Глава 1. Невинность 3. Второй шанс

Дата публикации: 15 Мар, 2011

Страниц: 1

Странная идея пришла в голову Шарлотты Бишоп после посещения одного из самых обычных приютов. Она устроила себе экскурсию по самым неблагополучным интернатам, основанным под государственным началом, и пришла не в шок даже, а в ужас. Магда Мэдли не могла понять, в чем дело, пока мисс Бишоп ей свою идею не изложила пусть и кратко, но вполне понятно. В интернатах очень мало тех парней, что добиваются успехов в учебе, но они и сами по себе довольно умные, самодостаточные, они способны выбиться в люди своими силами, потому что большинство из них живет по принципу «Назло». Но куда больше в таких интернатах окончательно опустившихся парней, которые творят, что хотят, которые даже понятия не имеют, что будут делать после выпускного. У них не то что целей, у них даже мыслей об этом нет, они уверены, что жизнь закончится с последним звонком в их приюте на их выпуске. И что их ждет? Смерть в восемнадцать лет, а может, в лучшем случае, в двадцать? Безработица, полная деградация?

Магда согласилась, что это ужасно, но она по-прежнему не понимала, что мисс Бишоп этим хотела сказать. Шарлотта же решила, что если в первом наборе в Стрэтхоллан при его открытии поступили только самые лучшие ученики, попросту достойные лучшей жизни, то в этот раз должны быть выбраны (даже насильно) самые худшие. Их легко можно вычислить по журналам с оценками, по низкой успеваемости и отвратительному поведению. И если самых лучших она перевоспитывала политикой доброго и доверительного отношения, то с этими парнями придется быть намного строже, чтобы они поняли – это не прежние приюты, где всем было плевать. И пусть для них это будет ад, со временем они поймут, что для них это лучше. Магда со вздохом не то отчаяния, не то ужаса уточнила, уверена ли мисс Бишоп на все сто, что стоит рискнуть. Женщина ответила, что на свете просто нет ни одного парня от десяти до восемнадцати лет, которого она не способна сделать человеком, вытащив из тех конструкций, которые он сам себе настроил без участия и помощи воспитателей.

Магда вежливо напомнила, что воспитанники обычных приютов, особенно те, что постарше, часто замечаются за… Как бы это сказать… Ну, ладно, откровенно говоря, они – банальные наркоманы.

Мисс Бишоп с улыбкой сообщила, что она в курсе, а потом сказала, что прекрасно представляет себе последствия поступления в интернат таких парней.   В конце концов, в интернате со временем появилась еще одна медсестра и дипломированный врач, тоже женщина. Нет ничего, с чем они бы не справились, а ломка – это не смертельно. Правда их не ждут никакие поблажки и «гуманные» методы избавления от зависимости, но зато методы мисс Бишоп были действенными. За свои ошибки нужно отвечать, а сидение на игле – та еще ошибка.

* * *

В автобусе было забавно. Магда поняла, наконец, что такое «дежа вю», когда оказалась в ситуации, повторявшей тот день двухлетней давности. Она даже вспомнила примерно, где сидели тогдашние сироты, поступившие в Стрэтхоллан, благодаря собственным стараниям. Они были забитые и скромные, унылые и грустные, сильные духом и очень закрытые.

Теперь же она была в шоке, не понимая, почему так отличались сильно умные и сильно опытные обитатели приютов. Эти парни ржали, что-то обсуждали, трепались на любые темы, не гнушаясь мата. Она не услышала ни одной фразы, прозвучавшей без ругательств. Странное дело, в тот раз парни точно так же не были друг с другом знакомы, они все были из разных приютов, а потому не могли друг с другом сблизиться. Эти же будто были раскованнее, расслабленнее, вели себя то ли взрослее, то ли просто бесстыднее.

Парень на заднем ряду вдруг наклонился, облокотившись о спинку сиденья перед ним, и что-то уточнил с ехидным видом. Магда не услышала, что именно он спросил, но все остальные прекрасно отреагировали. В этом автобусе сидели, как и тогда, только старшеклассники, малолетних бездельников мисс Бишоп решила в расчет не брать, их должны  перевоспитывать и в обычных приютах. Но с теми, с кем простые воспитатели и учителя справиться не смогли до такого критического возраста, как семнадцать-восемнадцать лет, она решила разобраться лично.

- Ну и что, кто тут у нас?

Трое парней подняли руки, один просто оглянулся, одним своим видом на этот вопрос отвечая. Выглядел он так себе,  Магда даже решила, что бедняга простыл накануне переезда на новое место. Неприятно заболевать во время такого ответственного события.

- Значит, пятеро, - Жан ухмыльнулся, посчитав и себя заодно, раз уж по своему образу и подобию будущих коллег по несчастью определял. – И что, все? – он тронул двумя пальцами губы. Парни кивнули, закатывая глаза. Это будет сложно, у них и так уже начало портиться настроение. За что им такое счастье, как полностью закрытый интернат, оторванный от мира? За какие такие заслуги?! Лучше бы выбрали умненьких и хорошеньких, но их-то за что?

- А ты? – Жан тронул сидевшего перед ним «простывшего» парня за плечо.

Он был крашеным блондином, о чем ясно говорили некачественно осветленные до цвета переспелого лимона волосы, темные корни. Он сидел, прижавшись спиной плотно к спинке кресла, будто приклеенный, стараясь не дергаться, и молился, чтобы все началось как можно позже.

- Серьезно, что ли? – Жан вскинул брови недоверчиво, но с сочувствием, поняв, что вслух парень этого не скажет. Как самый разговорчивый и любопытный, Жан Уолтерс уже успел познакомиться практически со всеми, рассудив, что им все равно учиться вместе ближайшие три года, так что стоит сблизиться так или иначе. Но с этим крашеным он знаком пока не был, а ведь им явно предстояло вместе многое пережить. Не в смысле – им двоим, а в смысле им всем, вообще. Ведь ясно было, что проблемы начнутся очень и очень скоро.

Задирать рукава, чтобы показать пластыри на локтевых впадинах, Одри не стал, он просто поднял руку и отодвинул волосы, уложенные глянцевой поверхностью, а не просто рассыпавшиеся по плечам. Они были гладкими, совсем не вьющимися и не здоровыми, испорченными всем, чем можно, а потому не пушились, даже если были чисто вымытыми. На его шее, под ухом видны были черные следы от уколов. Само ухо красовалось туннелем, и видно было, что сделан он профессионально, а значит потратился парень в салоне на очередной «прогулке» в город.

Жан философски помолчал, но недолго.

- Давно?

- Двенадцать.

- Часов? – уточнил Жан. Одри кивнул.

- Есть?

Он покачал головой.

- И как?

- Им придется вычеркнуть одного подопытного сегодня или завтра и потратиться на гроб, - безумно позитивно отозвался Одри.

- Колбасит? – к нему повернулся пацан, сидевший рядом, у окна, привалившись к нему. Он усмехнулся, но видно было, что не зло. Сочувствие среди таких, как они, было вещью распространенной. Странное дело, умники и паиньки между собой ладили плохо, да и такие, как эти парни, обреченные на работу на бензоколонках, с паиньками обращались, как с рабами… Но между собой Боссы вели себя дружнее некуда. Магде оставалось только удивляться.

- И сколько ты уже?.. – Жан раздумывал, что им делать. Не то что нельзя морально, по-человечески игнорировать перспективную «колбасу»… Это просто невозможно, нереально, учитывая, что они будут жить и учиться вместе. Нереально игнорировать, когда кого-то жестоко мажет.

Одри показал в этот раз один палец, покосившись на Магду, проверяя, не заметила ли она. Она сделала вид, что ничего не видела, но в самом деле ничего не поняла.

- Год? – уточнил Дитер, сидевший с ним. Парень кивнул. Он был будто в трансе, не осознавая еще, что это все – реальность, что ему и правда предстоит либо умереть, либо остаться, но все это, безусловно, после жутких мучений. Ему просто не верилось, что это происходило с ним.

- Охренеть. Тебе трындец, - «позитивно» заверил Жан.

- Насухую? – выдохнул с ужасом парень, который тоже поднимал руку. Он всего лишь баловался гашишем, вот и все. Ему грозил психоз, нервы, истерики, как максимум. Но ничего такого уж серьезного, это можно было пережить.

- Вы меня так ободрили, - Одри осклабился. Жан подумал, что он неплохой парень, с юмором, причем, не наивный. А Дитер сразу уточнил.

- А с чего вдруг?

- С друга, - фыркнул блондин, начиная ерзать на месте, тяжело вздыхать и нервничать. Он чаще других вздрагивал, хотя отопление в автобусе работало нормально, и было даже немного жарко.

- Ясно, - Дитер отвернулся, а все, кто сидел рядом, поняли, что собой представлял этот несчастный торчок со стажем в целый год. Даже по его виду, по привлекательной внешности и довольно женственным манерам можно было предположить, что он в своем приюте какое-то время встречался и кувыркался с парнями. Наверное, его приют тоже был сугубо мужским.

- Ты из мужского, что ли?

- Да нет, - он покачал головой.

Жан понял, что ошибся, парень был синим, как море, сам по себе, а не по вине отсутствия женского пола в пубертатном возрасте.

- И где он? Там остался?

- Выпустился давным-давно, - Одри шмыгнул носом, вытер его запястьем и посмотрел на руку. Никакого влажного следа, значит, он точно не простыл. Значит, началось. Казалось, что это просто насморк, но нет.

- У меня с собой димедрол, полегче будет, - сообщил ему Жан.

- Аминь, - Одри чихнул, согнувшись, закрыв нос и рот руками. Он чихнул еще раз пять, но скорее рефлекторно, так что даже не пришлось лезть за салфетками.

- Тебя уже развозит, по-моему, - Жан заметил и немного начал паниковать.

- Да ты что… - «удивленно» отозвался парень, улыбаясь, как пьяный, прижав руку к спинке сидения перед ним и прижавшись лбом к этой же руке. Он дышал ртом, хрипло, будто нос был заложен, как при простуде.

Автобус наконец остановился, Магда вышла первой и улыбалась всем, кто вылезал через переднюю и единственную дверь.

- Добро пожаловать, вам здесь понравится, - она произнесла эту фразу раз двести, не меньше, но не каждому, а просто на автомате, потому что не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме беспокойства. Эти парни совершенно не были похожи на тех, что сидели сейчас в Стрэтхоллане и мирно занимались своими делами, с ними было не по себе.

И на высокого, отлично сложенного блондина она тоже обратила внимание. Выглядел он «потрясающе», особенно вблизи. Сухая, белая до зелени кожа, бескровные потрескавшиеся губы, черные круги под глазами и покрасневшая до цвета помидора кожа под ресницами. У него слезились глаза, он несколько раз шмыгнул носом, будто и правда болел.

- Ты не простыл? – обеспокоенно уточнила дамочка.

- Да, на холоде посидел просто, - он отмахнулся. – Пройдет, - для убедительности хотел покашлять еще, но не получилось.

«Замечательно», - подумал про себя. Рефлекс кашля тоже куда-то делся «сам по себе».

* * *

- И что, они и учиться с нами будут? – Сэнди взглянул на Эктора недоверчиво. Ставший капитаном Марсов парень сильно изменился за два прошедших года, повзрослел, вытянулся, стал, наконец, именно парнем, а не мальчишкой и даже не юношей. Сэнди тоже вырос, совсем забыл о Гаррете, да и о Расселе тоже забыл. Долго это все не протянулось, «группа» выдержала ровно год с момента прослушивания, а затем они все просто отказались учиться дальше и ушли покорять мир. И, судя по появлявшимся на экране интернатского телевизора клипам, у них это неплохо получалось.

- Тебе есть разница? – парень на него покосился довольно мрачно.

- Я не о нас беспокоюсь, а о них, - пожал плечом манерно Сэнди. Он все равно был очень слащавым и конфетным, впрочем, продолжал краситься в каштановый, чтобы не казаться дурочкой с переулочка.

- Да ладно. С чего такая забота? – Робин не выдержал. Он, Брэд и Эктор сейчас были именно в том классе, в котором пару лет назад училась первая Стрэхолланская группа. Иногда при мысли об этом вспыхивала ностальгия, но тот же Сэнди ее быстро убивал и выкидывал подальше, чтобы не грузила.

- Просто мы же все такие сильно умные. А они на учебу забивали. Представляю, как это сложно будет.

- Не волнуйся, разберутся, - Брэд фыркнул. – Сами справятся, как-нибудь, без твоей помощи.

- Вот именно. Мне интересно, к примеру, кто нам достанется, - Робин задумчиво покосился в окно. Он после выпуска капитана сам стал капитаном Сатурнов и волновался за неуправляемых по его мнению боссов, которых мисс Бишоп жестоко решила запереть в Стрэтхоллане.  – О, черт, они уже тут. Господи, у кого-нибудь еще есть ощущение, будто это автобус из колонии строгого режима?

- Есть немного, - улыбнулся Сэнди. Ему очень хотелось верить, что среди «крутых» парней найдется хоть один, кто предназначен именно ему. Не зря же он так долго и много страдал. И даже его влюбленность в Рассела, пусть и взаимная, ничем хорошим не кончилась. Это убивало.

- Я думаю, их засунут в отдельный класс для начала, чтобы дотянуть до нас, а уже потом заставят пахать наравне со всеми, - выдал Дэни ехидно. Эрик на него покосился с выражением лица «Неотесанный болван. Впрочем, он же Марс, этим  все сказано». Дэниэл этот взгляд уловил и подумал в ответ: «Унылый зануда. Впрочем, он же Нептун, этим все сказано».

- Блин, меня колбасит. Нет, нас мало осталось, конечно, первоклашек почти не принимают, конкурс огромный… Но за что им-то такое счастье, за то, что развлекались всю жизнь? – Робин просто не понимал, он помнил, как сам он старался победить или просто занять призовое место на музыкальном конкурсе, чтобы вырваться из долбанного приюта, где ему было хуже, чем в аду. А этим раздолбаям все досталось без усилий. Но  Стрэтхоллан не мог работать с тем количеством  «избранных» умников, что было в нем на данный момент. Человек шестьдесят, не больше. Нужны были еще воспитанники, вот мисс Бишоп и решила провести эксперимент. Робин, Эктор и Брэд жутко страдали из-за того, что те же Кермит и Ясмин сбежали одновременно со своими дружками. Они просто решили, что и сами пробьются, ведь образование уже есть, совсем не важны эти два года подготовки к университету. Зачем? Они и так разберутся. Но троица шестикурсников этого года решила идти до конца, до победного учиться еще два года и уж точно, без усилий поступить хоть куда-нибудь, а не надеяться на лучшее. Но как бы они ни костерили сбежавших парней, они хотели бы, чтобы те были сейчас в интернате. Кермит уж точно разобрался бы со всем, с новичками, которые стопроцентно начнут ставить условия и пытаться менять правила. В Стрэтхоллане уже все устоялось, но немного бесила начавшаяся с этого года традиция маршировать перед интернатом. Но сейчас Робин понял – мисс Бишоп задумала все это еще летом, а марш придуман лишь за тем, чтобы усилить дисциплину. Но они-то почему должны страдать из-за перевоспитания этих уродов?

Он не понимал, а потому не испытывал никакой приязни к новеньким. Сэнди было все равно. Он тоже не высыпался иногда, терпеть не мог вынужденные занятия спортом во время этих маршей, он хотел сохранить фигуру почти женской, хрупкой… Но был не против новеньких. Всему виной надежда на любовь, наверное.

- А что, если они начнут лупить тут всех? Ну, малышню, например? – Эрик ненавидел тех, кто вел себя агрессивно. Он вырос и понял, что стал похожим на Ясмина, крутившегося перед его глазами, как пример. Он не был таким же искренним и бескорыстным, но просто не выносил жестокости.

- А мы отлупим кого-нибудь из них, чтобы поняли, кто тут хозяева, - заявил Дэни меланхолично, усевшись в кресло и вытянув ноги, закинув их на журнальный столик, пока надзирательница не видела.

- Нифига они не будут тут командовать. И их капитаны – мы, так что по-любому будут делать, что скажут, - решил Эктор сурово, как настоящий капитан Марсов.

- Блин, вон они. Меня трясет, - Робин не знал, что с собой поделать, его просто колотило от паники, от волнения. Он не знал даже, как себя будет вести, ведь он капитан, ему придется первым начать разговор с новенькими, которые окажутся в Сатурне.

- Расслабься, они тебя не укусят, - успокоил его Сэнди, сев на подоконник и тоже выглянув в окно, посмотрев на темный вечерний двор и серость вокруг, такую непривычную для новеньких. Они стояли во дворе, перед фонтаном, перед ними стояли мисс Бишоп и Магда. Директриса вышла парней поприветствовать, а в интернат не стала сразу заталкивать лишь по причине «разбора» по командам. Все они просто не поместились бы в гостиной, да и так было удобнее. Мисс Бишоп что-то сказала Магде, наклонившись к ней с высоты своего роста и каблуков, и дамочка сразу ушла быстрым шагом.

- Твою мать, у меня вообще нервы сдают, - Робин вцепился руками в подлокотники кресла. Сэнди хоть и был на год младше его, но вел себя куда спокойнее. Наверное, всему виной была его признанная и принятая, как должное, ориентация.

Магда появилась через минуту, не позже.

- Так, - она улыбнулась. – Новенькие уже здесь, капитаны, бегом во двор, разбирайте подопечных. И прошу, подайте себя, как полагается. Не упадите в грязь лицом.

- Очень актуально, учитывая, что уже осень, и грязи, как… Как грязи, - фыркнул Эрик, провожая взглядом Брэда, заменившего Кермита на его посту капитана. – Удачи, - ехидно пожелал он, осклабившись.

- Спасибо, - процедил парень, выходя следом за легкомысленным, как бабочка, Сэнди. Тот вообще обрадовался такому ходу событий, ведь он любил красоваться перед толпой, он любил быть в центре внимания. И пусть внутри у него была нежная, маленькая, хрупкая душа, внешне он оставался идеальной куклой. По крайней мере, он старался ей оставаться.

Жан немного прибалдел, увидев всех этих гламурных, ухоженных и больно уж опрятных «капитанов». Он скептически отнесся к речи директрисы, но ее вид и манера поведения вынуждала прислушиваться, даже слушаться, поэтому он не стал возражать. Команды? Ради бога. Никаких боссов? Да пожалуйста, раз вы так хотите. Только бы не пришлось ставить на место всяких придурков, а так все нормально будет. Капитаны рулят? Пока не начнут приказывать – конечно. Нет, они могут диктовать, но только на темы, затронутые сводом правил этого интерната. Никаких превышений должностных полномочий, как говорится.

Жан просто обалдел, когда увидел капитана Венер, представленного почему-то женским именем. Он и выглядел, как девушка, но по совершенно плоской груди, обтянутой легкой футболкой, было ясно – это точно парень.

А Сэнди заметил его взгляд и выгнул бровь, незаметно начал строить глазки. Он пару раз покосился на директрису, на Магду, но те не замечали, слишком были увлечены перечислением имен. Новенькие нехотя выстраивались в колонны за спинами капитанов, привыкая вести себя, как паиньки, и еле сдерживаясь, чтобы не психануть от усталости.

- Смотри, какие педики… Я так и знал, что в мужских интернатах их полно. Прикинь, да? Жесть, - Жан шепнул это Дитеру, который закатил глаза и сунул руки в карманы. Ему было плевать на педиков и на натуралов. Ему вообще на парней было плевать, да и на девчонок тоже. Сейчас его заботило только желание поесть и поспать, и никаких высоких чувств не надо было.

- Хотя, нет, по-моему, только один там такой, - Уолтерс изучил остальных капитанов и понял, что Нептуны и Марсы обладали довольно суровыми личностями во главе команд.  Остальные планеты тоже не отступали, но вот Сатурны отличились по-настоящему красивым капитаном. Он был не просто смазливым и слащавым, он не был похож на раздолбанную вдоль и поперек девчонку, как «Венерический Сэнди», он был именно красивым сам по себе.

- Пардон, к тебе это не относилось, - Жан вспомнил, что их новый знакомый и в перспективе даже друг тоже голубоват на эту тему. Он просто хотел пошутить и подбодрить парня, но тому было настолько отвратно, что он не отреагировал.

- Эй? Ты в порядке? Или совсем уже? – Жан занервничал. Народа вокруг них становилось меньше с каждой секундой, все стремились поскорее оказаться в теплом помещении, так что директриса по-любому заметила бы странный внешний вид Одри.

Она и так уже заметила, просто делала вид, что ничего не происходит. Она решила, что если к ней не обращаются за помощью, значит, в помощи не нуждаются. Может, это и жестоко, но такова жизнь. Они хотят быть взрослыми и самостоятельными? Пожалуйста, пусть будут. Они считают, что сами в состоянии справиться с проблемами? Ради бога, никто не мешает, она только рада будет такой ответственности. Но если даже они, такие крутые и умные решат, что дело уже на грани жизни и смерти, то сами обратятся к ней за помощью, не так ли? Тогда она поможет. А так лезть незачем, не оценят, да еще и хитрить начнут. А Шарлотта ложь не любила.

- Похоже на грипп, ничего особенного, - Одри шмыгнул носом раздраженно. Он злился, не понимая, на что именно злился. И он бы пришиб к черту любого капитана, будь у него хоть капля сил. Особенно этого Венерического, который на него странно косился. Он довел Одри до приступа ярости, плещущейся внутри, глубоко, затаившись.
Сэнди ничего плохого не хотел, не имел в виду и не подразумевал, он просто заинтересовался другим парнем, не тем «крутым» в солнечных очках. Солнца не было, но он все равно выглядел мега-круто. Он был одним из самых высоких, вел себя с вызовом, с надрывом, постоянно кривлялся и корчил рожи а-ля «гомик мерзкий», гнусно хихикал. Но он разочаровал Сэнди, когда принялся шептаться с прохладного вида «маньяком». А маньяк равнодушно уставился на Сэнди, так что парень понял, что обсуждали его. В итоге Блуверд выбрал целью своего рассматривания крашеного блондина, которого неслабо крутило. Он еле стоял, скрестив руки на груди, но видно было, что руки у него трясутся. Точнее, тряслись пальцы, поэтому он и стиснул их в кулаки, зажал локтями, не давая дрожи захватить все тело. Неужели он так волновался? По виду не скажешь, он был очень даже… Очень даже. Очень и очень.

- Смотри, торчок! НАСТОЯЩИЙ! – Брэд ухмыльнулся, сверкнув глазами. Он сообщил об этом Эктору, тот осклабился, с интересом разглядывая «экспонат», но Робин и Сэнди тоже услышали. Любопытство Сэнди перешло все допустимые рамки, он уставился на парня в упор, желая увидеть все-все-все признаки наркомании. Стараться особо не надо было, стоило только посмотреть на красные глаза, черные подглазники, трясущиеся пальцы и злой-презлой взгляд. Он время от времени закрывал глаза, с трудом втягивал носом воздух, тяжело выдыхал через рот и облизывал пересохшие до боли губы. Он готов был их себе откусить от непонятного ощущения, которое его начало убивать все сильнее и стремительнее. Все гудело, голова болела, тошнило, насморк бесил, глаза противно слезились, все дрожало, вся жизнь показалась дерьмом, все было плохо, ничего в жизни не могло обрадовать уже никогда, будущее казалось полной дрянью, хотелось умереть.

Или уколоться, чтобы все это на раз прошло и отступило за далекие дали.

- Он в тебя втюрился, я тебе говорю. Венерический Сэнди весь твой. А ты шустрый парень, я смотрю, - решил приободрить его Жан, толкнув в плечо, но тут же схватив начавшего падать парня за локоть и прижав к себе. – Блин, не падай. Тебе вообще не айс?

- Я умираю, - без тени иронии, но с улыбкой, даже со смешком объяснил Одри.

- Да мне тоже хреново, но просто башка болит, ну, кружит немного. Да и бесит уже все. Но тебе, по-моему, вообще…

- О, да, ты экстрасекс, - парень покивал, нервно, с трудом сглатывая ставшую липкой слюну и молясь, чтобы это прошло. Ну, пожалуйста, пусть это пройдет, как можно быстрее. Он и не думал, что его начнет разносить так скоро. Хотя, раньше у него проблем с употреблением этой дряни не было, никогда никаких, грубо говоря, задержек. Он и не знал, что это так неприятно.

- Жан Уолтерс! – громче повторила Магда, потому что сначала ее никто не услышал, парни были увлечены болтовней и созданием шума на профессиональном уровне.

Жан шагнул вперед, снял очки и зацепил их за расстегнутый ворот рубашки.

- Сатурн.

Парень осклабился мысленно, прошел за спину еще нескольких парней, которые лениво выстроились за Робином. Тэкер покосился на Сэнди, мол, извини, это смазливое пугало досталось не тебе. Сэнди же улыбнулся безразлично, подмигнул ему, так что Робину это показалось странным намеком. Он решил ни за что не смотреть даже на новенького свыше своих обязанностей. Все скажет, что нужно, будет присматривать за его поведением, но не больше. Ему не хотелось попасться в голубую ловушку, а у Сэнди на такие вещи был глаз алмаз, так что его намеки лучше было воспринимать всерьез. И Робин сделал вид, что нужно опасаться, чем и занялся почти сразу. Он усиленно начал думать о девчонках, о голых девчонках. О просто голых девчонках и об ОЧЕНЬ голых девчонках. Додумался он до того, что стало интересно, но остановился до того, как интересно стало в штанах.

- Дитер Хайнц. Венера, - выдала Магда. Парень с немного жутковатым лицом добермана, который так сначала не понравился Сэнди, прошествовал именно к его команде, встав за спиной. Ну, как назло, к конфетным Венерам такой отморозок… Нет, он не был страшным, он был довольно привлекательным… Но он был холодным. Ему больше пошло бы стать Нептуном.

- А как они вообще распределяли? – шепнул Брэд Эктору. Тот подумал и ответил.

- По оценкам, наверное. Они же их успеваемость знают.

Это Нептуна утешило. Значит, им достались бы самые умные боссы, это уже успех, ведь Нептуны и Марсы всегда были умнее всех остальных.

Жан смотрел на блондина пристально, будто взглядом его пытаясь удержать. Его приморозило к траве, как если бы подошвы кедов были намазаны супер-клеем, но видно было, что подует легкий ветерок, и Одри рухнет.

- Одри Боргес. Венера, - прозвучало через несколько имен и фамилий. Сэнди чуть не подавился своей сладкой жвачкой. Он, мягко говоря, такого не ожидал, потому что уж очень неприязненно на его взгляд реагировал этот крашеный торчок. А теперь он еще и в его команде был. Ну, началось.

- Расслабься, вдох-выдох, вдох-выдох… - принялся его успокаивать Дитер, как мог. Сэнди даже удивился, как эти, кажется, мало знакомые друг с другом парни свободно общались, доверяя друг другу. Среди умненьких и хорошеньких такого не было, все вели себя напряженно. Наверное, всему виной то, что боссом не стать, им нужно родиться, боссов никогда не обижают, они не таят злобу и не мстят, хоть и ведут себя мерзко и капризно.

- Такое ощущение, что я на курсах молодых мам, *****, - выругался под конец парень, снова чихнул, но опять по инерции, потому что чесался кончик носа. Дитер усмехнулся, оценив такое сравнение. Сэнди оглянулся через плечо, надул огромный розовый пузырь из жвачки, лопнул его и вскинул бровь довольно равнодушно, но… Но было поздно, Одри опять на него посмотрел, и его просто затрясло от злости.

- Какого хрена он на меня уставился, а?! – начал он психовать. Голос у него был странный даже на взгляд Хайнца и Уолтерса. То ли из-за курения его низкий, трубный голос стал таким женским и сипловатым до легкой жути в интонациях, то ли он сам по себе был высоким, но парень стал счастливым обладателем широкого горла, что понижало тональность. По телефону такой голос точно было бы сложно отнести к какому-то полу.

- Венерический Сэнди проявляет интерес, смотрите на видео, уже в продаже, - ухмыльнулся Дитер мрачно.

- Ты теперь тоже «Венерический», - огрызнулся Блуверд, обернувшись, лишь развернув корпус и снисходительно на него глянув. У Сэнди была дурацкая манера жевать жвачку с открытым ртом, при этом делая такое гламурное и сладкое выражение лица, что в пору только одновременно прядь волос на палец накручивать. – Дитер, кажется?.. – он сделал вид, что не запомнил имя.

Одри сорвало с катушек.

- «Дитер, да? А-ха-ха», - он глупо захихикал, как малолетняя проститутка, закатив глаза, хлопая ресницам и точно так же чавкая жвачкой. Он даже волосы поправил манерно, хоть ему и не было смысла их поправлять, они были уложены еще утром, а сейчас выглядели сосульками от холода и влажности на улице.  – Я тоже так умею. Правда это уже не модно.

- Очень смешно… - Сэнди обиделся и отвернулся.

Одри закатил глаза. Еще и обиделся на него этот Венерический любитель леденцов. Он был старше на целый год, если не больше не пару месяцев, да и любовь к синтетике, типа метадона и тримеперидина сделала его старше на вид. И он не был этому так уж рад, потому что испортились ногти и волосы, кожа тоже стала отвратной, если учитывать постоянную необходимость в кремах, чтобы она не трескалась до крови, не шелушилась.

Ему стало плохо, так что острить он перестал, оперевшись невольно локтем о плечо Дитера. Тот возражать не стал, даже приобнял его за талию участливо.

- Дыши глубже, думай о шоколадках.

- Сейчас сблюю, правда. Иди ты в ж*** со своими шоколадками, - парень психовал, но никто их новеньких, из боссов на него за это не обижался.

Человек не может контролировать себя, когда его тело становится его же личным и главным врагом, когда все плохо, когда невыносимо отвратительно, но еще не больно. Ему было просто тяжело.

- Вдох-выдох, - подсказал Жан, покосившись на них. Он стоял в соседней «колонне» за спиной Робина и смотрел на эти мучения.

- Вы заколебали со своими курсами рожениц… - застонал Одри. Жан подавился смехом.

- О, я тебя уверяю, тебя сегодня ночью ждет кое-что покруче родов.

- Заткнись, - парень стиснул зубы, опять шмыгнул носом и надавил пальцами на висок, пытаясь унять головокружение и легкую боль в лобной доле. Как раз там, где должен был быть метафорический третий глаз. У него явно поднялась температура.

- А какой самый большой срок родов? – продолжал беззлобно издеваться Уолтерс.

- Понятия не имею, - меланхолично отозвался Хайнц. Парень, стоявший за Брэдом, ответил задумчиво.

- У нас в приюте девка была, так она залетела, а потом несколько суток мучилась. Но живая осталась, даже странно.

- Прикольно… - протянул Жан с ужасом, потом покосился на Одри, у которого грудь ходила ходуном, лицо еще сильнее побелело, подчеркнув черноту подглазников. Видно было, что он вот-вот сорвется и начнет стонать от безысходности, потому что терпеть уже было невмоготу.

- Суток семь рожала?

- Да нет, ты что, - парень покачал головой. – Это же жесть.

Жан вспомнил, как его зовут. Франсуа Тиссен, на французский манер, воспитательницы семнадцать лет назад заметно поржали в свое удовольствие. Или просто насмотрелись сериалов.

- Держись, ты же мужчина, - Жан опять хотел поддержать, но получилось не очень. Зато Одри все же улыбнулся натянуто, еле-еле.

- На ***, я умру, я до завтра не доживу, - сообщил он.

- Не умрешь, - заверил его Дитер. – Расслабься, успокойся, не думай об этом.

Наконец всех отпустили, капитаны старались сохранять чувство собственного достоинства и церемонно повели своих новых подопечных в интернат, показывать спальни, все остальное и, главным образом, душевые и столовую. Последние помещения всех безумно интересовали, потому что после дороги хотелось не просто помыться, а нырнуть в ледяную воду, а затем много и вкусно поесть.

Всем, кроме Одри и тех трех парней, не считая Жана, которых мазало без травки. Но Жан терпел, ему не впервой было оставаться без этой легкой радости жизни, парни, подсевшие серьезнее, мучились депрессией и нервозностью. Но Боргесу было хуже всех. Он проклял день, когда согласился попробовать, а потом повторить.

В душе на него косились те, что были помладше. Нет, из неблагополучных интернатов набрали только старшеклассников, но среди них были и те, кому уже исполнилось восемнадцать, и те, кто только недавно отметил семнадцатый день рождения. И вот их-то впечатляло белое, как бумага, тело, торчащие ребра и кости таза, заметные на спине темные сосуды. Они были будто нарисованы черной и темно-синей ручкой, это прошло бы, перестань он себя мучить. Локти были заклеены, но когда он наклеивал новый пластырь, все увидели еще и синяки. Правда обошлось без страшных шахт, о которых все рассказывали. Синяки у него были даже под коленями, даже на щиколотках, но последним местом, куда он колол, судя по всему, стала шея.

В столовой, за ужином Сэнди принялся манерничать.

- Итак… Меня зовут Сэнди Блуверд, теперь я – ваш капитан. Не хочу командовать и строить из себя тирана, поэтому давайте договоримся, что вы просто не будете нарушать правила, а я не буду вас напрягать, ладно? Завтра с утра марш перед интернатом.

- А гимн не спеть? – хмыкнул Дитер. У него аппетит был зверский, так что разнообразие вкусностей его захватило напрочь. В приюте, где он жил, как и во всех прочих, разнообразие заканчивалось кашами и прочей дрянью, вроде молотых потрохов.

- Спеть. Но вы его пока не знаете, да и не все из наших выучили. Но потом будем еще и гимн петь.

- Замечательно, - Дитер просто слов не нашел, чтобы на это отреагировать. Сэнди сидел напротив раньше пустовавшего места, а теперь занятого смертельно белым блондином. Тот смотрел в пустую тарелку, хотя на подносе у него щедро было наложено всего побольше, так пожалела «бедняжку» Пэтти. Он поставил локоть на стол и подпирал рукой голову, прижав ладонь ко лбу. Он тяжело, хрипло дышал, борясь с собой каждую секунду.

- А еще у нас обязательна форма. То есть, с утра, когда занятия идут, а после них можно ходить, в чем угодно. По пятницам обычно ездим в город, денег отваливают кучу, если нет никаких замечаний.

Одри вздрогнул на словах «деньги» и «город». Интересно, он доживет до пятницы, чтобы найти там какого-нибудь козла, торгующего самодельной синтетикой? Нет, ему плохо будет, конечно, от самодела, но что поделать?

- Он простыл? – Сэнди не хотел, чтобы ему дали люлей за то, что не уследил за новым подопечным, хоть он и был младше этого подопечного.

Робин уже закончил беседовать со своими новенькими, которых было аж трое, но среди которых его взволновал и начал бесить только Жан. Он был НУ ОЧЕНЬ активный. И Робин тоже покосился на парня, который дышал, будто ему сделали дырку в трахее и вставили туда трубку, как в больнице. Одри начало морозить, он еле заметно дрожал, натянул рукава до кончиков пальцев, хотя все сидели в футболках и не мерзли.

- У него долбежка, - тупо и грубо объяснил Дитер, в упор уставившись на слащавого капитана.

- Что?.. – Сэнди хлопнул ресницами, уже перестав улыбаться. Дитер сравнил внешний вид их с Одри кожи и подумал, что наркотики – зло, в самом деле. Сэнди хотелось потрепать за щечку нежно-персикового цвета, гладкую и нежную. Да и выглядел он свежо и чудесно. Об Одри такое сказать было сложно… У него и без того было другой формы лицо, менее девчачьей, что ли, так еще и возраст казался больше года на три, чем указанный в паспорте.

- Его ломает, - еще проще, совсем для баранов объяснил Жан, обернувшись и оказавшись между Сэнди и Дитером. Он окинул «приятеля» взглядом и позвал.

- Эй. Ты как?

Одри на него взглянул невменяемо, зажмурился, будто у него резко что-то заболело, закрыл глаза ладонью и опять затих.  Сэнди критически рассмотрел его ногти. Да, они пожелтели, были не такими розовыми и тоненькими, пластичными и гибкими, как у самого Блуверда… Но он бы тоже хотел такую крепость ногтей. Они были на вид просто твердокаменные, жесткие, довольно длинные и накрашенные перламутровым лаком.

- И что делать? – Сэнди растерялся.

- Ничего, - Жан его «успокоил», хлопнув по плечу. – Расслабься. Помрет -  тебе же легче будет, меньше народу, больше кислороду. Не принимай на свой счет, мужик, - последнее относилось именно к Боргесу. Тому было по барабану.

- Он что, на таблетках сидит? – Робин был слегка осведомленнее Сэнди в подобных вопросах, но недостаточно, чтобы понять, насколько все серьезно.

- На таблетках тут половина сидит, извини меня, детка, - Жан фыркнул, качаясь на стуле.

- На стуле нельзя качаться. На нем люди сидят.

- Это есть в правилах?

- Нет, но если ты его сломаешь, это нарушение правил будет. У нас вычтут очки, а значит, денег в пятницу получим меньше из-за тебя. Так что перестань качаться и сядь нормально, - Робин на него мрачно посмотрел.

Одри расчихался опять, отвернувшись и наклонившись к полу, со стоном снова выпрямился и рукавом провел по совершенно сухому носу, уже покрасневшему от постоянного натирания.

- Кто облился вонючей дрянью? – уточнил он, а потом уставился на Сэнди. В общем-то, все уставились на Сэнди, даже свои. Они смотрели беззлобно, с улыбками, а вот Дитер принюхался и поморщился.

- От тебя реально прет чем-то сладким.

- Поколение жвачки, блин, - Одри закатил глаза.

- И что, и он умрет теперь, да? – Сэнди испугался окончательно, даже не обижаясь на критику его духов.

- Да не умрет, успокойтесь вы. Займитесь своими делами, всякое бывает, - Дитер пихнул его в бок, так что Сэнди и правда решил об этом не думать.

- Ой, смотри, какой… - он увидел новенького за столом Нептунов и сразу потянулся, чтобы ткнуть Робина пальцем в плечо и обратить его внимание.

- Его зовут Франсуа, - Жан поморщился. – Курит, сам сказал.

- Тогда что он делает в Нептуне? – Робин не понял. – Там самые умные. Потом Марсы, Венеры, мы и остальные.

- Ну, значит, трава влияет на мозги не отрицательно, а положительно, - фыркнул Сэнди. – Он похож на Доминика чем-то, да?

Робин уставился на него круглыми глазами, сдвинув брови недоверчиво, а потом посмотрел на показанного парня.

- Интересно, чем?

- Ну, что-то есть…

- У Доминика волосы были русые, у этого вообще какие-то непонятные.

- Он почти блондин, по-моему.

- Доминик был вылитая баба.

- Этот тоже такой, - Сэнди возразил.

- Доминик…

- Кто такой Доминик? – Жан осклабился, заинтересовавшись.

- Группу «Ванильная Галактика» хоть раз слышали? Ну, хотя бы видели? Их чаще показывают, чем крутят.

У Одри отвисла челюсть.

- Ники?! – он обалдел.

- Вообще, да, его там так зовут…

- У них еще гитаристы такие, на педиков похожие? – Жан осклабился.

- Сам ты педик, - отмахнулся Одри впервые, так что Жан подивился, как парень ожил вдруг. – У них бас-гитарист просто чистый секс! Он там единственный нормально играет, еще и поет!

Сэнди ухмыльнулся.

- Он был моим парнем. Три месяца.

Одри уронил челюсть еще ниже, чуть ли не на пол.

- Да ты гонишь. Они с Ники, с солистом встречаются. Все знают.

- Правда, они же учились тут, он встречался с Сэнди. Но потом они расстались, - подтвердил Эктор.

- Поправочка… Он тебя бросил, - вякнул ехидно Дэни в адрес Блуверда, которого до сих пор терпеть не мог. – Неудачник, до сих пор все помнят, как он тебя опустил. А ты его простил.

Сэнди помрачнел.

- Ну, не важно. Факт в том, что они реально здесь учились, что мы с ними сутками вместе были. И до того, как этот Энферни появился, Гаррет встречался со мной.

- Тогда понятно, почему он на него запал и до сих пор любит, - Одри окинул его надменным взглядом.

- Почему это? – Сэнди на него уставился удивленно, с любопытством, но с подозрением. И правильно сделал.

- Потому что Ники – воплощение красоты. Никого красивее я даже не видел, - парень повел плечом и даже сунул в рот дольку мандарина. Правда его тут же начало тошнить, и он опять успокоился.

- Да, реально, на телку похож, - не смог не согласиться Дитер. – Поет забавно. А эти двое вообще там ни к чему, - он имел в виду гитаристов.

- Кому как, - Боргес отмахнулся.

 - Слушай, торчок. Я не только их бас-гитариста трахал, я еще и с ударником встречался почти год. А ты лучше посмотри на себя в зеркало, сразу поймешь, что если я и хуже Доминика, то тебе-то даже до меня еще далеко, - Сэнди прошипел обиженно, а потом окинул его не менее надменным взглядом. – Я пытался быть вежливым, честно пытался, но если ты думаешь, что какая-то дешевая, отмороженная оторва, по ошибке родившаяся с ху…

Договорить он не успел, Одри заколотило от злости, он схватил стакан и выплеснул его содержимое новоявленному капитану в лицо.

Сэнди подавился словом, по привычке зажмурившись и не успев подставить руку. Так он и остался сидеть с закрытыми глазами, приоткрытым ртом, в который стекали струйки сока, оскорбленный и униженный в миллиардный раз.

Вся столовая зарыдала от смеха. Ржали и новенькие, конечно, потому что это выглядело красочно, а Одри очень четко и ясно подтвердил свое звание дешевой оторвы… Но грохот стоял именно от смеха тех парней, что учились в Стрэтхоллане с первого дня его открытия, те, кто еще помнил стычку между Сэнди и Гарретом, когда тот был просто мазохистом, а Сэнди – просто слащавой малявкой.

Блуверд понял, что такое «дежа вю», но в этот раз было намного обиднее, потому что ржали просто все, даже Робин не удержался и похихикал, хоть и не видел тогда этого концерта между ним и Гарретом.

Брэд встал, еще смеясь, пошел с подносом на выход, но по пути притормозил и хлопнул Сэнди по плечу.

- Это судьба, чувак, это реально судьба, -  он прошел мимо, но еще не дошел даже до железного стола, как услышал визг, крик и грохот. Вся столовая сразу подорвалась, учителя взметнулись на ноги, Магда запричитала и побежала за директрисой, а Сэнди просто не выдержал. Он больше уже не мог терпеть унижений, которые все считали нормальным делом. Ведь если бы кто-то, тот же Жан, к примеру, посмел выплеснуть дурацкий сок Робину в лицо, как своему капитану… Тэкер его убил бы. А когда это делают с Сэнди, всем кажется, будто так и должно быть, будто он уже привык, и это «судьба».

Именно поэтому он и бросился на новенького с криком, с кулаками, перепрыгнув через стол каким-то невероятным образом. Он даже не знал, как это получилось, включились скрытые резервы организма, но Одри он сшиб на пол вместе со стулом, опрокинув его, и сразу хотел ударить по лицу, но на Боргеса нападать было бесполезно. Он даже в полном неадеквате и долбежке был Не-Таким-Как-Стрэтхолланцы. И все новенькие были такими же, как он, вечно готовыми надавать хоть кому. Именно поэтому он и ударил Сэнди первый, причем кулак у него был не то чтобы намного крупнее, но точно тяжелее. А еще Одри очень злился, его вымораживало от того, что все тело горело и тряслось, замерзало и покалывало изнутри, будто в сосуды пробрались иголочки. Его колотило, так что пока надзирательницы не решались к ним полезть, чтобы разнять, он успел схватить капитана за волосы, намотать их на кулак и вздернуть на ноги. Сэнди взвизгнул, но ответить не успел – его швырнули о стол, так что он едва успел подставить руки и приложился ребрами перед тем, как упал снова на пол. Он даже не упал, а рухнул, закрывая лицо руками, чтобы по нему не попало.

- Хватит! – рявкнула мисс Бишоп, едва появившись в арке столовой, увидев, что почти все встали с мест, чтобы лучше было видно. Все же, сироты были монстрами в какие-то моменты. Особенно ее убило то, что не только новенькие, привыкшие к жестокости, но и ее собственные, уже привычные воспитанники смотрели на это хладнокровно, а кто-то даже с интересом и восторгом.

- Мистер Боргес… - прошипела толстозадая завуч, хватая его за локоть, а парень встал и даже не стал вырывать руку из ее цепкой ладошки и пальцев-сосисок. – Вы в интернате два часа, а уже творите черт знает, что!

- Это он начал, - Дитер кивнул на Сэнди, выползавшего из-под стола и зажимавшего нос пальцами, чтобы не капать кровью. Он не плакал, но глаза у него заметно покраснели и слезились.

- Правда? – мисс Бишоп вскинула брови и посмотрела на Брэда, затем на Эктора, а под конец – на Робина, который вообще никогда не врал учителям и директрисе. Он кивнул вынужденно.

- Сэнди, ко мне в кабинет. Мистер Боргес… Что с вами? Вам нехорошо?

Одри согнулся, и только в этот момент завуч испуганно его отпустила. Парень схватился за рот, выдохнул сипло, но закашляться не смог, рефлекс не возвращался. У него пошла из носа кровь, сама собой, даже без ударов и повреждений.

- Я думаю, вам лучше обратиться к нашему врачу, - посоветовала мисс Бишоп, не удержавшись. Все же, она не могла спокойно смотреть, как ученику, пусть и относительно взрослому, становилось настолько плохо. Она еще не представляла, что с ним должно было случиться дальше.

- Не беспокойтесь, мисс Бишоп. Он просто заболел, когда грипп, бывает, что тошнит, что кровь носом идет… - успокоил ее Жан, вскочив из-за стола и схватив блондина за свободную руку. – Я его сам отведу к медсестре.

- Ты же не знаешь, где она? – удивился Робин, но «крутой парень» на него так взглянул исподтишка, чтобы не заметили учителя, что капитан Сатурнов притих.

- Какая, нахрен, медсестра?! – зашипел Одри, едва они вышли в коридор.

- Ну а хрена ли мне надо было сказать? Что тебя мажет? Может, она бы тебе одолжила шприц и пару граммов героина? Или на чем ты там торчишь?

- Неважно, - парень опять подавился сипом вместо кашля, первым влетел в ярко-оранжевую дверь туалета, распахнув дверцу кабинки и согнувшись пополам над унитазом. Так больно ему не было никогда, а Жан никогда не видел, чтобы человека буквально выворачивало наизнанку. Он сутки ничего не ел, кроме злосчастной дольки мандарина, которую только за ужином и рискнул проглотить. И ощущение было такое, что желудок сжимает железная рука и вытаскивает через пищевод наружу. Долго стоять на ногах Одри не смог, сполз на колени, держась рукой за стенку кабинки, а второй придерживая волосы. Из глаз лились слезы, по позвоночнику катился ледяной пот, но его даже не выворачивало больше, потому что в теле ничего не осталось, так недолго было умереть от истощения. Только рвотный рефлекс заставлял все внутренности сжиматься и вздрагивать.

- *****, - выругался он, опираясь локтями о сиденье унитаза, рукавом вытерев губы и закрыв ладонями лицо.

- Не плачь, пройдет, - Жан его пытался приободрить.

- Нифига не пройдет! Это сейчас так, а потом что будет?!

- Ну, что я могу сказать… Да, тебе будет дерьмово. Я не стану говорить, что надо было раньше думать, причем думать не задницей. Но ты, я смотрю, думал вообще непонятно, чем. Ты подставлял задницу друзьям.

- Ну и что.

- Ты подсел на эту дрянь.

- Ну и что?

- Но ты все равно классно надавал этой швабре по харе, - Уолтерс присел рядом с ним, протянул пластиковый стаканчик с водой. Автомат с ней стоял в углу, возле раковин, как и по всему интернату.

- Не я же на него бросился. Нервный какой, вы посмотрите, леди прямо… - Одри закатил глаза, дернул расслабленной рукой за рычаг слива, но вставать с пола не торопился. Ему было хорошо в прохладном помещении, на холодном кафеле, в приятной близости с белым другом, над которым можно в любой момент согнуться.

- Ну, ты же ему в морду выплеснул.

- Так он перед этим сказал, что я дешевка.

- Ты сказал, что этот педик из группы красивее, чем он.

- А что, правда глаза колет? Ежу ясно, что он красивее, у него хотя бы рот нормальный, а не как будто в него три *** влезет, - Одри все же встал, смял пустой стаканчик и выкинул его в урну. – Я ему правду сказал, а он начал борзеть и хамить. Мне плевать, будь он хоть генерал, а не капитан, все равно же страшнее.

- Не парься. Я с тобой, - Жан приобнял его за талию, блондин закинул ему руку на плечи.

- Ненадолго. Я сегодня точно сдохну.

- Самое сложное – третий день, четвертый еще, пятый, может быть. Потом станет легче.

- Легче, чем сейчас?

- Легче, чем на третий, четвертый и пятый, - «ободрил» его Уолтерс. – Пошли, накатим?

- Чего, интересно? Компотика? – Одри засмеялся.

- Ну-у-у… - Жан заставил его свернуть к спальне Сатурнов, где оставил свою огромную сумку. На самом дне, среди шмоток были спрятаны несколько банок пива. А сейчас именно это нужно было Одри, чтобы хоть как-то отвлечься.

- А что я ночью делать буду? Ты в другой комнате, - он не хотел, но все равно начал невольно этому кривляке доверять. По крайней мере, Жан не бросал.

- Хайнц с тобой будет. Ты думаешь, ему пофиг? Ему не пофиг. Они все тут, как гребаные роботы, отмороженные педики, девочки без сисек. Нам все равно надо быть вместе.

- Но пасаран, - фыркнул Одри, жизнеутверждающе сжав руку в кулак и вознеся его к потолку.

* * *

Сэнди рассказал все, как было, получил выговор от директрисы и понял, что отныне просто не будет реагировать на провокации, как она и посоветовала. Не отреагируй он на замечание по поводу внешности, Одри не выплеснул бы ему в лицо этот злосчастный сок. Он новенький, он весь на нервах, он сам по себе отмороженный, да его еще и ломает, а Сэнди тут со своей этикой и обидами. Но не стоило отрицать, Боргес был дешевой оторвой, это факт, на что он-то обиделся? Самому правда не нравится?

Сэнди в душе, застрявший там, чтобы отмыться от сладкого и липкого сока, столкнулся именно с тем парнем, с которого все началось. Упоминание о группе, о Гаррете и о Доминике началось с того, что Сэнди показалось, будто этот новоявленный Нептун на Доминика был похож. Но вблизи он оказался совсем другим, более теплым, менее лягушкоподобным. Но в нем было что-то пакостное. Да и вообще, в душевой было темно, когда Сэнди его увидел сидящим на подоконнике. Парень высунулся уже очень опасно на улицу, выпуская едко, сладко пахнущий дым наружу, чтобы не осталось и намека на запах в душе. Вода все равно задавила любые запахи, стоило Сэнди включить душ.

- Тебя зовут Франсуа, да? – он спросил, шмыгнув носом, уже обмотавшись полотенцем и рассматривая в зеркале свой покрасневший, чуть распухший нос, из которого наконец перестала течь кровь.

- А ты – Сэнди, - заметил парень. Он это узнал еще в столовой.

- Мне уже сказали, что ты куришь. Это что?

- Какая разница? – он затянулся еще раз, поглубже, стараясь задержать дым в легких подольше.

- Дашь попробовать? Или у тебя уже мало осталось?

- Еще куплю. Мне сказали, что тут по пятницам выгуливают, вроде как, в город. Там по-любому у кого-нибудь найду, - парень пожал плечами, заправил волосы за ухо и поманил Сэнди к себе. – Иди, только резче, а то здесь все провоняет, потом тебе опять наваляют. Ты и так отжег сегодня. Нахрена только полез.

- Он сам нарвался, - Сэнди буркнул, наклонившись к открытому окну, так что Франсуа осталось только поднести косяк к подставленным губам. Сэнди закашлялся, но затянулся второй раз, чтобы привыкнуть.

- Хватит, расслабься, - парень его отодвинул, а потом затушил тлеющий кончик пальцами, облизнув их перед этим. – А то будет у вас там веселье. Ты ведь капитан Венер?

- Ну и что?

- Ничего. Одного будет ночью колбасить, другого ломать, все остальные будут смотреть на это и угарать.

Сэнди помолчал, вышел из душевой, скрылся в раздевалке и принялся там собираться. Он даже решил волосы не сушить, так уйти. Сами высохнут.

- А правда, что ты с этим парнем встречался?

- С которым? Я из них с двумя мутил.

- С тем, который тебя бросил, типа.

- А какая тебе разница? – Сэнди выглянул, но по его глазам видно было – ему хоть и неприятно, хоть и немного больно об этом говорить, но его начинает развозить, и искренность прет отовсюду.

- Просто интересно. Типа, он тебя опустил тут, сказали. Он в Нептунах тоже был, да?

- Ну, был. Он такой же, как эта дешевка крашеная, был. Весь такой из себя «Я клевый, я сам по себе», а в душе просто тряпка. Такие вообще не могут нормально себя вести, нормально встречаться, им нужны какие-то дефектные и извращенные. Вот он и мутит с этой жабой теперь. Они друг друга стоят.

- Какой ты злой.

- А ты вообще не педик, так что тебе меня не понять, - Сэнди засмеялся тихо. Смех у него все равно был дурацкий, немного квакающий, так что Франсуа тоже подорвало. Он спрятал половину косяка в рукав, но окно не торопился закрывать.

- Простынешь с мокрой башкой, - сообщил он.

- Ну и пофиг, - Сэнди на него смотрел в упор, чуть исподлобья. И в темноте, в голубоватом свечении темного неба за окном он казался совсем женственным, каким-то нежным и хрупким, хоть и видно было, что он парень. Недаром же кофточки у него все были обтягивающие, темных цветов, стройнящие еще сильнее.

- Это тебя ведет, или ты всегда такой? – Тиссен заинтересовался вроде бы и всерьез, а вроде бы его и самого сильно вело.

- Всегда, - Сэнди улыбнулся еще шире, будто гипнотизируя его взглядом. – Я ночью вообще совсем другой.

- И в полночь превращаешься в тыкву, - Франсуа хмыкнул.

Вообще-то, ему понравился хамоватый пацан из Марсов. Не капитан даже, а тот, что был одного с ним и с Сэнди возраста, Дэниэл, кажется. У него были такие непослушные, шоколадного, редкого цвета волосы, злые-презлые серые глаза и очень нехорошая ухмылка, превратившаяся из привычки в мимическую особенность. И Сэнди был неправ, посчитав, что Франсуа интересовался девчонками. Недаром он отращивал волосы и вел себя куда приличнее, приятнее, чем многие парни. А то, что он курил подобную дрянь, для него было в порядке вещей.

Сэнди подумал, что Рассел его многому научил. Научил не доверять таким смазливым и добрым «друзьям» с первого разговора, научил ценить себя, как следует, знать предел и не позволять дурацким инстинктам заслонить настоящие желания. Рассел вообще был умным в этом смысле.

В общем, «чужого не бери, свое не отдавай, зажмурься и умри, люби и умирай». Это было максимализмом, но это было правильно и круто. И всем это помогало. Ведь помогло же Гаррету и Доминику? Помогло даже Лайаму, который мог влюбиться в кого угодно.

Сэнди вздохнул, запустил руку в еще мокрые волосы и все же взялся за фен. Новый приятель продолжать разговор тоже не стал, шум фена заслонил все прочие звуки, Сэнди положил его на место, выдернув шнур из розетки, и сообщил риторически.

- Ладно, я спать. Надеюсь, колбасить не будет.

- Ты вряд ли уснешь. Ты не видел, как его развозило? Вам еще с ним ночевать. Весь интернат разбудит, как начнется, - пообещал Франсуа без тени иронии, даже с заметным сочувствием.

- Это что, так страшно? Мне же сказали, что от этого не умирают.

- Ну, ты умный такой! – парень усмехнулся. – По-твоему, либо умирают, либо ничего, что ли?

- Ладно, посмотрим, - Сэнди отмахнулся и похвалил себя мысленно за то, что не поддался мгновенному порыву поцеловать этого уютного и доброго на вид парня, которого он совсем не знал. Нет, теперь Сэнди никогда не стал бы не то что целоваться, а даже прикасаться к человеку, который ничего к нему не испытывал. И он даже не знал теперь, что лучше – любить или быть любимым. Если ты любим, то тебя точно не бросят. Но если любишь ты, то каждое прикосновение волшебно. А взаимность так редка, что лучше и вовсе не связываться с людьми на «таком» уровне. Это все слишком безнадежно.

* * *

- Да ты расслабься, никто не смотрит, - Жан вынужденно лежал на верхней полке, которая ему досталась. Он раскинулся, как звезда, закинув руку за голову и наблюдая лениво за тем, как Робин компактно переодевался в пижаму за дверцей шкафа.

- Я просто не люблю себя выставлять напоказ, - он фыркнул. – Кому надо, сам увидит.

Он понял, что сморозил, только по взглядам парней.

- В смысле, «сама», а не «сам». Да.

- Мы так и поняли, - Жан покосился на парней, которых тоже немного мандражило без таблеток. Но у них не было даже возможности, они решили завязать окончательно. Ведь второй шанс, данный директрисой этого интерната, дан не просто так. Его нужно использовать.

- Слушай, ты. Я таких, как ты, отлично знаю. Тот гитарист из нашей группы, вылитый ты. Ну, который посимпатичнее, а не тот, который с Ники встречается. Он такой же, как ты, был. И он постоянно делал вид, что он очень нормальный, я помню. И он подбивал клинья ко всем. Не лезь ко мне, понял? Или, что еще лучше, попроси мисс Бишоп перевести тебя в другую команду. К Венерам, например, там твои любимые друзья.

Жан помрачнел и спрыгнул с полки так резко и быстро, что Робин подавился словами, чуть отодвинулся и прищурился. У него была та еще странная, то ли женская, то ли детская привычка чуть заметно выпячивать нижнюю губу, будто он обиделся. Его прическа «под пажа» так и не изменилась спустя два года, но было, хотя бы, чем гордиться. Все те же красивые, блестящие, ни разу не крашеные волосы. Они были густые и мягкие даже на вид, а вот пощупать он их никому не давал.

- Ну и что? – Робин на него снисходительно взглянул. Ну и что, что высокий, ну и пусть мерзкий на вид с этим отвратительным, самоуверенным взглядом и высокими скулами, из-за которых казалось, будто Жан постоянно щурился.

- Что ты там вякнул?.. – он сделал еще шаг, Робин даже не шелохнулся. Такими штучками его было сложно напугать еще в старом приюте, о котором он успел почти забыть. И он не смотрел на приблизившееся тело, как это сделал бы Сэнди, не смотрел на двигавшиеся при разговоре губы, он смотрел в глаза и не понимал, чего ему в этом вопросе бояться.

- Повторяю, если ты не расслышал. Ты мне не нравишься. Вы все здесь вообще никому не нравитесь и никому не сдались. Мы старались, чтобы сюда попасть, а вы – ни капли. Вы тратили свои никчемные жизни на ширево и балдели, развлекались, как могли. А теперь еще и смеете выделываться, что вас приняли в лучший интернат? Да вы в ноги мисс Бишоп должны кланяться. А лично тебе я предлагаю свалить в туман, к Венерам, раз тебя интересуют гомики. Там твой торчок, он тебя по высшему разряду обслужит, уж точно. Пока его колбасить будет, можете хоть всей вашей ротой остолопов его драть, он и не вспомнит, если не сдохнет, конечно. А на Сэнди, кстати, даже смотреть не смей. Потому что ни один из вас не достоин с ним даже одним воздухом дышать.

- А ты его фанат, что ли? Или просто так, из солидарности к подружке? – Жан уже дошел до того, что судорожно сглотнул, готовый разбить этому мерзкому капитанишке красивое лицо. Он и правда был похож на лисичку. Правда не рыжую, а бурую, остроносую, хитрую… И до мерзости сволочную.

- Что ты вякнул про остолопов? – оба парня встали. Они были единственными, кто знаком был еще давно, со старого приюта. Два брата, один младше другого на год, Коул и Дойл.

- А что, вам так не нравится правда в лицо? Лучше я буду ее за спинами вашими говорить?

Двое мальчишек со второго курса, с которыми Робин до последних дней имел счастье общаться, сидели тихо и не лезли. Они были единственными, кто остался в Сатурне. Команды  мельчали, народа становилось все меньше, кто-то переводился, а первоклашек вообще почти не принимали.

Братья встали слева и справа от Жана, который раздумывал – врезать капитану или не стоит.

- Если ты или кто-нибудь из вас меня ударит, попадет вам, они докажут, - предупредил Робин ехидно, кивнув на малолеток. Те предательски по отношению к новеньким кивнули.

- Тебе-то не легче будет, лечиться все равно придется, - заверил его Жан снисходительно, положив руку на плечо даже. Робин не успел отреагировать на этот жест, как ему со всей силы, со всей злостью «вживили» под дых кулак. Согнуться ему Жан тоже не дал – схватил за горло одной рукой, прижал к стене, зажав в углу, так что капитан подавился выдохом, вынужденно приподнимаясь на цыпочках и вытягиваясь в струнку. И стоило ему вытянуться, как Жан с удовольствием еще раз припечатал кулаком ему в живот. Робин был парнем нормальным, что касалось телосложения, но не слишком болел спортом. Он предпочитал, как и Сэнди, просто следить за собой, всего в меру соблюдать, а не увлекаться мышцами. И после второго удара у него в глазах потемнело от боли, потому что кулак будто дошел до позвоночника, вкрутился назло, будто растирая боль.

- Эй, вы обалдели?! – малявки вскочили было, но Коул обернулся и рявкнул.

- Сели!

Мальчишки сразу опустились на свои полки, чтобы не попасть под раздачу.

- И притихли, - хмыкнул Дойл.

Жан парня оттащил от стены, дернув за руку, но сразу же схватил за волосы и прижал обратно к себе, так что спиной Робин коснулся его груди. Уолтерс перехватил его руки, которыми до этого капитан даже воспользоваться не мог для защиты – его бы просто придушили, а царапаться, как девчонка, он не собирался. Так и вышло, что Жан скрутил его, одной рукой обхватив поперек шеи, второй стиснув запястья до боли, а братья переглянулись и решили, что их «босс» это заслужил. Малявки Сатурны чуть не заревели, взглянув на то, как их доброго, в общем-то, заботливого капитана просто избивали, причем нечестно, втроем одного.

- Это тебе за остолопов, - Коул ударил его чуть выше, прямо под диафрагму, а вот Дойл – прямо в мишень, по животу, который и так уже горел, раскалываясь болью. Все равно этих синяков никто не увидит. Только если в душе… Но и то, вряд ли, они ведь знали, как бить.

- А это за Одри, - он ударил так, будто оскорбил Робин не Боргеса, а его лично. – Любитель говорить в лицо, - он ухмыльнулся. – Вот и сказал бы ему лично, что его может драть рота остолопов. Увидел бы, что он с тобой сделает после этого. Так что молись, что мы не расскажем.

Жан его отпустил, а капитан Сатурнов начал странно оседать, сползая по его телу. Коул и Дойл думали, что он просто закрыл глаза, чтобы на них не смотреть, но Робин просто отключился от боли. Он молчал до последнего, не собираясь верещать и возмущаться.

- Тряпка, блин, - Жан фыркнул презрительно, братья помогли ему перетащить бесчувственное тело на принадлежавшую ему кровать и небрежно скинуть его там.

- А если ему плохо будет?

- О, мы будем рады, - заверили все трое чуть ли не хором заботливых малявок. – Пусть не лезет больше со своими советами.

- А если вы ему что-то повредили?! – один второкурсник даже заныл, подошел к капитану, не смотря на стоявших возле кровати новеньких отморозков. Жан вскинул брови. Неужели этого высокомерного красавчика кто-то любил? Какой смысл беспокоиться за такого морального урода?

Робин не отзывался на собственное имя, он даже не отреагировал, когда его погладили по животу, проверяя, больно ли это так уж сильно.

- Да в порядке он, не растает, не сахарный, - закатил глаза Жан и, взявшись за резинку пижамных штанов капитана, потянул их вниз. Под ними даже ничего не было, так что Робин терпел до последнего. Он очнулся, как только к нему прикоснулись «вот так», а когда резинка медленно доползла до пределов приличия, он дернулся и отвернулся, повернулся спиной к ненавистным укуркам.

- Живой. Не выкаблучивайся, девочка, - Жан ухмыльнулся и полез наверх, братья тоже успокоились и вернулись на свои места. Это стоило того, чтобы Робина заткнуть.

Посреди ночи Уолтерс проснулся от звука тихих, злобных всхлипываний. Он сначала подумал, что ему снится, потом начал думать на малявок, но мальчишки спали, как убитые, открыв рты и раскинувшись, как звезды.

Выходило, что ревел втихаря, в подушку капитан. Ему было очень больно, а каждое движение отзывалось в животе, в отбитых внутренностях. Он ненавидел теперь уже директрису за то, что она придумала этот бред. Неужели нельзя было выбрать нормальных парней, а не потенциальных преступников? Нет, ей приспичило перевоспитывать этих. А бесполезно, они уже не исправятся, Робин уверен был в этом.

- Скажи «спасибо», что рожу твою смазливую не разбили, - злорадно, чтобы скрыть легкое сочувствие, прошептал громко в темноту Жан. На него часто накатывало сожаление о содеянном, и это был тот самый случай. Капитан выделывался, конечно, но можно было обойтись одним ударом. Но куда отступать, если уже поздно? А потому надо просто забить.

Робин дышал громко, чуть сорванно, будто его имели в интенсивном режиме, и он задыхался от быстрого темпа и боли. Жан не знал, с чего ему такое сравнение пришло в голову, но решил об этом не думать, ибо было глупо.

- Если ты думаешь, что тебе больно, то пойди к Венерам, узнаешь, что такое боль в реале, - посоветовал он, подумав об Одри. Робин тоже о нем подумал и затих, стараясь сдерживаться, чтобы больше никто не обратил внимания на его жалобы в подушку.

* * *

Одри держался из последних сил, Дитер ему в этом помогал, как мог. Он лежал на верхней полке, а Боргес сидел на нижней, прислонившись спиной к стене и щелкая зажигалкой без особой цели. Его это отвлекало, а возможность отвлечься уже от многого спасала. Дитер с ним разговаривал о всякой ерунде, так что у Сэнди и третьекурсников уже головы раскалывались, но они не возникали. В конце концов, Сэнди громко, выразительно пожелал всем «СПОКОЙНОЙ НОЧИ» таким сладким голосом, что Дитер осознал – его сейчас нежно убьют, если он не заткнется. Он решил спать. И он заснул, он действительно спал пару часов, пока не лег сам Одри. Он не мог лежать, все тело дрожало и кололо. Это не было даже отдаленно похоже на боль, но не давало успокоиться и, тем более, заснуть. Он не мог усидеть на месте, а о сне не шло и речи. Он устал, ужасно устал, его тошнило, но пустой желудок выворачиваться уже не мог, у него был жуткий «насморк», так что горела носоглотка, а температура давила на лоб изнутри.

Он не мог больше терпеть, он уже взмолился мысленно о смерти, переворачиваясь в тысячный раз на бок, обнимая подушку, сворачиваясь клубком, так что колени коснулись подбородка. Подушку он прижал к животу, в котором уже сутки ничего не было, ничего съедобного. При мысли о еде сводило челюсти, горло болело и сжималось, дышать стало сложно. То ли он сам себя в этом убеждал, то ли он в самом деле умирал. Это был всего лишь первый день.

Сэнди так и не смог спать спокойно, он вообще спал очень чутко, способный проснуться от малейшего шороха, поэтому каждый вздох и тихий, задушенный стон заставляли его дергаться, открывать глаза и пялиться в потолок. Он был единственным, кто спал на отдельной кровати, перед окном, возле стены, как настоящий капитан. Остальные капитаны ему завидовали на этот счет, но уже привыкли.

Одри стиснул зубы, вцепившись ими в край подушки, зажмурился, но слезы все равно потекли из глаз. И чем плотнее он сворачивался в клубок, тем сильнее становилось больно. Мыслей не было, он не мог даже сосредоточиться на чем-то, не мог отвлечься, все на свете давило на мозги, а от этого страдало тело.

Сэнди не собирался  его жалеть, он хотел, его тянуло просто подсесть к новенькому и утешить его как-то, отвлечь хоть разговором, ведь все равно Сэнди не спал. Но так было нельзя, они же успели поругаться, как два идиота. А Сэнди обещал себе два года назад, что больше никогда не потерпит унижения, ни за что не простит безвозмездно того, кто его обидел. Если Одри извинится – ради бога, все будет классно, но если нет, то и он, Сэнди, никогда не станет с ним сближаться и вообще разговаривать.

 Это был уже просто принцип, но с каждой секундой все сильнее хотелось как-то помочь. Но даже ежу ясно было, что помочь новенькому нереально, если только у Сэнди не было где-нибудь чистого шприца и метадона, к примеру. Сейчас Одри готов был продать не только тело, но и душу, лишь бы все это прекратилось. Причем, ему неважно было, каким образом это прекратится – любимым и желанным кайфом или остановкой сердца.

* * *

- Ты как? Блин, ты на ногах не стоишь! – Жан испугался, увидев парня, ставшего ему другом за такое короткое время и быстрое знакомство. Так случалось, что двое просто находили друг друга в огромном мире. Кто-то для дружбы находил, а кто-то для любви.

- Я думал, утром легче станет, - признался Одри, нервно улыбаясь. Он стоял в душе, прижавшись лбом к стене, позволяя по-настоящему ледяной воде литься по телу, так что оно начало синеть от холода. Губы у него были уже даже не фиолетовые, а почти черные, подглазники пугали, будто нарисованный грим к спектаклю про зомби. Красная сеточка сосудов в глазах и расширенные зрачки убеждали в том, что ему очень и очень нехорошо.

- Не станет. Блин, не станет, ты вообще зачем встал, лежал бы! – Жан его подхватил в очередной раз и замотал в полотенце, привалил к раковине.

- Я не могу лежать, меня выкручивает.

- Ну а что, бегать, что ли?!

- А что сказать? Типа, да, я такой умный тут приехал и сразу заболел, на уроки не пойду?

- Да похрен уроки, ты же сдохнешь, ты себя в зеркало видел?

- Неа…

- Так на, посмотри! – Жан его развернул к зеркалу, но Одри зажмурился.

- Не буду смотреть, фу, убери эту гадость.

- Ты о себе так нежно?

- Ну не о тебе же, - он разговаривал, как лунатик, будто во сне, еле дышал, почти плача с каждым словом. – Я не могу больше, я сейчас правда сдохну. Убей меня, а?

Сэнди застыл возле них, он сушил феном волосы, смотрел в зеркало и старался делать вид, что он вообще не с ними, вообще не знаком даже ни с кем.

- Слышь, Венерическое чудо, - Жан на него уставился то ли неприязненно, то ли с иронией. – Ты его капитан, ты какого хрена молчишь, ты не видишь, что у тебя сейчас в команде кто-то помрет?

- Вы же сами сказали, что это не смертельно, - Сэнди хотел, чтобы это звучало равнодушно и немного ядовито, как получалось у Робина. Но получилось искренне, потому что он растерялся, быстро отвел взгляд, а потом вернул его к Жану, хлопнул ресницами, покосился на Одри, который стоял, сползая на пол. Он был такой белый, что почти серый, контраста между кожей и тканью пушистого полотенца на его бедрах не было никакого. Ступни скользили по мокрому полу душевой, а руки намертво вцепились в край раковины. Он еле дышал, давился слезами, ненавидя жизнь и мир вообще. И ему было совершенно плевать, что его видят в таком состоянии.

- Блин, да мне уже пофиг, пусть не лезет. Сам разберусь. Все будет охрененно, - он бодрился, как мог, отказываясь даже от внимания омерзительного ему капитана. На самом деле, у Одри обострилось чувство вины и тревоги, ему казалось, что Сэнди его никогда за вчерашнее не простит, что это он был виноват, что не выдержал и выплеснул ему в лицо чертов сок. Ну можно было сдержаться же, да? Нет? Ну, он все равно виноват, а Сэнди его ненавидит. И пусть ненавидит, лучше умереть, чем терпеть его жалость.

- У меня плохие новости для тебя, - Дитер подошел к блондину и потащил его насильно, ведя за руку в раздевалку, где парень на автомате принялся натягивать форму. Если бы его не ломало, он бы даже подумал, что форма ему очень шла, сидела идеально, да и обтягивала все так, как надо. Но он был немного не в состоянии.

- Какие ЕЩЕ плохие новости могут быть?.. – пропел он голосом террориста смертника.

- Маршировать идем. Пятнадцать минут всего. Это, типа, как зарядка перед уроками, чтобы взбодрились, чтобы «кровь заходила по телу и пошла в мозг, чтобы он работал лучше». Не смотрите на меня так, мне эта улыбчивая тетка сказала.

- Ее зовут Магда, - огрызнулся Робин в адрес Дитера и психованно вышел из раздевалки.

- Пусть хоть Генриетта, все равно улыбчивая тетка, - ухмыльнулся ему вслед Хайнц.

- Маршировать – это хорошо… - Одри закрыл глаза и засмеялся, прислонившись спиной к шкафчику, подняв руки и забирая волосы наверх, закалывая их большой заколкой. Две пряди слева и справа от лица все равно выбились, они его бесили, но он их даже не поправлял.

- А потом шесть часов подряд в классе, без перемен. Это ты тоже считаешь хорошим? – Сэнди не удержался.

- Слава богу, что хоть не с тобой в одном классе, а то от твоего запаха маленькой потаскушки блевать тянет, - проникновенно, поморщившись и не открывая глаза, отозвался Одри незамедлительно.

- Я не душился сегодня.

- Теперь буду знать, что это – натуральный запах, - заверили его с улыбкой, полной отчаянного счастья и мазохистской эйфории.

Сэнди вылетел за дверь, хлопнув ей со всей силы.

На улице не было дождя, как назло, иначе он охладил бы горячего, как кипящая кастрюля, торчка. Но Одри казалось, что стоит капле дождя упасть ему на лицо, на лоб, к примеру, она тут же испарится, так ему было жарко. И в то же время ему было холодно настолько, что он дрожал. И с каждым часом становилось все хуже.

 Марш он еле пережил, тем не менее, все делая так, как надо. Это было не сложно технически, но требовало терпения и упорства, выносливости. А этих качеств у него в связи с обстоятельствами поубавилось, и Жану периодически приходилось его хватать за локоть, чтобы он не рухнул замертво, отключившись.

И Магда, и мисс Бишоп все это видели в окно. Магда не выдержала, когда Одри раз в пятнадцатый пошатнулся и чуть не свалился, но Жан его поймал и поставил на место.

- Зачем вы так над ними издеваетесь?

- Они же не просят помощи. Я предложила ему пойти к медсестре, он не пошел. Наверное, он сам знает, что для него лучше. Понимаешь, Магда, я не соц.работница, я не собираюсь насильно делать их жизнь лучше. Я директор интерната, я обеспечиваю им условия отличной жизни, а уж пользоваться этими условиями или нет – их личное дело.

- Вы ничего не будете делать?

- Не буду, - мисс Бишоп пожала плечами. – А неплохо смотрятся, да? Эти парни какие-то… Они другие. Сильные. Может, дело даже не в том, в каком приюте они жили, а в том, на какие оценки учились? Неужели интеллект мешает развитию силы воли?

Магда присмотрелась и поняла, что Шарлотта права – эта толпа парней в черно-белой форме смотрелась по-настоящему эффектно и жутко. Через закрытое окно было слышно стук каблуков их туфель о каменную площадку двора. Капитаны «маршрут» и технику движений знали наизусть, запомнить их было не сложно, а гимн они еще только собирались выучить на уроках музыки, уж мисс Батори об этом точно позаботилась бы.

Одри разозлился под конец на самого себя и оторвался, как мог, выложившись на полную катушку, отдав последние силы, решив, что они еще появятся рано или поздно.

- А по тебе не скажешь, что тебя мажет, - удивился Жан под конец, стоило им вернуться в интернат и оказаться в столовой.

- Не знаю, то накатывает, то спадает. Непонятно, - парень пожаловался. Он даже не устал, хоть и не спал уже вторую ночь.

- Отлично. Я думал, будет хуже, - Сэнди издевнулся насчет прилива бодрости, Боргес не ответил по вине напавшего на него припадка слабости. И стоило ему учуять запах еды из столовой, он метнулся по коридору бегом, в два прыжка достигнув туалета и влетев в него пулей. И сгибаться над унитазом было бесполезно, но тупой организм все равно пытался вывернуться наизнанку, пусть даже в нем ничего и не было. Чем дальше, тем хуже, тем больнее.

На уроках он высидел буквально от звонка до звонка, глядя в спину Дитера, который сидел перед ним. «Старички» Стрэтхоллана были правы, для начала новеньких запихнули в отдельный класс, чтобы вынести им мозги по-хорошему, промыть их, как следует, загрузить работой и показать, как и на каком уровне им придется заниматься с этого дня.

- Я умру, пока все это выучу, - сообщил Франсуа уныло, Нептуны, которые сидели с ним за обедом в столовой, только усмехнулись. Но вниманию, пусть даже такому сомнительному, как ухмылка, от Дэни Франсуа был рад. Он постоянно косился на стол Марсов, где все были такие активные и веселые, что становилось завидно. Эти ухоженные Стрэтхолланцы напоминал глянцевых моделей, они были во многом идеальны, если не залезать им в душу. А новенькие были проще, они резко отличались даже цветом кожи и взглядом. Они были разбитые и никакие, но сильнее во много раз.

- Я умру, пока все это хотя бы прочитаю, - успокоил его Жан.

- Я умру, пока учебник открою, так что расслабьтесь, - Дитер решил вообще не волноваться вплоть до момента открытия книги.

- Я умру, - честно и с улыбкой заключил Одри.

- Ты пессимист, - Сэнди посмотрел на парня, он снова сидел напротив него и смотрел сквозь голову Блуверда в стену, не отрывая взгляда и даже не моргая. Это наводило на жуткие мысли об экстрасенсах, так что Сэнди предпочел немного подвинуться и ссутулиться, чтобы взгляд не сверлил ему дырку между бровей.

- О, нет. Я труп. Какой там «пессимист», что вы. Я зомби. Ар-р-р, - он вытянул руки вперед, похихикал и убрал их обратно. – Хочу уколоться. Ну хоть чем-нибудь, - зашептал он фанатично, начиная сходить с ума. И взгляд у него носился туда-сюда, выслеживая надзирательниц, на которых было, в общем-то, наплевать.

- В смысле, «чем-нибудь»? – Сэнди не понял, но разговор решил поддержать. Он сам не знал, почему хотелось трепаться с человеком, прошлым вечером наставившим ему синяков по всему телу и разбившему нос. Слава богу, обошлось покраснением и парой капель крови, а то было бы обидно месяц ходить с синяками под глазами.

- Да хоть водой, - Одри повел плечом нервно. Сэнди уставился в шоке на Дитера, а потом обернулся к Жану, который болтал с Коулом и Дойлом. Малявок и капитана они подчеркнуто игнорировали, а сам Робин ПОДЧЕРКНУТО ДВАЖДЫ игнорировал их. Он молчал бы, даже начни они корчиться в агонии прямо на столе. Жан отвлекся и пояснил далекому от «истин» капитану Венер.

- У него просто все чешется изнутри.

- Напиши книжку для чайников о ломке, - предложил Одри шепотом, мрачно на него глядя. – Обещайте мне, что не будете на меня обижаться, когда я вообще охренею и начну себя вести, как током **нутый песец, ладно?

- Обещаю, - Жан усмехнулся невесело, Дитер кивнул.

- Ты думаешь, ты совсем тронешься? – он уточнил напоследок.

- А вы думаете, что я сейчас в адеквате, что ли? Какого вы обо мне плохого мнения, - Одри нервно захихикал.

- И что, если просто водой колоться, легче станет? В ней же нет ничего? – Сэнди не понимал. Боргес уставился на него.

- Дело не в составе, овца. Дело в ощущениях. Когда все горит, чешется и гудит, а потом по венам прокатывается Хоть Что-Нибудь, ты реально ловишь кайф. И не важно, что это было.

- Может, сходишь к медсестре, все-таки? – Блуверд не знал, как такие проблемы решать, но он хотя бы пытался это сделать.

- У тебя глаза цветом, как апрель, - выдал Одри, а потом поставил локти на стол, ладонями закрыл лицо и зажмурился заодно. Он держался до последнего, но внутри все сводило, сосуды чесались, будто по ним носились малюсенькие ежи. Дитер посмотрел на его руки, на тыльные стороны кистей и ужаснулся.  Вены, которые должны были быть там сами по себе, торчали просто жестко, их было видно замечательно, они не прятались в глубине кожи. Да и вообще, вены Одри были толще, прочнее, чем у остальных.

Сэнди еще моргал шокированно и смотрел на кольцо «настроения», черное с едва заметным перламутровым блеском, с серебристыми краями. Одри его вообще никогда не снимал.

- Что?

- В апреле все серое… - пояснил он шепотом, по-прежнему закрывая руками лицо, а потом вдруг вскочил и вылетел в коридор, опять метнулся куда-то, но в этот раз на улицу, чтобы вдохнуть холодный воздух и успокоить сходящее с ума тело. Оно задыхалось, оно уже начинало корчиться от боли, оно умирало и говорило, что рецидив вот-вот начнется.

- Эй, - Жан развернул лицо Сэнди к себе, взяв его пальцами за подбородок. Парень удивленно повернулся, еще оставаясь под впечатлением и не сопротивляясь. – Обычные глаза, по-моему. Таких дохрена, - Уолтерс фыркнул разочарованно, отпустил его и пожал плечами. – Видимо, с долбежки глючит не хуже, чем с самого прихода, - он пытался пошутить, но Дитеру это смешным не показалось, да и братьям тоже.

- А если он реально помрет?

- Не помрет. Все, заткнитесь все! Все будет нормально! – Жан поднял руки ладонями на уровень лица, закрыл глаза и повысил голос, чтобы всех заткнуть, заставить помолчать.

- Кое-кто просто не хочет смотреть правде в глаза. Ему очень плохо, он не выдержит три дня, - сообщил Робин. – Это еще минимум, а ведь может быть и дольше.

- Слышь, ты, девочка… - Жан начал было скандал, но когда капитан на него взглянул надменно, цинично и готовый ответить колкостью на любую претензию, он передумал ругаться и решил просто его лишить дара речи. Он проникновенно, отрешенным голосом, постаравшись спародировать Одри, сообщил. – У тебя глаза цвета сентября.

Дара речи Робин лишился и точно так же шокированно, как Сэнди, захлопал ресницами.

Жана порвало от смеха, они с братцами угарали от души, захихикали даже малолетки, которые еще вчера решили было объявить новеньким войну.

- Идиот, - Дитер хмыкнул, а Сэнди обернулся и поманил к себе Тэкера, чьи глаза никогда не рассматривал.

- Посмотри на меня?.. Нет, реально. В сентябре же все такое оранжевое. У тебя глаза не карие даже, а какие-то желтые. И как это кое-кто успел рассмотреть, а?.. – Сэнди сострил в адрес Жана, который сразу отмахнулся.

- Да сейчас посмотрел и ляпнул просто.

- Да ты поэт. Вот так резко?

- Я умнее, чем ты думаешь, - вдруг спокойно ответил Уолтерс, и Сэнди отвернулся, решив не спорить.

* * *

Вечером Сэнди сходил с ума, после звонка на отбой он сидел в спальне и делал вид, что читал книгу. Он любил романы, пусть даже они были глупые, неправдоподобные и слюнявые. Он мысленно уже четыре тысячи сто двадцать шесть раз встал и подошел к Одри, спросил у него, где конкретно болит, сильно ли ему плохо. Он не меньше двух тысяч раз мысленно потрогал его лоб, почему то Сэнди казалось, что он обязательно будет раскаленным, ведь даже по виду можно было сказать – у новичка температура даже не спадает. Сэнди миллиарды раз подумал о том, приятно ли было бы «дешевой оторве» прикосновение холодной руки. У Сэнди всегда были холодные руки, он даже на пляже летом, когда они выезжали с интернатом, был холодным, как лягушка.

Сэнди списал это все на обыкновенную жалость, которая ему по жизни была свойственна.

Дитер куда-то пропал, они с Жаном так и не смогли вытащить ломающегося во всех смыслах дружка на прогулку в лес, на исследования окрестностей интерната. Одри упорно сидел за столом и пытался делать вид, что учит что-то. Он завис над открытой тетрадкой, сжимая в пальцах ручку, глядя на одну и ту же строчку. У него были стиснуты зубы, он тяжело дышал, но боролся с этой ерундой изо всех сил. Сэнди показалось, что он сейчас случайно сломает ручку.

Пушистый свитер с огромным воротом, спущенным с обоих плеч, жутко контрастировал по цвету с его бело-голубоватой кожей. Свитер был кроваво-алый, так что «удачно» оттенял бледность, подчеркивал черноту подглазников и губ, синяков под ухом.

- Да *****!!! – не выдержал он наконец, так что Сэнди вздрогнул, чуть не выронив книгу, которую держал на согнутых коленях. Он лежал на спине, покосился на подопечного еще раз. Одри застонал, то ли смеясь, то ли плача, по звукам было непонятно.  Он опять закрыл лицо руками, будто темнота спасала, острые, жесткие ногти выглядели даже почти опасно на огрубевших серых руках.

- Помочь? – Сэнди отложил книгу, сел на колени, поджав пятки. Его кровать и так стояла впритык к краю стола, за которым парень сидел.

- Не надо, отстань! – Боргеса колбасило.

- Ну, просто проверю тогда. Какая тебе разница? Тебе же пофиг?

Одри промолчал, Сэнди вытянул у него из-под локтей тетрадь и пробежал взглядом строчки.

- Из шести два неправильно. Хочешь, исправлю?

Одри опять промолчал, Сэнди подумал, что ему в любом случае не жалко, все равно делать нечего. Поэтому он взял карандаш и не только исправил ошибки, но и доделал задание, над которым Одри парился в последнюю очередь, как над самым сложным.

- Тебя за поведение сюда упекли или за учебу? – он убрал тетрадь на стол, положил карандаш и навалился на стол локтями, пытаясь заглянуть новенькому в лицо.

- Угадай, - мрачно буркнули в ответ.

- За поведение? За то, что кололся?

- Тебе-то какое дело? – Одри наконец убрал руки от лица и тоже на него в упор уставился. Его убивало это милое, девчачье личико, нежная кожа совершенно здорового цвета. Авитаминозом Сэнди явно не страдал.

Сэнди хотелось врезать. А лучше убить. Ну, на крайняк – изуродовать. Две почти незаметных родинки возле левого глаза, пушистые ресницы, наивный, открытый взгляд человека, готового во всем всегда помочь. Но глаза у него были с какой-то томной поволокой, так что взгляд невинным совсем не был.

В раскалывающейся на мириады звезд голове Одри роились такие кровавые мальчики, что Сэнди везло, раз уж он не был в курсе. Он рассматривал своего подопечного в ответ, пользуясь такой возможностью на полную катушку.

Одри бесила его идеальность и чистота.

Сэнди увлеченно разглядывал серое лицо, морщины на лбу от частого поднятия бровей. Сами брови были красивые, Сэнди и не отрицал. У него самого они были  подрисованы карандашом, потому что цвет не устраивал, такой светлый, что казалось, будто их вообще нет.

- Ну чего смотришь? Нравлюсь? – Одри это начало бесить.

- Не-а, - раздельно ответил Сэнди, улыбнувшись.

- У тебя рот такой большой. Почаще закрывай его, а то некрасиво, ты знал об этом?

- Знал. Мне тоже не нравится, - у Сэнди испортилось настроение, улыбаться он перестал, Боргес добился своего.

- Кулак в него влезет? Не проверял?

- Нет.

- А многие проверяют. У меня влезает, например, - он усмехнулся.

- Покажи? – Сэнди не выдержал.

Ему лаконично показали фигу.

Блуверду безумно хотелось спросить: «Неужели, тебе совсем не одиноко?» Но вопрос был бы слишком дурацким. Почему ему так хотелось сблизиться с тем, кто его оскорбил? Почему он не смог встречаться с Расселом, который был, вроде бы, серьезен? Может, дело было в том, что ему казалось, будто они с Одри чем-то похожи? Да нет, они не были похожи. Сэнди не ругался матом, он верил в любовь, его единственным счастьем не была наркота.

Да и вообще, он прекрасно помнил, как все начиналось с Гарретом. И больше никогда, никогда, ни за что не повторил бы свою ошибку.

- Завтра пятница, - сообщил ему Одри.

- Ну и что?

- Нас завтра не отпустят, потому что ваша директриса не знает, чего ждать, вообще. Мало ли, вдруг кто-то обдолбается или вообще сбежит.

- Конечно, - Сэнди пожал плечами.

- Хочешь, в следующую пятницу в два раза больше денег получить?

- С чего это?

- Купишь мне завтра мет…

- Нет! – Сэнди отодвинулся даже от стола, сел на свою кровать и скрестил руки на груди.

- Ну купи. Ну я прошу тебя, пожалуйста, - Одри сделал жалобное лицо, сделал брови домиком, повернулся к нему всем корпусом. Он менялся за считанные секунды, Сэнди даже стало страшно. Все истории о наркоманах оказались правдой. Они были даже не люди, они были хитрые звери, способные вести себя по-любому, лишь бы получить свое. И никаких чувств у них, как показалось капитану, не было, только одна мысль – уколоться. Остальное – декорации, бутафория, лишь бы показаться нормальными.

- Нет, я сказал, - Сэнди отвернулся, чтобы на него не смотреть, потому что знал себя. Он такой, он добрый в душе, он не выдержит и согласится, как дурак.

- Ну почему?! – Одри начал повышать голос, он встал и пересел к капитану на кровать, встряхнул его за плечи, чтобы Сэнди посмотрел на него. – Тебе жалко, что ли?! Я бы сам запросто достал, но меня завтра не выпустят, ну какая тебе разница, потерпишь неделю, потом в два раза больше всякого хлама себе накупишь!

- Да я даже не знаю, как это делается, вдруг что-нибудь не то куплю?! – Сэнди пытался отговориться, легонько вырываясь, не глядя на парня вообще. – Меня там никто не знает, ты думаешь, мне поверят, что я торчок?!

- Да им плевать, как ты выглядишь, в этой тупой деревне всем вообще начхать, там один полицейский участок, я же видел, никаких проверок. Там стопудово все торчат понемногу. Ну пожалуйста, я тебя умоляю. Ты не видишь, как мне хреново? Я сегодня умру, а если не сегодня, то завтра – точно. Ты хочешь, чтобы я сдох, да?! – он сполз с кровати, встал на колени перед Сэнди. – Ну не будь такой сукой, пожалуйста! Ты не знаешь, как это, ты не представляешь, как мне хреново!

- Если ты опять уколешься, тебе легче не станет! – Сэнди было совершенно не по себе, он этого психа чуть ли не боялся уже. Он не знал, что делать, потому что у Одри слишком быстро менялось настроение, он то злился, то плакал и умолял, то лез драться и орать, то опять рыдал. Поэтому Блуверд отодвинулся к стене, прижал колени к груди и обнял их руками.

- Станет! – жарко заверил его Одри. – Ты не представляешь, насколько легче мне станет, честное слово, не издевайся надо мной, прости, что вчера тебя ударил, ты же сам нарвался. Блин, ты же капитан, ну не будь сволочью!

- Тебе всего один раз станет легче, а потом все снова начнется, ты хочешь еще раз это пережить?! – Сэнди не знал, как до него достучаться, парень понял, что это бесполезно, и согнулся, уткнулся лбом в край матраса, держась за него руками, застонал глухо. – Господи, как мне плохо… Если ты не хочешь мне помочь, тогда просто убей меня! Я не могу больше, не могу!! – он ударил матрас кулаком и снова поднял голову, посмотрел на Сэнди совершенно дикими глазами. Они были сине-зелеными сами по себе, но зрачки так расширились, что глаза казались черными зеркалами.

- Ты уже долго держишься, ну Жан же сказал, что это не смертельно, это не долго, перетерпи просто! – Сэнди принялся его уговаривать, сполз с кровати на пол и тоже сел рядом с ним. – Сколько часов прошло?

- Тридцать шесть, - безошибочно ответил парень, потому что считал даже не часы, а каждую минуту и секунду.

- Ты тридцать шесть часов терпишь и хочешь, чтобы это все пошло нахрен? Ты уколешься один раз, и снова придется терпеть эти тридцать шесть часов, а потом еще несколько дней, ну зачем тебе это?..

- Я знаю! – огрызнулся Одри.

- Ты же не сможешь все деньги тратить только на это, тебе их просто не хватит, тебя начинает ломать через несколько часов от последнего, мне Жан уже рассказал, ты думаешь, тебе хватит одной маленькой дозы на неделю? НА НЕДЕЛЮ?

Одри просто застонал отчаянно, как зверь, спрятав лицо, уткнувшись в матрас, вцепившись ногтями в простыню, почти протыкая ее.

- Я не могу, мне больно. Я не знаю, как это прекратить, мне плохо, я умираю, *****!!! ****** интернат, ***** директриса, ***** жизнь!!!

- Успокойся, расслабься, все будет нормально.

- Я вторые сутки есть не могу и спать, это нормально?! Мне в зеркало смотреть страшно!

- Ты нормально выглядишь, не надо сказок, - Сэнди не понимал последнего. Ему казалось, что Одри как раз из тех людей, что даже в подобном состоянии выглядят красиво. Какой-то странный грязный шарм в нем был, что даже эти грубые руки, каменные ногти, крашеные, тусклые волосы и серая кожа смотрелись, как надо.

- На себя в зеркало посмотри, а потом скажи мне, что я нормально выгляжу, - Боргес нервно засмеялся.

- Я же урод, ты сам сказал, что у меня рот сильно большой. Мне все это говорят, меня все терпеть не могут, а у тебя уже даже здесь полно друзей. У тебя, наверное, и там, в приюте их было дофига, а у меня вообще их нет, только Робин. И я страшный, со мной никто не хочет встречаться, меня этот ублюдок бросил. И ты тоже сказал, что эта жаба красивее, чем я. И что мне делать, убиться, что ли? Я как-то живу, не сажусь же ни на что!

- А хрена ли пилить опилки, лучше придумай, что мне делать! – Одри на него уставился злобно. Он Сэнди практически не слушал. Нет, он слушал, конечно, но не способен был отреагировать по полной программе, как надо, как требовалось от адекватного человека. Он хотел сказать, что просто назло пошутил про рот, просто из принципа сказал про Доминика и его внешность, просто так доводил, из вредности. Но позвоночник ломило, печень горела, руки тряслись, а голова просто раскалывалась. Поэтому он думал только об одном – как это прекратить.

- Ты точно больше не будешь колоться, придурок! Потерпи еще немного, потом станет легче, потом больно не будет, правда же? Тебе просто хотеться будет, а ты найди себе кого-нибудь, отвлекись, не думай об этой дряни!

- Если мне не поможешь ты, поможет кто-нибудь другой, - с мрачной решимостью ухмыльнулся вдруг Одри, встал, отряхнул колени. Черные штаны были такими узкими, что обтянули ноги, как лосины, сделав их карикатурно тонкими, а ступни столь же карикатурно большими. Сэнди хотел бы так выглядеть на вторые сутки ломки. Нет, он не хотел этого испытать, он хотел, чтобы даже в таком состоянии у него получалось выглядеть лучше, чем он выглядел сейчас.

- Что?.. – Сэнди не понял. – Ты куда?

- Не один ты поедешь, так что пошел ты знаешь, куда? – Одри на него взглянул свысока, надменно, открыв дверь. – Любого попрошу.

- Никто из наших не согласится!

- И даже Дэн? Ну, этот, из Марсов. Он нормальный, мне показалось, не такой гламурный ублюдок, как ты.

- Он не станет просто так это делать!

- Почему просто так?

- А за услуги ты ему тоже заплатишь, да?! Деньги за эту дрянь ты ему отдашь, ладно, а за то, что ему придется шататься по городу и искать этих придурков, ты ему тоже заплатишь?

- Знаешь, есть самый легкий выход, если тебе кто-то чего-то не дает…

- Обмануть?

- Отсосать, - Одри вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Сэнди метнулся за ним, вылетел и схватил своего подопечного за предплечье.

- Ты никуда не пойдешь, перестань!

- Что, уже засомневался? Он согласится, я уверен!

- Ну и что, что согласится! Зачем ты сам себе хуже делаешь?! Ты же сдохнуть собирался, какой секс, нахрен, а?!

- Пусти меня! – Одри рванулся, отбирая у него свою руку и задирая машинально рукав, с силой расчесывая своими страшными когтями предплечье вдоль вен. Царапины даже засочились кровью.

- Ты с ума сошел?

- Я не могу, все чешется, - парень зарыдал, стиснув зубы и сползая по стене на пол, раздирая ногтями руки.

Жан и Дитер как раз поднялись по лестнице, Уолтерс собирался зайти в спальню Сатурнов, но увидел этот концерт и метнулся к ним.

- Какого хрена?!

- Он с ума сходит, ему вообще плохо, ну сделай что-нибудь! – Сэнди сам чуть не заревел, схватившись за голову. Ему было страшно, он никогда так не пугался собственного бессилия. Наркоман – зверь неконтролируемый никаким образом, он способен на все, что угодно. И Сэнди не смог бы остановить его, вздумай Одри и вправду пойти, уговорить Дэни купить ему завтра эту гадость. И Дэни согласился бы даже так, бесплатно, он был солидарен. Но он был тупой в этом смысле, он готов был оказать услугу нахаляву, но он не думал, что с человеком эта услуга сделает. Сэнди было не все равно, он прекрасно понимал, что облегчение будет всего на пару часов, а потом опять дерьмово. А Одри был выше, больше, не смотря на то, что такой костлявый. В припадке он становился невыносимо сильным и злым, так что насильно его удерживать Сэнди тоже не смог бы, а ведь он был капитаном и должен был отвечать за всю команду.

Жан его еле поднял на ноги и затолкал обратно в спальню Венер с красоткой на двери.

- Ложись, успокойся, все будет хорошо…

- Ничего не будет хорошо!

- Да он еще недавно сидел нормально, уроки делал!

- Значит, начинается, - Дитер вздохнул, все это рассматривая. – Что делать? Кто-нибудь знает? Может, медсестру позовем?

- И что она сделает?! – Жан разозлился. – Она спросит, какого черта, а его увезут в больницу, ты знаешь, как лечат долбежку?! Ему транквилизаторы начнут колоть, еще хуже станет. А может, вы еще предложите его водкой лечить? А что, вы же умные такие, накачаем его, все пройдет, а потом, когда переломает, он будет уже ее хлестать литрами!

- Ну а что делать, если ему так плохо?! – Сэнди заныл.

- Ничего не делать!

- Может, ему снотворного выпить, заснет, ничего не будет?

- Будет все равно, не подействует ничего, - Жан сам рухнул на стул растерянно, закрыл лицо рукой, задумался. – Да блин, что делать-то…

- Мне легче, расслабьтесь, неврастеники… - простонал лежавший на своей кровати блондин. Он смотрел в полку над собой, сорванно, хрипло дышал, на лбу выступили ледяные капли пота, руки вцепились намертво в одеяло, которым была застелена кровать.

- Точно легче?

- Стопудово. Но пасаран, - он улыбнулся неадекватно, откинул с лица прядь волос, снова жизнеутверждающе сжал кулак и поднял его вверх. – Все будет отпад.

* * *

Ночью все и правда стало «отпад». Магда не могла спать, она даже сбегала, постучала в дверь спальни мисс Бишоп, но так сказала, что лучше просто не думать об этом. Ведь если он так надрывается, значит, живой, а если живой и не жалуется, не просит привести медсестру, значит, они сами разберутся.

«Вы монстр», - подумала Магда, уходя к себе в комнату. Нереально было спать и «не думать об этом», учитывая душераздирающий ор на весь интернат. Спать не мог вообще никто, малявкам, привыкшим к мирному течению жизни в Стрэтхоллане, было даже страшно от этих звуков. По сравнению с этим волчий вой нервно курил в коридоре, это был крик отчаянья, боли, переходящий в стон, в плач, в рыдания, в рычание, в визг, а под конец – в хрип.

Жан думал, директриса прибежит сразу же и убьет их, он давно уже прилетел в спальню Венер и пытался Одри утихомирить. Тот и сам не прочь был бы успокоиться, заснуть, но это невыносимо сложно, когда конечности сводит судорога, мышцы так болят, что будто рвутся, а вены чешутся, как под иглой швейной машинки.

Грудная клетка у него ходила ходуном, его бы выворачивало наизнанку, но выворачиваться было просто нечему, диафрагма сжималась, заставляя хрипеть, а позвоночник прогибался, будто он вот-вот превратился бы в оборотня. По крайней мере, все известные фильмы об этих мутантах славились страшными сценами «обращения». Одри в одиночку, без спецэффектов переплюнул бы все блокбастеры, он готов был оглохнуть от собственного крика, лишь бы не слышать, как шумит кровь в сосудах возле ушей, чтобы не чувствовать ничего. Он чуть не разодрал себе зубами руку, но Жан вовремя его придавил и затянул ремни от чьих-то джинсов на запястьях, привязав их к столбикам кровати. Это выгибаться и выламываться не мешало так уж сильно, заколка с волос слетела, так бешено он мотал головой, зубы чуть ли не стирались в порошок, так он их стиснул, а Сэнди колотило от ужаса. Робин был тут же, да и вообще, большинство старшекурсников собрались в спальне Венер, пытаясь придумать, как ослабить этот приступ. Нереально было представить без жалости и слез, что подобное продолжалось бы еще сутки подряд, без остановки.

Робин даже смотреть не мог, он отвернулся, закрыв рот рукой, ужаснувшись.

- Слабонервный какой, - Дитер фыркнул, он сидел на кровати Одри и пытался удержать его левую ногу, сжимая ее изо всех сил, но в торчке открылись такие резервы, что еще чуть-чуть, и он размахивал бы ногой с висящим на ней Хайнцем.

Франсуа таращил глаза на все это, стоя вместе с Брэдом и Эриком, впервые видевшими подобное. Дэни не выдержал, спросил у Дойла с Коулом.

- И что, и от такого точно не умирают?

- Я уже не уверен, - старший брат покачал головой.

- Да я тоже не очень-то, - согласился Дойл.

- Круто… - протянул Дэни.

- Ты тупой? КРУТО? – Эктор его пихнул в бок.

Одри потерял всякий человеческий облик, заливаясь рычанием, криком, слезами и пытаясь откусить себе губы или сорвать ноготь, чтобы заглушить эту боль внутри, разлившуюся по всему телу. Оно было, как оголенный нерв, который прижигал какой-то садист.

- Эй! – Жан заметил его прокушенную до крови губу и, оглядевшись, схватил учебник, сунул его край приятелю в зубы. Он это сделал очень вовремя, потому что глаза Боргеса закатились, обнажая белки, а учебник, стиснутый зубами, стал тоненьким-тоненьким, как никогда.

- Он кусок книжки не отгрызет? – осведомился Дэни заинтересованно.

- Хрен знает. Попробуй, проверь, - Эктор ухмыльнулся.

Брэд улыбнулся, задумчиво протянул.

- Я, кажется, понял значение фразы «Палец в рот не клади».

- Он тебя по пояс съест, - заверил Эрик.

- Дуболомы, - буркнул Робин. – Ему плохо.

- А кто виноват? Не мы же.

- Помнишь, ты спрашивал про телку, которая у нас в приюте рожала прямо в туалете, на полу? Она не хотела, чтобы ее в больницу увезли, - Франсуа напомнил, глядя на Жана. Тот отвлекся на секунду, продолжая держать вторую ногу Одри.

- Ну? И что?

- Знаешь, рожающая баба отдыхает по сравнению с ним.

- Отлично. Очнется, сообщим ему, что он смело может заводить детей, - фыркнул Уолтерс и налег на друга, придавив его к кровати, сдерживая тряску. Сэнди пытался удержать его пальцы, хоть кисти и так были стянуты ремнями. Пальцы свела судорога, они выпрямились неестественно, а Одри пытался зацепиться ногтями за стену и отодрать хоть один ноготь. Сэнди ему мешал. Дитер уставился на ногу в своих руках. Он сжимал щиколотку, а ступня вытянулась от судорог так, будто Одри был балериной и собрался танцевать на пуантах.

Сэнди совершил одну самых дурацких, фатальных ошибок своей жизни – он нашел в себе глупость переплести свои пальцы с пальцами подопечного, чтобы разделить их и не дать ими дергать, все равно их судорога свела. И она неожиданно прошла, так что Одри, не отдавая себе в этом отчета, стиснул их в кулаки. Правда он не учел, что там чужие руки тоже были, его ногти впились намертво Сэнди чуть выше костяшек, так что капитан взвизгнул и попытался вырваться, но стало еще хуже. Вместо ран появились борозды, проделанные ногтями. Сэнди сам заныл, чуть не заревел.

- Ты идиот! – Жан на него наехал, глядя на все это.

- Мне больно, вообще-то!

- Нефиг лезть было!

- Ты сам попросил подержать его!

- Но не так же!

Одри злобно замычал, выплюнул чертову книжку, которую забрал Робин и положил обратно на стол, пока не порвалась. Он посмотрел на оттиск зубов, глубокие следы остались на корке учебника, что на Сатурна произвело огромнейшее впечатление.

- А-а-а-а!! Врежь мне, Жан, умоляю!! – завыл парень, выгнувшись.

- Ты с ума сошел?! – Сэнди возмутился, его наконец отпустили из мертвой хватки, и он баюкал пораненные руки, дуя на ранки.

- Он просто хочет отвлечься, - пояснил Жан. – Я не собираюсь тебя бить, чувак, извини.

- Ну врежь мне!! А-а-а-а, господи, как больно!! Не могу больше!! Убей меня, пристрелите меня кто-нибудь!!!

Робин решил его успокоить и выплеснул весь графин прямо в лицо. Одри на время затих, откинувшись на подушку и тяжело дыша открытым ртом, потому что ледяная вода температуру напугала, но через пять минут все началось по новой.

- По-моему, легче его и правда убить нахрен, - предположил Дэни.

- Козлина, - Сэнди зашипел на него. – Сам пойди и убейся!

- Я же из гуманности!

Это была долгая ночь, долгая и очень мучительная. Для кого-то даже чересчур мучительная.

* * *

С утра Сэнди заметил синяки на теле Робина. Он не присматривался специально, просто бросил взгляд и опешил.

- Это что?

- Упал, - пожал плечами Сатурн.

- И бился еще потом раз двадцать?

- Тебе же сказали, что просто упал, - Жан подошел к Робину со спины, возвышаясь над ним и вообще смотрясь выгодно. Он был выше, плечи были шире, грудь, что надо, плоская, с четкими очертаниями мышц.

- Я же не тебя спрашивал, - сладко улыбнулся Сэнди, поворачиваясь к распылителю и смывая шампунь полностью, закрывая глаза.

- Отвянь, урод, - Робин двинул локтем назад, но не рассчитал и не попал мерзавцу поддых, братья-отморозки заржали, глядя на это. Жан просто поймал его за локоть и не давал отойти, а когда Робин окончательно разозлился и почти заорал, он наконец пальцы разжал.

- Давай-давай, Белоснежка, - он напоследок шлепнул его по голой заднице.

Робин чуть не подскочил, оскорбленно оглянулся и быстро удалился в раздевалку. Новенькие грохнули от смеха, Сэнди тоже улыбнулся, шмыгнув носом. Прической Робин на Белоснежку был очень даже похож.

- Где Одри? – Дэни приобнял Венерического капитана, тот не стал выворачиваться. Уже появилось такое отношение, будто все знали, что он голубой, что он «девочка», но что с ним никто не встречается. Сэнди не возражал, он посмотрел на порой хамившего ему, а иногда кадрившего его Марса и вздохнул.

- В спальне лежит.

- Связанный еще?

- Нет, отвязали, ремни нужны были.

- Он один, что ли? Он там с собой не покончит?

- Не беспокойся, ему легче стало. К ночи обостряется, наверное, хотя ему все равно очень плохо, - капитан Венер погрустнел, но потом посмотрел на задумчивого Марса, покосился на новенького любителя марихуаны… - Эй, Дэни, - он осклабился сладко.

- А?

- Наклонись? – Сэнди его поманил. Еще два года назад Дэни и Эрик страдали, что Сэнди был выше, но сейчас он вырос всего на полголовы, и они вымахали до ста восьмидесяти с лишним. Поэтому Марсу действительно пришлось наклониться, Сэнди тронул его шею рукой и зашептал прямо на ухо, так что парень немного брезгливо поморщился от этого.

- В тебя втюрился этот новенький, который на Доминика смахивает, помнишь, я говорил?

- Да не похож он на него, - Дэни отмахнулся.

- Пофиг. Я вижу, как он на тебя пялится, он гомик, он вообще в тебя  по уши.

- Флаг ему в руки, электричку навстречу, я нормальный.

- Мое дело – сказать, - Сэнди пожал плечами, а как только Дэни отошел, он поймал взгляд Франсуа, которому это все не понравилось и действовало на нервы. Сэнди ему подмигнул, парень удивился и удивился неприятно, поняв, что его, кажется, спалили и сразу сдали.

В конце концов, должен же Сэнди был хоть как-то отомстить за то, что его не захотели.

* * *

Жан понял, что делать, чтобы разозлить капитана, но не причинять вреда ни ему, ни себе. Ведь он сам рисковал, если начинал лупить Робина, который так бесил своим высокомерием.

Стоило звонку прозвенеть, а двери кабинета открыться, Робин вышел задом наперед, еще разговаривая с учительницей, улыбаясь ей… И увидел, что рядом с дверью, уперев руку в стену, в позе Казановы стоит мерзкий новичок. Он перекрестил лодыжки, стоял под наклоном, смотрел философски в противоположную стену, но стоило появиться капитану, Жан сразу начал действовать ему на нервы.

- Ничего не болит, девочка? Бедняжка, мне так жаль. Но ты же сам начал.

 Робин молчал. Он решил вообще не отвечать ему.

- Хочешь, поцелую каждую царапинку?

Робин молча шел по коридору, свернул к спальне, вошел, принялся раздеваться.

- Ну, а раз ты согласен, - Жан не унимался, его просто бесило равнодушие, он тронул было голую спину, открывшуюся, когда Робин снял рубашку, но капитан его хлестнул по руке и отшатнулся, не ввязываясь в драку. Он вообще не собирался тратиться на то, что ему не было нужно, он мечтал о том, что наконец-то, в этом году именно он попадет в новую группу. Все равно мисс Бишоп захочет снова победить в конкурсе. Еще полгода, и он уломает ее создать новый коллектив, ведь много парней любит музыку.

- Ты что, эмо?  - Жан его обошел и наклонился, заглядывая в лицо. – Хайры прикольные. Челка не такая, правда, но ладно, это поправимо. А так, вообще, подкрасить, и за креветку сойдешь. В смысле, с пивом хорошо. Сейчас я на раз-два-три угадаю о тебе все, девочка. Хочешь?

Робин молча одевался. Он вдруг поймал себя на том, что потянулся не случайно, а нарочно, отклячил задницу чисто машинально и подумал: «О, боже, что со мной, надо меньше общаться с Сэнди». Он принялся натягивать серые джинсы, в которые влезать пришлось почти с мылом, изо всех сил, чтобы протиснуть ноги в узкие штанины.

- Ты любишь серый, черный и фиолетовый цвет, судя по твоему педо-гардеробчику. Любишь всякие бабские фенечки, красишь глаза. Я не вру, у тебя просто тушь потекла, жарко же с утра было после марша. И, наверное, любишь Токио Отель… По тебе прямо видно.

- У меня что, косые глаза, хронический гайморит и жуткая родинка под губой? – не выдержал Робин. Он врал. Он любил. На него просто напала ностальгия после тяжелого фанатизма «Марсами», и теперь он увлекся четверкой педоватых немцев.

- Если родинку не считать, то да, - честно ответил Жан. – У тебя же рот не закрывается, а глаза и правда косят.

Робин молча из спальни вышел.

- Иди лучше залижи все ранки своему дружку, его так колбасит, что весь интернат ночью не спал. Если я еще ночь не посплю, я вместе с ним сдохну.

- Ты что-то имеешь против Одри? – мрачно начал Жан, схватив его за плечо. – Так иди и скажи ему это лично, а не за его спиной.

Робин умолчал, что на самом деле это была защитная реакция, чтобы никто не понял его настоящих чувств. Он готов был запасть на человека из-за его голоса, а когда услышал голос новенького торчка, просто умер, утонул в тональностях. Ну, не зря же он болел по гундосому произношению бабовидного немца. Такой голос редко можно было встретить, а Одри им разговаривал. Он им РАЗГОВАРИВАЛ каждый день, со всеми, говорил самые обычные слова. Робин тихо фанател.

Но об этом, как бы, никто не должен был узнать, поэтому Робин был отморожен лучше, чем мясо в морозилке.

- Он торчок.

- Это пройдет.

- Это психологическое, не пройдет.

- Он сидит на игле, а не нюхает и не глотает, а это физически пройдет через пару дней, и ему станет лучше.

 - Сорвется, - отрезал Робин, спускаясь по лестнице. Жан не замечал, что его капитан просто провоцирует развеять все сомнения о опасения. Уолтерс защищал друга, причем говорил искренне, потому что знал о подобных вещах очень и очень много, а вот Робин с каждым словом успокаивался все сильнее, его уже не так пугала наркомания.

- Не сорвется, здесь некуда срываться же. А в городе стопроцентно сами делают всякую дрянь, на такое даже дебил садиться не станет. И денег у него не хватит каждый день ширяться, - уверенно талдычил Жан, будто обламывал Робина в его догадках. Знал бы он, что Тэкер этому облому был рад…

- Ну и радуйся за него. Женись на нем.

- Я же не педик. Хотя, будь я педиком, женился бы, - Уолтерс усмехнулся. – Он клевый.

- В отличие от тебя, - опять не выдержал Робин и ухмыльнулся, но они уже вошли в столовую, так что возможности наброситься на него с кулаками Жану не представилось.

- Кстати, я думаю, Венерический ваш запал на него, - шепнул Уолтерс по секрету своему капитану, нагнав его уже возле стола. Робин подавился.

- Что?

- Сэнди. Он на него так  смотрит. Он ему вчера чуть руки не оторвал, а этот чудик не злится даже.

- Он не в себе был, какой смысл злиться?

- А мне он сказал, что Одри его вчера просил достать ему штырку, а Сэнди отказался, - сообщил Дитер, обернувшись к ним.

- Ну и правильно сделал, - Робин пожал плечами.

- Значит, ему не пофиг, - возвестил Жан. – Было бы пофиг, запросто согласился бы. А так, значит, беспокоится. Вот.

- Или просто лень, - уточнил Сатурн и уставился на странно ведущих себя братцев. Те сидели и оба в упор смотрели на стол Нептунов. Робин сначала решил не обращать внимания, он сидел, орудовал вилкой и ножом, сидя прямо, хвастаясь осанкой. Но тут Коул просто отжег, он ухмыльнулся, ткнул брата локтем в бок и кивнул на Марсов в очередной раз. И Робин услышал навязчивое, но не слишком громкое…

- Кис-кис-кис… - Коул продолжал подзывать, а Дойл согнулся и захихикал задушенно. Два отмороженных, сильно похожих друг на друга идиота оказались геями со стажем. И им нравился один и тот же тип парней, с которыми они развлекались в приюте.

Эрик тоже услышал, он болтал в это время с Брэдом, с Франсуа, но услышал смех, «кис-кис» тоже уловил и повернулся в их сторону. Коул выпрямился от неожиданности и быстро взял себя в руки. Он уставился на Нептуна прямо, не отводя взгляд и кивнул, мол, да, я к тебе обращаюсь. Эрик просто опешил, что-то сказал Брэду, тот обернулся и ухмыльнулся.

- На тебя запало аж двое. Балдей, ты переплюнул Блуверда.

- Чего?! – парень возмутился, он округлил глаза и зашипел возмущенно. – Нахрена они мне сдались, отморозки?!

- А если не отморозки, так и сдались?

Эрик его толкнул и отвернулся. Но стоило ему покоситься на стол Сатурнов, он побагровел – Коул отрывался на все двести, почти на пальцах показывая, что бы он с ним сделал.

- Ну хватит уже! – Робин разозлился, уставился на них.

- Заглохни, - буркнул Коул в его адрес, и парень остолбенел от такой наглости.

- Здесь пока еще я капитан!

- Слушай, может, проще его? – Дойл тронул брата за локоть, Коул оценивающе на капитана посмотрел и усмехнулся.

- А почему бы и нет.

- Что?! – Робин вытаращил глаза и вскочил из-за стола, почувствовав, что ему на бедро под столом легла чья-то ладонь, сжав пальцами. Жан засмеялся, братцы тоже, потому что просто шутили, а Дитер вздохнул в очередной раз. Его это все наводило на мысли, что он попал в детский сад.

- Хватит уже… - уныло попросил Сэнди. Руки у него были заклеены пластырем, он тоскливо ковырялся в содержимом своей тарелки, потеряв всякий аппетит. Он пришел уже после того, как состоялся разговор о его симпатии к Одри, поэтому ничего не слышал.

- Ладно, я пойду, посмотрю, как он там, - Дитер встал и пошел на выход с подносом, оставил его по пути и скрылся.

- Я тоже, - Жан убежал, Сатурны и Венеры остались в тишине, если не считать Коула и Дойла, продолжавших приманивать Эрика. Тот вообще в конец дошел от злости, поэтому не оборачивался лишний раз, а через пару минут вообще улетел из столовой, чтобы не нервничать. Братья грохнули от смеха, переглянулись и продолжили «трапезу» в сосредоточенном молчании.

- Свиньи, - не удержался Робин. Коул встал, капитан вскочил и выставил вперед руки. – Я не про вас.

- А про кого? – Дойл прищурился.

- Про животных. Нам задали параграф про свиней. Ага, да. Глава про животноводство и его историю.

Братья сели, он с облегчением выдохнул, но молчать долго не смог. Вдруг их дружба с  Сэнди дала трещину. Пока малюсенькую, но все равно трещину.

- Мне тут сказали, что ты на этого торчка запал.

- Неправда, - Сэнди фыркнул, глотнул сока и облизнулся. Обернулся и улыбнулся другу, стараясь изо всех сил скрыть реальность.

- Уверен?

- Конечно. Ты Гаррета помнишь, видел по телеку? Теперь сравни их и подумай, как он мне может нравиться.

- Ну, говорят, Гаррет тебе тоже не сразу понравился.

- Это вообще было ошибкой. Но ты и Лайама, и Рассела помнишь. Одри на них не похож. Просто я не могу спокойно смотреть, как его колбасит, так жалко.

- А, так это ты из жалости? – Робин улыбнулся.

- Конечно, - Сэнди отмахнулся.

- Это хорошо.

- А почему вдруг спрашиваешь?

- Просто так, - Робин пожал плечами.

- А если честно? -  Сэнди улыбнулся вкрадчиво, ему было интересно узнать правду.

- Я хочу попросить его встречаться, - еле смог выдавить из себя Сатурн, у Сэнди медленно сползла с губ улыбка, но он быстро налепил ее обратно, прибил гвоздями и намазал клеем так, что он чуть ли не капал.

- Да-а-а? Забавно, - Сэнди засмеялся так натурально, что Робин поверил, будто все в порядке. – Думаю, тебе лучше подождать, пока он в себя придет, а то ему очень-очень плохо сейчас. Но, мне кажется, это будет хорошо. Ну, ты отвлечешь его от этой гадости, ты умный, ты красивый, ты классно учишься, вытянешь его, так что он вообще отличником станет. Его выгнали не за оценки даже, а за поведение, за наркоту, он сам сказал. Я его тетрадки видел, он так-то умный, просто лентяй.

Робин растаял от таких комплиментов.

- Надеюсь, ты прав. Естественно, я подожду, пока ему станет лучше.

- Да-а-а, класс. Правда, вы друг другу подходите, - Сэнди улыбнулся по-доброму, отвернулся, решив, что разговор закончен, и улыбка оторвалась, упала фигурально в тарелку, Сэнди ее от себя отодвинул.

- Просто я думал, если он тебе нравится, забирай.

- Он же не вещь, чтобы его забирать. Он на Гаррета чем-то смахивает, его не заставить, - возразил он, не оборачиваясь на этот раз.

- Ну, ты понял, о чем я. Все-таки, я нормальный, мне впервые парень понравился. Просто внешне, ничего такого я не хочу, никаких шуры-муры, ты же знаешь. А ты младше, ты давно уже один. Если хочешь, забирай.

- Мне не надо, - слишком резко отозвался Блуверд и тут же исправился. – В смысле, как раз, я младше, зачем я ему. Встречайся. Только я не понял, зачем тебе с ним встречаться, если он тебе просто внешне нравится? Он некрасивый же. А ты с ним и целоваться даже не будешь, что ли?

- Я не голубой, - Робин покачал головой, хоть Сэнди этого и не видел, сидя к нему боком, почти спиной.

- Так почему бы просто не дружить с ним? Смотри, сколько влезет, и целоваться не надо. Он же не ромашка, честное слово, он же нормальный, он трахаться захочет.

- Ты так беспокоишься, - Робин усмехнулся. – Тебе он все-таки нравится?

- Нет. Я просто жалею людей, в этом моя проблема.

- Так жалеешь, что растрепал Дэни про Франсуа? Ты знаешь, что он его отшил после уроков? Пошел к ним в класс и отшил?

«Так ему и надо»,  - подумал Сэнди злорадно.

- Я просто сказал, что знал, я думал, это им поможет.

- Помог, - Робин фыркнул скептически.

«Ну, уж как умею», - продолжал иронизировать Сэнди мысленно.

- Значит, он тебе никак. А если предложит тебе встречаться, откажешься? – Тэкер решил проверить это своим методом.

- Конечно, - Сэнди не соврал. Он не знал, откажется или нет. Он ни за что не согласился бы сразу, это точно.

- Правда?

- Правда. Я же говорю, он мне не нравится. Совсем. Он меня ударил в первый же день, как мне такой может нравиться?

- Ну, тебе часто нравится, когда тебя твои парни унижают.

- Спасибо.

- Я же твой друг, я говорю только правду. Извини.

- Я тебе все сказал, - Сэнди встал и мрачно пошел к столу с подносами. – Мне он без разницы, мне просто его жалко, я его капитан, это нормально. Хочешь с ним встречаться – пожалуйста, мне все равно, я думаю, вы прекрасная пара. Но если ты хочешь на него просто смотреть, я бы еще двести раз на твоем месте подумал, стоит ли именно встречаться.

- Ты, кстати, не прав. Он красивый.

- Ненавижу туннели и синие глаза.

- А дело не в них, - Робин понял, что они окончательно поругались.

- Ты его вблизи не видел.

- Заодно и увижу.

* * *

Дитер думал, что его заклинило. Он сидел за столом, делал уроки, мучился и напрягал мозги, но взгляд постоянно скатывался на спящего Боргеса. Одри в самом деле спал, наевшись снотворного, которое наконец сработало. Оно не снимало ломку ночью, потому что было обострение, но сейчас он наконец смог отключиться и мирно спал, раскинувшись на своей кровати с растерзанными одеялом и простыней. Прошлой ночью он так и не разделся, поэтому лежал на кровати босиком, в штанах и своем пушистом свитере, съехавшем окончательно. Дитер подумал, что в спящем варианте он красивее, чем в живом. И волосы растрепались в процессе ночного бешенства, нижняя губа чуть припухла, прикушенная в припадке.

Он же сам говорил, что встречался с парнями, да по нему это и так видно.

Он красивый.

Он спит, его пока больше не ломает.

Одри ничего не снилось, но через какие-то секунды вдруг начало сниться, что его целуют. В мыслях всплыл образ, но какой-то размытый и совсем не четкий. Образ был шатенистым и сероглазым, как тот, кто оставил Одри без желанной дозы, хоть он и готов был умереть за нее. Но стоило открыть глаза, он понял, что это немного не Сэнди, а потому не стал орать матом и отталкивать. Дитер, если не считать его сходства с доберманом, был очень даже ничего сам по себе. Обычный парень, очень мужественный и прохладный на вид, знающий, что и от кого хочет.

- Ты как? – он сразу спросил, как только понял, что Одри очнулся.

- Все гудит. Нормально, терпимо, - честно ответил парень, откинувшись обратно на подушку, с которой начал подниматься.

- Ты не против? – уточнил парень, окончательно пересев со стула на его полку, так что блондин мучительно пошевелился и подвинулся.

- Не против, - он хмыкнул. – Я зубы не чистил, правда…

- Да пофиг, - Дитер отмахнулся. – Просто попробовать хотел. Забавно. Ну, ничего личного. Только не говори никому.

Одри усмехнулся.

- А почему не говорить?

- Уолтерс заревнует.

- Кого? Меня, что ли? – Одри недоверчиво сдвинул брови, Дитер прижался лбом к его лбу и заглянул в глаза, которые «не нравились» Сэнди. Не синие, а именно сине-зеленые, аквамариновые, такие живые на мертвом лице.

- Ну не меня же, - Дитер глаза закрыл, наклонил лицо вправо, прихватил его губы своими как можно осторожнее, чтобы не слишком болела прокушенная губа.

- Так мы же просто друзья, - шепотом ответил Одри, но больше прерывать занятие не стал, тоже глаза закрыл, положил руки ему на грудь, поднял их на плечи, царапнув ногтями. Их кончики были вымазаны засохшей кровью Сэнди, которую Одри еще не смыл и не стер даже.

Сэнди открыл дверь спальни именно в момент, когда руки с узловатыми, длинными пальцами поднялись до лица Дитера, эти пальцы зарылись ему в волосы, которые вроде были прямыми, но немного вились, мелкими, короткими прядями падая ему на лоб. Одри хотел было приподняться с подушки, обняв его за шею одной рукой и вороша ногтями волосы, но Дитер просто наклонился еще сильнее, прижавшись своей грудью к его.

- Не вставай, а то опять начнет колбасить.

Это было бы возбуждающим зрелищем, если бы не было предательством капитанских чувств. Но когда Дитер начал целовать шею, ключицы и открытое свитером плечо, Сэнди не выдержал, вскочил и вылетел в коридор, захлопнув дверь. Он решил, что не будет торчать в комнате, лучше посидит в гостиной, с кучей народа, а потом сразу поедет в город. И фига с маслом этому торчку долбанному, а не доза никакая. Пусть лучше сдохнет.

Пусть сдохнет!!!

Сэнди практически пронесся по коридору, поднял руку к лицу и понял, что заревел. И даже не потому, что успел так сильно влюбиться, а потому что слишком часто его влюбленности были невзаимными.

- Хэ-хэй, чего ревем, Жвачка? – Дэни, на которого парень наткнулся со всего разгона, поймал его, придержал за плечо, не давая ни упасть, ни убежать.

- Не реву я, - он вытер потеки на щеках и пришел в себя, стал адекватным.

- Собрался уже?

- Я весь перед тобой, готов, - Сэнди вымученно улыбнулся, развел руками и хлопнул ими себя по бедрам, обтянутым джинсами.

Звучало странно, уловил даже сам Блуверд, а уж Дэни – подавно.

- Нда… Тебя совсем, по-моему, разносит. От этого, Боргеса заразился, что ли?

- Не говори при мне ни его имени, ни его фамилии! – рявкнул Сэнди, но потом удивился сам себе. – Извини, вырвалось.

- Да ничего, - Дэни тоже удивился, он не видел Сэнди таким искренним, видел только слащавым. – Так к чему ты там готов весь передо мной?

- Точно не к тому, о чем ты подумал, - парень вздохнул, тряхнул волосами, поправил вьющуюся прядь длинной челки и пошел вниз по лестнице.

- А я ни о чем таком и не думал! – возмутился Дэни ему вслед, почему-то глядя на обтянутую голубыми джинсами задницу и думая о том, что у того же Робина фигура другая. И у Одри тоже. Они даже при желании не смогли бы покачивать бедрами, потому что они не были широкими.

- «Таком»? – Сэнди засмеялся ехидно. – Это, заметь, не я сказал.

- Подлюка… - Дэни закатил глаза и подумал, что нельзя ему доверять.

Сэнди впервые не сел в автобусе с Робином, он ушел на заднее сиденье, к Марсам и Нептунам, уселся у окна. Дэни пришлось его выгонять, но он не особо старался, просто сел рядом и критическим взглядом окинул эту картину «Грусть-тоска смертная».

- Что-то явно случилось, - заметил Дэни «в пустоту», так что все поняли и отреагировали. Брэд хмыкнул, Эктор покосился на Сэнди неприязненно, а Эрик вообще был в серьезных раздумьях по поводу братьев-извращенцев. Слава богу, они остались в интернате, и все эти придурки новенькие остались там.

- Эй, Роби! – Сэнди не удержался, окликнул друга, сидевшего в середине салона.

- Что? – Сатурн обернулся.

- Извини, разочарую. Одри встречается с Дитером!

Автобус обалдел, Робин порозовел, стесняясь смотреть на людей. Он понял, что Сэнди не изменился, как был злорадным, завистливым, мелочным и мстительным, так и остался. Хотя со стороны казалось всем, что он лишь помог другу, сказал ему правду.

- С чего ты взял? – засмеялся Тэкер, делая вид, что первой части фразы не было. Все тут же забыли о том, что Робин якобы интересовался торчком, и уставились на Сэнди.

- Они целовались в спальне только что, так что я уверен, мы сейчас уехали, а они там знаешь, чем будут заниматься?..

- Его же л… - Робин подавился, вспомнив, что Магда с ними в автобусе. Она делала вид, что не слышала ничего об «отношениях» новеньких. В конце концов, их дело, пусть сами разбираются. Она злорадно подумала о том, что политика мисс Бишоп должна и это игнорировать, раз уж игнорирует жуткие крики по ночам. Магда только не поняла, как может человек, который умирал ночью, с кем-то целоваться днем. Ей было сложно понять принцип этого состояния, да и сам Одри объяснить не смог бы. Это состояние не отличалось от того, что было в первый день, но теперь оно не было для него так мучительно после пережитой ночи. Люди вообще быстро привыкают ко всему плохому, если оно повторяется или просто не прекращается.

- Ну, видимо, он супермэн! – Сэнди хихикнул, отвернулся к окну и дал понять, что разговор окончен. Робин сел на место, тоже отвернулся и подумал, что это просто не судьба. Он может просто смотреть на внешность и слушать голос.

- На супермэна он не тянет, - протянул Эрик критично.

- Ну, тогда на Барби.

- Она не сильная.

- Я девочка-молния-я-я, летаю, как ве-е-ете-е-ер… Сильней всех на све-е-ете-е-е!! Я девочка-молния!!! – пропел Сэнди песенку из знаменитого мультика. Дэни подорвался от смеха.

- Ты тоже его смотрел?! – он вспомнил, как в старом приюте постоянно торчал у маленького телевизора в пыльной гостиной и не отлипал от этого мультика.

- Ну, - Сэнди не смог быть серьезным, улыбнулся.

- Самая крутая серия была, когда она волосами запуталась в вентиляторе… - садистично прошептал Марс.

- Вот бы Боргесу патлами на винт намотаться, - злорадно пожелал Сэнди.

- А, я понял… - Дэни осклабился и доверительно сообщил Эктору, чтобы Блуверд слышал. – Жвач-чка хотел-ла трахат-ться, а Бор-ргес трахалс-со с Дит-тером, - с чисто эстонским акцентом выдал он, Эктор не выдержал, подавился смехом.

- Мне не нравится Боргес, - сообщил Сэнди парой минутой позже, когда все успокоились.

- Верим, - хором, скептически протянули Нептуны и Марсы.

- Он страшный, он тупой, он урод, он педик, он баба, - мерзко прогнусавил Сэнди.

- Не переживай, все бабы в душе мечтают засадить мужикам по самое ядро, - успокоил его Дэни и заржал, он эту вещь слышал по телевизору ночью, когда не мог заснуть. А чтобы приободрить Сэнди он положил руку ему на бедро и потрепал за него. Сэнди покосился на здоровую лапу на своей ноге, потом снова поднял взгляд на Марса…

- Значит, все мужики бабы, что ли? – уточнил он.

- Ну, ты тому живое доказательство, - Дэни пожал плечами, рука его так и не убралась, более того, она съехала с бедра и осталась между раздвинутых ног Сэнди. Пальцы согнулись расслабленно, Дэни отвернулся и со смехом продолжал трепаться со своим капитаном. Иногда он жестикулировал, поднимая обе руки, но все равно ронял правую обратно между бедер ненавистному Сэнди. Тот вздрагивал-вздрагивал какое-то время, потом понял, как странно это все выглядит, и сбросил эту руку. Он просто схватил Марса за запястье, на котором застегнуты были часы и две феньки, и скинул ладонь с себя.

Дэни на него посмотрел, когда к нему прикоснулись, но из головы у него сразу вылетело и это действие, и все остальное, он был увлечен разговором.

На выходе капитан Венер чуть не упал, запнувшись о ногу Робина. Тот ойкнул и сделал невинное лицо.

- Извини, не заметил, - он улыбнулся, пропуская «друга» вперед, но потом улыбку по дороге потерял, мрачнея все сильнее. Телкоподобный предатель, вот он кто, а не друг.

Сэнди уже через двадцать минут перестал грустить, купив себе розовую кофточку, гору жвачки и нормальный, мужской одеколон с освежающим запахом моря. Точную копию того, что был у Одри.

Сэнди почему-то начало казаться, что он со своими сладкими духами и тушью выглядит дешевле, чем Одри с подводкой и одеколоном. И Одри не красил губы, а Сэнди грешил цветными блесками со всякими сладкими запахами, что жутко бесило того же Дэни.

- Сотри эту мерзость, такое ощущение, будто тебе на лицо кончили, - посоветовал он, глядя на застрявшего возле магазина Блуверда.

- Иди в задницу, - автоматически ответил Сэнди, он уже привык ко всему этому.

- Я серьезно. И так пасть, как у жабы, так еще и эта дрянь намазана. И у тебя лоб бликует, кстати, на солнце, - хмыкнул Марс и пошел дальше, искать себе рубашку еще круче той, что у него была.

Сэнди выхватил из кармана джинсов зеркальце и уставился на свое лицо. Ничего у него лоб не бликовал! И губы нормально смотрятся. Они у него тонкие, так что блеск на них – самое то.

- Ты потихоньку превращаешься в трансвестита, - сообщил Робин ехидно, проходя мимо него со скрещенными на груди руками.

- А ты превращаешься в стерву? – уточнил Сэнди. Сатурн вскинул брови, не ожидав такого ответа, Сэнди его движение повторил и хмыкнул, качнув головой, мол, съел?

- Посмотрим, - Робин прищурился.

- На что? Я уже насмотрелся, как они лизались в спальне. Знаешь, я тебе тайну открою, как друг, - Блуверд вздохнул. – Что я успел о них понять обо всех… Они все взрослые очень. Никакой любви, сплошной кайф. И Одри такой же, как они, он не исключение. И Дитер – тоже. Они трахаются, когда захотят, они не отказываются, если им предлагают, они вообще делают, что хотят. Не веришь – спроси сам. Или, что еще лучше, предложи ему в самом деле встречаться, он стопудово согласится. Если захочет, конечно. У тебя деньги еще остались?

- Допустим, - Робин не знал, чего ему еще купить, если не считать новой книги и двух напульсников.

- Сходи, поищи тут всяких придурков, купи ему штырки пару грамм, он вообще тебя на руках носить будет. Ой, здравствуйте. Можно вот эту штучку, пожалуйста?.. – он отвлекся на продавщицу, вернувшуюся с обеда и улыбнувшуюся ему из-за прилавка с безделушками. Он запал с первого взгляда на два парных кулона с половинками сердца. Ерунда, конечно, сопли в сиропе, но Сэнди  к таким вещам был неравнодушен.

- Нахрена тебе вторая-то? – Робин покупку увидел, удивился.

- Я же не спрашиваю, зачем тебе «Сумерки».

- Читать.

- Ты любишь романы?

- Ты любишь бижутерию?

- А то ты не знал, - Сэнди отошел, весело направился к другому магазину.

- Боргесу подаришь, что ли?

- Нет, тебе, - парень фыркнул, Робин за ним зашел даже в раздевалку, куда Сэнди отправился мерить джинсы и тонкую черную курточку. Блуверд задернул занавеску, Робин ее отодвинул, Сэнди снова ее задернул, вытолкнув его, но Сатурн вклинился обратно, задернул занавеску за собой и скрестил руки на груди.

- Что ты выкаблучиваешься, а?

- Я? Я не выкаблучиваюсь, - Сэнди пожал плечами и принялся раздеваться, нагнулся, стаскивая штаны. Робин его невольно рассматривал, будто никогда не видел в душе. Просто раньше не присматривался. И Тэкер думал, что же такого хорошего было в Сэнди, что привлекло даже Гаррета, пусть и на время? Да и у Рассела был потрясный вкус. И ведь, поди же ты, перекинулся с него, с Робина, на эту крашеную жабу с круглыми кукольными глазами. Сэнди еще так красился, что лицо у него становилось фарфоровым, ресницы кончиками почти касались подрисованных бровей, губы блестели, а лицо было идеального цвета. Правда тот же Одри уже видел, что у него и без пудры кожа идеальная.

Нет, Робин сам послал Рассела тогда, конечно, он помнил это прекрасно, но все равно было обидно, что за него не стали сражаться. Досадно. Сейчас он это почему-то начал понимать. Видать, Стрэтхоллан плохо на него действовал.

- Ты думаешь, что если будешь вести себя, как баба, так больше всем нравиться будешь? – он усмехнулся, но на Сэнди не подействовало, он снял футболку и натянул купленную кофточку, принялся натягивать на себя джинсы с ОЧЕНЬ заниженной талией. Сэнди любил, когда косточки торчали наружу, подчеркивая худобу.

- Я так не думаю. Я веду себя, как мне нравится. Не знал, что тебя это не устраивает, почему раньше не сказал? Мы же друзья?

- Какой я тебе друг? – Робин прищурился. – Ты козлишься изо всех сил, ты нахрена всем растрепал, что я про Боргеса сказал?!

- Да ты не кричи так, я все прекрасно слышу. Я не говорил никому, просто сообщил тебе о том, что он уже занят, вроде как. А что, это тайна? Я не знал, извини.

Странное дело, в одежде Сэнди выглядел еще более голым, чем просто без нее, например, в том же душе.

- Ты… - Робин аж задохнулся от злости. – Ну ты и тварь… Я так и знал, но думал, что ты хоть исправишься!

- Не нуждаюсь в исправлении, - пожал плечами Венерический капитан. – Тебе нравится? Красиво?

- Ужасно.

- Ну Роби.

- Ну красиво, - Сатурн насупился. – Денег-то хватит?

- Ты же добавишь, если не хватит.

- С чего это?!

- У тебя полно еще, тебе жалко, что ли? Я же отдам потом. Давай тебе тоже что-нибудь купим?

- Не хочу. И так шкаф не закрывается.

- Ну давай, - Сэнди высунулся из примерочной, огляделся, увидел черную футболку с розовой надписью и схватил ее, затащил за занавеску. – На, надевай.

- Ага. Разбежался.

- Ну надень. Тебе пойдет, - Сэнди встал в позу, упер руки в боки и выпятил нижнюю губу, передразнивая Робина. Тому пришлось подчиниться, потому что и самому захотелось.

- Вот, я же говорил, что классно.

- Нам точно не хватит.

- Ты меня уже простил? – Сэнди улыбнулся, ехидно выгнул бровь.

- Вообще-то, нет!

- Вообще-то, я вижу, что да. Ты по сто раз на день обижаешься. Забирай себе своего Боргеса, смотри и наслаждайся. Все равно он с Дитером, - Сэнди отмахнулся.

- И ты правда не переживаешь? Ну, он серьезно тебе не нравится, или ты просто храбришься тут передо мной?

- Нравится. И если бы предложил, я бы, наверное, подумал… Но он же торчок, ему не надо ничего, кроме ширева. А я хочу, чтобы меня любили, - Сэнди пожал плечами. – Помоги застегнуть?

- Сам не можешь?

- У меня на затылке глаз нет, - он повернулся спиной, поднял волосы одной рукой, а второй держал два конца цепочки с кулоном.

- Зеркало тут есть, вообще-то. И можно надеть сначала наоборот, а потом повернуть.

- А ты мне тогда зачем? – резонно спросил Сэнди, подняв брови. Робин на него мрачно посмотрел в отражении, но все равно наклонился и принялся копаться с застежкой. Ноготь постоянно соскакивал с малюсенького рычажка, так что он распсиховался, но все же застегнул.

- А знаешь… - Сэнди на все это смотрел, в отличие от него, изучал позу и общий вид, впечатление.

- Что? – Робин закатил глаза, дожидаясь, пока его какой-никакой, а друг соберет вещи в картонный пакет с эмблемой фирмы и выползет из примерочной первым.

- Не, ничего, - Блуверд отмахнулся и пошел расплачиваться. – Давай, делись копилкой.

Робин понял, что так и не снял футболку, а потому смирился и пошел тратить последние деньги.

- Что ты хотел там сказать? – повторил он вопрос, уже подходя к автобусу.

- Да ничего. Ой, тебе правда нравится? Куртка плечи не делает широкими сильно? – Сэнди резко сменил тему, тупо хлопая ресницами, развернувшись в проходе, так что они создали пробку в движении.

- Не делает, - успокоил его Робин, заталкивая на свое место, к окну, а сам сел рядом.

- Я сзади сидел.

- Ну и хрен. Посидишь здесь.

- А малявка куда, которая здесь сидела?

- Ой, разберутся, - Робин махнул рукой безразлично. – Главное – мы помирились. Не ругайся со мной больше.

- Это ты со мной поругался.

- Но ты первый обиделся, что он мне нравится.

- Но потом-то ты обиделся, что я всем рассказал.

Они помолчали, но потом чуть ли не хором сообщили друг другу.

- Но, вообще-то, он козел.

- Это да, - кивнул Сэнди первым, очнувшись от нервного смеха.

Он еще посидел молча, прошли мимо по проходу Нептуны и Марсы, немного не поняв, когда эти два страшнейших врага успели помириться.

- Ты как хочешь, а я буду спать, - Сэнди положил голову другу на плечо, обнял его руку, вместо игрушки и закрыл глаза.

- Ты приспособленец, - буркнул Робин.

- Хочешь? – Сэнди ему протянул второй кулон.

- Мне-то он зачем?

- Ну, не хочешь, как хочешь, - Сэнди фыркнул, Робин возмущенно буркнул что-то невнятное, поняв, что упустил шанс.

- Дают – бери, бьют – беги, - хихикнул Сэнди, напоминая ему жизненную истину.

- Чужого не бери, свое не отдавай, - парировал Робин.

- Какой ты… - Блуверд вздохнул.

- Уж какой есть.

- Что там еще есть? «Не верь, не бойся, не проси»?

- Перебор уже, - Тэкер вздохнул, попытался свою руку отобрать, но Сэнди не отпускал. Только через пару секунд он вспомнил, что решил больше никогда не навязываться и резко отстранился, уставившись в окно.

Сатурн немного не понял его, не ожидав такой резкой смены настроение.

Он протянул руку, отодвинул запястье Сэнди от его локтя, хотел взять друга за руку, но тот опять руку отобрал, скрестив их на груди.

- Ты опять? – Робин вздохнул.

- Нет, просто не трогай меня.

- Я думал, это тебе не хватает чего-то.

- Мне всегда всего хватает.

- Ты же сам мне недавно говорил, что тебе не хватает отношений, все такое, что ты и к Гаррету лез, чтобы только пообниматься с ним?

- Какая тебе разница? Не надо меня жалеть, - Сэнди отвернулся опять, убив его на секунду взглядом.

- Да я не жалею! – Робин закатил глаза. – Ты параноик, бесишь уже.

- Ну и бесись… - Сэнди зашипел, щурясь.

- Ну хватит, а?

- Не хватит.

- Хватит.

- Сейчас как схватит! – Сэнди опять отобрал руку, Робин с ним боролся минуты две, но потом все-таки переплел их пальцы и стиснул руку Венерического капитана покрепче.

- Да больно же! – Сэнди заныл, намекая, что у него на руке здоровые борозды от ногтей Одри, закрытые пластырем.

- Ну извини, - Сатурн буркнул, поменял положение руки, просто взяв Сэнди за ладонь, на мгновение, не отдавая себе в этом отчета, коснулся большим пальцем торчащей косточки таким странным жестом.

Робин не удержался, ему постоянно хотелось ткнуть «друга» побольнее. Нет, он не был ему врагом, не хотел ничего плохого, просто хотел увидеть реакцию.

- И все равно он с тобой никогда и ни за что не будет. Ты слишком.

- Слишком что? – Сэнди заметно помрачнел, внутри у него все сжалось.

- Слишком добрый, наверное. Тварь ты, конечно, та еще, но ты добрый, тебя за ухом почесать и все. А ни Гаррету, ни ему, ни тому же Жану, придурку, не надо таких. Он и ко мне-то лезет только потому, что я его посылаю. Я вот думаю, если начать себя вести, как ты, он отвяжется?

- Не отвяжется. Ты всем нравишься. А я – нет, - Сэнди фыркнул.

- Само собой, - Робин пожал плечами, ухмыльнулся, Блуверд резко обиделся и дернул рукой, но кисть сжали и вернули обратно. Робин вообще сделал себе удобнее, чтобы не тянуться, положил обе руки себе на бедро, так что тянуться пришлось уже Сэнди.

- Что ты вцепился, как клещ?!

- Могу отпустить, - Сатурн пожал плечами.

- Вот и давай, - Сэнди этим было не напугать. Наверное, он впервые не притих и не замолчал, понимая, что все в его руках. Не стоит хвататься за то, чем тебя шантажируют, даже если тебе кажется, что ты в этом нуждаешься. Если шантажируют, значит, дают неискренне. А если искренне, то всучат, не смотря на возражения.

Капитан Венер на капитана Сатурнов смотрел выжидающе, но не в силах просто физически смотреть в оба глаза сразу, переводил взгляд с одного на другой. Если бы он смотрел «в оба», Робин понял бы, что Сэнди просто смотрит ему в переносицу и игнорирует взгляд, а так ему было лестно. Руки они, как идиоты, так и держали, согнув в локтях, подняв на уровень плеч. Сэнди ждал, когда  его отпустят, Робин пытался высмотреть в его глазах правду – желание или нежелание, чтобы его отпускали.

- Мы с тобой, как лесби-девочки из «Тату». Знаешь таких?

- А кто их не знает, - Робин хмыкнул. – Кумиры японских девственниц. Только они уже не девочки, а тетки, да и не лесби вообще. И я не похож на пучеглазую малявку.

- А я не рыжий, и сисек у меня больших нет, - Сэнди улыбнулся невесело. – А у тебя прическа похожа.

- А у тебя глаза, как у рыжей. Дурацкие.

- Ну, спасибо, - Сэнди отвернулся. – Не нравятся, так не смотри.

Робин подумал, что если судить объективно, то отдельные черты лица Сэнди пугали. Слишком большой рот, круглые глаза с длинными ресницами. Они и правда смотрелись, как кукольные, особенно, в накрашенном виде. А еще у Сэнди была странная особенность, появившаяся недавно. Стоило ему повзрослеть и измениться внешне, стать старше, как он научился смотреть, не отрывая взгляда, будто прямо в душу. И вот его глаза в этот момент доводили до истерики, такие стеклянные и ненастоящие, полубезумные, будто они улыбались, а в зрачках горело что-то сумасшедшее. Такие глаза, наверное, у буйных психов в дурдомах или у террористов смертников перед самым последним моментом.

- И кому ты тогда подаришь эту тупость? Будешь ждать принца на белом коне?

- Я бы подождал простого парня. Рыжего такого, красивого.

- Рассела, что ли?

- Да какого Рассела… Ты не знаешь, как это, «любить», - Сэнди все же отнял свою руку и зажал обе между бедер, уставился в окно, на проезжающие мимо холмы и деревья. – Тот парень давным-давно умер. Ты не представляешь, как они друг друга любили.

- Опять твоя шкатулка… - Робин застонал, запрокинув голову на спинку сиденья. – Вы двое уже всем мозги изнасиловали этими привидениями. Их НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

- А откуда тогда шкатулка?!

- Да сдох здесь кто-то, ну кучу лет назад интернат стоял, ну мало ли, кто там жил, чья это была шкатулка?! Точнее, нет, не двое, вы трое всех уже доканали, хотя чудик успокоился уже.

- Сам ты чудик! Я бы вообще охренел, если бы его Вот Так увидел, ты знаешь, какой он страшный? У него все сгоревшее, а он его ВИДЕЛ, ПОНИМАЕШЬ? Он его в ДУШЕ видел, в зеркале, как будто он за спиной у него стоял. Да я бы поседел вообще! – Сэнди распалился.

- Вот и подари ему этот дебильный кулон.

- Он носить не станет. Нахрена ему носить со мной одинаковые кулоны.

- Думаешь, он фан эксклюзива? – Робин выгнул бровь недоверчиво.

- Я вообще не знаю, чего он фан. Я с ним не общаюсь.

- Он общается только с привидениями, расслабься. У него там аж целых два друга потрясных. Как их там?.. Харлан?

- Хэйдан. И Ромео.

- Ну и имечко… - Тэкер хмыкнул.

- Уж получше, чем «Робин».

- Ну, согласен, «Сэнди» вообще бабское.

Они помолчали несколько минут, потом Сэнди не выдержал, повернулся, покосился на дружка, Робин это заметил и улыбнулся почти незаметно. Губы Блуверда тоже растянула улыбка.

- И уж получше, чем «Нэ-э-энэ-э-э»! – хором протянули они противно, с ударением на первый слог, будто у обоих был жуткий насморк.

- Думаешь, он реально его видел? – Робин все же немного боялся ходить по ночному Стрэтхоллану, когда все спали, а в коридорах слышались странные шепотки, будто кто-то где-то прятался и разговаривал о личных вещах, не для посторонних ушей.

- Да ты помнишь, как он орал? Всех на уши поднял.

- Ой, он всегда странный был, вот как приперла его эта овца, так и был. У него мать, наверное, потому и пристрелилась, что заколебал ее.

- Не говори так, - Сэнди сдвинул брови. – Это тебе пофигу, мне тоже пофигу. А у него она была, хотя бы. Прикинь, каково терять близкого человека? Меня этот урод бросил, я чуть с собой не покончил, а у него мать умерла.

- Она застрелилась, - еще раз повторил Робин. – Она сама этого хотела.

- Ты не знаешь, так что не говори. И вообще, мисс Батори правильно сделала, что его сюда привезла. В конце концов, он намного умнее даже тебя, а ты у нас заучка. И Брэд заучка, а учится хуже, чем он.

- Зато я не шарахаюсь от людей, у меня нет комплексов, и я не вижу сгоревшие трупы в душе по ночам, ага. Он бы почаще ночью в душ ходил, еще не такое увидел бы, стопроцентно.

- Какая тебе разница, кто когда хочет мыться? Ну многие торчат ночью в душе, но никто не видел, а ему повезло. Или не повезло…

- Я тоже хочу увидеть сгоревший труп.

- Ты охренел? – Сэнди засмеялся. – Ты бы спятил.

- Да я бы понял, что это не по-настоящему, так же не бывает. Неужели ты решишь, что у нас резко появился новенький, если увидишь кого-то левого в коридоре, например?

- Если я увижу кого-то левого в коридоре, я облысею от страха, - честно признался Сэнди.

- Идиот. Суеверная балда.

- Я и черных кошек не люблю.

- А, между прочим, Ясмин просил кормить его кошку, когда уезжал.

- Она сама мышей жрет в подвале, какая мне разница. Пускай себе дальше жрет, нефиг на колбасе сидеть. Кошка-торчок.

- Давай подсадим Боргеса на колбасу.

- Он будет мурлыкать? Я согласен, - Сэнди хихикнул.

- Мы гоним.

- О, мы очень гоним.

- Кстати, балбес. Сегодня – пятница, тринадцатое, - засмеялся Робин издевательски. – Лох ты. Вот увидишь, сегодня точно что-нибудь случится.

- Сегодня Боргес опять перебудит ночью весь интернат, если там еще не ходят на ушах все. Меня до сих пор трясет, как ему плохо было. Зачем вообще начинать, если так прет?

- У него и спроси, я-то откуда знаю. Но я тебе не про это. Пойди, подари Нэнэ бурду эту девчачью и попроси его устроить нам спиритический сеанс.

- Он на меня посмотрит, как на придурка, - Сэнди фыркнул. Хотя, идея была неплохая.

- Да ла-а-а-адно, парни сказали, что он им устраивал, хоть и не хотел сначала. Его эти привидения слушаются, якобы. Но я думаю, что там блюдце не само двигалось, а он двигал.

- Он пошлет меня.

- Не пошлет, давай, попроси.

- Он сам струсит. В ПЯТНИЦУ ТРИНАДЦАТОГО вызывать привидений? В ИНТЕРНАТЕ? Ты больной, Роби, да?

- А что такого?

- Нет, ну, я понимаю, можно Шекспира вызвать, ладно. Можно вызвать Клинтона, в конце концов, можно черт знает, кого вызвать, Че Геварру, Мэрилин Монро, Оскара Уйалда, ЭДГАРА ПО. Вот уж кто мастер пугать, так это он.

- Это все – ерунда, - вдруг серьезно и мрачно отозвался Робин, наклонившись к нему ближе и перейдя на шепот. – Если это правда, и в этом интернате кто-то раньше реально учился и сдох, то лучше вызвать их. Ты прикинь, как это будет страшно?

- А кто их обратно загонит?

- А это не наша проблема, они через зеркала приходят, а зеркало у Меркуриев в комнате останется, вот они пусть и болтают с трупами целыми сутками. Мы-то потом уйдем.

- А если они по всему интернату начнут шляться? Это же ИХ интернат?

- Ты гонишь, - Робин махнул рукой. – Ты действительно веришь в это?

- А ты – нет? Так убедительно говоришь, что я аж боюсь. И Нэнэ еще не согласился.

- Да мы заставим. Пусть докажет, что не врал. Хочу увидеть труп.

- Как ты его заставишь, сам-то хлюпик! – Сэнди мерзко хихикнул.

- Я расскажу Уолтерсу, а он растреплет своему дружку, а потом узнает Боргес, а он, уж поверь, захочет.

- Его будет колбасить ночью.

- Его перестанет колбасить ради ТАКОГО.

* * *

Ничего, кроме поцелуя из праздного любопытства, между Одри и Дитером так и не было, Сэнди ошибался в своих догадках. Беднягу ломало весь вечер, пока «старички» интерната за одним маленьким исключением отсутствовали. К вечеру парень даже немного ожил, наплескался в душе, но стоило ему подумать о еде, тут же затошнило еще хуже, чем раньше. Но за ужином он сидел спокойно, просто смотрел на окружавших его парней и мирно тянул простую воду через соломинку, чтобы  челюсти не свело.

- Давай! – Робин подначивал изо всех сил, постоянно тыкая Сэнди в бок вилкой.

- Пятно посадишь!

- Она чистая! – Робин не потерпел оскорблений в адрес своей вилки и очень, ОЧЕНЬ выразительно показал взглядом на стол Меркуриев. Сэнди вздохнул.

- Нэнэ! – крикнул он прежде, чем успел снова подумать головой, а не задницей, и махнул рукой, приманивая к себе одного из Меркуриев. В конце концов, все самые веселые происшествия начинаются с решения сердца, а не разума.

Жан подавился, обернулся к Венерам, как и братья, переставшие донимать Эрика через два стола. Дитер уставился на капитана.

- Что?

- Не что, а кто, - вкрадчиво возразил ему чей-то голос. Сэнди улыбнулся быстро, судорожно соображая, что делать.

- А у меня для тебя подарок. Ты сегодня опять не ездил в город?

- Уроки делал, - парень на Сэнди смотрел в упор, так что Венерического капитана тянуло отвернуться.

- Ты любишь всякие побрякушки?

Вопрос был дурацким, учитывая количество этих самых побрякушек из разнообразных материалов, висящих на шее Меркурия.

Нэнэ Сомори был племянником интернатской музыкантши, добрейшей, милейшей женщины. На тетку он был не очень похож, да и вообще, появившись в Стрэтхоллане спустя год после первого прослушивания «группы», он произвел не самое простое впечатление. И он не выглядел дружелюбным, потому и остался практически один, хоть и в команде самых странных, тихих парней интерната. Меркурии все были немного со странностями, но Нэнэ, хоть и не был их капитаном, превосходил по странности каждого по отдельности и всех в целом. Вот тогда он и увидел Ромуальда, питавшего нежность и слабость к одиноким, никем не понятым, но умным и самодостаточным парням. Он сам таким был в свое время, а потому хотел намекнуть, что Нэнэ – не такой, как все остальные. Правда сделал это Ромуальд известным ему способом, проверенным на рабочих, что делали ремонт в интернате.

Дитер уставился на это чудище в легком шоке, слабо выраженном на его спокойном лице. Он посмотрел на Жана, тот плотно сжал губы, чтобы ничего не ляпнуть лишнего, оба покосились на Одри, который смотрел на стоявшего рядом с ним, прямо перед Сэнди парня в глубокой прострации.

У него на лбу был написан вопрос: «Это все видят, или только я?» Он и правда не замечал Данное Существо до последней минуты, до самого появления Меркурия возле их стола. Нэнэ умел быть незаметным, когда ему хотелось. А хотелось ему этого постоянно. Он даже не учился вместе со всеми, он делал задания в комнате, в два раза больше, так как выполнял норму еще и самих уроков, а не только заданий «на дом», а потом сдавал их учителям, радостно ставившим хорошие оценки. По этой же причине Нэнэ не носил форму, которая могла бы показать его тело. Последнее его вообще никак не устраивало, а потому он душ принимал рано-рано утром, а потом поздно-поздно ночью. Он мог делать уроки, когда хотел, в любое время дня, высыпаясь по полной программе. Он был на особом положении даже у мисс Бишоп, потому что никогда не задерживался с заданиями, на «отлично» сдавал экзамены и не нарушал правила интерната. Он даже не был заставлен шагать в  марше по утрам, потому что у него была беда с сердцем, если верить справке. Она была, конечно же, липовая, но что не сделает тетка для любимого племянника-сиротки.

- Хочешь такой? – Сэнди вытащил из кармана блестящую половинку сердца и показал ее парню, держа за края цепочки и покачивая заманчиво.

- Подарок? – Нэнэ прищурился, Сэнди аж побледнел, испугавшись невольно, что Меркурий УЖЕ знал, что от него хотят.

- Ну, не совсем… Я хотел кое-что попросить.

- Я так и знал.

- Ну, тебе жалко, что ли?

- На метле я не летаю, - сразу заверили капитана Венер, и два стола захихикали ехидно. Что поделать, однажды Сэнди задал этот вопрос, и Нэнэ ему до сих пор напоминал.

- Да ладно? – Жан не удержался, ухмыльнулся. – Какое разочарование. Такой образ, и не летает…

- Разве что, в ступе, - поправился парень, не глядя на остроумного Уолтерса. Он по-прежнему смотрел на Сэнди и пытался понять, чего от него хотят. Но взглядом он его не сверлил, потому что просто не умел, не имел такой привычки. Взгляд был скорее полупьяный, мутный.

- Сегодня пятница, тринадцатое, - вкрадчиво сообщил Блуверд, сладко улыбнувшись, чтобы очаровать своим обаянием заранее.

- Ммм, ты календарик купил.

- Погадай нам, - выпалил Сэнди. – В смысле, нет. Устрой спиритический сеанс, ты же можешь?

- Сам устраивай, - парень повел плечом, наглухо закрытым тяжелой, черной тканью пончо. На нем были широкие черные брюки, расклешенные книзу, длинный пуловер с широкими рукавами-трубами, которые не давали даже рассмотреть руки, понять, сильные они или совсем костлявые. Воротника у пуловера не было, так что пончо это исправляло, напрочь закрывая и шею.

- Ну что, жалко тебе, что ли? – Сэнди сделал брови домиком. – Мы же не умеем. Вдруг не получится? Такой день пропадет. Кто «за»?

Весь стол Сатурнов с грохотом поднял руки, братья сделали это, не сговариваясь, осклабившись, как и Жан, у которого аж глаза загорелись от подобной идеи. Никогда ничего подобного он раньше не делал, ни в чем таком не участвовал.

Венеры тоже руки подняли, решив поддержать капитана, но Одри руку поднял последним.

- Ты себя как чувствуешь, кстати? – заботливо осведомился Жан, заметив это. – Может, лучше пойдешь, полежишь? С тобой посидеть?

- Ты еще предложи привязать меня, - парень закатил глаза. – Мне лучше, правда. Колбасит еще, но не так, как ночью. Обещаю, я не буду больше орать, теперь будет терпимо.

Марсы и Нептуны тут же примазались, решив не терять шанс на развлечения, раз уж все равно нечем было заняться.

Нэнэ задавили количеством.

- Опять Шекспира будете вызывать? – он вздохнул.

- Нет, - Сэнди покачал головой. – Вызови Ромуальда. И Хэйдана. Мы хотим с ними поболтать.

Парень потерял дар речи, но когда обрел его, просто возмутился.

- Ты хочешь, чтобы я ИХ вытащил ОТТУДА за дешевый кулон?!

- Он не дешевый!

- Нет, - Сомори просто не верил ушам своим, никогда не тронутым иголкой, в отличие от ушей многих воспитанников интерната.

- Ты сам говорил, что они тут шляются, когда хотят.

- Когда хотят, - кивнул парень.

- Ну, Нэ-э-энэ … - Сэнди заныл. Одри повернулся незаметно к Жану, посмотрел на него и одними губами переспросил, сделав недоверчивое лицо: «Нэнэ?..» Жан выгнул бровь, округленными, страшными глазами глядя на этого «экстрасенса», и кивнул.

- Ну давай, слабо, что ли? – Робин поддержал.

- На «слабо» будешь вот этого брать, - он показал пальцем на Жана, при этом на него даже не взглянув, ткнув наугад.

- А чего сразу меня?! – Уолтерс возмутился, Дитер утробно захихикал над ним, братья просто загоготали, без изысков.

- Ладно, ну его нафиг, не хочет, как хочет, - обиделся Жан раньше всех, сдался и отвернулся к своей тарелке.

- Минус один, - констатировал Сомори радостно. – Малолеток в комнату не пущу.

- Детей не любишь? -  сострил Жан.

- Возрастные ограничения.

- А что там такого страшного? – Уолтерс прищурился, ему не ответили. Все малявки сдулись, зато Брэд, Эктор, Дэни и Эрик просто-таки перегнулись через свои столы, чтобы лучше слышать разговор.

- Почему ты всегда такой вредный?! – Сэнди обиделся. – Хуже Доминика, честно!

- Не знаком, не могу сравнить, - пожал плечами парень.

- Зануда.

- Вы правда хотите этой глупостью заниматься?

- ОЧЕНЬ, - жарко заверили его сразу все.

- А если получится?

- А ты сомневаешься? – удивился Робин чуть разочарованно.

- Я искренне надеюсь, что ничего не выйдет.

- Да не ломайся, давай уже, соглашайся.

Нэнэ снял с большого пальца правой руки серебряное колечко с какими-то непонятными надписями на латыни и, держа его двумя черными ногтями, показал Одри.

- Нравится?

- Ну, - парень недоверчиво на него взглянул, Нэнэ улыбнулся, растянув губы, так что на щеках появились ямочки.

- Я его нашел год назад здесь, в Толлум-Тауне, на берегу. В бутылке лежало. Дарю, - он перевернул руку ладонью вниз, будто собираясь уронить кольцо, и Одри уже даже его почти забрал, как Меркурий дернул рукой, зажав подарок в кулаке. – Меняю, точнее. На это, - он взглянул на обыкновенное кольцо «настроения», которое Одри не снимал.

- Ага, разбежался, - Боргес осклабился, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, стараясь игнорировать гудящую боль в голове и тупую в позвоночнике.

- Это кольцо Ромуальда, кстати. Которого вы так хотите вызвать. Он сам мне сказал, - Нэнэ осклабился.

Робин подумал, что он врет, а Сэнди стало совсем не по себе.

- И вот это еще, только отдай мне свое кольцо, - Нэнэ вырвал из руки Сэнди обещанный ему кулон и все это зажал в кулак. – А где, кстати, вторая половинка? – он посмотрел на Блуверда. Тот не успел спрятать свою половинку под воротник, все заметили, Одри тоже. Он покосился на хитроумного Меркурия и нехотя скрутил кольцо с пальца. И хотя он его носил на среднем, Нэнэ пришлось надеть его туда же, откуда он снял свое, потому что пальцы у них были разные. Серебряное же колечко Одри налезло именно на средний палец, будто для того и создано было. Кулон он просто сунул в карман, глядя на Сэнди так, будто тот ему теперь по гроб жизни должен был за это кольцо.

- Ладно. Полдвенадцатого всех жду. Кто не пришел, тот опоздал, - Нэнэ улыбнулся, полюбовался на приобретенную обновку, сменившую свой цвет с черного на темно-синий, и пошел к столу своей команды.

- ЕСТЬ! – Робин обрадовался. Он рад был, что хоть как-то удастся развлечься и одновременно напугать Сэнди. Блуверд терпеть не мог привидений и, особенно, одну призрачную парочку… И Робин об этом знал. И он готов был проявить всю свою юношескую тупость, лишь бы Сэнди напугать.

* * *

Впервые Нэнэ увидел привидение лет в семь и сразу рассказал о странной женщине своей матери. Мать не поверила, он решил об этом забыть, но с тех пор подобные появления случались часто. Он ехал в машине матери в школу, они останавливались в пробке из-за аварии где-то далеко впереди, а он видел за окном мертвого водителя, который еще не понял, что умер.

С этим у Нэнэ была откровенная беда. А когда его мать застрелилась, он чуть не сошел с ума, боясь, что увидит и ее, но она лишь приснилась ему, попрощавшись, и куда-то навсегда исчезла. Их бросил отец и муж, глава семьи, все просто, она не выдержала одиночества и предательства. Мисс Батори забрала его к себе, когда это случилось, и вот, уже год он пытался привыкнуть к жизни в интернате, среди парней, у которых родителей вообще никогда не было. Но он давным-давно смирился с тем, что его все либо игнорируют, либо ненавидят и поэтому игнорируют, либо просто травят. В Стрэтхоллане он предпочел просто быть невидимкой, но так все начиналось.

Он не думал и не знал, что в этом месте, казавшемся новым, кто-то успел умереть, причем очень давно. Он шатался по лесу, наткнулся на каменную плиту, раскрошенную по краям и обтертую, почти отполированную теми, кто на ней успел посидеть и полежать. К этому времени Нэнэ начал думать, что все эти видения были всего лишь его детскими фантазиями, следствиями прочитанных на ночь ужастиков. Правда со временем он изменился, изменились и книги, которые он читал. Теперь вместо тоненькой книжки с фиолетовым словом «СТРАШИЛКИ» под одеялом с фонариком он вчитывался в толстый том рассказов Эдгара По, представляя все ужасы, описанные в каждом из них, и затаив дыхание от волнения.

Наверное, сначала он Ромуальда принял за такую же фантазию, какими были все остальные. Но Ромуальду он понравился, и бывший капитан Нептунов решил доказать, что он далеко не фантазия. Нэнэ заметил, что кто-то пошевелился у него за спиной в тот раз, в лесу. Он резко обернулся, вздрогнув, но никого не увидел. И тут же перед его лицом что-то пронеслось. Он хотел заорать и метнуться обратно, к интернату, но стоило повернуться лицом в нужную сторону, к тропинке, как он увидел возле дерева то еще уродище. Нормальный человек, увидев подобное впервые, поседел бы, наверное, но он уже привык к своим «выдумкам», которые научился контролировать к семнадцати годам, так что принял это за галлюцинацию.

Галлюцинации не улыбаются так медленно и ехидно. Галлюцинации не выглядят, как человек-сплошной-шрам, будто всю его кожу взяли, содрали, порвали на клочки и попытались приклеить обратно к телу клеем ПВА. И его улыбку сложно назвать было улыбкой, потому что не было даже губ, был рот, но он напоминал просто щель, прорезанную на гладком лице практически без носа.

Он пропал, стоило Нэнэ моргнуть всего раз, и парень чуть ли не с криками бросился к интернату. Ромуальд в тот раз сбросил всю эту красивую реальность и стал вновь таким, каким его помнил и знал Хэйдан. Не смотря на свое имя, в их пожизненно-посмертном союзе он был, все же, Джульеттой, наверное. И Хэйдан от него не отступал ни на шаг, веселясь от души. Нэнэ был интересным. Он не отрицал, но и не хотел видеть так уж страстно, а потому именно он все это и видел. И две запертые в интернате души отрывались, как могли.

Тот случай, что вспоминали Сэнди и Робин, пришелся на третий месяц пребывания парня в интернате, когда он уже почти привык к тому, что матери нет, что он в месте, где все одинокие и немного странные. Он не выглядел таким уж странным поначалу, его отличал только стыд и стеснение, несвойственное сиротам. Они с детства привыкают быть все вместе, публично раздеваться или еще что-то делать, а он не привык, поэтому в душ ходил именно ночью, не желая светить телом передо всеми. Ему казалось, что все намного красивее, чем он. И вот именно тогда, ночью, в душевой он чуть не потерял дар речи вместе с рассудком.

Он закрутил краны, обмотался полотенцем и, дрожа от холода в большом помещении, подошел к раковинам. Он наклонился, чтобы вытащить из ящика фен, но когда разогнулся, уронил его в раковину, дернувшись. Прямо за его спиной, чуть справа стоял лесной призрак, только его лицо было в порядке, и теперь Нэнэ мог его рассмотреть. Ромуальд себя рассматривал и решил даже, что выглядит замечательно. Нэнэ показалось, что привидение его не видит, оно просто само по себе, как бы, пришло потусоваться, прихорошиться, причесаться… ну, нос попудрить…

Самым неприятным было то, что он не ощущал за своей спиной присутствия, потому что Ромуальда за его спиной не было, он был только в зеркале, но там он, несомненно, стоял за ним.

Шутка завершилась тем, что Нэнэ захлебнулся словами «Ты кто», потому что Ромуальду ждать надоело, и он вспыхнул почти синим пламенем. Но все было не так банально, он загорелся с ног до головы, полыхая, в отражении одежда разлеталась на клочки, а кожа краснела и лопалась, Нэнэ чуть не оглох от крика, который слышал только он. Жуткая галлюцинация закатила вытекающие из глазниц глаза и вцепилась руками в свое лицо, сдирая его, как куски вязкой каши с черепа, отдирая плавящиеся губы, стирая какое-либо выражение и форму, оголяя кость. Его длинные, белые волосы плавились, как золото, не вспыхнув, а стекая по плечам, руки превратились в кости, форма слезла, оставив вместо тела угольно черное пугало.

Нэнэ только через пять минут, когда в душевую ворвался-таки Патрик с перепуганными учительницами, понял, что орет он сам, а не Ромуальд, горящий заживо. Ромуальда нигде, конечно, не было, отражение осталось одно единственное – его испуганной, перекошенной рожи.

С тех пор его все считали НУ ОЧЕНЬ странным, он имел глупость рассказать паре человек о том, что видел, и его посчитали шизиком все, кроме его команды. Меркурии все были не в себе, так что они его относительно поняли. А вот Сэнди чуть не умер, когда до него дошли слухи.

Надо же, какое совпадение. Новенький увидел высокого блондина, горящего заживо. В душевой. А он, Сэнди, видел годом раньше жуткие сны об этом кадре, вот только там он был УЖЕ сгоревшим и сидел с каким-то сильно избитым парнем.

«Сильно избитый парень» не заставил себя ждать долго, в общем-то. Уже через несколько дней Нэнэ проснулся утром в комнате, понял, что опять все ушли на занятия, а ему можно делать, что угодно, лишь бы уроки успел выучить. Он уже почти забыл о припадке своей разыгравшейся фантазии, вышел в коридор и пошел в библиотеку. Он тогда еще плохо знал расположение комнат и залов в интернате, а потому остановил какого-то парня, чтобы спросить, где эта самая библиотека находится. Парень странно усмехнулся, остановившись, позволив схватить себя за руку, а потом показал пальцем вперед и направо. И все это он сделал молча, странно глядя на Нэнэ, будто издевался.

Таких высоченных Сомори не видел раньше в интернате, а потому удивился. И стоило ему дойти до указанной двери, открыть ее, как он понял – его надули. Это была кладовка с тележкой, уставленной средствами для чистки разнообразных поверхностей. А на руке, которой он держался за локоть «старшекурсника», осталось сухое багровое пятно, будто от запекшейся крови.

С тех пор мертвая парочка появлялась часто, просто издеваясь. То Нэнэ просыпался от тяжести в ногах, открывал глаза и видел сидящего в подножии его кровати Хэйдана, задумчиво читавшего какую-то книгу. То он утром сонно доползал до зеркала на стене и брался за расческу, а расчесывался в отражении почему-то Ромуальд, чье изуродованное лицо было перекошено и будто натянуто на череп по неправильной выкройке, сикось-накось, каким-то ребенком из кружка «очумелые ручки». Прежними всегда оставались только черные глаза, которые облегчения как-то не приносили, но со временем Нэнэ к этому привык. Раз уж эти двое так хотели общения, он был не против. Они не любили только, когда он говорил о них другим. Но сами пугать обожали. И именно их слышал Робин по ночам, когда боялся выползти в коридор и проверить происхождение странных шорохов. Неизвестно, что бы с ним стало, увидь он этот номер под названием «ночной кошмар пожарника».

В общем, пока Сэнди мирно смотрел сны со сладкими эпизодами романтичной жизни парней прошлого века, Нэнэ вкушал удовольствие видеть их фигурально вживую. Пока Сэнди узнавал о них все, вплоть до имен, лишь наблюдая со стороны, Нэнэ имел кайф спросить это у них лично. Ромуальд издевнулся по полной программе, напугав его до трясучки. Он ночью, когда Нэнэ сидел, пользуясь тем, что все спят, с двумя свечами и пытался вызвать мерзкий уголек из небытия, подкрался к нему сзади, буквально из зеркала. И когда парень уже собирался разочарованно задуть свечи, он услышал стук, будто кто-то постучал в стекло. Он по глупости обернулся и встретился взглядом с перекошенной мордой «уголька». Ромуальд будто подался к нему изнутри, из зеркала, как если бы оно было стеклянной стеной, разделявшей комнату и мир мертвецов. Он выдохнул жарко на поверхность зеркала, так что Нэнэ в шоке увидел, как она запотела.

Жуткий палец, так же криво и нелепо обмотанный кожей, как лицо, написал старательно, чтобы Нэнэ мог прочесть именно со своей стороны, правильно: «Меня зовут Ромео».

Он застыл, ухмыляясь, пока надпись таяла, а Нэнэ нервно стучал зубами не от холода, а от ощущения, что сходит с ума. Ромуальд снова выдохнул пару раз на зеркало и задал уже свой вопрос: «А тебя?»

Нэнэ хлопнулся в обморок, буквально закатив глаза и не сгибая колен, просто, как доска. На этом их общение к моменту просьбы о спиритическом сеансе не закончилось, но ограничивалось легкими испугами и попытками Ромуальда раскрутить несчастного парня на «поболтать».

* * *

- Что за дурацкое имя? – после звонка на отбой все Венеры, Сатурны, Брэд, Эрик, Дэни, Эктор и Франсуа собрались в спальне первых и пытались как-то развлечься до полуночи. Единственное, что они придумали – играть в карты на желание, ничего больше в голову не лезло.

- Нормальное имя. Просто уменьшительное, - Сэнди буркнул. Он, как никто другой, Меркурия понимал в этом смысле. Сколько ему самому пришлось пережить насмешек и издевок из-за глупости воспитательниц, назвавших его почти женским именем… Вот и Нэнэ не повезло.

- Нэнэ – нормальное? – Жан хмыкнул. Робин подумал, что это – единственное, в чем их мнения совпадали. Впрочем, все остальные в комнате тоже думали, что оно дурацкое.

- Ударение на первый слог, а не на второй, - поправил Сэнди раздраженно.

- Почему? От какого это имени?

- Не скажу, - Блуверд отвернулся. Он не играл, а занимался бездумным черканьем карандашом по бумаге, пытаясь нарисовать что-то непонятное.

- Значит, не знаешь.

- Спроси у него сам, - Сэнди огрызнулся.

 - Так он все равно не скажет, - Дэни был проще некуда в этом смысле. – Я спрашивал, а он сказал, что меня это не касается.

Франсуа на него из принципа не смотрел, обидевшись хуже, чем если бы Дэни свернул ему шею. Та сцена была самой позорной в его жизни, а эта ухмылочка, не слезавшая с лица Марса при отшивании, вообще выбешивала.

 - Вы что, правда верите в привидений? – уточнил он, устроившись на подоконнике, лежа на нем, опираясь на локти и глядя на Жана, который сидел прямо перед ним, за столом, но развернувшись ко всем. Тиссен открыл окно и курил, выпуская сладковатый дым на улицу, потому что хотел, чтобы даже если привидений не будет, его все равно хоть что-то развеселило.

- Мы – нет, а вот он – да, - Робин кивнул на Сэнди.

- Ха-ха, смешно, сейчас заплачу. Я его видел!

- И Сомори видел, вы оба МНОГО ЧЕГО ВИДИТЕ, - Брэд надменно хмыкнул, глядя на все это. – Может, ну нафиг? – предложил он Эктору. Тот тоже склонялся к отказу, но покачал головой, решив, что больше планов все равно нет.

- Они здесь, - мрачно сообщил Сэнди, глядя на скептически настроенных Марсов и Нептунов исподлобья. – По крайней мере, этот блондин – точно. Я его видел, он мне кучу раз снился, он же не от балды появился, я его не придумал.

- Конечно… - «согласился» Жан. – Ты к психиатру, кстати, никогда не обращался?

- Сам обратись. Вот когда увидишь его, посмотрим, кто был прав, - Сэнди прищурился, чтобы выглядеть убедительнее. Получилось не слишком страшно, но забавно.

- Ну, я верю, например, что они здесь были когда-то, - философски заявил Одри, удивив этим всех, кто скептически к идее относился. Эрик отполз незаметно подальше от братцев, которые тихо и гнусно хихикали, обсуждая его.

- С ума сошел, что ли? – Дитер поднял брови удивленно, свесившись со своей полки, на которой развалился, посмотрев на торчка.

- Почему нет? Он же сказал, что это кольцо чье-то. Кольцо-то вот, здесь, у меня. Оно настоящее.

- Да наврал, купил где-то в старом магазине, там такого добра горы жуткие, - пожал плечами Дэни. – В любой зайди, там колец – завались.

- Все равно забавно.

- Ты как себя чувствуешь, суеверный? – Жан кинул в него бумажным шариком, попал прямо в лоб, так что Одри зажмурился на секунду и захихикал.

- Как котлета отбивная. Но от меня же не бегать требуется, посижу, посмотрю на ваши тупости. А почему, кстати, вы именно его просите? Сами не можете, что ли? – он посмотрел на Сэнди и на Робина.

Они переглянулись, Робин протянул неопределенно.

- Ну-у-у… Потому что…

- Потому что внешне похож? – Жан фыркнул.

- Внешне он на Вайнону Райдер чем-то похож, в глубокой молодости, причем. Кто-нибудь видел фильм «Битл Джус»? – Франсуа сострил.

- Нет, потому что он его уже кучу раз видел, - Сэнди вздохнул. – Ромео, в смысле. Он один раз увидел его в душе ночью, он сам говорил, но потом сказал, что пошутил. Просто наши дебилы не все верили, и он решил, что мы тупые, недостойные правды свиньи, вот такая ерунда. Но я ему верю.

- Вот сейчас Боргеса в черное платье нарядить, патлы распустить, вылитая ведьма будет, еще покруче Нэнэ, - заметил Эрик ехидно, Дойл посмотрел на брата, сидевшего справа от Марса, Коул вернул ему взгляд. Оба осклабились.

- Очень смешно, - передразнил его Одри, показал язык.

- Да я серьезно, даже краситься не надо, харя страшная. – Эрик продолжал испытывать его терпение, проверяя на сдержанность.

- Нормальная харя, - Жан огрызнулся.

- У меня не харя, а лицо, - буркнул Одри. – И я, хотя бы, не крашусь по-барсучьи, как эти готята, - он фыркнул. – Терпеть не могу готов, ни собственного стиля, ни личности.

- А давай, ты не будешь оскорблять Нэнэ, да? А то он ведь тебе отомстит, - прищурился Сэнди.

- А как он узнает?

- Я расскажу.

- Стукач, что ли?

- Нет, сплетни не люблю.

- А сам-то, - Франсуа прошипел, не удержавшись, Дэни на него уничтожающе взглянул, мол, заткнись. Тиссену было все равно, он спрятал затушенный косяк в карман рубашки и закрыл окно, скрестил руки на груди. – Растрепал всем, что тебя вообще не касалось.

- А, так это было тайной? Извини, - по привычке хихикнул Сэнди, Одри прищурился, глядя на него. Не такой уж и простой был этот слащавый, Венерический капитан.

- Конечно, - Франсуа буркнул.

- Не обращай внимания, - Робин посоветовал. – Он не нарочно.

- Нарочно, - Франсуа не верил, он был в обиде, причем серьезной.

- Какая разница, если ты мне все равно никак? – Дэни на него мрачно, в упор уставился.

- А кто «как»? – парень не унимался, вдруг почувствовав, что готов разреветься. Дитер переглянулся с Одри, который удивленно закатил глаза и отвернулся от этой картины. Жан с братцами прибалдели от новости, что Франсуа вообще был по мальчикам.

- Никто, я нормальный абсолютно, - Дэни зло засмеялся, разведя руками. – Извини, но не все мужики педики, как-то так уж вышло. Обратись, вон, к ним, - он кивнул на братцев Аронетс, которые все же сорвались в этот момент и мастерским броском завалили хихикавшего Нептуна на кровать, освобожденную малявками, сбежавшими в комнату Марсов, чтобы им не мешали, раз уж не брали на спиритический сеанс.

- Поздно, они уже заняты, - пропел Дэни, увидев это. Одри смотрел надменно, покровительственно даже, разлегшись боком, как лев, обнимая рукой подушку и стараясь сосредоточиться на болтовне, а не на головной боли, не на гудении всего тела. Жан просто противно лыбился, Робин брезгливо морщился, но не бежал спасать от этих чудовищ ехидного Нептуна, который с возрастом стал просто душкой, мишенью для нападений. Не женоподобный, но безумно милый. Дитер подумал, что братья прикалываются, но те ловили кайф, а Брэд возмущенно пытался словами их укротить. Получалось отвратительно, его просто не слушали, ведь ни Коул, ни Дойл не подчинялись даже собственному капитану, не то что чужому.

Эрик понял, что его никто спасать не собирается, завизжал и попытался свернуться клубком, чтобы его не щекотали. Щекотки он боялся до полусмерти, а четыре руки принадлежали прекрасным мастерам издевательств, так что отрывались от души.

- О, уже половина, - Дэни кивнул на будильник на столе, Жан обернулся, посмотрел на него и понял, что Марс прав.

- Ну, пошли. Посмотрим, что он там намудрил.

* * *

Нэнэ звал в полголоса, искренне надеясь, что все привидения интерната спят или ушли погулять куда-нибудь на холмы, в горы… Голос у него если и дрожал, то только мысленно, потому что он почти шептал. Чтобы услышать, всем пришлось напрягаться, они сидели на полу, взявшись за руки и образовав круг, закрыв глаза, как Нэнэ и попросил. Братьев пришлось заставлять зажмуриться, потому что они хихикали и нервировали «экстрасенса», который верил, что ничего не выйдет. Ведь у него больше нет кольца Ромуальда, он его сплавил, даже четко обменял на другое, так что не о чем переживать…

Зеркало было открыто, снято со стены и поставлено на пол, прямо напротив Нэнэ, между плечами Жана и Дитера, сидевших спинами к зеркалу. Наверное, ошибкой было то, что Нэнэ левой рукой держался за правую руку Одри, на которой кольцо Ромуальда теперь и было. Боргеса насильно заставили сесть рядом с готом, к которому он заранее испытывал неприязнь, потому что все остальные места уже были заняты, малышня выгнана, Эрик освобожден из цепких лап извращенцев.

На полу, в центре круга разложен был огромный лист золотистого картона с отрезанными углами и превращенного в круг, в центре листа, не касаясь ни одной буквы или цифры, красовалось маленькое стеклянное блюдце с нарисованной фломастером стрелочкой.

Нэнэ договорил положенную ерунду, «вызывая» духа и надеясь, что не явится не только Ромуальд, но и никто другой, так же сгоревший в далеком прошлом. В конце концов, в интернате могли оказаться души более сотни парней, мало ли, кто придет…

- У меня нос чешется, - пожаловался Одри.

- Заткнись! – мрачно буркнул Сэнди.

- Ну вот, теперь все по новой придется повторять… - грустно, а на самом деле радостно высказал Нэнэ, открывая глаза, как и все остальные, отпуская руку Боргеса, которому не терпелось почесать кончик носа, который чесался не просто так, а будто от насморка. Его начало колбасить сильнее, но он терпел изо всех сил.

- Не придется, давайте сразу спрашивать, - Робин решил перейти к делу.

- Не ответит, - отрезал Сомори.

- А вдруг?

- Нет.

- Надо попробовать. Не ответит, значит, пойдем спать, и ты – фуфло, а не колдун никакой.

- Я и не претендовал.

- А если получится, значит, просто мега-вуду, - заверил Брэд, пихнув его в плечо, так что его одарили тяжелым, уничтожающим взглядом. Нэнэ так и не снял ни пончо, ничего, что было на него напялено, скрывая тело. Волосы по привычке забрал заколкой, почти как Одри, только волосы у него были не такие гладкие и послушные, а вились мелко-мелко. Они не были упругими и не торчали в разные стороны, были тонкими и мягкими, но эти кудряшки сам Сомори терпеть не мог, они делали его похожим на девчонку. Глаза у него были большие, темные, с белоснежными белками, без покрасневших сосудов, а вот намазаны черным они были и правда от души.

- Гуталином красишься, да? – Одри сострил, покосившись на потекший край черного творения, будто у панды.

- Гуашью, - огрызнулся парень, но в интонации злобы не было, это звучало равнодушно. – Так, ладно. Если вы так хотите, ради всего святого, делайте, - он сел по-турецки, чтобы было удобнее, вытянул руки вперед, так что кончики пальцев зависли над краем блюдца, не касаясь его. Все тут же повторили, не веря, что получится хоть на миллиметр это блюдце сдвинуть. Жан усмехнулся, посмотрев на пальцы, на ногти народа, собравшегося на сеанс, сидящего в окружении свеч, поставленных на стол, на полки, на тумбочки, по обе стороны от зеркала. У Сэнди они были подпилены, накрашены прозрачным лаком, у Одри – длинные, острые, твердокаменные, с ободранным теперь уже ржаво-бордовым лаком. А у самого «экстрасенса» и «мега-вуду» - аккуратно подрезанные и покрытые черным, ровным цветом, нигде не облупившимся, даже на кончиках. Все остальные были адекватны, и могли похвастаться нормальными мужскими руками. Правда у Франсуа, Эрика и Робина пальцы были тоньше, чем у остальных, но парнями быть это им не мешало.

- Ты здесь, дух?.. – вот теперь голос у Нэнэ задрожал. Блюдце медленно поехало, Сэнди взвизгнул и убрал руки, Сомори вздрогнул.

- Ты его сам двигал! – Жан обличающее уставился на «колдуна».

- Я не двигал ничего! – парень возмутился и вообще убрал руки, скрестил их на груди.

- А ну, подняли все руки повыше! – скомандовал Уолтерс, убив жуликов взглядом.

Блюдце поехало дальше само по себе, Одри вытаращил глаза, Робин просто потерял дар речи. Блюдце остановилось на последней букве.

- «Да», он здесь, - мрачно сообщил Нэнэ. – Я, заметьте, не трогаю ничего. Может, хватит? Он знаете, какой страшный? Фредди Крюгер отдыхает, честно.

- Да нормально, подумаешь.

- Он красивый, что ты гонишь, - Сэнди возмутился, тоже руки убрал постепенно. В конечном итоге над блюдцем остались только пальцы Одри, который не обращал на болтавших идиотов никакого внимания и заинтересованно продолжал следить за поворотами блюдца, движениями стрелки, нарисованной на нем. Он впервые увидел такое по-настоящему и не мог поверить. Он даже поднял, перевернул блюдце, чтобы проверить, нет ли там магнита, но и магнит бы тут не помог, картон лежал на полу, а не на столе.

Блюдце задергалось просто бешено, быстро разворачиваясь и ездя по картону, так что все невольно замолчали, уставившись на это.

- Ты его двигаешь? – уточнил Жан, недоверчиво глядя на дружка, который побледнел еще сильнее, но теперь уже не от ломки, а от восторга, смешанного с ужасом.

- Не-а, - он округлил глаза, и продемонстрировал, что между его ладонями и блюдцем расстояние не меньше пяти сантиметров.

- «Это – мое кольцо», - сообщил он вслух, совместив все показанные буквы. – Какой жадный, - он хихикнул, а Нэнэ усмехнулся, решив понаблюдать, что будет. Наверное, Ромуальд преследовал и его-то только из-за кольца. Ну, из интереса, конечно, тоже, но из-за кольца – главным образом.

Неожиданно его рука застряла. Просто застыла в воздухе, у Одри глаза вылезли на лоб, он не мог даже пошевелить рукой, будто его схватили за запястье.

- А… А-а-а!!! – он взвизгнул, как девчонка, дернувшись, упал на пятую точку, хотя до этого стоял на коленях. Но возле блюдца его будто кто-то держал.

Началась паника.

- Придурок, сними кольцо! – Сэнди быстро отполз, уткнулся спиной в чьи-то колени, с перепугу обнял этого кого-то за ногу, думая, что это один из «заклинателей». Нэнэ почувствовал, что в комнате стало как-то холодно, даже ему, тепло одетому, стало не по себе, по телу пошли мурашки.

- Оно само, - Жан уставился на кольцо. Пальцы правой руки Одри, которая будто перестала ему принадлежать, свела судорога, он вцепился в свое предплечье левой рукой, дергая на себя, но отодрать от, казалось бы, просто воздуха, не получалось. Кольцо начало скручиваться, при этом было больно, будто это делал совершенно посторонний человек.

Через секунду Одри шарахнулся назад, как только его отпустили.

- Ты что, боишься привидений? – хрипло осведомились у Сэнди.

- Не-а.

- Вот и зря, - ему на плечо легла рука, Сэнди посмотрел на нее, просто покосился из любопытства и увидел перекрученную, растянутую, розово-белую и гладкую поверхность шрама.

От его визга все попадали, заорали в голос, шарахнувшись к кроватям, залезая под них, отползая, как угодно. Сэнди заголосил так, что задрожали стекла в рамках, висевших с фотографиями на стенах. Он отпрыгнул, врезавшись в Жана, сбив его с ног и, продолжая орать, залез на него полностью, чуть ли не клубком свернувшись на торсе и вцепившись в свитер. Жан и сам взвыл, увидев эту рожу, за его спиной, сидевшую возле двери на стуле уже минут пятнадцать, причем незамеченную никем.

Все прокляли Боргеса, из-за которого и директриса, и учителя, и надзирательницы с Магдой не обращали внимания на ночной шум. Они уверены были, что эти крики принадлежали бедняге новичку, который переживал ломку, а потому на помощь не спешили.

Нэнэ опрокинулся на спину и, быстро перебирая ногами и локтями, отполз в угол, тоже не затыкаясь ни на секунду вместе с Боргесом, совсем забывшим про свою ломку. Он вцепился в «колдуна», который сам помирал от страха, встретив свой ужас наяву, не просто в отражении. Они оба визжали, забившись в угол и дрожа, как травинки на ветру. Одри в его плечи вцепился намертво, обхватив их руками и стиснув со всей силы, так ему казалось, что он, как бы, не совсем один умрет, если что. Нэнэ тоже был не в себе, так что вцепился в его руку обеими своими и прижался насмерть, не отрывая взгляда от вставшего со стула Ромуальда.

- Ну, дух здесь, что делать будем? – спросил он, уперев руки в боки, окинув взглядом место побоища.

- Исчезни! Испарись! – Робин завизжал машинально, он был единственным, кто остался без «пары». Сэнди вжался в Жана, Одри сходил с ума вместе с «экстрасенсом», братья схватили и не отпускали, зажав в неплохой бутерброд, Эрика, Франсуа вцепился в Дитера, а Дэни с Брэдом и Эктором забрались тупо под стол, глазея на все это.

- Ты так и не представился, - хрипло напомнил Ромуальд, игнорируя Робина, сделав шаг в угол, так что Меркурий вообще застыл, перестав дышать, и отвернувшись, не глядя на перекошенную физиономию с натянутой на нее толстой паутиной шрама, расползающейся впадинами. Особенно убивали две обычные дырки вместо ноздрей, через которые с жутким звуком втягивался воздух.

Дитер тут же отпустил Тиссена, схватил начавшего было снова орать Тэкера и зажал ему рот, усадил на свободную кровать и схватил за руки, не давая брыкаться.

- Заткнись, вдруг сам уйдет?..

Робин помычал еще и притих.

- Эй, - проникновенно проскрипел Ромуальд голосом зажеванной пленки. – Я к тебе обращаюсь.

- Н-н-н-нэнэ… - ответил парень задушенно, все же посмотрев на него и тут же округлив глаза. Ромуальд сел перед ними на корточки, свесив кисти между колен, опираясь о них локтями. Он едва заметно светился по контурам тела, но не голубоватым, не белым светом, а будто черной дымкой, расползавшейся и таявшей, как дым, в воздухе. Он моргнул, услышав ответ, продолжая с сипом втягивать воздух через подобие носа, оставшееся на месте настоящего, ровного и длинного. «Дышал» он скорее по привычке.

- Как-как?.. – переспросил он и захохотал, выпрямив одну руку, растопырив пальцы и поставив их на пол, чтобы не упасть. – Что за дурацкое имя?! – он не мог остановиться от смеха, Одри тоже начал нервно подхихикивать, мысленно обещая себе, что будет хоть героине сидеть, хоть какие глюки ловить, но больше никогда-никогда-никогда не будет участвовать в спиритических сеансах.

- Нэнси! Меня зовут НЭНСИ, что тут смешного?! – обиделся Нэнэ и рявкнул это так злобно, что сам испугался.

«Боже мой, я нахамил привидению. Теперь я тоже стану привидением».

Ромуальд перестал издеваться, упал на спину и засмеялся, держась за живот.

- Ой, я не могу…

Нэнэ остолбенел, у Одри вырвался истерический смешок, он отпустил колдуна и отполз от него, встал, держась за стенку рукой, глядя на «привидение». Ромуальд котяшился от души, стонал и вытирал текущие призрачные слезы.

Марсы, Нептуны, Венеры и даже мрачные Сатурны просто опешили, перестав пищать, рыдать и дрожать, глядя на трясущееся на полу тело. Тело было очень даже ничего себе, Сэнди наконец присмотрелся к нему и понял, что это точно блондин из сна. Его интернатская черно-белая форма с рубашкой, у которой рукава пузырились, как паруса, со строгим жилетом, с классическими брюками. И его тело, безусловно, могло возбудить извращенные фантазии в голубых мозгах Блуверда даже в одетом виде.

- Э-э-эй, - заблеял, как овца, Нэнэ, возмущенно протянув ногу и попытавшись ткнуть его в бедро. Ступня прошла насквозь, даже не задев такую натуральную на вид ляжку. Парни начали потихоньку вылезать из своих укрытий и стыдливо отодвигаться друг от друга. Сэнди с Жана просто снесло, хотя тот как раз был на стадии изучения шеи, легких, пушистых волос, на стадии вдыхания приятного запаха от этой шеи и от этих волос. Все оборвалось лошадиным гоготом Ромуальда, он всю жизнь смеялся, заикаясь, вот и сейчас не изменил своим привычкам.

- Ой, ты слышал?! – он обратился неизвестно, к кому, но тут уже Одри застонал от ощущения, что у него едет крыша, уставился на дверь, и все тоже посмотрели туда. Сэнди воскликнул, ткнув пальцем в сторону Робина.

- Я говорил тебе, что они существуют! – он имел в виду появившегося Хэйдана. Он будто нарисовался возле стула, на котором раньше сидел Ромуальд.

- Пошли, хватит ржать, - Хэйдан поднял его насильно, потянул за руку.

- Не пойду, дай еще поговорить.

- Тебе что, делать нечего больше? – Хэйдан ухмыльнулся, окинув его оценивающим взглядом похотливого старшеклассника. Собственно, он им и был. Похотливый старшеклассник. Мертвый похотливый старшеклассник.

- Дай поржать… Ой, я реву, «Нэнси»… А меня - Мэри, приятно познакомиться… - он согнулся пополам, Хэйдан обнял сзади, обхватив поперек живота, потащил назад, к зеркалу.

- Всем спасибо, все свободны, - попрощался он за Ромуальда и за себя одновременно.

- Эй, мы не поняли! – возмутился сначала Жан, а потом и Коул с Дойлом вылезли из-под кровати окончательно.

- Ты пьян, пошли, - Хэйдан попытался Ромуальда поднять и потащить уже на весу, но тот начал размахивать ногами и смеяться еще и от щекотки.

- Поцелуй, тогда пойду, - они вообще не обращали внимания на окружающих их сироток. Нэнэ побагровел от злости, но через белый грим не было видно. Что смешного в его имени?!

Сэнди, севший в кресло и успокоившийся, гордо поднял ногу, протянул ее и пнул Жана в спину.

- Я ЖЕ ВАМ ГОВОРИЛ… Они есть, они мутят. Они РЕАЛЬНЫ.

- Заткнись! – огрызнулся Франсуа, пихнув его больно в плечо и уставившись на парочку. – Неужели он ЭТО сейчас будет целовать?..

Кажется, они уже даже смирились с тем, что видели привидений, что они вообще  существовали, что они стояли в этой комнате посреди ночи в пятницу тринадцатого и вели культурный диалог.

Ромуальд все-таки встал нормально и повернулся к Хэйдану. Тот вздрогнул и закатил глаза.

- Убери ты эту мерзость, - попросил он, рассматривая шрам. Ромуальд прямо на глазах у всех зацепил ногтями «кожу» возле линии волос, взялся за нее и потянул вниз, сдирая, как наклеенную маску. Даже Хэйдана, который был призраком, чуть не затошнило, но он понял, что под лицом-со-шрамом осталось обычное лицо, привычное, любимое. Никаких изъянов, никаких увечий, длинный, ровный нос с аристократической впадиной на переносице, красивейшие брови, чувственные темные губы. «Маска» упала на пол, он вытянул руки и обнял ими Хэйдана за шею.

- Так лучше, - заверил его рыжий и поцеловал.

- Так у него нормальная рожа! – выпалил Жан возмущенно, хотя у него тоже, как и у всех, отвисла челюсть, стоило «лицу» шмякнуться о пол.

- И кого-то он мне напоминает, - Сэнди посмотрел на Одри. Тот же нос, те же губы, та же форма лица, высокий лоб, но все остальное – другое. И разрез глаз совершенно иной, и их цвет, и скулы меньше выпирают, и подбородок не такой.

Ромуальд стянул с пальца отобранное кольцо и решил не строить из себя злобного духа, не глядя, щелчком отправил его в сторону Одри, у которого отобрал ради развлечения. Тот машинально поймал и обжегся, кольцо просто горело, но быстро остыло, стоило надеть его на палец. И по руке разлился холод, как никогда раньше облегчивший гудение вен и сосудов. Ему в самом деле стало лучше, он уставился в шоке на Ромуальда, оставшегося одного. Хэйдан уже шагнул в лежавшее на полу, упавшее в суматохе зеркало.

- Дарю. Второй шанс, - Ромуальд подмигнул ему и на развороте провалился, как сквозь землю, утонув в зеркале. Безо всяких вспышек и взрывов, без языков пламени и столбов света, они оба просто исчезли.

Жан метнулся к зеркалу, рухнул на колени и прикоснулся к ледяной зеркальной поверхности, за которой ничего, кроме его отражения, не было.

- Я не верю! Не может быть! КАК ЭТО?! – он просто не мог успокоиться, братцы схватили зеркало, подняли его, развернули, как только могли, постучали по поверхности спереди и сзади, заглянули за раму. Но даже ежу было понятно, что подделать появление привидений Нэнэ не мог, да и кольцо было настоящим, материальным и ощутимым.

Одри впервые потерял дар речи, а Франсуа встал и подошел к маске, одиноко лежавшей на полу, смятой и неживой. Он поднял ее и рассмотрел шрамы.

- Она настоящая, - заметил он, продев пальцы в прорезанные глазницы, через которые видно было лишь настоящие глаза Ромуальда, пока он издевался и пугал их.

- Дай сюда, - Жан отобрал маску и рассмотрел, потер пальцами, проверяя, что это, на ощупь. Она была будто из силикона, гладкая, скользкая, холодная, сползающая с руки, стоило перевернуть ладонь. – Обалдеть. Привидения существуют…

- И что теперь? – Брэд фыркнул, отряхивая колени, Эктор занимался примерно тем же самым. Они старались выглядеть достойно положения капитанов таких пафосных команд. – Собираешься доказывать их существование ученым? Не поверят.

- Нет, просто они есть… Я в шоке, - Уолтерс отказался от дальнейших комментариев.

- Пошли вон отсюда, - наконец выдавил Нэнэ, вставая с пола и отряхиваясь. – Заколебали уже. Я хочу спать.

- Ты-то завтра и так будешь спать, а нам носиться, как дегенератам, по двору, - мрачно буркнул Эктор, Брэд осклабился.

- Марсы, как всегда, сдаются.

- Заткнись, - попросили его нежно в ответ «Марсы» в лице Дэни. – Блуверд тоже особо не скачет там, - он хмыкнул.

- Я не собираюсь наращивать гору мышц, мне это не надо, - парень отмахнулся, Робин с ним был согласен.

- Вы о чем? – никто из новеньких не понял.

- По субботам у нас соревнования. Ну, стрельба из лука, верховая езда, забеги, фехтование, всякая ерунда, - будничным тоном пояснил Эрик, отмахиваясь от двух дураков, которых уже выматерил по полной программе.

У Франсуа отвисла челюсть.

- Вы серьезно? Всю неделю пахать, а в субботу еще и скакать там?!

- Тебе ли возмущаться? – Одри надменно выгнул бровь, глядя на него. – Вот мне будет замечательно, это факт. Хотя, верховая езда… Это сложно, вообще?

Сэнди загоготал, покосившись на Дэни.

- Помнишь, как Гаррет пытался лихо оседлать коня?

- О, он его «лихо» тогда оседлал. Раза со сто пятого, наверное. И то, задом наперед.

- Понятно… - медленно протянул Боргес, осознав, что это будет сложно. – А можно вообще не участвовать?

- Придется хотя бы присутствовать на улице, промелькаться перед училкой, если не хочешь, чтобы снизила баллы команде и оценки лично тебе, - отрезал Сэнди со вздохом. – А ты, значит, любишь лошадей?

- А по нему не видно? – Робин хмыкнул, нарочно оскорбляя.

- Сейчас по тебе будет видно, - пообещали ему мрачно.

- А что я такого сказал?

- А ты просто рот закрой, - посоветовал Одри, мрачно на него глядя.

- Блин, я непонятно выразился, или у вас кратковременная память у всех?! – заорал Нэнэ, встав перед дверью, уже открытой даже специально для «гостей». – Я сказал: «ПОШЛИ ВОН»! ВСЕ.

- А я сказал: «НЕ ОРИ НА МЕНЯ, ГОТЕНЫШ ДОЛБАННЫЙ»! – развернувшись, заорал ему в лицо Одри. – Дерни отсюда, желательно подальше! Иди, вон, умойся лучше, смой свой гуталин!

- А штаны мне не снять?!

- Да снимай! Ничего принципиально нового ты мне все равно не покажешь! – Боргеса разносило, Сэнди впервые слышал от него столь долгий и при этом трезвый, не омраченный ломкой монолог.

- Ты об этом еще пожалеешь! – парень на него взглянул, прищурившись, стиснув руки в кулаки. Неизвестно, откуда вдруг подул сквозняк, но он однозначно подул, затушив все свечи, погрузив комнату в темноту.

Сэнди чуть не взвизгнул опять, но просто вздрогнул в итоге.

- Только не надо говорить, что это ты сделал, ладно?

- ВОН! – Нэнэ повторил с рычанием.

- Козявка борзая… - Одри вышел с надменным выражением лица, гордо выпрямив спину и расправив плечи.

- Мне, вообще-то, восемнадцать!

- Да ты что, - ухмыльнулись уже из коридора. – Мне тоже. А я думал, тебе тринадцать.

- А я думал, что тебе двадцать пять, ширяйся больше! – Нэнэ захлопнул дверь за Франсуа, вышедшим последним.

* * *

Утро субботы началось с плача и жалоб. Сэнди вообще шел по коридору вместе с Дитером, рассказывая ему всякие веселые глупости из прошлого, как они приехали впервые в Стрэтхоллан и сами очумели от его традиций и правил. Хайнц заинтересованно слушал и понимал, что они, новички, ничем не отличаются от тогдашних новичков. Просто со временем интернат менял всех, овсе становились проще и добрее. Но кто-то оставался таким, как Нэнэ, конечно.

Ни Дитер, ни Сэнди не заметили, конечно, за разговором, как по коридору пронеслось что-то маленькое, вертлявое и плачущее. Они не замечали его до тех пор, пока оно не врезалось Сэнди прямо в живот, причем сделав это намеренно, уткнувшись носом куда-то чуть выше пупка, едва закрытого короткой, художественно обрезанной футболкой. Блуверд аж выдохнул, ойкнув и остановившись, чуть не свалив несчастного второкурсника с ног. Дитер застыл, глядя на все это и узнавая в малявке одного из Меркуриев. Так как капитана они избрали за три месяца до прибытия Нэнэ в Стрэтхоллан, капитан Меркуриев был аж на полтора года младше, и обычно не мог противостоять самому старшему в команде.

- Ты чего? – Сэнди не мог выдержать слез, не то чтобы он был очень сентиментальным, но просто не любил, когда дети плакали. Он сам часто ревел, когда был маленьким, да он и сейчас любил повыражать эмоции, а малявка искал именно его. Микки, маленький, тихий и немного странный в своей любви к общению. Он не надоедал людям с болтовней, он просто наблюдал за ними, если они его интересовали. Это часто бесило, но Стрэтхолланцы терпели, что такого, если смотрит просто мальчишка? Он же не влюбился даже, а просто смотрит.

- Он сказал, что я зануда, что я противный, что я… - Микки опять зашелся плачем, спрятав лицо и профессионально делая футболку Сэнди мокрой от слез. – И он меня толкнул, а я упал! – выдал он. – Почему мне нельзя даже смотреть на него?! Все говорят, что вы вчера правда вызвали привидений, а он не рассказывает! – он обнял Сэнди еще сильнее, прижавшись к нему, сцепив за спиной рассаженные при падении от толчка ладошки.

Дитеру сначала было интересно, почему же малолетний Меркурий выбрал именно Сэнди для жалоб, но потом он посмотрел по сторонам, на капитанов, на вообще старшекурсников, плывущих сонно по коридору, и понял, что Сэнди – единственный, кому не наплевать. Все солидарны, конечно, но они чаще бездействуют, если проблема не касается лично их, да еще и не касается их команды. Эта традиция имела свои минусы, ведь порой капитанам было плевать на команды.

А Блуверда было приятно обнять, от него всегда вкусно пахло духами, он не был слишком сильным, он вообще вырос в изящного парня, и манеры были соответствующие. Да и не было у него неудобного, жесткого пресса, который помешал бы удобно уткнуться носом, живот у него был хоть и плоский, но мягкий, так что Микки начало казаться, будто его неловко обнимает девушка.

- Что будешь делать? – одними губами уточнил Хайнц, тоже остановившись и не торопясь на завтрак.

Сэнди незаметно пожал плечами. Он не был капитаном Меркуриев, он не мог приказывать Нэнэ, не мог заставить его поменять отношение к кому-то там. Он погладил ревущего мальчишку по волосам, бездумно пропуская пушистые прядки между пальцев, второй рукой обнял за плечи и начал нести ерунду.

- Да ты просто не смотри на него. Зачем он тебе сдался? Знаешь же Эрика? Пойди к нему, он тебе все расскажет, как вчера было. Брэд с Эктором заняты, они всегда заняты, не лезь к ним, не оценят. Нафига лезть к тем, кто не оценит, правильно же?

Ему в живот сказали «угу», так что внутри отдалось.

- Ну, вот. Жан укурок, - Сэнди хихикнул. – Мы бы тоже рассказали, но я сам плохо рассказываю…

- Я тоже, - сразу заверил Дитер, причем искренне.

- К Одри вообще лучше не приставать, Роби противный, Аронетс – вообще отморозки конченные. Дэни матом начнет рассказывать. Нет, подожди, Эрик занят. Пойди к Франсуа! Точно, пойди к нему, он у нас часто обкуренный, ему точно потрепаться хочется. Слышишь? – Сэнди ненавязчиво его отодвинул, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. – Знаешь же Франсуа? Такой, на кота похож, картавый.

- Знаю, - Микки кивнул. Как не знать.

- Ну вот, пойди к нему. Он сейчас еще в душе, так что пойди, застанешь его в раздевалке, пока до столовой доберетесь, он тебе все и расскажет.

- Ладно, - Микки отстранился, вытер рукавом потеки на щеках и улыбнулся смущенно. – Извини, что налетел, задержал…

- Да подходи, когда хочешь, - Сэнди солнечно ему улыбнулся, он умел так улыбаться. Сложно не уметь улыбаться, имея такой рот.

Микки ушел искать указанную жертву, а Дитер оценивающе взглянул снизу вверх на своего капитана.

- А ты, значит, детей любишь?..

- Люблю, - Сэнди улыбнулся. – Ну, своих-то у меня точно никогда не будет, но вообще люблю. Когда с ними уже можно пообщаться, конечно.

- Почему своих не будет?

- Ну, ты заметил уже, что мне девушки не очень, - Блуверд засмеялся.

- Поменяй пол, и будет у тебя успех, - посоветовал Хайнц с ухмылкой. – Хотя, знаешь, сейчас и однополые парочки детей заводят.

- Как это? – Сэнди округлил глаза.

- Ну, подумай, где мы с тобой, - парень посмотрел по сторонам.

До Сэнди дошло.

- Нет, это уже сумасшествие какое-то. Не бывает такой любви однополой, чтобы прямо детей заводить. Они тоже живые. Мы же живые. Мне было бы неприятно, если бы меня просто ради развлечения усыновили когда-то давно. Да и вообще, было бы стыдно перед остальными, что у меня так все ненормально.

- Ты обречен нянькаться с детьми своих друзей, - предсказал ему будущее Дитер, пропуская в столовую. – Хотя, насчет смены пола ты подумай.

- Только если ты пообещаешь, что женишься на мне потом, - пошутил Сэнди.

- Обещаю, - парень засмеялся. Они сели за стол, Сэнди помолчал, глядя на пустое место напротив, а потом шепнул Дитеру, не удержавшись.

- Можно спросить у тебя?

- Валяй, - парень пожал плечами.

- Ну, вчера… Вы целовались в спальне, как бы. Я видел случайно, когда зашел. Вы встречаетесь, что ли? Ну, если это секрет, то я не буду спрашивать, конечно… Но почему секрет? Здесь никто все равно не начнет рассказывать мисс Бишоп, что такого?

- С кем? – Дитер подавился, опешил даже.

- С Одри, - Сэнди удивился тому, что он удивился.

- Я?! – Дитер округлил глаза. – Нет, я просто подумал, что он неплохо выглядел, особенно, после такого… И просто поцеловал его. Я никогда не имел ничего такого с мужиками и не собираюсь иметь, просто захотелось попробовать.

- И попробовал? – резонно переспросил Сэнди, улыбаясь.

- Типа того. Ничего.

- «Ничего»?

- Ничего плохого. Но ничего особенного. Может, я просто не по мужикам, а может, просто мужик не тот, - Дитер заметил это философски.

- А мне нравится, как ты рассуждаешь, - Сэнди улыбнулся еще шире, хотя сначала даже зубы не обнажал.

- Те, кто орет, что «педики и лесбиянки – зло», сами просто боятся признаться, что им не раз этого хотелось. Не моя мысль, просто слышал где-то, - пожал плечами Дитер.

- О чем болтаете? – прилетел и рухнул за соседний стол Жан. Братья его чуть ли не хором оповестили о том, что Робин дуется на что-то, Робин молча это подтвердил, задумчиво глядя в тарелку. И неясно было, на что он дулся.

Должно быть, его бесило, что надавали люлей недавно ему, а обнимал Уолтерс вчера Сэнди. А если бы Робин на него так залез, он что, его бы так обнимал? Кобелина.

- Мы о педиках и лесбиянках болтаем, - честно сообщил Сэнди.

- Любимая тема, - огрызнулся Робин, будто это к нему относилось.

- Одри с Дитером не встречается, радуйся, - сразу отомстил Сэнди.

- Сейчас кончу, - заверил Тэкер с сарказмом.

- Не надо, штаны же только постирал, - поцокал языком и погрозил пальцем Блуверд. – Кстати, ему ночью не так уж и плохо было. Может, Ромуальд правда подарил ему какое-то волшебное кольцо? Блин, до сих пор не верится, что мы их видели.

- Мне тоже, - Жан округлил глаза. – Это было КРУТО-КРУТО. А где ваш готенок? Он вообще… Класс. Я бы не смог заставить кого-то из зеркала вылезти и назад заползти.

Ему не успели ответить, в столовую явился счастливый донельзя Одри. Он как-то неуловимо изменился, это заметил даже мрачный с утра Робин. Голос стал громче, и теперь Тэкер просто сошел с ума, услышав эти сиплые, чуть гнусавые нотки, прямо как у его любимого нытика-певца.

- Ты выспался так хорошо? – удивился Жан.

- Не знаю, что за фигня, но меня вообще не колбасило, - парень в шоке сел вместе с подносом, полным всего вкусного, за стол. Все просто обалдели, увидев, что он практически впервые нормально ест, причем с таким удовольствием на лице, что стало завидно, и слюни потекли у всех.

- Теперь ты веришь в привидений? – ехидно осведомился Сэнди.

- Теперь верю, - жарко заверил его парень, кивнув, облизнув губы от варенья, которым политы были блинчики.

- А теперь представь, как он разозлится, если ты его подарок просто так, мимо мозга пропустишь? – вкрадчиво продолжал капитан.

- В смысле? – Одри выгнул бровь, заправил прядь волос за ухо. Сегодняшний день не был исключением для извечной заколки.

- В смысле, представь, что он с тобой сделает, если ты начнешь опять… - Сэнди не договорил, Одри его мрачно и зло перебил, дав понять, что они еще не настолько сблизились, чтобы Сэнди мог говорить подобные вещи.

- Заткнись. Это касается только меня. Ну, может, еще и его, Ромуальда этого. Но не тебя – это точно. Еще раз заведешь тему…

- Да ладно, больше не буду, - Сэнди не ожидал такой грубости в ответ на свое обыкновенное беспокойство за чужое здоровье и состояние. Он имел в виду, что просто не нужно было срываться и снова начинать эту гадость, раз уж он пережил такой кошмар, такой ад и такую боль. Ромуальд ему помог, ему за это надо сказать огромнейшее «спасибо». Сэнди не имел в виду ничего плохого, а потому обиделся всерьез, когда его так отшили.

Робин с удивлением мысленно отметил, что не обрадовался, когда его другу нахамили, пусть даже Одри ему тоже нравился. Причем ему он нравился именно внешне и голосом, а потому был шанс влюбиться по-настоящему. Но грубость в адрес Сэнди его не порадовала совершенно.

Он тоже промолчал, а Жан сообщил бесхитростно, но с похотливой ухмылочкой чисто ради шутки.

- Ты прямо расцвел, аж светишься. Просто красотка.

- «Красотка»? – Одри усмехнулся.

- Да вообще, хоть в кино. Скажи же? – Жан пихнул локтем Дитера, тот кивнул согласно, тоже заметив, что цвет лица у Боргеса перестал быть таким серым, а губы начали заживать. Кроме ранки от прокуса не осталось трещин и «заедов» в уголках, которые не проходили из-за недостатка витаминов.

- Как думаешь, лучше стало, или так же? – Жан пихнул Сэнди, ожидая услышать от него какую-нибудь колкость или, что еще лучше, увидеть улыбку. Сэнди на первый раз не отреагировал, на второй отмахнулся резко, отвернувшись, не поднимая взгляд и поджав губы, делая вид, что поправляет блеск, намазанный на губы и еще не совсем стершийся. Правда след от этого блеска уже остался на стакане, но это было ничего.

- Чего молчим? – Уолтерс начал злиться, у него это было быстро. – Эй, Венеролог, - он взял было Сэнди за руку чуть выше локтя, но тот встал и пошел на выход вместе с нетронутым подносом.

- Вот, где псих-то… - задумчиво протянул Дойл, Коул заржал.

- Видимо, он думал, что вы уже подружились, - укоризна в голосе Франсуа была еле слышна, он посмотрел на стол Венер и пожал плечами. – Не надо было так уж грубо.

Одри с совершенно спокойным лицом, с серьезным его выражением выдал.

- В п**** друзей, в п**** подруг, я сам себе – п******й друг.

А потом он усмехнулся и поставил пустую чашку из-под кофе на поднос, тоже пошел к выходу.

- Четко, - согласился Жан. – Надо будет взять на вооружение.

- У тебя и так друзей нет, - Робин хмыкнул.

- Целых четверо, вообще-то. Если еще Марсов ваших не считать. А вот с кем дружишь ты? – он прищурился, глядя на Тэкера. Тот взгляд не поднимал, поднял только брови.

- Мне они и не нужны. Мне Сэнди хватает с его истериками.

- Эй, ты куда, кстати?! Ржать-то во двор не пойдешь?! – крикнул Уолтерс Одри вслед.

- Пойду! – крикнули уже из коридора, засмеявшись.

Жан помолчал пару минут, но потом поделился своей мыслью с Дитером.

- Но в сексе самому с собой дружить как-то не очень весело…

- Это да, - парень вздохнул. Вот уж по чему они страдали, так это по тому самому, без чего ни один нормальный человек жить не мог.

* * *

Соревнования с новичками были веселыми, потому что они разом сошли с ума и брались за любое дело, в отличие от умников, что приехали в Стрэтхоллан вскоре после его второго открытия. Те парни стеснялись непонятно, кого, а эти просто заливались тупым хохотом, видя друг друга в костюмах для фехтования. Жан пытался оседлать-таки коня, но получалось еще хуже, чем у Гаррета в свое время. В любом случае, сами от себя новички этого не ждали, но развлекались от души, чему та же директриса была рада, чем она была приятно удивлена. Заразился этим настроением даже Нэнэ, но из комнаты так и не вылез, не хотел вести себя, как идиот, как эти остервенелые, гиперактивные психи.

Одри решил не совсем извиниться, но просто объяснить, что он имел в виду. Ну правда, очень раздражало, когда не так человек понимал и начинал строить себе какие-то обиды, домыслы, конструкции очередные. Поэтому он за Сэнди шел-шел, пока не догнал, и только когда Блуверд остановился, до его подопечного дошло, что парень и правда не слышал его шагов – Сэнди заткнул уши наушниками. В лесу он понял, что совершил ошибку, не захватив хотя бы кофту, если уж не куртку, как нормальный человек, потому что на улицу и так было не жарко, а уж в мокром после ночного дождя лесу – тем более было свежо. Он шел, стараясь не наступать в траву, по тропинке, чтобы не намочить и не испачкать светлые джинсы, светлые же кеды. Ну и пожалуйста, раз так хочется противному Боргесу, пускай живет сам по себе. Пускай хоть все вены шприцами утыкает, ради бога. Пусть хоть передозировку себе устроит, Сэнди не жалко.

Нет, жалко, конечно, но раз уж так хочется…

- Не обижайся, - Одри пальцем дернул за провод наушника, так что он выпал, и Сэнди сначала обернулся, но заметил рукав знакомого еще из столовой свитера, а потому отмахнулся и отошел молча, надув губы с выражением лица «Блин, ну достал», закатил глаза, встал у дерева.

- Извиняться я не собираюсь, - сообщил Одри, шмыгнув носом по инерции, будто у него до сих пор был «ломочный» насморк.

- Ну и не надо.

- Кончай выделываться, а? Тебе не понять, что это такое, поэтому не надо мне говорить, что мне делать, а что – нет, ладно? И не надо будет обижаться.

- Хочу и обижаюсь. Это – единственное, что я могу делать по собственному желанию в любое удобное для меня время. И ты мне не можешь запретить.

- Да ради бога. Только не надо молчать-МОЛЧАТЬ, чтобы все видели, как тебе дерьмово, ага?

Сэнди пошел дальше по тропинке, до каменной плиты, на которой хотел посидеть. Он наклонился, потрогал ее рукой. Вроде, уже высохла, да и не слишком пыльная, можно и посидеть. Но пока Боргес за ним тащился, сидеть было нереально. Не слушать же его команды и приказы. Взрослый и умный, ну, конечно.

- Можешь поплакать еще, - засмеялся Одри, пытаясь его вывести из себя, чтобы Сэнди перестал строить из себя оскорбленную невинность. Что-то заставляло торчать рядом с ним, хоть он и говорил, что не надо. Просто, наверное, говорил он неправдоподобно. Блуверд и сам не замечал, но все делал правильно. Если говорить человеку «Убирайся!» страстно рыча при этом, но не желая, чтобы он уходил, он поверит в то, что его не хотят видеть, и уйдет. Но если говорить ему «Я не хочу тебя видеть» спокойным, чуть грустным тоном, не только ему, но даже полевой мыши будет ясно – это бред, ложь, блеф. Одри сразу открылось состояние его капитана – угнетенное, грустное, обиженное, гордое, но униженное, которое старалось быть сильным, даже переступая через себя, через желание разрыдаться и разораться в очередной раз.

- Ну и поплачу, - Сэнди вытер вытекшую из глаза слезу. – И что? Я люблю плакать.

- Только потому, что я сказал тебе не лезть ко мне? Я тебе что, так дорог? – Одри с сарказмом выделил последнее слово, прислонился бедром к краю плиты, перекрестил лодыжки и сунул руки в карманы.

- Нет. Какое тебе дело, почему я обиделся. Тебе я безразличен, так что тебя и проблемы мои не должны волновать. У меня они есть, я не отрицаю, я хочу побыть один, я ушел, я хочу поплакать, я буду плакать. Уйди, пожалуйста, потому что я не хочу, чтобы ты говорил всем, будто меня жалел и утешал. Меня не надо жалеть и утешать, сам как-нибудь обломаюсь, - голос у него был дурацкий, гнусавый, дрожащий. В общем, как у человека, который продолжает умничать, уже начав исполнять угрозу «Ну и буду плакать».

- Ну не целовался я с Дитером, - Одри вздохнул, закатил глаза.

- Мне-то что.

- Он мне сказал, что ты об этом спрашивал. Не ревнуй, расслабься.

Сэнди подумал, что Одри говорит о себе, так что аж разозлился такой самоуверенности.

- С чего ты взял, что я буду ревновать какого-то торчка? Оторва дешевая. Не забывайся тут, кто ты есть. Думаешь, тебе все можно, раз у тебя полно таких укуренных друзей, как Уолтерс?

- Слушай, достал, реально. Бесишь. Не целовался я с ним, он сам ко мне полез. Он хотел просто попробовать, ему то ли не понравилось, то ли я не знаю, что это было, но можешь его забирать и подавиться во всех смыслах, не беспокойся. «Дешевки» обойдутся чем-нибудь попроще, ага. Пойду, пообщаюсь со своими укуренными друзьями, куда мне до такой элиты, как ты, - блондин развернулся и пошел обратно.

- Причем тут Дитер?! – не выдержал Сэнди, топнув ногой от злости, взмахнув руками по-дурацки.

- Ну ты спросил у него, я тебе за него ответил, если ты ему не веришь! – отмахнулся Одри.

- Да нахрен он мне нужен?! Ты чем слушаешь?! Я сказал, что я тебя не ревную! Не его, а тебя!

Звучало тупее некуда, Сэнди даже подумал, что на более идиотскую ложь он просто не способен, но Одри и в этот раз не понял.

- Чего?.. – он обернулся раздраженно, вернулся. Сэнди так и стоял, по привычке перемалывая жвачку зубами, но при этом гламурно не закрывая рот.

- С чего ты взял, что я ревную его?! – он повторил, но по-другому, в более умном варианте.

- А хрена ли ты к нему постоянно клеишься, так треплешься вечно, а меня чуть ли не на *** посылаешь? Наверное же, он тебе нравится, а я тебе чем-то мешаю, - логично предположил Одри, Сэнди понял, как это все выглядело со стороны. Парень продолжил. – И твои липовые попытки мне улыбаться бесят, честно. Лучше вообще отворачивайся, чем давить из себя эти оскалы, а то аж перекашивает от вранья. От тебя этим враньем аж тащит.

- Я не скалился! – Сэнди опять поморщился, отвернулся. – Я просто улыбался.

- Так? – с сарказмом уточнили у него из-за спины.

- Да, так! Не устраивает, пошел к черту! Но не надо думать, что мне нужен какой-то там Хайнц, ладно? Потому что это только твои догадки.

Сэнди не хотел признаваться и никогда бы не признался теперь. Спасибо огромное Гаррету, который научил его гордости. Лучше остаться одному и так часто плакать от боли, от обиды, чем получить еще сильнее удар по душе сапогом, перед этим раскрыв кому-то свою душу, отдавшись полностью. Нет, лучше быть одному и грустить.

- А на что ты тогда обиделся? Я тупой, да, я не понимаю, - Одри развел руками и хлопнул ими себя по бедрам, обтянутым узкими, как обычно, штанами. Даже до неприличия узкими. – Дитера ты не хочешь, я тебя не раздражаю, ты же мне «так улыбался», если тебе верить. То, что я тебя послал, тебя не волнует. Тогда на что ты обиделся?

- С чего ты вообще взял, что я обиделся?

- Ты сам сказал, - напомнили ему, выразительно подняв брови, чуть наклонившись вперед и приподняв с одной стороны верхнюю губу, мол, «ты плохо помнишь уже, что ли?»

- Тебя вообще это не касается. Иди, общайся со своим любимым Уолтерсом.

- Если мне не надо думать, что ты хочешь Дитера, то не неси хрень, потому что Жан – просто мой друг. Тебе этого, может, и не понять, потому что вы все здесь обалденные эмо, но он мне и правда друг.

- Ну ладно. Все. Я не плачу, - Сэнди сказал это скорее себе, чем ему, вытер рукой потеки на лице и сделал серьезное лицо, попытался улыбнуться, но резко передумал. Если Одри не нравится, как он улыбается, он не будет улыбаться.

Сэнди вообще был полон противоречий. Он хотел быть честным, хотел, чтобы его любили таким, какой он есть… Но он делал все наоборот, он слушал претензии и старался больше не повторять «ошибок», действий, которые не понравились кому-то там. Он хотел всем нравиться, а когда нравишься всем, это уже не ты.

Он не знал, что с этим делать.

- Тебе правда лучше? Ну, кольцо волшебное, что ли?

- Видимо, да, - парень вздохнул и пожал плечами. Вздохнул он потому, что надоело ругаться и спорить, а теперь можно было перестать хамить и оправдываться по очереди.

- Ммм. Понятно. Я рад, - еле выдавил Сэнди.

- Не надо говорить этого, если так не думаешь, не надо мне этой гребаной жалости и вежливости, - огрызнулся Одри, помрачнев, довольно враждебно на него глядя.

- Да я не из вежливости и не из жалости! – Сэнди опять психанул, взмахнул руками и отвернулся, обошел плиту и не знал, куда дальше идти, тропинка обрывалась.

- Да что ты бесишься тогда, если не из вежливости?! – возмутился Одри. – Ты уже определись, чего ты хочешь, а?! Давай вести себя либо по-нормальному, либо вообще никак?! Либо я тебя раздражаю, и пошел ты в связи с этим на***, либо не раздражаю, и ты нормально себя ведешь!

- А я ненормально себя веду?!

- А хрена ли ты выжимаешь из себя вежливость?!

- Да не выжимаю я! Это не вежливость, это просто мое мнение!

- Тогда ты как-то странно его высказываешь! И меня задрало с твоей спиной разговаривать, поверни рожу!

- У  меня не рожа, а лицо! – Сэнди повернулся, скрестил руки на груди.

Как объяснить Одри, что дело все не в том, что он его в самом деле раздражает, и Сэнди просто из вежливости и жалости «выжимает» из себя короткие добрые фразочки? Как объяснить, что эти фразочки такие короткие лишь потому, что Сэнди боится услышать в ответ на свои эмоции очередную грубость, но молчать и делать вид, что ему безразлично, просто не может?

А никак не объяснить, пусть либо сам догадывается, либо перебьется без этих догадок. Сэнди ничего не станет говорить, он больше никогда и никому не признается первым.

И будто в песне: «Смотрю на тебя и пытаюсь хотя бы дышать», что играла у него в плеере в этот момент, потому что он его так и не выключил, только наушники теперь болтались поверх футболки. На Одри сложно было смотреть и вести себя «Нормально», как он требовал. Сэнди усмехнулся не выдержав.

- «Нормально» себя вести, значит, «как со всеми» что ли?

- А что, я не достоин, по-твоему, чтобы ты ко мне относился так же, как к остальным? Я чем-то хуже, что ли? – Боргес начал выпускать свои комплексы, Сэнди просто опешил. Вот уж о таком бы он ни в жизни не подумал.

Он-то имел в виду совершенно противоположное.

- Нет.

- Не достоин?! – Одри остолбенел от такой наглости.

- «Нет», достоин! – поправился Сэнди быстро. – Я не про это совершенно!

- Тогда какого хрена ты делаешь исключение? Я вип-персона какая-то, да? Со всеми, как адекватный, а со мной припадки, слезы, истерики? Я почему это должен терпеть? Потому что я в неадеквате просил тебя купить мне ширево? Так ты все равно не согласился, зараза.

Сэнди обиделся еще сильнее.

- Ну и вали тогда, в следующую пятницу сам прекрасно купишь! Посмотрим, что с тобой сделает Ромуальд!

- Я сказал тебе не лезть в мою жизнь!

- Подавись своей жизнью! Скоро подавишься, вот сдохнешь от передоза, я даже пальцем не пошевелю, чтобы мисс Бишоп позвать! И пусть, и делай, что хочешь!

- Да можешь не беспокоиться!

- И не беспокоюсь!

Невозможно вести себя с Одри так же, как со всеми. Потому что он и правда «вип-персона», он для Сэнди не такой, как остальные. Ну и что теперь делать с этим? У Сэнди началась паника, потому что все снова было лишь в его руках, а он не представлял, стоит ли взять инициативу на себя или бросить ее к черту, чтобы все плыло по течению.

- И знаешь, я НИФИГА не сделаю, чтобы тебе помочь, когда тебя опять будет колбасить! Спасибо, помог уже один раз! Нет, даже два! Да нет, даже целых ТРИ раза!

- И как же ты мне помог?.. – с недоверием, цинично взглянул на него Одри, подойдя ближе, чтобы не орать. Сэнди возмутился, поднял руку, растопырил на ней пальцы и принялся их загибать.

- Я?! Я не сказал мисс Бишоп, что ты торчок. Я не согласился  купить тебе эту дрянь, и это плюс мне, хоть ты так и не думаешь. Я пытался помочь тебя удержать, хотя ты разодрал мне руку, если не помнишь, и она до сих пор болит из-за твоих долбанных когтей! Ты меня оскорбил миллион раз тогда, а я просто хотел тебя утешить! Я сделал за тебя уроки, потому что тебе было дерьмово! Я просто хотел спросить сегодня, как ты себя чувствуешь, потому что, знаешь ли, очень жалко становится, когда тебя выламывает, как не знаю, кого! И, ах, да. Сейчас я сделаю еще кое-что для тебя хорошее, - он усмехнулся, Одри вскинул брови удивленно.

- И что это?

Он ожидал, чего угодно. Последним в списке был бросок на него и отчаянный поцелуй, и Одри этого уже почти даже захотел, но Сэнди не оправдал ожиданий. Он на секунду опять поморщился, стиснул зубы, сдерживая слезы, хотя они все равно очень заметно задрожали у него в глазах. Но он все же выдал задушенно и с улыбкой.

- Ты очень нравишься Робину. Ну, капитану Сатурнов, если ты имя еще не запомнил.

- Запомнил, спасибо. Я рад за него, - Одри закатил глаза. Нет, на мега-новость это не тянуло. Удивило, конечно, но не слишком. И на помощь тоже не тянуло, хотя Сэнди думал иначе.

- Ты удивишься, но я серьезно считаю, что ты должен с ним встречаться. У тебя все равно никого нет, ты сам сказал, что с Дитером у вас ничего нет. А Робин очень хороший. Он ехидный иногда, вредный, но все равно хороший. Он умный, он музыку любит, как и ты. Мне уже сказала мисс Батори, что у тебя отличные оценки будут. У вас много общего, и он сам мне сказал, что ты ему нравишься, что он считает тебя красивым, все такое. И голос твой ему даже нравится. И все знают, все вчера узнали в автобусе, пока в город ехали, - чем больше Сэнди говорил, тем легче становилось нахваливать и рекламировать друга. Под конец он искренне поверил, что Одри и Робин – отличная пара. Поэтому для него чуть ли не личным оскорблением стало спокойное, равнодушно брошенное признание.

- А он мне – нет.

- Что?

- Нет, говорю. Не нравится он мне вообще никак. Если бы нравился, я бы тебя спрашивать даже не стал, давно бы уже что-нибудь сделал.

- Тебя ломало с первого дня, ты не в кондиции вообще был, какое там «сделал», - Сэнди усмехнулся.

- Зато сейчас в кондиции, - заверили его, поведя плечом.

- Ну, я рад.

- Да я заметил. Мне вот только интересно, почему ты этому так рад.

Одри понял. Наконец-то он понял, а Сэнди не понял, как он понял. Каким образом, по каким признакам. Боргеса же просто задел тот факт, что Сэнди страстно, яростно высказывал свои заслуги перед ним, свои плюсы. Ну, да, Одри осознал, что капитан для него много сделал их тех вещей, которые капитан делать не обязан. Но зачем он так жарко уговаривал его встречаться с Тэкером? Потому что они друзья? Ну и бред. И на что тогда Сэнди обиделся? На неблагодарность? Да будь ему все равно, он бы эту неблагодарность даже не заметил. Более того, будь ему все  равно, он бы вообще этих «добрых дел» совершать не стал ни за какие пряники. И нормальный человек, относящийся к кому-то конкретному, как к остальным, ни за что не стал бы со слезами на глазах уговаривать его с кем-то встречаться.

- Потому что я не высыпался из-за тебя. Очень чутко сплю, видишь ли, - Сэнди выпрямился, шмыгнул носом и сделал независимый вид. – А ты вертелся и ныл. А теперь не будешь.

- Зашибись. Столько всего только ради того, чтобы выспаться? – на него посмотрели даже не презрительно, не ехидно, а просто с легкой улыбкой, мол, сам-то себе веришь?

Сэнди не верил, но это была не суть.

- Хорошо, если тебя так интересовало мое здоровье, потому что ты о всех печешься, как мамочка, и это твоя работа, как капитана, то я тебе скажу. Я не собираюсь больше садиться ни на что, и даже не потому, что не хочу, а потому что у меня нет столько денег. Их не хватит на каждый день, а раз в неделю колоться, чтобы потом трое суток терпеть долбежку, это самоубийство. И сейчас мне стало просто замечательно. Не рай, конечно, но сойдет, жить можно, кольцо явно какое-то странное. Поэтому мне больше не требуется так уж сильно ширнуться. Ты счастлив?

- Безумно, - сострил Сэнди, замаскировав за этим серьезную интонацию. – Если ты не врешь, конечно.

Одри обиделся.

- С чего мне врать?

- Наркоманы – конченные психи. Они могут врать о чем угодно, лишь бы дозу получить.

- Ты насмотрелся телевизора.

- Я насмотрелся на тебя в четверг.

- Заткнись.

- А что, правда глаза колет?

Одри хотел дать ему легкую пощечину, чтобы закрыл рот наконец, но Сэнди отмахнулся от его руки и шагнул назад, ухмыляясь.

- У тебя же стаж. И ты думаешь, что таким людям верят? Да у тебя на уме только эта дрянь, даже когда тебе не плохо. Ты знаешь, что в клиниках их лечат полугодиями или даже годами? Потому что не физическая зависимость, так психологическая. И ты даже сейчас хочешь, да?

- Очень, - признался Боргес откровенно, усмехнувшись, дернув уголком рта.

«Заткнуть тебя и проверить, что ты за фрукт такой», - додумал он мысленно. Сэнди сначала потерял дар речи от такой искренности, а потом вздохнул разочарованно.

- Я так и знал…

Одри захихикал как-то странно, даже больше похоже было на смех, но больно уж нервный и истеричный, он поднял брови, надменно на Сэнди глядя. Так обычно смотрят на детей, когда они бесятся и пытаются показаться умными и взрослыми. Над ними так же смеются, подняв брови и делая вид, что воспринимают их всерьез.

- Иди сюда, - он улыбнулся, не переставая хихикать так же странно, попытался Сэнди поймать и даже преуспел в этом, царапнув его за предплечье и сжав на нем пальцы, но Сэнди сначала руку согнул, остановившись, а потом опомнился и вырвался.

- Не трогай меня. Что ты ржешь вообще? Я ничего смешного не сказал, по-моему. Мне совершенно не смешно от того, что ты хочешь уколоться и балдеть, как идиот. Это же не вечно, понимаешь? Это просто на пару часов, а потом тебе опять плохо будет. Лучше просто жить, как все.

- Как ты, что ли? Реветь тут в одиночку?

- Лучше уж реветь, чем орать на весь интернат и просить врезать тебе, - хмыкнул Сэнди. Это парня закономерно и логично разозлило, так что он помрачнел и все-таки схватил Сэнди за его согнутую руку, стиснув запястье.

- Пусти, я сказал, - он опять дернулся, надеясь так же легко вырваться, но не получилось, Одри просто лень было догонять его по всему лесному тупику, в котором они стояли.

- Да что ты вырываешься, успокойся. Я же тебя не съем.

- Зато я тебя съем, - Сэнди заверил почти на полном серьезе. – Укушу точно.

- Ты еще и кусаешься, - заметил Одри философски, нагнулся было, чтобы его поцеловать, но Сэнди шарахнулся, согнув колени и отклонившись назад и вниз. Одри даже не закрывал глаза при этом, поэтому Блуверд не поверил. Это была просто издевка.

- Не надо меня трогать, - повторил он с надрывом, неудачно. Такими голосами обычно говорили малолетние проститутки, когда их уже почти раздели и вдруг начали щекотать, и вот они так с надрывом просят: «Ну не на-а-адо, ты что-о-о». Как будто это не их сейчас будет жарить пять человек. Сэнди и сам это заметил, а потому пояснил сразу же, уже нормальнее. – Если ты думаешь, что мне нравишься, ты ошибаешься.

- Хорошо, я ошибаюсь. Тогда я тебя просто изнасилую, окей?

- Чего?! – Сэнди возмутился.

- Ну, ты мне нравишься, я тебе – нет, я хочу тебя, ты меня, соответственно – нет… Не бросать же мне все на полпути? Тогда это уже изнасилование получается.

- Пусти меня! – Сэнди заорал, вырываясь наконец, потому что Одри опять над ним так же странно засмеялся, наблюдая за этой паникой на грани истерического припадка.

 - Ты так забавно ломаешься, - заметил он, улыбнувшись. – Я так не умел никогда. Наверное, поэтому я «дешевка».

- Наконец-то ты понял, - сострил Сэнди, но потом опомнился. – И я не ломаюсь. Ты просто не лезь ко мне. Может, я и кажусь таким, но я не такой.

- Не какой?

- Не такой.

- «Такой» это какой? – издевался Одри.

- Ты меня понял.

- Доступный? – спокойно уточнил парень. – Безотказный? Легкий? Озабоченный? Потрепанный, потасканный, использованный, потертый, п…

- ВОТ ИМЕННО, - прервал его на самом страшном слове Сэнди. – Не такой.

- Я не хотел сказать ничего плохого, - заверили его. – Просто меня так называли. И сейчас называют.

- Только не Жан.

- Жан – мой друг, еще раз тебе повторяю. И я прекрасно вижу, какой ты, так что можешь сказки не рассказывать.

- Я не такой! – Сэнди чуть не заплакал. – Откуда тебе знать, какой я?! Не суди по себе, потому что ты совершенно другой, ты вообще сам по себе, а я – сам по себе! Я не стану просто так соглашаться ни на что!

- А я разве что-то предложил? – Одри издевался просто откровенно.

- А разве нет?

- Ты мне не нравишься, - резко отрезал он. Врал, конечно, но просто хотел проверить свою догадку про то, какой Сэнди был на самом деле.

- Ну и замечательно. Все, пошли назад, еще успеем посмотреть на что-нибудь, как раз к обеду, - Сэнди с фальшивой бодростью направился к тропинке, но его снова поймали за руку.

- По секрету: последним я хотел сказать «податливый». Но ты меня перебил.

- И правильно сделал, потому что я не такой.

- А какой? – Одри снова протянул к нему руку, дальше отступать было некуда, за спиной Сэнди, упираясь краем ему под коленки, оказалась плита. Он медленно, плавно отодвинул чужую руку от себя, но Боргеса отговорить было сложно, он раз пять сделал вид, что руку уже убрал, но в конечном итоге Сэнди оказался взятым чуть ниже локтя, поднявшим руку, будто пытаясь отгородиться. Он даже отвернулся, глядя куда-то в траву, в сторону.

- Ну не трогай.

Так хотелось сдаться на милость чужих желаний. Но Сэнди просто не верилось, что эти желания были реальными и настоящими, а не липовыми, не издевательски придуманными ради того, чтобы выставить его идиотом.

- А чего так?

- Ты же сказал, что я тебе не нравлюсь. Ну и все тогда, не трогай, - Сэнди голос понизил, интонации купленной девочки никуда не пропадали, да и вообще, они были бы ясны Одри, даже не будь он таким же, как Блуверд. В последнее время он начал замечать, что решив пойти по кривой дороге гомосексуализма, выбрал не ту тропинку. Это были выгодные сделки, причем равноценные. Удовольствие за удовольствие. Но еще за несколько недель до Стрэтхоллана он заметил, что ему больше нравились не такие парни, как тот же Дитер, а такие, как Робин, Франсуа, Эрик, Сэнди, Нэнэ. Последний, правда, всем предыдущим в списке проигрывал из-за своего стиля, который Одри на дух не переносил… Но не в том суть.

Суть была в том, что Одри знал по себе и видел по Сэнди – он уже сдался, но просто не хотел показаться «таким». Или не сдался, но очень хотел.

- Ну, а если я скажу, что нравишься? – Боргес продолжал ему подыгрывать.

- Не надо мне одолжений, - почти шепотом проныл Сэнди, голос заиграл обиженно. – Мне уже много раз делали одолжение. Не хочу я так больше.

- Тебе со мной хорошо? Ну, просто находиться? Общаться. Смотреть на меня не противно, от голоса блевать не тянет? – Одри усмехнулся.

- Ну, нет… - Сэнди улыбнулся, почувствовав себя идиотом, но по-прежнему на него не глядя, переступив с ноги на ногу. – Но смотреть на тебя можно и без всякого такого.

- Какого? – рука заползла Сэнди на талию, обвив ее, согрев тканью свитера, самим теплом тела, потому что поясница у капитана Венер уже замерзла на холоде.

- Ты знаешь.

Второй рукой, которой он Сэнди держал, Одри перестал стискивать его запястье и взял кисть, чуть сжимая замерзшие пальцы.

Сэнди вспомнил, что ноги раздвигаются, в основном, сами собой, по какому-то волшебству, вообще. А потом больно во всех смыслах, сначала физически, а через какое-то время – душевно. А ноги надо уметь раздвигать не тогда, когда хочется, а когда это нужно, причем раздвигать красиво, дорого.

- Нет, я сказал же, - он отодвинулся было, но Одри его только сильнее прижал, развернулся с ним вместе, сел на плиту, потянул за руку.  Сэнди пришлось наклониться.

- Тебе же не противно. Знаешь, с кем секс приятнее всего? – уточнил у него парень.

- С кем?

- С тем, с кем и без секса приятно.

Сэнди резко задумался над этим, понимая, что в чем-то Боргес, зараза, прав. А пока он думал, блондин усмехнулся, понял, что нужный эффект произведен, положил ему ладонь на шею сзади, нагнул резко и быстро поцеловал, прихватывая губами губы, влажно по ним скользя, так что Сэнди невольно поддался. Никакого засоса не было даже на горизонте, Одри его будто дразнил, скользнув языком между губ, медленно облизав небо и коснувшись кончика его языка. Сэнди выдохнул, на секунду зажмурившись, потому что захотелось сильнее, будто по телу от губ и сразу вниз прошлась горячая волна, свернувшись в шар. Он был размером с теннисный мячик и тлел где-то внизу живота, вынуждая думать совсем не о правильном поведении в подобной ситуации.

Надо было уйти, надо было сказать что-то умное, что полагается говорить капитану. Он обязан пресечь все подобные нападки, он должен взять себя в руки.

Одри отстранился буквально через несколько секунд, открыв глаза и проверяя реакцию, Сэнди на него тоже уставился, почти касаясь кончиком своего носа кончика чужого, чувствуя, слыша и даже отлично ощущая чужое дыхание на своих губах. Это было ну очень близко, ну слишком жарко, потому что мечты сбывались, а Одри был волшебный, как Сэнди и думал. Он с ума сводил просто, причем одним только своим видом, не говоря уже о манере себя вести в подобных ситуациях.

Сам же парень рот приоткрыл, вдыхая горячее дыхание капитана, глядя ему в глаза, распахнутые то ли испуганно, то ли возбужденно, переводя иногда взгляд на губы. Они были по-прежнему бледно-розовые, а блеск стерся окончательно. Сэнди медленно глаза закрыл, вздохнув судорожно, будто ему было больно, чуть заметно наклонил голову, проведя губами по раскрытым губам, не решаясь самому целовать еще настойчивее. Ему так страшно никогда в жизни не было, да и так стыдно – тоже. Даже тогда, когда он пришел сам в спальню Нептунов и почти соблазнил Гаррета. Тогда он был в себе уверен на все пятьсот, сейчас – совсем наоборот. А когда он почувствовал прикосновение грубоватой ладони к своей щеке, стало намного легче. По нежной коже под опущенными ресницами провел край жесткого ногтя, Сэнди не стал открывать глаза, чувствуя, как длинные пальцы зарылись ему в волосы, пропустив пряди между них, умудрившись не запутаться. Одри не заходил ни далеко, ни глубоко, так что Сэнди даже не испугался, что это к чему-нибудь серьезному может привести прямо в лесу, на этой самой плите. Ему стало снова стыдно, даже щеки румянцем загорелись, потому что не верилось, что он вот так запросто посреди обычного субботнего дня стоял в лесу и нежно, как котенок, лизался с парнем, который ему нравился, которого он считал для себя недоступным. Сэнди очень хотелось верить, что это не просто так, как у Дитера с Одри было. Типа «просто хотел попробовать». Нет, ему хотелось всерьез, по-настоящему.

Одри убрал одну руку назад, опираясь растопыренными пальцами о плиту, привстал, второй рукой Сэнди обнял снова за упущенную в процессе талию. Блуверд хотел даже сдаться на милость победителя и подвинуться вплотную, но не успел и ойкнуть – его схватили, развернули и бросили на плиту.

- Больно же! – он приложился спиной, лопатками, торчащим позвоночником, зато приятно было ощущать чужое предплечье, прижатое к пояснице и придавленное его же телом к плите. Одри над ним навис, улегшись куда удобнее, придавив слегка, чтобы не убежал. Он на Сэнди не наваливался, ноги ему не раздвигал, как какой-то извращенец, думающий только об одном. Он лежал боком, опираясь на локоть, а руку опустив Сэнди на живот с задравшейся на нем футболкой.

- Где больно?

- Нигде, - Сэнди уставился на приблизившееся к нему вплотную лицо, протянул руку, пальцами тронул сероватое лицо, совсем не такое нежное, как у него самого.

- Что-то нихрена тут не удобно… - шепотом пожаловался ему Одри, поцеловав еще несколько секунд и поняв, что локоть уже покалывают мелкие иголочки. Зато вздрагивающий под его ладонью живот просто уничтожал и безумно доставлял, гладкий, нежный, беззащитный, как и весь Сэнди в этот момент. Он задрал голову, выгнув шею, чтобы парню было удобнее, он все равно был выше. У Сэнди при ближайшем и внимательном рассмотрении оказалась идеальная линия челюсти, четко обрисовавшаяся, стоило оголить и подставить шею. А еще он тихонько то ли постанывал, то ли просто вздыхал, затягивая в поцелуй, как кисель, такой же сладкий. И его хотелось целовать еще и еще, гладить свободной рукой по волосам, убирая мешающие пряди с лица. Сэнди был во власти.

Вот так коротко, точно. Он был во власти: момента, возбуждения, желаний, нежности, страсти, чужой силы, Одри. Власти было до захлеба, фигурально в груди плескалась, что слышалось, как кошачье урчание.

- Не тяжело?..

- Не задавил, не бойся, - Сэнди потянулся за оторвавшимися от его рта губами, не открывая глаза.

- А чего так серьезно?..

- У меня все серьезно, - отрезал капитан, опустив одну руку туда же, себе на живот, перехватив чужую ладонь, переплетя пальцы, чтобы рука никуда дальше не полезла. Но он понял, что совершил ошибку, взяться за руки было так интимно, как и сам поцелуй, сами прикосновения.

- Ну, раз серьезно, - Одри переместился с поцелуями на шею, услышав вздох. Сэнди запрокинул голову, свесив ее с плиты, так что волосы запутались в траве и мелких цветочков непонятного цвета. Никаких звуков, кроме чмоканья, шороха одежды и природы он не слышал. Завывание ветра где-то далеко, ор идиотов во дворе интерната, лошадиное ржание, чириканье птичек, не видных на деревьях.

И тут Сэнди опомнился. Он открыл глаза, сглотнул нервно, вытащил наружу гордость и сделал над собой огромное усилие. Он отпустил руку Одри, дернулся и скатился с плиты, рухнув в траву, встав на четвереньки. Парень даже не удивился и не обиделся, сев на плите и заправив выбившуюся прядь за ухо.

- Ну что? – он вздохнул, сполз, встал, отряхнул штаны.

- Ну, ничего… - Сэнди вдруг понял, что взлетел до райских ворот после своего героического поступка.

Раздвинуть ноги может каждый, кто уже хоть раз это делал, потому что он знает, как это легко и впоследствии приятно. Но вот подумать перед этим мозгами, а не другим органом, может не каждый, за что потом и страдает душевно. Сэнди была дорога его личность, построенная с огромными усилиями после полного разрушения Гарретом, поэтому он решил проверить реакцию Одри на отказ. Отказ на него особого впечатления не произвел.

- Несерьезно, значит, - констатировал Боргес, сунул руки в карманы и сделал шаг к тропинке, будто ничего и не случилось. Сэнди понял, что испачкал колени зеленой травой, их теперь не отстирать. И он понял, что Одри-то, в отличие от него самого, не завелся ничуть. Сэнди тоже не успел дойти до полной кондиции, так что не было причин смущаться.

- Почему? – он удивился и даже возмутился, скрестив руки на груди и прищурившись.

- Потому что, - Одри вздохнул. – Но ты классно целуешься. И ценишь себя, убедил, - он фыркнул.

- Я не тебя пытался убедить! – Сэнди обиделся, но не сильно, он прошел мимо и быстро направился к интернату, чтобы не начать скандалить.

- Себя, что ли? – ехидно уточнили из-за спины.

- Ага. Себя. Проверял, смогу устоять или нет. Очень сложно было, - заверил его Блуверд откровенно, настолько искренне, что Одри на секунду обалдел.

- Ты охренел?

- В смысле? – Сэнди улыбнулся. У него, как ни странно, было потрясающее настроение в связи с гордостью за себя и свое поведение. Поэтому он повернулся, шагая задом наперед и чуть ли не размахивая руками, как птица.

- Ты меня использовал?! – Одри чуть сам не засмеялся нервно, не веря, что его могли так обмануть.

- Сначала – нет, но, как видишь, случайно получилось, - Сэнди пожал плечами, невинно хлопнул ресницами. – Все-таки, я не такой, я же тебе говорил. Ты мне нравишься, но если я тебе – нет, то я ничего не хочу.

- Идиот, - Одри его толкнул несильно в плечо, так что капитан шатнулся, возмутился и пихнул его в ответ.

- Ты тоже классно целуешься. Правда. Надо будет повторить, - он решил похвалить свой подопытный экземпляр, поощрительно погладив его по плечу.

- Не трогай меня! – Одри фыркнул, но улыбаясь, дернул плечом.

- Ну не обижайся… Зато теперь мне все понятно, - Сэнди прикрыл глаза и провел рукой по воздуху, разрезая его ребром ладони.

- Что тебе понятно?

- Что тебе нужно встречаться с Робином, - заявил Сэнди с уверенностью. – Ты хоть и красивый, но такой противный, что просто… Ну, фу, - он поморщился, высунул язык.

- Вот и покажись с таким лицом кому-нибудь.

- И покажусь.

- И покажись.

- Вот и покажусь. А ты пойди, попробуй с Тэкером.

- Да сдался он мне, - Одри хмыкнул, но все равно задумался об этом невольно.

- Он бы тебя зашиб.

- За что?

- За то, что не встал.

Одри опешил.

- Тебя касается?! – он оскорбился. – Какого хрена у меня будет стоять на какую-то жабу?!

- Сам ты жаба! – Сэнди обиделся. – А что мне надо было сделать?!

- Как минимум – раздеться, - Одри отмахнулся, пошел быстрее, хихикая погано.

- Ну вот, я и говорю. Роби у нас такой. Если он на тебя взглянет, а у тебя не встанет, он тебя убьет и прославит на весь интернат импотентом.

- Да ну его, - сразу отреагировал парень, передернувшись от такой перспективы. – Мне, может, еще плохо, меня еще ломает.

- Ну да, ну да…

- И вообще, тебя не касается, на кого у меня стоит, а на кого – нет, - буркнул парень мрачно.

- Я и так знаю, на кого, - Сэнди метнулся к крыльцу, едва они вышли из леса, чтобы его не заставили высказать свое предположение.

Сатурны ночью не спали, в отличие ото всех прочих команд. Они лежали при свете одной единственной лампочки, включенной у Робина над кроватью, и болтали о глупостях. Капитан рассуждал вполне здраво, и малявки его поддерживали, но вот братья-кролики постоянно придирались и передразнивали каждое слово. В конечном итоге Жан не выдержал этой ругани и решил прогуляться, почистить зубы на ночь, раз уж спать не хотелось. Какой сон с субботы на воскресенье, да еще в такое детское время, как час ночи? Да еще после того, что за ужином  случилось?

Сэнди на Одри смотрел и улыбался, а Боргес – наоборот, впервые был мрачен, как туча, хоть это и не было связано с его физическим состоянием. Нет, ломка у него почти прошла, но почему-то испортилось настроение. А стоило Франсуа ехидно заметить, что у него выбился из-под воротника кулон, Одри его нервно убрал, но капитан Венер все равно в шоке понял, что его подопечный кулон не просто убрал куда-то, а именно носить решил. И теперь у них был парный кулон с сердцем.

И после этого Одри будет говорить, что Сэнди ему не нравится? Глупости. Но тогда почему он не возбудился до припадка ярости и страсти, когда они были в лесу? Он был такой опытный и спокойный? С другой стороны, Сэнди тоже не был на пределе, не изнемогал и не умолял «не останавливаться». Не бывает все идеально и гладко. Но почему Одри не обиделся, когда Сэнди «сбежал» из процесса?

Не хотел показывать реальное отношение, вот и все. Но Сэнди об этом не знал и выносил сам себе мозги, не понимая, что их молчаливую перепалку все видят. Франсуа ненавидел его по-черному, сверля взглядом из-под косой челки. Взгляд у него был в этот момент тяжелый, а ведь обычно он больше напоминал небольшую рыжую белочку, хоть и не был рыжим. У него были какие-то непонятные волосы, то ли светлые, то ли русые, то ли пшеничные. И он хотел, чтобы Сэнди было плохо и отвратительно, раз он все «испортил» ему, Франсуа. Тиссену просто надо было найти виноватого в том, что он не нравился Дэни, что Дэни вообще был просто нормальным.

А у противного Венерического капитана было все круто, это стало заметным, как только он опять странно улыбнулся, поднял взгляд на Одри, тот чисто случайно тоже посмотрел в ответ, понял, что спалился… и, швырнув вилку на тарелку, скрестил руки  на груди, откинулся на спинку стула. Он уткнулся взглядом в край стола, сделав мрачное лицо. Ну как так можно? Неужели теория о том, что можно позволить все, кроме самого главного, работает? Неужели это помогает распалить интерес? Даже сам Одри этого раньше не знал, потому что не пробовал так делать. Он относился к сексу по-взрослому, равнодушно, без фанатизма, как к зарядке, необходимой для поддержания тонуса физического и духовного. Что такое «любовь»?

Дитер уточнил, что случилось, Одри махнул рукой, сказал, что ничего. Хайнц недоверчиво скривил губы, выгнул бровь и взглянул на Сэнди. Тот сделал лицо паиньки, хлопнул ресницами, как ангелочек, и покачал головой.

- Ничего, - повторил за блондином.

- Зашибись, - отреагировал Дитер, перестав к ним лезть. – Какие-то тайны начались.

В ответ на это Сэнди промолчал, размазывая по тарелке сметану, а Одри на друга посмотрел, не смог ничего придумать умного, скользнул взглядом по Робину и снова уставился на край стола. Тэкер не заметил этого быстрого взгляда, он был увлечен спором с братьями, которым с пеной у рта доказывал, что они НЕ ПРАВЫ. Он даже не помнил точно, о чем они изначально начали спорить, но уверен был, что он прав, а они – нет. Только через его труп.

Ночью Жан наконец покинул спальню спорщиков, где оба брата по очереди давили капитану на мозги, а тот шипел и затравленно огрызался. Уолтерс уверен был даже, что в душе никого нет, но потом вспомнил, что говорил Венерический капитан об их «экстрасенсе».

Жан, надо сказать, до сих пор не мог поверить, что видел привидений. Ромуальд казался таким настоящим, таким живым, таким веселым в тот момент, таким страшным и красивым одновременно, что выглядел реальным… Но сквозь реальных людей предметы не проходят, а ведь Нэнэ пытался его задеть ногой, чтобы не смеялся над его именем.  В общем, едва закрыв дверь раздевалки, он не услышал шума воды,  но заметил еле-еле светящуюся желтую лампочку над одной из раковин, кроме которой явно ничего не горело.

Играла музыка, Жан смог распознать песню, игравшую на мобильнике. У подлого Сомори он остался еще с тех времен, когда он не был сиротой, так что парень пользовался на полную катушку. Правда звонить было некому, но как переносной динамик телефон служил нормально. Душевая погрузилась в атмосферу гнилых цветочков, темноты и крови, песня «NoFear» была старой, но Нэнэ ее явно обожал. Он сидел на столешнице, привалившись спиной к стенке шкафчика с фенами и всякой ерундой, старался не прикасаться к ледяной поверхности зеркала, что тянулось вдоль стены слева от него, и медленно, сосредоточенно, с нажимом вел станком по своей вытянутой ноге. Он старался не порезаться, а сам разговаривал вслух, при этом Жан не понял, с кем именно этот чудик разговаривал. Уолтерс узнал Меркурия по голосу, но не мог разобрать ни слов, ничего, а выглянуть боялся. Вдруг спугнет?

Но так хотелось шугануть этого придурка…

В раковине лилась вода, на ноге проступила-таки кровь из почти незаметного пореза.

- Проклятье… - выругался Нэнэ очень странно, по привычке. Нахватался от Ромуальда.

- Что, больно? – осведомился кто-то в ответ на это высказывание. Жан округлил глаза, стоя в темноте раздевалки. Труп блондина? Труп? ТРУП, подаривший Одри свое волшебное колечко?!

- Нет, приятно, - закатил глаза Нэнэ, вытянул ногу, повернул ее боком к зеркалу, рассматривая, все ли гладко и роскошно. Он уже почти привык к привидениям, но к Ромуальду привыкнуть было невозможно. – Зачем ты носишь эту маску? И ты же оставил ее в комнате?

- Это другая. Это не маска, это лицо, вообще-то, - охотно поделился Бликери своим секретом. – Но я его могу снять. Правда не хочу. А ты уверен, что хочешь увидеть, что под ним? – перекошенная рожа выгнула бровь. Он будто стоял прямо возле Нэнэ, только за поверхностью зеркала, не в силах выйти без ритуала.

- Нет, спасибо.

- Зачем ты делаешь это? – Ромуальд посмотрел на его ноги. Ноги были длинные, белые, ведь солнце их касалось только в далеком-далеком детстве, лет в пять, наверное, во дворе. С тех пор они сильно изменились, никаких ссадин и синяков не осталось, тоненькие щиколотки, изящные ступни и костлявые лодыжки принадлежали уже не мальчишке, а парню.

- Мне нравится, - он пожал плечами. На нем и осталась-то только глухая рубашка с длинными рукавами, засученными до локтей. Ну, и еще очень извращенное белье. Не то чтобы оно было очень неприличным, но на нем был орнамент и кружева.

Нэнэ был странным. Но обо всех его странностях не знала ни одна душа на свете. Ни одна живая душа.

- Не понимаю, - Ромуальд потер лицо руками, убрал их, и Нэнэ снова увидел его обычное лицо, красивое, вечно юное. – Зачем все это делать, если никто не видит?

- Ну, ты же видишь, - парень улыбнулся, убрал мокрый от воды станок в черную косметичку, встал со столешницы и начал расстегивать рубашку, повернувшись к зеркалу спиной.

- Ты что, МЕНЯ стесняешься? – Ромуальд ухмыльнулся, глядя ему в спину.

- Ты же тоже парень, - Сомори повел плечом недовольно. – Отвернись, пожалуйста. А лучше уйди. Ну дай мне одному побыть хоть здесь.

- А может, я хочу посмотреть, как ты будешь раздеваться.

- С каких пор ты такой извращенец? – спросил Хэйдан, нарисовавшись на другом конце длинного ряда зеркал.

- Ну пошли вон отсюда! – Нэнэ обнаглел, поняв, что привидения ему ничего плохого не делают. Более того, они благодарны за вчерашнее представление в их честь.

- С тех самых пор, как ты изнасиловал меня, - сообщил Ромуальд, прищурившись и жестикулируя, как настоящая стерва.

- Это правда? – Нэнэ обернулся, удивленно на них посмотрел. Он, наверное, был единственным геем в Стрэтхоллане, кто был геем сам по себе, не из-за кого-то. Не было такого, что он изначально любил девчонок, а потом встретил «того самого» и запал, забыв про мораль и стыд. Не было, как у Сэнди, обстоятельств, сделавших его таким насильно. Да и вообще, не было, как у Ромуальда, ведь Нэнэ не всю жизнь жил в закрытом мужском интернате, оторванном от мира, совершенно лишенном девчонок. В Стрэтхоллане невольно вырабатывалось отвращение к женщинам, ведь раньше, полвека назад, воспитанники только и видели, что старых, расплывшихся, обрюзгших баб. О красивых, нежных и юных девушках они могли только мечтать и думать. Но даже сейчас современные парни, уже попробовавшие все, что могли, поддавались влиянию этой атмосферы и влюблялись друг в друга.

Только не Нэнэ. Он понял, что ему нравятся парни, еще когда мать была жива. Тогда он видел мертвецов просто повсюду, он познакомился с призраком какого-то трансвестита, который вынес ему мозги своими историями. Он слушал и понимал постепенно… Что он не такой. Не такой, как обычные парни, не такой, как обычные геи даже, не такой, как обычные трансвеститы. А может, и такой же. Ему не хотелось поскорее прикоснуться к кому-то, не хотелось чужих прикосновений к его телу, тем более. Может, ему хотелось, чтобы на него просто смотрели? Нет, эксгибиционистом он тоже не был. Наверное, мать убила бы его, узнай она вдруг, что он пользовался пару раз ее косметикой, а деньги в основном тратил на извращенное бельишко. Ничего женского он больше не напяливал, не выдавая себя. Да и можно ли назвать любовь к кружевам и красивым штучкам транссексуальностью? Вряд ли. Ему просто НРАВИЛОСЬ это ощущение тайны, о которой никто не знал. А в Стрэтхоллане, как только он туда поступил и постепенно смирился с потерей матери, все стало еще смешнее. Он палился со своими способностями, он стал изгоем из-за болтовни с Ромуальдом, в которую раньше никто не верил. Но каков был кайф осознавать, что в интернате ПОЛНЫМ-ПОЛНО парней, многие из них заглядываются друг на друга, но никто, совершенно никто не знает, какой Нэнэ на самом деле. Все думают, что он нормален на все двести в смысле ориентации. Не в смысле обыкновенности, конечно.

- Нет, ему понравилось, - Хэйдан фыркнул.

- Все он врет, - мрачно возразил Ромуальд.

- Ну, не сразу, допустим. Ой, какие… - у Хэйдана глаза округлились, взгляд загорелся в прямом смысле – в зрачках вспыхнули огоньки. У него отвисла челюсть при виде того, что было надето на «экстрасенсе», кроме рубашки.

Раздался звук шлепка, в зеркале творились настоящие страсти, Ромуальд ушел, отвесив любимому пощечину, Хэйдан отправился за ним, а Нэнэ вздохнул свободно, расслабленно, и начал раздеваться.

Зачем, если никто не видит?

Просто никто не хочет видеть. И не достоин. Достаточно лишь захотеть увидеть, и все покажется, откроется, ничто не удастся скрыть. Но пока никто не видит, это значит, что ни у кого нет настоящего желания. А раз нет желания, то и Нэнэ не станет показывать, демонстрировать все, как этот Венерический капитан. Он всегда норовит обтянуть ноги и задницу посильнее этими извращенными джинсами, сползающими до неприличия, так что все знают, какие на нем трусы. Он оголяет живот, никогда не носит длинные рукава, у его футболок всегда глубокий ворот, а шея вечно открыта. Он весь, как открытая книга.

Но никто не знает, что надето на Нэнэ под слоями тяжелой, глухой, черной одежды. И никто не узнает, кроме Ромуальда, а теперь еще и Хэйдана, конечно.

Ну, и еще кое-кого…

Жан потерял дар речи, сначала услышав разговор с привидениями, потом диалог самих привидений, а затем выглянув осторожно, почти незаметно из-за арочного проема. Нэнэ наивно полагал, что в час ночи никто в душ не явится. В конце концов, раньше так и было, в такое время все спали, а он никуда не торопился. Но теперь Уолтерс просто не мог привести мозги в порядок, причесать мысли расческой логики. Привидения существовали – раз, Нэнэ с ними говорил – два, Нэнэ раздевался прямо в режиме он-лайн сейчас, перед ним, стоя к нему спиной – три, он не знал, что Жан это видит, в чем заключался особой кайф – четыре.

«Отлично, я теперь еще и вуайерист», - подумал Уолтерс, но уходить не стал. Под некрасивой рубашкой из мягкой, но балахонистой ткани оказалось очень даже хрупкое тело без изъянов, вроде шрамов или ожогов, врожденных уродств или чего-то подобного. Зачем Нэнэ скрывал тело? Жану это было не понять. Но у него чуть не отвисла челюсть, как у Хэйдана, когда он увидел кружева, наверняка дорогущую вышивку с ярко-алыми розочками орнамента. Так вот, на что он тратил деньги, даваемые не только интернатской казной, но и тетушкой, в редкие вылазки в город. Извращенец и нарцисс. Но тело у него было убийственное, способное убить одним своим видом, не похожее больше ни на чье. Особенно, нижняя его часть, одетая в «это». Жан и не заметил прошлым вечером и ночью, какая у него аппетитная задница. Аппетитная – да, но подтянутая и упругая, как мячик для водного волейбола. «Это» на ней смотрелось превосходно. Нэнэ стоял перед раковиной, так что свет от лампочки падал прямо на него, и у Уолтерса появились мысли, что это не он не гей, раз ему не нравится Одри, это просто Одри не тот парень, ради которого можно стать геем. То же самое, видно, относилось и к Сэнди, и к Эрику, и к Франсуа. Вот Робин был уже куда ближе к «идеалу» Жана, о котором он раньше и понятия не имел. То есть, он не думал, что у него есть идеал пассивного гея, это же ненормально. А вот теперь засомневался, сам не замечая, как у него приоткрылся рот и какой голодный взгляд стал при виде какой-то идеальной, прохладной, но одновременно горячей кожи, матово-белого, ровного тона. Никакого загара, ни следа его даже. Нигде не торчали ни вены, ни сосуды, ни единой царапинки Жан не нашел, ни одного синяка, о ссадинах и речи не шло. Нэнэ себя явно любил, очень любил. Он поднял руку с абсолютно гладкой и такой же белой, как все остальное тело, подмышечной впадиной, снял заколку с волос, наклонился и потряс ими, пальцами распуская запутавшиеся пряди. Он опустил руки, едва коснувшись боков ладонями, сунул большие пальцы за резинку «этого», и медленно потянул кружево вниз.

Неожиданно за спиной Жана раздалось глухое, холодное хихиканье, повеяло сквозняком. Он оглянулся нервно и вжался в стену, вытаращил глаза.

«Вот *****!!» - испугавшись, подумал он, увидев напротив себя еще одно зеркало, закономерно висящее в раздевалке, в темноте. И в этой голубоватой темноте отражение Ромуальда казалось еще страшнее.

- Подглядываешь?.. – стеклянным шепотом осведомился он.

Жан сначала промолчать хотел, но увидел, что привидение открыло рот и собралось позвать Нэнэ поболтать на эту тему. Он быстро закивал, тараща глаза. Ромуальд хотел его сдать, но Хэйдан вынырнул из темноты, схватил его сзади, обнял поперек живота одной рукой, а второй зажал блондину рот. Тот возмутился и дернулся, но потом брыкаться перестал, и Хэйдан поднес указательный палец к своим губам, будто говоря Жану «тссс». Парень сам не заметил, как побледнел, но когда отражения несуществующих Стрэтхолланцев растаяли, он почти перестал дышать, чтобы Нэнэ не услышал. Музыка играла, менялась, группа оставалась той же, но теперь включилась вода в душе. Жаль,  Меркурий стоял за единственной перегородкой, делившей душевую пополам, так что его не было видно, и Жан проклял покойного блондина, борца за личное пространство. Уолтерс решил, что уже ничего не увидит, и хотел уходить… Но искушение было слишком велико. Тем более что снятую одежду Нэнэ небрежно швырнул на раковину, чтобы потом закинуть в огромную корзину, а вот приготовленная на смену лежала аккуратной стопкой на краю столешницы, прямо возле арки. Жан помолился всем богам, каких знал, попросил у Сатаны аванс за совершаемую подлость, высунулся беззвучно, протянул руку и отодвинул край черной футболки с длинными рукавами, лежавшей сверху. Под ней еще были черные пижамные штаны, но между ними красовалось то, что Жан и искал. Он выхватил интимную деталь туалета, поправил футболку и буквально вылетел за дверь раздевалки, прикрыв ее неожиданно осторожно.

* * *

- Ну, что, девочки? У кого тут начался менстряк? – Одри пришел и рухнул на свой стул в столовой с просто-таки дьявольской ухмылкой. Робин подавился.

- Что?

- Что слышали, - Боргес лыбился, рассматривая то, что захватил себе на поднос. Дитер ткнул Жана локтем, тот оглянулся, оба беззвучно протянули: «О-о-о-оу» и поняли, что у их дружка отличное настроение с утра, что обрадовало и всех остальных. Куда приятнее было видеть его таким, чем унылым, измученным и депрессивным.

- Чур, не я, - сразу отвертелся Одри, когда на него уставились еще и с ближайших столов, и Марсы, и Нептуны, и все остальные. О Сатурнах и говорить ни к чему, они все на него смотрели.

- Что ты имеешь в виду?

- В сортире на полу кровь, - парень повел плечом, поставил локти на стол и свесил с него кисти, с нажимом глядя то на Сэнди, то на Робина. Он улыбнулся, облизнулся и прищурился. – Кого это там так колбасило?

- Ну, может, избили кого-нибудь, - Дитер не поверил, что ЭТО может быть у парней.

- Так все на месте, вроде, докторши наши здесь, - Одри машинально сказал «наши», и это уже было так. Они уже были частью интерната. – Тем более, это тебе не вокзал, не метро, тут не бьют, кого попало. Не-е-ет, там дверь была распахнута и прямо возле нее несколько капель крови.

- Может, у кого-то из носа пошла? – предположил Сэнди. Жан с Одри переглянулись, и Уолтерс ухмыльнулся.

- Что, кто-то так сильно старался на толчке?

Сэнди не успел засмеяться, как Робин закатил глаза и прошипел.

- Хамство форменное… Просто верх провинциальности…

- На себя посмотри, деревня, - посоветовал ему Коул.

- Что ты сказал?! – Робин повысил голос, но лаконично показанный кулак Дойла его усадил на место.

- А я, кажется, знаю, кто у нас там созрел для «плодотворного сотрудничества», - округлив глаза, сообщил Дойл.

- Кто? – все спросили чуть ли не хором, а он уставился на Эрика. Тот побагровел и начал тихо материться, а все новенькие заржали, как лошади, в том числе и Одри.

- А может, колдун ваш? – Жан растянул губы в ухмылке, вспоминая ночной сеанс стриптиза. – Его нет, как раз. Где он?

- Не знаю, может, с мисс Батори разговаривает. Она хочет заставить его петь, но не может, - Сэнди махнул рукой легкомысленно, не заметил, как Робин вздохнул завистливо. Прекрасный голос был у Одри, подходящий для пения – у Нэнэ, но вот Тэкер голосом не отличился. Нет, он был приятным, конечно, но не настолько, чтобы петь можно было.

- Кто хочет поржать? – Жан улыбнулся так, что уголки рта чуть до ушей не достали, почти вкруговую так улыбнулся, предвкушая дикий ржач на всю столовую.

- Все, - ответил за всех Хайнц, поворачиваясь на стуле боком, Сэнди тоже развернул торс, локоть положил на спинку стула.

- Все выплюнули то, что жевали, а лучше проглотили, потому что подавитесь, - предупредил Уолтерс.

Одри судорожно проглотил и уставился на него, облизываясь.

- Давай, говори.

- Я не просто скажу, я покажу, - заверил его друг, и интересно стало даже Робину. Жан продолжал издеваться, а Нэнэ как раз вошел в столовую, остановился возле Пэтти, терпеливо ожидая, пока она перестанет называть его худышечкой и зубочисточкой, отдаст поднос наконец.

- Да давай уже, - Дэни громко попросил из-за стола Марсов, Эктор тоже уставился в их сторону, Франсуа нехотя покосился.

- Вашему вниманию представляется… Невероятное, невообразимое, потрясающее умы и возбуждающее фантазии… - Жан вытащил из кармана что-то черно-розовое, кружевное, что спер вчера из стопки одежды в душевой. Он покрутил «это» на пальце, так что сначала никто не понял, а потом взял двумя руками за края и растянул, демонстрируя. У Сэнди отвисла челюсть, Франсуа поперхнулся, так что Эрик услужливо постучал его по спине.

- Я предупреждал, что подавиться можно, - заметил Жан, заглядывая вперед, глядя на то, что показывал.

- Просто дань минимализму, - заметил Одри. – Откуда такая красота? – он привстал, протянул руку и быстро выхватил извращенное бельишко, чтобы рассмотреть поближе. – Блин, просто вообще… Кто у нас такой бережный, интересно? Нарциссов я тут не видел. Твое, что ли? – Боргес прищурился, взглянув на Сэнди. Тот помотал головой.

- Нет, конечно.

- Оно и видно, тут багажник поинтереснее, - Одри хмыкнул, прикидывая, что «это» надевалось на очень и очень красивое тело. Да и покупалось по размеру. Да и вообще, выглядело, как новое.

- Чего?! – Сэнди возмутился.

- Задница больше, говорю, - тупо и грубо объяснили ему. – Лови, - Одри кинул находку в Дитера, тот поймал «это» и чуть не уронил – такое невесомое и легкое «оно» было. Черные кружева, розовый шелк, бантик спереди на резинке, ленточка малинового цвета, пропущенная под кружевами. Это напоминало совсем неприличные шорты похотливой старшеклассницы. Хотя обычно старшеклассницы ходили просто без белья.

Франсуа сидел и молча получал удовольствие от того, что Сэнди немного унизили с его костлявой фигурой. Вот уж чем-чем, а телом он вышел больше похожим на плоскую пацанку, чем на аппетитную девушку.

- Ты откуда это взял? – Дитер нехотя отдал возбуждающее умы и фантазии нечто обратно Жану, но тот не успел полюбоваться сам, как отобрали братцы и принялись выть и стонать при мысли о том, что кто-то в интернате ТАКОЕ носил. Да такому парню позволительно быть просто безумно страшным на морду, если уж у него такое тело, да еще и ТАКИЕ вкусы к нижнему белью. Он же просто мечта извращенца, которыми и были братья Аронетс.

Вошла толстозадая завуч, и  Коул быстро Жану его «собственность» отдал, Уолтерс быстро сунул «это» в карман, так что торчал только кружевной краешек.

- Так чье это?.. – повторил Хайнц, все уставились на паскудника Уолтерса, даже Плутоны напряглись, хоть и сидели дальше всех. Это, не говоря уже о Нептунах и Марсах. Только Меркуриям было как-то все равно, они половину разговора вообще не слышали, потому что не прислушивались.

- О, я вам о нем сейчас такое расскажу… - Жан был тем еще идиотом, ему бы жить в средневековье и работать менестрелем, а не в двадцать первом веке курить травку за интернатом.

- Так он учится здесь? Ты не сам это прикупил, случайно? – Робин подозрительно прищурился, Одри и Сэнди тоже уставились на парня ехидно.

- Нет! – Жан возмутился. – Блин, ты же видишь, его надевали, - он повысил было голос, Нэнэ побагровел, но грим его спас, да и смотрел парень в тарелку. – Резинка не новая, не такая натянутая.

Одри не смог не согласиться, это он заметить уже успел.

- Не может быть, чтобы кто-то из наших ТАКОЕ носил, - Робин даже растерял ехидство и яд, просто не в силах поверить. Эрик что-то шепнул Дэни, и тот загоготал, шепотом потом предположил.

- У училки спер, что ли?

- Ты видел их задницы? Тут персик, а у них – завод по производству консервированных арбузов.

- Заткнись, умоляю… - Коул простонал сквозь зубы. Ему и так было плохо от одних лишь фантазий о нежном юноше в подобном прикиде.

- А что такое? – Жан притворно удивился, Дойл гнусно захихикал над братцем, Робин помрачнел, ненавидя их, а Эрик обрадовался, что теперь от него отстанут. Какими бы тупыми ни были Аронетс, даже им было ясно – Эрик на ТАКОЕ не способен. Дэни задумчиво смотрел по сторонам, изучая пристальным взглядом каждого, кто хоть как-то мог подпадать под вариант «нежного юноши в пошлых кружевах». Его взгляд остановился на Франсуа, а когда тот понял это, чуть снова не подавился.

- Не смотри на меня так.

- Ну, ты же педик.

- Нет.

- Я же тебе нравлюсь? – Дэни ухмыльнулся издевательски.

- Уже нет. Нравился, это впервые было. Но я ТАКОЕ даже пальцем бы не тронул.

- Жаль, - пропел Дэни, изучая столовую дальше. Кто это у них так сильно повзрослел, а?..

- Что значит «жаль»? – Франсуа обалдел.

- Шутка. Слава богу, что не тронул бы, хоть что-то тебе в плюс.

Парень уныло промолчал в ответ на это.

- А еще он ноги бреет. И вообще, все что можно. Такой весь… Ммм… - Жан издевался, он не озвучивал свои мысли, он просто хотел распалить братцев, которых аж затрясло. Он говорил все это шепотом, чтобы надзирательницы не услышали.

- Блин, кто это?! – Коул, судя по его виду, готов был вскочить, схватить нужного человека и потащить его в конюшню, вмять в сено и показать потолок конюшни в бриллиантах.

- Да ты не не-е-ервничай, - Жан захихикал. Одри уставился на Сэнди.

- Ну точно не твои?

- Ну точно не его, - заверил Уолтерс сам.

Дойл прищурился, задумавшись, Робину это заранее не понравилось, а малявки Сатурны давно сидели красные, как раки. Их искренне убивали эти разговоры.

- Прикинь, а если он еще и эти… Как их… чулки носит?.. – Дойл шепнул брату, но услышали аж два стола. Коул закрыл глаза и сел ровно, постарался успокоиться. Дитер невольно нарисовал себе почему-то Сэнди в белых чулках. Как-то сами по себе появились ажурные резинки на этих чулках, голубые бантики… Он дал себе мысленно пощечину и перестал об этом думать. Ведь сказали же, это не Сэнди.

- С поясом, ага, - Одри фыркнул, посмотрев на них взглядом опытной стервы. – Размечтались сильно. Может, он еще и корсет носит, по-вашему? А что, почему нет… И шпильки, шпильки! – он издевался, даже Дитер не выдержал, улыбнулся, а вот Коулу стало плохо.

- А вот мы сейчас у него самого и спросим, - вдруг осклабился Жан, встал с места, и все на него в шоке уставились. Сэнди не мог даже вообразить себе, что он собрался сделать,  а Жан пошел к столу Меркуриев.

Нэнэ примерз к стулу, делая вид, что не пришел вообще сегодня завтракать, остался в спальне и повесился.

- Ну, так что? Носишь ты у нас чулки? Втихушку, небось, когда никто не видит, да? – Жан встал у него за спиной и наклонился, спросив это шепотом, почти в ухо. – С привидениями болтаешь, показываешь им там все? – ему стало весело.

- Не понимаю, о чем ты, отвали, придурок, - выпалил Нэнэ быстро, да еще и громко, чтобы было убедительнее. Сначала никто даже и не поверил, что это он, услышав такую реакцию. Реакция была обычная, типичная для Сомори, поэтому не казалось, будто он смутился.

Все Меркурии уставились на своего личного гота, который взглянул на них так, что все уткнулись в тарелки и не стали рисковать.

- Вот об этом, - Жан вытащил из кармана его вещичку и положил ее на край стола.

- Обалдеть… - Сэнди только это и смог выдавить из себя, обернулся и круглыми глазами посмотрел на Робина. У того просто отвисла челюсть, как и у Марсов с Нептунами, привыкших к тому, что племянник мисс Батори был отморожен до ужаса. Да и после сеанса спиритического они в этом были просто убеждены.

- Жан – балда-а-а, - Одри закрыл глаза ладонью, поставил локоть на стол и покачал головой. – Вот дубина…

- Почему это? – Дитер поднял брови.

- Ну а как он теперь докажет, что это его? Да и вообще, отношения в задницу испорчены.

- Зато какая задница, - заметил Коул похабно. – Ни за что бы не подумал.

Надзирательницы детали интимного гардероба не видели, так что не стали брыкаться и вскакивать. Ну, разговаривают два парня из разных команд, ну и что? Недавно все вообще собрались у Меркуриев в спальне, так может они просто дружат?

- Убери, - буркнул Нэнэ, даже не глядя на край стола, чтобы не побагроветь еще сильнее. Слава белому гриму на его лице.

- А что так? Ты же вчера недосчитался их, да?

«Ах ты ублюдок!!!» - подумал парень до жути яростно, поняв, что за ним подглядывали. Каков подонок…

- Это не мое.

- Как «не твое», если я тебя видел? Я сам их спер, - Жан попался.

- Я сказал «не мое», значит, не мое.

- Да как так?! А чье тогда? – Жан даже засмеялся. – Мое, что ли?

- Не знаю. Но это не мое.

- Может, пойдем к вам в комнату и пороемся у тебя в ящике? Там стопудово такого полно, - Уолтерс прищурился.

- Ты все равно не докажешь, - тихим шепотом, только к нему обращаясь, прошептал парень.

- Что он сказал? – Сэнди сразу приподнялся, чтобы лучше слышать.

- Я не расслышал, - отмахнулся Дитер, превратившись в большое ухо.

- А если докажу?

- Не докажешь.

- А если?

- Да не докажешь ничего. Не мое и все тут, - Нэнэ расслабленно откинулся на спинку стула. – Ну посмотри на меня. Разве я могу такое носить? Конечно, нет.

- Спорим?

- В смысле?

- Спорим, что докажу?

- А на что? – парень подозрительно прищурился.

- А если докажу, покажешь мне свои чулки.

- Да нет у меня их!

- Я тебе куплю. Специально. И туфли, хочешь? – Жан осклабился.

 «У меня они и так есть, с размером не угадаешь», - подумал Нэнэ.

 – Иди к черту.

- Спорим или нет? Слабо?

- Да спорим. Все равно не докажешь, - Нэнэ протянул ему ладонь ребром, Жан ухмыльнулся и крепко ее сжал, так что разбивать пришлось капитану Меркуриев под наблюдением мрачного взгляда Сомори.

- Учись ходить от бедра, - посоветовал Жан.

- Размечтался, - парень недоверчиво хмыкнул, руку убрал и отвернулся.

- Давай-давай, - Уолтерс ушел обратно, за стол.

- И как ты собираешься доказывать? – последнее слышали все. И про туфли тоже.

- Я как раз думаю над этим, - Жан вздохнул. У него всегда так было – сначала пообещать, а потом подумать, как исполнить.

- Идиот. Скажи «спасибо», что он не набрался ума и не поставил встречное условие, - Дитер шепотом посоветовал, чтобы Нэнэ не услышал и не исправил свою досадную ошибку.

- Но согласитесь, круто будет посмотреть, - Жан снова заулыбался ехидно, Коул с ним не согласиться не мог, да и братец его – тоже. Даже Дэни стало интересно, и капитанам, что уж говорить об этих братцах-извращенцах.

- Может быть, - Робин недоверчиво отвернулся, собрался уходить. Одри тоже поднялся, Сэнди посмотрел на него.

- Ты куда сейчас, кстати?

- Телевизор посмотрю. Все равно делать нечего, - отозвался блондин, не особо волнуясь о том, чтобы капитана подождать. Но все равно подождал, раз уж времени было полно, и в гостиную они завалились жуткой толпой, толкаясь и сражаясь за пульт.

- Что тут у нас есть?.. – Эрик выполз из кучи народа и нажал на красную кнопку раньше всех, так что и канал выбирал он. – Эм… Сериал, сериал, конец триллера, любовь, любовь, начало документального кино, животные, музыка, музыка, мода, музыка…

- Оставь! – Дэни вырвал у него из руки пульт и уставился на экран. И тут же подпрыгнул эмоционально, тыкая пальцем в экран. – Блин! Это же Мафферс! СМОТРИТЕ, это же Мафферс!! А вон Рассел!

- Опять их показывают? – Робин ушам своим не верил и глазам, но это была правда, по музыкальному каналу постоянно начали крутить этих пафосных, самовлюбленных идиотов. Мисс Бишоп ими гордилась бы, но это был даже не клип и не интервью, это была просто передача о «новых звездах». Девушка ви-джей исчезла с экрана, пошла запись, склеенная из нарезанных отрывков, так что все застыли и уставились на эту милую прелесть. Жан, Дитер, Франсуа и все новенькие вообще готовы были поклясться – никогда не думали, что эти красавчики из сладкой, но крутой группы учились здесь, были, как они еще совсем недавно. И трудно было сначала поверить, что они встречались с кем-то из местных парней.

На экране красовался пьяный, очень сильно накрашенный Доминик, выглядел он, как настоящая девчонка, причем дорогая и пафосно прикинутая. Он держал бокал, смеялся, поправлял волосы, отрощенные еще длиннее, чем раньше. Ведущая, оставшаяся за кадром, комментировала видеоряд, промелькнул Грэг с девушками, Рассел, лупивший сначала по установке, а потом по пустой голове Лайама. Трампер вообще отрывался от души, он чего только на экране не выделывал, и на роликах по перилам лестницы какой-то навернулся, и к их стервозному солисту приставал, хватая его за оттопыренный в процессе сонного потягивания зад. Ведущая засмеялась, назвала «милыми дурачками» «красивых мальчиков» из «Ванильной галактики». Сэнди завис, стоило на экране появиться Гаррету. Волосы у него еще сильнее отросли, только пострижены были иначе, да еще и выкрашены в иссиня-черный. Он появлялся чаще даже, чем Лайам, так его любили фанатки, он извращался и почти насиловал гитару, прикалываясь на сцене, так что даже Доминик готов был ревновать. Она была совершенно новая, крутейшая, белоснежная, ведь первая гитара осталась в Стрэтхоллане. Крупным планом появилось на экране его лицо, чуть изменившееся, повзрослевшее, с четкими чертами. Он приспустил полицейские очки, посмотрел в камеру жирно подведенными глазами того самого, необычно-ржавого цвета, подмигнул, картинка сменилась. Вот они уже все валялись на диване во время интервью, показали только отрывок, Лайам о чем-то живо рассказывал, Рассел вставлял ехидные реплики, Грэг больше молчал и ухмылялся, а Доминик постоянно хихикал и прикалывался над своим «ненавистным другом». Гаррет его щекотал одной рукой, так что солист извивался и кривлялся на камеру, Лайам толкал его периодически, чтобы заткнулся, но потом Энферни наконец показал язык противному Андерсену, и тот продемонстрировал ему средний палец аж с тремя кольцами, да еще и с накрашенным ногтем.

Брэд заметил выражение лица капитана Венер и тронул Эрика за плечо. Тот тоже на Сэнди покосился и переключил канал.

- Ну блин! – Франсуа возмутился, но Дэни пихнул его больно в бок, так что парню стало очень обидно.

- Заткнись. Не видишь? – он кивнул на Блуверда, застывшего, как статуя, с приоткрытым ртом, с зачарованным видом глядящего на уже сменившуюся картинку в телевизоре. Тиссен обижаться перестал, поняв свою ошибку, а Одри переглянулся с Жаном и стал думать, что бы умного сказать, чтобы капитана отвлечь. Уолтерс пожал плечами, он же понятия не имел, в чем там было дело. Более того, он понятия не имел, с чего вдруг Боргес стал волноваться за Венерического капитана. Что случилось между ними вчера? Почему Одри надел кулон? Ну что было-то?!

Сэнди врал, что забыл. Если бы сейчас Гаррет приехал вдруг в интернат и сказал, что больше не хочет ни в группе играть, ни петь, ни встречаться с Домиником, с которым он так счастлив уже второй год, если не считать их дружбы длиной в жизнь… Сэнди отказался бы. Да, отказался бы с ним встречаться снова, потому что не смог бы иметь что-то общее с новым Гарретом. Он изменился, Сэнди – тоже, они оба повзрослели, Блуверд еще и вырос, поменялся внутренне, душевно. Да и козлом Гаррет был порядочным, а любил он только свою гитару и Доминика. Ну, популярность еще очень сильно любил, деньги. Но Доминика и гитару – больше всего, между ними он даже разницы не ставил, по секрету если говорить.

Сэнди с таким быть не смог бы.

Но нереально было забыть, каким Андерсен был сначала, каким он был с ним, с Сэнди. Может и врал, конечно, но не изначально, ведь это была влюбленность, затем остывшая у одного, но горевшая у другого. И Сэнди помнил, как будто все было вчера, как Гаррет улыбался, как он его целовал, как они обнимались просто мягко и спокойно. Он помнил тот концерт, где снова в жизни Гаррета появился чертов Энферни, которого он хотел забыть. Может, к лучшему появился? Ведь они так счастливы. Но Сэнди-то от этого не легче. Каждый жест, каждое движение, все особенности мимики, артикуляции, любимые фразы и слова-паразиты, все это он помнил прекрасно. Но потом смотрел в зеркало, видел себя и почти не узнавал. Куда делась детская мордашка, похотливый взгляд, белые локоны и хрупкое, долговязое тело?

Теперь было почти девичье лицо, недоверчивые и серьезные глаза, в которых все же таилась надежда на что-то нормальное, настоящее, каштановый цвет волос, полюбившийся после психотерапии Рассела и дружбы с ним. И тело совсем поменялось, повзрослело.

Он встал, вышел из гостиной, потому что обычно так на него не влияли подобные отрывки на экране телевизора. Но они были так счастливы, у них были такие взгляды. Они были популярны и известны, любимы, у них были фанатки и даже фанаты, а Гаррет любил Доминика, и Доминик любил Гаррета. И Сэнди хотелось удавиться от зависти. Не кому-то конкретному из них двоих, а просто от зависти к их чувствам и отношениям. Возможно, не все было гладко и красиво, всегда приятно и хорошо, но на экране этого не было видно, поэтому казалось, будто это – идеал.

- Да что вчера было? – Жан привязался к Одри, сжав рукой его колено, потому что сидел рядом, очень и очень близко.

- Да ничего такого, господи, - парень закатил глаза, теребя туннель у себя в ухе.

- Ничего такого? – Уолтерс ухмыльнулся. – А если честно?

- Ну полизались пару минут, подумаешь, - чтобы отвязаться ответил Боргес, рассматривая свои ногти. – Может, отрезать их нахрен? Перейти, нафиг, на витамины, жрать овощи, фрукты, все такое? Может, у меня тоже такая мордашка будет, как у него?

- Так ты просто завидуешь? – Жан разочаровался, поднял брови и со вздохом на него посмотрел. – Понятно, короче.

- Я не завидую. Я просто подумал, что тоже было бы неплохо как-то измениться, что ли… Раз уж все равно здесь, и больше не мажу.

- По-моему, ты реально завидуешь. Ну, типа, твой идеал, ты таким хочешь быть, вот и орешь на него постоянно. Он забавный, - Жан признал неопровержимое.

- Я ору на него? – Одри опешил. – Когда это?

- Вообще, всегда, - влез Дитер. – Круглыми сутками. Что не так – виноват он, если спрашивает, как у тебя дела и настроение, сразу орешь и хамишь. Чем он тебе так не угодил? Он просто всем хочет нравиться, это его обязанность. Он заботится обо всех, он же капитан.

- И ты туда же?! – Одри возмутился.

- Он даже пацана из другой команды утешал тут, в коридоре стоял. А он ему никто.

- Ну и хрен с ним. Мать милосердия, тоже еще, - Одри фыркнул, накручивая прядь волос на палец. Он решил отрезать ногти. Отрастут, оглянуться не успеет. Да и мешают жутко, неосторожно почешешься, и все, в царапинах ходишь. Не говоря уже о том, что страшно ночью глаз потереть, вдруг выколешь. Да и с волосами надо было что-то делать. Нет, расставаться с ними он не собирался, ему, как и Ромуальду, короткая стрижка ни в жизни не пошла бы. У них была одинаковая форма лица, примерно похожие черты, так что Одри насмотрелся на роскошные волосы привидения и решил тоже их отращивать. Но ходить с тускло-лимонным цветом и отросшими корнями было стремно.

- Ну тогда отдай мне эту хрень, - Дитер пальцем зацепил цепочку у него на шее и вытянул из-под ворота кулон.

- Или мне. Все равно не всерьез носишь, - Уолтерс приполз тут же, чтобы ему тоже досталось.

- Иди и попроси у своего готенка, у него этого барахла килограмм на одной только шее, - фыркнул Одри, отодвигаясь и пряча кулон. – Ваш любимый капитанишка вообще подарил его готенышу, а с тем я, вообще-то, поменялся. Так что не надо тут, это не подарок, да и не мне даже.

- Понятно, - Жан махнул на него рукой.

- Да и вообще, ты иди лучше, доказывай, что это его костюм к порнушке был, а то проиграешь, обидно будет, - посоветовал ему Боргес, решив быть круче, а не только отбиваться и огрызаться в ответ на наезды.

Дэни опять хотел издевнуться немножко над еще недавно влюбленным в него новичком, но Франсуа куда-то пропал.

* * *

Чулки у Нэнэ были, что уж врать. Точнее, они лежали под матрасом, в упаковке, не распечатанные, потому что он сам себе дал пощечину однажды, купив их ради прикола. Да и туфли у него тоже были, правда спрятаны за шкаф. Его даже в магазине приняли за не слишком женственную девчонку, потому что одежда скрывала тело, как обычно, а лицо… Ну, все готы красятся. Да и волосы будто специально завиты были.

Парню в голову не приходило даже, каким образом Жан собрался доказывать, что он прав. Этот противный Сатурн настоял бы на своем, хоть убей его.

Если бы Нэнэ насильно заставили выбрать кого-нибудь себе в «бойфренды» из целого интерната при условии, что конец света завтра, и надо успеть сделать все… Он бы выбрал Дитера, как ни противно это признавать. Просто, когда они оказались довольно близко в пятницу на этом спиритическом сеансе, Нэнэ даже по запаху понял, что это тот парень, который ему подошел бы. От него пахло именно парнем, а не мальчишкой и не юношей, это был одеколон, сила и что-то еще, никакого пота, ничего детского. И он был мужественным внешне, не чересчур, но все-таки. И лицо странноватое Нэнэ нравилось. Рядом с Дитером он выглядел еще женственнее, еще более странным. А ему нравилось быть странным.

Но вообще, раз уж конец света не предвидится, то он никого не стал бы выбирать. Он уверен был, что если и существовал на свете человек-вторая-половинка для него, то он еще не нашелся, не встретился на его пути. А потому не стоило и торопиться, тратиться на кого попало. Тем более, на Жана, который был чересчур самоуверенным, очень веселым, душой компании, немного идиотом и в глубине души слишком умным и грустным.

Коул к нему подошел еще до обеда, практически прижал к стене, но парень шарахнулся и уставился на Сатурна так, что тому стало не по себе. Мало ли. Ведь он вызвал призраков, вдруг еще чего учудит? Аронетс готенка трогать не стал, но ухмыльнулся и спросил, рассматривая его лицо в мельчайших подробностях. Каждую черту, каждую деталь. И губы, накрашенные черной помадой, его не смущали.

- А если честно, твои?..

- Нет, не мои, - хмыкнул парень, покачал головой и пошел дальше.

- Врешь!

Нэнэ все равно не обернулся.

* * *

- И скажи мне на милость, противник ширева, - Франсуа сел рядом с Сэнди. Капитан Венер уныло сидел на качелях за интернатом, возле леса, у стены деревьев, что была слева, а не справа. – Какого черта ты тогда лезешь к Одри?

- Чего? – Блуверд на него покосился лениво. Тиссен приземлился на соседнюю качель и откинулся на низенькую спинку, сунул руки в карманы.

- Что слышал. Ты же любишь этого своего бывшего, хоть и с трудом верится, что он мог на тебя хотя бы посмотреть.

Сэнди улыбнулся, а потом закрыл глаза и вообще засмеялся.

- О, да. Куда уж мне. Только и гожусь, что для фона. Приехали они, и он сразу в центре внимания, весь такой несчастный. Долбанный торчила, бездушное пугало. Что в нем такого? Что в нем всем нравится? Как Гаррет. Правда, как Гаррет, его тоже все обожали. Хотя, нет, сначала он никому не нравился, но потом оборзел и начал врать, и вот тогда-то его полюбили просто все.

- У тебя что, комплекс? Любить только всеобщих кумиров? Боргес не кумир, а смотрят на него все, только потому что он единственный здесь реальный торчок.

- А кто тебе сказал, что я его люблю?

- А разве нет? Кулон этот гребаный.

- Ты что, ревнуешь? Он и тебе нравится, что ли? – Сэнди опять стало смешно. – Нет, ну ты посмотри, а… Дитер его целовал из любопытства, якобы, мне так сказали. Охрененное любопытство, да? Почему не меня? Любопытство же. Почему не тебя? Почему его-то? Ну, ладно. Робину он нравится. Почему? Почему он нравится Робину, если ему НИКТО и НИКОГДА раньше не нравился? Он отшил Рассела, ты представь себе, ты же видел его, как его можно было отшить? А он взял и отшил. И вот, поди же ты, Боргес ему доставляет, видите ли, голосом и мордой своей. И Жан ему «просто друг».

- А тебя-то в этом что так бесит? – Франсуа прошипел, прищурившись. – Завидуешь, что ли?

- Завидую, значит. Не знаю. Я еще сам не врубаюсь, что это. У меня зависть путается с любовью вечно, извини, что трахаю тебе этим сейчас мозги, но ты сам пришел, вот и терпи тогда. Я и Гаррету завидовал, что у него столько друзей, столько всего, а меня ненавидят все, обзывают, бойкоты мне устраивают. Ненавидел его за то, что его так любил этот Трампер… А потом, представь себе, то ли привык к его роже и всему остальному, то ли по мозгам мне въехало что-то, я взял и влюбился. Ну странно же, да? Вот он и бросил меня, потому что это, наверное, не искренне было. Не могу так любить, чтобы прямо как Доминик ваш любимый. Я могу порезать хоть руку, хоть даже вены, - он показал левую руку, всю в шрамах, Франсуа округлил глаза, но ничего не сказал и не спросил. – Я вырезать его имя могу хоть где, хоть как. Но я не могу годами дружить и любить, не могу годами ждать, добиваться встречи через такие расстояния и условия, такие препятствия, как Доминик. Не могу я его любить через «не могу», я сдаюсь сразу. И все это понимают, прикинь? Вот бесит, реально бесит. И у этого мистера-популярность даже не встал на меня нифига. Ты представь? Я там балдею, все такое, ля-ля-тополя, руки-ноги, он меня облизывает… Кстати, целуется он супер, - Сэнди ухмыльнулся, рекламируя невольно. – А я вдруг думаю – а оно мне надо? Ну, могу же без этого обойтись? Ну и обошелся. А он такой встал, отряхнулся и пошел дальше, пофигу вообще. И как это понимать? Дело во мне или в том, что я людям не нравлюсь?

- В тебе, - честно признался Франсуа.

- Зашибись ответ.

- Ну, ты сам спросил, в чем дело.

- Ты меня тоже ненавидишь. Хотя, честное слово, мне не нужен Дэни, забирай. Но ты не нужен ему, я для твоего же блага ему рассказал, потому что если бы ты молчал, он бы не понял, он тупой. Ну так и было бы. Ты молчишь, он не знает, ты страдаешь и бесишься. Нафига тебе это надо?

- Наверное. Не знаю, никогда раньше не влюблялся в парней. Ну, они мне нравились, но прямо так, чтобы про трах думать – никогда.

- А чего так?

- Противно.

- А с ним – нет? – Сэнди удивился. Он о Дэни в таком смысле думать просто не мог, знал его уже два года и был в курсе, как сильно Марс поменялся за это время. Как и он сам, это точно.

- Не знаю. Мне казалось, что нет. Блин, я теперь даже психовать на тебя не могу.

- Жалко, да? – Сэнди невесело усмехнулся. – Я сам офигеваю, какой я жалкий.

- Типа того. А значит, и Тэкеру он нравится?

- Он сам сказал, что ему «прикольно на него смотреть, слушать его голос». Нормально, да? Извращение какое-то вообще. Если уж нравится, так встречайся, хоти его. А если не хочешь, значит, не нравится, забудь, отстань.

- Максимализм, - цинично констатировал диагноз Франсуа.

- Уж какой есть. Но согласись, есть что-то у него такое… Заколдовывает.

- По-моему, он похож на сторчавшуюся потаскуху, - поморщившись, скорее негативно даже, чем равнодушно, высказал свое мнение Тиссен.

Сэнди удивился.

- Да ладно? Ты первый, кому он здесь не нравится. Нет, второй. Нэнэ терпеть не может таких.

- А чего так?

- Ну, так он же гот. Ты Боргеса видел? У него на лбу написано «Антигот», и Нэнэ это видит лучше, чем призраков.

- Мда… Но он серьезно, как баба. Видел телок лет по двадцать, которые уже все перепробовали?

- Ну, были у нас такие раньше, - Сэнди имел в виду свой старый приют.

- Вот, такой же. Спорим на что угодно, что он не раз трахался под «Тату»?

- С чего ты так решил? – Сэнди засмеялся.

- Просто их весь мир слушал несколько лет назад. Потому что всех педиков и лесби перло от запретной любви и ее выражения, а кого еще слушать в таком случае, если не «Тату».

- Логично. Ага, под «Простые движения», - Сэнди застонал от смеха. – Представляю себе… Музыка о человеке многое говорит. Роби, к примеру, тащится по слюнявым песенкам этого сиплого урода из Германии. Или откуда он там, не помню. Вообще говорили, что у него японцы какие-то в роду были. Жан прется по рэпу, причем по любому, хоть на каком языке, - выдал он бесхитростно, а точнее, просто сдал. – Дитер на тяжелом металле, как на игле. Нэнэ, насколько я знаю, на Расмусе, на Лафи, на Рамштайне. Дитеру, кстати, Рамштайн тоже нравится, по-моему. Ах, да, Нэнэ замусолил весь альбом трэков к «Сайлент Хилл»у. Это у него любимая тема вообще.

- Теперь ясно, почему к нему всякая хрень сверхъестественная липнет.

Сэнди вздохнул.

- А знаешь, я бы хотел так. Один раз, по-настоящему и навсегда, даже после смерти. И умереть молодым. Они были, как я, даже младше Одри, Жана, Дитера, Робина… Тебя. Прикинь, как клево? Сдохнуть, любя друг друга. И навечно любить.

- Думаешь, это реально?

- У них же реально.

- Это когда было-то. Тогда, может, было и реально, а сейчас – вряд ли.

- А я все равно хочу. Только вот с кем, если никого нет, - он усмехнулся.

Они помолчали, Сэнди вдруг послышалась какая-то странная мелодия. Он сначала не понял, но потом вспомнил, что это музыка из шкатулки, найденной ими с Расселом на чердаке. Просто мелодия вертелась в голове, этакая песня без слов. Он не заметил, как начал ее монотонно напевать себе под нос.

Франсуа стало не по себе именно от самой мелодии.

- Что за песня?

- Хрен знает. Не песня даже, из музыкальной шкатулки музыка.

- Да ладно? Где взял?

- Вот именно, что взял, а не купил. Два года назад на чердаке в пыли нашли, как два дауна. С Расселом, кстати. Нас потом еще долго колбасило, всякие ужасы снились. Мы думали, что это ерунда, а оказалось, что эти два трупа реально существуют, живут здесь. Ну, как живут… Ты меня понял.

- Жуткая какая-то мелодия.

- Мне нравится, - Сэнди пожал плечами, улыбнулся, оттолкнулся ногой и начал раскачиваться. Для этого и созданы качели, в конце концов. – Ты заметил, кстати, что в самой тоскливой песне у них эта мелодия немного слышится? Ну, у Гаррета, там, у Рассела?

Франсуа застыл и понял, что это правда.

- Почему?

- Ну, может, Роза до сих пор колбасит от нее. Незабываемая мелодия, реально. Вдохновляет. Я когда ее слышу или просто смотрю на шкатулку, хочется покончить с собой.

- Я бы ее нафиг утопил лучше в озере, вон, - шепотом прокомментировал парень, думая, что ни за что не захотел бы иметь вещь, толкающую своим видом на суицид.

- А почему нет? Не хочу отсюда уезжать. Никогда не хочу. Не хочется взрослеть. Вот сейчас мне лучше всего, мне семнадцать, я капитан команды, здесь больше никого и ничего нет. Холмы, горы, тучи. Я не люблю солнце просто. Я, наверное, в душе, как Нэнэ, не люблю людей и яркие вещи. Просто веду себя, как овца.

- Как шлюха, скорее. Не обижайся, но иногда так кажется, - Франсуа уже не хотел его оскорблять и обижать, а потому просто сказал, как думал и видел.

- Ну, вот. А что за этим будет? Жизнь, работа, каждодневная рутина?

- А сейчас у тебя, как будто, калейдоскоп приключений, - Франсуа фыркнул. - Алладин нервно курит.

- Ну, не калейдоскоп, конечно… Но сейчас я могу быть уверен, что если мне кто-то и понравится, то я не потеряю с ним связь еще очень долго, и у меня есть стопроцентный шанс хотя бы на попытку с ним замутить, согласись? В мире такого нет больше, и не будет никогда. Ты знакомишься на улице или в кафе, ты ему не нравишься, и он пропадает в неизвестном направлении. В одном городе можно затеряться, не говоря уже про всю планету. А здесь прятаться негде, так что у всех есть шансы. И у тебя есть, если о Дэни говорить. Он никуда не денется, отсюда некуда бежать, кругом ничего нет. НИЧЕГО нет. В лес он от тебя не побежит прятаться, а постепенно привыкнет и…

- Я уже передумал. Пошел он.

- Ты гордый.

- А ты нет? – Франсуа удивился.

- Я бы хотел быть гордым. Но я завистливая, мелочная шлюха. Это не самокритика, это люди говорят, ты входишь в их число, кстати. Досадно, конечно, но ничего не поделаешь. Поэтому я и хочу найти кого-нибудь, в кого реально влюблюсь, а потом покончу с собой. Жизнь после смерти явно существует, сам же видел.

- О, лучше бы не видел, - Франсуа передернулся, вспомнив, как заверещал от ужаса, увидев Ромуальда и его сгоревшее лицо.

- Ну, вот. Мне будет, с кем пообщаться, - Сэнди вздохнул и спрыгнул с качелей почти на полном ходу, приложившись о землю пятками, но и это не нарушило его депрессивную фазу покоя.

- Хочешь совет? – Франсуа усмехнулся.

- Конечно, - Сэнди улыбнулся, снова становясь немного слаще, каким он был обычно.

- Можешь не слушать и не прислушиваться, не воспринимать всерьез, потому что я курил эту дрянь, и у меня повредились мозги… Но лучше веди себя так, как хочешь, а не так, чтобы всем нравиться. Всем все равно не угодить, вкусы у людей разные. А за двумя зайцами погонишься…

- И что мне делать, если все поймут, что я отморозок еще хуже Нэнэ? – Сэнди фыркнул, закатывая глаза.

- Ну и что? Что ты теряешь? – Тиссен развел руками. Травы у него, кстати, больше не осталось, настроение постоянно портилось и было перманентно пакостным, но все же лучше, чем у Одри вначале. Без травы прожить можно, а деньги Франсуа решил на нее больше не тратить даже при поездках в город. – Ты сам сказал, что отсюда не сбежать, здесь даже прятаться негде. Куда они от тебя денутся? И ты же капитан, тебе бойкот не посмеют объявить, - он улыбнулся.

- Ты прав, - Сэнди согласился и подумал, что ничего не обещает ни себе, ни Франсуа, конечно… Но он попытается больше не пудрить мозги ни себе, ни другим.

- Слушай… Если я тебе кое-что расскажу и попрошу помочь, ты согласишься? – вкрадчиво начал Тиссен, посмотрев на него загадочно, как никогда. Сэнди заинтересовался резко, ведь у него в природе было любопытство на грани идиотского желания все знать.

- Соглашусь. Если это не нарушает правила, - кивнул он.

- Ну, немного нарушает…

- Надо кого-то убить? – Сэнди засмеялся, а Франсуа остался серьезен, не надел даже улыбку на свою физиономию, и хихиканье Блуверда потихоньку сдулось. – Да ты шутишь, - нервно уточнил-спросил он.

- Не совсем. В общем, слушай… - Франсуа оглянулся, проверяя, нет ли кого рядом, потом снова повернулся к Венерическому капитану и приложил ладонь к его уху, зашептал в него жарко свой секрет.

* * *

- Я не могу понять, что на нем надето?.. – Жан думал, как бы поудобнее Меркурия схватить и раздеть, но все было черным и выглядело, как сплошной костюм, поэтому у Нэнэ был теоретический шанс вырваться, да еще и по роже Уолтерсу надавать.

- Это, типа, свитер, только без рукавов и длинный. Ну, рубашка под ним, штаны, больше, вроде, ничего, - ответил Дэни. – А что ты собрался делать? – он усмехнулся, Дитер на все это взглянул, подняв бровь, оторвавшись от учебника. Ему не хотелось опять мучиться перед учительницей-занудой в понедельник.

- Да так… Скоро будем смотреть стриптиз.

- Мужика? – Дэни поморщился.

- Ну, не хочешь, не надо, никто не заставляет. Хайнц?

- Я не отказываюсь, - парень улыбнулся. – Если пригласят, пойду.

- Отлично. Пожелайте мне удачи, - Жан согнул руки в локтях, подставил ладони, по ним ободрительно хлопнули. – Все, поехали.

Одри вошел с тетрадкой, в которой явно была зафиксирована ошибка самого уравнения, как раз в момент, когда его приятель кинулся на ничего не подозревавшего готенка. Боргес опустил свою тетрадь, даже открыл рот, чтобы спросить насчет решения с неправильными данными, но застыл, выгнув бровь.

Нэнэ заорал от возмущения, когда его уронили на диван, при этом навалившись сзади, со спины, схватив за шею и придавив, чтобы не дергался. Второй рукой Жан пытался задрать его свитер, выдрать рубашку и стащить штаны.

Мелькнула белая спина, Меркурий рывком повернулся, вцепился в край свитера руками и опустил его обратно, вырываясь и голося матом.

- Пусти! Урод, ублюдок, отстань!! – он ногами взбивал воздух, но безуспешно.

- Как забавно, - протянул Одри, привалившись бедром к подлокотнику кресла, в котором сидел Дитер. Парень у него взял тетрадь, не глядя, сравнивая с собственными успехами в этом деле. Исправил пару ошибок, ибо в алгебре был сильнее, доказал, что уравнение само по себе верно написано. А Дэни и братья оторвать взглядов не могли от экзекуции над готенком.

- Мальчики! Ну что… ну что вы опять делаете?! – Магда попыталась Жана оттащить, но он отмахнулся резко, так что дамочка отошла, и продолжил разбираться со своей целью. Он наконец растрепал ремень на чужих штанах, проигнорировал кровавые царапины на своих руках, оставленные ногтями Нэнэ, не обратил внимания на вопли и визг.

Даже мисс Бишоп слышала этот ор в своем кабинете, но решила, что раз уж воскресенье, и это мужской интернат, а не институт благородных девиц, то можно и потерпеть. Дети веселятся. Магда – главная надзирательница, должна разобраться, если что-то не так. Как жаль, что она просто не слышала, что именно верещит громкий голос.

- Жан! Быстро отпусти его! – Магда вцепилась-таки в его плечи руками, потянула назад, так что Уолтерс дернулся, но успел зацепить и сдернуть с готенка штаны аж до колен.

- Ох, ты ж… - Коул потерял челюсть, Дойл сам это сказал и за себя, и за брата, выразив их совпавшее мнение. Дитер посмотрел на Одри, тот ухмыльнулся, поднял брови и прикусил губу. Хайнц с его выражением лица был согласен абсолютно, сделав невольно почти такое же при виде того, что оказалось под штанами. Магда просто не смотрела, она оттащила Жана, который истерически хихикал и смотрел на свои исцарапанные руки.

- Я доказал! Готовь чулки, экстрасекс! – он хихикнул и пошел в медпункт за пластырем.

Магда не поняла даже, о чем он говорил, но вздохнула, хлопнула его по спине укоризненно, пошла следом. Нэнэ от стыда сгорел бы, не будь накрашен и надежно скрыт гримом. Он умудрился сначала натянуть штаны, а только потом встать и застегнуть ремень. В общем-то, парням видна была только боковая часть с черными кружевами и кроваво-алой ленточкой, вшитой под эти кружева. От трофея Жана «это» отличалось лишь цветом ленточек, так что не было сомнений – Уолтерс говорил правду, а Сомори был конченным извращенцем и голубым нарциссом. И Жан был прав, он точно был «экстрасекс».

- Не буду я ничего делать, - сообщил он всем гордо, одернув свитер, поправив волосы, заколов их снова, аккуратнее, чтобы нигде ничего не выбивалось. Ну, почти.

- Мы все видели, что он доказал. Ты продул, так что ищи шпильки, - осклабился Дэни кровожадно, двинув бровью.

- А ты так и хочешь посмотреть, да?! – Нэнэ взбесился так, что даже сквозь слой белого тональника на его лице просвечивал румянец.

- Я? Не прочь, если честно, - признался Марс. – Вы как? – он посмотрел на капитана, на Нептунов. Эрик хотел сказать, что не особо-то и мечтает, но видок у Нэнэ тот еще был отчаянно-возмущенный, поэтому даже мечта-братьев-Аронетс кивнула, сделав противную физиономию.

- Нам заодно посветишь, - Дитер протянул цинично, даже надменно, будто там и смотреть не на что было.

 - Нифига! – Нэнэ прищурился и показал ему фигу. – Мы спорили, что я только ему покажу. Вот так вот!

- Ну, ты же не оговаривал, что в комнате больше никого не будет, - заметил Хайнц резонно.

Нэнэ потерял дар речи, а Одри хлопнул дружка по плечу и вздохнул согласно, поцокал укоризненно языком о зубы, будто намекая, как Сомори влип.

- Извращенцы… - он обиженно прошипел и убежал из гостиной подальше.

- Только один вопрос, - вдруг выдал Коул.

- Хм?.. – Дэни на него взглянул, уже предвкушая шоу.

- Интересно, каблуки будут высокие?..

- Если они вообще будут, - Одри не отходил от реальности. – Может, он не настолько еще с ума сошел.

- А по-моему, на все пятьсот, - злостно заявил Дэни, сжав кулак и воздев его к потолку.

* * *

Сэнди вернулся в спальню лишь тогда, когда они с Франсуа все обсудили и продумали окончательно. Наконец-то Блуверд понял происхождение кровавых капель на полу туалета с утра, и это объяснение его уничтожило. Но он решил помочь, оторваться от души, раз уж любви и личной жизни у него пока не намечалось. Он насиделся в спальне Марсов, точнее, належался на кровати Тиссена, выслушивая его идеи, плещущие, как из режиссера страшных фильмов о реальности. Франсуа готов был ему даже подушку с кружевами подогнать и кофе, раз уж капитан Венер вдруг решил выслушать его, да еще и согласился помочь вот так просто. Камикадзе, а не капитан, честное слово.

Под конец он высказал, что идея мега-суперская, а заодно уточнил, стоит ли ему отрезать волосы. Франсуа не ожидал такого решения, касающегося имиджа, но Сэнди выглядел очень уж убедительно. Он пояснил, не меняя выражения лица с серьезного на какое-либо еще.

- Я просто не хочу больше быть таким, как все привыкли.

- Думаешь, это поможет изменить мнение всех сразу? – Франсуа напомнил ему ненавязчиво, что смена имиджа не меняет отношение людей к «новому» человеку.

- Нет, это поможет изменить мое мнение о самом себе, - Сэнди пожал плечами. – Отрежу их вот так, - он показал «оставленными» сантиметра четыре только. – Челку оставлю подлиннее. Нормально будет, короче. Я тысячу раз уже сам себе такое творил…

- Ну, если так хочется именно тебе… Делай, - Франсуа решил не отступать от поставленной тропы «верности себе» и не отказываться от сказанных ранее слов.

- Отлично, - Сэнди ему даже улыбнулся. – Надо будет сгрузить все эти блески и пудру кому-нибудь, раз мне больше не понадобятся.

- ТАК кардинально?

- Да, ТАК кардинально, - отрезал Блуверд решительно. – Вот только кому…

- Малявкам не надо, - взволнованно и беспокойно предостерег Нептун, глядя на него.

- Нет, ну я не настолько идиот. О, я знаю, кому… Нэнэ, - он засмеялся.

- У него все монохромное, нахрена ему розовые блески? – брезгливо поморщился Франсуа.

- Эх, ладно… Придумаю что-нибудь, - Сэнди вздохнул, спрыгнул с его кровати, поправил одежду, чтобы сидела, как надо, и пошел на выход. Франсуа подумал, что одной лишь смены прически и отказа от косметики ЭТОМУ парню не хватит. Ему придется отучиться ходить, чуть подпрыгивая, согнув запястья и чуть ли не размахивая руками. Ему придется забыть о таких футболочках и джинсах, если он хочет казаться обычным парнем.

В коридоре Сэнди столкнулся с идущим в спальню Сатурнов Меркурием. Нэнэ вздрогнул, остановившись перед слащавым капитаном, и выгнул бровь выразительно, так что видно стало – глаза у него были ОЧЕНЬ жирно накрашены, как у панды.

- Ты куда? – Сэнди улыбнулся невольно, вспомнив про эротичные тряпки из личной коллекции Сомори, а потом увидел, что парень держал в руках, и потерял голос. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл, глядя на туфли и квадратную прозрачную упаковку.

Через пару секунд речь снова вернулась, и Блуверд выпалил.

- Зачем это тебе?! Неужели он доказал?!

- Так уж вышло, - Нэнэ вздохнул.

- Ты собираешься… Не может быть, - Сэнди помотал головой, не веря. И правильно делал, что не верил.

- Нет, я просто оставлю это у него на кровати. Он же хотел, чтобы я ему показал, ну вот, пусть смотрит, - Нэнэ усмехнулся даже. – Классные, да? – он пошевелил правой рукой, в которой держал туфли. Они были и правда потрясающие.

- Дорогие? – Сэнди потрогал каблук пальцем, рассматривая и ужасаясь его высоте.

- Относительно, - неопределенно ответил племянник музыкалки, тоже рассматривая свое тайное имущество. Туфли были красивые, это точно. Черные, конечно же, лакированные, с тупыми носами и высокой платформой, с ужасающим подъемом, с убийственной шпилькой. Он однажды встал на них и чуть не сверзился, рискуя сломать ногу.

- Хитро придумал.

- Он не говорил же, что я на себе их буду показывать. Вот пусть так и смотрит, наслаждается, - ответил Нэнэ, продолжая смотреть на туфли и не заметив, что последнее замечание сделал не Сэнди. И только когда Сэнди вздохнул, до Меркурия дошло – из спальни Венер вышел Боргес, которому они болтовней мешали заниматься. Он решил вплотную взяться за себя, за свою личность, за свою внешность и за свой моральный облик.

- Вот только я-то помню, что он сказал показать тебе все, что ты показываешь своим призрачным друзьям, - ехидно сообщил Одри, прищурившись. Нэнэ его передразнил, поморщившись, показал язык.

- Обойдется. Отдай ему это, пусть балдеет, извращенец.

- Он извращенец?! – Одри засмеялся даже. – Не он же это носит.

- А я и не ношу, видишь же, они новые. Абсолютно. Я их даже надевать не умею, - последнее было ложью, но одновременно служило неплохой отговоркой.

- Что там уметь?

- Как будто ты много знаешь о принципе натягивания чулков, - Сэнди вставил свою ядовитую лепту.

- Не гарантирую, но примерно представляю. Миллион раз видел, как их натягивали телки. Так что будь уверен, уж я бы справился.

- Вот только Уолтерс хочет не тебя, а его, - Сэнди назло ему все это говорил, кивнул на Нэнэ, которого новость совсем не обрадовала. Проблема была в том, что Одри на Жана было наплевать. И на Сэнди, на его припадки злости – тоже, в общем-то.

- Ну так что? Как отмазываться будешь? – он уставился на Меркурия, все же забрав у него «подношения» Уолтерсу, который еще сидел внизу, после ужина торча перед телевизором. На ужине не было ни Сэнди, ни Франсуа, но и сейчас по Одри трудно было сказать, что он по кому-то из них сильно скучал.

- Не буду я отмазываться, - Нэнэ фыркнул. – Никому ничего не обязан. Это просто спор.

- Ладно, Жану это скажешь, - Одри закатил глаза и зашел обратно в спальню, закрыл дверь. И по его интонации даже Сэнди стало ясно – бесполезно перед Уолтерсом выделываться, он все равно добьется своего, даже если придется Нэнэ связать и самому напялить на него чулки и чертовы туфли. И даже не потому, что Жану нравились парни в женских шмотках, а из принципа «Я так решил».

На лестнице послышался голос упомянутого Сатурна, и у «экстрасенса» в глазах промелькнула паника. Сэнди вздохнул.

- Дуй отсюда, я с ним пока поболтаю.

Но было поздно, единственной доступной дверью для отступления оказалась дверь Венер, так что Нэнэ вломился именно в их спальню.

- О, привет. О чем треплетесь? – Сэнди привалился к стене плечом, скрестив руки на груди, заговорил с поднявшимися по ступенькам дружками.

- Ты где был? – Дитер у него спросил сурово, будто имел на это право.

- У Марсов, - Сэнди от неожиданности ответил честно.

- Зачем? – Жан хмыкнул, открыл дверь в спальню Сатурнов и остановился на пороге.

- Да так, поболтать просто хотелось.

- Так заболтался, что на ужин не пришел. С Тиссеном, что ли? – Уолтерс все замечал, а спрашивал лишь затем, чтобы проверить – дорога ли правда Сэнди настолько, чтобы он соврал.

- Ну, да. Просто с ним обсуждали Гаррета, все такое…

- Подружки спелись, - заметил Дэни, тоже нарисовавшись на верхней ступеньке лестницы.

- Заткнись, Фицджеральд, - мрачно посоветовал ему Сэнди и пошел наоборот, вниз, не собираясь торчать в спальне и общаться с двумя людьми, достававшими его профессионально – Нэнэ и Одри. Вот они могли быть «подружками», только Боргес ненавидел готов, а Сомори на дух не переносил вульгарных потаскух.

В этом была беда.

- Стоп, а где наш экстрасекс? Он мне стриптиз должен! – Жан показушно возмутился, а Дитер усмехнулся.

- Уже стриптиз? Должен был только чулки показать, по-моему. Если они есть.

- Они есть, - заверил Жан. – А если не явится сегодня, я сам пойду, откопаю у него в шмотках эти гребаные чулки и заставлю сидеть в них всю ночь, чтобы мне смотреть приятно было.

- Тебе приятно будет на мужика смотреть? – Хайнц все равно не очень понимал. Да, он целовался с Одри тогда, но лишь из любопытства. Ни о чем большем он не думал, конкретно тело не хотел.

- Ты просто не был там вчера, в душе, - Жан поднял руку, показал ладонь, будто останавливая поток комментариев в адрес мужиков. - Короче, жду до одиннадцати, потом иду и устраиваю ему праздник.

- Меня позови, если что, - Дитер хлопнул его по плечу, Жан закрыл дверь, и он тоже ввалился в спальню.

И Дитер точно не думал, что ТАК скоро встретится с готенком. И он уж точно не предполагал, что застанет его за ТАКИМ занятием, да еще и не одного, а с полюбившим учебу Боргесом. Последний уломал-таки своими тактическими уловками и этическими ловушками попробовать натянуть эти чулки. Он напирал на то, что сам он тоже очень по парням, как бы. По крайней мере, раньше он с ними спал, теперь уже не собирается.

Он умолчал о том, с какими конкретно парнями не собирался спать.

Очень уж хотелось посмотреть на это зрелище.

И эта деталь гардероба почему-то его заколдовывала, он сам не знал, почему. С помощью квадратной упаковки Нэнэ удалось ненадолго подавить в грубоватом торчке беспричинную неприязнь к готам. А то, как Одри его уламывал, действовало магически, хотелось поверить, что это почти то же самое, что отношения двух подруг.

В общем, слава богу, что он не знал, каким фетишистом по части обнажения и наоборот, одевания, был Боргес. По части одевания даже больше, наверное. Но больше всего он, судя по всему, любил снимать с некой личности то, что сам недавно надевал. Это сложно было понять, но был у него такой странный грешок, который Нэнэ показался в момент стресса из-за Жана, в момент паники и вламывания в спальню Венер просто попыткой подружиться.

Ну, конечно. Дружба между двумя не совсем нормальными парнями – дело адекватное. Особенно, если у них даже вкусы в музыке абсолютно разные. Ведь это значит полное отсутствие общих интересов.

- Да давай, снимай, кого ты стесняешься тут? – Одри ехидничал, стоя на коленях перед кроватью Сэнди. Блуверд убил бы их обоих, будь он в спальне в этот момент, но он отсутствовал, а потому все было просто прекрасно. В конце концов, за все приходится платить, за отдельно и очень удобно стоящую кровать – тоже.

- Как, интересно мне знать, я потом пойду к этому придурку? – Нэнэ сидел перед ним на этой самой кровати, уже спустив штаны до середины бедер, но дальше их стаскивать не решаясь. Он вообще не любил перед кем-либо раздеваться, тем более, перед укурком, который ему недавно еще хамил.

- А давай не пойдешь? - Одри усмехнулся, взялся сам за ремень его штанов и потянул их дальше, вниз. Сопротивление в виде стиснутых коленей было встречено, но не рассмотрено в виду неубедительности.

Дитер спас его от рассекречивания, заметив, что Сомори вот-вот дойдет своими затуманенными мозгами до того, что ему сказали, что ему завуалированно предложили, и начнется истерика, скандал.

- В смысле, может, Жан сам сюда придет?

- Ага, сейчас, - Нэнэ хмыкнул, а потом понял, в чей адрес это сделал. Дитер стоял у двери, закрыв ее за собой и закрыв одновременно собой же. Он привалился к двери, скрестил руки на груди и наблюдал за этими двумя идиотами, так что вздумай кто-нибудь войти в спальню, у него не получилось бы даже дверь открыть. – Эй! Уйди! – Нэнэ возмутился, схватил штаны и хотел их снова натянуть, но Одри быстро откинул их подальше, аж под стол.

- Да тихо ты, чего сразу орать. Он же не кидается на тебя. Или ты думаешь, что раз теоретически тебя можно хотеть, так тебя все будут обязательно хотеть? – он выгнул бровь.

- Причем здесь это? – Нэнэ высокомерно и почти не оскорбленно отвел взгляд мечтательно в сторону, в потолок, отставил назад руки, опираясь о кровать. – Я просто не хочу, чтобы на меня смотрел, кто попало.

- Мы и так сегодня все уже видели, что ты носишь, - заверил Хайнц цинично, но правдиво. – Вся гостиная видела.

- Подумаешь, - парень буркнул. Он не знал, почему позволял это с собой делать. Наверное, все дело было даже не в том, что он хотел этого, а в том, что никогда раньше не делал. И его убивало каждое, даже случайное прикосновение. А один только взгляд Дитера стоил миллионов Уолтерсов-нахалов, потому что взглядом Хайнц оголившиеся ноги просто пожирал, не смотря на сказанное им. Нэнэ не знал, что с ним вообще происходило в этот момент, какая дурь напала, что он курил, о чем даже не помнил… Но было безумно в кайф ощущать на себе взгляды аж двух парней из двух находящихся в спальне. То есть, это было СТОПРОЦЕНТНОЕ внимание только к нему одному, никаких Сэнди, никаких Робинов, никого больше. А еще нравилось выделываться и выпендриваться, безумно доставляло осознание того, что тот же Дитер о нем сейчас думает не очень приличные и, если честно, не очень хорошие вещи. Это видно было по его глазам, по взгляду. Но по ярким, как море в штиль, глазам ухмылявшегося Боргеса понять нереально было ничего. То ли он издевался, то ли таким образом развлекался, то ли всерьез хотел наладить дружеские отношения, то ли всерьез хотел наладить не совсем дружеские отношения, то ли всерьез хотел.

- У тебя что, линзы? – Нэнэ не удержался, спросил.

- Нет, - Одри покачал головой. – Правда, достали уже. Не линзы, - он для убедительности потер один глаз пальцами с уже обрезанными ногтями. Глаз открылся, цвет радужки не изменился, а ведь линза съехала бы от подобных манипуляций. – Сними эту хрень, жарко же, - он кивнул на безрукавый свитер с высоченным воротом. Нэнэ задумался над этим предложением, покосился на Дитера и решил, что в комнате и правда жарко, никакого намека в этом предложении не было. Он начал снимать свитер, так что отвлекся, и Одри встал, с колен, отряхнул их, а готенка толкнул в грудь, роняя спиной на кровать. Нэнэ запутался в свитере, совсем забыл про то, что ноги надо держать сдвинутыми, так что раздвинуть их получилось запросто. Одри посмотрел на Дитера, выразительно на него посмотрел и одними губами беззвучно попросил: «Следи за дверью». Дитер кивнул и привалился надежнее.

- Эй! – Нэнэ из свитера выпутался, рубашка на нем задралась, так что черные кружева с красной ленточкой отлично стало видно, как и белый живот с двумя пятнышками родинок возле пупка. – Не надо так делать, - попросил он, снова садясь, но Одри его успокоил.

- Да что такого? Так же удобнее, - он распотрошил моментально упаковку с чулками, вытащил один, рассмотрел его и пришел в легкий шок. Ладно бы это был однотонный черный цвет, так нет, на нем были узорчики с бабочками. Наверное, Нэнэ схватил первые попавшиеся, когда их покупал. Но это было даже плюсом.

А сейчас он даже не смотрел на самоуверенного до тошноты блондина, лишь иногда косился на Дитера, который на все смотрел более чем одобрительно. Особенно Хайнцу нравилось, как именно приятель себя вел с этим самовлюбленным и противным готенком. Он просто взял его ногу за щиколотку, поднял до нужного уровня, так что Нэнэ все же пришлось откинуться на локти, если не лечь на спину. Пока Одри отвлекся на разбирательства с чулком, он поставил ступню ему на живот, закрытый тем самым красным свитером. Он был очень пушистый, а потому и трогать его босой ступней было приятно. Даже на ногах ногти у Нэнэ были накрашены черным.

Из них двоих, не участвовавших в «одевании», странность заметил только Дитер. Нэнэ в тот момент был слишком смущен, испытывая стыд сразу перед обоими, да еще и волнение «вдруг кто-нибудь войдет и застанет в подобном виде». А вот Хайнц уставился внимательно сначала на ногу Меркурия, потом на руки Одри с закатанными рукавами, на выражение его лица. Лицо было плохо видно с этого ракурса, мешали волосы, распущенные, проще некуда расчесанные на прямой пробор и приглаженные гелем. Ничего особенного, казалось бы, но его это делало еще омерзительнее и «потасканнее». Сэнди за свой моральный облик мог не беспокоиться, нашелся кто-то похуже, чем он.

Дитер снова опустил взгляд на его руки, покосился на Нэнэ, который зачарованно смотрел туда же – на растягивающуюся полупрозрачную ткань на своей ноге. Одри не просто чертов чулок надевал, края он держал зажатыми между большими и указательными пальцами, а основаниями больших пальцев вел по самой ноге, будто гладя ее. Выглядело прилично, будто это нужно было для лучшего разглаживания, но не с таким же лицом, будто он готенка собрался замучить на этой самой кровати.

Сэнди не одобрил бы.

А вот Жан – вполне.

Когда дело дошло до второго чулка, Нэнэ подумал, что либо он сходит с ума, либо Одри немного извращенец, либо извращенец он сам, раз о таком думает. Просто стало страшно от стыда, когда руки дошли до самых ляжек, раскатав чулок до конца, натянув его плотно и щелкнув резинкой по коже. Со второй ногой было то же самое, а потом Одри усмехнулся, взял туфли и собственноручно же надел их на узкие, но длинные ступни, опустил ноги готенка, сдвинул их и отряхнул руки с видом мастера.

- Теперь можешь хоть садиться, хоть вставать, хоть мчаться к Жану и смотреть, как его увозят в госпиталь.

- Почему это? – Нэнэ прищурился, хотя ответ и так примерно представлял. Просто хотелось услышать это.

- Охренеет, - ответил за блондина Дитер. – Я бы охренел.

- Ты и так охреневаешь, по-моему, - Одри осклабился, и Хайнц не стал уточнять, кто из них охренел окончательно.

Боргес был эротически болен, по-другому и не сказать. Он, сам того не подозревая, болел по всяким штучкам, вроде чулков и кружев, каблуков и тому подобного… Но только на других. И его безумно заводила возможность самостоятельно на человека всю эту прелесть натянуть. Теперь ему стоило лишь подумать о том, чтобы натянутое своими руками снять с полюбившихся ног… А если еще и нагнуться, раскидав эти ноги в стороны, зацепить пальцами резинки чулков, потянуть их медленно вниз, а рот заткнуть собственным ртом, чтобы ничего грубого Нэнэ опять не сказал. Туфли бы упали, а рубашка задралась, а у него такие классные ноги…

- Так, ладно. Пойду я, Жана позову… - вдруг резко сорвался он, одернув свитер. Дитер успел заглянуть ему в глаза перед тем, как открыл дверь, будто швейцар. Глаза у торчка были такие, словно он только что классно вмазался, а морда - довольная донельзя.

Нэнэ уже отвернулся к окну и пытался придумать себе оправдание. Ему было стыдно, но до безумного приятно. Это оказалось таким удовольствием – прикосновение чужих рук, сильных, но осторожных и даже нежных больших ладоней, чутких, длинных пальцев. А еще не по себе было от того, что если смотреть на Одри вот так, снизу вверх, он и впрямь строением лица напоминал Ромуальда. Для Нэнэ, общавшегося с привидением блондина слишком часто, это был перебор, да еще и Боргес волосы распустил. У него они были не такие роскошные и пушистые, как у Ромуальда, конечно, да и не настоящий это был цвет. Но все равно.

- Где?! – послышалось еще из коридора, так что даже Дитер вздрогнул, а Нэнэ подорвался с кровати, хотел встать и чуть не упал с этих ужасных шпилек. Он еле выпрямился, расставив ноги, держа равновесие с огромным усилием, туфли смотрели носками друг на друга. Меркурий быстро рубашку одернул, пытаясь натянуть ее посильнее, жалея, что она не такая уж длинная, чтобы закрыть полностью кружева с ленточкой. Он шарахнулся к окну и еле успел задернуть занавеску, выглядывая из-за нее, как в спальню Венер влетел Жан. У него были просто дикие глаза, жуткий оскал, а затем отвисла челюсть. За ним стояли еще и братья Аронетс, подошел Сэнди, впихнувший всех в комнату, чтобы ни одна надзирательница, не дай бог, не заметила.

- Вау!!! – Уолтерс метнулся к окну, Нэнэ чуть не заорал от ужаса. Так он себя не чувствовал никогда, это было нечто между стыдом, позором, паникой и чисто женским инстинктом самосохранения. Поэтому он, наверное, и замотался в занавеску, из которой Жан пытался его выпутать.

- Офигеть, как вы заставили его так вырядиться?! – до сих пор не понимал он, Сэнди сел на свою кровать и тоже уставился с подозрением на Одри. Тот пожал плечами невинно, а Дитер сразу сдал.

- Это он на него все это надел.

Братья потеряли дар речи, причем оба, но Дойл отошел быстрее.

- Что, сам?

- Нет, блин, под диктовку, - Боргес вздохнул.

- Нет, в смысле, руками?! – Коул ожил.

- Нет, зубами, конечно! – блондин начал беситься. Ну руками, ну сам, ну и что?

- Охренеть! – Жан оборвал следующий вопрос, вытащив-таки свой выигрыш в споре из-за занавески и вытолкнув на середину комнаты. Взгляды братьев, Сэнди, самого Уолтерса и даже Дитера уперлись в убийственные шпильки, затем подняли выше по идеальным ногам, обтянутым «бабочками», Коул захлебнулся слюной и подавился, лишь дошел до резинок.

- Так, все. Ты выиграл, я свою часть выполнил, я пошел, - Нэнэ схватил с пола лакированные туфли, нашел оба носка, а потом оглянулся в поисках штанов. Они лежали под столом, закинутые туда еще Одри, так что он чуть не заныл. С такой высоты, на которой он стоял сейчас, возвышаясь даже над обоими братьями, под стол наклоняться было бы просто идиотизмом, а становиться на колени – смерти подобно.

- Да оставайся ты, посиди, поболтаем, - Жан его подтянул к себе за рукав и усадил на кровать Сэнди. Тот услужливо подвинулся.

- Нет, я пойду, - Нэнэ  уронил все шмотки возле стола и начал упираться и выделываться. – Не буду я так сидеть.

- А что такого? – Уолтерс сделал нарочно серьезное лицо, будто ничего особенного в его виде не было.

- Я не хочу, чтобы вы на меня пялились. Достали! – Нэнэ опять хотел вскочить, но тут уже Сэнди его задержал. Удивительное дело, чулки и шпильки заставили проснуться мужской инстинкт даже в нем.

- А мы свет выключим, - ухмыльнулся Дитер и в самом деле свет погасил, только Одри щелкнул маленькой лампочкой над своей кроватью, чтобы не сидеть в полной темноте.

Если честно, стало только хуже. Теперь не видны были черты, по которым можно было сказать: «Нэнэ – парень». При свете заметны были здоровые локтевые суставы, трицепсы. Не слишком большие, но у всех парней они были. При свете видны были скулы, четкая линия челюсти, очертания кадыка, если он поднимал голову. А в полумраке все это скрылось, «гуталиновые» черные пятна на веках выглядели почти, как бабский макияж, а сам экстрасенс вообще сидел на кровати, так что ниже пояса заглянуть было проблемно, он сдвинул ноги, поставив их параллельно друг другу.

Жан открыл окно, сделал выразительные глаза, посмотрев на братьев, и те осклабились. Коул достал из нагрудного кармана полный косяк, такой необходимый, чтобы расслабиться и поговорить по душам, Дойл отдал ему зажигалку.

- Вы с ума сошли?! – Сэнди вскочил и возмущенно бросился было к окну, но Жан его оттолкнул.

- Расслабься, это же просто трава.

- А если учителя почувствуют?! Она же воняет дико, меня убьют, вы в нашей спальне это делаете!

- Да успокойся, в окно будем выдыхать, какая разница, - Жан забрал косяк и встал возле окна, первый затянулся и закатил глаза, чувствуя, как внутри клубится теплый дым.

- Я не буду, так и знай, - Сэнди сел обратно, на кровать и пихнул Нэнэ локтем в бок. Тот посмотрел на Венерического капитана, покосился на пятерых идиотов и тоже покачал головой.

- Я тоже не буду.

- Будешь-будешь. Ты же не пробовал, откуда ты знаешь, как это? – Жан протянул руку, схватил его за запястье и сдернул с кровати, подтащил к себе, подставил к его губам два пальца с приделанным от обычной сигареты фильтром. Косяк смотрелся убедительно, Нэнэ хотел отвернуться… Точнее, он знал, что надо отвернуться и настоять на своем, отказаться. Но искушение было таким сильным… Не зря же люди курят марихуану, они ведь наверняка не стали бы курить то, что не приносит удовольствия?

Поэтому один раз он затянулся, скосив глаза к переносице, глядя на косяк, так что Жан чуть не захихикал, глядя на это. И близость тела в подобном прикиде, пусть и мужского тела, просто уничтожала.

- Вот видишь, не так уж страшно. Подумаешь, разделся при всех. Мы же все мужики, - Уолтерс приобнял его за пояс. – Как будто мы все друг друга в душе не видели. Вот тебя не видели, что есть, то есть, - он ухмыльнулся. – Но ведь ничего такого.

Нэнэ был еще не настолько идиотом, чтобы слушать эти сказки, оттолкнул его, сел к Сэнди, который был самым безопасным в смысле уговоров и разговоров.

- Блин, дебилы… - Блуверд отвернулся, стараясь не вдыхать даже дым. Братья полетели скоро, Дитеру понадобилось чуть больше времени, Жана сносило слишком скоро и слишком сильно, а вот Одри затягивался плавно, держал долго, выдыхал медленно, закрывая от удовольствия глаза и фантазируя о миллиардах вещей сразу.

- Слушай, а как ты вообще разговариваешь с… с привидениями? – Жан сел на колени, прямо на пол перед Нэнэ, тронул косточку на его лодыжке. Парень двинул ногой, но на Уолтерса это впечатления не произвело.

- Просто. Беру и разговариваю, - ответил он, но тут же самому стало смешно, глаза у него помутнели.

Сэнди на все это смотрел в ужасе, боясь, что им влетит по полной программе.

- Нет, ну как ты их вызываешь? Они же мертвые? – вот техническая сторона вопроса волновала как раз Дитера, он сел рядом с дружком, тоже на пол, так что Сэнди брезгливо отодвинулся, подтянул колени к груди и отполз к стене, прижался к ней спиной. Он бы не стал терпеть подобных приставаний. Как к проститутке, честное слово, лезут.

А Нэнэ не замечал, что как к проститутке, просто его заколдовывали прикосновения рук. Они были очень бережными, но настойчивыми.

- Они сами как-то вызываются. Ну, сами приходят, - он ответил тише некуда, не понимая, что делать. Ведь ни Жан, ни Дитер ничего плохого пока не совершили, отталкивать их нельзя, но ведут себя дико странно, так что делать что-то обязательно надо.

И Уолтерс, и Хайнц прекрасно осознавали, что лезут к такому же парню, как они сами, только ничего с собой не могли поделать. Эти ноги в чулках, туфли и накрашенные глаза. Наверное, правду говорят о цвете глаз. Зеленые могут понравиться, серые – очаровать, в голубые можно влюбиться, но только карие могут свести с ума. И кудрявые волосы, с которых окончательно сползла заколка, болтавшаяся на одной прядке, тоже доставляли.

- Я до пятницы не верил в привидений вообще, - признался Дитер.

- Да я тоже, - Уолтерс хмыкнул. – Но у нас же есть собственный э-э-экстрасекс! – он засмеялся, уткнувшись носом в коленку перед собой, держа эту ногу рукой.

- Ты думаешь, что Ромуальд бы так стал делать? – Сэнди тронул Нэнэ за плечо. Тот отвлекся от наблюдения за двумя укуренными, но очень крутыми и сильными идиотами.

- А? Нет, думаю, нет, - парень пожал плечами, а потом понял, о чем Блуверд говорит, и сдвинул ноги, дернув ими.

- Да что ты, блин, в самом деле, как девочка. Эй, Боргес? – Жан позвал блондина, который уже заболтался с братьями, отдал потушенный косяк Коулу и слушал истории о старом приюте братцев Аронетс.

- Что? – он усмехнулся, подняв брови вопросительно, но глаза у него были совсем невменяемые. Наверное, предложи ему сейчас Коул заняться чем-нибудь этаким, да еще за компанию с Дойлом, Одри не отказался бы.

- Что, сильно страшно это – мужикам давать?

Парень заржал, согнувшись пополам, уткнувшись носом в собственные колени, Сэнди на них на всех смотрел в ужасе, как единственный адекватный человек. Одри даже не замечал, как обкурившийся Дойл положил руку ему на бедро и очень даже интенсивно начал его ощупывать, сжимая пальцами и то и дело пытаясь отодвинуть от второго бедра.

- Не страшно, - Одри покачал головой, едва пришел в себя. – Приятно, - заверил с абсолютно честным взглядом, а потом в шоке, с широкой улыбкой уставился на Коула, полезшего ему под свитер. – Э-эй, - пьяным голосом попытался возмутиться он, но получилось совсем не по-настоящему.

- А раз нас четверо, а девочек только три… Придется кому-то заняться сразу двумя, - выдал философски Аронетс старший. Одри опять засмеялся, но продолжалось это не долго, рот ему все же заткнули. Пока что языком, сдерживая его руки за его же спиной, чтобы ничего не смог сделать. Он даже не уловил, когда Дойл перехватил его запястья, заведя их назад, перекрестив и сжав.

Сэнди сначала не понял, о чем они, точнее, просто не поверил.

Нэнэ понял сразу, только не мог представить, как они собирались все это осуществить. Они что, решили прямо при всех заняться ЭТИМ? ВТРОЕМ? С ОДРИ? Они сумасшедшие. И только когда Жан встал и кинулся на него, со смехом пытаясь перехватить руки, одновременно раздвигая ноги и прижимаясь всем телом, до Меркурия дошло.

Коул сказал «три девочки». Если Боргес был первой, то оставшимися двумя предлагалось быть ему и Сэнди.

Блуверд вскочить с кровати не успел, слишком близко к стене сидел, а перед ним на полу на коленях обосновался Дитер, так что бежать оказалось некуда.

- Да вы с ума сошли! – он возмутился, отбрыкиваясь, а Нэнэ просто заголосил, испугавшись всерьез, потому что это была  явно не шутка. У него появилось ощущение, будто он смотрит на фильм ужасов со стороны, порнография в реальности. Он никогда не думал, что ТАК бывает в жизни, но Одри и братцы Сатурны его догму опровергнули запросто. Дойл пытался стащить с блондина его узкие штаны, а сам Боргес пока что разметался расслабленно на собственной кровати, лежа на спине и повернув голову к Коулу. Самым «замечательным» было то, что Аронетс старший штаны уже приспустил, и расслабленно-удовлетворенный вид Одри никак не совпадал с тем, что скользило у него между губами, то в рот, то из него. Коул устроился с максимальным комфортом, возможным в его положении. Он стоял на одном колене, а вторую ногу выпрямил, вообще поставил на пол, стоя буквально перед Одри, над ним, придерживая одной рукой его волосы, чтобы смотреть на лицо, видеть каждую деталь. Боргесу было, в самом деле, абсолютно наплевать на общественное мнение, он занимался этим с удовольствием.

В Нэнэ проснулись скрытые силовые резервы, он взбрыкнулся так, что выбрался одновременно из-под Жана, скинул туфли и, быстро перебирая ногами, взметнулся по кровати, вжался в угол, держа перед собой подушку, чтобы Уолтерс не смог прикоснуться. И когда обкуренный Сатурн схватил его за щиколотку, пытаясь дернуть на себя, он получил второй ногой по плечу, засмеялся и упал на пол, продолжая хихикать.

- Какие мы… Я не могу… Гордые… - его разносило от вида огромных от ужаса глаз Меркурия, а того трясло в панике.

- Отпусти меня, я сказал!! – Сэнди упирался обеими руками Дитеру в грудь, и преодолеть мужское сопротивление оказалось куда сложнее, чем женское. Правда преуспел Сэнди в сопротивлении не слишком, когда Жан понял – к Нэнэ лезть бесполезно, и принялся помогать приятелю «успокоить» капитана. Кровать уже была разворочена так, будто на ней маршировала рота солдат, Нэнэ осторожно сполз, заглянул под стол, вытащил оттуда свои штаны, собрал шмотки и незаметно вышел за дверь, прикрыв ее за собой, метнулся к спальне Меркуриев, чувствуя себя так,  будто выбрался живым и невредимым из эпицентра террористического акта.

На выходе он к своему ужасу столкнулся с Робином, который пошел возмутиться этому ору, мешающему ему спать. Уже было около полуночи, звонок на отбой давно прозвенел, и он собирался выспаться, но постоянный шум просто выбешивал.

- Боже, что за… - он не успел удивиться, как Нэнэ скрылся за дверью Меркуриев с шепотом: «Ты ничего не видел!»

Тэкер опешил, вошел к Венерам и застыл на пороге, округлив глаза.

- Да у вас все прокурено нахрен, сейчас кто-нибудь придет! – он сначала решил, что они делают это по собственному желанию. Но по собственному желанию там делали только трое – братцы и Одри, которого они самозабвенно имели орально. И это не было таким уж фантастическим фактом, каким казалось, все выглядело просто. Туда-сюда, туда-сюда, вздох, всхлип, стон, хлюпанье, «ммм».

А вот Сэнди визжал, как сирена, так что Робин понял – Блуверд не особо разделяет желание двух новеньких позабавиться. В конце концов, они были старше на целый год каждый, больше и сильнее, так что он не особо в восторге был от подобной перспективы.

- Да отпусти ты его, не видишь, не хочет! – Робин схватил Дитера за плечо и сдернул его с брыкающегося капитана Венер. Хайнц остолбенел от такой наглости, повернулся и прищурился так, что Робин вздрогнул. Такого выражения лица у спокойного и, кажется, уравновешенного Дитера он никогда до этого не видел. Но в этот момент все «прелестные» детали его внешности, придающие сходства с доберманом, стали ярче, отчетливее видны.

- А вот и еще одна девочка пришла, - сообщил он, и Робин шатнуться не успел – его прижали к двери, причем не собираясь пошло, банально целовать, а просто расстегивая штаны. Сразу же, без разговоров.

- Охренел?! – он попытался согнуть колено и просто ударить по самому дорогому, но получилось не очень, Дитер просто ударил его по лицу раскрытой ладонью. И было очень больно, потому что ударил он не пальцами, а их основаниями. Робин сначала охнул, подавился своими словами, зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что выпали линзы.

- Блин! – он моргнул пару раз, все было относительно мутным. Найти их теперь было просто невозможно на фоне темного ковра, как и во всех спальнях, да и зрение у Робина было слишком отстойное, чтобы рассмотреть малюсенькие линзы на полу.

- Кончай дергаться! – Дитер его схватил за шею одной рукой, а второй попытался подхватить ногу под коленкой и задрать ее, но Робин брыкнулся изо всех сил, стоило услышать визг Сэнди.

- Пусти меня, урод!! – он взвыл от испуга. Такого поведения и отношения от новичков он не ожидал, зато понял, отчего сбежал Нэнэ, с таким взглядом вылетев в коридор. Но почему он был в таком виде? Ах, да, он же проиграл. Раздразнил этих придурков, помешавшихся на воздержании, вот они и свихнулись, да еще и обкуренные.

Он вырвался, отпихнув Хайнца изо всех сил, распахнул дверь и буквально выпал из комнаты, приземлившись на пол коридора, отполз в сторону спальни Сатурнов и еле успел метнуться за дверь. Малявки остолбенели, увидев его растерянный и перепуганный вид, а Робин едва отдышался, понял, что почти ничего не видит.

- Блин, - он закрыл глаза ладонью. – Найдите мои очки, - он посмотрел ориентировочно на малявок, и они послушно принялись искать, заметив его состояние полуприпадка.

- А нам, кстати, Франсуа сказал, что ты собираешься мальчиком стать, наконец, - Жан нагнулся, прижавшись настолько вплотную, что Сэнди заскулил. Все же, Уолтерсу удалось стащить с него штаны и разложить Блуверда на его же собственной кровати. И Сэнди был абсолютно трезв, его мозги не затуманил даже косяк, ведь он к нему не притронулся, так что ему было больно по полной программе. И он думал, что умрет либо сейчас, либо потом, повесившись. Никогда не догадывался, что его могут изнасиловать еще и в Стрэтхоллане, еще и те, с кем он практически в дружеских отношениях был. Жан продолжил свою интересную речь. – А я думаю, не надо. Тебе и так отлично. Ты и так парень. Ты парень хоть куда-а-а, вообще, - заверил он со смехом, рассматривая мордашку, страдальческое ее выражение, закрытые глаза, мокрые от слез ресницы и потеки на висках, оставленные этими слезами. Жана самого колбасило от того, что он решил трахнуть парня, он никогда раньше не думал, что рискнет это сделать, и не думал, что это будет именно Венерический капитан. Но так уж вышло, он просто подвернулся.

Дойлу получить желаемое не удалось.

- Только тронь, я тебе рожу сапогом разобью, - пообещал Одри, причем с дурацкой улыбкой, отвлекшись от своего занятия. Аронетс младший рисковать не стал, так и не стащил с него расстегнутые штаны. Одри просто больше не хотелось подставлять задницу кому-либо. Ну, а рот – не такая уж ценная часть тела, ее можно и подставить.

Дитер тоже так решил, пристроившись к раскрытым для очередного вздоха губам Сэнди. Тот сначала отвернулся, поморщившись и заныв опять, но долго сопротивляться не смог, потому что его лаконично взяли за шею, положив на нее ладонь, и придвинули так, как было нужно.

- Ути-пути, какие мы милые… - Жана разнесло от смеха, он подхватил ноги капитана Венер под коленями, подвинул его удобнее, нагнулся и поцеловал его в шею, рукой поглаживая по волосам. – И не надо тебе волосы резать, тебе не пойдет. И так лапочка. Просто душка, неважно, что мужик. Честное слово, впервые такое говорю, - он сам от себя обалдел, а Дитер хмыкнул. Он даже не знал, что именно ему нравилось больше – речи Жана, в которых сквозила и искренность, и издевка, выражение лица Сэнди, которому все это удовольствия не приносило совершенно. Ну, разве что, немного физического. То ли Дитер балдел от самих ощущений. И хотелось сделать приятно еще и самому Сэнди, поэтому он не смог вывернуться, сдерживаемый Жаном, когда к самой дорогой части его тела прикоснулась здоровая ладонь Хайнца. Сэнди испугался, что ему еще и таким образом сделать больно собрались, но нет, Дитер был аккуратным и нежным, как если бы сам себя решил удовлетворить вдруг. И Сэнди решил смилостивиться, растаял немного, взялся рукой за его достоинство, чтобы было удобнее, перестал морщиться брезгливо, будто ему было неприятно. Ему и так было неприятно, просто теперь это стало взаимное удовольствие. Не друг от друга, а от ощущений, которые они друг другу давали, вот так просто.

Братцы Аронетс принялись застегивать штаны с удовлетворенными лицами, расслабившиеся и наконец получившие, чего им так не хватало со дня переезда в Стрэтхоллан. Как выяснилось, Боргес не сплевывал брезгливо, а запросто глотал, так что парни ушли радостные и позитивные, в шутку пожелав всем спокойной ночи.

Одри посидел на своей кровати, наклонив голову к плечу и рассматривая стратегическую точку соприкосновения тел на кровати напротив, что стояла в относительной темноте, в полумраке. И, если честно, зачаровывал вид процесса, как одно тело входило в другое, сливаясь с ним, захватывая его.

Одри стало скучно просто сидеть, стало завидно просто смотреть, поэтому он не удержался. Его мужское желание быть первым и самым лучшим перехлестнулось с чисто женским желанием… Желанием.

- Эй, Хайнц, - он привстал, протянул руку и тронул парня за плечо.

- А?.. – недовольно отозвался парень, которого старались ублажить куда меньше, чем Жана. Просто все внимание Сэнди было невольно приковано к Уолтерсу, и сам Блуверд еле дышал, еле сдерживался, чтобы не начать вскрикивать, он старался быть нежнее и расслабленнее, чтобы кое-кому обкуренному было приятнее.

- Тебе помочь? –  иронично предложил Одри, но встал первым сам, подошел, развернул Дитера к себе, фигурально отбирая его у Сэнди, которому уж слишком много досталось нахаляву. Дитер был слишком укуренным, чтобы отказываться. Да и что там отказываться, если Одри ему все равно в Том Самом  смысле ничего не дал бы? А вот ртом он орудовал куда интереснее, чем тот же Сэнди. В этом Одри его обставил, хотя Венерическому капитану было в тот момент не до зависти.

- Только я тебя умоляю, не напоминай мне об этом никогда, - с улыбкой попросил Боргес чуть саркастично, отвлекшись на секунду.

- Ты мне тоже, - согласно кивнул Дитер, рассматривая его, придерживая волосы, чтобы не падали на лицо и не мешали.

Через пару минут Дитер с удовлетворенным видом забрался на свою полку и отключился, чтобы проспаться до утра, согнать приятную муть с мозгов и мыслей. Одри лег на кровать, ему лень было даже раздеваться, поэтому он просто протянул руку и выключил лампочку над головой, обнял подушку. Мужской стон – та еще музыка, заставляет думать о всяком ненужном, но весь эффект сбивался плачем Сэнди, которому стало совсем отвратительно со временем. Это был даже не Гаррет, который мог грубо себя вести. В конце концов, с Гарретом Сэнди спал всего три раза, если считать уж совсем тупо. Первый раз после концерта был потрясающим, второй был нежным, третий – ужасным, грубым и быстрым, бездушным, бессердечным. Но и он не мог сравниться с тем, что испытывал капитан Венер сейчас. Ему было обидно, но что важнее – больно. И Жан явно чувствовал это и будто назло делал больнее. Он мало что осознавал, на самом деле, а когда наконец словил кайф, чуть не отключившись, Сэнди думал, что умрет от унижения. За что его-то? Он даже не хотел курить эту гадость, он всерьез не хотел ничего такого, он отбивался изо всех сил, так почему из всех досталось только ему? Одри мог за себя постоять, ему достаточно было лишь пообещать отомстить, как братцы Аронетс отстали, Робин отбился даже от Дитера, Нэнэ просто сбежал, когда представилась возможность. А ему досталось от души.

Двухэтажная кровать у стены возле двери  пустовала, малявки так и не вернулись от Плутонов, где у них была возможность оторваться, заткнув за пояс капитана. Он ничего не мог поделать, ибо сам был на третьем курсе, самый старший из команды. И решил, что ничего плохого не будет, если они побесятся в воскресную ночь.

Сэнди успел их возненавидеть за предательство, ведь если бы малявки были в спальне нужной команды, к которой принадлежали, с ним бы ничего такого не случилось. Жан свалил довольный, довольнее просто некуда, застегивая джинсы на ходу, захлопнув за собой дверь. В спальне Сатурнов было тихо, Робин решил поскандалить утром, чтобы не нарваться на гнев братцев. Ведь кто их знает, может, им не слабо накинуться на него даже при малявках, они же вообще без принципов, уроды.

Робин ненавидел новеньких, просто всех, а не кого-то конкретного, он снова ненавидел мисс Бишоп за то, что она решила так поступить и устроила эту воспитательную программу «опустившихся кадров», не спросив мнения нормальных воспитанников.

В общем, Жана никто не упрекал ни в чем, он упал на свое место и уснул, будто всю ночь шлялся по клубам. Он просто вымотался и не думал о том, как плохо было тому, с кем именно он вымотался.

Одри лежал и пытался уснуть под аккомпанемент всхлипываний минут двадцать. Его быстро забирало от марихуаны, но быстро отпускало, а потому он сохранил относительно здравый разум. Дитер спал, громко и выразительно сопел в подушку, уткнувшись в нее лицом, так что в спальне Венер остались фигурально лишь двое – капитан и его блондинистый подопечный. И Блуверд честно пытался сдержаться, но все равно заходился плачем, стоило только одной слезинке выкатиться и, проделав дорожку по щеке, впитаться в подушку. Он зажал себе рот ладонью и затрясся в тихой истерике со слезами, чтобы не всхлипывать громко, не разбудить никого. Под одеялом, натянутым из последних сил, он лежал совершенно раздетый, не заботясь особо натягиванием пижамы. Да что там пижамы, он не мог себя заставить даже встать, чтобы дотянуться до графина с водой, горло пересохло, жутко хотелось пить.

Да уж, бесполезно будет менять имидж. Если хочешь измениться ради перемены отношения к себе, лучше поменять школу, интернат, точнее. А у Сэнди не было ни желания уходить в обычный приют, ни возможности это сделать. Да и Жан ему только что доказал на практике – Сэнди создан, чтобы быть таким, чтобы быть девчонкой, хочет он того или нет.

- Этот идиот хоть с резинкой тебя трахал? – не выдержал Одри. Идиотом он Жана назвал лишь за излишнюю грубость и жестокость.

Сэнди опять зашелся, шмыгнул носом и буркнул что-то, похожее на «да».

Одри почувствовал себя виноватым, он попытался закрыть глаза и уснуть, но не получилось, он снова уставился в верхнюю полку.

- Извини, пожалуйста, - сказал тише, чем раньше.

- Тебя-то за что?.. – Сэнди шмыгнул носом снова, все же сел, потянулся к стащенным с него трусам, натянул их, снова накрылся одеялом.

Одри тоже задумался, за что именно он извинялся. Не мог объяснить конкретно, логично, четко, но почему-то чувство вины не уходило. Он встал, так что Сэнди это услышал, не оборачиваясь, и застыл. Господи, ну только не это, только не еще раз. Боргес что, заранее извинился, перед тем, как трахнуть его, что ли? Замечательно… Тогда Сэнди точно покончит с собой. Он быстрее выпрыгнет в окно, чем переживет еще несколько мучительных минут, потому что болело просто все.

Одри плеснул в один из пяти стаканов воды, присел на корточки перед кроватью капитана и тронул его за плечо, накрытое одеялом.

- Не хочешь?

Сэнди замер, а потом решил, что он не в том положении, чтобы выделываться, повернулся и взял стакан. Смотреть на Одри было мучительно и больно отчего-то, поэтому он и не смотрел, сделал два глотка и стакан отдал. То, что осталось, парень допил сам, хоть ему и не было жарко, наоборот, стало холодно, а окно закрывать было нельзя – комнату приходилось проветривать от едкого, сладковато-горького дыма.

- Спасибо, - Сэнди буркнул, но не успел пожалеть о своей грубости, как одеяло отодвинулось, за его спиной, поставив колено на скрипнувший матрас, улегся сам Одри. Не то чтобы по размерам их кровати так сильно отличались, что он решил устроиться с большим комфортом, не то чтобы хотелось поприставать… Это было что-то другое, никто не взялся размышлять о происхождении «этого». И Сэнди не стал задавать тупых вопросов, вроде «Что ты делаешь» или «Какого черта». Не стал говорить «Ну тесно же», «Тебе что, места у себя мало?». Он просто не мог успокоиться и расслабиться, когда рядом кто-то был. Тем более, после такого, тем более, если рядом был именно Одри. Каждый резкий вздох заставлял тело за его спиной вздрогнуть, а прижиматься голыми лопатками к нагревшемуся пушистому свитеру было приятно.

- Тебе больно? – уточнил Одри, хоть и знал прекрасно ответ. А кому будет не больно, если вот так, через силу, через сопротивление, через «не хочу», долго и упорно, потому что под травой Жан кончить быстро просто не мог? А кому не будет больно, если еще нарочно стараются причинить вред, обидеть?

- Не в первый раз, переживу, - вдруг спокойно, через зубы процедил Сэнди. Он облизнулся, потому что по щеке, по губам протекла очередная слезинка.

Одри так лежал, что его рука невольно оказалась подушкой, которая вытянулась под шеей Сэнди, а сам капитан вполне комфортно устроился чуть выше его локтя.

В тишине и темноте было ощущение, будто Сэнди окружала какая-то аура, теоретически обозначавшая его личное пространство. И сейчас к этому пространству прикасался край посторонней ауры, совсем другого цвета, скорее темно-серого, а не светлого, как у Блуверда. И это прикосновение ощущалось даже на физическом уровне. Не в том смысле, что прикосновение рук было прикосновением души, а в том смысле, что чем дольше Сэнди терпел и не врал, тем ближе становилась посторонняя душа. Он мог рявкнуть: «Отстань от меня! Обойдусь без твоей помощи уж как-нибудь! Где ты был, когда он на меня кинулся, а?!»

Но, в конце концов, Одри не обязан был ему помогать, они не были даже друзьями. И вот сейчас он почему-то оказался рядом, утешал практически без слов, причем не врал сам. Одри тоже мог наговорить кучу ерунды, бреда, будто он делает это лишь из жалости, из чувства солидарности. Но какой смысл врать, если он сам не знал, зачем он это делал? И Сэнди врать не стал. Он не стал даже вырываться, когда правая рука Одри, не служившая подушкой, потянулась обнять его, легла поверх его же правой руки, переплела их пальцы, прижала ладонь Сэнди к его же животу, будто стараясь погладить по внутренностям, болевшим, как и все тело. В левую ладонь Одри взял левую же кисть Сэнди, вытянутую поверх его руки, согнул ее осторожно, так что Блуверд будто самого себя обнял, а обычная на вид, но сильная в самом деле рука в красном рукаве обняла его за шею, аккуратно прижимая ближе всем телом. Запястье Сэнди оказалось на его же голом плече, он закрыл глаза и не мог поверить тому, что происходило с ним в данную минуту, секунду. Когда ему было плохо, его никто не утешал. Это и правда случилось не в первый раз, и ему было уже как-то наплевать. Пусть его все терпеть не могли, считали потасканным извращенцем, считали, что раз с ним такое происходит, значит, он это заслужил. Пусть. Все равно ничего не изменится.

А Одри видел теперь, что он сильный, очень сильный. И не зря он капитан, потому что только такой человек, как Сэнди, может отвечать за всех сразу, может поставить на место того же Дитера. Просто он слабее физически и не может противостоять подобным нападкам. Но морально он крепче скалы, он не игнорирует происходящее с ним, как многие, он просто это переживает. И делает он это обычно в одиночку.

- Все из-за меня, - покаялся Боргес тихо, сам еле выдавив это.

Сэнди молчал, дожидаясь продолжения, и парень почувствовал, что молчание надо заполнить.

- Ну, если бы я не вынудил его надеть эти долбанные чулки, не начали бы курить, все такое. Жан бы к тебе не полез, никто бы не полез.

- Какая разница, - Сэнди фыркнул. – Подумаешь. Как будто я – это что-то невероятно дорогое, да? Нифига подобного. Это Нэнэ, к примеру, очень себя бережет и ценит. И если у него будет парень, а он обязательно будет, то они будут вместе безумно счастливы, и Он будет любить Нэнэ, как не знаю, кого. Он будет его хранить и беречь, потому что он у него будет первым-первым. Первых обычно берегут, как хрустальную вазу. А меня нахрена беречь. Я никто. Зачем беречь того, кто уже к этому привык, - он стиснул зубы опять и старался не зареветь в очередной раз, продолжая истерику.

- Я же не Уолтерс, не Дитер, не эти идиоты. Кому ты врешь, что это не больно? Я все прекрасно знаю. Ты же живой, нельзя так с живыми. Так что я знаю, что тебе  плохо. И я считаю, что я в этом виноват, так что не надо тут монологов гордости.

- Ты уже извинился. Можешь идти, я же не держу, - Сэнди все же начал ломаться. Гордость у него была, но всегда не в тему, а когда нужна была, исчезала.

- Да гордый-гордый, я знаю, - шепотом заверили его, Сэнди выдохнул, зажмурился и затаил дыхание, почувствовав дыхание на своих пальцах. Его левую кисть бережно, но крепко держала левая рука блондина, а когда он прикоснулся губами к кончикам пальцев капитана, Сэнди чуть на кровати не подбросило, он еле задышал снова. Вообще, от Одри пахло табаком, еще немного дымом марихуаны, его морским одеколоном и чем-то собственным, чем пахло только от него. И это было приятно, Сэнди отрицать не смог бы.

- Кому какое дело, кто первый, а кто сто двадцать первый? – Одри вздохнул, Сэнди невесело улыбнулся, хоть и знал, что этого не видно.

- Всем есть дело, разница огромная. Представь себе, что тебе встречается кто-то, и ты у него первый?

- Ну и что?

- Ты же будешь с ним бережным, нежным, осторожным. А если тебе встретится кто-то и скажет, что уже раз сто это делал, причем с разными?

- И что? – Одри знал «и что». Он был просто удивлен совпадением их мыслей. Раньше, когда он думал, что выбрал все правильно, что ему просто суждено быть с парнями в роли девушки, он именно от этого страдал и не понимал, почему так обращаются с теми, у кого «Он» уже не первый. Какая разница? В чем ценность этой «невинности»? Это же живое тело, живой человек, такая же душа, как у «невинных». Ему хочется нежности, а получает он только боль и пренебрежение.

- Ты будешь думать, что он резиновый, как будто. Что он же делал это уже, не растает, не сахарный, не сломается. Переживет, да?

- Нет, не буду, - Одри ответил отрицательно, Сэнди удивился всерьез. Парень пояснил. – Ты меня видел? Ты видишь меня, вообще? Не сейчас, а каждый день? Я что, похож на Жана?

- Не очень, - Сэнди улыбнулся осторожно.

- А на кого я похож?

- Честно?

- Нет, чтобы приятно было, - вздохнул Боргес, решив, что уже можно немного сарказма добавить.

- На Ромуальда…

Он ожидал сравнения с кем угодно, только не с привидением без лица.

- Нет, ну я его не знаю, - пояснил Сэнди. – Но внешне – на него.

- В любом случае, он же тоже с парнем встречался. И ты видел, кто там был кем.

- Ну…

- Думаешь, я могу считать, что первый-не первый имеет значение?

- Не знаю.

- Я не считаю, что это важно, - быстро отозвался Одри, так что Сэнди вздрогнул даже, сердцебиение ускорилось, и парень это прекрасно почувствовал. Чужое сердце билось, и стук его будто отдавался у него в груди, прижатой близко, вплотную.

Зря они думали, что привидения Стрэтхоллана являлись лишь Нэнэ, они были везде и всегда, когда не увлекались друг другом, они видели все. И в зеркале, висевшем на стене, никто не заметил Ромуальда, заглянувшего в это зеркало, как в окно соседей. Он даже удивился, прикрыл рот ладонью и поманил пальцем Хэйдана, подошедшего ближе, кивнул на две фигуры, накрытые одеялом. Рыжий опять почувствовал бесконтрольную нежность к блондину, увидев эту картину.

- Ты тоже думаешь, что у меня нет гордости?.. – Сэнди шепотом осведомился, потому что ему действительно было интересно мнение именно его, Одри.

- Я же сказал, что ты очень гордый, - вздохнули у него за спиной, так что ребра расширившейся грудной клетки толкнули Сэнди в спину.

- Я думал, ты издеваешься. Я не гордый совсем. Может, поэтому меня все терпеть не могут и думают, что со мной так можно. Просто я не знаю, с кем надо быть гордым и когда. Ну, как бы, боюсь, что если буду сильно гордым, меня оставят опять одного. Блин, извини, что гружу, - Сэнди хотел свернуться калачиком от стыда, но ему не дали, вынуждая лежать так же, выпрямившись, прижимаясь всем телом.

- Не грузишь.

- Не выспишься же.

- Пофиг.

Сэнди задело то, что он не сказал «Все равно не высплюсь, так хоть поболтать». И задело приятно.

- Гордым надо быть тогда, когда тебя оскорбляют, и ты это чувствуешь. Больше никогда. Не надо быть гордым из принципа, не надо быть тряпкой, если тебе обидно.

- А если я его люблю? – шепотом поинтересовался Сэнди.

- Всерьез?

- Мне кажется, - Сэнди ответил раньше, чем успел подумать, потому что изначально хотел выставить «Его», как кого-то абстрактного. Мол, «Ну а если люблю, то тоже надо быть гордым? Нет, не люблю, в смысле, а чисто теоретически, на будущее?» Теперь подобный вариант отпал.

- Не знаю даже… - Одри по-честному задумался, он обычно редко разговаривал по душам, но если уж подписывался на это сложное дело, так и думал над словами собеседника, как следует. – Взаимно любишь?

- Не знаю, - честно и немного растерянно выпалил Сэнди. – Ну, как бы… Если бы взаимно, то я бы не сидел сегодня в комнате, да? Не смотрел бы на вас, идиотов, не случилось бы всей этой тупости.

Он не сказал «Если бы взаимно, я бы не лежал тут с тобой».

- Само собой, - Одри опять задумался, лежа удобно, с комфортом, дыша Сэнди в шею. А потом додумался до нового вывода, отпустил его руку, вытащил собственную из-под его шеи, оперевшись на локоть и приподнявшись над капитаном. Заглянуть Сэнди в лицо было сложно, потому что волосы его закрывали, поэтому Одри расцепил и правые их руки, поднял свою, отвел мешающую прядь с лица капитана, наклонился, но так и не заглянул ему в глаза. Его ладонь ребром касалась скулы Сэнди, его щеки, основанием – челюсти. - Это… - он собирался сказать имя, но потом подумал, что если даже не угадает, Сэнди будет неприятно вспомнить об этом человеке. – Эм… Это тот парень, который здесь учился, а теперь в группе поет? – абстрактно и извилистым путем он описал Гаррета.

- Нет.

Блуверд и сам удивился, когда понял, что больше не готов за Гарретом и в небо подняться, и с обрыва упасть.

- Тогда, значит, он тебя не любит, раз ты тут сидишь вечерами? – логично предположил Одри.

- Не знаю. Скорее всего, - Сэнди опять ответил неопределенно, непонятно, зато честно.

Боргес позанимался ерундой, молча, даже ни о чем не думая, он потрогал пальцем хрящик чужого уха, чему-то дебильно улыбнулся. Впервые, наверное, разум был совершенно пустой, ни единой мысли, полное отрешение от реальности, просто взгляд на профиль капитана, просто ощущение тепла от его тела. Ощущение нежности и желание сохранить его от подобных происшествий, которых он просто не заслуживает. В лесу он воспринимал его скорее, как соперника, как обычно воспринимает одна девушка другую. Теперь воспринимал почти, как себя, как воспринимает одна бывшая девушка конкретного парня другую бывшую девушку этого же парня. Или как-то иначе.

- Стоп, - он сам себя остановил на мысли, на цыпочках прокравшейся на задворках сознания. – А он знает, вообще? Ты ему уже сказал?

Сэнди замолчал надолго, но потом все же выдавил через силу.

- Как бы да, но, может, для него это и не признание никакое.

- В смысле? Да или нет?

- Ну, я однозначно не говорил: «Привет, доброе утро, как дела? Хорошо? У меня не очень. Знаешь, почему? Потому что я тебя люблю и не знаю, могу ли надеяться на взаимность», - Сэнди даже улыбнулся тому, как глупо это звучало.

- А что, неплохо, - Одри усмехнулся. – Он бы точно офонарел. А пока бы он фонарел, ты его быстро целуешь и убегаешь. А потом он сам пусть думает, что делать.

- У него есть варианты? – Сэнди фыркнул.

- Конечно. Может за тобой побежать, может просто сразу поймать, может подумать пару часов, а может и дней, а уже потом согласиться.

- А может вообще забить на это и всем разболтать, и тогда меня все будут опять доставать, - вздохнул Блуверд.

- Вряд ли. Здесь таких дебилов нет. Вот в нашем приюте ты бы огреб.

- А если он не среди наших? Нет, ну ты извини, ты же тоже… Но вы новенькие. Если он среди новеньких, то он же не такой, как наши, он может запросто меня унизить опять при всех.

- Он что, младше тебя? Тогда сложно совсем… - Одри поцокал языком о зубы.

- Нет, почему, - Сэнди удивился и не сразу понял, что палится.

- Значит, старше. Сейчас угадаю, - Одри закрыл один глаз, прикусил губу и задумался. Ведь новеньких, кто был старше Сэнди, было не так уж много. – Э-эм… Дитер – точно нет, иначе ты бы не верещал. Жан… Прости, что напомнил о нем, он дурак. Не Коул или Дойл?

- Не-е-ет, - страшным голосом девочки из ужастика простонал Сэнди. – Ты что, с ума сошел? – он имел в виду, что влюбиться в Коула или Дойла просто невозможно.

- Я просто в неадеквате немного, - отмахнулся парень, сел и стянул с себя свитер, потому что стало жарко. Под ним и так ничего не было, по комнате гулял прохладный ветерок из окна, но под одеялом было даже немного душно вдвоем. Пока он его стягивал, Сэнди голову повернул и посмотрел на это все. Приподнялась, зацепившись, цепочка с половинкой кулона, потом снова упала на грудь. Он лег обратно, опираясь на локти, одну руку опять протянув вдоль подушки, под шеей Сэнди, так что она касалась предплечья.

- Продолжаем. Франсуа? Точно, это он, да? – он чуть ли не заулыбался от радости, уверенный, что угадал. – Ты сегодня с ним несколько часов болтал, даже на ужин не пришел.

- Не-е-ет, - Сэнди засмеялся даже. – Ну, он мне понравился сначала, когда вы только приехали… Но потом я увидел Его, и как-то… Просто… Ну…Просто не знаю, как это назвать. У него гора недостатков, аж три горы, нет, пять гор. И я все эти недостатки знаю и вижу, хотя половина, может, еще и скрыта… Но не знаю. У него даже внешность не такая уж идеальная, в ней есть куча неправильностей, а мне она кажется идеальной именно из-за этих неправильностей… Но просто при взгляде на него тогда…

- Искра промелькнула? – иронично уточнил Одри.

- Типа того, - капитан вздохнул. – Не знаю. А может, даже сразу промелькнула эта искра. Я же капитан, я там стоял, помнишь, сразу. Я всех видел. Просто мне в тот момент казалось, что Франсуа самый симпатичный. Он правда похож на Доминика, ну вот именно лицом. Только не говори, что ты тоже так не думаешь, - Сэнди обернулся, требовательно и заранее обиженно на своего подопечного посмотрел.

- Что-то есть. Я вашего Доминика только накрашенным и по телевизору видел, откуда мне знать, какой он на самом деле?

- Ну, тоже логично, - Боргес кусал губу сосредоточенно, глядя на зеркало, где, как ему показалось, что-то промелькнуло. Наверное, это было отражение занавески, болтавшейся в открытом окне от ветра.

Нет, это был Ромуальд, который беззвучно говорил Хэйдану в ухо, что у них «ВСЕ С УМА СОЙТИ, КАК». Хэйдан ему так же беззвучно, чтобы их обоих не спалить в тишине спальни, отвечал, что у них, вообще-то, тоже все было не хуже. Только вот Хэйдан был не таким тормозом. Ромуальд смеялся, лишь открывая рот, но не повышая голос ни капли, соглашаясь с этим заявлением.

Сэнди показалось, что у них с Одри даже руки разные. То есть, он же лежал так удобно, смотрел на ладонь прямо перед своим лицом. Пальцы были расслаблены и полусогнуты, ногти обрезаны, так что невозможно было теперь принять кисть за женскую. И пальцы были какие-то другие совсем. Длинные, узловатые, с крепкими суставами. И ногти сами занимали всю площадь кончиков пальцев, а не были правильной формы, как у Сэнди.

В сонных, не слишком сильных по ночам мозгах блондина вдруг всплыла какая-то абстрактная мысль-догадка, но он не успел задуматься даже, чтобы ее сформулировать, не то что высказать. В общем-то, эта мысль начиналась со слов: «Слушай, а почему тогда ты в лесу…» или, может быть, «Но больше из новеньких нет никого старше тебя…»

Сэнди просто спросил бессмысленно, тронув его пальцы своими.

- Ногти отрезал?

- Мешали, - Одри еще пытался сосредоточиться и вернуться к размышлениям, Ромуальд практически молился, чтобы он вернулся к этим размышлениям, но нет, Сэнди инстинктивно чувствовал, что вот сейчас все в его руках, и надо как-то парня отвлечь.

- А, кстати, хотел тебе сказать. Если решишь снова краситься, в белый – бесполезно. Все равно видно, что они у тебя темные.

- В смысле? Брови, ты имеешь в виду? – Одри хмыкнул, посмотрел на него, повернувшись. Сэнди перевернулся на спину, натянул одеяло повыше, одну руку вытянул поверх него, вдоль тела, а вторую поднял и тронул кулон на чужой шее. Ну, друзья же так делают.

- Не только брови. Я по другому понял, - Сэнди вздохнул.

- Мне даже страшно спрашивать, по чему, - заверил его Одри.

- Не-е-ет, - Блуверд тоже понял, о чем он.

- Я ничего не говорил, заметь.

Он так улыбался. Нет, не в смысле очень широко или очень ехидно, не фальшиво и не слишком искренне, не голливудской улыбкой, не какой-либо еще… Но он так улыбался, что Сэнди забыл про Гаррета совсем, не говоря уже о Жане.

Сэнди вздохнул и опустил руку, которой трогал кулон, прикоснулся ногтем к его груди, к левому соску, если точнее. И пояснил в ответ на выразительный взгляд.

- Цвет другой. Не знаю, почему, просто бросилось в глаза в душе утром, - он пожал плечами, руку сразу убрал.

- А ты, я смотрю, как пирожное, ага? – Одри ухмыльнулся. – Значит, натуральный блондин?

- Это не значит, что я тупой.

- Конечно не значит, - согласился с ним Боргес, укладываясь поудобнее, окончательно устав. Думать о личности анонимного возлюбленного Сэнди просто не осталось сил. – Только обычно красятся из темного в белый, а не наоборот. Зачем перекрасился?

- Были причины, - Сэнди вдруг немного помрачнел, не имея ни малейшего желания вспоминать о том, что было два года назад. – А знаешь, что? – помолчав, снова начал он.

- Что? – ему в голову начали лезть какие-то совсем ненормальные мысли. Это были даже не мысли, а образы, ассоциации, пробуждающие чувства и эмоции, как реакцию на эти образы. Виновником образов был капитан. Ночью, именно сейчас, без масок и притворства он выглядел совсем иначе, чем обычно. Обезвреженный, обезоруженный, обиженный и открытый он смотрелся настоящим, и стало ясно – он часто мечтает, фантазирует. Его жизнь во многом – фантазия, сплошная, бесконечная мечта о счастье и сказке, у которой нет конца и края. И мечтает он именно о такой любви, как у этих двоих, что умерли здесь по причинам, так и не понятым никем, даже Нэнэ. Чтобы и в небо, и в пропасть, и в жизни, и в смерти, чтобы плевать на будущее, на самих себя, на все, чтобы можно было умереть вместе не ради чего-то, не чтобы добиться, не чтобы убежать от проблем, а ради чувств, ради самой любви. Смерть не во имя любви, не в борьбе за нее, а как высшая точка этого чувства, дальше просто нет способов доказать. Сэнди явно мечтал о любви, в которой собственная личность предавалась забвению, забывалась, в которой каждый отдавался другому целиком и полностью, высказывая, показывая, демонстрируя свои чувства, делая все, лишь бы другому было приятно и хорошо, и получая удовольствие лишь от этого. Это – бесконечная рекурсия, уж Ромуальд и Хэйдан точно знали. Когда делаешь приятно, получая от этого удовольствие сам, тебе тоже приятно, обоим приятно, и любовь становится не просто страстью или привычкой, а настоящей сказкой, до слез.

Сэнди было интересно, бывает ли так сейчас, как было полвека назад, может ли быть у людей такая же любовь? У парней, тем более? Любовь между мужчинами – субстанция хрупкая, может в каждый миг разлететься на осколки, как и дружба между женщинами.

Ему еще было интересно, была ли любовь между Гарретом и Домиником именно такой. Если была, то Сэнди даже не злился больше, только завидовал жутко, хотел так же, по-настоящему.

- Я ему не признаюсь, - шепотом сказал он наконец, выдержав паузу, достаточную для того, чтобы разжечь в Одри безумное любопытство.

- Почему? – парень не поверил, просто даже не понял такого решения.

- Потому что я уже признавался один раз. Обжегся, знаешь ли.

- Это же не причина.

- Кому как, - Сэнди вздохнул. – Просто я видел уже, что когда признаешься сам, человек это не ценит и запросто бросает, если что не так. А мне такого не надо. Нет, мило, конечно, развлечься и разбежаться… Но надоело уже. Бесит, как с Жаном. Придурок… - он закрыл глаза, поморщился.

- Тогда как он узнает, что ты его любишь? Это эгоизм, это нечестно по отношению к нему, не говоря о тебе уже, - Одри так возмутился, что это стало заметно, он фыркнул и сделал вид, мол, ну вообще бред.

- Почему нечестно? – Сэнди повернулся на бок, сложил ладони и положил их под щеку, по-детски почти.

- Потому что. Если ты не признаешься, ты не даешь ему шанса. Ты-то за себя сам решаешь, ты можешь решить, что запросто будешь всю жизнь мучиться от любви к нему и умереть, так и не разделив ее… Но за него-то ты почему решаешь? Вдруг это твоя судьба, вдруг это и его судьба? А ты его просто лишаешь ее, решив за двоих, - он распалился, даже разозлился на такой эгоизм.

- Ну, так если это судьба, он все равно каким-то образом узнает. А если не судьба, так и зачем говорить, зачем тратить на это время?

Одри не нашел сначала, что ответить, что возразить такому железному доводу.

- Только на судьбу надеяться нельзя. Хотя, знаешь, судьба иногда тоже просто убивает своей решительностью, - он хмыкнул, а Сэнди переспросил с неподдельным интересом.

- В смысле.

- А ты думаешь, это не судьба, что я сторчался в этом гребаном приюте, а потом бац, и ваша директриса решила именно меня вытащить оттуда? По-моему, это просто знак, что пора прекратить.

- Ты поэтому прекратил? Тебя же уже не ломает?

- Но хочется все равно. И я не буду больше, правда. Можешь не верить, можешь считать, что это бред, но я не буду. Это даже не похоже на мое решение, не находишь? Как будто кто-то за меня решил и вдруг изолировал от прошлого.

- Ну вот, видишь, судьба есть. Она сама все меняет, если хочет. И если мне судьба с ним быть, то я буду по-любому, да?

- Может быть.

- В конце концов, разве не видно, что я его люблю? А если он видит и не делает первый шаг, значит, ему это не нужно, так зачем буду делать я?

- По такой логике, почему не делаешь первый шаг ты?

- Так я-то не вижу, что он меня любит. Он мне этого не показывает.

- А ты показываешь?

- Я думаю, да.

- А ты уверен, что он видит?

- Его проблемы. Если он не смотрит, так он и не увидит, - Сэнди улыбнулся.

- А прикинь… - Одри ухмыльнулся, повернулся и посмотрел на него, выгнув бровь, прищурившись. – Представь себе, что он думает так же? Что, если он тебя любит, если он ждет от тебя каких-то действий, если он тоже показывает свою любовь, просто ты не видишь? И он думает, что раз ты не видишь, значит, просто не смотришь, и это уже только твои проблемы?

Сэнди завис на пару секунд, а потом вдруг совсем невесело усмехнулся.

- Да-а-а-а?..  Какой он… Тогда почему он меня сегодня не спас? В смысле… Блин, так тупо звучит, героически как-то… Но, в общем… Ну, ты понял. Почему тогда он ничего не сделал, даже ничего не сказал этому идиоту? Я понимаю, если мы оба придурки, если он тоже стремается мне признаться, боится, что я откажу, боится, что это не настоящая любовь, не то единственное чувство, боится просто потому, что первым признаваться опасно… Если все именно так, то хоть сегодня-то он мог показать свою любовь, показать, что ему не все равно, не пофиг? Или он НАСТОЛЬКО скромный и трусливый, что не может даже так показать это? Ему настолько стыдно, что он готов просто мимо ушей пропустить, проигнорировать, что меня просто трахает какой-то обкуренный урод?

Он так разозлился, что даже слезы на глазах снова выступили.

Одри все это слушал-слушал… А под конец губы его окончательно растянулись в ухмылку, взгляд стал странный-странный. И он сначала хотел уточнить ехидно: «А откуда ему знать, что с тобой делали, он, может, вообще в другой спальне сидел или в библиотеке, или в гостиной, к примеру?» А можно было уточнить и еще хлеще: «Так, значит, он был здесь?» Или, к примеру: «Ага, значит, это точно не Дитер, он же тоже к тебе лез, а ты орал. И это точно не Робин, потому что он тоже убежал, да он и не из новеньких, вообще. И это не Жан. Нет, я знаю, что не он, тупо, конечно, но всякое бывает. Бывает, что тебя насилует любимый человек, и это тебе совсем не нравится… Значит, это был либо Коул, либо Дойл, либо…»

Докапывание, претензии, улыбки, оскалы, хихиканье, лес, ломание, неприязнь к Нэнэ, кулон, стратегические уловки, ненависть к Дитеру и Жану…

Дважды два – не пять, конечно.

- Ну, он тоже обкурился и думал, что все обойдется. Он же не знал, что так отстойно все получится, - выдал он философски, протянув каждое слово, глядя на Сэнди в упор, но тот слишком разволновался от злости, от обиды, от всего сразу и смотрел куда-то в окно. И этот мечтательный кретин не заметил, как буквально сам все разболтал. Причем, еще и возмутился, что не сразу поняли. Причем, и сам не понял, что поняли.

У Одри было ОГРОМНОЕ искушение ехидно так уточнить: «Ну, раз ты так возмущен, что он был здесь, присутствовал при всем этом и не помог тебе, не спас… То какого же хрена ТЫ сейчас лежишь тут со мной, практически обнимаешься? В комнате все те же остались, кроме Жана. Его исключаем, так почему ТЫ ведешь себя так при Нем?» Но тогда Сэнди понял бы, что спалился, и пришлось бы эту деталь обсудить. И самое главное, что остановило Одри от этой фразы… Сэнди было бы стыдно, неприятно, не по себе, а ему и так было очень плохо, что физически, что морально. И не хотелось причинять ему боль, пусть даже небольшую, ведь он говорил всерьез, он любил Его. По крайней мере, Одри так казалось, пока он не понял, о ком капитан говорил. Теперь же у Боргеса появилось странное ощущение, что над ним издеваются, что это просто шутка такая, что Сэнди очень хорошо играет и притворяется. Но нереально притворяться в такой момент, после подобного. Он решил не обращать внимания, сделать вид, что ничего не услышал и не понял.

- Что?! – Сэнди очнулся от обиды и возмущения, переспросил последнюю фразу.

Одри придумал, как и самому выкрутиться, будто ничего не понял, и одновременно выгородить Его.

- Ну, я думаю, если бы он знал, что с тобой такое вытворяют, он бы Жана просто убил. Если бы увидел. Я уверен, ты ему тоже нравишься, причем не так, как Уолтерсу, не только за тело.

Сэнди было горько это слышать, он и впрямь не уловил предыдущую фразу про «он просто тоже обкурился». И поэтому стало так тяжело-тяжело на душе, сердце пропустило удар и вдруг резко начало отбивать чечетку.

- Да? Да-а-а?! Если бы он знал, то убил бы, да?! – он чуть не заплакал, сел на кровати, закатил глаза и просто приложил к ним ладонь. Смотреть на Одри было невыносимо, каким-то странным было выражение его лица. Таким спокойным, чуть насмешливым, но не с пренебрежением, а с чем-то другим.

- Я так думаю, - уточнил он.

- Да нифига бы он не убил! Не убил же!

Боргесу захотелось убиться затылком о спинку кровати. Ну нереально не понять уже. Нереально строить из себя конченного дебила, когда тебе почти на лбу пишут маркером: «ЭТО ТЫ».

- Я думаю, ему очень жаль, он понял свою вину уже.

- Откуда тебе знать?! – Сэнди увлекся этой игрой настолько, что почти поверил, что Он и Одри – два разных человека. Только по задворкам сознания начали подкрадываться мысли о том, что он уже спалился.

- Я сказал, что я так думаю, я же не сказал, что уверен.

- А, ну да… - Сэнди смутился и замолчал. Он вздохнул тяжело, согнул колени, не подтягивая их к груди, тем не менее, вытянул руки, коснулся ступней, закрытых одеялом.

- В конце концов, уже ничего не исправить. Если любишь, то простишь. Это можно простить.

- А что нельзя, по-твоему?

- Измену. Никогда.

- Ты прав, - Сэнди вздохнул. – Ладно, прощу… Если извинится когда-нибудь, - он быстро добавил, чтобы казалось, будто Он еще, как бы, не в курсе о случившемся.

- Так он же уже извинился.

- Когда это? – Сэнди состроил из себя идиота, тем не менее шестым чувством поняв, что ему почти прямым текстом сказали: «Ты – балбес».

- А разве нет? – Одри состроил невинную овцу, «удивленно» поднял брови. Сэнди обернулся, посмотрел на него, снова отвернулся и начал врать, выкручиваться. Правда не заметил, что уже немного поздно.

- Нет, конечно, когда бы он успел. Он же не знает о том, что случилось.

- Тогда еще раз, извини.

До Сэнди тоже дошло.

«Господи, я думал, никогда не дойдет…», - беззвучно пошевелил губами Ромуальд.

«А надо было проще», - отозвался Хэйдан.

«Ага, как ты, что ли? Да, плита, лес, куда уж проще…»

«Зато понятно».

- Я-я-я… - Сэнди начал, но не знал, как это закончить, как вообще объяснить сначала свое поведение, потом свою ложь под конец, потом причину этой тупой замены «Ты» на «Он». Ведь как объяснить человеку, что хочется психовать, орать, злиться именно на него, но он-то не знает, за что и почему, а отношения, которые лишь начали строиться, не хочется рушить… И в итоге придумываешь абстрактную третью личность. Правда теперь вышло еще глупее и стыднее, Сэнди не знал даже, куда себя девать, хотелось убежать или заткнуть уши, громко повторяя: «Меня тут нет, меня тут нет, я ничего не говорил, ты ничего не слышал!!!»

А бывает еще глупее, когда ты боишься разрушить отношения, в которых еще не расставлены не то что точки, а даже запятые, но очень хочешь высказать человеку обиды за его ошибки, придумываешь «Его», и человек наивно полагает, что «Он» действительно существует. И уже сам человек жестоко обижается, что ты занят, он уверен, что у тебя есть другой, что у него самого нет шансов… И отношения заканчиваются на этом. Сэнди просто повезло, что Одри тормоз, но не настолько. Правда Блуверд в данный момент совсем не думал, что ему повезло, он горел от стыда.

- Я… - он повторил, силясь выдавить из себя хоть какие-то объяснения, но опять сдулся, и Одри быстро сказал, чтобы перебить начавшийся поток сознания.

- Тебе тоже спокойной ночи, - будто он ничего и не слышал даже, ничего не понял и ничего не сказал сам. А потом отвернулся, лег на бок, глядя в край стола, а потом и вовсе закрыв глаза.

* * *

С утра Жану было не по себе от того, как на него смотрел Робин. Точнее, он на него не смотрел, на братьев Робин тоже внимания не обращал никакого, но он ТАК не смотрел, что всех это напрягало. Чтобы вспомнить о том, что случилось, Жану достаточно было увидеть, как его капитан сначала надел очки, а только потом встал с кровати.

- Ты носишь очки? – обалдел Уолтерс.

- Спасибо Хайнцу, я вчера потерял из-за него линзы, обкуренная скотина.

И тут Жан все вспомнил, так что глаза у него выкатились из орбит.

- А ты лез к Сэнди, урод, - напомнил Робин злобно, вытаскивая из шкафа форму и направляясь к двери. Он обернулся из любопытства, чтобы увидеть реакцию на свои слова, но она превзошла все ожидания, потому что оба братца смотрели то друг на друга, то на Уолтерса с выражением лиц «Твою ма-а-ать».

- Я не только лез, - шепотом пояснил Жан в ответ на вопросительно поднятые брови капитана. Робин чуть не выронил форму.

- Что? Что ты сказал?! – он чуть не кинулся на этого идиота, но для начала просто заорал.

- Я был не в себе, не ори на меня!! Какая разница, в конце концов, по нему же видно, что не в первый раз уже… господи, ты лучше меня успокой, я трахался с мужиком…

- Тварь!! Скотина! Ублюдок, урод, мразь!!! – Робин все же бросил одежду на тумбочку малявок и метнулся к подопечному, чтобы дать ему  по роже. И он успел пару раз, прежде чем Коул его странно мягко оттащил. Даже братцы чувствовали свою вину перед тем, что устроили прошлым вечером у Венер, что уж говорить о Жане, который просто напоказ храбрился и делал вид, что ему не стыдно.

- А чего ты-то так бесишься?!

- Потому что он мой друг!

- Ты собачишься с ним постоянно, так что радоваться должен!

- Он не тебя любит, какого хрена ты лезешь к нему?!

- А он кого-то любит? – Жан удивился, но сразу прищурился, хмыкнул. – Да что ты гонишь, если бы у него кто-то был, он бы вчера в комнате в такое время не сидел!

Робин все же не удержался, чтобы не ткнуть его лицом в содеянное, как кошака в лужу на ковре.

- А Боргес там был, в спальне?..

- Ну, был, - Жан выпалил прежде, чем понял смысл вопроса, а потом просто уронил челюсть. – Да ты гонишь…

- Мразь, чтоб тебе сдохнуть… - прошипел Робин, дрожа от злости и даже ненависти. Дело было вообще не в дружбе с Сэнди, дело было в том, что Робин ненавидел таких людей, как Жан, которые портили другим жизнь из собственной прихоти. И теперь Робин готов был запросто отдать всего новенького торчка Сэнди, пусть любит, ведь сам Робин балдел лишь по внешности и голосу. По голосу даже больше. И ему все равно было, что именно Одри говорил, потому что никакой личной приязни к его персоне и характеру Тэкер не испытывал, он мог просто наслаждаться звучанием голоса. А вот Сэнди очень приятно, наверное, было бы услышать что-то нежное от своего подопечного. Робин вылетел в коридор, снова прижав к груди вешалку с формой, ворвался в спальню Венер, что была напротив, и застыл на пороге. Дитер зашипел, приложив палец к губам, страшными глазами на него взглянув. Малявки, вернувшиеся от Плутонов за формой, передвигались тише малюсеньких полевых мышей, и Робин притормозил со своим криком: «Давай убьем эту мразь за то, что он с тобой сделал?!»

Жан и братцы, если честно, метнулись за ним же, чтобы увидеть, что там происходило в спальне Венер, извиниться перед Сэнди.

- Я… - начал Жан, но Робин с силой ткнул ему локтем поддых, словил кайф, услышав болезненный выдох.

- Заткнись, урод. Не видишь, он спит. Пошел вон! – шепотом рявкнул он, но Жан злюку капитана отпихнул и вошел тихо в комнату.

- Ошизеть, мне так стремно… - признался Дитер дружку, так что тот поморщился и кивнул.

- А уж мне-то как.

- Потом извинишься или будить будем? – предложил Хайнц на выбор. Он плохо помнил произошедшее, но улавливал в воспоминаниях, как Одри ему «помогал». Слава богу, он вспомнил, что они договорились не напоминать друг другу об этом.

- Будить, наверное. Все равно вставать уже надо, - Уолтерс пожал плечами и подошел к кровати капитана, на которой сладкая парочка местных «девчонок» переплелась так мило. Одеяло окончательно сбилось в ноги, так что грелся Сэнди о чужое тело, одетое на его счастье, в штаны. Они все были измятые после сна, как изжеванные, но никого не волновало. На полу валялся свитер, скинутый ночью, но интересовало всех не это. Робин, а после его заявления и Жан с братьями просто застыли, не рискуя нарушить идиллию между Одри и влюбившимся в него Блувердом. Он выглядел еще милее во сне, обнимаясь с любимым наркоманом, прижавшись щекой к его груди и положив рядом руку, переплетя свои ноги с его, не чувствуя во сне жесткой ткани штанин. Рука Одри тяжело лежала у него на поясе, не обнимая даже, а просто так устроившись, а вторая была согнута и поднята, в сгиб локтя парень уткнулся носом, это была просто привычка так спать.

- Эй, - Дитер наклонился наконец, не став орать: «ПОДЪЕМ!!» как собирался сделать сначала, потряс блондина за этот самый согнутый локоть. Он сначала очнулся и открыл глаза, а только потом проснулся окончательно.

- Уже утро?.. – тупо спросил, щурясь сонно, пытаясь согнать миражи и фантазии. И только через секунду понял, что мешает ему запросто сесть на кровати, посмотрел на Сэнди и округлил глаза.

Робин, Жан, братцы, Дитер и малявки молча, с легкими ухмылочками наблюдали за переменами в выражении его лица в стиле «Вспомнить все». И он попытался резко, незаметно встать, чтобы Сэнди не проснулся в процессе постепенного вылезания из постели.

Правда зацепившиеся цепочки кулонов не разделяли его планов, и его дернуло обратно, так что Сэнди сразу же проснулся от впившейся в шею и тут же расслабившейся цепочки, сел так же сонно, еще даже глаза не открыв. Жан уловил сразу лишь синяки на плечах, на запястьях, на бедрах. Побелел, а потом побагровел, ощутил на себе ненавидящий взгляд сквозь очки капитана.

- Доброе утро, - сдавленно выпалил Боргес, ухмыляясь, пытаясь расцепить кулоны, во сне запутавшиеся и буквально соединившиеся в одно, в сердце, которое они призваны были изображать. У него это получилось не слишком быстро, но вполне удачно, так что он сразу отвернулся к шкафу и вытащил из него вешалку с формой.

Сэнди обожгло стыдом и смущением, так что он не знал даже, что сказать после всего. Перед всеми было стыдно, кроме малявок. Жана он просто не воспринимал теперь, но не ненавидел, Дитер все вчера имел счастье наблюдать и даже участвовал, Робин все просто понял, братцы Аронетс сами видели, а Одри…

Что странно, перед ним было стыднее всех. Хотя, ничего странного в этом не было, ведь то, за что стыдно было перед остальными, совершил не он, а значит не ему и волноваться. А вот наговорил глупостей именно он.

Досадно-то как.

- Может, не пойдешь сегодня никуда? – уточнил Робин неуверенно, протягивая другу его вешалку, вытащенную без его участия.

- Почему? Все нормально, - заверил Сэнди так, будто ничего не случилось. ВООБЩЕ ничего.

Жан не удержался, хихикнул.

- Вы что, потом еще и…

- Нет, - грубо оборвал Одри, оттолкнув его и выйдя в коридор, мрачно отправившись в душевую.

- Что с ним? – Уолтерс не обиделся, просто не понял. Он был не в том положении, чтобы на кого-то обижаться.

Дитер пожал плечами.

- Просто ты – тварь, никто тебя не любит, - объяснил Робин, нежно улыбаясь, и вышел следом за блондином.

- Слушай, я был не в себе, - Жан сразу начал, обращаясь к Сэнди, но тот его тоже перебил.

- Ничего. Мне плевать.

- Ага, конечно…

- Мне плевать, реально. Забудь и никогда мне об этом не напоминай. И сам никому об этом не рассказывай. Об этом тебя можно попросить, хотя бы?

- Конечно, - больше Жан ничего сказать и не мог, в принципе, у него выбора не было.

- Отлично.

- А это правда, что…

- И не разговаривай со мной. Никогда.

Жан остолбенел.

- Почему?

- Потому что я не хочу. Ни разговаривать с тобой не хочу, ни видеть тебя. А раз второе невозможно, то исполни хотя бы первое, ты мне и так должен.

- Не по гроб жизни же должен. Что я ТАКОГО сделал? Как будто это смертельно? – Уолтерс прекрасно знал, что нес чушь, что нес бред, и лучше было бы заткнуться, но просто не мог остановиться, Дитер пихнул его локтем в бок.

- Знаешь, что? – Сэнди прищурился. – Пошел ты.

Он ушел, толкнув Сатурна плечом, а Коул кашлянул выразительно.

- Я извиняюсь, конечно, что не вовремя, как бы… Но перед готенком ты тоже пойдешь извиняться, или обломится?

- Я что, еще и его трахнул?..

- Нет, только приставал, - покачали головой братья одновременно.

- Значит, обломится. Я и так сегодня словил годовую норму негатива.

В душевой Сэнди даже ушел за перегородку, хотя обычно все делились на две «группы», располагавшиеся в разных половинах помещения. Но ему не хотелось находиться рядом с Уолтерсом, не говоря уже об Одри. Перед вторым было просто невыносимо стыдно, вот и все.

И во время ненавистного марша перед интернатом, думая о том, что делать, он тоже не смотрел налево, не смотрел на стоявшего рядом, шагающего параллельно ему Боргеса.

- Мне вот интересно, почему мне запретили с ним разговаривать, я тварь, урод, мразь, чтоб я сдох, а тебе, как бы, нифига? Ты ему за щеку надавал, а я просто трахнул, вот и все, и я, значит, козел, а ты – нет? – Жан бесился, ругаясь с Дитером, который рад был, что на него хотя бы Робин не наехал. Капитан Сатурнов был таким огромным котлом ненависти и злобы, что даже здоровому парню, который был выше Робина на целую голову, стало бы не по себе, начни Тэкер так на него лаять. Но Робин просто выбрал другую тактику. На обидчика своего друга он лаял, конечно, это правда… Но на своего собственного обидчика он даже смотреть не собирался, игнорировал изо всех сил. Сэнди не врал, когда говорил о свое друге. Если бы Робин встречался официально с парнем, и у того вдруг не встал от одного лишь взгляда Тэкера, он бы зашиб этого парня на месте. Так же и с обидами было, ведь Сэнди в прямом смысле изнасиловали, как бы глупо это ни звучало, а он даже разговаривал с Жаном с утра, чтобы во всем разобраться. Робин не мог пережить даже того, что к нему ТАК прикоснулись, прижали к двери, ударили по лицу, пусть и просто ладонью, пытались раздеть… Не говоря уже о том, что ему было жалко потерянных линз. Нет, он уже сообщил мисс Бишоп, что ему очень  нужны новые, и она пообещала позвонить в городскую оптику, заказать новые, чтобы Магда их смогла забрать в следующую пятницу лично… Но все равно, это была потеря потерь, теперь все знали, что он носит очки.

- В шоколаде у нас, по-моему, только Аронетс, ага? – Жан прищурился, маршируя, не останавливаясь, покосившись на братцев без злости, но с завистью. – Блин, ну почему я не полез к Одри.

- Потому что тебе даже он бы не дал, - Дитер не стал напоминать, что даже ему под конец хватило ума полезть именно к Боргесу, отвлечься от Сэнди.

- Заткнись, Уолтерс, умоляю, ты бесишь уже, - обернувшись, попросил Одри.

- Да ты-то на меня чего злишься?! – Жан вообще психанул, не понимая. – Я был укуренный, ты прекрасно это знаешь, ты знаешь, что я себя не контролировал, но к тебе-то я даже не прикоснулся!

- Знаешь, лучше бы ко мне! – рявкнул блондин вдруг злобно.

Жан просто опешил, захлопал ресницами, глядя то на него, то на Дитера.

- Я вообще нихрена не понимаю. Он что, меня ревнует? Или кого? Я не втупляю!

- А я, кажется, улавливаю, - хмыкнул Хайнц, кивнув молча вперед, на вместе, рядом шагающих в ногу, синхронно со всеми «девиц». И хоть Сэнди было сложно даже ходить, он не подавал вида, что ему сложно маршировать. Такой был упертый сам по себе, не хотел делать себе скидок на то, что случилось совершенно нечаянно.

- Ага, ну дава-а-айте, давайте все меня ненавидеть, за то что я трахнул одного единственного гомика… Как будто он от этого много потерял, - Жан фыркнул нарочно громко, чтобы Сэнди услышал, но эффект получился противоположный успеху. Весь марш прервался и нарушился, команды бросились врассыпную так же резко, как бросился Одри на еще вчерашнего своего друга. Причем бросился он всерьез и с кулаками, сразу разбив Жану нос.

Он понятия не имел, что его вдруг сорвало, но так получилось. Почему-то в тот раз, в лесу он такого к Сэнди не чувствовал. И в чем дело? Непонятно.

Парни заорали, уже сразу начиная делать ставки на того, кто победит, но у Одри по-любому было больше шансов, потому что он оказался сверху, и был совсем не таким легким и изящным, каким становился с парнями в «таких» ситуациях. Нет, если он хотел, он мог быть неженкой и пушинкой, но все сложнее это было делать, а вот сейчас стало совсем сложно, поэтому Жан его даже скинуть не мог. Он даже не сопротивлялся, опешив, не поняв, что вдруг случилось со спокойным другом. Ведь они друзья?

Что может заставить избить друга?

С Жана его стащила Магда, схватившая за руку, когда он занес ее для очередного удара, так что сама дамочка вымазалась в смешанной крови. У одного она покрыла почти все лицо, а у второго – кулак.

- Одри! Да хватит, черт тебя дери! – Магда возмутилась, она всегда обращалась к воспитанникам по имени, не делая таких официальных заявлений по фамилиям. – Быстро в кабинет мисс Бишоп! Что за… Весь марш насмарку! Так долго репетировали и опять!

- Ничего страшного, - он буркнул и все-таки направился к крыльцу, чувствуя себя одновременно психом, предателем и пирожком с повидлом.

Жан сел на траве, прикоснулся к горящему лицу, на котором уже начал заплывать один глаз, посмотрел на окровавленные пальцы…

- Б****!! – он выругался, но скорее на тему долгого заживления ран, чем в адрес Одри.

- Так тебе и надо, - ехидно процедил сквозь зубы Робин.

- Заткнись, будь добр! – попросил уже Дитер, которому это все надоело.

- А тебя вообще не спросили, скотина! – рявкнул Тэкер обозленно.

- Я тебе сейчас твои стекляшки в хабальник вобью, понял, очкарик?.. – наклонившись, выразительно сообщили ему в лицо. Робин потерял дар речи то ли от испуга, то ли от возмущения подобным обидным для него оскорблением, замолчал и моргнул пару раз в шоке.

- Не обижайся на него, - Дитер приятелю помог встать. – Потом успокоится, сам скажет, в чем дело.

- Да я и не обижаюсь, по-любому схватил бы. Не от него, - он кивнул на Сэнди. – Так от другого, - Уолтерс застонал от горя, что его красивое лицо раздолбали почти в кашу. Нет, заживет, все будет снова красиво, как у котика, как обычно… Но все равно обидно и больно.

Сэнди тоже было обидно и больно. Этим фактом себя утешал Одри, сидя в кресле в кабинете директрисы. Мисс Бишоп поразило уже то, что он спросил разрешения, прежде чем сесть. Нахальные отличники так не делали даже два года назад, а вот «мистер Боргес» ее порадовал своей вежливостью. Она решила немного скостить ему наказание и намного мягче выяснить причину подобного поведения. И он был именно тем новеньким, кому так плохо было пару дней назад ночью, за это его можно было пожалеть и за смелость, проявленную во время приступов. Он даже ни разу не пожаловался медсестре, не пропустил ни одного урока.

- Что случилось?

- Ничего, - он пожал плечами, рассматривая свой кулак. Стыдно было перед Жаном, но он почему-то не мог удержаться и поступить по-другому. Потому что вчера перед Сэнди было куда стыднее, чем сегодня перед Жаном.

Друг переживет, а вот Сэнди – нет. Такие разные бывают предательства, в жизни всегда приходится жертвовать чем-то ради чего-то.

- Так, ясно… Почему ты на него вдруг бросился?

Одри молчал, она вздохнула.

- Ответишь – отпущу.

- Он оскорбил нашего капитана, - нашелся парень, усмехнулся, взглянул на директрису с прищуром. Мол, что вы на это скажете? Все по правилам, вроде.

- И за оскорбление нужно бить?

- А разве нет?

- Драки правилами запрещены.

- Так он не отвечал, - он еле сдержал улыбку.

- Избиения – тем более.

- А по-моему, это называется «отвечать за свои слова», - резонно возразили ей.

Шарлотта подумала, что у нее дежа вю. Почему всегда, в каждом парне она видит своего покойного сына? Почему каждый на него чем-то похож? Гаррет похож, Доминик похож, Лайам даже похож, теперь вот этот новенький похож буквально словами. Она вспомнила, как Ромуальд «оправдывался» у нее в кабинете, гордо сидя и вещая о том, что она сама написала такие правила, что «Викторио всего лишь ответил за свои слова».

Еще хуже было то, что новенький, страдавший от зависимости, напоминал Ромуальда еще и внешне. Не полностью, не так уж сильно, но узнать можно было бы. Можно было даже подумать, что они братья-погодки, только Одри постарше, и цвет волос другой.

- А капитан сам не мог ответить на оскорбление? Или это он тебя попросил?

- Нет.

- Что «нет»?

- Не просил. И ответить не мог.

- Почему это? – Шарлотта подняла брови удивленно, хотя потом подумала и поняла.

- Вы его видели?

- А ты, значит, решил, что можешь взять и ответить вместо него? А может, не стоит лезть не в свое дело?

- Это и мое дело.

- Не надо рассказывать мне сказки о том, что ты в восторге от наших традиций, от команд и капитанов, ладно? Для всех вас это в новинку, так в чем тогда дело? - она просто не верила, а он не ожидал такой прямоты.

- Обидно стало.

- Вы что, такие близкие друзья с мистером Блувердом?

- Может быть, - он решил тоже вести себя, как она, отвечать прямо и откровенно на грани неприличия.

- Я хочу знать правду, чтобы понять, в чем проблема, и чтобы больше такого не было.

- А больше и не будет, если он ничего не станет говорить про нашего капитана.

- Так скажи мне, почему ты так защищаешь его?

- Что вы хотите услышать? – Одри фыркнул, просто не понимая, зачем ей это.

Шарлотта и сама не знала, зачем. Просто, может быть, она никогда не слышала от Ромуальда ничего личного. И от Гаррета точно не услышала, хоть судьба и дала ей шанс увидеть еще одного сына. Правда это был биологический сын, лишь ее нового тела, а не ее, и он этот шанс воспринял потребительски, а не эмоционально, что было очень обидно и тяжело.

Ромуальд никогда не делился с ней ничем, он же не знал. И Шарлотте интересно было, он рассказал бы ей об отношениях с Хэйданом? Или, может, скрывал бы изо всех сил, боясь осуждения и разлучения с ним? А так он просто не считал нужным для нее знать это, но и не особо старался зашифровать. Мисс Бишоп даже слышала забродившие по интернату слухи, что в пятницу все собрались у Меркуриев и занимались ерундой с «магией». Учительницы смеялись над наивными учениками, считая их «еще такими детьми» и балбесами, но Шарлотта, когда услышала один из разговоров завуча с Магдой, уловила рассказ о том, КТО появился на этом сеансе.

Никто из нового преподавательского состава не мог даже подозревать о прошлом интерната, фотографии в гостиной им ни о чем не говорили, да и вообще, они решили, что мальчишки все придумали именно по этим фотографиям, выбрав самых эффектных людей, изображенных на них. Конечно, если взглянуть на фото, запоминались трое – высоченный и сильный Габриэль, невыносимо, до боли красивый Ромуальд и хитроватый, жутко обаятельный Хэйдан. Габриэля откинули за ненадобностью и непроходимостью на роль любовника, так что мальчишки врали, будто видели привидений этих двоих.

Шарлотта просто остолбенела, не поверив в это сначала, а потом поняв, что парни врать не могли. И про шрамы от ожогов не могли придумать сами, должна была быть какая-то причина. И про кольцо, «подаренное призраком» именно этому блондину, сидевшему перед ней в кресле, забыть не могла. Оно было тем самым, она точно помнила.

- А ты как думаешь? – она выгнула бровь.

- Я не знаю, - честно признался Одри.

- Я хочу услышать только правду, и все.

- А какая правда вас устроит? – он опять не удержался. Доводить директора было его любимым развлечением еще в старом приюте.

- Настоящая.

- Вы уверены? – он и сам чуть голос не потерял, как только понял, что собирался ей высказать прямо в лицо. Женщине, директрисе интерната. Но куда сильнее его волновали собственные чувства, чем ее реакция. Неужели правда?

- Что за шутки? – она вздохнула и тоже невольно улыбнулась. Их разговор напоминал анекдот: «- Где ты была, дочь? – Ты хочешь знать правду? – Да. – Ты правда хочешь знать правду? – Да! – Ты уверена, что правда хочешь знать правду?..»

- А что вы сделаете, если узнаете правду?

- А что бы ты хотел, чтобы я сделала? – она решила играть по предложенным  ей правилам, раз больше ничего не оставалось.

- Вы же все равно сами решите.

- А, так ты уверен, что решение будет не в твою пользу?

- Кто вас знает, - он пожал плечами.

- Не груби.

- Извините.

- Почему ты его защищаешь? – медленно, по словам повторила она. – Скажешь и можешь быть свободен.

- Точно? И ничего не будет?

- Чего ты боишься?

Он подумал, что не боится ничего. Ему, черт подери, неведом страх после страшной ломки в ту ночь. И пусть его исключат за гомосексуализм на территории интерната, ему все равно. Обидно будет только расставаться с Сэнди, как это ни странно. Он вдруг понял, что успел привыкнуть.

- Ничего. Хотя, нет. Боюсь, - он прикусил губу. – Вы никому не расскажете?

Шарлотта чуть не засмеялась. Какой он был забавный.

- А кому я должна рассказывать?

- Вы лучше спросите, кому не должны, - посоветовал он.

- И кому же?

- Ему. А еще лучше – вообще никому, - ровно, спокойно ответили ей таким голосом, что прямо сквозило чувство собственного достоинства.

- Договорились.

- Я люблю его.

Шарлотта ожидала этого. Да что там, она ЖДАЛА этого ответа, страстно желала его услышать, не смотря на то, что обязана была отругать обоих. Просто человек не может жить по правилам и так, «как надо». И у нее тоже было свое прошлое и свои поправки на правила.

Да, она ждала и даже ХОТЕЛА услышать этот ответ, но когда услышала, все равно не удержалась, округлила глаза.

- Что?

- Я свободен? – он с надеждой посмотрел на дверь.

- Любишь? – она проигнорировала вопрос, Одри вздохнул.

«Не прокатило, ладно».

- Он об этом не знает, - быстро выпалил он.

- Вот как? – Шарлотта просто слов не находила.

- И, как бы, я тоже об этом не знаю, по идее.

- По чьей, интересно? – она сдерживала улыбку.

- По его, - с такой же иронией пояснили ей.

- И, значит, ты не знаешь, что его любишь, потому что он так хочет, а мистер Уолтерс, бедняга, просто не в том месте не в то время оказался?.. – она чуть не подмигнула ему понимающе, так что Одри обалдел от подобного отношения. Видимо, он ей чем-то очень сильно понравился, хотя рассчитывал на неприязнь из-за своей тщательно искореняемой зависимости.

- Именно, - он кивнул.

- Все понятно. Постарайся больше не реагировать так агрессивно. Ты меня понял? – она сделала строгое лицо.

- Конечно. Разумеется, - он кивнул.

- Тогда ты свободен. У вас же сейчас завтрак? Еще сорок пять минут осталось. Приятного аппетита, - его одарили такой сладкой улыбкой, что Одри, выходя за дверь, решил, что это издевательство. Но и через несколько минут никто не говорил в столовой о том, что он признался директрисе в причинах своего странного поведения. Только Жан не оборачивался больше, чтобы посмотреть на него или что-нибудь сказать. Если он и говорил, то только с Дитером, и то, для этого Хайнц сам поворачивался и шептал своим неповторимым басом приятелю на ухо, получал ответ и отворачивался снова.

Лицо у Жана было живописное, у Робина, в связи с этим, оно было довольное, у братьев – сочувственные, у Дитера – любопытно-настороженное, у всей столовой – обалдевшие, у Нэнэ – мрачное со вчерашнего дня, и только у Сэнди – откровенно унылое, но счастливое.

Он посмотрел на рассаженные костяшки кулака Одри, не поднимая на него взгляд, уточнил.

- Болит?

Жан прервал ответ, избавив тем самым друга (все еще друга, просто странно поступившего) от смущающего разговора.

- Нет, я хренею… НЕ БОЛЬНО ЛИ ЕМУ ОТ ТОГО, ЧТО ОН НАБИЛ МНЕ РОЖУ? Нет слов… Слушай, а почему, интересно, ты не спросил у меня, не больно ли мне было, когда я тебя трахал? – уже тише, ядовито осведомился он у Сэнди. Одри закатил глаза, Дитер вздохнул, Робин закипел, побагровев от злости, братцы захихикали гнусно.

- А чего это тебе больно было?! – зарычал Тэкер. – У тебя вообще совести нет, да?!

- Ой, слушай… Целка-невидимка. Заткни свою феминистическую варежку, девственностью несет, - попросили его выразительно, так что Дойл подавился, а Коул застонал от чистой правды.

- Что ты сказал?!

- У тебя не только со зрением, но и со слухом плохо?

- Чего?!

- Ну, точно, - Жан вздохнул, радуясь возможности хоть на ком-то отыграться.

Робин просто потерял голос от возмущения, а Жан ему назло пояснил.

- Просто понимаешь, девочка… Он такой узкий, что мне аж плохо было сначала. А потом ничего, нормально стало, - он хмыкнул, Сэнди побагровел, Дитер воздержался от комментариев, но улыбку не удержал. Одри вздохнул, но почувствовал странную реакцию на подобные речи. Неужели ему тоже захотелось проверить этот факт? Нет, надо успокоиться, релакс, еще на уроках сидеть шесть часов.

- Это я уже не говорю о том, что если трахать таких, как ты, то вообще, наверное, ужасно. Да и кто станет такого, как ты?.. – Жан взглянул на своего капитана надменно.

Тут уже обиделся Сэнди, возмутившись за друга, и нарушил свое обещание никогда больше с Жаном не разговаривать.

- Это почему это?..

Уолтерс охотно пояснил.

- Потому что он, во-первых, орать будет, как резаный, во-вторых, орать будет таким матом, что сразу все расхочется, в-третьих, ну СЛИШКОМ тугой, наверняка, так что кайфа никакого ни ему, ни тому, кто рискнет… Да и вообще, после этого такой список требований выкатит, что рулона туалетной бумаги не хватит, все капризы записать.

- Ну ты урод… - не удержался уже сам Сэнди, а когда заметил, что даже Одри лыбится, глядя в тарелку, просто опешил. – Это не смешно! – заявил он, а Дитер хмыкнул.

- Вообще, смешно.

- Не смешно!

- Очень смешно, - заверили хором братья, а Марсы начали неврастенично подхихикивать, Нептуны смеялись тише, но все равно заметно тряслись. Жан попал прямо в яблочко.

- Это реально смешно. Потому что правда, - Одри на него посмотрел, и Сэнди подавился словами. Почему он на него так влиял, а? Ну почему? Что в нем было такого потрясающего?

В нем ВСЕ было потрясающим. От тусклых волос с заколкой и необычных глаз до стиля, до самого тела и манеры вести себя. Сэнди понял, что утонул окончательно.

Робин не выдержал унижения, вскочил, отвесил избитому подопечному еще одну пощечину и вылетел из столовой вообще.

Жан засмеялся нервно.

- Обалде-е-еть… Ну, кто еще хочет дать мне по роже? Девчонки, не стесняйтесь, я весь ваш! Уже трое, кто больше?

- Хочешь, я врежу? – предложил Нэнэ из-за стола Меркуриев, мрачно прищурившись.

- Ах, да, ты же тоже… Какой я, однако, долгоиграющий, - у Жана началась истерика со смехом. – Ну давай, я сегодня добрый. Дай мне по роже за то, что я такой нехороший, пытался стянуть с тебя трусы. Что еще я с тебя там стягивал? Чулки? – он отчаянно позорил всех перед всей столовой, а надзирательница остолбенела, услышав это.

- Мистер Уолтерс! Вы хотите к директору? Там и поговорите!

- Нет, спасибо, я и тут неплохо поговорил, пожалуй, заткнусь, - парень улыбнулся ей ласково.

- Ваша правда, - мрачно заверила его дамочка, но как только она отошла, Сатурн принялся делиться с приятелями и временно игнорируемыми приятелями догадкой.

- Экстрасекс, кстати, из той же породы, что наш капитанишка, по-моему. Правда посимпатичнее, да и фигурка получше… В общем, ему-то можно быть такой заразой, но Тэкер-то чего выделывается, очкарик?

- Он очень красивый, вообще-то, - заявил Сэнди. – Если ты не заметил, это твои проблемы.

- Ты же со мной не разговариваешь? – ехидно напомнили ему.

Сэнди замолчал.

- Или тебе просто понравилось? – Жан не унимался, но уже начал заступать за рамки дозволенного, и Одри не удержался.

- Жан.

- Да, мистер «я **анулся с утра»?

- Извини. Но я тебя прошу, не надо больше, ладно? Извини, что сорвался, просто…

- Просто ты влип по уши в своего Венерического капитана. И это еще вчера было понятно. Еще позавчера даже, - закончил за него Жан мрачно, обернувшись и глядя в упор, но без злости. Правда лицо у него было эффектное, он собирался пойти в спальню и отдохнуть вместо уроков, потому что все болело.

Сэнди замедлил движения ложки, которой помешивал в чашке кофе.

- Не в том дело, - Одри принялся оправдываться, сам от себя не ожидав.

- Не отрицаешь, значит, правда, - резко оборвал его Уолтерс, констатировав факт.

- Я не о том ВООБЩЕ говорю.

- Это что, месть? Типа, я ему сделал больно, а ты – мне? – Жан был очень даже умным и иногда чересчур догадливым.

Тишина повисла за их столами, Сэнди не мог в это поверить.

- А чего не сам? Силенок не хватило?

- Ну Жан! – Одри уже застонал, было невыносимо ругаться с Сатурном вот так. Можно было его избить, да и то, он просто не ожидал нападения, иначе рассаженным кулаком Боргес не отделался бы. Но вести с Жаном словесный бой было невозможно, он знал все слабые места и бил по ним, не гнушаясь матов и грязных подробностей.

- Ладно. Больше никогда об этом не напомню. Но я извинился, а ты – предатель.

- Ну и прекрасно, - Одри фыркнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Пожалуйста.

- Только не надо войну устраивать, - Дитер взглянул на них с тоской, не желая быть перебежчиком между двумя.

- Да никакой войны, - Боргес усмехнулся. – Просто кое-кто обожает унижать людей, называть всех телками… А сам строит из себя оскорбленную гордость. Нос ему разбили, фонарь поставили, а ведь он «извинился»! Он себя «не контролировал»! А кому-то легче от этого стало? Ты ТРАХНУЛ человека, ты не представляешь, как это. Ты никогда этого не делал сам, так что не думай, пожалуйста, что это как чихнуть, ладно? И не надо строить из себя пострадавшего, а то сам на бабу похож. Даже больше, чем я. Даже больше, чем тот же Тэкер, - последнее было окончательным унижением, и Жан понял, что это правда.

- Хорошо, я заслужил. Больше ни слова в твой адрес не скажу, - он уставился на Сэнди, тот даже смутился от такого внимания. – Мне и правда очень жаль, я был не в себе, я, если честно, не думаю, что «это» так просто, как два пальца об асфальт. Просто мне было стыдно, я не знал, что делать.

- Ладно… - Сэнди опустил взгляд в свою чашку. – Я с тобой разговариваю, все. Не ругайтесь больше.

В чем-то он был благодарен даже Жану за случившееся. Не сделай он того, что сделал, Одри никогда не узнал бы, и теперь не был уверен в своем отношении.

Так что все было успешно. И на Жана просто невозможно было долго злиться, он был слишком… Слишком Жаном. И злиться на него вечность мог только один человек, который был очень Робин.

- А раз ты не думаешь, что это, как два пальца об асфальт, то какого черта ты Робина доводишь? – осведомился Сэнди, опять обидевшись за друга.

- Ты его видел?

- Ну, видел. И в чем дело?

Дитер осклабился, прекрасно поняв. Жан ответил за всех сразу, как самый рисковый и безнадежно никчемный кретин.

- Ну он одним своим видом напрашивается. Он же в такое бешенство приходит, что просто грех не позлить.

- Все-таки, ты скотина, - вздохнул Блуверд, мысленно жалея приятеля. Он не виноват в том, что он нормален на все пятьсот, просто слишком долго общался с ним, с Сэнди, и проникся эмоциями и реалиями голубых пассивных мальчиков. Он просто научился их понимать, а теперь расплачивался за это с Жаном, за свою проснувшуюся феминистическую натуру.

* * *

- Тоже чулки хочу… - лениво протянул Сэнди, лежа в кресле после обеда, успокаивая нервы, испорченные на уроках. Он лежал, свесив ноги с одного подлокотника, а голову – с другого, так что волосы болтались в воздухе, лицо было открыто и выглядело так вдохновенно, нежно, что хотелось щелкнуть по курносому носу.

- Чего?.. – Робин подумал, что ослышался. Он сидел за большим столом, запустив одну руку в волосы, а второй держал ручку и пытался породить сочинение. Очки его сползли на кончик носа, но он все равно просто думал, так что не обращал на это внимания.

- Да реально. Только не такие, как у него.

- Господи, слава богу, я этого не  видел. Ну, видел, но недолго.

- Зря, кстати, - Сэнди на него покосился. – Ему очень идет, даже я бы спорить не стал. Тебе еще много осталось? – сам Блуверд все обычно делал сразу на уроке, чтобы потом времени не терять.

- Немецкий. Не знаю, что делать с ним, вообще ничего не понимаю. То ли я тупой, то ли у меня проблема конкретно с языками.

- Спроси у кого-нибудь.

- У кого? Ты уже сделал?

- Я объяснять не умею, а просто списывание тебе не поможет, реально.

- Блин… О, точно! Боргес! Иди сюда, пожалуйста? – он так улыбнулся, что даже Дитер обалдел. Троица новичков сидела у горящего камина и грелась, потому что в больших залах и гостиной интерната было намного холоднее, чем в спальнях.

Жан подумал, что у него галлюцинации, ведь его капитан не знал, что такое «улыбка», в принципе. Одри встал, подошел, еще пытаясь привыкнуть к мысли, что Тэкер умеет открывать рот не только для ругани.

- Что?

- Помоги мне? Извини, что отвлекаю, все такое… Я просто нифига не понимаю, правда. А ты немецкий хорошо знаешь, вроде, да?

- Ну, знаю, - парень еще тормозил от удивления, он наклонился, облокотившись о стол с другой стороны, расставив ноги на ширину плеч и наклонив голову. Робин повернул тетрадь и тоже подвинулся ближе, так что Сэнди даже напрягся, глядя на это все. Зря, конечно, но стоило Одри что-нибудь сказать своим волшебным для капитанов Сатурны и Венеры голосом, как Робин тоже поднимал голову, и между их лицами оставалось уж чересчур мало места.

- А в чем разница, если говорить «ш» или «х»? Ну, в слове «Я», например?

- В принципе, ни в чем, - Одри хмыкнул. – Это просто диалект, в разных частях страны по-разному говорят.

- Ну, а нам тогда как?

- Так же, как учительница, - посоветовал ему блондин честно. – Она говорит «х», и ты говори «х», ей приятненько будет, - он выпрямился, одернул рубашку и отправился обратно, к камину.

Сэнди вел себя невозмутимо, как всегда, даже еще невозмутимее, так что Одри даже начал сомневаться, не приснился ли ему их ночной разговор. Он просто не слышал, что именно с таким спокойным лицом говорил капитан своему дружку, разобравшемуся в половине непоняток с немецким.

- У меня, по-моему, крыша едет, - признался Блуверд, закрыв глаза и замечтавшись.

- Я заметил, - Робин вздохнул.

- Тебе тоже кажется, что он безупречный?

- Нет. Но голос…

- Блин, у тебя фетиш, что ли? – Сэнди захихикал.

- Что ты там с чулками решил? – Робин поменял тему.

- Прикинь, белые, с розовым? – Блуверд сам развеселился при мысли об этом. – В пятницу поедем, короче, зайдем, поищу такие.

- Представляю лица продавщиц.

- Ну, ты поищешь, скажешь, что твоей телке подарок хочешь сделать.

- А то они все не знают, что интернат мужской, - Робин не доверял таким авантюрам.

- Ну пожалуйста, - Сэнди сделал котеночные глаза, хлопнул ресницами. – Заодно потом поможешь мне их натянуть в примерочной. И вот, короче, я на них потом штаны натяну сверху, вернемся, я начну раздеваться, и все такие «Бли-и-ин».

- Хочешь «блин» в ускоренном варианте? – предложил Робин.

- В смысле?

- Ну, прямо не доезжая досюда?

- Каким образом? – Сэнди поднял брови удивленно.

Зря они думали, что троица у камина ничего не слышала, Жан только открывал рот, будто что-то говорил, Дитер тупо кивал, будто соглашался, а Одри вообще смотрел в подлокотник и просто прислушивался.

- Сумасшедшие, - поделился Дитер мнением об этом разговор.

- Да супер, мне бы посмотреть, - Жан отмахнулся от него.

- Ты уже не только посмотрел, - мрачно напомнил ему блондин, уничтожив взглядом. – И не представляешь, как ему плохо было.

- Ну я же уже извинился! – Уолтерс чуть не застонал.

- Заткнись, дай послушать, - Дитер его пихнул и снова прислушался.

- В общем, рецепт турбо-секса. Записывай, - Робин снял очки и усмехнулся, поправил волосы манерно, нарочно подражая Сэнди. – Говоришь своему Боргесу, что тебе СРОЧНО надо купить помаду или какую-нибудь женскую хрень, заходите в магазин, и пока он копается где-нибудь там, ищешь эти гребаные чулки и подкатываешь к нему вот с такими глазами, - Робин захлопал ресницами, так что очень стало похоже на тупую девицу. – И спрашиваешь: «Какие лучше?» И пока он в ступоре, говоришь: «По-моему, вот эти», рулишь к кассе, покупаешь те, которые больше нравятся, потом рулишь в примерочную. Я уверен, он за тобой потащится. И вот его попросишь помочь. И, как бы, если у продавщиц крепкие нервы, все будет обалденно, - Робин перестал улыбаться очень резко и снова уткнулся в тетрадь, нацепил очки.

- Я его боюсь, - шепотом поделился Жан.

- Почему? – Одри давился смехом, хотя сам думал, что отмочи Сэнди именно такое в пятницу, турбо-секс и правда был бы прямо в примерочной.

- Потому что у него раздвоение личности, причем серьезное, - Уолтерс покосился на своего капитана. – Реально, смотри, как его швыряет. То душка, то отморозок.

- Ты – монстр, - Сэнди на друга уставился в шоке. – Откуда у тебя такие  мысли?

- С кем поведешься.

- Ну спасибо.

- Да не за что. Купи себе еще юбку в клетку, типа шотландки, напялишь все это с черным галстуком и рубашкой, и вперед, покорять его.

- Ты свихнулся.

- Он любит «Тату».

- Ты убиваешь меня.

- А что, слабо?

- Да ты на эту темненькую больше похож!

- Предлагаешь мне к нему с такой темой подкатить?

- Только попробуй, - Сэнди прищурился.

- Ну и все тогда.

- Я вот думаю… Не надо было тогда торопиться и вырезать «Гаррет» на руке, - вздохнул Блуверд грустно. – Прикинь, сейчас по шрамам резать?

- А, кстати, не так больно будет, я думаю. Шрамы менее чувствительны.

- Он что, собирается калечиться из-за тебя? – Жан уставился на приятеля, тот на него в ответ посмотрел.

- Это ТЫ говоришь? Тебе ли за него париться? – он фыркнул. – Все равно не получится.

- Почему ты так уверен?

- Они оба уверены, что мое имя пишется с «О», что ты хочешь. А журнал у нашей училки, она его не даст. А если сам спросит, я сразу скажу, что… - он завис.

- Что ты скажешь? – с интересом подстегнул его Жан.

- Не знаю. Что я и так…

- Что ты и так… что? – Уолтерс издевался.

- Отстань! – парень не выдержал, ковыряя пальцем обивку кресла.

- А зачем тебе это? – Робин уставился на друга, который рассматривал свою левую руку.

- Не знаю. Это не мазохизм, я не от отчаянья это тогда делал. Просто хотелось, чтобы он остался со мной навсегда, хоть в виде памяти.

- А ты уверен, что потом не придется снова срезать, как в прошлый раз?

- Не уверен, но почему-то хочется. В конце концов, это же не «Гаррет», тут всего четыре буквы.

Робин хмыкнул.

- Вообще, оно пишется вот так, - он написал фломастером на столе имя, а потом стер пальцем, пока не успело засохнуть. – Всего на одну букву меньше.

У Боргеса округлились глаза, взгляд он не поднял, но Жан и так заметил. Он иронично уточнил.

- Все еще так уверен?..

- Слушай, а может, у тебя фетиш на необычные имена? – Робин засмеялся, Дитер с Жаном опять остолбенели, глядя друг на друга. Он еще и смеяться умел, оказывается.

- С чего ты взял? – Сэнди тоже усмехнулся.

- Ну, тебе для коллекции только Кермита не хватало тогда. Мог с Ясмином замутить. «Гаррет» – не самое обычное имя, заметь. Про «Одри» я молчу вообще. Но нет, знаешь, с кем тебе надо замутить, если тебя так уж прет по странным именам?..

Сэнди наивно на него посмотрел и переспросил.

- С кем?

- С Нэнэ. Ну тупее имени просто нет, он – твоя судьба.

- Очень смешно! – Блуверд даже обиделся. – Как ты себе это представляешь?

- Ой, классно, - Робин прищурился, выгнул левую бровь, прикусил губу. – Знаешь, типа, как лесбийские игры, ага. Красота. Бесполезно, но красиво, реально.

Жан отключился, продолжая сидеть с открытыми глазами.

- У меня галлюцинации, - заметил он.

- Массовых не бывает, - огорчил его Дитер.

- Ты с ума сошел?! – Сэнди вообще оскорбился.

- А почему нет? Ты только представь, чулки… Чулки-чулки-чулки, - Робина начало колбасить, трясти от смеха. – На нем – черные, на тебе – белые, а можно наоборот, кружева, ленточки, хрень всякая, каблуки. Я думаю, тебе пойдет. Или, нет, на нем – красные.

- И что нам делать-то вместе? Крестиком вышивать? – Сэнди тоже невольно улыбнулся, представив это и прикидывая, кто из них с Нэнэ женственнее.

Выходило все не в его пользу. А может, все дело было в том, что у них были совершенно разные типы внешности. Нэнэ был скорее красивым, а Сэнди – женственным. Девчонки, в конце концов, бывают и неправильной красоты.

- Почему сразу крестиком? – Робин впал в экстаз, фантазируя. – Ты его, он тебя, все классно, никому не обидно. Понедельник, среда, пятница – твои, вторник, четверг и суббота – его.

- А воскресенье?

- А не много ли трахаться? – резонно заметил Тэкер, Сэнди смутился.

Троица у камина заходилась. Дитер стиснул зубы и, давя улыбку, смотрел на огонь в камине, на трещащие деревяшки, Одри беззвучно вздрагивал, иногда жмурясь, тоже глядя в сторону, а Жан просто котяшился, стараясь успокоиться.

- Знаете, на что похоже? – задушенно выдавил он.

Оба уставились на него вопросительно, страдальчески уже.

- На бои в мармеладе. Ну, когда телки валяются в бассейне с мармеладом. Вы прикиньте, мармелад, чулки, каблуки, ар-р-ргх…

- Нет, ну это можно, конечно, - Сэнди вдруг выдал, так что Робин подавился и споткнулся на своих фантазиях, уставившись на друга. – Но временно. А то я хочу по-настоящему, а так непонятно будет, кто есть кто.

- Почему? Это сначала будет непонятно, а потом попробуете, и определитесь, кому что больше нравится. Я видел заметку об этом в интернете где-то. Типа, все равно есть предпочтения. Через год у вас будет нормальная  голубая парочка.

Одри все же упал, согнулся, точнее, пополам и прижался лбом к коленям Уолтерса, дрожа от смеха. Нет, такого он от своего капитана просто не ожидал. В тихом омуте…

- Эй! – Робин увидел, что они просто рыдают, и понял, что говорили они с Сэнди слишком громко.

- Мы не подслушивали! – простонал Хайнц, запрокинув голову на спинку своего кресла и страдая.

- А вы думаете, мне слабо?! – Сэнди обиделся, прищурился нехорошо, многообещающе, так что даже Робин почувствовал – нашла коса на камень.

- Господи, ну это правда лесбиянство какое-то получится. Тебе слабо. Так нельзя, да и он никогда не согласится, он даже меня послал, - Жан фыркнул.

- Тебя бы даже наша завуч послала, - успокоил его Робин, парень обиделся, перестав смеяться. – Нет, ты ничего, конечно, - вдруг добавил Сатурн. – Но уж больно наглый и бесишь.

- Это ты так думаешь, - фыркнул Жан самовлюбленно.

- Нет, а мне нравится, - Одри выпрямился, расселся вальяжно в кресле, закинул ногу на ногу и мечтательно закатил глаза. – Забавно. Под музыку, кровать, все такое… Нет, не кровать, сеновал, как в конюшне.

- Ага, чулки и конюшня – безумно крутое совпадение, - скептически буркнул Робин.

- Именно, - оборвал его Боргес. – На контрастах держится мир. В общем, сено, и эти двое… Ножки, ляжки, ручки, ноготки, бантики, ленточки, - он под конец опять затрясся от смеха.

Жан что-то сказал шепотом, Одри улыбнулся шире некуда, в глазах запрыгали искорки, он что-то таким же шепотом ответил, Дитер покачал головой, кивнул странно в сторону парочки друзей. Робин возмутился непонятному разговору, а вообще новички поняли – в этом интернате им намного лучше, чем в прежних приютах. Там нужно было либо быть нормальным, либо скрывать, что ты ненормальный, либо что-то еще… А здесь можно было просто влиться в одну из трех компаний: к нормальным, к ненормальным «сверху» или к ненормальным «снизу». И все было ясно, понятно, без проблем, никаких непоняток. Если, конечно «нормальные» друг в друга не влюблялись.

Жан принялся спорить с Дитером, Одри уверял в чем-то, показывая то ли рост, то ли еще что-то. Они пришли к выводу, что рост у Сэнди с Нэнэ примерно одинаковый, да и в горизонтальном положении вообще незаметна малюсенькая разница.

- Э-эй! – Блуверд возмутился, встал, подошел к ним и отодвинул Жана, сел на подлокотник рядом с ним, будто ночью ничего обидного и не было. – О чем вы тут?

- Ну, он-то все знает, хотя бы. По-любому, даже невольно сверху получится, - непонятно высказался Дитер.

- Может быть…- протянул Одри задумчиво. – Блин, у меня сейчас встанет на это все.

- У меня уже, - Жан пошутил, Сэнди слетел с подлокотника, подальше от него встал, а Уолтерс засмеялся. – Я шучу.

- Вы можете перестать ржать? – раздался знакомый, скрипучий, с надрывом голос. – Если вам больше нечем заняться, то рядом библиотека, и кое-кто пытается хоть что-нибудь понять, - Нэнэ продемонстрировал книжку, в которой вместо закладки использовал сейчас свой палец.

Сэнди на него очень странно посмотрел, малышня, сидевшая по углам и присутствовавшая при разговоре, начала нервно, издевательски смеяться, готенок опять смутился, не понимая, в чем дело. С ним что-то не так? Нет, все нормально, вроде, как обычно. Почему тогда все на него уставились, от первого до последнего курса? А эта троица, да еще и Робин с Сэнди просто в упор смотрели, причем неуловимо улыбаясь, молча.

- Чего вы уставились? – мрачно осведомился готенок.

Сэнди не удержался, рухнул перед ним на колени и посмотрел снизу вверх.

- Хочешь, я лишу тебя девственности?

Выражение лица у Нэнэ стало такое, что зарыдала вся гостиная, и Сэнди в том числе, он просто согнулся, уткнулся лбом в пол и задрожал. Это лицо надо было видеть. Сомори шарахнулся и метнулся в коридор чуть ли не с рыком: «Идиоты!!» Эти голубые шуточки…

- А ты бы смог?.. – уточнил Жан сквозь смех, приходя в себя.

- А ты думаешь, мне слабо? – Сэнди прищурился. Все-таки, он был парнем, а любого парня можно взять на «слабо».

- Мне тут кое-кто говорил, что «это» - не как два пальца об асфальт, он же тоже живой, не стремно быть сволочью? – Уолтерс все равно давил на мозги, но Сэнди выкрутился.

- Я бы точно не стал ему больно делать, так что не считается. Всем понравилось, все рады, ничего личного.

- Какой ты, оказывается, - Одри на него уставился задумчиво.

- Но это не относится к тебе, - Сэнди вдруг выпалил, чтобы оправдаться, а его подопечный просто не ожидал и потерял дар речи.

- А… - он начал, но Жан перебил.

- А если тебе он скажет, чтобы ты пошел и отделал Нэнэ, ты пойдешь? – это был вопрос с подтекстом, так что даже Боргес заинтересовался ответом. Сэнди выкрутился мастерски.

- Если он такое скажет, значит, для него это все – просто развлечение. А зачем я буду выполнять прихоти того, кому на меня плевать?

- Понятно.

- А ты простишь, если он сам по себе пойдет и… Войдет, мягко говоря? – Жан толкнул коленом Одри. Тот тоже выкрутился, чтобы не делать громких заявлений.

- Ну, если меня тоже пригласят…

Они опять засмеялись, Сэнди вздохнул мысленно с облегчением. Он встал с пола, отряхнул джинсы и, подняв взгляд, наткнулся им на Франсуа. Тот выгнул бровь и вопросительно покосился на окно. Сэнди кивнул с едва уловимой улыбкой, чтобы больше никто не заметил. Франсуа ему одними губами напомнил: «В субботу». Блуверд подмигнул и отвернулся, чтобы не обратили внимания на этот молчаливый диалог.

 

 



Просмотров: 18351 | Вверх | Комментарии (145)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator