Глава 1: Целлулоидный лес

Дата публикации: 26 Сен, 2009

Страниц: 1
Среди бетонных зданий пролетел ветер, нашептывая о конце лета. Он закружил вихрем сухой песок у ног молодого человека, только что выбравшегося из машины, черного Мерседес Бенц с номером 560SEL .
Юноше было немногим более двадцати, но держался он с достоинством и самообладанием, противоречившими возрасту. Он небрежно захлопнул дверцу автомобиля и запер ее на ключ. Белая рубашка и галстук очень шли его широкоплечей фигуре. Молодой человек задрал голову и приподнял руку, заслоняя глаза от ослепительного солнечного света, отражающегося в окнах больницы. Серебряные часы поймали солнечный зайчик. Татибана Есиаки, почувствовав в городском ветерке дыхание осени, прищурился. Сколько уже раз приходил он в эту больницу? Только в мае дважды, а потом еще раз, наверное, с десяток - по разным причинам. Татибана подхватил букет с пассажирского сидения и направился ко входу.
Он вошел в палату с табличкой "Сасаки" - очень знакомую после множества посещений. Занавески танцевали на августовском ветерке, задувающем из окон.
- Ты открыл окна...?
Человек средних лет ответил с кровати:
- Да, с самого утра. Сегодня чудесный ветерок.
- Тебе не повредит?
- Нет, нормально. Все же намного лучше, чем кондиционер, - со смешком отозвался старший мужчина. - Я знал, что ты скоро придешь, Наоэ.
- Как здоровье?
Наоэ присел на стул у постели Сасаки и заглянул ему в лицо. Оно сильно похудело за три месяца, проведенных в больнице, но сегодня цвет его был намного лучше.
- За последние дни тебе действительно очень полегчало.
В ответ Иробэ Кацунага улыбнулся:
- Если все будет нормально, я, наверное, выпишусь к зиме.
Глаза Наоэ чуть сузились. Хоть Иробэ и улыбался, он сильно потерял в весе. Врачи говорили, ему было нелегко противостоять болезни.
У Иробэ, который в этой жизни звал себя Сасаки, не было родственников. Он дожил до шестидесяти лет, но не завел ни жены, ни детей и всегда оставался холостяком. Он выучился на врача и тихо работал кардиологом в этой больнице при университете десять с лишним лет.
Директор, близкий приятель, оказал огромную помощь, когда Иробэ слег. Он требовал, чтобы Иробэ и сам сражался с болезнью, и докладывал об успешном ходе лечения.
- Хорошая больница, да? - Наоэ придал голосу бодрость, как и всякий раз во время посещений. - Я первый раз вижу, чтобы у каждого была отдельная комната. Обслуживание не хуже, чем в гостинице, да и на входе персонал приветлив просто необыкновенно.
- Ты всегда обращаешь внимание на детали.
Пригладив волосы, густо тронутые сединой, Иробэ добавил:
- Я заботился о родителях, пока они долго лежали в больнице... В Японии в порядке вещей, когда все кровати выстроены в ряд в одной палате, но в Европе отдельные помещения - не редкость. Может, в большой общей палате не так одиноко, но там нет уединения. Больным необходимо хорошее окружение. Для пациентов, которые долго лежат в больнице, чем больше покоя, тем лучше, верно?
- Верно.
- А как Харуиэ? Я давно ее не видел.
- А, - отозвался Наоэ, положив букет на прикроватный столик, - кажется, довольно сложно совмещать миссию оншо-тайдзи(1) и школьные занятия. Справляться со всем одинаково хорошо... нелегко, наверное.
- Значит, Харуиэ тоже старшеклассница... - вздохнул Иробэ. - Только мой возраст так отличается. Сколько тебе сейчас?
- Двадцать четыре.
- Ясно... Получается, примерно двадцать пять лет минуло с тех пор... уже... - пробормотал Иробэ.
В последней битве с Нобунагой Иробэ оказался единственным выжившим из всех Якш. Немного времени прошло между тем, как Наоэ потерял прошлое тело и совершил тайдзи-каншо(2) над Татибаной Есиаки. Теперь ему было двадцать четыре.
После смерти Харуиэ временно заняла новое тело - ненадолго, а потом совершила тайдзи-каншо над Кадоваки Аяко, в чьем теле сейчас и жила.
Ясуда Нагахидэ все еще числился пропавшим. По-видимому, он серьезно отнесся к клятве, произнесенной в прошлой жизни - порвать с Яша-шуу. И, наконец, Кагетора...
Внезапно Иробэ посерьезнел и тихо проговорил, видя поникший взгляд Наоэ:
- Кажется, на этот раз он и вправду ушел.
- Да.
- Твое запястье... - Иробэ искоса взглянул на серебряные часы на левой руке Наоэ.
- А, - откликнулся Наоэ, накрывая правой рукой часы, под которыми прятался шрам. – Это?..
- В последнее время ты меня чуточку обнадеживаешь. Кажется, ты стал намного спокойнее. Я раньше никогда не видел, чтобы ты улыбался.
Наоэ, не поднимая глаз, иронично усмехнулся:
- Я просто привык надевать нужную маску.
- И ты перестал резать запястье.
Натянутая улыбка слетела с губ Наоэ, сменившись невыразительной угрюмостью. Верно, он перестал резать запястье, что проделывал несколько лет назад. Он просто усмирил себя, подавив нередкие порывы к самоубийству.
- Уже прошло двадцать лет... - выговорил Наоэ, чуть помолчав, - с тех пор, как ты рассказал мне о нем. Почти двадцать лет.
То, что Кагеторы, возможно, не было больше на свете, он узнал от Иробэ, когда они встретились летом, через шесть лет после каншо над Татибаной Есиаки. Что стало с Кагеторой, после того, как его своей хаконхой наголову разбил Ода Нобунага, было пока неизвестно. Оставшийся в живых Иробэ разыскивал отчаянно, но не смог наладить никакой связи. Никто не откликнулся на его зов. Было это двадцать пять лет назад.
Они все еще не знали, как выяснить, жив он или же мертв...
- Хочешь сказать, что ты уже смирился с его смертью, Наоэ? - Иробэ повернулся к молчащему Наоэ. - Что ты можешь привыкнуть жить без него?
- Я не знаю... - хрипло прошептал Наоэ, не дотрагиваясь до часов. - Прямо сейчас не знаю, можно ли сказать, что я привык...
- Если ты так говоришь, значит, еще надеешься. Ты думаешь, что Кагетора-доно все еще жив, что он переродился, и что даже сейчас живет где-то?
- Думаешь, это странно? - Наоэ улыбнулся, насмехаясь над собой.
- Даже если мы уже двадцать лет не можем его разыскать?
Наоэ устало улыбнулся и взглянул на Иробэ ясными темно-карими глазами:
- Но, что бы ни случилось, я не могу покончить с этим. Если бы меня здесь не было, а его нашли... это бы значило, что я покинул его. Вероятность, что Кагетора-сама еще жив, хоть минимальная, но существует. Ради этого крохотного шанса я должен продолжать жить.
Иробэ не знал, как отреагировать на вымученное выражение лица Наоэ при этой фразе. Пускай так, двадцать лет минуло. На протяжении тех долгих дней, месяцев, лет, как бесконечно, как отчаянно продолжали они искать Кагетору. Но до сих пор не нашли. Нигде не было и следа его. Был бы он жив - ответил бы. Кагетора непременно ответил бы. Но сколько они не звали, их шиненха уходила в пустоту.
Это было непросто для всех них...
Иробэ взглянул на Наоэ почти с жалостью. Тот как-то сумел выдавить улыбку, не желая тревожить Иробэ.
- Недавно я видел странный сон, несколько раз.
- Странный сон?
- Да. Как будто он здесь. Но почему-то в облике мальчика двенадцати-тринадцати лет, - начал Наоэ, глядя на листву за окном. - Он кричит, чтобы я быстрее шел к нему. А потом отворачивается. Я пытаюсь вернуть его, но вижу, что лицо его в шрамах, а из глаз текут слезы...
- Думаешь, это вещий сон?
- Я пойду и встречу его, - непоседливый ветерок играл волосами Наоэ, когда тот смотрел на лес. - Он похож на ребенка, ты же знаешь, всегда, хоть и отвернувшись, ждет меня. Один и одинокий... такой одинокий... Он боится показаться, никого здесь у него нет. Вот поэтому я и пойду.
Наоэ, похоже, решил смотреть только вперед. Но улыбка его при этих словах казалась вымученной.
"Уже смешно, да?"
Иробэ не мог так просто принять их, ведь он видел, через какие муки прошел Наоэ. Кагетора потерян почти наверняка, потерян двадцать лет назад. С какими же мыслями жил Наоэ все это время?
И с Минако тоже… Вина и горе, терзавшие Наоэ почти сломали его, и Наоэ, привыкший действовать, полностью полагаясь на здравый смысл, превратился в марионетку.
- Можно спросить? Эти двадцать лет были тяжелыми для тебя, Наоэ? Теперь, когда Кагетора не с нами, когда он где-то далеко? - поинтересовался Иробэ. - С глаз долой - из сердца вон: разве не так?
- Пускай он далеко, но разве он мертв? - парировал Наоэ. - Не знаю, как другие, но я думаю о нем каждый день. Все больше и больше. Вот так я его люблю. Разве с остальными по-другому?
- А это не больно? - Иробе не сводил с Наоэ серьезных глаз. - Разве это не больно - не забывать?
- Я не хочу прятаться.
- Значит, ты примирился с прошлым?
Будто собираясь с мыслями, Наоэ изучал взглядом собственное колено. Неясно, до чего он додумался, но на губах его снова поселилась натянутая улыбка:
- Я хочу осудить себя и искупить грехи... это ведь достаточно просто, Иробэ-сан?
Наоэ говорил о Минако.
Этот человек поднял руку на единственное существо, способное предложить тихую заводь и ласку Кагеторе, который изголодался по ним в разгаре войны. Вот что его тяготило. Но он уже как бы выставил это чувство вины на витрину, напоказ.
Он припечатал с глазами застывшими, словно пластмасса:
- Я...Наоэ.
Иробэ медленно подбирал слова:
- Мне было интересно, не могло ли тебе стать легче теперь, когда Кагеторы нет больше рядом.
Наоэ вскинул глаза. Иробэ стойко выдержал этот взгляд и продолжил:
- Именно Кагетора взрастил в тебе это стремление. Как бы тебя не потрясла смерть остальных, ты оставался человеком, полностью посвятившим себя успеху миссии. Сила, переполняющая Кагетору, угрожала тебе с самого начала. Чтобы не превзойти Кагетору, ты сдерживался и вместо того просто покорно подставлялся под удары. Твоя жажда битвы была подобна дремлющему льву. Потому-то, разве тебе не легче сейчас, когда тот, кто подавлял тебя, исчез? - вместе с улыбкой с губ Иробэ слетел вздох. - ...наивный, да?
- Иробэ-сан.
- Полагаю, можно сказать, что ты действительно проиграл Кагеторе, - серьезно добавил Иробэ.
Наоэ не согласился:
- Будь то простая ненависть, я бы, наверное, смог его забыть.
Наоэ смолк.
"И это чистая правда."
Если ты всего лишь ненавидел тирана, чье деспотичное правление ныне свергнуто, ты не чувствуешь боли. Если то, что не давало тебе разогнуться, исчезло, тебе станет лучше. Когда боль уходит в прошлое, она остается усвоенным уроком, песчинкой истории.
"Если бы не было ничего, кроме ненависти..."
Снова и снова прогоняя в памяти слова Иробэ, Наоэ мотнул головой и проговорил:
- Я ненавидел его, потому что он пленил меня.
- ...то есть Кагетора - твой воплощенный идеал?
- Верно. Он воплощал мой идеал, и я ревновал.
Правда ли? Спрашивая себя, Наоэ еще раз повторил эти слова, беззвучно. Существовал ли этот идеал с самого начала? Нет, неверно.
Причина была не в том, что Кагетора пленил его - он никогда не хотел быть Кагеторой. Если его мечтой было иметь кого-то, с кем можно соперничать, не значило ли это, что все - относительно? Так у него не было абсолютного идеала?..
- Наоэ?..
Все еще погруженный в размышления, Наоэ пришел в себя и улыбнулся:
- Иробэ-сан, я... То, как он жил... я только думал, что его жизнь красива, чтобы быть правдивее любой другой. Но не более того, - проговорив эти слова, Наоэ на секунду умолк под грузом самоиронии. Подавляя бунт в душе, он поднял голову и продолжил: - Только благодаря ему Уэсуги смогли зайти так далеко. Когда настали тяжелые времена, именно он с поразительной самоотверженностью поднялся над нашей робостью. Он сам одерживал победы. Даже и не помышлял просить кого-нибудь о чем-либо, сметал все на своем пути чистой силой воли. Для него не существовало ничего невозможного. Вот почему все следовали за ним.
- ...что правда, то правда...
- И эта демонстрация силы - силы большей, чем нужно, - притягивала нас. Но в то же время я постепенно осознал иную причину того, что он полагался лишь на себя одного. Побеждать, сокрушая других, было его единственным способом сохранить спокойствие духа. Он был слишком другим. И враги, и друзья... ему было неспокойно, хотя он и умел быть превыше всех... Вот почему...
Когда Наоэ пробормотал эти фразы, выражение боли снова исказило его лицо. Принимал ли он желаемое за действительное? Было ли это просто потому, что он боялся признать грехи?
"Почему тебе так нужно думать об этом, Наоэ?"
Наверняка, Кагеторы больше нет.
Он принимает это за бегство, решил Иробэ. Сколько же раз он разбирал свои отношения с Кагеторой? Иробэ понимал, что теперь Кагетора был для Наоэ убежищем.
Кажется, Наоэ сам сопротивлялся...
- Со мной все в порядке, Иробэ-сан.
Наоэ улыбнулся, когда Иробэ поднял лицо. Меняя тему, чтобы стереть из памяти сказанное, он попросил:
- Пожалуйста, предоставь разбираться с оншо нам и выздоравливай. Ты уже сделал все, что в твоих силах, а теперь миссию продолжим мы с Харуиэ. Прошу, выздоравливай побыстрее.
- Наоэ, - Иробэ потер исхудавшие руки и покачал головой. - Это тело долго не протянет.
- Иробэ-сан...
- Я ведь тоже доктор. И знаю свое тело лучше, чем кто-то еще. Вероятно, мне действительно надо с этого момента оставить все на тебя, - Иробэ накрыл ладонью руку Наоэ. - Я поручаю все тебе.
- Иробэ-сан...
- В последние годы я уже не могу бороться с оншо. Не могу отправлять их обратно, как надо. Ничего страшного... если я умру, то переселюсь во взрослого человека и вскоре вернусь к вам.
Наоэ прикрыл ладонь Иробэ своей:
- Не нужно. Пожалуйста, отдохни.
- Наоэ...
- Я хорошо понимаю, как тяготит усталость. Наши силы сильно ослабли по сравнению с тем, как было раньше. Мне кажется, нельзя ими злоупотреблять, переселяясь во взрослых, а то станет только хуже. Если дойдет до худшего, тебе бы лучше совершить тайдзи-каншо и немного отдохнуть.
- Ты хочешь сказать, что сейчас я тебе в тягость?
- Если быть предельно честным, то да. Ями Сенгоку разгорается все больше. По-моему, тебе следует хорошенько набраться сил, чтобы справиться с тем, что грядет. Будет намного лучше, если мы потерпим некоторое время твое отсутствие, чем ты будешь с нами, но без части силы. Так, пожалуйста, отдыхай, сколько понадобится, чтобы войти в полную силу, потому что она нам пригодится, - после этих повелительных слов взгляд Наоэ внезапно смягчился. - Мы с Харуиэ прикроем тебя, так что не беспокойся. Ты уверен в нас? Доверишь все нам?
- Наоэ...
Наоэ опустил голову и искренне добавил:
- Ты действительно хорошо поработал в этой жизни. Теперь тебе надо немного покоя, Иробэ-сан.
- Пожалуйста, отдыхай.
Иробэ слегка кивнул с подушек. Заботливый взгляд Наоэ проник в его измученное тело и сердце. На самом деле он хотел хоть немного силы, чтобы сражаться. Но подумал, что, будь здесь Кагетора - сказал бы то же самое.
Иробэ улыбнулся:
- Спасибо тебе.

* * *

Наоэ зашагал было по коридору, но услыхав, как кто-то позади окликнул его, оглянулся. Старшеклассница, в матросской форме и с букетом в руке, помахала ему с лестницы и побежала навстречу. То была Кадоваки Аяко.
- Пришла-таки, Харуиэ
- Ага. Вот только-только. Увидела на улице твою машину.
Сейчас Аяко была довольно высокой шестнадцатилетней девушкой. Загорелая, с волнистыми волосами, ниспадающими на плечи - энергичная очаровательная школьница.
- Как Иробэ-сан? Лучше ему?
- Да. Он уже не такой бледный ...и как раз спрашивал о тебе, так что ты вовремя. Он тебе обрадуется.
- О, здорово. А я из школы. Сейчас вообще-то каникулы, но у меня дополнительные уроки. В эту чертову жару приходится ходить на пять предметов, - пожаловалась Аяко. - И кому это нужно! Образ жизни каншо ужасно сказывается на посещаемости; мне приходится отрабатывать пропуски, а то у Аяко будут большие неприятности. Мы сейчас с нокизару(4)приглядываемся к случаю с Миеси(3), - продолжала Аяко. - Хаккай(5) говорил, что завтра со мной свяжется. А ты собираешься в Токио, Наоэ?
- Нет, завтра я возвращаюсь в Уцуномию. Наверное, свяжусь с тобой оттуда.
- Ясненько, - Аяко пристально уставилась на Наоэ. Наоэ подозрительно посмотрел в ответ:
- Что?
- А чего ты на Бенце прикатил? С девушкой встречаешься?
- Я работаю на компанию брата секретарем и шофером.
Аяко не сводила с Наоэ тяжелого взгляда:
- Продажа недвижимости... И этим занимается монах? Да и Уцуномия так далеко… Наверное, ты в какую-нибудь вдовушку влюбился, а?
- Харуиэ.
- ...знаешь, Наоэ... - устыдившись, Аяко посерьезнела. - Сегодня мне приснился Кагетора.
Наоэ округлил глаза.
- Но он плакал.
- Плакал?
- Ага. Он был почему-то такой маленький, что его можно было посадить себе на колени. Он плакал и выглядел очень одиноким. Когда я спросила, что случилось, он посмотрел на меня в упор и ответил: "Потому что мамочка не со мной. Она ушла." И убежал. Я не узнала его в лицо, но знала, что это Кагетора. Интересно, что бы он мог значить, этот сон...
Наоэ, прищурившись, молчал. Аяко склонила голову и горько улыбнулась:
- Знаешь, мне тоже одиноко. После этого сна я так хотела услышать голос Кагеторы. И потом мне вдруг захотелось повидать тебя.
- Почему?
- Не знаю. Может, потому что ты все еще близок с ним.
Аяко перехватила букет и взяла большие ладони Наоэ в свои. Крепко сжала их:
- Ты не единственный, кто верит. Я тоже верю.
- Харуиэ...
- Я верю в Кагетору. Ты не одинок. Взбодрись: с Кагеторой все хорошо. Его бы не смог убить Нобунага. Вот так.
Наоэ улыбнулся и безмолвно кивнул. Осторожно высвободился из рук Харуиэ, медленно развернулся и зашагал по коридору.
Аяко, не сходя с места, печально смотрела ему вслед.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Оншо-тайдзи - букв: "истребление оншо": изгнание оншо
2. Тайдзи-каншо - букв.:"вселение в зародыш"; вид вселения, при котором тело занимается при рождении.
3. Миеси Нагаеси 1522-1564
Также его звали: Миеси Чокей
Титул: Чикузэн но Ками
Исторически: военачальник из Ава на Сикоку, который доблестью и предательством уничтожил семьи Хосокава и Хатакеяма, установив таким образом власть над Ава, Сануки, Авадзи, Ямасиро, Ямато, Кавачи, Сэццу и Изуми.
4. Нокизару - букв.: "обезьяна, лазающая по крышам"; самураи Уэсуги Кэнсина пользовались специальной техникой, включающей перемещение по крышам и проникновение в дома противника сверху.
5. Хаккай - один из Призрачной армии Уэсуги, специализирующийся на нокизару. Описан как мужчина лет тридцати пяти с квадратным невыразительным лицом.


Просмотров: 3049 | Вверх | Комментарии (1)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator