взглянул на часы. – Времени еще полно, не хочу один торчать в кафе.

- Ты меня тормозишь, а так я быстро схожу!

- Мы же гуляем, куда торопиться?

- Это ты, может, гуляешь, а я приехал по делам. Ненавижу гулять!

- Да ладно тебе, - Райен себя вел расслабленно, с чувством собственного достоинства. Он никогда ни перед кем не унижался, да и теперь не собирался приплясывать перед каким-то скульптором, который был старше всего на полтора года, да еще и проституткой работал. Странно, Делани это не отталкивало и не пугало, потому что между ними ничего официально не было, он не имел права диктовать Марлену, как ему жить. А Марлен не делал вид, что он просто зарабатывал этим на жизнь, на свое творчество, потому что все его связи были стопроцентно приятными ему самому, как обычный пьяный секс со случайным человеком. А девяносто девять случаев из ста и вовсе не были постыдными. Дэйв чуть ли не впервые стал тем «клиентом», о связи с которым Марлен жалел несколько часов. Так что его и проституткой-то считать было сложно. Человек, целесообразно использующий свое тело, одновременно удовлетворяя собственные желания. Вот и все.

Делани его притянул к себе, обнял за плечи, прижал покрепче нарочно. Марлен застонал, сначала пытаясь вырваться, а потом успокоившись и держась за запястье руки, свисавшей у него с плеча.

- Идем туда.

- А что там?

- Там развалы. Мне там надо кое-что найти.

- Кое-что это что? – Делани на него посмотрел сверху вниз, но не смог рассмотреть левый глаз и его выражение через темные очки. Наверное, Марлен был одним из немногих, кому шел «полицейский» фасон очков.

- Манекен сидящий.

- А как ты в него заливаешь воск? Там же перемычки.

- Я их отрезаю и заливаю по отдельности каждую часть, а потом просто насаживаю на каркас. Ничего сложного. Но проще, конечно, со стоячими фигурами, - парень вздохнул. – И вообще, отпусти меня. Если уж на то пошло, и тебе хочется повыделываться, то ты меня не привлекаешь, извини. Ты не в моем вкусе.

- А какой у тебя вкус? – Делани вскинул брови. Обычно, когда ему такое говорили (а говорили очень редко), он сразу сдавался и посылал избирательную овцу к черту. Не хочет, не надо, никто уговаривать не станет. А теперь ему стало интересно.

- Если я когда-нибудь, не дай бог, и влюблюсь, стану жить с кем-то по-настоящему…

- Со мной ты тоже живешь, можно сказать.

- …буду спать с ним во всех смыслах. И в смысле секса, и просто в одной постели по ночам. Если я буду беспокоиться, с кем он, где он, что он делает и когда… То ему будет лет тридцать пять, он будет огромным, как викинг, чтобы мог защитить и постоять не только за себя, но и за меня. У него будут огромные плечи, суровое лицо, сильные руки и, желательно, ничего огромного в штанах, - он вздохнул мечтательно. Делани опешил от последнего.

- А почему так?

- Потому что это все легенды, что чем больше, тем лучше. Про баб не знаю, конечно, но для меня так.

- Тебе принципиален возраст и уродская харя?

Марлен на него посмотрел, скидывая с плеч его руку и проталкиваясь в развалы, где толкались художники и скульпторы разных направлений.

- Нет. Но мне уже точно никогда не понравится смазливая малявка, которая очень любит себя и тратит папашины деньги.

- И с большим членом, - Делани просто не удержался.

- Ты себе льстишь, - вздохнул Марлен, протискиваясь боком, хотя перед Делани все невольно расступались. Он умел себя вести так, чтобы люди его замечали и пропускали. А французу это было не нужно, он быстро протискивался между чужими телами, на пару секунд останавливаясь то у одного стола, то у другого, запихивая купленные штуковины в сумку.

- Могу доказать.

- Докажи Зои. Ты ей нравишься. Хотя, Лиз тебе этого не простит, если ты на ней потом не женишься, - Марлен застыл перед безликим манекеном, сидевшим в той самой позе. Он просто остолбенел, рассматривая эту фигуру, а потом принялся торговаться с мужчиной за столом, на котором фигура сидела.

- Да ты заколебал уже ее рекламировать, ей всего четырнадцать, а мне нужен кто-то взрослый и состоявшийся, - Делани повертел в руках какую-то безделушку и поставил ее на место.

Марлен его не слушал, но парень отодвинул напористую бабу, которая стояла за французом и давила ему на спину своим огромным бюстом. Делани протолкнулся к нему и обнял, обвив рукой талию, положив в итоге руку прямо на живот, прикрытый толстой тканью свитера.

- Мужчина, не толкайтесь! – баба возмутилась.

- Женщина, отодвиньтесь, - нежно пропел он в ответ, она закатила глаза и со злобным вздохом отошла.

- Тебя назвали мужчиной, гордись, - Марлен развернулся и решил обойти стол, чтобы забрать покупку, за которую только что расплатился. Тащить манекен было бы не трудно, но он очень устал. С другой стороны, это было проще и легче во всех смыслах, чем если бы Марлен лепил свои фигуры традиционным способом и делал форму для них из гипса. У него был собственный, ускоренный экстра-лайт стиль, для которого он и использовал манекены. В конце концов, потом можно загладить швы и неровности, так зачем лишняя трата денег и времени? И он же не за деньги это делал, а для себя, так что и стараться особо не для кого было.

- А как еще меня могли назвать? Мальчиком?

- Молодым человеком могли, - Марлен пожал плечами, а Делани ему молча помог, забрав манекен самостоятельно и таща его к скамейке, в сторону которой француз двинулся.

- Сам бы дотащил.

- Мне не трудно. Хлебни лучше чего-нибудь бодрящего, а то упадешь, мне еще и тебя переть придется.

Марлен сел на скамейку и вспомнил, что у него в сумке лежала банка Ред Булла.

Он сидел, дул из банки бодрящую гадость, не глядя на Делани и рассматривая линию домиков на передней полосе. В промежутки между их стенами виден был пустынный пляж, лишенный бун и волнорезов, так что море спокойно облизывало песок.

Делани подумал, что у Марлена что-то когда-то было с человеком, чьи родители были против их отношений. Недаром же он так волнуется за обыкновенные преграды, вроде реакции родственников. Но в каком-то смысле он прав, ведь лучше не влюбляться без памяти и не надеяться на что-то серьезное, пока ты не уверен, что все действительно будет хорошо и навсегда.

- Вопрос.

- Задавай, - француз пожал плечами.

- Если бы у тебя были серьезные отношения с кем-то, ты бы бросил…эм…работу?

- Нет.

Делани не ожидал такого быстрого и спокойного ответа, а потому помолчал пару минут и снова уточнил.

- Почему? Думаю, ему бы не понравилось это.

- Мне плевать, что бы ему понравилось, а что нет. Если бы я с кем-то и встречался, то уж точно не стал бы слушать его претензии в свой  адрес. Если ему что-то не нравится – пусть проваливает. Если человека во мне не устраивает хоть что-нибудь, он – не мой человек, так зачем тратить на него время?

- Ты максималист.

- Я конформист. Мое удобство – прежде всего. Я ничем не жертвую, мне хорошо. А вот ты просто делаешь вид, что тебе ничего не надо. Или же тебе и правда ничего не надо, но ты из какого-то непонятного принципа лезешь в чужую жизнь, чтобы насильно заставить измениться собственную. Ты не думал о том, что твоя-то не изменится, а вот чужой шанс и чужое время ты отнимешь?

- Не думал. Я тоже конформист, меня не волнует чужая жизнь, зато моя – очень даже. Но вообще… Я думаю, что иногда стоит идти на жертвы ради того, кого любишь, нужно терпеть его припадки, ведь люди не идеальны. Это так, к примеру.

- Он должен быть мне благодарен за то, что я с ним. Потому что эти «отношения» ваши, которые вы, малявки, так цените и называете «любовью» стоят денег на самом деле. А вы хотите их получать бесплатно, да еще и права качаете, самим-то не смешно? С какой стати я стал бы терпеть претензии какого-то урода, который мне за это не только не заплатит, но еще и виноватым выставит? И дело не в деньгах. Это так, к примеру. А если он мне не благодарен и считает, что вообще благодарен быть не должен – пошел к дьяволу, гореть ему в аду, гордому такому.

- Но бывает же так, что просто любишь человека, а он любит тебя. И пофиг на пол, на возраст, на национальность, на все остальное. Даже языковые барьеры иногда не помеха, хоть это и сложно. Ты о любви не думал?

- Любви нет. Да и вообще, любви между мужчиной и женщиной быть просто не может. Может быть симпатия, так называемая «влюбленность». Ты никогда не задумывался о том, почему первая любовь случается обычно в пубертатном возрасте? Потому что в этом возрасте все малявки созревают и жутко хотят трахаться. А почему возникает притяжение между ними, почему они кажутся друг другу красивее и лучше, чем есть на самом деле? Потому что это такая ерунда, предусмотренная природой, обыкновенные гормоны, которые пудрят деткам мозги, чтобы они поскорее трахнулись и размножились, начали плодиться, как бешеные кролики. Знаешь, говорят, что любовь со временем крепнет, а страсть исчезает… Но это не страсть исчезает, исчезает тот самый гормон, потому что функция размножения выполнена, и гормон больше не нужен, бывшие детки выросли и видят друг друга в реальном свете, со всеми недостатками. А «любовь», которая осталась, если они не развелись, конечно, превращается в привычку и скорее дружбу. И так всю жизнь.

- Значит, однополая любовь существует? – Делани вскинул брови. – Ведь там не может быть речи об инстинктах размножения?

- Любви вообще нет. Такой, чтобы была настоящей, не существует. Многие говорят, что любят не за внешность, а за характер… Но представь, что ты – бешеный моралист и ценишь душу больше, чем внешность, и влюблен в какой-то конкретный идеал характера. Девушки, парня – не важно. И вот, перед тобой два человека, которые обладают этим характером, который для тебя, как ты говоришь, важнее внешности. Вот только один человек – урод законченный, вследствие травмы, аварии или чего еще… А второй – вполне симпатичная серая мышь. Кого ты выберешь? Конечно, ты выберешь мышь. А потом появится красавец с таким же идеалом характера, и ты снова встанешь перед выбором внешности. И выберешь красавца. А ведь тебе характер «важнее лица». Я не прав?

- Ты вынес мне мозг.

- Просто любви нет. Люди любят органами восприятия, а не душами, потому что души у людей гнилые, если они вообще есть. Женщины любят ушами, мужчины – глазами. Голубые мужчины – ушами, розовые женщины – глазами. За характер, скорее всего, способны любить лишь слепые. Не знаю, может, именно поэтому я себе глаз вывернул? Может, подсознательно у меня эта мысль сидела в башке давно, а под кайфом я решил осуществить мечту? Надо бы и второй выковырять, наверное, тогда станет намного проще. Просто у меня есть идеал человека, которого я бы смог полюбить, но такого человека не существует.

- Почему его не существует? Вдруг, он где-то рядом?

Делани не мог точно сказать, куда смотрел его домовладелец, ставший за такое короткое время загадкой круче, чем код Да Винчи. Может, Марлен вообще глаза закрыл, может, смотрел в землю, может, смотрел отрешенно на волны, лижущие песок на берегу. Но он уж точно не смотрел на Делани. Он говорил все это не для него, не с целью переубедить его и навязать свою точку зрения. Он просто отвечал на поставленный вопрос, высказывая свое мнение. И его не волновала реакция.

- Не бывает таких. Такой, как он, должен быть влюблен в меня по уши, а я бы любил его. Никакого секса, никаких облизываний и пошлых прикосновений. Ничего. Просто любовь и ничего больше, две души, и никаких восприятий. Души не говорят, не видят и не слышат. Единственная любовь, которая может быть, я думаю, это любовь ребенка к матери. И то, она длится до тех пор, пока ребенок не рождается, потому что в нашем мире все – твари. А Он, мой идеал, любил бы мою душу. Прикинь, какой я романтик при всем том, что делаю и говорю, да? Точно шизик, ты прав. Но это круто. И он бы умер со мной, если бы меня вдруг задавил автобус.

- Как бы он умер с тобой? Это же авария?

- Ну, покончил бы с собой, я имею в виду. Не стал бы жить без меня. Вот это любовь. А все остальное – ерунда, всего лишь привязанность, привычка, влюбленность, страсть, желание, инстинкт тупой, что угодно, только не любовь.

- Тогда что такое ревность? Разве не доказательство любви?

- Уязвленная гордость, не более. Опять восприятие. Человек не может спокойно видеть или слышать, как его собственность, которую он пользовал, пользует кто-то другой. Это просто брезгливость и уязвленная гордость, вот и все. А мой идеал даже не ревновал бы никогда. Такой, как он, готов был бы и в дождь, и в снег, и в шторм, и в град за мной идти. И его бы никакие стены не удержали, никакие расстояния.

- Тебе надо было в поэты или писатели податься, - заметил Делани, покосившись на него.

- Наверное. Но мне лепить как-то больше нравится. Я вот думаю, получится или нет тебя сделать. Тебе придется потерпеть, пока я слепок с лица буду делать, и не смей отказываться.

- А как ты делал Эшли и этого придурка, если без слепка?

- По памяти. Просто стандартный слепок заливал, а потом переделывал. На них очень много времени ушло, так что с тобой будет проще.

- Ладно, потерплю. Я дышать смогу?

- Сможешь. Если повезет, - Марлен не удержался от мрачноватой шутки.

Ему на нос капнула первая капля дождя, он поднял лицо к небу и недоверчиво посмотрел на тучу.

- Что это было?

Делани хотел спросить: «Ты о чем», но не успел, ему по лбу тоже прилетело пару капель. А вот уже через секунду рухнул ливень, да такой, что почти тропический, не мелкий и противный, а во всех смыслах очищающий. Он ударил в пыль на тротуарах, так что она взметнулась до колен, пачкая штаны людей, метнувшихся в бары и дома, чтобы укрыться от грозы. Марлен вскочил, Делани схватил манекен и тоже метнулся к остановке. Ни в одном кафе просто не осталось места, а под козырьком с лавочкой можно было хотя бы спрятаться. Да и автобус подъехал быстро, но волосы успели вымокнуть насквозь, будто после душа. Марлен выглядел странно в очках от солнца, учитывая, что солнца не было вообще, да еще и лил дождь, но он их упорно не снимал, даже когда залез в автобус и помог затащить манекен. За него еще и заплатить пришлось, как за багаж, но Делани показал джентльмена и заплатил сам. В автобус набилась куча народа на следующей же остановке, но за манекен Марлен готов был убить, и многие пассажиры с ним были знакомы, так что к пластиковой фигуре даже не приближались, толкаясь между собой. Пахло дождем, тканью и грязью, но Делани почему-то было смешно.

- Что ты там сказал про шторм, дождь и град?.. Я за тобой бежал под дождем, да еще и с этой хреновиной в руках. И уж поверь, никакая стена бы меня не удержала, - заверил он со смехом. Судя по ухмылке, Марлену тоже стало весело.

- Какой ты герой, я не могу, прямо плачу, - он открыл окно, посмотрел на водителя с опаской и выкинул пустую банку из-под Ред Булла.

- Экология – наше все, - заметил Делани ехидно, стащив с него очки, взяв их двумя пальцами над переносицей француза.

- Это да, - согласился тот с усмешкой, но тут же очки отнял.

- Да сними ты их, не заметно даже. Налево и направо не смотри, и никто не поймет, - посоветовал Делани шепотом. – Лучше башкой верти, а не глазами.

Марлен отвернулся к окну и уставился в него. Они сидели на самом последнем ряду, пользуясь тем, что с нижней площадки автобуса их с манекеном было плохо видно.

* * *

Дирка Роми не видел две долгих осенних недели, во время которых Марлен, к примеру, вообще из мастерской вылезал чуть ли не три унылых раза в сутки. Дэйв был безумно рад, что хоть Микки с Тони и разъехались погостить к старшему поколению их семей, к бабушкам и дедушкам, то Дирк остался на месте, в городе. Они развлекались, как обычно, первую неделю обсуждали ту ночь между Марленом и Роджерсом, а потом просто забыли про это, как про более не актуальное событие, и занимались банальной ерундой. Они пили пиво, курили, докапывались до всех, кто был на вид слабее и меньше, иногда докапывались до тех, кто был старше, но и тут выходили победителями.

Дирк не мог решиться ни на что, потому что просто не представлял, что он скажет бывшему однокласснику. Нет, правда, за две недели он так ничего и не придумал. «Привет, было клево»? «Привет, ну, как делишки, Мышка»? «Привет, давай встречаться»? Когда Дирк дошел до последнего, он понял, что психику лучше бы полечить, конечно, но продолжал плыть по течению, тратя время на бред.

Делани занимался примерно тем же. Он заметил, что Зои пыталась раскрутить его хоть на волнующее приближение, просто момент странно маленького расстояния между ними, вроде одновременного наклона за упавшими ключами… Но потом Зои это делать перестала, она стала проводить время на улице, предпочитая дома вообще не сидеть, чтобы не видеть ни мать, ни обломавшего ее красавчика. Все они такие, городские красавчики. Все они созданы не для тебя.

Марлена она игнорировать не смогла бы даже при желании, его просто не было видно и заметно, а входить в его спальню стало бесполезно – он спал по четыре часа, да еще и на диване в мастерской. Зои заметила, что и Лиз немного остепенилась с этой совместной жизнью, перестала пропадать ночами, вроде бы стала ближе общаться с аптекарем, а вечера проводила возле телевизора или с любовным романом в руках. Сама же Зои шаталась по улицам, гуляла в парке, качалась на детских качелях от нечего делать, попутно сгоняя малышню и усаживаясь с сигаретами в руках, с наушниками в ушах. Даже Дирк Вильямс, вечный придурок, перестал ее доставать, что раньше обрадовало бы, а теперь только в тоску вогнало. Выходит, она вообще никому не нужна? Совсем никому. Разве что, Дэйв продолжал по инерции и по привычке привязываться, стоило им столкнуться на улице или в парке. Он прикапывался даже тогда, когда с ним был Дирк, рекламируя своего дружка в самом лучшем свете, причем, не всегда в самом приличном. Но Дирк был какой-то странный, отрешенный, впервые на памяти Зои он был задумчивым и очень редко ухмылялся, как всегда.

На третью неделю, когда Лиз принялась вытаскивать Марлена из мастерской насильно, чтобы он нормально поел, Зои дошла до того, что стала гулять с этой парочкой по городу, пить купленные Дэйвом специально для нее коктейли, курить его сигареты и носить его куртку, когда становилось холодно. Одному черту известно, почему он так пекся о ее открытой короткой курткой спине. Вероятно, это был мужской инстинкт, в который входило сохранение репродуктивных функций женского тела. А так как женское тело было в доступе всего одно, пекся он именно о Зои, пока сам дрожал на ветру, как герой и джентльмен.

Дирк дошел, наконец, до кондиции, и в один прекрасный четверг отправился домой к семейству Миллетов. Открывшая миссис Миллет была в легком, но приятном шоке, когда его увидела.

- Дирк? Здравствуй, ты что-то хотел?

- Да, мне нужно поговорить с Роми. Он дома?

- Да, конечно, сейчас позову. Роми! К тебе гости!! – она отвернулась к лестнице и заорала во все горло, так что Дирк обалдел на секунду от таких вокальных способностей. Роми не отзывался и не спускался.

- Заходи, подожди здесь, ладно? Я за ним схожу, - миссис Миллет закрыла за вошедшим парнем дверь и пошла наверх, ругаясь беззлобно, что приходится бегать.

Что-то Дирку подсказывало, что все это не к добру. И правда, через пару минут женщина вернулась со странным, удивленно-грустным выражением лица и сообщила ему неутешительную новость.

- Он сказал, что плохо себя чувствует и не хочет с тобой говорить.

- Может, я сам к нему поднимусь?

- Я думаю, лучше не надо. Может, зайдешь завтра? Ему станет получше, а то он сегодня какой-то грустный, в самом деле. Да и не только сегодня, - миссис Миллет задумалась и поняла, что сын у нее ведет себя таким образом уже третью неделю подряд, чего раньше никогда не было. Раньше он хотя бы с Эшли куда-то ходил, а теперь вообще закрылся в комнате и крутил музыку чуть ли не круглые сутки.

- Спасибо, миссис Миллет. Тогда я пойду, - Дирк  выдавил из себя вежливое прощание и удалился с достоинством.

Роми и не думал в тот раз, после того вечера, перешедшего в ночь, что ему будет так плохо. «До завтра» значит? Ничего себе, «до завтра». Прошло почти три недели, а от этого эмо-ублюдка ни слуха, ни духа. Роми не шатался по городу, чтобы «случайно» его встретить, не выходил даже в магазин, а родители его и не гоняли, занятые в своем магазине и вечно добрые, ласковые, понимающие. Возможно, Роми хотел бы иметь более строгих, злобных, равнодушных родителей, чтобы они загрузили его работой по дому, чтобы постоянно насиловали ему мозги разговорами о девочках или работе-учебе… Но нет, у него были отличные родители, и это угнетало по-настоящему. Он даже почти ничего не ел, лежа и страдая круглые сутки на кровати. И он не ответил ни на сообщения, начавшие появляться вечером четверга на экране ноутбука, ни, тем более, на видео-вызов от мерзкого эмо. А затем он и вовсе выключил все, что могло работать, оставив плеер, наушниками которого заткнул уши.

Лучше бы ничего и не было. Но ему не было больно до самоубийства, ведь другого он и не ждал никогда от Дирка. Просто Дирк именно такой, он не способен на романтику, на исполнение чужих желаний. И его обещания – пустой звук, вода, текущая сквозь пальцы. И зачем он приперся к нему домой? Поиздеваться?

О, нет, Роми понял. Наверное, Дирк уже растрепал всему городу, он просто не в курсе, ведь сидит дома. А теперь Вильямс захотел повторить их веселый вечер. Только какая причина у этого желания? Он переквалифицировался в бисексуала или же просто хотел доказать кому-то недоверчивому, что не врет? А что, вполне возможно, ведь он мог бы умыкнуть какую-то личную деталь одежды Роми во время второго своего визита и показать ее всем в знак собственной честности.

Прекрасно. Прекрасно, что он не спустился и не стал с ним разговаривать и, тем более, не впустил его в свою комнату.

Утром он все же не выдержал и решил посмотреть, не пришли ли новые сообщения от Вильямса. Их было чуть меньше пятисот, и если собрать все воедино, убрать ничего не значащие смайлики и прочую ерунду, то получилось бы: «Ты обиделся, да? Ну, я затупил, не знал просто, что тебе сказать. Можешь думать, что я тупой и вру, но я реально не вру. Если бы мне было пофиг, я бы не стал к тебе приходить и это писать сейчас, согласись, Мышка? Я правда не сбегал и не думал, что это просто на один раз, я реально не знал, что тебе сказать, о чем с тобой вообще говорить. Завтра идем в «Тирамису» вечером, по-любому. Я за тобой зайду в десять».

Роми не смог злиться. Нет, ему очень хотелось сказать: «Да пошел ты!» Но прелесть Дирка была именно в этом, в его «простоте». Он казался простым, а на самом деле был просто честным и не чересчур гордым в таких ситуациях, он высказал все, как было на самом деле, не приукрашивая, не извиняясь даже, ведь не считал себя виноватым. Он просто объяснил, почему так долго «шифровался».

Роми к десяти часам готов не был. Он вообще готовиться не стал. Нет, он наплескался в душе, думая о том, что было бы неплохо, окажись слова Вильямса правдой… но потом просто сел в гостиной и уставился в телевизор, решив не обольщаться. Если ничего не делать, то не будет и обидно, если Дирк не придет. А если придет… Он не придет. Он же Дирк.

Он пришел.

- Ты чего расселся?! – Вильямс просто возмутился, улыбнувшись сначала миссис  Миллет, а потом увидев смущающую его третью неделю мышь в домашнем виде. – Я тебе сказал, чтобы ты был готов!

- Я сейчас. Подожди, - Роми отвернулся с холодным, равнодушным выражением лица, так что Дирк начал волноваться и думать, что с парнями все иначе. Парням нельзя немножко грубить, как девчонкам? Может, он вообще все делает не так? ГОСПОДИ, ОН НЕ ГЕЙ, ОТКУДА ЖЕ ЕМУ ЗНАТЬ, КАК НАДО?!

Он просто не видел, как бесился Роми в комнате, когда закрыл дверь. Он сдерживал вопли радости, швырял подушки чуть ли не в окно, подпрыгивал, а через двадцать долгих, мучительных для Дирка минут появился во всей красе. Нет, все было просто, но со вкусом, откуда-то взялся у Мышки талант одеваться. Серая кофточка с капюшоном и карманом на животе, низко спущенные черные штаны, серебристые, здоровенные патрули, которые непривычно смотрелись на его маленьких ступнях.

- Все, я готов.

- А куда вы собрались? – с улыбкой поинтересовалась его мать, Роми вздохнул.

- Мы в клуб. Вернемся не поздно, - осклабился Дирк. Он к такому был готов, он по жизни был готов к подобным ситуациям, а последние два года постоянно отбрыкивался от мамаш его девиц. И он учел, конечно, что отбрыкиваться от миссис Миллет тоже придется. Слава богу, не было дома его отца, ведь мистер Миллет хоть и относился лояльно к ориентации и выбору сына, но не смог бы спокойно видеть, как тот уходит в клуб на ночь глядя с таким, как Дирк. И даже умильные мордашки и слова: «Мы просто по-дружески, друзья же ходят в клуб» не помогли бы, как в случае с миссис Миллет. – А если будет поздно, - он добавил задумчиво. - Мы переночуем у меня, все равно у меня родители уехали, а зачем вас будить посреди ночи? – Дирк осклабился и вытолкал Роми на крыльцо, захлопнул дверь.

- Я не собираюсь у тебя ночевать, - сообщил парень сразу.

- Почему? – Вильямс поднял брови.

- Потому, - Роми отвернулся, сунул руки в большой, лишенный перегородки карман кофты и побрел в сторону клуба. Дирк решил оборзеть и закинул руку ему на плечи, свесив кисть с того плеча, что было дальше от него. Роми вздрогнул, но возражать не стал, все равно сдержал довольную улыбку. А Дирк не наглел больше, он не мог понять, за или против Роми. Он не трепыхался, но он никогда не трепыхался, так что это не могло служить знаком.

- А чего ты вдруг решил активизироваться? Я не считаю, что ты обязан это делать. Это же один раз было, правда, - Роми начал пальцем фигурально тыкать в больную для него тему.

Дирк опешил.

- То есть, для тебя это было просто так? – он округлил глаза. – Типа, ты добился своего, или что? Ты поэтому не отбивался?

- Нет.

- А почему?

«Ну, блин, дошли…» - Роми понял, что инициативу в допросе у него отобрали.

- Потому.

- Почему?

- А почему Дэйва нет?

- Он с Зои пойдет, они позже придут, - ухмыльнувшись, сообщил Дирк, а парень остановился, как вкопанный, затормозив пятками.

- Я не иду.

- Почему?! – эмо просто обалдел.

- Там будет твой Роджерс! Он же заколебает меня, он меня засмеет!

- Не посмеет.

- Это тебя не посмеет, а меня – запросто! Ты же не будешь неотлучно возле меня торчать!

- Вот и буду, - Дирк пожал плечами.

- Почему это?

- Потому что я так хочу. Иди сюда, Мышка, - он закатил глаза, заколебавшись его тянуть, так что взял за руку, вытащил ее из кармана и переплел их пальцы. И это было интимнее даже, чем поцелуи и засосы, от которых не осталось и следа, чем сам секс. Роми испугался, что рука у него от волнения вспотеет и станет холодной и мокрой, так что дернулся пару раз, но у Дирка было сложно вырваться.

- Тогда Зои будет ржать.

- Ты же говорил, что она хорошая.

- Это она сама по себе хорошая, не подстилка какая-нибудь, но ЭТО ее насмешит, потому что ты таскался за ней! – не унимался Роми, пока Дирк затаскивал его в клуб. Они тормозили на входе раз двести, так что охранник это все изучал скептическим взглядом, подняв кустистую бровь. В конце концов, затащить Миллета удалось, а в клубе было относительно темно, так что он начал успокаиваться.

- Расслабься. Начнут ржать, просто уйдем от них, сами по себе будем, - успокоил его Дирк, не отпуская руку, а второй помахал кому-то. – Вон, кстати, и они.

- А с каких пор Зои гуляет с Роджерсом?

- С недавних. Ну, просто в нем проснулся мужик, и он начал целовать землю, по которой она ходила, образно говоря. Не знаю, с чего. Может, потому что я от нее отвязался.

- Это точно, раньше он из-за тебя не посмел бы, - согласился Роми, медленно краснея при взгляде на приближавшихся Зои и Дэйва. Он тащился за девчонкой, как приклеенный, глядя строго, чтобы ее слишком короткая юбка не задралась и не показала всем посторонним ее белье. А Роми еще умудрился посмотреть на клетку возле сцены, в которой крутился уже привычный по пятницам Марлен. Но крутился он не так резво, как обычно. Нет, не в смысле «устало и уныло», а в смысле «интимно, более томно». Причина Роми была неизвестна, но он повернулся к барной стойке, осмотрелся, пока Дирк трепался с дружком, а Зои недоверчиво рассматривала его самого, не веря, что он и правда пришел вместе с Вильямсом. Роми дернулся от испуга, вырвав свою руку из руки Дирка, когда увидел стеклянный куб, освещенный красным прожектором. Этого куба раньше не было, как ему казалось, или же он просто пустовал, никто в нем танцевать не хотел, было жарко, да и воздуха не хватало, пропускаемого через верхнюю панель. Теперь же в кубе, за толстым, надежным стеклом застыла жуткая фигура. Это был Марлен, точно, его волосы, его тело, его одежда, его лицо – странноватое, но привлекательное. Но у него были крылья, огромные, почти не развернутые. Одно было убрано чуть назад, как для замаха, а второе чуть опущено, будто он корчился, чтобы кого-то напугать.

Но Марлен крутился в клетке. Живой и настоящий, без крыльев. Что за черт?

- Ты чего? – не понял Дирк, проследил его взгляд и улыбнулся. – Господи, это уже вторую неделю тут стоит. Всех прет, меня тоже. Забавная штука.

- Да уж, как живой, - Дэйв не мог не согласиться. Ему уже не было обидно вспоминать, что Ротте его продинамил.

- Марлен – мастер. Он над ней всего две недели работал, представь себе? – Зои похвасталась Роми. – Правда редко вылезал в последние дни, так что смог закончить раньше, чем обычно. Хотя, думаю, себя делать вообще проще, чем остальных.

- Всего две недели?!

- Ну, напряженной работы, я имею в виду, а не те дни, когда он занимался лабудой и тратил время зря, - Зои закатила глаза. – А так, всего две недели. Красиво, да? Столько бабок от клуба огреб… Владелец его в шоке и в ауте. Он ему и так зарплату за танцы повысил, потому что на него все туристы приезжают посмотреть из-за этой тупой повязки, а тут еще и круглосуточная копия. Его даже в клубе нет, а народ колбасится. Самое время объявление вешать, чтобы приходили специально, покупали билеты, - девчонка усмехнулась.

- А где его слащавый ухажер? – Дирк фыркнул неприязненно.

- Вон стоит, с Эшли болтает. Но он ему не ухажер, Марлену такие не нравятся. Он просто у него этаж снимает, вот и все, - бесхитростно, просто пояснила Зои. – А я и не думала, что ты придешь, мы думали, он все гнал, - она уставилась на Роми с улыбкой, искренней и широкой, а потом кивнула на Дирка.

- А что он говорил? – нервно уточнил парень.

- Ну, что вытащит тебя сюда. А то ты вечно дома сидишь, вроде. Лиз с твоей матерью трепалась, так она жаловалась, что ты никуда не ходишь.

- Ты поэтому меня пригласил? – Роми уставился на Дирка. Тот сделал ехидное лицо.

- Ты действительно хочешь, чтобы я сказал правду? Почему я тебя пригласил?

- Нет, оставь при себе, - сразу понял Роми и отказался от идеи услышать признание. – А что он сейчас делает? Ну, фигуру, в смысле? – ему было интересно искусство, особенно, такое необычное. Он еще не мог отойти от вида жуткого «ангела». Если это был ангел, конечно.

- Делани. Ну, смазливого ухажера, в смысле, если кто не понял, - она презрительным тоном уточнила для особо одаренных, Дэйв насупился. А Дирк наоборот – ухмыльнулся, как шут гороховый.

- Ага, и нифига он не ухажер, да? Он его лепит уже столько времени, с тех пор, как фигура тут торчит, если не раньше, а он нифига не ухажер!

Зои не могла не согласиться, но все же вздохнула. Делани был красивым. Нет, ей не жалко было его для Марлена, она уверена была, что француз такого парня заслужил… Но ведь ей он сначала тоже нравился. Она для него слишком молода. А Делани слишком молод для Марлена, и тот об этом постоянно упоминает, когда находится свободная минутка. С другой стороны, какого черта тогда Марлен так убивается и выкладывается в мастерской, ваяя мега-двойник Райена? Непонятно… Может, из эстетической любви к красивым людям? Нет, Марлен этим не страдает, он бы скорее Дэйва вылепил.

- Я в их дела не лезу, это их жизнь. Может, кое-кто наконец пригласит меня потанцевать?  - она покосилась чуть мрачновато на Дэйва, тот сразу активизировался. Дирк приобнял Роми за плечи и тоже направил в сторону танцпола.

- Пошли тоже, не болтать же пришли.

- Я не люблю танцевать, - соврал парень, но отбиться все равно шансов не было, так что ему пришлось идти. Но он сбежал через пару минут, сославшись на то, что у него кружится голова, надо выпить чего-нибудь охлаждающего. Дирк держать не стал, но скоро к нему присоединился. Отпускать Миллета не хотелось именно по причине его непонятности. Дирк никогда не встречался с парнями, никогда даже не думал, что будет с парнем встречаться, а теперь просто не понимал, что делать. И почему-то не хотелось оставлять все, как было, будто это оказался случайный секс по обоюдному желанию. Роми не такой, все же знают, но он дико гордый, поэтому может убиваться в одиночку, мысленно, не насилуя чужие мозги.

Эшли стояла вместе с Делани и рассказывала ему о том, что ей стало скучно жить. Нет, и раньше было не намного веселее, но раньше можно было пообщаться с Роми, иногда поиздеваться над ним по-доброму…

- Понятия не имею, куда он теперь делся. Уехал, что ли? Или дома торчит сутками? – она вздохнула, постукивая носком туфельки по полу. Делани перестал смотреть на Марлена, которого собирался утащить из клуба сразу же после окончания выступления, чтобы тот не нашел себе «клиента». Теперь же Райен решил найти взглядом Зои, за которую машинально беспокоился. Но нет, она была с этим идиотом, с Роджерсом. Они танцевали, о чем-то говорили, потом отошли к барной стойке… Делани усмехнулся.

- Да нет, думаю, он не скучает, - сообщил он продавщице. Та не поняла, проследила его взгляд и вытаращила глаза в глубоком шоке.

- Офигеть…

- Этот придурок противный, конечно, но они друг другу нравятся, по-моему. Кто бы мог подумать, что он может быть адекватным, - красавчик продолжал лениво критиковать Дирка, который перестал выкаблучиваться перед всеми подряд и выкаблучивался строго перед Роми. После того, что между ними почти случайно произошло, он как-то не мог смотреть на Мышку-Миллета по-прежнему, снисходительно. Невозможно снисходительно смотреть на человека, который тебе и раньше нравился, да еще и отдался вот так, с огромной любовью, искренне.

- Ну, может, просто поболтать решили, - Эшли недоверчиво пожала плечами. – Они не общаются, вообще-то, но кто знает…

Делани кивнул, мол, вполне возможно, что она права. Но Дирк тут же, будто услышав их разговор, эту версию опроверг. Эшли обернулась в очередной раз и потеряла дар речи. Вот, значит,  о чем так долго мечтал Роми… И правильно делал, что мечтал, потому что это было невероятно красиво. Они не просто целовались, облизываясь, как извращенцы. Дирк обеими руками держал его за шею, положив на нее ладони, а большими пальцами касаясь челюсти, поглаживая по ее линии. Роми поддался доверчиво, поднял лицо, закрыл глаза, обнажая шею, подставляя губы. Дирк такого раньше не испытывал никогда, девчонки начинали беситься, стоило лишь намекнуть на то, что он хоть как-то ими владел. Девчонки любили жестокость и грубость, но не собственничество. Они любили, чтобы их принуждали к чему-то, нагло лапали, возможно… Но не любили, чтобы с ними обращались, как с собственностью. А Роми это нравилось, потому что он Дирка в самом деле любил. Что плохого в том, чтобы принадлежать человеку, которого любишь?

Это был даже не глубокий, серьезный поцелуй, они просто ласкались друг к другу, как котята. Но серьезнее их в клубе и даже в городе в этот момент было не найти, это точно. Они не улыбались, не открывали глаза, сосредоточившись на ощущениях и выражая все эмоции. Роми не знал сначала, куда деть руки, но потом пропустил их под локтями Вильямса, чтобы коснуться обтянутой кожаной курткой спины. Он раздал судорожно стиснутые кулаки и прижал к его спине ладони, царапая ногтями куртку.
И это был самый лучший момент в его жизни, не считая того вечера.

- Эй, Дирк? – Дэйв позвал дружка, чтобы что-то ему сказать, а когда тот не отозвался, Роджерс обернулся и хотел возмутиться, но…

- Ошизеть… - выдавил он, увидев перед собой только пушистую русую макушку Роми. Впрочем, они уже увлеклись всерьез, так что Дирк был абсолютно не в состоянии ответить, он и не думал раньше, что Роми умеет так целоваться. И это выглядело бы мерзко, наверное, если бы не выглядело очень мило даже на взгляд Эшли, наблюдавшей издалека.

- Эй, гомики! – Дэйв обалдело на них уставился. Он не знал, что сказать. Нет, он бы не стал ссориться с Дирком из-за этого, он же сам переспал с Марленом… Но ДИРК НЕ СКАЗАЛ ЕМУ О ТОМ, ЧТО МУТИЛ С МЫШЬЮ! Как же так?! Друг, называется!

Дэйв не выдержал, обидевшись на такую скрытность, да еще и наглое поведение у него перед носом, так что накинул капюшон Роми ему на затылок, чтобы обратить на себя внимание. Дирк одной рукой этот капюшон опять стряхнул, а потом и вовсе прижал бывшего одноклассника к себе вплотную, так что Роми вздрогнул сначала, а потом обнял его крепче.

- Отстань от людей, - Зои дернула Дэйва за рукав, но он не услышал и не почувствовал.

- Ну вы вообще?! Идите домой, лижитесь там! – он просто негодовал от обиды, что его не поставили в известность. Он-то думал, что Дирк и правда просто вытащил Роми в клуб, чтобы выиграть спор, а он, оказывается, с ним встречался! Ну, вообще…

- Я сказала, отвали от них! Не твое дело! – Зои на нем чуть не повисла, но парень опять проигнорировал, продолжая надоедать сладкой парочке. Делани наблюдал за этим делом с философским выражением лица.

- Как забавно, - выдал он. Эшли вздохнула и не смогла не согласиться.

- И правда. А я-то думала, что он так и не найдет себе никого. Теперь даже завидую.

- У этого урода есть еще два друга, вперед, - он усмехнулся.

- Три, - поправила Эшли.

- Вон тот Зои занят, - покачал головой Делани. Эшли прищурилась, присмотрелась и поняла, что он прав. Роджерс был с Зои, которая пыталась его отвлечь от людей, увлекшихся друг другом. Ну зачем он им мешал, зануда?

Лиз посмотрела на это все из своей клетки и решила, что мешать не будет. Дэйв Роджерс – парень неплохой. Во всяком случае, не раздолбай и подонок, поэтому можно и позволить Зои с ним повстречаться, почему нет? Четырнадцать лет – тот самый возраст, когда очень не хватает общения и, грубо говоря, обнимашек. Пусть наслаждается, почему нет.

- Да посмотри же ты на меня! – Зои заорала ему на ухо, забравшись на барный стул, встав на нем на колени, чтобы быть чуть выше Дэйва, а не ниже на две с лишним головы. Парень обернулся, закрыв ухо ладонью с выражением лица «Да что же ты так орешь-то, деточка» и сразу же получил по заслугам. Раз его так интересовали чужие поцелуи, то должен был заинтересовать и собственный. Зои стукнулась зубами, но уверенности это не убавило, она вообще была уверена в себе в девяноста девяти случаях из ста.

Дэйв сообразил, что она стоит на коленях на высоком стуле, прогнувшись в спине и обняв его за шею, только через пару минут, когда начал мысленно рисовать себе всякие пошлости и извращения. И до него дошло, что в подобной позе ее кружевное, уже очень взрослое белье прекрасно видно всем, кто желает на него посмотреть. Поэтому парень и возмутился, обхватил ее одной рукой за пояс, снял со стула и поставил на пол, чтобы все было прилично. Зои не ожидала даже, что это будет так приятно. Ведь она была влюблена еще недавно в Делани, мечтала о «таком» именно с ним… А оказалось, что куда лучше не мечтать, а делать. Только путем проб и ошибок можно узнать об истинном отношении людей.

Дирк очнулся и зашептал Роми прямо на ухо, так что тот чуть не задрожал от волнения.

- Пошли отсюда? Сдался нам этот клуб, вообще…

- Пошли, - Роми согласился, но потом тоже немного включил мозги. – Погоди, куда?

- Да какая разница? – Вильямса это не особо волновало. В конце концов, пообжиматься и все такое можно и в парке. Почему нет?

Когда Дэйва наконец удалось отцепить, Зои поняла, что сладкая парочка их друзей куда-то исчезла. Лиз тоже из клетки пропала, но Зои еще не знала, что ее гулящая мать отправилась домой, а не по клиентам. Да и Марлена Делани поймал. Француз делал вид, что ему это не нравится, что он собирался снять кого-нибудь на ночь, что вообще… Вообще, никакой малолетний, смазливый козленыш не имеет права командовать им, ведь он взрослый человек, сам сообразит как-нибудь, куда и когда ему идти.

Но он и сам знал, что врал, потому что ему было странно приятно, когда за него волновались и беспокоились, когда за него решали такие мелочи.

- А где Зои? – он начал выделываться, когда Делани прочно обосновался у него за спиной и шагал, заставляя двигаться вперед, не позволяя никуда свернуть.

- Она с парнем пошла гулять. С тем, кстати, с которым ты тогда кувыркался.

- Понятно. А Лиз?

- Она дома, наверное. И мы сейчас тоже туда идем.

- А чего не останешься здесь, у тебя тут телка?

- Это же Эшли, мы просто болтали.

- Тебе восемнадцать, а ты собираешься дома сидеть?

- Так ведь не один же.

- А с кем? С Лиз, что ли?

- С тобой.

- Я работать буду.

- Отвлекись хоть на один вечер, а? – Делани вздохнул.

Марлен молчал, а красавчик за ним шел, рассматривая это нервное поведение. Делани даже уверен был, что Марлену он на самом деле нравился, просто француз любил перестраховываться. Он к разочарованиям и сердечной, душевной боли явно не привык и не был готов, а потому стремился все предугадать и не начинать отношений, заранее обреченных на провал.

- Вопросов больше нет? – уточнил Делани.

- Когда появятся, скажу, - «успокоил» его Марлен, не собираясь сдаваться и признавать поражение.

У него были свои собственные планы и свое собственное представление о любви. Многие это представление назвали бы идиотским, странным, страшным даже, непонятным, необъяснимым, нелогичным и глупым… Но это было его личное представление.

В создании фигуры он дошел уже до того, что вытребовал у Делани самые пафосные, рваные на коленях джинсы, его футболку и все это напялил на «тело». Оно сидело на стуле, пожертвованном скульптуре, закинув одну ногу на другую, но не как гламурная баба, а истинно по-мужски, расслабленно. Марлен еще не доделал голову, само лицо, потому что не получалось выразить нужную эмоцию, сделать выражение живым. Но он потратил гору времени и нервов на воссоздание каждой заметной родинки. Нет, он не просил Делани перед ним раздеваться, конечно, но он же запросто мог увидеть эти родинки, заметные на открытых участках тела. Остались только руки и лицо, даже шевелюру от нечего делать уже сделал, потратившись на натуральные волосы и прикрепив вручную каждую прядь. Он решил, что как только закончит фигуру, он наконец разберется – влюблен он в кого-то или нет. А если влюблен, то точно примет решение – оставить это просто притяжением и симпатией или превратить в первое, настоящее и единственное чувство. И последнее. По крайней мере, для Делани, ведь нельзя же легкомысленно относиться к ухаживаниям и флирту. Рано или поздно это выйдет боком, но не тем, каким хотелось бы. Да и вообще, люди слишком просто воспринимают отношения. Марлен думал, что просто можно воспринимать только отношения между клиентом и проституткой любого пола. В конце концов, один получает услуги, а второй – деньги за исполнение этих услуг. Но если никто ничего не получает, кроме довольно относительного удовольствия, то это уже нельзя воспринимать, как обычную, ни к чему не обязывающую интрижку. Это обоюдная ответственность. Марлен изо всех сил старался отдалить смазливого малолетку от себя, потому что чувствовал, что закончиться хорошо это не может, ведь Делани слишком любит себя и способен развлечься пару раз, а потом бросить. А Марлен к такому явно не привык и привыкать не собирался. Но жил по принципу анекдота… «Он просил меня сделать ему больно! Но я не могла. Но он снова просил, прямо говорил: «Ну сделай мне больно!» Я отказывалась. Он начал умолять! Ну, а ты же знаешь меня, я не могу долго отказывать…»

Ротте особо в отношениях не нуждался, от недостатка секса он не страдал, от недостатка общения, в общем-то, тоже, ведь работал в клубе, занимался подобным родом деятельности, расслаблялся иногда с Лиз… Он вообще не любил людей и мог бы жить без них, лишь с восковыми фигурами вокруг. Но раз уж Делани так хотел…

* * *

В парке было холодно и темно, но вот Роми, к примеру, было очень даже жарко. Наверное, именно поэтому он сползал вниз по стволу дерева, к которому Дирк его сначала прижал. Но со временем они добрались-таки до пустынной скамейки за огромной фигурой, выстриженной из куста, так что получилось приземлиться хотя бы на нее, что уже было успехом.

Они просто целовались, Дирк положил руку ему на колено, а затем поднял ее, продвинув по бедру выше, пальцы вклинив между ног. Роми то ли пытался удержать его, то ли пытался удержаться сам, тронув сначала длинную челку Дирка, а потом его скулу. Вильямса это вряд ли остановило бы и вернуло в адекват, в нежность, потому что чем дальше он заходил, чем больше ему позволяли, тем больше ему хотелось получить. Они не разговаривали, даже почти не смотрели друг на друга, только трогали. Да и трогал активно только Дирк, в основном, потому что точно знал, чего хотел. Ну, да, по-взрослому у них как-то не очень получалось, не выходило вести интеллектуальную беседу, не выходило ехидничать и делать замечания.

У Дирка даже с девчонками получалось по-взрослому, он мог издеваться над ними в процессе, пока они теряли голову и рассудок, получая только удовольствие. А вот с Роми все было сложнее, Дирк сам ловил кайф, сравнимый только с наркотической таской.

Он обнял Роми за талию одной рукой, навалившись на него, давя своим телом, так что парню пришлось невольно отклониться, сползти и просто лечь. Дирк отодвинул одну его ногу, прижав ее собственным боком к спинке скамейки, устроившись между его ног. Роми возразить то ли не мог, потому что его не переставали настойчиво целовать, то ли просто не хотел, потому что ему было приятно. Но тень рассудка осталась на месте, поэтому он осознавал, что они в общественном месте, грубо говоря, в парке. И там кто угодно может оказаться, просто пройти, пусть даже в такое время.

В общем-то, ему было фиолетово, кто бы их увидел. Пусть даже это была бы мать Дирка, пусть даже его собственная мать, да даже если бы отец офонарело закричал: «Да как ты смеешь, Дирк Вильямс?!» и направил на Дирка дула винтовки, Роми вряд ли остановился бы. Странное дело, раньше он готов был поклясться, что никогда не позволил бы делать с собой такого даже Дирку, а ведь он его очень любил. Но это было раньше, теперь он больше не был наивным девственником, который мечтал о романтике, теперь он знал, что романтика – не обстановка, музыка и кровать, романтика – это взаимное чувство. И оно у них с Дирком было, чувствовалось по каждому аккуратному, хоть и настойчивому действию туповатого эмо.

- Вот сейчас, прикинь, Роджерс пройдет тут с Зои?.. – после этой фразы все должно было стать по-взрослому, ведь они начали болтать в такой момент, но получилось еще смешнее, еще более наивно. Дирку было наплевать, да и Роми тоже, он просто захихикал, дыша Дирку в губы, глядя на них же, а потом быстро подняв взгляд и утонув в его расширенных зрачках.

- А мы не будем им мешать, тут куча скамеек, - заверил он и сам подался за следующим поцелуем, раскрыв губы, вздохнув и будто не чувствуя, что ему расстегнули ширинку, что за резинку белья пробралась рука с черными ногтями. Этот лак всегда Роми заколдовывал. Странное дело, на мужских руках лак смотрелся куда более привлекательно, чем на женских, по крайней мере, на взгляд Роми.

Раздеваться никто не стал, и почему-то Роми даже не было стыдно, пока Дирк на него навалился, придавив всем весом, разбираясь со штанами. Просто обе его руки были заняты стаскиванием чересчур обтягивающих штанов Роми с его желанной задницы и костлявых бедер, и держаться Вильямс ни за что не мог. Роми сначала смотрел в небо, а потом закрыл глаза и откинул голову за подлокотник скамейки. Голую кожу, согретую тканью, а теперь резко открывшуюся, обожгло холодом, но ненадолго. Дирк одной рукой схватился за подлокотник, прямо возле лица Роми, едва не придавив его волосы, а потом и сам прижался к нему вплотную.

- Ну, все, готов? – осведомился он, облизнувшись машинально, заглянув в открывшиеся на секунду глаза раньше такого наивного Миллета. И он опять не казался мышкой в этот момент. Он так менялся в подобных ситуациях, что невозможно было узнать.

- Ага. И ты тоже, по-моему, - усмехнулся Роми в ответ, так что парень обалдел. Вот уж такого он от мышки не ожидал. Если окинуть ситуацию и положение взглядом стороннего наблюдателя, им было неудобно, но ни Дирк, ни Роми в тот момент об удобстве не думали. Им было жарко, хорошо и обоим немного больно. Точнее, Роми-то было очень даже больно, но временно.

Никакие Дэйв с Зои по парку не прошли. Зато прошли Марлен и Делани, которые решили прогуляться, а не идти сразу домой. Прогулку придумал Райен, которому хотелось отчего-то побыть наедине с французом. Именно наедине, а не в одном доме с Лиз, которая хоть и сидела в спальне или гостиной, но всегда все слышала.

- Ты слышал? – уточнил вдруг Ротте, резко остановившись и прервав разговор. Он сдвинул брови подозрительно, потом выгнул одну из них, удивленно округлил глаза и усмехнулся. – Либо меня качественно прет, либо кто-то трахается в кустах, - он даже чуть не засмеялся. Делани тоже услышал, он просто обалдел. Такого не вытворяли даже в большом городе, да там и негде было, ведь кругом полно людей.

Здесь же, в Фолсворте, кое-кому было явно плевать на посторонних.

- Интересно, кто? – протянул он, ухмыляясь и глядя на Марлена, который ухмылялся абсолютно идентично, пытаясь определить, откуда идут звуки.

- А прикинь, если Зои и этот малолетний баран? – он фыркнул.

- Да нет, у Зои голос высокий очень, - Делани покачал головой, а потом опешил. – Блин, там оба голоса низкие.

Марлен застыл, уставившись на него. Делани промолчал. Но оба они чуть не выпалили: «ДВА МУЖИКА?»

Француз метнулся к кустам первым, Делани в два прыжка его догнал, кусты зашуршали, любопытные идиоты чуть не упали, захихикав. Марлен даже забыл о своем имидже умника и взрослой личности, настолько ему было интересно.

- Охрене-е-е-еть… - протянул он, округлив глаза, приоткрыв рот и чуть сдвинув брови в шоке. Делани с ним был согласен на все пятьсот, сделав такое же выражение лица.

- Шикарно, - не смог отрицать Райен, глядя на это все, не отрывая взгляда ни на секунду, даже моргая реже.

- Да как он вообще согласился, - Марлен не мог поверить. Скромный, пока еще семнадцатилетний (ну, до дня рождения осталась пара месяцев всего, так что почти восемнадцатилетний) мышка Миллет сейчас был совершенно другим.

- Этот придурок точно больной, - заметил Делани, рассматривая подравшегося с ним в памятную пятницу Дирка. – Не жалко ему этого…Роми, кажется?

- Да его все устраивает, по-моему, - заверил его и успокоил Марлен, разглядывая выражение лица мышки. Он запрокинул голову, так что французу тоже пришлось голову наклонить хотя бы на девяносто градусов, чтобы все было понятнее, а не вверх тормашками. Но ясно было одно – Роми ловил кайф. А Дирк возвращал его шее и ключицам вид разлагающегося трупа, одновременно сильно и уверенно вбивая его в жесткую скамейку, ловя вздохи и стоны собственными губами, вдыхая всхлипы.

Марлен всерьез задумался, а правильно ли он поступил, продинамив тогда эту мышку. Да, правильно, потому что Дирк Вильямс и Роми Миллет просто созданы друг для друга, никто другой им не подойдет.

- Ладно, пошли, - Делани его потянул за локоть, француз хихикнул и все же пошел за ним.

- Какие забавные малявки.

- Ты сам еще малявка, кончай строить из себя сильно взрослого.

- Дорастешь до двадцати, тогда узнаешь, - философски заверил его Марлен.

- Да ладно. Мне никогда не понять баб.

- Я же не баба.

- Да я бы поспорил, - Делани фыркнул и увернулся от подзатыльника. – Кстати, ты скоро закончишь башку доделывать мою?

- Не знаю. Если поработаешь натурщиком, то скоро.

- Раньше бы сказал, а то уже нет сил ждать. У меня отец охренеет, если увидит.

- Я тебе фигуру не отдам, она моя. Ты уедешь, а она мне на память останется, - сразу обломал его Марлен.

- Я же сказал, что не уеду. Так что предложу ему купить у тебя эту красоту, пусть не скучает, каждый день на меня пялится, сколько хочет. Она же, как живая. А у тебя будет оригинал, не переживай, - он осклабился ехидно.

- Не обольщайся, не так уж ты мне и нужен. Просто не хочется забывать такого редкостного дебила, правда.

- Ага.

- Правда.

- Я верю, верю, - иронично заверил Делани.

Но Марлен ему не верил. Не то чтобы он не верил именно ему, он вообще не верил людям. И судил он по себе, хоть особо умные и не рекомендовали этого делать. Но все люди одинаковы в своем конформизме, поэтому лучше всего ставить себя на место другого человека почаще, меньше сделаешь ошибок, меньше надежд возложишь, а значит, и разочарование будет меньше. Марлен, окажись он на месте Делани, обладай он богатым, успешным отцом-бизнесменом, отличной перспективой унаследовать его дело и деньги, да еще и дом, возможность жить в огромном городе и крутить романы с потрясными цыпочками… Никогда бы не предпочел всему этому малюсенький Фолсворт, спокойные вечера, единственный клуб, пусть и пафосный до жути, общество проститутки, ее малолетней дочери и немного сумасшедшего танцора, который только и прется, что от восковых фигур, которые ему дороже, чем люди.

Это же просто логика, достаточно все взвесить на весах разума, и вещи становятся на свои места. Если Делани и собирался остаться, то только в своих мимолетных фантазиях, который и сам не воспринимал всерьез.

* * *

Наверное, Марлену стоило превратиться в привидение и понаблюдать за малолетними голубками, чтобы он смог убедиться в существовании настоящей любви. Дирк и раньше испытывал что-то странное к однокласснику, но никогда не знал, что это любовь, и не мог ее выразить, конечно. А Роми своим существованием и отношением к Вильямсу опровергал все логические доводы француза. Они просто шли наперекор всем доводам. Ну и пусть они влюблены во внешность, но она – не главное, со временем внешность отходит на второй план, остается характер. Лишь за внешность человека любить невозможно.

Роми вернулся домой только в полдень, при этом странненько так и очень позитивно улыбаясь. Миссис Миллет спросила только одно.

- Ну как? Повеселились, смотрю? – она взглянула на его счастливое лицо и решила, что всему виной первый за почти месяц «отрыв» в клубе.

- О, да, - парень кивнул.

- Голова не болит? – она имела в виду похмелье, а он чуть не ляпнул, что болит у него все, кроме головы. Но вовремя сдержался и покачал этой самой головой отрицательно.

- Спать пойдешь?

- Я выспался, - он улыбнулся еще шире и улетел на второй этаж, мягко закрыв за собой дверь своей комнаты.

- Поразительно, - сама себе сказала миссис Миллет и решила, что Дирк и правда хороший парень, он отлично влияет на ее серьезного и немного занудного сына.

В то же время в доме Ротте все было не так солнечно и радостно.

Зои удалось вытащить мать в город за покупками, потому что Лиз обычно отмахивалась, давала деньги и отправляла ее в одиночестве. Но теперь отношения как-то неуловимо начали налаживаться. Стопроцентно, всему виной роман между Лиз и городским аптекарем, да еще и «роман» Зои с Дэйвом. Учитывая их вчерашний поцелуй, Зои решила скрыться на неопределенное время, чтобы не только не надоесть, но и не показаться слишком простой, доступной, чтобы распалить интерес. Зои была та еще лиса, вся в мать.

Делани с утра ругаться не хотел, он еще был под влиянием прошлого вечера, немного в приподнятом настроении и все остальное… Но когда поднимался по лестнице, услышал, что в спальне Марлен с кем-то разговаривает. Второго голоса слышно не было, а значит, он говорил по телефону.

А значит, и подслушать не грех.

Марлен тоже был на позитиве, он улыбался, судя по интонациям, и противоречил самому себе, своим пафосным высказываниям. Давным-давно Лиз заметила, что он начинает загонять умные, философские  вещи только тогда, когда ему самому плохо и скучно. Когда же он занят, когда у него есть хоть какие-то эмоции и отношения, он забивает на всю философию и пускается во все тяжкие. Такой уж он был человек, лицемер по отношению к самому себе. Но он жил с собой в гармонии, поэтому ему было простительно.

- Да? Правда, что ли? А чего так? А-ха-ха, я так и знал. Ну, понятное дело, что жаль. Раньше надо было думать, Эд. Нет. Нет, я сказал! – он засмеялся. – Иди к своей доярке, проси прощения, нарви ей ромашек.

Делани просто опешил. Зои растрепала, что некий «Эд» Марлена не так давно, но очень обидно и хладнокровно бросил. И пусть Ротте не слишком переживал внешне, но у него начался тогда творческий кризис, и никто не знал, как тяжело ему было морально. А теперь болтал с этим уродом по телефону, будто они были влюбленными воробьями. Марлен был даже не воробьем, а снегирем, так он красовался и пушился.

- Не-е-е-ет, - он еще и выделывался, кокетничая, хотя сам выглядел не очень сексуально, он сидел на кровати, только недавно проснувшись и вернувшись из душа. Он не успел высушить волосы, так что они сохли так, в естественной среде, так сказать, упав на лицо. Протез он оставил в ванной, потому что занимался его чисткой, да и вообще, Марлен уж точно не думал, что кто-то в его спальню посмеет ворваться.

Делани посмел. Он открыл дверь нарочно громко, шарахнул ею о косяк, так что француз дернулся. Он увидел смазливого постояльца и сделал страшные… Страшный глаз, округлив его, а брови сведя к переносице злобно. Он замахал свободной рукой, намекая, что Делани лучше пойти в задницу, но Райен воспринял этот маршрут по-своему и с разгона плюхнулся на мягкий, огромный матрас в цветочек. Простыня в нижнем левом углу кровати сбилась, так что он эти серо-розовые цветочки увидел и умилился. Вообще, в комнате было прохладно, чуть заметно пахло гнилыми цветами, но так было задумано.

- Доброе утро, сладенький! – громко сказал Делани, а парень просто опешил от возмущения, он сидел по-турецки, а после этого высказывания отодвинулся, вытянув ноги и повернувшись на бок.

- Не обращай внимания, Эд, - сказал он своему бывшему.

- Кто это? – раздался у него прямо над ухом голос красавчика.

В трубке, видимо, уточнили то же самое, потому что Марлен закатил глаз и вздохнул.

- Просто постоялец. Снимает у меня комнату. ДУРИТ НЕ В ТЕМУ, - он обернулся и зашипел беззвучно, выразительно губами проговорил адрес, по которому Делани стоило пойти. Делани решил, что раз его послали на половой орган, надо пойти на половой орган. Он начал стаскивать с француза его неприличное, пошлое, сексуально-черное белье, придавив его к кровати.

Марлен по-дурацки взвизгнул, выворачиваясь.

Эдгар какое-то время слушал эту возню, визги, писки, шорохи, хихиканье Делани, который воспринимал это, как шутку, только в начале.

- Я вам не мешаю? – спросил он, а Марлен понял, что случайно нажал на громкую связь.

- Мешаете, мужчина, - ответил за него Делани, так что француз дар речи от возмущения потерял. – Я не просто постоялец. Я – его парень. И больше сюда не звоните, убедительно вас прошу. У нас по расписанию утренний секс, а вы мешаете, идите к своей доярке, - он протянул руку к мобильнику, но Марлен успел его схватить и быстро заговорить совершенно о другом.

- Эд, подожди, он врет, он просто так шутит, он не это имел в виду, у меня никого нет…

- Я все понял, - мрачно отозвался таксист и бросил трубку.

- Ублюдок!! – заорал француз, ударив Делани кулаком сначала по плечу, а потом попав еще и по груди. – Ты хоть понимаешь, что вторую неделю не даешь мне трахаться?! Ты издеваешься, да?! Я не могу так больше, из клуба ты меня утаскиваешь, забираешь, как из детсада, мужиков моих ты отшиваешь! Кто тебе дал право распоряжаться мной?!

- Сам взял. Захотел и взял, я же тоже конформист.

- Ну и вали со своим конформизмом вон из моей спальни! Кто тебе разрешил сюда войти?!

- Я, - Делани фыркнул и перехватил его запястья, наконец прижав их к пышному, легкому, но очень объемному одеялу. – Ой, ты без протеза. Наконец-то видно, - он заметил и навис прямо над Марленом, так что расстояние между лицами резко сократилось. Ротте из принципа зажмурился.

- Если ты хочешь с кем-то спать, то знай, ты не будешь больше проституткой работать, уж прости, если тебе это нравилось. Мне пофиг, что ты там напридумывал себе про гормоны, природу, страсть и привязанность, потому что на любовь эта хрень не распространяется. Я в тебя по уши, представляешь? Сам не знаю, почему. Наверное, я тупой, что влюбился в торчилу и психа, который тащится от воска.

- Знаешь, что?.. – тихо осведомился Марлен вкрадчивым голосом.

- Что? – Делани сделал вид, что на провокацию попался, он приблизился почти вплотную, так что кончиком своего носа коснулся кончика чужого.

- Пошел нахрен из моей спальни и личной жизни!!! – рявкнул Марлен, резко глаза открыв, так что Делани все равно невольно дернулся, стоило перед его левым глазом оказаться багровому провалу, над которым выгнулась бровь.

- Не дождешься. Ты у меня шелковый будешь, забудь про свои похождения, - Райен разозлился. Он не знал, что с ним случилось, просто понял в один прекрасный момент, что ему больше не все равно. Ему плевать на всех по-прежнему, конечно, но без Марлена жить было сложно. Делани звонил отец, он предложил ему ради развлечения хотя бы навестить их с мачехой, но парень сказал прохладно, что подумает. А это значило категорический отказ. Впрочем, Делани еще мог передумать, но он это поставил под вопрос реакции Марлена. Если он будет упираться всеми конечностями физически и фибрами души морально, то можно будет и поехать. Но если не будет…

Он был очень странный, этот француз, он раньше был торчилой, но смог за год измениться, он смог забить на все это и вплотную заняться творчеством, он ненавидел грязную работу, а проституцию грязной не считал, да и не страдал от этой «профессии». Ему все в его жизни нравилось, и Делани просто впервые встретил человека, который ни на что не жаловался ни ему, ни кому-либо другому. И его это взбудоражило во всех смыслах, хотелось Марлена встряхнуть и изменить, вклиниться в его размеренную жизнь и стать в ней номером «один», доказать даже, что в одиночку Марлену жить не суждено, даже если он сам этого хочет. И Делани его вынудит любой ценой стать паинькой. И если даже это не любовь, то точно влюбленность, а потом превратится в привязанность. Вот только Марлену об этом знать не обязательно, пусть он будет, как на часовом механизме, пусть нервничает и боится, а то расслабился в такой уютной обстановке.

- Да, конечно, уже бегу, - француз фыркнул, отобрал свои руки и принялся выползать. – Сумасшедшая малявка… Отвянь от меня, наконец, ты мне противен! Ненавижу таких, как ты! Лицемер и задница!

- Я задница?! – Делани психанул окончательно. – Да я тебя…

- Да ты меня?! Да ты не мечтай даже, придурок!

Через секунду он об этом высказывании пожалел. Делани его не просто заткнул, целуя, он его укусил до крови, проглотил чужой припадок матерных комментариев и сжал его руки так сильно, как только мог.

Марлена никогда в жизни не насиловали, поэтому он был совершенно не в курсе, что ему делать. Нет, понятное дело, что когда захлестывает желание, любое действие вызывает экстаз у партнера, а уж раздевание и вовсе похоже на стриптиз… Но сейчас он паниковал, потому что ему не давали сделать совершенно ничего.

Он вообще был не верхом сексуальности в этот момент, потому что не было ни блесток на теле, ни гламурных шмоток, ни косметики, как обычно в клубе, ни даже лака на волосах, ничего. И глаза даже не было. Но Делани это заводило только сильнее, ведь такого «упакованного» Марлена мог поиметь за энное количество евро любой турист, а для француза это было не важнее утренней зарядки. А вот таким, по-домашнему чистым и уютным его не то что не имели, его никто таким даже не видел.

- Я буду вести себя, как бревно! – заявил он самоотверженно. – Хрен ты чего получишь, урод! Халявы захотелось?! Разбежался!

- Да я тебе предлагал заплатить, ты отказывался. Теперь бесплатно будешь стараться! – Делани задрал его майку, а потом и вовсе ее стащил, он даже успел перехватить кисть, почти ударившую его по лицу. Пальцы хрустнули, стиснутые в горсть.

- Рука! А-а-а, ты сломал мне пальцы! – заорал Марлен, мечась по кровати и брыкаясь, так что они повернулись на девяносто градусов и оказались поперек «ложе». Но и это Делани не сильно смутило.

- Потом к врачу сходим, ничего страшного!

- Я не буду ничего делать, хоть убей!

- Мне в кайф уже то, что ты мой, так что можешь хоть заснуть, хоть умереть, - заверили его, со стоном принимаясь вылизывать не только шею, ключицы, но еще и грудь.

- Я тебе баба, что ли?! А-ха-ха, щекотно… Ой, блин, рука!

Делани нежничать перестал окончательно, он стал кусаться, а уж ущипнуть за костлявый бок у него получалось так больно, что Марлен взвизгивал и выкручивался. Красавчик еле смог протиснуть между его сдвинутых ног ладонь, чтобы раздвинуть бедра хоть немного и внаглую коснуться самого дорогого.

- Ой, не могу, как с девочкой… - Марлен засмеялся, скрывая подступившее возбуждение из последних сил, хотя тело само за себя говорило, ноги раздвигались, спина прогибалась, прижимая его к «противному малолетке».

- Заткнись, а то я трахну тебя в глаз!

Марлен подавился смехом и расставил ноги еще шире, так что внешние мышцы бедер немного свело, но только временно.

- Так-то лучше, - заявил Делани, приподнявшись и вытащив из своих джинсов ремень.

- Ой, ты меня задушишь? – француз улыбнулся, а потом увидел мрачный взгляд садиста и немного передумал. – Молчу-молчу. Хочешь связать меня? Никогда не пробовал, правда, но думаю, это забавно, - он протянул руки, сложив одну кисть на другую, подставляя запястья. Делани усмехнулся и услужливо ремень на них затянул. Он затянул и так уже очень плотно, но этого ему показалось мало, так что он передвинул ремень еще на одно отверстие туже, так что Марлен даже пальцами пошевелить не мог свободно, без боли.

- Следы останутся.

- Я рад, - заверил его Делани, откинув от себя эти руки небрежно, и окончательно стащил с него последнюю деталь утреннего прикида. Он не собирался делать парню по-настоящему больно, он только хотел показать ему, что Марлен здесь больше не главный. Его мнение все будут слушать, но вот будут ли к нему прислушиваться – еще вопрос. Теперь здесь главным будет Райен, а он очень бережно относится к тем, в кого влюблен по уши. Поэтому он и отвлекся на поиски необходимого.

- В ящике, мелочь наивная. Нет, не в этом. Нет. В нижнем, - Марлен лежал на спине, очень расслабленно подняв связанные руки и не стараясь стряхнуть с лица упавшие на него волосы. Делани его подхватил под коленями, едва спустив до колен собственные джинсы и боксеры, подтянул к краю кровати и закинул одну ногу себе на плечо.

- И что, и совсем без прелюдий? Какой ты грубый, - Марлен издевался до последнего, он издеваться продолжал даже после того, как заскулил сквозь зубы, признав, что насчет размеров Делани не шутил в тот раз.

- А ты люби меня грубым! – фыркнул парень, развеселившись и распалившись. Он впервые так бесился и хотел заставить себя любить и хотеть. Глаза заблестели, загорелись, скулы покраснели, дыхание сбилось. Да и взгляд у него был полубезумный, как у маньяка-насильника, еще сильнее дичающий от вида чужого тела. Марлен отвернулся, торс развернул боком, руки согнул и поднял к лицу, но его и без того завесили волосы. Он мычал глухо, сорванно хватал воздух, когда вдыхал, а потом стонал протяжно на выдохе.

- Люби меня малолеткой, придурком, лицемером, грубым кретином, козлом и ублюдком, люби по-любому, ты же сам говорил, что тебе не важно, какой он будет, главное, чтобы любил тебя! А я запросто бы с тобой умер! Вот хоть вечером давай застрелимся, а?!

Марлен засмеялся, но тут же сорвался и опять застонал. Делани возмутился такому ответу, а точнее, его отсутствию и перевернул его, скинув ногу со своего плеча. Француз вынужденно встал на колени, но опирался только на локти, подняв кисти к лицу и свесив голову, так что волосами подметал простыню.

Делани убили две ямки у него на спине, чуть выше копчика, слева и справа от позвоночника. Это было как-то волшебно, эти ямки принадлежали только ему, хотя могли быть еще и половины человечества, если не больше. И Делани заметил, что если сначала он его держал за бедра, назло сильно сжимая их пальцами, чтобы оставить синяки, то через пару минут Марлен сам был совсем не прочь продолжить «издевательства» над ним. И достаточно было навалиться на него, прижавшись грудью к мокрой и горячей спине, упираясь рукой в матрас, а вторую просунув под телом скульптора, чтобы понять – ему все очень и очень нравилось. Марлен сам от себя был в шоке, он никогда не занимался подобным, ему всегда казалось, что секс – предмет торговли, способ получить удовольствие, которое кто-то продает, а кто-то покупает. Зачем в удовольствии нужна боль? Теперь же он понял, зачем нужно было унижение, смешанное с любовью, страсть с ненавистью за равнодушие, боль с удовольствием.

Это все была просто ревность, а ревность означает любовь. Ведь Делани не был сильно гордым, а значит, его ревность не была проявлением уязвленной гордости. Он просто влюбился и захватывал нужного ему человека так, как умел и хотел.

В общем-то, у него неплохо получалось, если окинуть взглядом то, как охотно Марлен подавался следом за отклонявшимся парнем, двигаясь совершенно синхронно с ним,  наконец подняв голову и наклонив ее чуть вбок, блаженно закрыв глаза и постанывая. Он даже про связанные руки забыл, только поскуливал и вскрикивал иногда, покорно позволяя себя подчинять. Делани не оставлял места боли, если она не переходила в удовольствие, его рука двигалась точно в такт его движениям, так что у Марлена просто не было выбора, куда и как двигаться, за него все решили. И он впервые выдохнул такие идиотские, как ему раньше казалось, признания.

- Ах…Ммм…Не могу больше…Ммм…

Он впервые получил удовольствие от того, что отключился практически в одну секунду с тем, кому так самозабвенно отдавался.

* * *

Мать Дирка орала долго. И орала она в тему, спорить не стоит. Ведь ее сын честно признался за завтраком, что девушки ему уже не нравятся, что он вообще, как бы это сказать… Слегка голубой.

Мисс Вильямс, вдова и бизнесвумен, надрывалась изо всех сил, ругаясь так, что у парня чуть уши не завяли.

- И что?! Теперь ты будешь курить траву, подсядешь на героин и заразишься СПИДом от какого-нибудь гомика?!

- Нет, почему… У меня парень есть, - Дирк все же признал это. А чего спорить, если они в этом городе – единственная идеальная пара? Им больше никто не подходит, да никто и не нужен, они друг в друга по уши. По крайней мере, он.

Его мать чуть в обморок не упала, так и села обратно на стул, с которого вскочила в порыве гнева.

- Как парень?.. Какой парень?..

- Обычный.

- Он намного тебя старше?! Да я его убью! Да я его по судам затаскаю, мерзавец, подонок, ребенка совратил!!

- Да он младше… - Дирк понял уже, что мать можно будет успокоить одним лишь именем «парня», но решил поиздеваться.

- Да?! ДА ТЕБЯ ПОСАДЯТ, ДИРК, НУ ТЫ СПЯТИЛ, ДА?! Господи, нас весь город обсуждать будет, пустая ты башка…  Что еще за детсадовца ты растлил?

- Он со мной учился, мам… Ты его знаешь.

Неожиданно зазвонил телефон, женщина раздраженно его схватила и нажала на кнопку.

- Да?! О, прошу прощения, Джереми… Да, конечно, я скоро буду. Нет, ну как я могла забыть, вы же приглашали… Что с голосом? Ничего. Нет, правда.

Звонил отец Роми, так что Дирк понял – его планы слегка изменились, а потому побелел и даже похолодел.

- А, ладно, все равно все узнают… Мой сын – гей. Да, ты не поверишь, он сам мне только что об этом сказал. И ты представляешь, у него уже есть парень! Ты не скажешь ли мне, кто это, Дирк?! – она обратилась к сыну, явно с целью его опозорить перед семейством Миллетов.

- Роми, - он уставился в стол, а когда повисла жестокая тишина в трубке и на кухне, где они сидели, стало совсем страшно.

- Что?.. – переспросила миссис Вильямс.

- Ну, Роми. Он же со мной учился. Он же гей, ты же знаешь.

- Нет, я знаю, но… Ты серьезно? Никаких старых извращенцев и заразных шлюх?

- Никаких.

- Я не расслышал, кто?! – прогрохотали в трубке.

- Все в порядке, Джереми! Это Роми! Ну, да, ваш Роми! Господи, а я-то испугалась, придумала такое… Я скоро буду! – она нажала на «отбой» и вскочила с улыбкой. – Так, собирайся, ты идешь со мной. Никаких «нет».

- Куда? – уныло уточнил парень, чувствуя, что день пошел насмарку. Ему так казалось.

- К Миллетам, конечно! Они устроили чаепитие, там полгорода будет.

- Так ведь баб!

- И их мужей, Дирк.

- Я-то тебе сын!

- Роми тоже их сын. Вас никто не станет дергать, обещаю, сидите вдвоем, если хотите, - она улыбнулась. – Я не поощряю твой выбор в целом, все же, это странно… Но именно Роми очень хороший. Ты совершенно правильно поступил, что решил с ним встречаться, а не со всеми этими маленькими скороспелками.

Она ушла, Дирк остался в глубокой задумчивости на тему «А не подгадил ли он Роми».

 В доме Миллетов чуть не случился внеплановый инфаркт главы семейства.

- Воды… - он осел на диван.

- Дорогой, что случилось?! Боже, ты весь белый, ты в порядке, сердце, да?! – миссис Миллет засуетилась, сразу принесла и таблетки, и воду.

- Все в порядке. Наш сын встречается с сыном Вильямсов, - мужчина со здоровой долей иронии в голосе отмахнулся от долгих объяснений.

Он положил на язык две таблетки, сделал глоток из стакана и чуть не подавился, увидев, как его жена оседает на пол.

- Боже, дорогая, что с тобой?! – он набрал полный рот воды и выпрыснул ее ей на лицо, как на цветок.

- Роми!!! – закричала миссис Миллет, едва очнулась. Парень в своей комнате аж вздрогнул и почувствовал, что объяснения будут долгими. Он все эти вопли прекрасно слышал, пообещал себе убить Дирка позже, а пока решил разобраться с родителями. В конце концов, они дружили с семьей Вильямсов, особенно, с матерью Дирка. И мать Роми считала его хорошим парнем, она сама говорила. Все должно обойтись. Все просто обязано быть хорошо. И будет.

* * *

Два месяца спустя глава разбежавшегося по миру семейства Райенов решил сам, вместе со своей красавицей-женой навестить сына. Делани не отступал в своем желании стать преподавателем физкультуры в начальных классах местной школы, а приезжать сам он по неизвестной причине не хотел.

Лиз и Зои наконец переехали к аптекарю, который, в общем-то, был потенциальным женихом для танцовщицы, завязавшей с проституцией. А соседи, живущие рядом с домом Ротте, часто слышали странные диалоги, вроде: «- Ты думаешь, я не выстрелю?! - Успокойся, я просто пошутил, я никуда не еду, я же сказал! - Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО думаешь, что я не выстрелю?! - Я тебя умоляю, опусти ружье, ты же знаешь, что оно само может выстрелить!»

Марлен все же использовал ружье по назначению. И если бы он Делани даже ненароком пристрелил, он тут же застрелился бы или повесился сам. Потому что любовь это или не любовь – он готов был умереть с ним заодно, вместе.

На звонок в дверь хозяин дома отреагировал не сразу, а конфетная блондиночка пыталась заглянуть в окно, за темные занавески с бабочками.

На третий раз раздались топающие шаги, дверь немного приоткрылась, высунулась одинокая голова. Волосы Марлен забрал наверх и заколол двумя палочками, превратившись в довольно милую девушку-фанатку-китайских-причесок.

- Вам кого?! – огрызнулся он сразу, так что мистер Райен решил, будто они ошиблись адресом. Девушка-пышка с белыми кудрями напротив, улыбнулась приветливо.

- Вы, должно быть, мистер Ротте, да? Художник? Делани о вас рассказывал.

- Мсье. Скульптор, - поправил парень сразу, с ухмылкой ее разглядывая. – А вы, я так понимаю, его родители. Ну, родители, - он взглянул на последней фразе именно на мужчину.

- Да, Якоб Райен, а это – моя жена, Далия.

- Очень приятно, - дамочка улыбнулась и помахала пальцами с маникюром.

Марлен подавил желание захлопнуть перед этой пафосной парочкой дверь, отошел, открыв ее широко.

- Проходите, мы вас ждали. Честное слово, Делани все мозги мне прожужжал о вашем приезде, но я увлекся работой и забыл, извиняюсь.

- Ничего, все в порядке, - мужчина вошел статно, Марлен скрипнул зубами при виде его лакированных, но все равно уличных туфель на чистом паркете коридора.

- Проходите в гостиную, пожалуйста, устраивайтесь, как вам удобно. Чувствуйте себя, как дома.

«Но не забывайте, что вы в гостях».

Он задушил в себе вопрос: «Вы надолго?» и выдал совершенно противоположную этому, очень гостеприимную фразу.

- Делани так скучал, убивался. Можете гостить, сколько хотите, дом большой.

«Хоть целых два часа», - мысленно закончил он, не переставая зубоскалить.

- О, Дел… Делани? – юная мачеха не поняла, почему сидящий в гостиной пасынок не реагирует на их голоса, на их приезд, вообще. – Ой, это кукла! – она восхищенно хлопнула в ладоши и чуть не подпрыгнула. Марлен снисходительно на это все смотрел, хотя фигура и правда выглядела, как живая. Она сидела на диване, который обычно пустовал, даже если приходили гости, и никому не мешала. Расслабленный и вальяжный красавчик «Делани» был натурален до жути. Он облокотился о спинку дивана, подпирая ладонью голову и надменно глядя куда-то в стену, опустив ресницы.

- Скульптура, дорогая, - поправил ее муж, а затем повернулся снова к Марлену, садясь на свободный диван. – Вы и правда мастер, мсье Ротте, Делани не врал.

- Он вам говорил?

- Да, по телефону.

- А где, кстати, он сам? – выскочка мачеха опять начала Марлена бесить, и он не удержался.

- Я его убил давно и продал на консервы.

«Блин, вырвалось», - он вздохнул сразу же, а потом посмотрел на лица остолбеневших «свекров» и улыбнулся нервно, краем рта.

- Шутка. Он скоро придет. Я сейчас, вы пока располагайтесь, я организую чай-кофе, все такое.

Он умчался наверх, влетел в спальню и вытащил у Делани изо рта шутливый кляп из секс-шопа.

- Одевайся, твои мамочка с папочкой здесь! И не вздумай вякнуть, что я тебя здесь мучаю, а то пожалеешь… - он отцепил наручники от спинки кровати, и Делани наконец сел, усмехнулся, растирая запястья.

- А я-то думал, еще удастся поиграть.

- Резче! Тащи свою задницу вниз и общайся. Твой отец любит кофе или чай? Сладкое?

- Отец – кофе, Далия принципиально пьет только чай. Зеленый. Сладкое оба обожают. А ты такой заботливый, я смотрю… - он натянул штаны и приобнял француза за плечи.

- Я просто не хочу, чтобы они решили, будто я маньяк какой-то, - Марлен пожал плечами.

- Ясное дело, это должен знать только я, - Делани причесался пятерней и весело, легким шагом отправился вниз по лестнице. Марлен подавил желание дать ему пинка для рывка и ускорения и пошел следом, сворачивая на кухню.

 



Просмотров: 9868 | Вверх | Комментарии (22)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator