Брелки, записки, секреты. Часть 5

Дата публикации: 22 Июл, 2011

Страниц: 1

* * *

- Ну отвернитесь или я не буду, - ныл Фрэнсис, улыбаясь.

- Тогда я ухожу.

- Ну мистер Сомори…

Нэнэ выкаблучивался, отбивая по песку неслышный ритм подошвой туфля.

- Ну Нэнси, - выдавил Фрэнсис, непривычно было звать его так.

- Ладно, - директор закатил глаза и отвернулся.

 Фрэнсис шмыгнул обратно в пещеру, из которой они только что вышли, вытащил из флакона пробку и не просто облизнул горлышко, как обычно, а сделал целый глоток. От этого не убудет, в следующий раз он будет экономнее, но было интересно, что же случится.

- Ой… - вдруг услышал Нэнэ и побледнел, повернулся посмотреть и вытаращил глаза.

- Теперь кофта не налезет, - заворчал Фрэнсис, выглядывая на улицу. – А меня солнцем не обожжет?

- Не должно, - тупым голосом проблеял Нэнэ, рассматривая перламутровые крылья, похожие на мозаику в окнах храма. Они были, как у бабочки. И Фрэнсис видел удивление пополам с ужасом. И восхищение ему тоже нравилось.

- Держи, - Нэнэ протянул черную кофту с «качелями» спереди, оголявшими торс до проколотого пупка с маленькой сережкой, и создававшими впечатление, будто у Фрэнсиса есть-таки грудь. Завязывались «качели» на шее сзади, оставляя спину голой, так что Турмалин ошибался, крылья пришлись как нельзя кстати. – Ползи сюда, - у Сомори все еще был шок, но он сел на булыжник, отодвинутый прошлым вечером «зомби-друзьями», вытащил из захваченной сумки косметичку и решил нарисовать не слишком эффектный, но яркий макияж на зеленом лице. В конце концов, в этот раз акцент фотографий будет не на лице, а вообще на цвете кожи, на тонкости тела, на новинке в виде крыльев. Полчаса Фрэнсис мучился, стоя на коленях и опираясь руками о колени Нэнэ, пока тот не закончил произведение искусства на его лице.

- Надевай и на, глотни, - он протянул ему огромные, фирменные солнечные очки, типа «стрекоза», а заодно и еще кое-что.

- Говорил же, что правилами запрещено, - напомнил Фрэнсис, но фляжку с коньяком взял, сделал глоток, даже не спросив, что это, и поморщился.

- Жить без него не могу, - хмыкнул Нэнэ, отбирая фляжку и тоже к ней прикладываясь.

- Да вы алкоголик!

- Так я же не отрицаю, - Нэнэ махнул рукой, облизнулся и вытащил мобильник, включил музыку. – Все, теперь начали. Не шатает?

- Да он не крепкий.

- Ну хлебни еще, завтра суббота, успеешь проспаться.

Через десять минут Фрэнсису, продрогшему на берегу в легкой кофте сначала, стало не только тепло, но и жарко. Огромная зеленая бабочка с развевающимися по ветру волосами впечатление производила самое жуткое, но Нэнэ нравилось. Длинный комариный нос, накрашенные в несколько слоев ресницы, нарисованные кукольные брови и страз на уголке переднего зуба – все это обещало сделать Фрэнсису в интернете такую популярность, о какой многие и не мечтали.

- Резко повернись, чтобы волосы так вж-ж-жих! – Нэнэ покрутил кистью в воздухе, снова поднес камеру к лицу и сделал подряд несколько снимков. Цепочка, продетая в шлейки штанов вместо ремня, тоже взметнулась, лицо у Фрэнсиса было мечтательное и полупьяное. Огромные мушкетерские сапоги с подворотами и безо всяких украшений ему нравились еще больше, чем ботфорты. Это снова был эпизод шика в его жизни. Море, брызги волн, пена, песок, бескрайнее небо и ветер, треплющий волосы и мысли.

- Спятить, - высказался Одри, сидевший на толстой ветке дерева, возле которого все обычно прятались и целовались. Гаррет-Эштон стоял рядом, опираясь о ствол и тоже выглядывая, подсматривая за процессом.

- Он спаивает учеников.

- Его ученики – кикиморы. А я действительно думал, что он болел ветрянкой, - Гаррет вздохнул.

- Хорош, мерзавец, - притворно старушечьим голосом фыркнул Одри.

- Меня куда больше смешит то, что нас будет возвращать к жизни пьяный трансвестит, охочий до малолеток и грудастых учительниц музыки.

- Не напоминай лучше.

- Единственное, на что я надеюсь, это что у меня при большой активности глаз не будет выпадать и болтаться на ниточке, как в мультике.

- Заткнись, умоляю.

- Я еще не начал.

Фрэнсис делал все, что в голову приходило, Нэнэ только рыдал от смеха и не переставал щелкать. Огромная зеленая бабочка подпрыгивала, визжала, встряхивая волосами, так что озорное, пьяное лицо с безумно радостным выражением запечатлевалось не хуже, чем в модном клубе. Но фон свободы был куда удачнее, чем темные стены и диваны, к примеру.

- Я похож на муху, - застонал Фрэнсис, когда ему дали наконец посмотреть несколько снимков, и он увидел себя в огромных очках. Комариный нос напоминал хоботок у мухи, а огромные очки – фасеточные глаза.

- Хватит подсматривать, лучше сфотографируйте нас вдвоем! – крикнул Нэнэ, повернувшись в сторону дерева и посмотрев наверх. Фрэнсис даже не дернулся, поняв, что его спалили. Раз Нэнэ так хочет, значит, так надо.

- Тебя убьет мисс Бишоп, если узнает, - шепнул Одри ему в ухо.

- Плевать. Она не узнает, что это он, что это ВООБЩЕ ученик, - фыркнул Сомори, всучив Эштону камеру и метнувшись к Фрэнсису. Тот вообще не ожидал и заверещал, стоило его снести и подхватить на руки так, будто он был пушинкой.

- Опять выкаблучивается, некромант придурочный, - заворчал Одри.

- Ты зануда, - Гаррет не стал вредничать, у него было предвкушение новой жизни и молодости в своем любимом теле. Правда вот пьяный волшебник смущал. Зато как наслаждался этот пьяный волшебник с пьяной зеленой бабочкой на руках.

- Да не лежи ты, как бревно, расслабься, - посоветовал Оуэн мрачно, и Фрэнсис, вытянувшийся сначала во весь рост, обвис. Кадр стал лучше, Фицбергер кокетливо согнул одну ногу, вторую вытянул, обнял одной рукой Нэнэ за шею, а вторую выпрямил и опустил.

- Сам ты бревно! – огрызнулся Нэнэ в шутку, глядя на очень даже милого и красивого Турмалина, раскрутившись на месте и чуть не упав вместе с ним.

- Не вздумай… - Одри не успел договорить, Нэнэ поддался влиянию момента.

- Заткнись, «Брикстоун», - хихикнул Гаррет, продолжая остервенело щелкать и обходя их, запечатлевая это со всех ракурсов. Нэнэ создан был, чтобы целоваться на камеру с экзотическими мальчиками-страшилками. Особенно так – отчаянно, глубоко, страстно и как в последний раз. Фрэнсису безумие передалось, он забыл, что Брикстоун и Крофт только что узнали о его секрете.

- Это мы не будем выставлять в интернет, - успокоил Нэнэ, опуская Фрэнсиса на землю.

- Да, - согласился он. Ему достаточно было ощущений. – Только я их себе заберу, ладно? Фотографии эти.

Директор благосклонно кивнул и опять потянулся за фляжкой, но рука Оуэна мрачно легла ему на плечо.

- Хватит, я не хочу разваливаться на составляющие из-за твоей алкоголической безалаберности. Пошли, - зашипел он ему в ухо.

- Ладно-ладно! – Нэнэ хихикнул, отцепил от внутренней стороны рукава булавку и проткнул палец. – Быстрее, пока не упала, - он подставил палец, и Фрэнсис слизнул кровь с него так, будто был голодным вампиром, а не пикси. – О, черт, ненавижу это… - он застонал, чувствуя головокружение и жар, метнулся в пещеру, а троица осталась ждать и смотреть фотографии.

- Ты чудовище. Ты спаиваешь учеников, поощряешь эти приколы с мутацией… - начал высказывать Одри.

- И оживляю трупы, - оборвал его Нэнэ. – По крайней мере, собираюсь это сделать, так что не мешай мне сосредотачиваться.

* * *

Эйприл в автобусе сидел сразу за Анжело и сверлил его затылок мрачным, тяжелым взглядом. Анжело это чувствовал и знал, кто именно за ним сидел. И он был собой жутко доволен, ведь не взвизгнул ночью: «Прочь, изыди, нечистая сила, ты помер давно!» Наверное, Эйприл на это и рассчитывал.

- Дай сигаретку, - клянчил Жульен у Гвена.

- Тебе рано, - отмахнулся тот, сидя и глядя в окно так довольно, что на его физиономию любовалась половина автобуса, включая Магду.

- Ну дай, пожалуйста. Тебе жалко?

- Приедем, тогда дам. Ты в автобусе курить собрался?

- А почему бы и нет? – Хильдегард фыркнул.

- Ну дай ты ему, - Глен не больно пихнул «тезку» в бок. – Не отвяжется.

Жульен передразнил его, показав язык.

- То тебе дай, то ему дай, - усмехнулся Гвен, вытаскивая красно-белую пачку с черным узким шрифтом.

- Они крепкие, - Жульен поморщился.

- Могу вообще не давать.

- Нет, давай, - Янтарь сразу дал задний ход, вытащил сигарету и усунулся, сполз по сиденью и вытащил зажигалку. Глен, сидевший у прохода, потянулся к окну, покосился на Магду и потянул пластиковую ручку на себя, рухнул обратно.

- Кури на здоровье, - пошутил Гвен, оглянувшись.

- Спасибо, мамочка, - буркнул Жульен, уползая еще ниже и прижимаясь к окну, чтобы дым уходил сразу в него.

- Отстань! – Гвен шарахнулся и увернулся от Глена, чуть не приложившись затылком о стекло. Помешали только его собственные волосы, собранные в петлю, эта петля коснулась окна раньше, чем многострадальная черепушка. – Магда смотрит!

- А ты пригнись.

Глену хотелось еще. И зря Гвен угрожал ему ночью, что ему хочется много, очень много, потому что Сезанна к удовольствиям пускать было нельзя. Он был человеком азартным, так что захотел большего. Он после минутной борьбы в неудобном положении все же на Деорсу навалился, придавил его так, что лежащий на сидении боком Гранат ничего не мог сделать, только упираться руками в давящую на него тушу. И нельзя было сказать, что ему это не нравилось. Он зажмурился, улыбаясь, и отвернулся опять.

- Отстань.

- Тебе нравится меня посылать, да? – Глен улыбнулся так же беззлобно, но куда более похотливо, как извращенец. Глаза у него подернулись поволокой, хоть и без нее были мутными.

- Отвяжись. Плохой пес, плохой, - Гвен захихикал, так и лежа придавленным, махнул на него рукой шутливо, так что кончики пальцев коснулись носа Сезанна. Не смотреть сегодня на Деорсу было невозможно, он оделся в черные «карандаши», очень сильно обтянувшие его главную часть тела, белую рубашку, которую расстегнул на две пуговицы сверху и на две снизу, чтобы виден был живот. Воротник-стойка, рукава в три четверти, подогнутые до локтей, браслетик на запястье и колечко на мизинце. В общем, Глену в очередной раз захотелось сначала избить его, а потом посадить на цепь и в подвал частного дома на окраине города.

- Дурак, - хмыкнул он и сделал вид, что собирается прикусить в очередной раз коснувшиеся его пальцы. Гвен опять захихикал и начал следить за ним, чтобы успеть шлепнуть пальцами по носу прежде, чем его за них укусят. Через секунд тридцать Глену надоело, что он постоянно промахивается, и пальцы Деорсы больно сжали в горсть, но Глен тут же опомнился и перестал их стискивать, просто держал.

- «Очень хорошо», значит, было ночью?

Гвен молчал, кокетливо на него глядя.

Диего дурел с другой половины автобуса, что была через проход.

- Убиться! Он никогда со мной так себя не вел! – он возмущался и вообще скрестил руки на груди, надулся и уставился в окно.

- Кто именно? – уточнил Лукас. – Глен или Гвен?

- Оба! В смысле, ни один из них! Герой любовник, тоже еще…

- Ну, по крайней мере, он смог удовлетворить этого монстрика, - пошутил Вампадур.

- А монстрик такой хорошенький сегодня, - заметил Тео, и Лукас резко перестал веселиться. Почему-то Фон Фарте не заметил, что Лукас сегодня тоже очень ничего. Вот тварь.

Но отрицать он не мог, с Гвеном творилось что-то не то. Он заигрывал с Гленом очень своеобразно, будто изо всех сил старался порадовать его или даже насмешить. Гвена очень успокаивало, когда он видел на лице Сезанна улыбку, пусть даже снисходительную, поэтому он старался разговаривать с людьми свысока, чтобы Глен над этим смеялся. Над этими несчастными. Он рассказывал много смешного, так что Сезанн смеялся или просто одобрял. Но как Лукас успел заметить, в сине-зеленых круглых глазах Деорсы отражался мимолетный страх, когда Глен просто молчал и спокойно смотрел на него или на того, с кем он разговаривал. И Вампадур, и Жульен понимали это, они с Гленом успели пообщаться довольно близко и знали, что серьезное выражение его лица и холодный взгляд ничего хорошего не предвещали. Но Гвен от него балдел, причем взаимно. Глен же за него, казалось, готов был убить. Лукасу казалось, что если вдруг Гвену вздумается изменить, Сезанн убьет сначала того урода, с кем он изменит, причем убьет на глазах слабонервного и жалостливого Гвена… А потом убьет его самого после долгих пыток. И скорее всего, они будут очень унизительными, эти пытки. Но судя по взглядам и поведению Гвена, он скорее готов был расстилаться подстилкой, продолжая строить из себя независимость и неприступность, чем променять красавчика Глена на кого-то еще. А потому возмездие ему не грозило.

Лукас подумал, что каким бы балбесом Фон Фарте ни был, он все равно лучше и удобнее, чем Сезанн. Он не жестокий и не сам себе на уме, он не однолюб, это точно, и он не станет лишать свою любовь всего, лишь бы она слушалась его во всем. Глена выводила и одновременно умиляла эта привычка все делать наперекор, он психовал, когда Гвен его отталкивал, но в то же время просто пищать был готов от нежности. Он был страшным, страшнее Гаррета в этом смысле. Тот был раздолбаем из разряда «Пока я тебя люблю, я всех за тебя убью, но тебя не трону, а потом ты мне надоешь, и я и тебя заодно к черту пошлю, а-ля-ля, тра-ля-ля, какой я красивый, хороший и талантливый, и кому такое сокровище достанется». Отличный пример его характера импровизатора и обаятельно-сексуального шизофреника – Джек Воробей.

А вот Глен – нет, он сам себя не очень любит, зато решает, кто будет его любить. И Гвен, образно говоря, совершил самую большую ошибку в своей жизни, заставив Сезанна поклясться, что он всегда будет с ним. Или это была судьба, они были созданы друг для друга. В таком случае Лукас за Деорсу не переживал, а был даже рад.

- Жвачка, - выпалил Гвен быстрее, чем Глен успел его поцеловать.

- Блин, да хватит их жевать! – Сезанн застонал.

- Не могу, привычка, - Гвен улыбнулся, сделал брови домиком.

- Челюсть будет квадратная.

- Вранье, с пяти лет жую и ничего. Или квадратная?

- Нет, красивая, - Глен заверил его и поцеловал в челюсть. Но потом он подвинулся еще ближе и наклонился к его шее, стиснул в руке воротник и отдернул его, чтобы не мешал.

- Осторожно, порвешь, агрессор, - фыркнул Гвен и ойкнул, зажмурился, когда ему в шею впились ну очень страстным поцелуем. Он на секунду открыл глаза и столкнулся взглядом с Лукасом. Тот выгнул бровь и посмотрел на Глена.

Нет, он бы точно спятил, поведи себя с ним так кто-нибудь. Да если бы даже Фон Фарте так себя вел, Вампадур уже испугался бы и перестал с ним общаться. Он же садист, это видно. Садист и собственник, а это адский коктейль.

- Что ты, я же очень аккуратно, - хмыкнул Глен, отпустил его воротник, отряхнул его от невидимых пылинок и поправил. – В следующий раз не жуй эту долбанную жвачку.

- Как скажешь, - Гвен снова улыбнулся и показал ему открытые ладони, сдаваясь. Но выражение лица при этом было шутливое, а взгляд – немного ехидным. И Глена это выбешивало, но этим Гвен ему и нравился. Послушного Глен не смог бы постоянно одергивать и призывать к порядку.

- Ну наконец-то, - Гвен вздохнул, как только автобус остановился. – Курить хочу, не могу, - он полез  быстрее Глена, перебираясь через него. Сезанн подождал, а потом шутливо, но от души и звонко шлепнул его по бедру.

- Козел… - прошипел Гвен, чуть не упав, запнувшись за его ногу, но выпрямившись в проходе и метнувшись мимо всех к передней двери.

- Кто козел, я козел?! – крикнули вслед. Деорса обернулся, показал язык и вынырнул из автобуса на свежий воздух.

- Мне вот интересно, скоро снег пойдет? – спросил он у Магды.

- Должен. Но через неделю, не меньше, - улыбнулась она, тоже посмотрев на небо. – Хорошо бы не похолодало к самому конкурсу.

Рудольф, вылезший одним из первых, хмыкнул мысленно. Ничего страшного, если вдруг похолодает. Смотреть на чужие постановки они могут и одетыми, а постановка самого Дримсвуда будет очень жаркой. Ну прямо очень-очень жаркой. Ему осталось всего ничего потренироваться, и он сходу подожжет весь костер, пусть даже тот будет состоять из сырых бревен в полметра диаметром.

- Вредно, - поцокала языком Магда, наблюдая, как спокойно и с лицом «так и надо» Гвен вытащил из кармана пачку сигарет, жестом фокусника вынул откуда-то зажигалку и закрылся от ветра ладонью.

- Да уже без разницы. А вы знаете, что если не курить, то через два года легкие полностью обновляются, и человек становится абсолютно здоровым, как будто никогда и не курил?

- Не знала, - Магда удивилась, подняла брови. Он с таким наслаждением затянулся, что ей показалось, будто теплый дым дошел ему не до легких, а аж до почек.

И Глен, выскользнувший из автобуса плавно, не так неуклюже, как все, все испортил.

- Самое время начать отсчет этих двух лет. Будешь полностью здоровым, - он выхватил сигарету, смял ее двумя пальцами и уронил небрежно, задавил носком кеда.

- Ты знаешь, какие они дорогие?! – Гвен возмутился, но не психанул, как истеричка, а сделал брови домиком и посмотрел на него убитым взглядом.

- Не дороже, чем у директора, - хмыкнул Сезанн.

Магда опять вздохнула. Сколько раз она говорила Нэнэ бросить, но он вообще никого не слушал, говорил, что без коньяка и сигарет он не живет, это как кислород для него и здоровый сон. А еще он постоянно пил натуральный черный кофе, не растворимый, а свежезаваренный. И ему с его натуральными, не фарфоровыми, а природно-ровными зубами не везло, они пожелтели от всего этого комплекса.

Было ошибкой закашляться, но Гвен просто подавился словами на холоде и пару раз кашлянул, прикрыв рот ладонью. Пошел дым.

- Ты точно больше не будешь курить, - заявил Глен, пытаясь отобрать  у него пачку, но Деорса ее отчаянно сжал в руке и отвернулся, хихикая и продолжая кашлять. В горле першило, так бывало, хоть он и не простыл.

- Отдай! – Глен начал раздражаться, навалился на него сзади, одной рукой обхватил поперек живота, а второй пытался разжать пальцы, стиснувшие пачку.

- О, развлекательный центр, - Жульен округлил глаза. Он старался не дышать на Магду, чтобы та не почувствовала, что он в автобусе уже покурил. – В прошлый раз я его не видел.

- В прошлый раз с нами был директор, - хмыкнул Лукас своим шикарным голосом. – Пошли, оторвемся хоть.

- Да там нет ничего, деревня, - махнул рукой Глен, но Гвен наконец выпрямился, воспользовался тем, что о сигаретах забыли, спрятал их в карман и потянул Сезанна за руку.

- Да пошли, хоть в боулинг сыграем. Или в бильярд.

- Ты любишь бильярд? – удивился Тео, который был фанатом. Они с Диего переглянулись.

- Там такие шесты… - Гвен подмигнул, потом засмеялся, увидев обалдевшие рожи. – Шутка. Пошли, - он метнулся первым. Глен поволокся за ним, но он умудрялся волочиться так, будто по подиуму летел. И успевал следить, чтобы никто не пялился на невольно покачивающиеся, крутейшие во всех смыслах бедра «его Торнтмонского величества».

- Одерни, спину видно, - он дернул его за край белой рубашки сзади, потому что ремень штанов был действительно низко, а край рубашки – высоко.  – И это не шест, это кий.

- Плевать, длинный.

Глен закатил глаза, но его успокоило, что на шее, прямо под волосами, забранными в петлю, у Гвена красовался оставленный засос. И Магда его тоже заметила, но ничего не сказала. Красивая парочка, да и не ведут себя так грубо, как Стрэтхолланцы. Почему не позволить им думать, будто они секретничают? Но лет через пять будут кошмарны, это факт. Гламурная, капризная дура, охочая до «покурить-выпить-раздвинуть конечности», и эффектный садист-трудоголик, охочий до этой капризной дуры. Магда была не в курсе, но это были бы отношения Ромуальда и Флориана, взбреди им в голову вдруг такое отколоть.

- После тебя, - уступил Эйприл дорогу Анжело, не став протискиваться мимо него на улицу из автобуса. Мэлоун хмыкнул, окинув его взглядом и пользуясь тем, что пусть он и был невысоким, но уж точно не ниже Кле.

- Конечно, после меня, - он вышел так, что даже Глен бы обзавидовался, но поздно, «тезки» уже унеслись в сторону огромного серебристо-стеклянного здания.

- Урод… - прошипел Кле. Но Анжело было по барабану.

- Так, мы в бильярд. Да? – Гвен посмотрел на Глена, тот кивнул, потому что было все равно. Он забыл, что в бильярде по-любому придется принимать провокационные позы. Особенно, Гвену. У него это в крови, инстинктивное.

- А мы – в боулинг, - Лукас кивнул в другую сторону. Стоило подняться на второй этаж, и они оказались перед большим темным залом с барной стойкой и автоматами. Направо – бильярд, налево – боулинг. Эйприл позволил уволочь себя злого и успокаивать во время натягивания жуткой обуви, которую он ненавидел, и они с Лукасом, Жульеном и Диего отправились к дорожке. А вот Тео эту глупость терпеть не мог, кий ему казался куда более четким, чем его собственная рука в момент броска, да и удовольствие как-то больше – загонять шары в лузы, чем сшибать кегли. Анжело составил ему пару против Гвена с Гленом.

- Только не говори, что ты еще и в бильярд хорошо играешь, - попросил Сезанн.

- А что? – Гвен удивился.

- Ты куришь, наливаешься тупыми коктейлями, играешь… Не на деньги, случайно?

- Да ты с ума сошел, - Тео перебил начавшего отвечать Деорсу. – А на что тогда? О, я придумал. Сходи, купи несколько бутылок пива, - он кивнул Анжело. – Скинемся, а выигрыш достанется двоим.

- Я много не пью, - Глен покачал головой.

- Зато я – запросто, - фыркнул Гвен, выдрал из руки Анжело деньги, вытащил свои и подставил ладонь Глену.

- Причем нести тебя в автобус потом мне.

- Мне три ведра надо, чтобы напиться до такого состояния. И точно не пива, - успокоил его Деорса, пошевелил пальцами, взял протянутые купюры и унесся.

- Это балетки на нем, или мне показалось? – Мэлоун округлил глаза, проследив за соседом по комнате. Он как-то не следил перед отъездом, во что переоделся Гвен.

- Ага, - тупо осклабился Фон Фарте, проводив скрывшегося за поворотом с зеркалами Граната.

- Балетки на парне?

- У него небольшие ступни, - пояснил Глен для тех, кто не заметил.

- Все равно, - Мэлоун на него таращился.

- Ему идет, - Сезанн пожал плечами и решил все это прекратить, убрал треугольник, повесив его наверх, перед лампами, и разбил пирамиду.

А Гвен завернул в туалет перед баром, со стоном вытащил из кармана сигареты и снова закурил, наклонился к раковине. Курить в туалете было, вообще-то, запрещено, об этом говорила табличка при входе. Но он открыл форточку под потолком, потянувшись, включил воду и, глубоко затягиваясь, принялся выдыхать медленно, тонкой струйкой дыма прямо в бьющую о раковину воду. Сразу стало тепло, хорошо, тело расслабилось, трясучка прошла, нервная дрожь больше не беспокоила. И в зал с бильярдом он вернулся с бутылками пива, конечно, но никто же не знал, что он еще на собственный «капитал» высосал банку «мерзкого коктейля».

Магда негодовала бы, не следи она за теми, кто был младше, и разбежался по всему центру. Кто в кинозал на третьем этаже, кто к автоматам, кто к электрическому быку. Гвен обещал себе тоже туда заглянуть, когда наиграется в бильярд. Но Анжело был трезвее и поклялся себе, что даже будучи натуралом, обскачет Кле во всех смыслах. Он не такой хрупкий и нежный, он миниатюрный и грациозный иногда, но когда нужно, может все.

* * *

- Ты уверен, что сможешь? – Одри как-то сомневался, решив быть первым в очереди на воскрешение.

- Не на все сто процентов, - «успокоил» Нэнэ, начиная сомневаться, что у него все получится. Это фантастика на грани сказки, но он решил очень постараться. – Может, я первый? – Гаррет поднял брови, лицо Эштона приобрело ехидное выражение, и Оуэна аж перекосило.

- Ну уж нет. Чтобы потом опять началось «Я первым был, я круче»?

- Как хочешь. Если ты с концами исчезнешь, я буду скучать, - улыбнулся Андерсен очень нежно. – Фицбергер где, кстати?

- Я сказал ему остаться в гостиной или посидеть в библиотеке, заняться фотографиями, - отмахнулся Нэнэ. Они вернулись на берег через пещеру. И обнаружилось, что идея была мерзкой. Спрятать чемоданы Крофта и Брикстоуна оказалось нетрудно, конечно, но откуда взять новые шмотки для «новичков»? Нэнэ решил оправдаться перед учениками задержкой службы перевозок, мол, багаж привезут завтра, а пока они побудут в форме Дримсвуда. Никто ничего не должен заподозрить, а Магду они как-нибудь успокоят. Да и вообще, это – не главная проблема. Главная – как заставить вернуться старые тела и уничтожить новые, не задев факт жизни.

- А если кто-нибудь вылезет из пещеры сейчас? – уточнил Гаррет дотошно. Ему не хотелось, чтобы кто-то помешал ему захватить свое любимое тело.
- Я запер кабинет, в него никто не зайдет, ход перекрыт, - начал психовать Нэнэ, медленно трезвея от волнения. «Сюда бы Рудольфа», - подумал он вдруг машинально. Рудольф своими эффектными штучками с мутацией вселял уверенность в себе и в реальности всего происходящего. Но его в данный момент не было, и приходилось надеяться только на себя.
- А если кто-то подойдет сверху, просто во двор выйдет?
- Все уехали, - процедил Сомори.

- Малышня осталась, - вдруг влез Одри, тоже озабоченный этой проблемой. – Если они увидят?

- Оплатим им сеанс психотерапии! – рявкнул Нэнэ и запустил пятерню в волосы, причесался пальцами. – Давай, становись передо мной, только не близко, метра на два отойди.

- Кажется, дождь собирается… - Гаррет медленно поднял голову, посмотрел налево, в сторону моря, над которым все потемнело. Облака плыли как-то странно – не в одну сторону по направлению ветра, а будто собирались над Дримсвудом. Такого он не видел даже в Стрэтхоллане.

- Вот и давайте поторопимся! А то я вообще передумаю, - Нэнэ прищурился.

- Будет очень больно? – уточнил Одри все же немного трусовато.

- Ты уже умирал, не парься. Хотя, думаю, разлететься живьем и без анестезии на атомы будет немного больнее, чем тихо сдохнуть от передозировки, - улыбнулся Гаррет.

- Не обольщайся, из окошка прыгать тоже не так больно, как раствориться в пространстве, - огрызнулся Одри.

- Если ты не вернешься, я просто не буду этого делать.

- Будешь, куда ты денешься, - улыбнулся Нэнэ уже как-то не так ласково, как раньше. – Отойди подальше.

Насчет Фрэнсиса он зря надеялся. Вернувшись в интернат с директором и «друзьями-зомби», он только немного подождал и бегом вылетел через главный вход, чтобы успеть к началу представления. Но ему хватило ума затаиться не на дереве, а в кустах на обрыве, чтобы его не увидели, и он тоже заметил затянувшие небо тучи. Оуэн выглядел так, будто его привели на казнь, а Фрэнсис понятия не имел, что должно было случиться.

Крофт странно ухмылялся, да так, что ему это просто не подходило. Смазливые блондины так не ухмыляются.

- Вдохни на всякий случай поглубже, - посоветовал Нэнэ, закрыл глаза, вытянул вперед правую руку и раскрыл ладонь, выпрямил пальцы.
«Господи, ну кто-нибудь, подскажите, как это делать…» - взмолился он, понятия не имея, что дальше. Гаррет даже не стал острить, он округлил глаза и замер, не заметив, что приоткрыл рот. Тело Оуэна трясло от страха Одри, который уже попрощался с жизнью и начал думать, что за двумя зайцами погнался.
«У тебя же силы смерти», - напомнил вдруг подозрительно знакомый голос. Нэнэ не слышал его десять лет, но узнал бы из тысячи. Высоковатый, медовый. Ромуальд знал о нем все, если хотел, для него не было преград и расстояний. Он не появлялся, но он готов был поговорить с взывающим всегда. На то Нэнэ и был экстрасенсом.
- Заклинаю твою душу отвергнуть тело, отрекись от дышащей плоти, - тихо прошептал Нэнэ, чтобы ни Гаррет, ни Одри не услышали. В конце концов, могло и не сработать.

- Что ты там бормочешь? – прищурился Крофт. Гаррет уже заметил, что губы «волшебника» шевелятся.

- Заткнись! – прикрикнул на него Одри, и Андерсен послушно замолчал, решив не мешать.

- Кости в землю, кровь в волны, дыхание в ветер, плоть в могилу, - повторял Нэнэ за шепчущим в его голове Ромуальдом. – Отдаешь мертвецу всю живую силу. Жилы, вены достаешь из плена, за гробовой доской оставь свое тело, - он зашипел под конец, мысленно застонал от злости. Что за ерунда, неужели эти дурацкие стишки подействуют?..

- Как ты себя чувствуешь?.. – уточнил Гаррет у приятеля. Одри открыл глаза и посмотрел на него, не обращая внимания на стоявшего перед ним бывшего одноклассника. И зря не обращал, ведь с Нэнэ сползла вся его маска, обнажив настоящее лицо, волосы трепал ветер, и они снова неотвратимо белели, теряя цвет.

Нэнэ подумал о Рудольфе, вспомнил все, что ощущал, когда шарил в его душе волной свежей смерти. Это был жар, огонь, настоящее пламя. И это разжигало не равнодушие, а злость.

- Да сдохнет это чертово тело или нет?! – он рявкнул, топнул по песку ногой, и вытаращил глаза от внезапной реакции. Гаррет шарахнулся, чтобы его не накрыло захлестнувшей берег волной. Пена дошла до ног Оуэна, он обернулся, переступил… И вдруг Одри ощутил не просто дрожь, а будто сотрясение всех внутренних органов.

- Мать твою… - выпалил Гаррет машинально, делая еще шаг назад – к пещере.

- Что за?! – Одри хотел сделать шаг назад, но пена взметнулась вверх по телу, превратившись в столб соленой морской воды. Одри замахал перед собой руками, пытаясь «отодвинуть» стену, а Нэнэ на секунду растерялся, но в груди начал расти воздушный шар, и он вдохнул поглубже. Ноги сами собой оторвались от земли, он снова еле удержал равновесие, разведя руки в стороны и только потом вытянув их вперед, в сторону Одри.

- Кровь в волны, дыхание в ветер, кости в могилу, отдай мертвецу свою силу, - прошептал на всякий случай еще раз, и Гаррет позеленел. Тела в водяном столбе видно не было, зато высовывались сведенные судорогой и выпрямленные в стороны руки.

Фрэнсис чуть не умер от страха, чуть сам не «отдал силу мертвецу», примерзнув к траве, в которой лежал. Он округлил глаза, увидев на небе молнию, сердце заколотилось быстрее, стоило услышать раскат грома.

- Какая гроза, - покачала головой надзирательница в гостиной, выглядывая в окно и задергивая занавески, чтобы младшие ученики, оставшиеся валять дурака, не испугались.

Одри не просто вскрикнул, он завизжал, как девчонка, и взвыл от боли. У загорелого Крофта все краски от лица отхлынули, проявились подглазники от недосыпа и усталости, Гаррет не мог оторвать взгляд от этого водяного столба. Нэнэ начало мутить, но в то же время появилось ощущение вседозволенности, неограниченной власти, и он почувствовал себя в воздухе, как настоящая птица. Воздух держал, больше не казался чужой стихией, он в нем просто завис, не чувствуя, что по лицу от ветра стегают уже не темные, а седые волосы.

Фрэнсис зажал рот ладонью и запищал в нее, когда столб окрасился багровым, а с рук сорвались сначала рукава, а затем и кожа, обнажившая мышцы, обвитые венами и сосудами.

Ветер подул неудачно, и кровью, наполнившей водяной смерч, плеснуло прямо на Нэнэ. Он в шоке дернулся, открыл рот, выдохнул, снова вдохнул. Вкус был мерзкий, соленый, и он не знал, была ли это морская соль или чисто физическая. Гаррет посмотрел на него, на шторм, на странную светлую полосу на горизонте за почерневшим морем, и начал сползать по булыжнику, отодвинутому от входа в пещеру. Визжать Одри перестал, распятое, освежеванное тело поднялось на уровень зависшего в воздухе Нэнэ, и тот просто держал его, уже готовый к обвинениям в убийстве. Он даже прикинул, каково будет в тюрьме.

Когда в водяном смерче закружились ошметки мышц и мяса, Фрэнсиса все же стошнило. Но его стонов даже никто не услышал, Нэнэ пронзило ледяной волной настоящей силы, как будто вся энергия буквально свежей вырезки притянулась к нему. И Гаррета жутко напрягло его довольное лицо, закрытые в экстазе глаза… Смерч вдруг отодвинулся, и на секунду виден стал скелет, но в тот же миг кости осыпались и превратились в пыль, едва коснувшись мокрого песка.

- А теперь ты, - улыбнулся Нэнэ как-то кровожадно и посмотрел на того, кто заставил его десять лет назад плакать от обиды за отказ.

Гаррета подхватило еще резче, он даже опешил от такой перемены. Казалось, у Нэнэ просто в мозгах что-то заклинило, ему доставляло невероятное удовольствие это слышать, видеть и делать.

- Знаешь, кайф требует жертв, - сообщил он, и у «Эштона» перехватило дыхание, на вдохе легкие заполнились водой, он подавился и перестал трепыхаться. За шею схватило что-то невидимое, руки вытянулись в стороны, ноги свинцовой тяжестью потянули вниз. Ветер и давление внутри смерча усилились, и он понял, почему сорвалась сначала одежда, а затем и кожа, как обычный бежевый скафандр. Терпеть не было никаких сил, закричать не позволяла вода, он вообще не понял сначала, что уже все случилось, только вытаращил глаза, увидев перед собой окрашенную алым воду.

По кустам, в которых сидел Фрэнсис, ударили крупные капли дождя, он сначала не поверил, высунулся и протянул ладонь, чтобы проверить, но пошел уже град, и он почти вскочил на ноги. Нэнэ не обращал внимания ни на что совершенно, по его лицу бежали потеки воды, смывающие вторую порцию крови, совершенно серые, тусклые волосы намокли, будто он только что вынырнул из моря. И по коже бил град, хоть он и не чувствовал, он закрыл глаза и дрожал от переполнявших его сил и криков, мечущихся где-то под диафрагмой, в животе. Целых две личности полностью в его власти, это что-то… А главное – на все здесь его воля. Если он не захочет, их больше никогда не будет. Нет, против Одри он ничего не имеет, но Гаррет… Он так много сделал плохого в жизни. Он же заслуживает? Или нет? Все же, стоит подарить ему шанс?..

«Что теперь?!» - немного панически подумал он, Ромуальд, вызванный всем его желанием, резко ответил.

«Позволь им самим думать, вспомнить, какими они были, какими они хотят снова стать… И повторяй за мной».

Нэнэ начал бормотать, как и перед этим – шепотом.

- Кости, мясо, кровь, дыханье возвращаю из-за грани. Смерть тебе вернет назад, что года уже забрали…

«Чего так тихо», - усмехнулся Ромуальд отчего-то хриплым голосом, будто он тоже сильно волновался.

- Кости, мясо, кровь, дыханье возвращаю из-за грани. Смерть тебе вернет назад, что года уже забрали! – выкрикнул Нэнэ громче. – Доволен?

«Теперь лучше» - согласился Ромуальд.

- Тогда ладно. Кости, мясо… - Нэнэ повторил так же громко и в третий раз, уверенный в том, что нужно два – для обоих «зомби». И он был прав, только не учел, что высказанное шепотом «заклинание» тоже сработало.

Он случайно трижды убил. И трижды собрал кого-то. Только нужны были всего два тела, а теперь смерти хотелось получить по закону еще одно.

- О, господи… - Фрэнсис чуть не умер, сжавшись в комок, зажав рот уже обеими руками и не отводя взгляда. Смерч передвинулся к «мистеру Сомори», и тот сначала не понял, отодвинулся на полметра назад, почти встал на край обрыва, но не успел – его втянуло ветром в стену воронки.

- Какого дьявола?!! – взвизгнул его голос из глубины, Нэнэ начал отчаянно брыкаться и трепыхаться. Он, в отличие от Гаррета и Одри, сопротивлялся долго, из водяной стены то и дело высовывались его руки и ноги, слышался крик, ругательства и все его мнение о происходящем.

- Отпусти меня!! – заорал он, обращаясь к кому-то неизвестному.

«Знаешь, кайф требует жертв», - сообщил ему Ромуальд, и тут же послышался треск, хлюпанье, жуткий вой, Фрэнсис даже обрадовался, что желудок к этому моменту был пуст, и стошнить во второй раз его не могло. В водном потоке мелькнули белые волосы, а потом смерч побагровел, почти почернел от крови, на песок осыпались розовые, будто обглоданные кости. Они тут же потемнели и обратились в гору пыли, которую аномальный ветер не задевал, как и те две, что остались от Оуэна и Эштона.

Фрэнсис всхлипнул даже, едва начав приходить в себя и осознавать, что все было по-настоящему. Час назад он фотографировался и целовался с директором, а теперь его перемололо, как на мясорубке, из-за какой-то чертовщины. На фоне этого тот факт, что Нэнэ вызвал грозу, шторм, да еще и умел летать, казался ерундой. Но что случилось с Эштоном и Оуэном?! За что он это сделал с ними?..

Шторм начал утихать, волны уже не вздымались выше горизонта, который видел Фрэнсис, а небо постепенно светлело. Да и дождь с градом закончился. Прах на берегу зашевелился, от него пошел дым, как от только что затушенного костра. Три пепелища горели сами по себе прямо на мокром песке. Дым начал закручиваться, и Фрэнсиса опять приморозило к месту, отняв столь необходимый дар речи. Ему хотелось завизжать, увидев голые кости, которые начали собираться из пепла. Но когда они начали обрастать мясом и оплетаться сосудами, стало совсем плохо, Турмалин позеленел и закатил глаза.

Было совсем не больно, но все тело, которое еще не сформировалось до конца, жутко чесалось и вибрировало изнутри. Но это был скорее радостный момент осознания, что все новое, такое живое, очень живое и свежее, что все это настоящее и принадлежит им.

Одри, перенесший чуть ли не предательство бывшего одноклассника, вытянул вперед руки, посмотрел на них и опешил. Обломанные ногти каменной твердости, ободранный золотой лак, серая кожа, рукава пушистого красного пуловера. Все так, как он помнил, когда приехал в Стрэтхоллан. Последние дни ему запомнились не очень, только моменты с Франсуа и Гарретом, но начало он помнил прекрасно. И стоило тронуть волосы, повисшие паклями, как он понял, что в представлении перестарался. Тускло-желтые, соломенного цвета пряди остались теми, какими он их помнил. Даже синяки в сгибах локтей стали теми же, что раньше.

«Долбежка тоже будет?..» - с юмором подумал он и вдруг понял, что если это случилось с ним, то Гаррет…

- Господи, какого… - рядом раздались маты, Андерсен был в гневе, и Одри повернулся посмотреть на него.

- Пф-ф-ф! – он зажал рот ладонью, захохотал в нее, тараща свои яркие глаза.

Гаррет был в шоке. Он косил глаза вбок, держа прядь волос обычной, средней длины, едва ли до середины шеи, без косой челки. Да и цвет был его – темно-русый.

- О, боже… О, боже!! – он застонал и посмотрел на себя. Тот же костюм, что был на нем на первом концерте. Это был самый запоминающийся момент в его жизни, он никогда бы его не забыл, а потому вспомнил, уже решив, что Нэнэ их предал. Он сошел с ума, чертов гот, а теперь… А где он теперь?

- Ты так молодо выглядишь! – продолжал выть Одри. Он и впрямь выглядел чуть старше, но всему виной пристрастия его тела в те великие времена.

- Очень смешно, - буркнул Гаррет, разглядывая пафосные джинсы, болтающиеся на бедрах подтяжки, три майки, чувствуя даже липкость блеска для тела, которым его тогда мазал Сэнди. И глаза, должно быть, тоже были подведены. О, ужас! Какой кошмар…

- А где Нэнэ? – не понял Одри, и Андерсен опомнился. Он тоже хотел задать этот вопрос, но отвлекся.

- Кстати, да, где этот ублюдок?.. – злобно прищурился он. – Я хочу у него кое-что спросить.

Дымовая завеса на третьих останках начала пропадать, растворяться в воздухе, и Одри даже метнулся к «подонку» первым, чтобы схватить его и дать по роже, пока не опомнился. Фрэнсис хотел окликнуть директора, чтобы тот объяснил, что произошло, и почему появились эти двое. Или это и были Эштон и Оуэн?.. Они вели себя, как всегда, но это были не они.

Гаррет дергаться не стал, сквозь туман проступали черты, явно не похожие на внешность Нэнэ. И Одри бледнел, остановившись, как вкопанный, глядя на ноги в черных брюках, на тонкую талию, на строгий черный жилет, белую рубашку с пузырящимися старомодными рукавами. Когда туман исчез окончательно, Боргесу захотелось потерять сознание или схватиться за голову с криком «Мать твою, не может быть!!»

Это был тот ублюдок, что сцарапал кольцо с его пальца на спиритическом сеансе десять лет назад. Это был тот самый моральный урод, который пугал их сгоревшей мордой то в зеркале, а то и при личной встрече. Это он следил за ними всегда, двадцать четыре часа в сутки, это он вселился в тело Франсуа, чтобы получить возможность заняться «этим» после долгих лет смерти. Одри этого блондина никогда бы не забыл. И он сразу понял, в отличие от вечно умного Гаррета и ничего не осознающего Фрэнсиса, что произошло. Ромуальд Бликери, «фамильное» привидение Стрэтхоллана, держался за связь с экстрасенсом изо всех сил. Он был мысленно всегда готов к тому, что Нэнэ, глупый самодовольный гордец, попросит его помощи. В конце концов, это благодаря Ромуальду его силы стали проявляться, благодаря привидениям Стрэтхоллана Нэнэ стал тем, чем стал. Но воспоминания о Ромуальде всегда возвращали его в состояние семнадцатилетнего трансвестита, обожавшего чулки и кружевное белье. И он терял восемьдесят процентов логики, просто не улавливал подтекста. А Ромео не растерялся и схватился за две лишние фразы – отказа и призыва. И вот…

- Это же ты тогда был там, в зеркале! – вытаращил глаза Гаррет. – Точно ты! В смысле… - до него вдруг дошло, и дикий оскал пропал. – Что ты здесь делаешь?

- То же, что и вы, - Ромуальд себя чувствовал слегка не в своей тарелке, всем телом ощущая какую-то странную свежесть. Его воспоминания слежались, пахли затхлостью и тленом – легким ароматом ванили. И свое тело он помнил, но слишком давно не чувствовал. А сейчас все было прекрасно, каждый миллиметр открытой ветру коже чувствовал холод, ветер развевал волосы, на которые Одри завистливо засмотрелся.

- Что-то ты как-то неуловимо старше выглядишь…  - прищурился Гаррет, заметив эту странность. В последний раз, когда он сам видел Ромуальда в Стрэтхоллане, привидение смотрелось лет на восемнадцать, если не семнадцать. А сейчас ему нельзя было дать меньше двадцати. А может, даже двадцати двух.

- Да, так вышло, - чуть надменно ответили ему. Ромуальд осматривался.

- Где Нэнэ? – мрачно нахмурился Боргес.

- Должен быть где-то рядом. Видящие призраков так просто не исчезают, они остаются где-то в местах, в которых часто бывали. Он директор, я так понимаю? – Ромуальд так внезапно перестал осматриваться и уставился на Гаррета, что тот даже вздрогнул. Было в бывшем привидении что-то, что заставляло нервничать.

- Директор, - он кивнул.

- Отлично, - Ромуальд улыбнулся скупо, не показывая зубы. – Теперь я буду директором.

Одри потерял дар речи.

- Ты… Да ты… Да как… Где Нэнэ?!

- Я же сказал, что где-то рядом, - Ромуальд пожал плечами. – Если было две жизни, которые принадлежали тем парням, то вы обменяли их на свою смерть. Так почему мне не обменять свою смерть на его жизнь? – он поднял брови.

- Ты!! Труп!! – Одри не угрожал, он его просто образно окликнул, сделал было шаг, чтобы схватить «убийцу готят» и дать ему по красивой физиономии, но физиономия вдруг так изменилась, что он шарахнулся.

- Мать твою! – Гаррет тоже отпрыгнул, перекрестив руки и чуть не закрывшись ими, вытаращив глаза. Еще буквально месяц с лишним назад он сам был привидением, но теперь испугался какого-то парня из прошлого века, будто сам так никогда не умел. Но это было правдой, ни Одри, ни он сам никогда не могли менять материю. Они просто не пытались, не было таких «сил».

Перекошенное лицо с двумя дырками вместо носа, перетянутыми в стороны губами и лишенными бровей и ресниц глазами изобразило улыбку.

- Идиот! – Одри рявкнул, топнул ногой. – Эти шуточки! Я их еще помню, зараза!

- Помнишь? – Гаррет на него уставился.

- Тебя там не было, когда он нас пугал, кретин!

Одри бушевал, а Ромуальд запрокинул голову и засмеялся заливисто, высоким, поставленным голосом. Это было не истеричное «хихихи», не беззвучный зловещий смех, не звонкий колокольчик, а тот самый лошадиный хохот с заиканием.

- Господи… Я чувствую себя таким… Живым, - Ромуальд улыбнулся снова, но уже как наркоман, вдыхая воздух и наслаждаясь запахом листьев, только что прошедшего дождя, моря.

- Ты лучше подумай, что ты будешь делать с Нэнэ! – посоветовал Одри. – Тебя просто УБЬЮТ! Ты знаешь, что он директор интерната? Вот этого?! – рука в красном рукаве вытянулась, палец обвиняющее ткнул в сторону здания.

- Да, знаю, - спокойно ответили ему. – И я знаю, что ты знаешь, что мисс Шарлотта Бишоп, которая была вашей директрисой десять лет назад, была и моей директрисой тоже,  - Ромуальд осклабился. - Несмотря на то, что внешне она не такая.

«А еще она – твоя мать», - мрачно подумал Одри. Нэнэ ему об этом говорил, но Ромуальду так и не решился сказать. Но в целом получалось так, что Ромуальд был в шоколаде, ведь он считал, что держал директрису интерната только знанием о ее «суперживучести». А на самом деле, он мог держать ее в ежовых рукавицах еще и кровным родством. Точнее, родством с ее настоящим телом.

Одри посмотрел на Гаррета, вздохнул, подавил желание хлопнуть себя по лбу. Отлично. Два сыночка одной и той же психопатки. Они вообще знают, что теоретически, они двоюродные братья?..

Правда старшенький родился как-то почти на сто лет раньше.

- Что он собирался сказать всем? – Ромуальд решил брать быка за рога сразу. – Ведь вы же умерли давно.

- А что ты собираешься сказать? – прищурился Одри, снова делая шаг к нему. Ростом он был, правда, слегка пониже, что смущало. Все же, «юноши» и «парни» прошлого века были немного крупнее, несмотря на всю тонкость и грацию, которой Ромуальд гордился.

Гаррет улыбался, как настоящий пофигист, переводил взгляд с одного на другого и был совершенно расслаблен. Это теперь не его проблемы, а Ромуальда, ведь это он убил Нэнэ. А если он не солгал, и Сомори действительно где-то близко в образе привидения, все в порядке. Ну, относительном. И лично Гаррету Ромео не сделал ничего плохого, а Одри пусть бесится и дальше.

- А я умер в тридцать девятом, сомневаюсь, что еще жив хоть кто-то, кто даже родился в том году, - выразительно продекламировала страшная обгоревшая рожа, шевеля перетянутыми губами. – Так что мне-то не придется придумывать себе легенду. Они понятия не имеют обо мне. А вот вы?

- Его тоже никто не знает, - Гаррет хмыкнул, показал на Одри большим пальцем. – Кроме Магды и мисс Бишоп, естественно. Они его помнят прекрасно, с этим будет проблема. А остальные сюда никогда не заглянут.

- А ты? – Ромуальд изобразил что-то, что в оригинале должно было быть поднятием бровей, которых не было.

- А меня знают не только они, но еще может узнать кто-то из учеников. Десять лет назад самым старшим было уже восемь или семь, да и вообще, они могли за всю жизнь меня увидеть кучу раз.

- Но ты выглядел не так, когда я видел тебя в последний раз, - Ромуальд прищурился, вспоминая тот момент перед зеркалом.

- Все равно узнают, - Одри вздохнул, хлопнул ладонью по бедру и посмотрел на Гаррета оценивающе. – Глаза, рот, сама форма лица. Тебя сложно не узнать, если что. Но от того пафоса, в которым ты сдох, отличаешься, конечно, - он осклабился подло под конец.

- Спасибо, - процедил Гаррет.

- Нет, серьезно, тебе так больше идет. Это так НАТУРАЛЬНО, - Одри продолжал издеваться.

- Закрой рот, - попросил Ромуальд. – Дай мне подумать. И что Нэнэ собирался врать?

- Без понятия, - Гаррет пожал плечами.

Ромео хмыкнул победно.

- Так или иначе, теперь директор этого места – я, хотите вы этого или нет.

- У тебя есть образование?.. – Одри давил на факты.

- У меня есть мисс Бишоп. Она меня никогда не сдаст, - Ромео вдруг сам понял, что говорит о директрисе с уверенностью в ее поддержке. Как о матери. Это было странно, но так само получалось. – Тем более, она ни перед кем не отчитывается за то, кто заведует ее интернатом. Она может купить хоть какой диплом.

- Мошенник, - выдал Боргес на автомате.

- Я скажу, что ты – твой сын, - Ромео уставился на Гаррета. У того отвисла челюсть.

- Чего?!

- Именно. Я помню, ты приехал из Манчестера, все об этом говорили. А там было полно всяких девчонок, правда? Кто знает, вдруг кто-то из них и правда родил от тебя сына? Если тебе в тот момент было четырнадцать…

- Ты действительно думаешь, что я с кем-то спал в четырнадцать? – Гаррет его перебил.

- Это не мне надо. Это они будут думать и считать, а ты не обязан что-то доказывать, - отрезал Ромуальд.

- У него уже есть дочь, - гнусно захихикал Одри, Гаррет одарил его взглядом каннибала.

- Заткнись.

- Сколько ей? – Ромуальд вдруг задумался.

- Тринадцать, кажется, - Гаррет вздохнул.

- Ну вот. Если тебе было четырнадцать, когда ты сделал сына своей однокласснице в Манчестере, то сейчас этому сыну точно семнадцать, почти восемнадцать.

- И я – это он, - Гаррет запутался.

- Теоретически. Вообще-то, ты – это ты, но официально ты – это он. Ты – сын Гаррета Андерсена.

- Я больше не вынесу называться чужим именем! – Андерсен застонал.

- Тебя будут звать Гарри, - вдруг адекватно отреагировал на слова ненавистного Ромуальда Одри. – Гарри и Гаррет обычно считаются разными именами, никто же не знает, что тебя так звали уменьшительно.

- А фамилия?

- Придумаем что-нибудь, - Боргес пожал плечами. – А что со мной? Мне придется тоже сменить фамилию, не может быть двух одинаковых людей с одинаковыми данными. Если кто-то каким-то образом узнает обо мне,  будет конец.

- Придумаете себе другие имена, - решил Ромуальд.

- Но нас не существует, - застонал Одри. – Ты не можешь записать в список учеников несуществующих людей!

- Закрой рот! – Ромуальд тоже психанул, ему надоело, что Гаррет с некоторой брезгливостью таращится на него, и он провел по лицу руками. Обгоревшая маска будто слезла и растворилась в воздухе, осталось нормальное, красивое лицо. – Значит, так. Мне нужно поговорить с вашей Магдой, а потом с мисс Бишоп.

- Ее хватит удар, - заметил Боргес.

- Кого именно? – так же ехидно подыграл ему Гаррет.

- Обеих, - осклабился Одри.

- Но Магда его не знает, - Андерсен оценивающе окинул Ромуальда взглядом.

- Ты можешь сказать, что тебя назначила сама мисс Бишоп, - предложил Одри Ромуальду вполне трезво. – Магда – тряпка, она ни за что не станет ей названивать. Для нее слово мисс Бишоп – закон, она тебе и слова поперек не скажет. А потом ты сам позвонишь ей, она приедет, вы все обсудите.

- Ее не хватит удар, - Ромуальд вздохнул. – Она не из тех, кто боится привидений. И она поймет. А вот что делать с вашей Магдой?..

- Есть два варианта, - пожал плечами Гаррет.

- Какие? – хором прозвучал закономерный вопрос.

- Убить ее или все рассказать.

- Все? – Ромуальд поднял брови.

- Включая твой возраст, - кивнул Гаррет.

- Она спятит, - Одри вздохнул и закрыл глаза ладонью.

- Ну тогда у нас остается второй вариант, - Андерсен улыбнулся, но на него так посмотрели, что улыбка сама сползла. – Да ладно. Я думаю, она все поймет. Я помню, как снял фотографию с камина в гостиной, когда только приехал туда из Манчестера. Ты был на той фотографии, - он посмотрел на Ромуальда, невольно опять содрогнулся. Жутко было говорить с парнем другой эпохи, хоть он сам тоже был привидением целых десять лет. – И Магда наверняка запомнила эту фотографию, она всегда там стояла, и тебя нереально не заметить.

- Вот поэтому я и боюсь, что она свихнется, - Ромуальд скрестил руки на груди.

- Так почему ты выглядишь старше? – перевел тему Одри.

- Я вспомнил тот момент, когда сдал все в университете, - ничуть не хвастливо объяснил Ромуальд. – Я был в этом. И мне было двадцать два.

- Ты же умер в тридцать девятом! – Одри вытаращился на него дикими глазами. – Тебе было семнадцать!

- А я видел вторую фотографию, на которой ты такой же, но там пятьдесят первый год, - напомнил Гаррет. Ромуальд молча и жутковато улыбался, Одри это заметил и застонал.

- Ты уже дважды жил?!

- Можно и так сказать, - Бликери отмахнулся. – Мне нужно переодеться.

- У Нэнэ полно шмоток. Они тебе подойдут? – Гаррет отреагировал сразу, он тоже в такие моменты был реалистом и предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

- Только если брюки коротки будут, - Ромуальд пожал плечами.

- У него высокая обувь, - успокоил Гаррет, развернулся и первым направился к не слишком крутой части склона.

Одри вздохнул, закрыл на пару секунд глаза, потом посмотрел на правое запястье и понял, что вспомнил совершенно все из своего внешнего вида в тот день. Даже резинку для волос, оставленную на запястье, которой он и решил завязать приличную петлю, чтобы засаленные пряди не лезли в лицо.

- А где твой бойфренд? – он покосился на Ромуальда, в очередной раз завидуя его волосам.

- Мой кто?.. – Бликери сдвинул брови.

- Парень. Тот, рыжий, на модель похожий?

- Хэйдан, - Ромуальд невольно улыбнулся, даже произнеся имя, так что Одри опешил. Надо же, так любить друг друга даже после почти сотни лет. Но улыбку Ромуальд тут же содрал с лица и сделал его умным. – Он будет здесь. Обязательно, только чуть позже.

- Не смей даже думать о том, чтобы убить кого-то! – Боргес даже испугался и разозлился.

- Я не собираюсь никого убивать, - Ромуальд жутковато улыбнулся, не глядя на него, но потом медленно перевел взгляд и прищурился. – Я просто хочу, чтобы каждый был с тем, с кем он хочет быть больше всего на свете.

- В каком смысле? – Одри не понял.

- Я знаю, Нэнэ кого-то любил.

- Не говори о нем в прошедшем времени! – Боргес опять начал психовать.

- Ладно. Он кого-то любит, я чувствую. Вот и проверим, взаимно ли это чувство. И если это так, то никто не исчезнет навечно, не переживай. После смерти никто не исчезает, если сам того не хочет.

- Я знаю, - буркнул Одри. – Я тоже был привидением, если ты помнишь.

- Поневоле. Возле Нэнэ никто не исчезнет бесследно, даже он сам зависит от своей силы, - проникновенным голосом одержимого фанатика протянул Ромуальд, просто пугая, но Одри поверил в его сумасшедшинку. – Тогда почему бы им не побыть вдвоем с тем, кого он любит, пока они не научатся пользоваться силой, как надо? – он усмехнулся.

- Кого ты имеешь в виду? – Боргес нахмурился.

- Не знаю. Заодно и посмотрим, кто сильнее всех забеспокоится о его исчезновении.

* * *

- Мисс Бишоп… О, господи… Боже праведный… Она сказала, что не сможет приехать, Стрэтхоллан без контроля оставить нельзя, - Магда сидела в кресле директора, откинувшись, закрыв глаза и помахивая на себе рукой.

- Может, все-таки, воды?.. – уточнил Одри, протянув ей стакан с незаметно растворенным в воде успокоительным.

- Спасибо, - несчастная, шокированная до глубины души воспитательница взяла стакан и сходу его опустошила. – Прошу прощения, мистер Тэкери, - она посмотрела на Ромуальда слабо, уныло. Он подумал, что нужно привыкать к новой, фиктивной фамилии. Хоть его никто и не помнит, мисс Бишоп проще будет обтяпать частные отношения двух интернатов, если их имена не будут совпадать волшебным образом с именами «давно умерших» людей. Особенным провалом будет, если кто-то в Толлум-Тауне узнает о том, что новый директор Дримсвуда – тезка сына давно погибшей директрисы.

Магда продолжила, отвлекая его от мыслей.

- Я и не думала усомниться в правдивости ваших слов… А кем вы приходитесь Нэнэ?

Одри уставился на Ромуальда в упор, умоляя его прочесть каким-то образом мысли и не ляпнуть какую-нибудь ерунду. Магда не идиотка, и пусть она задала этот вопрос не из ехидства или недоверия, пусть задала его без подтекста, она могла заподозрить что-то. У Нэнэ никогда не было брата.

- Сводный кузен, - Ромуальд даже бровью не повел, он так и стоял перед камином, у стены напротив стола, за которым усадили слабонервную Магду. На полке перед камином ничего не стояло, Нэнэ не любил безделушки. От краев полки в потолок устремлялись декоративные башенки. Между ними висело большое зеркало, в которое Нэнэ, вставая из-за своего рабочего стола, всегда смотрел. И вот сейчас ни Гаррет, ни Одри не могли понять, в чем дело, почему восставший из мертвых блондин будто приклеился к краю каминной полки. Он не отходил и не отодвигался.

- Да, точно, у мисс Батори же есть сестра… А что значит «сводный»? – Магда потихоньку приходила в себя. Так бывает – шокирующая новость лишь поражает сознание на несколько секунд или минут, но потом человек сам удивляется, как спокойно он себя ведет. Человеческий разум непостижим.

- Меня усыновили, - коротко ответил Ромуальд. – Нэнэ не хотел вам говорить, мисс Мэдли, но он сам принял решение закончить свою работу здесь. Это слишком сложно, и у него были личные причины на это. Поступок вполне обдуманный, и я его понимаю, сложно отвечать за целый интернат. Он не мог задерживаться, сегодня у него поезд, поэтому он попросил меня сразу заменить его. Я обговорю некоторые детали с мисс Бишоп позже. Вы сказали, что она будет на премьере этой… постановки?

- Да, она обязательно там будет. И после она задержится здесь, я думаю. Я не знала, что кузен Нэнэ тоже педагог… - Магда продолжала удивляться, но скорее смущенно, чем с подозрением. – Господи, в голове не укладывается, - она посмотрела на Одри и Гаррета с некоторым ужасом. – Неужели, это правда?

- Мой брат всегда был немного странным, - Ромуальд улыбнулся, постаравшись сделать это обаятельно, а не холодно, как оскал. И Магда растаяла. Сложно было не растаять, ведь «кузен» Нэнэ оказался даже симпатичнее его самого. Его лицо не было пластиковым, лишенным некоторой подвижности. А уж эта родинка и чуть надутые губы, прищур... Магде казалось, что она его когда-то видела, но кто знает, может, это было очень давно, на улице. Память отказывала. – Я знаю, это кажется безумием, но я привык. У нас вся семья уже не удивляется его странностям.

- Это волшебство, - Магда все же выдавила улыбку, переставая бояться и дрожать мысленно при виде воскресших учеников, которых сама видела в гробах десять лет назад.

- Возможно. Вы здравомыслящий человек, в это сложно поверить… Просто примите это, как выражение сверхъестественного. Разве вы не рады? Нэнэ говорил мне, что вы знали их, - он посмотрел на Одри и Гаррета.

Магда кивнула.

- Невероятно… - протянула она шепотом, потом встала и неожиданно крепко обняла Гаррета, так что тот слегка обомлел. Глаза у него округлились, насколько могли это сделать со своим разрезом, краска сначала ушла от лица, но потом кровь бросилась к щекам, и он застыл, не зная, куда деть руки.

- Не может быть, вы живы. Оба. Господи, как же я испугалась… Это просто чудо, господь все видит, вы были так молоды! – она в очередной раз заплакала, Ромуальд посмотрел на Одри, тот растерянно отвел взгляд. Да уж, вряд ли это заслуга высших сил, это скорее «сводный кузен» Ромуальда постарался.

- Да ладно, все хорошо, - выдавил Гаррет хриплым от относительно долгого молчания голосом. Легенду за них придумал Ромуальд, и воскресшим оставалось только удивляться, как быстро он ее придумал. И она не выглядела такой уж ужасной и полной крови и призраков. И он не сказал, что сам он тоже только что восстал из мертвых, а мисс Бишоп – мисс Бишоп, конечно, но из прошлого и в чужом теле. – Не плачь, Магда, - как всегда панибратски обратился Гаррет, улыбнулся и погладил любимую воспитательницу по спине ладонью. Вздрагивания потеряли скорость и силу, всхлипывания стали чуть тише, но уютнее. Гаррет  мысленно вздохнул. А как он ненавидел эту «любимую» воспитательницу, когда она сдала его с порезами на руках директрисе. Но теперь он понимал, хотя бы, что она не хотела сделать ему ничего плохого, а он был идиотом.

- Но что делать? Вы же не можете здесь учиться, - Магда отодвинулась, вытирая щеки рукой. Взгляд был таким молодым, озабоченным, серьезным, что Гаррет в очередной раз опешил.

- Ты никому не расскажешь? – удивился он.

- Нет, - поразилась она. – Зачем? Господи, я так надеялась, что все это – просто сон, что вы живы… И вот, вы живы, просто чудо. Но как вы можете быть здесь, ведь у вас даже… документов нет?

- Мисс Бишоп поймет, - Ромуальд прервал этот поток и спас Гаррета от ступора. – Я знаю, но… - Магда понимала, конечно, что Шарлотта – человек не из слабонервных, что она способна понять и принять все, что угодно. Но что они собрались делать?

- Я думаю, нам просто нужно предоставить думать ей, она примет верное решение и без наших подсказок. Оно не будет отрицательным, вы же знаете.

- Конечно, - Магда даже нервно улыбнулась, снова вытерла щеку от прокатившейся последней слезы. – Она не сможет оставить их на произвол судьбы.

«Как пафосно», - подумал Ромуальд, но он потихоньку начал расслабляться, до этого напряженный, как приговоренный к смертной казни.

- А пока не ожидается никаких проверок. Я думаю, мы сможем закончить все, что мой брат начал здесь. Я хочу поговорить с вами наедине, чтобы вы ввели меня в курс дел… А уже после того, как с вашей… Постановкой будет покончено, мисс Бишоп разберется с назначением меня на должность директора официально. Ну, и с документами тоже, - он посмотрел на Одри и Гаррета. Те тоже постепенно приходили в себя от истерического напряжения. Магда не умерла от ужаса и шока, а значит, все было в порядке.

- Хорошо. Я с вами, я никому не расскажу, - заверила она с отчаянием Джульетты. – Но вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами. Так, значит… Оуэна и Эштона Нэнэ уже перевел заранее, да? – она даже улыбнулась, Одри побледнел. Черт побери, все равно приходилось ей врать.

- Да, - кивнул Ромуальд.

- Но… - Магда немного замешкалась, не зная, как сказать, посмотрела на живых мертвецов и неуверенно выдала. – Если вы здесь… Как бы это сказать, нелегально… Что же вы будете делать?

- В смысле? – Гаррет затупил.

- Одежда, вообще вещи, - пояснила она уже более ровным голосом.

- Я собирался заняться этим завтра. Нэнэ решил, что будет лучше для учеников, ничего не знать, сами понимаете. Он предлагал сказать им, что перевод был срочным, или багаж просто потерялся при перевозке. А пока они могут надеть форму. У вас же есть форма? – это прозвучало с таким мрачным давлением, что Магда почувствовала иррациональный страх.

- Конечно, Нэнэ сам решил, что она не будет темной полностью, - она улыбнулась, Ромуальд перестал смотреть в упор, и Магде стало легче.

- Значит, эта проблема решена.

- Вы так похоже одеваетесь с Нэнэ, - она улыбнулась и попыталась разрядить обстановку, но на Ромуальда это подействовало убийственно. Его сущность параноика и консервативного педанта взбунтовалась, испугавшись, что женщина что-то заподозрила. Но он тут же успокоился и понял, что это просто попытка поговорить на неофициальную тему.

- Да, мы были очень близки. Практически одевались одинаково. Он, знаете, заражает своим… Стилем, - он даже усмехнулся, но так, что стало жутко даже Гаррету. Одри молча и сурово за ним наблюдал. Нет, простить ему той выходки на чердаке Стрэтхоллана он не сможет никогда.

- Да, я заметила, - Магда снова улыбнулась.
- Вы можете идти в спальню. Займете места тех парней, - Ромуальд с нажимом посмотрел на обоих виновников его мучений. Но сам он тоже был виновником случившегося, так что предпочел относиться ко всему проще.

- Они же не знают интернат, я покажу, - Магда подобралась, улыбнулась и пошла к двери первой. – Форму сейчас подберем. Господи, до сих пор не верится, просто магия какая-то!..

Голоса удалялись и после того, как дверь за троицей закрылась, Ромуальд смотрел в лакированный квадрат панели на этой двери и ждал, когда все стихнет.

В кабинете внезапно будто включился звук, заглушаемый до этого самим Бликери.

- Чертов ублюдок! – заорали из зеркала, Ромуальд закатил глаза, ухмыльнулся и повернулся. До этого он всего лишь закрывал мечущегося за стеклянной поверхностью директора Дримсвуда. Так близко – практически через слой стекла, и так далеко – в другой реальности, в ином мире. Он ударил кулаком по зеркалу, но ничего не случилось.

- Выпусти меня отсюда! – рявкнул он в очередной раз. – И какого черта со мной случилось?!

- Ты о своей внешности или о том, что было на берегу? – уточнил Ромуальд, наклонив голову к плечу и прищурившись. Руки он широко расставил, так что упирался в края каминной полки ладонями, повернув их пальцами вниз, так что руки вывернулись, показывая локтевые впадины с голубыми, заметными венами. Он по привычке закатал рукава, но рубашка была не белой, а черной. И принадлежала Нэнэ.

Самого же Сомори жутко бесила эта поза тигра, лениво наблюдающего за жертвой, но готового к прыжку. Ромуальд чуть наклонился к зеркалу, продолжая смотреть на отражение мертвого «кузена» в нем. Одна его нога стояла перед другой, черный цвет узких брюк создавал ощущение нереальной длины и стройности этих ног. Зато волосы цвета сливочного масла придавали живости и свежести этой темной гамме в одежде.

- Что с лицом?! – Нэнэ взбесился.

- Смерть снимает все маски, знаешь ли, - Ромуальд улыбнулся. – Не считая тех, что были перед самой смертью, - он вдруг помрачнел, и Нэнэ опять затошнило, когда породистое лицо перекосило и будто перекрутило, щедро натянув на череп. Нос пропал, остались две дырки, брови исчезли, о ресницах и речи не шло, только черные радужки в разрезах глаз.

- Вот и покажись так Хэйдану! – Нэнэ никогда не забыл бы ни имен, ни фамилий тех, с кем он провел юность в Стрэтхоллане.

- Я тут, - вдруг сообщили сбоку, в том мире зазеркалья, в котором он оказался заперт. Нэнэ завизжал, как тринадцатилетняя девчонка, и шарахнулся в сторону, пропал из поля зрения Ромуальда. Зеркало – всего лишь окно в мир мертвых, через него не видно все просторы, прерии, океаны и бескрайнее небо потустороннего мира.

- Какого хрена?! – Нэнэ уставился на вполне живого на первый взгляд, яркого, совсем не бледного и не похожего на труп Грэхэма.

- А где еще мне быть? – уточнили у него ехидно. – И ДОЛГО мне еще здесь быть? – он посмотрел влево, в зеркало. Он давно уже перестал пугаться этих шуток с лицом, так что Ромуальд не стал в панике менять его на нормальное.

- Я работаю над этим, - сообщил он, улыбнувшись. Вывернутая верхняя губа, натянутая в сторону правой скулы, обнажила десну и зубы.

- Я не могу без тебя, - сообщил Хэйдан, но не пафосно, не трагично, а как-то даже пошло, извращенно.

- Я в курсе, - хмыкнули в ответ.

- Вы не забыли про меня?!! Какого черта ты сделал, ты же помогал мне их оживить!

- Я не просил тебя повторять оба заклинания трижды, - парировал Ромуальд. – Со смертью не шутят, бестолочь. Если ты трижды отдал жизнь, ты должен действительно отдать ее. Не только две их жизни, но и одну свою, раз сглупил.

- Но почему ты не предупредил меня?!

- Я же не святой, - обнажилась и нижняя десна тоже, Нэнэ потянуло наклониться над лысым кустом возле кривых деревьев у него за спиной. Фиолетово-серый туман разливался в воздухе этого места, не позволяя увидеть, что дальше – мертвая пустыня или лес? Или город призраков?

- И что мне теперь делать?!

- Без понятия, - сообщили ему нежно и хором.

- Для начала подумай над тем, ценишь ли ты жизнь, - Ромуальд потер лицо ладонями, и оно стало нормальным, стало удобнее шевелить бровями, благо теперь они были.

- Ценю! – Нэнэ возмутился.

- Тебе стало скучно жить, по-моему. Ты уже с жиру бесился, получил силу, тратишь ее на ерунду.

- Она бесконечная!

- А ты превращаешься в ничтожество, - прошипел Ромуальд, наклонившись к зеркалу так, что чуть не коснулся кончиком носа холодной поверхности. Он сверкнул глазами, и Нэнэ даже отступил. Хэйдан стоял, прислонившись к «стене» с зеркалом плечом, скрестив руки на груди. – Ты почувствовал себя Богом? Ты считаешь себя всесильным? Ты – не смерть, ты просто ее раб, ты такой же смертный, как и все. Вот и вспомни, что значит быть нормальным человеком, без этих штучек. Подумай над этим, - он улыбнулся. – Отдохни, к тому же. Директором быть сложно, разве нет?

- Кто тебе дал право решать за меня?!

- А кто тебе дал право решать за других? Ты с такой ненавистью причинял боль этому… Черт, все время забываю, как его зовут…

- Гаррет, - напомнил Хэйдан.

- Да, ему. Так почему ты не готов принять такую же боль? Что ты о себе возомнил?

- Ты тоже не Бог, не тебе решать! – Нэнэ прищурился так же, злость сквозила из каждого слова.

Хэйдан поднял бровь и надменно засмеялся, Нэнэ на него запуганно и нервно уставился.

- Что смешного?!

- Он у нас тот еще тиран, - рыжий хмыкнул. – Ты просто не видел его тогда. Капитан Нептунов, - Грэхэм двинул бровью и посмотрел на Ромуальда, тот неожиданно смутился.

- Это было давно.

- И осталось в тебе навсегда, - парировал Хэйдан.

- Не спорю, - Ромуальд улыбнулся почти кокетливо.

- Почему я из-за твоего тиранизма должен здесь торчать?! Ты умер по жуткой случайности, но мое-то время еще не пришло, каким бы смертным, мать твою, я ни был!

- А я тебе сказал уже, что мы не святые. Ты облажался, балда. А когда ты совершаешь ошибки, обязательно находится кто-то, кто этим пользуется. Подумай и над этим тоже, у тебя будет много времени.

- Вы собираетесь оставить меня здесь насовсем?! – Нэнэ просто опешил. – За что?!

- Ну, ты же умный. Стоит тебе подумать, как следует, и ты сможешь выбраться. У тебя есть силы, мозги, материал для размышлений. Дерзай.

- А как ты собрался вытащить его?! – Нэнэ уставился на Хэйдана, тот посмотрел на Ромуальда с тем же молчаливым вопросом.

- Чует сердце мое, - Ромуальд усмехнулся. – Где-то здесь бедная овечка, влюбившаяся в волка.

- Что?.. – Нэнэ сделал вид, что не понял, но сам побледнел.

- Кто-то обязательно возненавидит меня, нового директора. И будет допытываться, куда делся его любимый «мистер Сомори», - пояснили ему. – И вот он, я думаю, не откажется остаться с тобой, скрасить твое одиночество и помочь в рассуждениях. Он ведь тоже слегка возгордился своей могущественностью, разве нет?

- Какое твое дело, возгордились мы этим или нет?!

- Гордыня – грех, - отрезал Ромуальд так громко и мрачно, что Нэнэ заикнулся, подавился звуком собственных слов.

- Чертов фанатик!

- Богохульник, гореть тебе в аду, - сквозь зубы, но с улыбкой процедил Ромуальд, напомнив в этот момент пиранью даже Хэйдану.

- Гомосексуализм – грех!

- Любовь – не грех, - Ромуальд фыркнул.

- Для любви не обязательно трахаться!

- В третий раз повторяю – я не святой. Но стараюсь не грешить, - улыбнулся Бликери так расслабленно, что Нэнэ понял – закостеневшие убеждения этого урода не изменит ничто, даже пресловутый ад.

- Знаешь, что?.. Я испорчу твое обалденное настроение, - он решил не отступать, а если и сдаваться, то только с музыкой.

- Да что ты? Попробуй, - Ромуальд не поверил.

- Я думаю, с мисс Бишоп у тебя не возникнет никаких проблем. У вас всех. У тебя, у него, у Гаррета с Одри. Потому что тело этой мисс Бишоп – мать Гаррета. Ему она никогда не откажет, она за него умрет из-за этого.

- Я знаю.

- Заткнись, - Нэнэ решил пользоваться преимуществом на полную катушку. – Я знаю все. Я все видел, все твое прошлое, ты же знаешь. И настоящая мисс Бишоп, которую вы оба знаете, - он посмотрел на Хэйдана победно, у того с лица сползла улыбка, осталось нехорошее выражение легкого презрения. – Она – твоя мать.

Ромуальд от неожиданности и правда замолчал, даже не огрызнулся на «заткнись». Он моргнул дважды, посмотрел на Хэйдана удивленно.

- Думай, что несешь, - Грэхэм пихнул Нэнэ в плечо. Он всегда был инициатором драк, что поделать, рыжий темперамент.

- Это правда, - Сомори хмыкнул. – Вы же даже похожи. Ваш характер, ваша манера говорить, ваша проклятая вера в Бога! Да вы оба психи! Вы даже внешне похожи, как две капли воды, почти. Это не заметит только идиот.

Ромуальд не знал, что его держало, но слова застряли в горле, и вообще пропали. Мысли были кристально чистыми.

- Закрой рот! – рыкнул Хэйдан и схватил было его за плечи, Нэнэ уже удивился тому, как призрак может схватить призрака, и как это неудачно в его случае… Но Ромуальд вдруг пришел в себя. Он и раньше подозревал. Точнее, он НАДЕЯЛСЯ, что она как-то связана с ним. Он видел сходство во внешности, слышал манеру говорить, знал характер… Но о последних вещах думал лишь то, что просто невольно копировал директрису, которую знал с детства. А оказалось, это было правдой.

- Прекрасно, - натянуто улыбнулся он, чувствуя, что придется не спать всю ночь, думая об этом. Надо же. Он вовсе не выродок, как его звал Хэйдан в начале. Его мать – сама директриса Стрэтхоллана, она всегда была рядом и никогда не желала ему зла.

- Что?.. – не понял Нэнэ, а Хэйдан уставился на Ромуальда, не зная, что делать ему самому. Он готов был и врезать выросшему из озабоченного трансвестита готенку, и умереть еще пару сотен раз за возможность оказаться сейчас в кабинете рядом с Ромуальдом и обнять его. Извиниться, в конце концов, потому что тоже помнил, как называл его выродком. И пусть они давно уже не обижались на старые глупости, но извинения порой заживляют даже маленькие царапины на душе.

- Прекрасно. Если она – моя мать, она мне не откажет, она обязательно мне поможет, - ровным, ни разу не дрогнувшим голосом пояснил Ромуальд. Нэнэ понял, что «месть» не удалась. А Хэйдан уловил, что на самом деле «счастливый сын» готов тихо, как всегда незаметно, гордо заплакать, не выдавая себя, не прося утешения и не стараясь вызвать сочувствие. Он всегда так плакал – только для себя, переживая происходящее в одиночестве. И за столько лет он так и не вырос по-настоящему, ему все еще было не больше семнадцати. Он просто всегда был умным не по годам, его рассуждения были старше его возраста, но ни одна виртуальная, придуманная им для него самого и для Хэйдана жизнь не смогла по-настоящему сделать его взрослым. Сильным он был только с поганцем Грэхэмом, и тому до боли хотелось оказаться рядом. Вечно быть рядом, чтобы Ромуальд имел возможность стиснуть зубы, поморщиться, повернуться к нему и уткнуться в шею носом, зажмурившись и тихо плача. А Хэйдан обязательно погладил бы его по волосам, прижал к себе ближе и обнял, никуда не отпуская. Потом он провел бы по его щеке пальцами, в очередной раз восхищаясь бледностью, почти фарфоровым тоном,  вытер бы слезы, поцеловал мягко в жесткие губы…

Любовь – не грех. Это Хэйдан внушил Ромуальду однажды и верил в это сам.

- Надо завесить это зеркало, - сдавленно, все же выдавая себя, выдал Ромуальд.

Нэнэ было немного стыдно за то, что он в порыве гнева вызвал такие эмоции, но потом он решил, что не заслужил настоящей смерти за простую гордыню, и начал себя оправдывать этим.

- Ладно, у меня еще дела, - Ромуальду все же удалось перебороть эмоции, слезы, застывшие в глазах, высохли. – Я сделаю все, чтобы ты поскорее оказался здесь, - он пообещал Хэйдану, но потом усмехнулся, глянув на Нэнэ. – Ну, и чтобы тебе не было скучно без твоей овечки.

* * *

- Какого… Что еще за блондинчик?! – Диего поймал отвисшую челюсть.

- Парик, стопроцентно, - затаив дыхание, поделился догадкой Фон Фарте.

- Попрошу минуточку внимания, - Магда сделала умное лицо, постучала ножом по стакану. По бокалу было бы пафоснее, но бокала не было. – У меня две новости – хорошая и плохая. С какой начнем?

Столовая, забитая голодными после поездки учениками, взорвалась воплями. Магда ничего не расслышала, поэтому решила по-своему.

- Плохая новость заключается в том, что наш любимый директор, мистер Сомори, вынужден был нас покинуть.

Столовая взвыла еще громче, что стало неожиданностью.

- Что с ним?! – наконец выкрикнул громче всех Гвен. Глен вздохнул, Анжело хмыкнул. Деорса был изрядно поддатый, поэтому бузил.

- Личные мотивы, - улыбнулась Магда терпеливо. – Но хорошая новость тоже есть. Заменять мистера Сомори и исполнять обязанности директора будет мистер Тэкери. С этого дня все важные вопросы вы будете задавать ему.

Ромуальд, до этого молчавший, наконец открыл рот, и столовая внезапно затихла.

- Меня зовут Ромуальд Тэкери, с этого дня я действительно буду вашим новым директором. Рад сообщить, что в Дримсвуде появятся новые правила, но об этом мы поговорим завтра после обеда в актовом зале.

- Вас мисс Бишоп назначила?! – опять вылез Гвен.

Ромуальд как будто не услышал.

- Также я хочу сообщить вам еще одну новость, не знаю, будет она хорошей или плохой… По определенным причинам ученики из команды… - он сделал эффектную паузу, так что все напряглись, но на самом деле он просто не привык к названиям команд. – Эштон Крофт и Оуэн Брикстоун из команды Гранатов больше не будут учиться здесь. Их перевели в другую школу.

- А почему нам ничего не сказали?! – такое разочарование прозвучало в голосе Гвена, что можно было решить, будто для него это личная трагедия.

Ромуальд опять внезапно оглох, адресовав свою глухоту этому выскочке, на которого он решил обратить внимание позже.

- Вместо них из того же интерната переведены Гарри Сандерс и Одри Бэннерс. Встаньте, - он уставился на них, и все наконец увидели, что за столом учителей примостились двое новеньких. – Они будут учиться вместо Оуэна и Эштона в команде Гранатов, надеюсь, вы будете гостеприимны.

Столовая загудела, но не так громко, как сделала бы это при Нэнэ. Что-то в новом директоре внушало подозрения относительно его лояльности к ученикам.

- Спасибо за внимание, - Ромуальд еле заметно усмехнулся. Он просто не привык вести такие пафосные речи.

- Все-все, - Магда снова постучала ножом по стакану, выводя всех из ступора. За учительским столом, стоило Ромуальду сесть и успокоить сердцебиение, возник шум, появилась куча вопросов, но командам было не до того. Особенно, Гранатам, к которым и подползли незаметно «новенькие».

- Вы еще что за чудики? – Гвен прищурился, а Анжело вытаращил глаза, да так и не отводил взгляда от собственной тарелки. Это было что-то с чем-то. Это был то ли кошмар, то ли мистический триллер, то ли настоящий хоррор.

Новенькие переглянулись и промолчали, странно усмехнувшись.

- Ладно, неразговорчивые какие… - Деорса фыркнул, совсем не обидевшись. – Кто из вас Одри? И разве это не женское имя?

- Универсальное, - глухим, низким голосом отозвался тот, который Гвену сразу не понравился. Больно странная у него была физиономия – вроде и красивая, но почти брутальная.

- Ты, значит? – он уставился на Гаррета.

- Я, - Одри перебил, он откровенно наслаждался моментом.

- А ты, значит, Гарри? – Деорса от мрачного «Сандерса» так и не отвел взгляд. Анжело шустро сделал выводы и понял, что если Эштон был тем самым Гарретом и по какой-то причине воскрес и оказался здесь, перед ним… То Оуэн, значит, изначально был вот этим страшноватым парнем с лошадиной рожей и дохлого оттенка кожей? С ума свихнуться, он же с ним целовался! Хотя, нет, не с ним. Но все равно!

- Как съездили? – светским голосом уточнил Гаррет, так что Гвен удивился.

- Ты знаешь, куда мы ездили?

- Я же экстрасенс, - в ответ хмыкнули, и Анжело побледнел. Это точно они, ведь ощущение дежа вю никогда не обманывает. Он уже слышал эту фразу.

- Забавно, - наконец ожил Рудольф. Одри вздохнул. Этот маленький лицемер и не смотрел-то на них лишь потому, что таращился на Ромуальда. Кого-кого, а Рудольфа явно не устраивала перемена исполнителей роли директора. Он отдал свою силу Нэнэ зря, получается? Впрочем, Нэнэ тоже ему часть своей отдал… Но все равно, как он мог уйти? Он просто сбежал, как трус?! Хотя, чего ему бояться? Но он нарочно отослал Рудольфа вместе со всеми, чтобы просто сбежать! Вот подлец! И значит, Эштон с Оуэном тоже не просто так пропали…

Рудольф внезапно уставился на новеньких.

«Мать твою», - подумал он совсем не мило, округляя глаза.

- Что? – Гаррет так ждал этого момента, что голос прозвучал совсем ехидно, Энсор вздрогнул и глупо хихикнул.

- Ничего.

- А вы откуда, вообще? – продолжал докапываться Гвен.

- Из Манчестера, - Гаррет выпалил первым, так что Одри вовремя закрыл рот, иначе получилось бы странно, ведь они «из одного интерната».

Анжело совсем сдулся, Одри даже было смешно за ним наблюдать. Он явно все понял.

- Ну да ладно, не буду гадостью, - Деорса смилостивился и улыбнулся широко и по-доброму. Он всегда так улыбался, когда был абсолютно пьян. Да и он помнил, как неприятно его встретили в Дримсвуде, так что не хотел быть такой же бякой. – Я – Гвен, это – Рудольф, это – Анжело, там мелкие, - он махнул рукой равнодушно на малолетних Гранатов. Рокки оскорбился, но промолчал. – Анжело у нас вообще-то болтлив, как придурок, но сейчас притих. Эй, ящерица язык съела?

- Кошка… - буркнул Мэлоун.

- Чего?

- У нас говорят «кошка», а не «ящерица».

- Плевать. Какой-то ты мрачный стал. Еще пять минут назад все было нормально, - Гвен насупился и чуть не выпятил нижнюю губу, как обиженная девчонка.

- Голова болит. И живот свело, - пожаловался Мэлоун. Первое было наглой ложью, а вот второе – абсолютной правдой. У него в животе от ужаса все похолодело, но он не понял – это ужас перед мистикой или ужас перед тем, какой чуши он наговорил «Эштону», чего он ему наобещал? Неужели придется выполнять?! Господи, вот задница!

-  Бог любит троицу, - кашлянул Одри в кулак. Гвен уловил и похабно захихикал.

- В смысле? – Рудольф и правда не понял, но все подумали, что он опять прикидывается идиотом.

- В смысле, скоро еще что-то заболит, - пояснил «Бэннерс» снисходительно.

- Очень смешно, - Анжело брыкнулся, встал вместе с подносом и пошел на выход, даже не притронувшись к еде. Зря только набрал всего, теперь от паники кусок в горло не лез.

Гаррет строил ангела, и Гвену стало стыдно, что он подумал о новеньком, как о подонке. Вполне нормальный парень.

Эйприлу было почти плохо, у него началась гипервентиляция. Он прекрасно рассмотрел новеньких даже издалека, и едва узнал Гаррета. Что случилось с его волосами, которые были черными и жесткими? Они стали такими живыми и красивыми?.. Что вообще случилось с его лицом? Куда делась половина впечатанных в него мимических дефектов, типа поднятой брови? Он будто помолодел, стал таким же старшеклассником, как и все. И директор этот… И Нэнэ пропал. Он наверняка замешан в том, что эти два мертвеца снова здесь. Их сердца бьются? Они что, и правда живые, дышат? Новый директор Эйприла тоже сильно привлек, от него веяло чем-то другим, не таким, как у «мистера Сомори». Это чувствовал и Рудольф, и Мэддок, помешанный на готике и странностях, и даже Жульен, просто влюбившийся в волосы. Но потом Кле неотвратимо перекосило, стоило взглянуть на «Оуэна». Он не слишком хорошо помнил Одри, он не смотрел на него те несколько дней, что Гаррет был самим собой в призрачном виде. Эйприл вообще успел забыть внешность второго привидения, а теперь уставился на «Бэннерса» в шоке, перевел взгляд на директора, снова посмотрел на «новенького»… Либо Эйприлу казалось, либо они были похожи чисто чертами лиц. Правда чертовы волосы и цвет глаз превращали директора почти в сказочного эльфа и невероятного красавчика, а Одри придавали характерный вид сторчавшегося придурка. Слишком светлые радужки, очень яркие, так что зрачки выделялись на их фоне, тонкие, тусклые волосы с мерзко-желтым цветом некачественной краски, отросшие корни. В общем, это был порченный вариант «мистера Тэкери», стиль двадцать первого века.

Кле завис, он как-то не мог понять, почему в тот день на пляже он обратил внимание именно на Гаррета, ведь если судить объективно, его «друг» был куда ярче. Не привлекательнее, но заметнее в толпе, хоть они и были одеты почему-то в форму Дримсвуда. Возможно, Одри просто шел красный цвет пуловера, но Эйприл был просто не в курсе, что красный свитер был отличительным знаком этого идиота.

Гаррет же в форме, да еще в такой яркой, а не строгой Стрэтхоллановской, смотрелся классическим подонком из японских комиксов про геев. Именно такой герой обычно зажимает какого-то малявку в раздевалке или вроде того, перехватывает ему запястье, сильно сжимает и прикалывается. В принципе, именно такие планы у Гаррета и были, правда вместо малявки там был Анжело.

- Куда ты смотришь? – Глен выгнул бровь, улыбнулся, не показывая зубы. Глядя на это мягкое выражение лица юной, но опытной стервы, Фрэнсис вдруг подумал, что Сезанн та еще баба, если не придираться к характеру, когда он рядом с Гвеном. Вообще, Фрэнсиса нехило колотило после увиденного. Он был слегка зеленоват, и его штормило, но перед приездом остальной команды он успел прийти в себя и просто смириться с тем, что если существуют пикси, то ураганы, кровь, мясо, кишки и воскрешение мертвых тоже имеют место быть.

- Ничего себе новенький, - Кле пожал плечами, улыбнулся тоже и перестал таращиться.

- Который? – Сезанн уставился на стол Гранатов, проверил, не смотрит ли на новеньких Гвен слишком заинтересованно, и только потом посмотрел на них сам.

Диего переглянулся с Тео, и оба закатили глаза, Лукас помрачнел. Два урода, сами себе что-то думают, а потом считают, что все остальные парни в интернате – бабы.

- Светлый, - вовремя опомнился Эйприл, чуть не сказав «Одри».

Ведь он не мог так быстро запомнить имя, названное издалека и всего один раз.

- Да ну, - Глен поморщился.

- Не находишь, что они с Гвеном похожи? – Лукас решил вмешаться и хоть чуть-чуть подпортить романтику, ведь нереально было забыть слегка испуганный взгляд Деорсы в автобусе.

- Каким местом? – скептически и надменно фыркнул Сезанн.

- Волосы одинаково забирают. Петля эта дебильная.

- Гвену, по крайней мере, идет, - отмахнулся Глен.

- Одри тоже, - Эйприл прищурился, все же спалившись.

- Одри? – Сезанн поднял брови, потом повел плечом. – Ну, в принципе, он ничего. В любом случае лучше, чем Брикстоун был, - он даже усмехнулся.

Кле подумал о своем, возгордился тем, что знал больше, чем все думали.

- Возможно.

- Второй симпатичнее, - высказался Вампадур, решив не соглашаться с противным Сезанном.

- Нет, - хором ответили Глен с Эйприлом. Первый – из вредности, второй – из принципа. Нельзя звать Гаррета симпатичным, это просто неправильно.

Они оба посмотрели друг на друга удивленно, но решили не принимать первое за время знакомства соглашение близко к сердцу. Эйприл снова наклонился, повернув голову к столу Гранатов. Гаррет как раз встал и решил пойти за Анжело, чтобы поговорить с ним без свидетелей и оторваться от души. Ведь он же обещал, кретин наивный. И стоило «Сандерсу» отойди в сторону, стало прекрасно видно Одри, который повернулся чисто случайно и встретил любопытный взгляд из-за стола Турмалинов. Эйприл улыбнулся и помахал ему, в то же время округляя глаза от ужаса и осознания, что вытворяет. Одри сначала завис, сдвинул немного брови, но потом усмехнулся и тоже помахал.

Кле стало страшно поворачиваться и смотреть на Глена, но пришлось, потому что таращился не только Сезанн, а вся команда.

- Какого хрена это было? – спросил Диего.

- Ну, понравился… Эштон-то все равно уехал, - выпалил Эйприл так легкомысленно, что Лукаса перекосило. И этого вертихвоста он лишал девственности?! Какой кошмар.

- Ты ему явно тоже понравился, - улыбнулся Фрэнсис, сдерживая припадок. Сказать Эйприлу, что это – мертвец, который воскрес сегодня после обеда на пляже во время виртуальной грозы и шторма?

- Думаешь? – с определенной долей сарказма «не поверил» Кле. Всем показалось, что это – стервозность, но на самом деле его просто умилило то, что это была тайна. Никто не знал, что они уже знакомы, и в этом была своя прелесть.

- Типа того. Он все еще смотрит сюда, - Фрэнсис и впрямь начал успокаиваться. Если это те же самые Оуэн и Эштон, ничего страшного. Эйприл с Оуэном с самого начала дружили, так почему нет?

- Все еще? – Кле улыбнулся.

- Ага. Ой, он встал и идет сюда.

- Перестань смотреть на него! – Кле возмутился.

- А, нет, не сюда, - Глен осклабился, проводив новенького взглядом, а тот всего лишь оставил поднос и пошел к выходу.

- Видишь, он на тебя больше не смотрит, насмотрелся, - издевался Сезанн, но тут вдруг «Бэннерс» оглянулся и посмотрел на Эйприла еще раз. Глен сдулся. – А, нет, уже смотрит…

* * *

Рудольфа после ужина колотила крупная дрожь. Магда просила зайти в кабинет директора, у которого внезапно появился к нему личный разговор, и Рудольф не слишком разделял энтузиазм этого норвежца. Или кем он там был, бледный, лишенный эмоций айсберг?

Гранату даже в голову не приходило, что это такой же англичанин, как он. Более того, чистокровный. Энсор просто забывал об этом думать, он даже через дверь, стоя в коридоре, ощущал разницу между Нэнэ и новым директором. Он постучал трижды, сильно ударившись костяшками, чтобы привести себя в чувства. И он еще не придумал, как стоит вести себя, ведь вполне возможно, что образ кретина подойдет лучше?

- Входите, - сладко пропел высокий голос. Рудольф вдруг подумал, что надо было приберечь фразу «Мягко стелите, на жестко спать» именно для этого момента, потому что от Нэнэ не пахло сладким тленом и в то же время свежестью снега в октябре. Он не напрягал.

- Здравствуйте, мистер Тэкери, - Энсор расплылся в нежной улыбке дурачка, интуитивно определившись с образом.

- Проходи, садись, - Ромуальд сдерживал ухмылку за каменным выражением лица. Вот, значит, овечка Нэнэ. По нему было заметно, его иррациональное внимание к новому директору отличалось от внимания остальных, а своей интуиции Ромуальд доверял.

- Вы хотели поговорить со мной о чем-то? – уточнил Рудольф, чуть прищурившись и не расслабляясь в кресле, сидя на самом краешке и нервно вцепившись в деревянные шары на подлокотниках. Он бы и пальцами по ним побарабанил, но сдерживался.

- Да, мне бы хотелось обсудить с тобой ваши мероприятия, запланированные на ближайшее время.

- А почему именно со мной? Я имею в виду, Гвен Деорса больше об этом знает, он режиссер постановки про Жанну Д’Арк, - так быстро выпалил Рудольф, что Бликери просто губу мысленно закусил от удовольствия. Будто откусил от холодного арбуза в жуткую жару. В яблочко.

- Мисс Мэдли сказала, что ты довольно много времени проводил с предыдущим директором.

Рудольф похолодел. А Магда-то откуда это взяла?

Нэнэ просто дар речи потерял. Он прогуливался по серому, мрачному саду, где цвела сирень и стояли мокрые от невидимого дождя скамейки. Он ужасался миру мертвых, в котором все чувствовал, а вовсе не был бесплотным привидением. Недостаток был лишь один – он не чувствовал прикосновений Хэйдана так, как чувствовал бы живой человек. Грэхэм мог схватить его и уронить на землю, но вздумай они поцеловаться вдруг, никто бы ничего не ощутил. Потому Ромуальд с Хэйданом и страдали без возможности быть друг с другом по-нормальному.

Нэнэ застыл перед зеркалом, в котором еще пятнадцать минут назад отражался пустой кабинет. А теперь он видел спокойное лицо Ромуальда, напряженную, будто сведенную судорогой спину в кресле. На спине лежала знакомая, тяжелая коса пшеничного цвета, и Сомори перекосило. Ромуальд бил без промаха, поймал того, кого нужно было. Хэйдан тоже остановился посмотреть, прислонился плечом к «стене» возле зеркала.

- Ку-ку. Так вот, кто твоя овца? – уточнил он, Нэнэ дернулся и снова почувствовал себя семнадцатилетним трансвеститом, которого все жутко хотят потискать и приласкать, от которого в умилении падают такие лошади, как Одри Боргес. Он как-то обиженно на Хэйдана взглянул и даже отодвинулся. Почему-то с Одри и даже с Гарретом Нэнэ чувствовал себя взрослым человеком, настоящим мужчиной, ведь он действительно ПРОЖИЛ больше, чем они. Они всего лишь существовали эти десять лет довольно относительно, так что им было далеко до него в реальном жизненном опыте. Но вот с Хэйданом и Ромуальдом Нэнэ становилось не по себе. Когда ему было семнадцать, им уже было столько, что просто челюсть отвисала. К тому времени они успели прожить две виртуальные жизни, придуманные Ромуальдом. А сейчас он казался себе малолеткой, попавшей в серьезную ловушку.

- Какого черта ему от него-то надо?

- Понятия не имею, - Грэхэм скрестил руки на груди, повел плечами и сделал наплевательское выражение лица.

Рудольф же начал убеждаться, что все не так просто, как хотелось бы. Черт побери его фантазии, его мечты и желания, черт побери всю его жажду невероятных приключений, как в книгах Стивена Кинга. Он хотел, чтобы в его жизнь ворвалась мистика, и она ворвалась вместе со способностями, а потом и красивым директором, интернатом, оторванным от мира достаточно, чтобы творить, что вздумается. Он получил еще больше силы, подарил свою, все было прекрасно… Но в этих долбанных фантастических историях о Гарри Поттерах из глубинки всегда обнаруживается одно «но». И вот это «НО» в случае с Рудольфом оказалось слишком большим, чтобы его не заметить. Оно было примерно два метра ростом, могло похвастаться почти модельными параметрами, которым позавидовал бы даже Нэнэ с его тяжелыми костями. И оно наблюдало за тем, как менялось выражение лица Рудольфа. Энсор смотрел в пол, в ковер, чуть вытаращив глаза и будто пытаясь прожечь дыру, но не делая этого чисто из страха.

- Я думаю, она что-то перепутала, - глупо проблеял он, пораженный тем, что ему действительно слабо вскочить и начать острить, как с Нэнэ.

- А я думаю, все правильно. Тебя и прежнего директора связывали какие-то особые отношения, правда?

Рудольф поднял взгляд и опешил – мрачность и равнодушие будто испарились, новый директор ухмылялся, выгнув бровь и глядя на него так, что просто дрожь пробирала.

- Я не понимаю, о чем вы.

- Можешь дальше играть в дебила, это мы проходили, - Ромуальд улыбнулся. Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и крутил в руках ручку, глядя на нее же. Но когда он смотрел на ученика снова, казалось, будто это взгляд исподлобья. И ничего хорошего он не сулил. – Попробуем так… Ты что-то скрываешь от меня, а я об этом знаю. Не о том, что скрываешь, а о том, что именно ты скрываешь. Ты и Нэнэ, уж прости за столь фамильярное отношение к твоему… Ммм… Вы были любовниками?

Рудольф все понял, окончательно убедился, что ни разу не ошибся в догадках о неестественном появлении нового директора. Это вовсе не отъезд Нэнэ по «личным причинам» и не замена, присланная мисс Бишоп. Но даже если она и знает об этом айсберге с начинкой из тысячи и одной подлянки что-то, она Рудольфу сейчас точно не поможет.

Он начал злиться, Ромуальд улыбнулся шире. Он этого и добивался. Его планы немного изменились.

- Нет, - сдавленно, будто в горле что-то застряло, процедил Рудольф, все же вцепившись в подлокотники мертвой хваткой и продолжая пялиться в стол. – Между нами ничего не было.

- Ничего физического. А как насчет вашей необыкновенной духовной связи?

Рудольф посмотрел на нож для бумаг, засунутый в органайзер на краю стола, постаравшись, чтобы «директор» этого не заметил.

- Я не понимаю, о чем вы, - повторил он.

- Слышишь, Нэнси? Он не понимает, о чем я. Да вообще, о чем мы тут все? – Ромуальд сдвинул брови, наигранно усмехнулся, будто ему рассказывали дурацкую шутку. Он развел руками, крутя между пальцами ручку, но потом откинул небрежно и встал, вытащил из органайзера нож и положил его на стол перед Рудольфом.

- Он тебе нужен? Ты на него так смотришь. Так что там, Нэнси? Ты объяснишь своему ментальному любовнику, о чем я? – он уставился в зеркало, но Рудольф не обернулся даже проверить – не блеф ли это. Он таращился на нож исподлобья. Попал, однозначно попал, попал в полную задницу, его буквально окружили. Если уж этому ублюдку с потрясающим чувством власти над миром удалось запихнуть Нэнэ в зеркало, он на многое был способен. Рудольф прекрасно понимал, что это именно зеркало – предмет, привлекший внимание нового директора. Зеркало всегда было мистическим окном в другой мир, но бесполезно орать, визжать и сопротивляться. Ему что-то нужно, и он действительно смог каким-то чудом обезвредить настоящего экстрасенса, который обладал удвоенной с помощью самого Рудольфа силой. А сила смерти – это не шутки. Может, она и виновата в том, что этот блондин здесь? Ведь от него слишком странно пахнет, будто он только что вернулся с того света и освежился от долгого сна в гробу. Несмотря на молодое тело, он казался Рудольфу истлевшим трупом, он почти буквально видел кости вместо пальцев красивой руки, которой Ромуальд опирался о стол, стоя сбоку, рядом с креслом.

- Какого черта тебе от него-то надо?! – Нэнэ психанул наконец, поняв, что звук от зеркала уже исходит, он может докричаться до кабинета. Рудольф даже не дернулся, только понял, что не ошибся. – Хочешь оживить его?! А хрена с два у тебя получится, твоя мать никогда не одобрит, если ты сорвешь постановку! Она же припадочная зануда, она же еще большая перфекционистка, чем ты! И если она поймет, что мы сорвали все из-за твоих шуточек и желаний, она тебя не простит.

Ромуальд стиснул зубы, перестав веселиться. Взгляд похолодел, не смотря на черноту радужек, а Хэйдан понял – надавить на слабое место получилось. Но Бликери уже все рассчитал, его просто оскорбило само напоминание о матери.

- И что же, по-твоему, помешает мне поменять их местами?

- А кто будет поджигать костер на премьере?.. – Нэнэ усмехнулся и встал в позу стервы – упер руки в бока. – Такая глупая мелочь, а без нее все сорвется. И потом, ты не можешь поменять местами людей, если у одного из них есть силы, а у другого – нет.

- Да что ты?.. – Ромуальд улыбнулся. – А что мне мешает забрать ее у него? Я больше подхожу на роль поджигателя, разве нет? – он сначала издевался, но потом голос стал тише и почти напоминал шепот. Хэйдан улыбнулся ему, повернувшись и чуть выглянув, хотя до этого просто стоял боком и рассматривал психующего Нэнэ.

Вот уж он-то знал, как никто другой, страсть Ромуальда к поджигательствам, кострам и огню в целом.

- Ее нельзя забрать насильно! – выдал Нэнэ то, что говорил ему Рудольф.

- Правда? Это кто тебе сказал? Он?

Нэнэ промолчал, понимая, что у него и впрямь нет особых доказательств.

- Что мне помешает?

- А вот что, - Рудольф наконец сорвался, да так, что привыкший к его окаменевшему состоянию Ромуальд просто не ожидал и уставился на свою руку в легком удивлении, даже не шоке. Рудольф шарахнулся в сторону, чуть на споткнулся, но отскочил к окну, тяжело дыша и не сводя с него взгляда. Он долго решался, собирался с силами, и вот теперь нож ушел в стол капитально, проткнув ладонь директора насквозь.

Ромуальд дернул рукой, но она не послушалась, даже не пошевелилась.

- Мать твою… Очень смешно, - он засмеялся, так что нос наморщился, но не так забавно, как когда он смеялся искренне. Он взялся второй рукой за запястье проткнутой и дернул ее со всей силы. Рудольф вытаращил глаза, всего лишь удивившись и испугавшись, а Нэнэ не удержался – зажал рот ладонью, будто в призрачном состоянии его могло стошнить. Нож обтекал густой темной кровью, а Ромуальд недовольно разглядывал ладонь, шевелил пальцами.

- Еще что-нибудь? – уточнил он, улыбнувшись Рудольфу довольно приветливо. Тот будто попал на страницы монохромного комикса, потерял все краски, так что глаза стали казаться еще больше.

- Вам не больно? – уточнил он так глупо, что сам на себя разозлился и обиделся. Даже пообещал с собой больше не разговаривать.

- Не очень, - Ромуальд повертел рукой, так что никто даже не успевал сконцентрировать внимание на сквозной ране, а когда остановился и показал Рудольфу ладонь, она уже была гладкой, без единой царапинки. – Теперь ты понимаешь, что я не просто так поменялся с ним? Это же правда, обычный человек не может воскреснуть вместо всяких там экстрасенсов. Выходит, я необычный, - он скромно пояснил, и Рудольф понял, что он уже не просто в заднице, а в капитальных ее глубинах. Этот белобрысый, пахнущий сладким разложением и снегом покойник не был самоуверенным идиотом, как показалось вначале. Он не жаждал безумной власти, он не по глупости положил нож перед Рудольфом. Он просто заметил его взгляд, угадал его намерения и беззвучно «предложил» их воплотить, чтобы доказать, что его не так-то просто успокоить. И у него явно свои цели, они не заключаются в одном лишь лишении Рудольфа силы.

Это не то чтобы радовало, но успокаивало, что не только он один, Рудольф Энсор, падет жертвой психованного зомби.

- Не подходите ко мне, - предупредил он.

- А то что? – искренне поинтересовались в ответ сразу двое – странный рыжий парень с жуткими подглазниками, будто он не спал почти целый век, выглядывавший из зеркала, и сам «мистер Тэкери».

- Вот заодно и узнаете, - попробовал перехватить инициативу Рудольф, но получилось неубедительно.

- Горю желанием, - чуть приподняв голову, заверил Ромуальд выразительно, так что взгляд Граната сам собой упал на темные, почти темно-серые губы, даже на вид казавшиеся жесткими. И слово «горю» прозвучало выразительнее некуда.

- Куда вы собрались прятать труп? – шепотом, уже не веря ни во что, уточнил он. Не хватало только зареветь позорно.

Одна ошибка, гордость и вот результат. Как печально.

- А ты уверен, что будет, что прятать? – жалостливо переспросил Ромуальд, подняв брови и сделав взгляд старшего брата, который смотрит на припадок малолетней сестры.

- А если я выброшусь сейчас с балкона? – Рудольф оглянулся на открытую дверь, рядом с которой стоял, потом снова посмотрел на зеркало и понял, что Ромуальд снова не позволяет Нэнэ говорить. Точнее, Нэнэ говорил, он даже орал что-то, судя по мимике, но до кабинета не доносилось ни звука. Внезапно появилось ощущение, что даже интерната нет, они с «директором» вдвоем в целом мире, и никто не спасет.

- Второй этаж, ты не умрешь, - разочаровал Ромуальд. – Но потолки высокие, покалечиться можешь. Тогда мне точно придется избавить тебя от мучений и отдать твою жизнь ему, - он кивнул на Хэйдана. – Так что давай, прыгай.

- Да не дождетесь! – Рудольф совсем сдался, он и правда выглядел так, будто собирался заплакать – глаза покраснели, лицо побледнело, губы задрожали. Нэнэ ударил в стекло кулаком, решив, что никто, кроме него самого, не смеет доводить ребенка до такого состояния. Пусть он слишком самоуверенный и гордый, пусть наглый, пусть лицемер и лгун, но ему всего шестнадцать. Неужели Ромуальд недостаточно хорошо воспитан, чтобы выбрать себе соперника поубедительнее? Да он же старше на кучу лет!

Доводы Нэнэ остались слышными лишь для Хэйдана, так что тот демонстративно зевнул, хотя привидения обычно потребности во сне не испытывали. В его случае это было выражением пренебрежения.

- Да не напрягайся ты так. Вы будете вместе зато. Ничего страшного, вы же все равно не любовники, а здесь секса нет, это единственный недостаток смерти. Зато у вас будет куча времени, чтобы насладиться друг другом платонически. Здесь времени не то что куча, здесь оно не идет. Представь себе только, - Хэйдан улыбнулся, как рекламщик. – Вечно молодые, вечно красивые. Вы здесь одни, если не захотите встретить кого-нибудь, конечно. Например, настоящих Оуэна и Эштона. Вы же любите друг друга платонически, так что тебе не нравится? У вас будет возможность подумать о своих ошибках.

- А ты уже подумал?.. – Нэнэ прищурился.

- А я их и не делал, - парировал Грэхэм. Вот уж кто-кто, а он всегда умел выходить сухим из воды и казался паинькой.

- Какого…он делает?! – Нэнэ вдруг понял, что в кабинете остался только Рудольф, он метнулся к только что закрывшейся двери и подергал за ручку, но она категорически не поддавалась. И даже телекинез не помог отодвинуть замок внутри двери. Ромуальд куда-то ушел.

* * *

Одри немного трясло от планов «нового директора». Ромуальд, прошедший по коридору, как снежная королева, заморозив взглядом всех, оторвал их от дел и велел собирать барахло Рудольфа в его чемодан, а мелочи сгрести в коробку и тоже нести в кабинет директора. Они не успели даже возмутиться и удивиться, как подоспела Магда, тоже сдернутая с места и встряхнутая от ее наивности.

- Мистер Тэкери, я не уверена, что до конца все поняла… Этот молодой человек, который приедет… Он кто?

- Он такой же, как мы, - буркнул Гаррет тихо-тихо, так что она побледнела.

- Но куда едет Рудольф? - снова задала она глупый вопрос.

- Мне только что звонил Нэнэ, - горячо, в контраст взгляду и выражению лица, объяснил Ромуальд. – Он сказал, что совсем забыл мне сообщить о его переводе.

- Серьезно? А куда?

- Торнтмон, - выпалил Гаррет раньше, чем Ромуальд успел растеряться. Он понятия не имел о названиях новых интернатов. – Нэнэ собирался это сделать, но забыл, занят был переездом.

- Поэтому я попросил вас вызвать такси, мисс Мэдли, пусть оно остановится подальше, не подъезжает слишком близко.

- Почему? – Магда наивно глупила.

- Нужно как-то объяснить появление нашего нового сотрудника, - улыбнулся Ромуальд, а Гаррет уставился на Магду со вздохом. Она наконец поняла и улыбнулась.

- А, хорошо! Я все поняла, мистер Тэкери. Я постараюсь сделать так, чтобы никто не заметил его «прибытия», - она даже заговорщицки прищурилась и вошла в спальню Гранатов, чтобы проконтролировать сбор вещей. – А где сейчас Рудольф?

- В моем кабинете, - Ромуальд улыбнулся. – Мне еще нужно кое-что ему сказать, да и лучше, наверное, мне поехать с ним, сопроводить до интерната.

- Но уже поздно, - Магда удивилась.

- Всего семь, я быстро вернусь, мисс Мэдли, - он постарался улыбнуться как можно обаятельнее, но дыхание просто срывалось от предвкушения. Не верилось, что вот-вот Хэйдан будет рядом, весь принадлежать ему, полностью.

Одри даже заражался немного этим вожделением, в то же время поражаясь этой жажде быть вместе. Неужели, так может быть? Сумасшедшие привидения.

- Ну и ладно, меньше народа – больше кислорода, - Гвен махнул рукой и залез к себе на полку, вытащил книгу.

- Ты – Гвен Деорса? – Ромуальд посмотрел на него уже с большей приязнью, поняв, что подтекста и подлянок от юного любителя выпить ждать не придется.

- Да, а что? – Гвен почти протрезвел от такого мрачного обращения и сел.

- Зайди ко мне в кабинет завтра перед завтраком, нам нужно обсудить постановку. Ваш прежний директор участвовал в ней, кажется?

- Да, у него одна из главных ролей, - Гвен кивнул, вдруг понимая, что все может провалиться без «короля».

- Вот об этом и поговорим, - Ромуальд сдержанно улыбнулся, приподняв один уголок рта, развернулся и вышел. Гвен повернулся к Анжело и одними губами выразительно сообщил: «Какие волосы…» Мэлоун выгнул бровь и вздохнул. Действительно, обзавидоваться можно было.

- А почему он попросил вас? – он прищурился подозрительно, уставился на «новичков». – И почему Рудольфа вдруг переводят?

- Ваш прежний директор, вероятно, знает. Мы не знаем, - отмахнулся Одри, больше беспокоясь о том, чтобы ничего не поняли малявки и Гвен, а не Анжело, который и так знал, что это ложь.

- Мистер Тэкери был завучем в нашем интернате до этого, так что он нас знает, - объяснил Гаррет спокойным голосом, но с еле уловимым ехидством.

- Конечно, - Анжело прищурился и хмыкнул, передразнив его. Но Гаррет резко потерял юмор, и пришлось вздрогнуть.

- Если хочешь обсудить это, давай потом, когда я вернусь.

- Хорошо, - Мэлоун подумал, что если этому суждено случиться, если уж он обещал, то придется выполнять. И хорошо, что он не видел, как перекосило от злости Одри. Вернувшись в свое тело, он растерял спокойствие Оуэна и вернул свою злопамятность. Пусть даже Гаррет не клеил Анжело, а тот сам полез, все равно, хотелось психовать и лезть в драку. Но он просто вышел следом за «другом», который тащил чемодан, в коридор.

Эйприл как раз шатался по этажам и не знал, стоит ли идти и «знакомиться» с «новенькими», чтобы потом иметь возможность публично с ними заговаривать, не рискуя вызвать у остальных подозрения. И он даже вздрогнул, увидев парочку высоченный «новичков», идущих ему навстречу от спальни Гранатов. Они и впрямь отличались от остальных старшеклассников, даже от совсем немаленького Глена, да и от Диего тоже, не говоря о Фон Фарте, который был настоящей каланчой. Возможно, все дело было даже не в росте, а в манере вести себя, но и рост играл огромную роль.

Эйприл себя поймал на том, что замер на месте не от вида Гаррета, который с недовольным лицом тащил за ручку яркий чемодан, а от вида Одри, который держал в руках и прижимал к животу ящик с мелкими безделушками. Кле даже не понял, с каких пор его так начало трясти не от бледнолицего и смазливого Гаррета, а от его посмертного приятеля, который будто вечно мучился от ломки. Серость всего и яркость глаз так странно сочетались, что дух захватывало.

- Привет, - первым отреагировал Гаррет и удивился, когда его бывший дернулся. Но больше всего Гаррета убило то, что Эйприл перевел на него взгляд. То есть, до этого он смотрел не на него?.. Не может быть.

- Привет, - выдавил Эйприл, улыбнулся, как будто он действительно знакомился с новенькими, а не разговаривал с теми, кого видел еще вчера. Да еще сегодня утром. Внешность многое значила, теперь появилось ощущение, будто все это время его обманывали, хоть он и был в курсе обмана. Будто такой незабываемый Боргес прятался в унылую, тусклую оболочку Оуэна и не давал рассмотреть себя, вводил в заблуждение и заставлял считать себя просто жилеткой для слез.

Черт возьми, куда же Эйприл смотрел раньше, когда только встретил их на берегу еще призраками? Вот идиот. Вот оно – пагубное влияние телевидения и музыки, заставившее его влюбиться только во внешность и не заметить, что внешность рядом была не хуже. Если даже не интереснее.

Кле показалось, что Одри просто пройдет мимо, так ничего и не сказав. Теперь он понял, что жаловался именно этому человеку, а не тому, в чьем теле он был. И стало жутко стыдно, но Одри, поравнявшись с ним, вдруг наклонился, прижавшись на секунду щекой к его щеке, шепнул в ухо так, что даже коснулся губами.

- Поговорим потом. Я вернусь и позову тебя.

Эйприл примерз к полу, даже не обернулся, когда оба «новичка» уже прошли дальше, к лестнице. Таких интонаций он от Одри раньше как-то не слышал. Так вот, кто его целовал тогда, когда в первый раз утешал? И о чем им надо поговорить? И куда они вообще пошли?

- А вы куда?! – он крикнул, метнувшись к лестнице, но ответил Гаррет, да еще и насмешливо, как всегда.

- Куда надо.

* * *

- Вот уж не думал, что ты будешь плакать, - Ромуальд даже проникся жалостью, но Рудольф, сидевший возле окна на полу и сжавшийся в комок, тут же вскочил, шмыгнул носом и уставился на всех троих враждебно.

- А они тут что делают?! – гнусаво огрызнулся он.

- Да мы так, постоять, - Гаррет отпустил ручку чемодана и поднял руки, показывая свое дружелюбие и пацифизм в целом. Одри решил забыть на ближайший час о совести, закрыл дверь и встал перед ней, привалившись спиной. Гаррет встал рядом, Рудольф понял, для чего они нужны. Во-первых, теперь ему точно не сбежать. Во-вторых, его вещи здесь, все, полностью, до малейшей безделушки, а это значит, что новый директор-подлец уже придумал легенду о том, что его куда-то переводят. Иначе и быть не могло, Рудольф другого и не ожидал. В-третьих, они наверняка придумали и план, куда денут труп.

- Отпусти его, идиот! – Нэнэ не выдержал, опять ударил зеркало с обратной стороны и удивился, что его голос услышали. Хэйдан вздохнул.

- Как это романтично. Не знал, что ты такое скажешь хоть о ком-нибудь.

Рудольф растерялся, начал думать совсем не о том, что его вот-вот убьют, да еще и сил лишат. Он почему-то подумал о том, что Нэнэ почти признался ему в любви только что.

- Так, ладно, я понимаю всю вашу любовь… - Ромуальд вздохнул, ему и самому стало неприятно чувствовать себя мерзавцем. – Но я заслужил это, пойми. У тебя еще столько жизней будет, сколько пожелаешь.

- Ага, конечно, - Рудольф опять всхлипнул. Ромуальд не стал его переубеждать, напоминать о том, о чем оба «волшебника» забыли. Нэнэ был воплощением смерти и жизни, он мог оживить и без факта жизни. Он просто выбрал самый сложный, но самый верный способ воскресить двух мертвецов. Да и Ромуальду этот метод нравился больше других, но он знал, что стоит пожелать, и можно выбраться из мира мертвых, только обладая силами, как у Нэнэ, и желанием это сделать. А пока они не поймут это, побудут там, где у них будет время разобраться в себе и в отношениях между ними.

- Так, ладно, давай без сопротивления. Ты просто отдашь мне ее, чтобы я не забрал насильно, ладно? А потом просто тихо поменяешься с ним местами и все, - тихим, успокаивающим голосом предложил Ромуальд, но взгляд Одри был даже неприятнее, чем взгляд Гаррета. Рудольф на них посмотрел, и обидела его не усмешка на губах и в глазах «Сандерса», в котором он узнал Эштона… Его убило ледяное равнодушие «Бэннерса», которым стал Оуэн. Им обоим плевать, они-то будут жить. Неважно, что с ними было, теперь они дорвались до жизни, а он умрет?..

- Да пошли вы! – он шарахнулся, ударился поясницей о высокий подоконник и вцепился в него. – Не подходи! – рявкнул в адрес Ромуальда, и тот прищурился, стиснул зубы на секунду зло.

По-хорошему Рудольф явно не понимал, Нэнэ уже понял, что просить и возмущаться бесполезно. Но раз уж жизнь после смерти существует, и Ромуальд сказал, что у них еще будет куча жизней, если они пожелают, то это правда, и все будет хорошо. Он же просто так слов на ветер не бросает. Но сказать Рудольфу, чтобы соглашался и сдавался, Нэнэ не успел, да и не проникал больше звук через зеркало.

- Ты… - начал Ромуальд, сделал шаг вперед, и Рудольф сорвался, и без того широко раскрытые глаза полыхнули, удивив обоих «зомби» у двери, и Ромуальд схватился за лицо.

- Мать твою! Очень смешно! – он засмеялся, а Рудольф вжался в окно и начал сползать, увидев результат своей вспышки гнева. Он хотел поджечь, но не так, чтобы сквозь пальцы капало что-то жуткое. И он не знал, что это просто шуточки.

- Ну и что? – Ромуальд не удержался, все же начал издеваться, развел руки в стороны, держа в кулаках обрывки собственного лица, еще горящие ярким, веселым огоньком. Гаррет посмотрел на Одри, тот посмотрел на него в ответ, оба подумали, что это успех – не оказаться на месте Рудольфа в этот момент, а стоять за спиной полыхающего «директора». – Отдай мне ее и все! – Ромуальд сделал еще два шага, и Рудольфа парализовало от ужаса, стоило схватить его за водолазку и вздернуть так, что он еле касался носками пола. И лицо, переставшее гореть, а перекрутившееся хуже испорченной восковой фигуры, оказалось слишком близко. И несчастный Гранат уверен был, что если растянутые в разные стороны губы коснутся его, он умрет и без дополнительных действий.

Ромуальд глухо усмехнулся, рассматривая это испуганное лицо, а секунду ему стало даже приятно быть ужасным и кошмарным, а Рудольф захныкал, дернулся, нащупывая за спиной подоконник, но даже не пытаясь прикоснуться к дымящемуся телу. Он скосил взгляд на кулак, державший его за водолазку, и увидел, как на тыльной стороне кисти лопнула кожа, разойдясь дырой, как паутина.

- Отдай мне ее, тогда наконец будешь с ним, - повторил Ромуальд, и Гаррет сам поморщился от отвращения, вполне согласился с реакцией дернувшегося Рудольфа. Он тряхнул ногой, все же схватился за горячие, расходящиеся рваными дырами под одеждой плечи, второй рукой вцепился было в волосы, но вытаращил глаза, поняв, что они похожи на плавленый сыр – прилипают и такого же искусственного цвета. А развороченные губы и красные десны все же коснулись его приоткрытого для очередного возмущенного вскрика рта. Он закатил глаза и все же исполнил угрозу, сделанную им же самому себе – потерял сознание от ужаса и омерзения. И Ромуальд уже скорее не увидел, а почувствовал, что последний жар, неестественный огонь из его глаз ушел, погаснув в зрачках. Если когда-нибудь в них что-то снова загорится, это будет алый огонь гнева и ненависти, но точно не гордое пламя всемогущества, которое он не оценил по достоинству и не смог удержать.

Одри поймал себя на том, что вжался в дверь, когда кулак на водолазке Граната разжался, и тело упало бы, но сползло по окну и подоконнику на пол. Ромуальд вздохнул, в этом звуке слышалась улыбка, он выпрямился, повел плечами и тряхнул волосами, которые снова стали безупречными, не плавились от жары и не напоминали сыр. И когда он повернулся, лихо качнувшись на маленьких каблуках строгих туфель, Гаррет скорее удивился, чем ужаснулся. Обычное лицо, всегда казавшееся ему немного лошадиным. Оно было бесстрастное, как обычно, но в глазах что-то появилось, о чем Ромуальд мечтал всегда.

- Он живой? – уточнил Одри, кивнув на Рудольфа.

- Пока, - уточнил Ромуальд. – Теперь вопрос в том, как его отсюда вытащить на берег, чтобы поменять их.

Гаррет вздохнул, понимая, что в этом чертовом интернате все будто ждало Ромуальда, чтобы подыграть ему в его жутких планах. Он подошел ближе, ногой подцепил край ковра и откинул его пинком. Бликери впервые за долгое время удивился.

- Что за люк?

- Ход на пляж.

- Отлично, - он осклабился. – Секундочку.

Нэнэ даже перестал возмущаться за зеркалом, просто сверлил его злым взглядом, а Ромуальд ему вполне дружелюбно улыбался, но это напоминало ухмылку. Он стоял перед зеркалом, привалившись к краю рабочего стола, потянулся рукой назад и нажал на кнопку телефона.

- Мисс Мэдли? Вы вызвали такси?

- Да, мистер Тэкери, - Магда даже улыбнулась, довольная тем, как четко выполнила просьбу нового директора. – Они сказали, что машина скоро подъедет.

- Благодарю, мисс Мэдли, вы можете быть свободны, больше мне ничего не нужно.

Он убрал палец с кнопки и улыбнулся шире, даже не глядя на Хэйдана, просто предвкушая, как он прикоснется к нему. Главным в этот момент было издевательство над Нэнэ.

- Ну, я так понимаю, тащить его придется нам? – Гаррет вздохнул, Одри открыл крышку люка и полез туда первым, чтобы поймать сброшенного Андерсеном Граната.

- Правильно понимаешь, - кивнул Ромуальд, совершенно не радуясь перспективе лезть в грязный люк и тащиться по пещере. Но это того стоило.

- Ты же говорил, что ему будет не больно меняться! – все же услышал он ехидно-злобный голос Нэнэ.

- Ну, я солгал. Я же не святой, - напомнил Ромуальд. – И потом, сейчас он без сознания, ему же лучше, он не почувствует этого. Порадуйся, - он шутливо сцепил руки в двойной кулак и потряс им в знак поддержки.

* * *

- Рехнуться можно, чуть не заснул, пока ждал, - Эйприл недовольно сдвинул брови и чуть ли не с видом капризной истерички уставился на уставшего и слегка прибитого мешком «новичка». Одри был еще слегка не в себе после увиденного. Особенно его поразил вид перемалывающегося тела душки Рудольфа, который так и не пришел в себя до конца.

- Жесть, как я устал, - он небрежно зацепил пальцами крышку унитаза, уронил ее с грохотом и сел, как на стул. Гениальнее места для приватного разговора они придумать не смогли, поэтому он сидел в крайней кабинке, а Эйприл стоял рядом, прислонившись к стене спиной.

- А где Гаррет?

- Он поехал с Ромуальдом в город.

- Это с директором? Он что, тоже, как наш Сомори?

- Хуже, - заверил Боргес со вздохом. Кле на него смотрел, перемалывая жвачку вдвое тщательнее, чем обычно. И он делал вид, что оцепенение при виде настоящей внешности Одри прошло, но оно осталось прежним, просто гордость не позволяла этого демонстрировать. – В кабинете сидит его бойфренд, а он уехал с Гарретом, при этом Магда уверена, что он поехал отвозить Рудольфа со всем барахлом в новый интернат.

- А этот его бойфренд тоже мертвец? И он сам?

- Ну, да, как мы, - Одри наклонился, поставил локти на расставленные колени и закрыл лицо ладонями, потер его. – Зашибись, я схожу с ума.

- Да я тоже, - хихикнул Эйприл, потянулся и в шутку потрепал его по волосам. – Расслабься. Значит, Оуэна и Эштона вы поменяли на свои тела, а Рудольфа новый директор поменял на своего бойфренда?

- Точно. А сам поменялся с Нэнэ.

- И где они? Тоже исчезли, как Оуэн и Эштон?

- Нет, они-то уже были мертвыми, а Нэнэ  в зеркале в кабинете, - Одри даже засмеялся, так его это веселило. – Рудольф тоже там застрянет, по идее. Хэйдан стопроцентно сейчас смотрит на них, как в телевизор.

- Его зовут Хэйдан, - заметил Эйприл, выгнув бровь и ухмыльнувшись. – Хитрый у нас директор. Жуткий тип, если уж Сомори в зеркало загнал. И как он собирается объяснить появление этого мужика у нас здесь? Завучем?

- Технологом, - осклабился Одри, разочаровав его, но выражение лица убило Эйприла больше, чем само слово. У него почти буквально замерло и перестало биться сердце от этой гримасы. Если бы он был знаком с Сэнди, он понял бы, на что Блуверд запал десять лет назад, они бы нашли общий язык. – В Стрэтхоллане технолог был единственным мужчиной-преподавателем, да еще и по мелочам помогал – гвоздь забить, полку починить, крыльцо, все такое… Женщины этого не могут. Ну, или это слишком сложно. В общем, Ромео найдет, как объяснить его появление. Ты не представляешь, на что они оба готовы, чтобы только быть вместе и живыми.

- Да уж, как в сказке, - Эйприл вздохнул, переступил с ноги на ногу.

- Не холодно? – уточнил Одри, заметив, что сам-то он в массивных ботинках, а вот Кле вышел из спальни Турмалинов босиком.

- Нет, - Эйприл задумчиво смотрел в окно, щурился и вдохновенно думал. – А зачем Гаррет-то с ним поехал?

Боргес опять поморщился, взгляд стал мрачным. Опять Гаррет, везде он. И пусть он бывший, казалось, что Эйприл не может перестать о нем говорить.

- Чтобы шмотки купить. Форму вечно носить нельзя, и это только у меня еще ничего, у него просто финиш, как с концерта. Ромуальду лень снова завтра ехать, поэтому он решил сделать это сегодня, все же получается идеально. И наш Гарри Поттер поехал с ним, чтобы не накупить ерунды.

- А ты?

- А что я?

- Он знает твой вкус?

- Мне плевать, во что одеваться, - Одри пожал плечами, отвернулся, тоже посмотрел в маленькое окошко под потолком.

Эйприл улыбнулся, протянул на этот раз ногу, согнул ее и толкнул его в бок коленкой. Руки он спрятал за спину, а ногу сразу убрал, поставил ступней на стенку кабины.

- Ну, тебе нет необходимости выделяться шмотками.

- В смысле? – Одри не понял, поэтому выражение физиономии показалось немного злым, когда он повернул голову.

- Гаррет подчеркивает барахлом свое невхерственное «Я», - объяснил Эйприл. – А ты и без этого с толпой как-то не сливаешься.

- Да ну? – Боргес даже удивился, но получился сарказм.

- Ты извини, что я пялюсь, просто непривычно, - Эйприл съехал совсем низко, к реализму, перестал скрывать, признался честно. – Забыл почти, как ты выглядишь на самом деле.

- Да пялься, - Одри пожал плечами.

- Теперь не могу, можешь не разрешать. И это точно не линзы?..

- Да, блин! Я воскрес вместе с линзами! -  Боргес закатил глаза.

- Ну кто тебя знает, - Эйприл засмеялся, но Одри даже не успел ответить, и Кле подавился смехом, когда дверь туалета открылась. Они оба затихли в кабинке, таращась друг на друга, и поняли, что замолчали не зря.

- Прекращай эту хрень, - Сезанн явно злился.

- Да что не так? – Гвен хихикнул, шаркнул подошвой, как обычно.

- Протрезвей уже, - Глен вздохнул, не решаясь ругаться.

- Оп, протрезвел, - начал злиться Деорса. – Зачем ты вытащил меня? Я собирался спать, завтра мне с утра с директором еще разбираться, он сам заходил, дай мне проспаться?

- Зачем ты вообще столько высосал?..

- Ну надо же мне когда-то расслабиться, - в шутку улыбнулся Гвен, это слышалось даже в интонации. – Ты хочешь, чтобы я за секунду протрезвел?

- Нет, - выдавил Глен. – Но больше так не делай, раздражает.

- Какая тебе разница? Я же ни к кому не лезу.

- Просто, - выдал Сезанн гениальное объяснение.

- Ладно, - Гвен вздохнул и подумал, что придется забыть про алкоголь.

Эйприл посмотрел на Одри, тот перехватил его взгляд, оба ухмыльнулись, услышав влажный чмокающий звук. Потом он повторился еще и еще, и ухмылки стали совсем жуткими. Эйприл поднял брови, Одри указал взглядом н дверцу кабинки и тихо встал, стараясь не спалиться раньше времени.
Эйприл решил подчиниться минутному порыву подурить, тоже отодвинулся от стены, возле которой стоял, и его тут же снесло, он даже сам не ожидал. Но ухмылка Боргеса заражала куда сильнее, чем спокойное, вечно надменное выражение лица Андерсена. Гаррет издевался сразу над всем миром, а Одри предлагал поиздеваться вместе, вот и прижал его к запертой на неубедительную задвижку дверце кабины. Эйприл отодвигаться не стал, да и некуда было, он просто зацепил большими пальцами широкую резинку пижамных штанов и потянул их вниз. Наклониться вперед тоже не получалось – мешал Боргес собственной персоной, поэтому пришлось сползти по дверце кабинки, потом переступить с ноги на ногу, и Гвен с Гленом остались в шоке. Деорса округлил свои круглые глаза до предела, а Глен просто потерял дар речи. Это кому же ТАК наплевать на общественное мнение, что они еще до звонка на отбой зажимаются в туалете?! Нет, они тоже только что целовались, но это не то же самое, что штаны снимать.

Эйприл вытянул и поставил одну ногу на опущенную крышку унитаза, так что Гвену с его богатой фантазией показалось, будто эту ногу кто-то поднял и наверняка держит. Глен же довольно однозначно расшифровал звук расстегиваемой ширинки, звон пряжки на чьих-то штанах, да еще и незнакомые военные ботинки шумно топнули о кафель, кто-то расставил ноги удобнее. Глен не видел, как «новенькие» сменили скромную форму на то, что оказалось на них после «воскрешения».

Одри стало смешно, Эйприл тоже улыбнулся, подняв левую руку, практически вывернув ее и согнув, так что «тезки» чуть не покраснели. Пальцы, вцепившиеся в верхний край дверцы, не узнать было невозможно, всему виной был шоколадный лак на коротких ногтях. Эйприлу захотелось стереть улыбку с чужого лица, ему расхотелось  придуриваться, захотелось быть кем-то, с кем вместе можно не только шутить. Поэтому он дождался, когда Одри поднимет на него взгляд, пока его лицо окажется достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание. И заметив странный взгляд, которым он изучал его губы, Одри сначала не поверил своим глазам, а потом вообще решил, что это сон, и он не воскрес, и он сейчас не здесь.

Эйприл набрался смелости быстрее, чем «противник» пришел в себя. В конце концов, еще с ужина эти мысли формировались, чтобы стать мыслью и даже желание.

- Пошли отсюда, - еле слышным шепотом позвал Сезанн, выразительно посмотрев на Гвена, но тот помотал головой отрицательно, вытащил мобильник и принялся искать диктофон. В конце концов, такое не каждый день бывает, надо зафиксировать на память. Глен сначала опешил, потом вздохнул, поняв, что Деорсу не исправить, но в конце и сам подвинулся, кивнул на кабинку. Гвен послушно кивнул, улыбнулся коварно и подошел ближе, прислонился плечом к дверце и поднял мобильник до верхнего края, но чтобы не было видно из самой кабины. Но там никто не обращал внимания, там слышались сначала чмокающие, а потом и вовсе мерзко-скользкие звуки поцелуев. Глена сначала замутило, но потом он вдруг вспомнил, что это Эйприл, если верить цвету лака. Да и никто больше не красил ногти в Дримсвуде, кроме него. И кого же он подцепил, стерва-недотрога?.. Неужели, новенького, на которого смотрел за ужином?!

Одри пытался вырваться почти всерьез, отстраняясь, но Эйприл взял его лицо обеими руками и не давал отодвинуться, настойчиво прихватывая влажными губами его губы и явно провоцируя. Боргес почти сдался, он перестал упорно делать вид, что все это – просто шутка, что он не хочет. Кле медленно опустил одну руку и не только растрепал расстегнутый ремень на чужих штанах окончательно, но и попытался их сдернуть для пущего удобства. Одри просто был в шоке. Неужели неженка, которого он утешал, и который еще недавно наделал кучу глупостей, был таким извращенцем, что собирался всерьез заняться этим при «тезках»? Да там что один, что другой – оба сплетники те еще.

Эйприл опустил ногу, которая стояла на крышке унитаза, левая рука Одри сама собой как-то легла ему на пояс, и щеки загорелись, несмотря на то, что ему  было уже далеко не восемнадцать. Формально. Но морально он остался на том же уровне, а потому просто дух захватило от ощущения теплой плоти, живой и совсем не сопротивляющейся. Эйприл вытянул было руки и обнял его за шею, встал на цыпочки, чтобы не касаться ступнями холодного пола, чтобы дотянуться до губ и не наклонять Боргеса еще раз к себе… Но заметил, что правая рука Одри зависла на уровне его бедра, чуть ниже границы белья, не решаясь прикоснуться к голой коже. И Одри вытаращил глаза на секунду, когда быстрым движением Эйприл опустил свою руку, схватил его за правое запястье и смачно, почти звонко припечатал ладонью к собственной ляжке. Он даже не успел отреагировать, а Кле уже закрыл глаза, вздохнул очень томно, снова обвил за шею руками и скорее подставил губы, чем атаковал.

Одри вдруг вспомнил о Гаррете, о том, что Эйприл ему так и не достался, что Кле если и не влюбился в него, сторчавшуюся кобылу, но обнимал и целовал сейчас его. И он вдруг не понял самого себя – какого черта он ломается? Перед ним раздеваются, почти совсем разделись, сами себя его руками лапают, лезут целоваться, а он тормозит, как девственник.

Гвен закатил глаза, он даже почти протрезвел, что радовало бы Глена, если бы он не был так же увлечен происходящим за стенкой и дверью кабинки. Они оба прислушивались к каждому шороху и звуку, придумывая примерно одинаковые варианты расположения тел. Правда оба они оставались в заблуждении насчет степени обнаженности.

Ладонь наконец сжалась, пальцы вмялись в упругое бедро, стопроцентно оставляя синяки, рука двинулась выше и заползла вообще под тонкую ткань белья. Эйприл задохнулся от неожиданности ощущений. В конце концов, это же не Гаррет, которому слово «мораль» ни о чем не говорит, это не Лукас, которого можно попросить о «таком» просто по дружбе и соседству по команде. Это же Одри, причем настоящий, с его собственным телом, и он его трогает, он не отталкивает и не разводит скандал на тему «мы же просто собирались пошутить? А теперь ОНИ за нами подслушивают и подглядывают». Впрочем, Эйприл не был конченым кретином и знал, что если бы Боргесу все это не нравилось, он бы просто прекратил это одним словом, одним взглядом. Он это умел, его глаза остужали хуже жидкого азота, но зажигали не хуже бензина.

- Там кто-нибудь есть? – в дверь туалета постучалась одна из надзирательниц. – Если есть, то я оставлю свет, если нет, выключаю!

Ей никто не ответил, и она решила, что внутри пусто. Если уж кому-то понадобится свет, сами включат, а впустую электричество жечь нельзя.

В туалете стало темно, Гвен быстро закрыл экран мобильника рукой, чтобы он не светился. Ему становилось все интереснее и интереснее, да и можно было не смущаться ему и Глену друг перед другом. Что поделать, вздохи и шорохи завели бы кого угодно, а они же серьезные, им нельзя так.

Прозвенел оглушительный звонок на отбой, а Эйприл даже внимания особого не обратил. Он закрыл глаза, чуть жмурился, приоткрыл рот и старался не дышать шумно, вообще не терять ритм дыхания, но получалось все равно не так, как хотелось бы. В конце концов, сложно сохранять спокойствие, когда к тебе прижимается и издевательски возит тобой по стенке такой, как Одри. Да еще если учесть, что штаны он и сам приспустил, и до фактов было рукой подать.

Одри хотел сказать что-то, типа «Завтра же жалеть будешь» или даже «Потом жалеть будешь», не надеясь, что это случится только завтра. Но он не стал, ведь порывы нельзя обламывать, если сейчас Эйприл сам захотел, это его решение, им обоим прекрасно, незачем волноваться о будущем. Да и если остановиться прямо сейчас, лучше от этого не станет, отношения к прежним не вернутся. А раз так, то лучше уж довести все до логического конца.

Глаза Гвена привыкли к темноте, и он прекрасно различал уже даже черты лица Сезанна. Тот открыл было рот, чтобы что-то прошептать, но Гвен прижал палец к своим губам, и Глен вовремя заткнулся. Деорса сделал два больших забавных шага, приблизившись к нему вплотную, и Глен прошептал ему уже совсем секретно – в самое ухо.

- А если это просто прикол?..

- А если бы здесь никого не было? Игра без публики? – недоверчиво фыркнул Деорса, и Глен вынужден был согласиться. Но он ничего не успел ответить, потому что послышался еще шорох, снова звон пряжки, а потом вдруг напряженный и болезненный скулеж, превратившийся в судорожные вдохи. Так, наверное, дышит рыба, вытащенная из воды за жабры. Но у рыбы шансов уже точно нет, а вот Эйприл это делал, чтобы привыкнуть и не сосредотачиваться на далеко не самых приятных ощущениях. Гвен уставился на промежуток между полом и дверцей, увидел все те же две ноги в здоровых ботинках, всего одну голую ногу, стоящую на самом носочке. Вторая нога куда-то опять делась, зато на щиколотке той, что была видна, появились еще и съехавшие по этой ноге трусы. У Эйприла вырвался очередной задушенный стон, который возбудил почему-то сильнее, чем отчаянные мольбы прибавить скорости, как в кино, да и повлиял не только на Одри. Он ни слова не сказал, они вообще молчали, просто смотрели друг на друга, как два идиота, смущаясь и продолжая этот садомазохизм – наблюдение за чужими ощущениями, ярко выраженными мимикой и взглядами. Эйприл снова приоткрыл рот, охнул, выражение лица стало страдальческим, совершенно беспомощным, и Одри не удержался – присосался к его губам. И он вполне осознанно пользовался тем, что оттолкнуть его Эйприл не мог, так и находясь в почти подвешенном состоянии, держась одной рукой за плечо, а вторую вывернув и вцепившись ей в край двери. И поцелуй стал глубже, и движения больнее, резче, так что спиной Эйприл бился о стенку, и «тезки» чуть ли не синхронно с ним вздрагивали от этих звуков. Не считая ударов, больше звуков не было, никакого порно, никаких пошлых шлепков бедер друг о друга, все медленно и размеренно, зато сильно и с полной палитрой ощущений.

Гвена почему-то больше всего впечатлила эта самая нога. У него самого ступня была небольшая, но узкая стопа Кле казалась почти девичьей на фоне массивных подошв и сбитых носков черных ботинок. Более того, умиляло напряжение подъема. Гвен уловил, что когда нога почти отрывалась от пола, оставаясь на нем только кончиками пальцев, это был толчок. Но он не успел увлечься этой мыслью, как Глен взял его за локоть и потряс, страшными глазами посмотрел и одними губами «произнес»: «Кто это, вообще?!»

Гвен проследил его взгляд и застыл. Кле перестал выворачивать руку, просто поднял ее так, что выше запястья вся кисть видна была «публике». И тут его пальцы внезапно переплелись с чужими, настойчиво протиснувшимися между его собственных. Эйприл не сжал руку в кулак, наоборот – растопырил пальцы, будто ему кисть свело судорогой. Он мычал, вздыхал, охал, пищал, но в целом явно наслаждался не только ситуацией, тем, как выглядел в чужих глазах, но и самим процессом. И тем, с кем этот процесс проходил. В кои-то веки все совпало так, как надо.

Глена смутило то, что чужие пальцы странно бело-серого цвета, еще белее, чем у самого Эйприла, согнулись. Ладонь пригвоздила руку Кле к краю дверцы, а эти странные пальцы оказались за пределами кабинки, они вцепились в край, и ногти почти по-настоящему оставили царапины. Вот именно ногти убивали. Одри совсем забыл, что восстановил себя из прошлого таким, каким приехал в Стрэтхоллан. И «тезки» никак не могли узнать обладателя крупной ладони, длинных пальцев и странно длинных, почти каменной твердости ногтей. Ободранный золотой лак на них тоже мало о чем говорил. Но в одном Глен с Гвеном были согласны друг с другом – это один из новеньких. И насколько Гвен помнил с ужина, «Гарри Сандерс» точно не был трансвеститом,  он не мог отращивать ногти и красить их. Зато белобрысый тихушник «Бэннерс» - вполне.

- Пошли уже! – Глен зашипел почти неприлично громко, взял его за запястье и настойчиво потащил к выходу, Деорса еле успел выключить диктофон и порадоваться, что у него есть такая памятная запись.

* * *

Сказать, что Рудольфа трясло, значило не сказать ничего. Он почему-то всегда думал, что за гробовой доской не холодно, не страшно, не больно и уж точно не приятно. С последним все было верно, но остальное никуда не делось. Возможно, все дело было в том, что и гроба-то у него не было… Но уже очень долго он пытался не смотреть по сторонам, потому что вокруг были странные люди, которые просто шли куда-то и не обращали на него внимания. Хотелось встряхнуть хоть кого-нибудь и сказать: «Вы оглохли?!» Это была мелодия торжествующей смерти, он ее отчетливо слышал, а вдалеке видел высокую башню с часами, стрелки которых взбесились и крутились то в обратную сторону, то просто слишком быстро. Темно-синие и фиолетовые облака были так высоко, что казалось, будто до неба не дотянуться, но в то же время белесый туман висел почти на уровне головы, и не было ни одной звезды на «небе».

На скамейках тут и там сидели привидения, но слишком редко они разговаривали или вообще смотрели друг на друга. Но попадались и такие, что радостно целовались, правда Рудольф догадывался, что они ничего не чувствовали. Они были в курсе, что целовались, но не ощущали этого, как бы ни старались.

Чертовы кусты сирени и абрикосовые деревья ему уже хотелось сломать, растоптать, но их было так много, что стало банально лень, он просто тихо злился и думал, что промокнет насквозь от противного мелкого дождика. Но морось не оставляла даже влаги на лице и волосах, это удивляло. Рудольф уже подумывал о том, чтобы закричать от злости что-нибудь дурацкое, вроде «Будь ты проклят!!!» в адрес Ромео, но логика подсказывала, что его, во-первых, никто не услышит, а во-вторых, Бликери и так давно проклят самим собой. И нельзя сказать, что его это не устраивает. В общем, крики были напрасной тратой силы, которую Рудольф, в отличие от остальных привидений, все же чувствовал. Она снова копилась, несмотря на то, что чертов «директор» отнял пирокинез. Он забыл о телекинезе или отнял его не полностью, так что все было не совсем безнадежно. Если не считать огромного мира сумеречных красок, в котором Рудольфа уже захватывала романтичная депрессия.

И вот тут он понял, что из безвременно ушедших, насильно обменянных на мертвецов он далеко не один. Кричать не пришлось, крики он и так расслышал.  И даже узнал голос, так что глаза его округлились, и иррациональная радость чуть не подняла в свежий, холодный, сырой воздух.

- Мистер Сомори!! – он хотел закричать круто, но получился идиотский визг, и Нэнэ оглянулся.

- Ну наконец-то! – он закатил глаза, скрывая радость. Он уже начал думать, что что-то пошло не так, и Ромуальд не смог повторить обмен. Правда Хэйдан внушал уверенность в успехе операции, он уже несколько часов сидел в кресле, закинув ногу на ногу и обе на стол, крутил в руках «волшебный шар» с ответами на все вопросы и изредка косился в «телевизор». Он так мерзко ухмылялся, что Нэнэ ненавидел себя за свою юность, за то, что он десять лет назад верил этим мерзавцам. Да им в этой жизни и даже в этой смерти нужно только одно – они сами, быть вместе, быть рядом друг с другом.

- Мне было так страшно, - выпалил Рудольф, сам того не желая, и вдруг повис у покойного директора на шее. Тот просто опешил, но вдруг почувствовал неладное. Он прекрасно ощущал прикосновения, они были теплыми. Значит, умереть раньше срока и обменяться жизнью с мертвецом – не значит «умереть»?

Энсор тоже это немного ощутил и смутился, быстро разжал руки, но убрал их довольно медленно.

- Вау, - выразительно пошевелил губами Хэйдан. – Скажи, шарик. Они любят друг друга?

Он потряс шар в правой руке, Рудольф покосился на Нэнэ, но тут же отвернулся, потому что директор вообще на него не смотрел, он просто злился на рыжего зомби.

- Он говорит, что да, - осклабился Хэйдан, показал шарик, в котором всплыл кубик со словом «да».

- Положи на место и не трогай! – рявкнул Нэнэ.

- Скажи, шарик. А Ромео скоро придет? – голосом капризного модника спросил Хэйдан, потряс шар снова, еще сильнее. Его память позволила вернуться не в тот же год, в который вернулся Ромуальд, а даже в чуть поздний момент. И никто бы не заподозрил в уже двадцатипятилетнем «технологе» и помощнике по хозяйству кого-то не того. Он расстегнул рубашку почти до конца, хотя дверь на балкон была открыта. Их обоих с Ромуальдом что-то вечно жгло, будто на двоих была одна температура, причем очень высокая, которую человек едва ли выдержит.

- Он опять на позитиве, - он улыбнулся, снова показал шар, и Нэнэ заскрипел зубами. Но он заставил себя отвлечься и посмотреть на Рудольфа, о котором по-настоящему беспокоился еще пару минут назад.

- Ты в порядке? Не считая этого, конечно, - он вздохнул и обвел мир вокруг широким жестом руки.

- Да… В целом, да, - кивнул Рудольф неуверенно. – А где… этот?

- Ромео? – ответил за Нэнэ Хэйдан. – Он уехал в город. Но шарик же сказал, что он скоро придет.

Нэнэ даже рот не успел открыть, чтобы сострить что-то в ответ – в скважине заворочался ключ, и дверь открылась так тихо, как могла.

- Убери ноги со стола, - процедил Ромуальд, и Хэйдан помедлил пару секунд, чтобы побесить его, но потом все же спустил их на пол, лениво съезжая по спинке кресла и вообще наслаждаясь каждым моментом жизни. Жизнь была такой вкусной, такой сладкой, кислой, острой одновременно, свежей, холодной, утоляющей жажду. Но ее хотелось больше и больше, ей нельзя было насладиться до конца, как сладкой газировкой, хотелось еще и без остановки. Поэтому он получал удовольствие в режиме онлайн, не теряя ни секунды.

Гаррет вкатил второй чемодан, поставил его рядом с тем, который держал за ручку сам «директор». Он устал, но невозможно устать от жизни, которая только что началась в его собственном, любимом теле. Более того, его ждал Анжело и разговор с ним.

- Я могу идти? – он уточнил почти с усмешкой, но потом поймал себя на том, что если над Нэнэ он порой издевался по привычке десятилетней давности, то перед Ромуальдом немного робел и действительно чувствовал себя малолеткой.

- Ты свободен, - холодно ответил Бликери.

- А вы еще не собираетесь уходить? – Гаррет покосился на зеркало и увидел там Рудольфа, даже помахал ему, так что у несчастного пропал дар речи от возмущения, и округлились глаза.

- Нет, - еще надрывнее процедил Ромуальд.

- Ладно, оставлю вас наедине. Ну, вас четверых, - Андерсен усмехнулся. – Кстати, совет. Рядом со спальней директора спальня свободна, учительницы музыки так и нет, ее будут искать после конкурса, но она обломится и без такой роскоши. Лучше тебе поселиться там, - он взглянул на Хэйдана. – И никто не подумает ничего, и недалеко друг до друга ходить, - пояснение убеждало на все сто. Но Грэхэм даже бровью не повел, продолжая с легкой полуухмылкой на него смотреть. Гаррет снова почувствовал себя кретином, а он это чувство жутко не любил.

- Ладно, я ушел.

Дверь закрылась, Ромуальд протянул левую руку, в которой все еще держал ключ, и сунул его в скважину, повернул дважды. Рудольф машинально подумал, что поступок вполне адекватный, ведь «мерзкий труп» не вынул ключ, и никто не смог бы подсмотреть, что происходит в кабинете, даже при желании.

Хэйдан встал, Нэнэ прищурился, глядя на них. Неужели, они так и будут издеваться? Так и будут миловаться у него на глазах, убив обманом?

- Что-то ты как-то старше выглядишь, - заметил Ромуальд, злясь на себя за то, что как только они оказывались оба живы и стояли друг перед другом, ему снова и снова становилось стыдно. – Какой год?

- Полгода до того, как волосы отрезал, - хмыкнул Хэйдан, взяв пальцами прядь своих волос и посмотрев на нее.

- Тебе так хорошо, - кивнул Ромуальд, продолжая рассматривать открытую распахнутыми полами рубашки грудь. Хэйдан тоже его рассматривал, и Нэнэ, со вздохом позавидовал. Это же надо – умудриться совместить столько эмоций в один взгляд, который скользил по чертам лица. Хэйдан разглядывал его так, будто раньше не видел, хотя, это так и было. В мире мертвых он видел семнадцатилетнего Ромуальда, а не такого взрослого и еще более красивого, как сейчас. Поэтому Грэхэм просто взгляда не мог оторвать от ровной линии носа, его острого кончика, от темных жестких губ, от лисьего разреза глаз, от опущенных ресниц и чуть поднятых бровей. Но сильнее всего привлекала чертова родинка.

Рудольф стоял чуть позади своего директора и хмурился от зависти и ненависти к Ромуальду. Изредка он косился на Нэнэ, но потом молча отводил взгляд и снова таращился в «окно» кабинета. И он не мог понять, чего же этот рыжий хочет от мерзкого зомби – нежно прикоснуться к нему, романтично поцеловать, схватить страстно, сжать в объятиях, грубо изнасиловать? Судя по странному взгляду, хотелось всего сразу, и когда Хэйдан поднял и согнул руку, дыхание задержали все трое, хотя Нэнэ и Рудольф могли обойтись без этого. Ромуальд еле заметно вздрогнул, когда горячие подушечки пальцев коснулись его скулы, а потом медленно повели вниз, по щеке, до челюсти, по шее до ворота. Он посмотрел было Хэйдану в глаза, но заметил, что ответного взгляда нет – Грэхэм зачарованно смотрел на собственные пальцы там, где они прикасались к чужому лицу. Поэтому Ромуальд смиренно опустил взгляд, вздохнул, слегка разомкнув губы.

Нэнэ поймал себя на том, что забыл все обиды на этих двоих, залюбовавшись. Он хотел так же, но сомневался, что смог бы.

Большой палец остановился на подбородке, провел по челюсти к уху, а пальцы легли на шею сбоку, Хэйдан ради проверки тоже хотел посмотреть в глаза, но увидел только покорное напряжение и чуть сам не смутился. Ромуальд был прекрасен даже мертвым, не говоря уже о том, каким он был сейчас – как он мечтал. Он живой, он материальный, и у него есть та сила, которую он хотел.

- Я чувствую себя капитаном дальнего плавания, который вернулся домой, - сообщил Хэйдан, усмехнувшись. Ромуальд тоже улыбнулся едва ли иронично, Хэйдан провел по длинным светлым волосам, пропуская их сквозь пальцы, но в последний момент сжал и чуть не накрутил на кулак, так что Нэнэ тоже вздрогнул. Рудольф вообще устал гадать, это его сердце так сильно бьется, или он слышит чужое?

Хэйдан закрыл глаза, ткнулся носом в волосы, сжатые в кулаке, и вдохнул запах.

- Что-то изменилось? – в шутку уточнил Ромуальд. – Капитан спокоен, или чует других мужчин?

- Нет, не чует, - довольно заверил его Хэйдан. – Когда бы ты успел.

- Самодовольно, но верно.

- Пахнет озером и костром, - сообщил Грэхэм, разжимая кулак и просто наклоняясь, зарываясь лицом в волосы, «стекающие» по плечу на грудь. – И чем-то сладким.

- Это запах тлена, - прошипел Рудольф мстительно.

- Кости пахнут жженым сахаром, кстати, - отозвался Хэйдан легкомысленно и надменно, так что пришлось Гранату замолчать.

- Пойдите, прогуляйтесь? – предложил Ромуальд парочке за зеркалом.

- Конечно, уже разбежались.

- Вот и стартуйте, - он отступил назад, так что Хэйдан закатил глаза, но вальяжно сделал шаг назад и расселся в кресле. Новый директор медленно расстегнул черную рубашку, которую Нэнэ уже ревновал к новому обладателю, снял ее, поведя плечами. Хэйдану стало совсем интересно, а невольные покойники уже догадались, что будет. Рубашкой завесили зеркало, и стало ничего не видно.

- Ладно, пошли отсюда, - Нэнэ вздохнул, сунул руки в карманы и отступил от «окна».

- А все равно все слышно! – мстительно и злорадно сообщил любовникам Рудольф.

- Не знал, что ты такой злобный, - Сомори хмыкнул едва ли удивленно.

- А вы многое обо мне не знаете.

* * *

На самом деле Анжело не спал, он просто лежал в темноте спальни Гранатов и гадал, что ему делать. Да и вообще, что будет, когда Гаррет придет? Стоит ли опрометчиво и наивно засыпать?

Одри вернулся довольным откуда-то, даже слишком довольным, как Мэлоуну показалось. Гвен пришел за несколько минут до него с таким же довольным выражением лица, и все мило легли спать. Анжело постоянно поворачивал голову и смотрел на пустую полку, оставшуюся без владельца. Рудольфа не хватало, как ни странно, Мэлоун к нему привязался.

И вот когда дверь открылась тихо-тихо, и Гаррет вошел, Анжело закрыл глаза и сделал дыхание ровным, он уже натренировался прикидываться спящим. Но Андерсен никогда не верил никому, поэтому сразу понял – спят в этой спальне все, кроме негласного капитана. Он подошел к кровати, разделся и наклонился на секунду к нижней полке. Анжело даже подумал, что сейчас его действительно примутся мучить, и задержал дыхание, спалившись окончательно.

- Да никто тебя не будет насиловать, я пошутил, - шепнул Гаррет ему прямо в ухо, так что губы коснулись мочки, а подбородок – щеки.

Анжело вздохнул и только подумал было – промолчать или ехидно уточнить «Чего это ты такой добрый», но Андерсен уже сам вернул его с небес на землю. – Сам приползешь.

Анжело предпочел промолчать, чтобы не нарваться, все же, и только когда вокруг воцарилась тишина и темнота, когда Гаррет улегся на верхней полке…

- Вполне возможно. Будь готов, - его полку пнула вытянутая нога Мэлоуна, и тот успокоился, оставив последнее слово за собой. Гаррет даже выпендриваться не стал, в любом случае, ему было даже лучше.

* * *

- Хочу представить вам вашего нового преподавателя технологии. Меньше недели осталось до каникул, а значит, все мы едем на конкурс, и наши преподаватели покидают нас, - довольно драматично сообщил Ромуальд, имея в виду фехтование и верховую езду, улыбаясь так, что даже Магда на несколько секунд забыла об обаянии Нэнэ. Он никогда так не светился. Белая, почти хрустящая от чистоты рубашка была расстегнута максимально прилично, воротник-стойка подчеркивал гладкость и белизну шеи, безупречные ключицы притягивали взгляд, а волосы будто налились светом и солнцем. Правда лицо оставалось мрачным и спокойным, а глаза – холоднее могилы. Но от него пахло жасмином, свежестью, удовольствием и какой-то искушенной сладостью. Даже Гвен не мог оторвать взгляда, что уж говорить о Турмалинах, весьма скептически воспринявших нового директора прошлым вечером. – Мистер Грэхэм будет вести у вас технологию и помогать школе в целом. Можете обращаться к нему в любое время с любыми вопросами.

Хэйдан кивнул и незаметно удалился за занавес сцены, сдерживая ухмылку. Да уж, кто-нибудь обязательно обратится с «таким» вопросом. Но никто даже не сравнится с Ромуальдом и тем, что он вытворял ночью в кабинете.

 Ромуальд продолжал стоять, Магда от него не отходила ни на шаг, но зал и без того молчал, никто даже не шептался, как это бывало при Нэнэ.

- Хочу сказать, что с режиссером нашей постановки я уже обсудил появившиеся проблемы. Ваш прежний директор принимал активное участие в нескольких сценах и финальном… Танце, - Ромуальд смотрел на Гвена, пока говорил это, и тот немного смущался. Сидеть в трезвом состоянии перед директором в его кабинете было убийственно. Он слишком давил своей психикой, никакого ощущения легкости, как с Нэнэ, не было и в помине. Зато мистер «Тэкери» заставлял постоянно быть на стреме. – Поскольку он не сможет присутствовать на премьере, нам придется срочно найти ему замену. И я уже решил, что это будет…

Одри с Гарретом сидели рядом, не разговаривая, только изредка переглядываясь и хитро щурясь. Одри не стал говорить, что у него ночью было с Эйприлом, а Гаррет не стал упоминать, что он ничего не сделал с Мэлоуном. Оба остались при своем мнении, неведении и догадках. И Боргеса будто по затылку ударило, когда он понял, что все повернулись и посмотрели на него.

- Одри Бэннерс, один из новеньких в команде Гранатов, - выдал Ромуальд. – Думаю, ты справишься, - он обратился напрямую к «новенькому», испепеляя его взглядом.

- Почему он? – еле слышно прошептал Диего, который не отказался бы заменить прежнего директора в его роли короля, но Ромуальд услышал.

- Потому что все остальные либо заняты другими главными ролями, как ты, либо просто не успеют выучить текст.

- А он успеет? – уточнил Раппард, немного опешив от того, что директор уже был в курсе, какую роль играет он.

- Успею, - ответил за Ромуальда Одри, и Диего оглянулся, чтобы одарить его взглядом «ты что, умный?..» Но Турмалина ждал шок и разочарование в собственной эффектности. Этот новенький был таким же отмороженным и странным, как новый директор и его дружок Сандерс. И его жуткие, как будто фломастером раскрашенные глаза не моргали, глядя на Диего и убеждая в том, что он действительно успеет. Раппард хмыкнул и отвернулся, так что Одри поискал взглядом Эйприла и немного растерялся, увидев, что тот очень сладко и необычно улыбается. За такую смущенную, но ободряющую улыбку можно было душу продать, и Одри понял, что ночью это была не просто шутка, не просто случайный порыв, влечение тел. Это было что-то, что Эйприл долго скрывал и оценивал на предмет реальности. Да и самому Боргесу пора было признаться – он не просто из зависти злился на Гаррета, не просто из зависти утешал Кле. И вот теперь ему придется выучить за несколько дней роль короля, да еще и его движения в финальном танце. Но он же знает основные движения, осталось только те, что потребуются для подбрасывания Кле в воздух. Правда сегодня Эйприл обязательно сбежит в медпункт с «головной болью». Ему несладко после ночного приключения, и у Одри будет время подучить роль. Он же слышал много-много раз, что говорил Нэнэ. Ничего, он успеет, он все сделает шикарно и никого не подведет.

- А еще я знаю, что вы решили использовать живую музыку, и это тоже была идея режиссера, - Ромуальд чуть усмехнулся. Еще прошлым вечером он даже не воспринимал Гвена всерьез, но утром ему пришлось признать – у парня талант режиссера, он шикарно все продумал. – Но одного из солистов теперь тоже нет, его заменит…

Гаррет даже не удивился. А кто еще мог заменить его? Конечно, только он сам. Да еще с прежним голосом. Он провернет все на десять с плюсом.

- Гарри Сандерс. Тоже новенький, если вы все еще помните. Он занимался музыкой в прежней школе, так что, я думаю, никто не будет возражать, что это идеальный кандидат? К четвергу вы поближе познакомитесь, я думаю, и сегодня вас ждет долгая репетиция. И я всем желаю удачи, надеюсь, вы не подведете меня и репутацию Дримсвуда. Мы же хотим получить кубок?.. – последнюю фразу он сказал так ехидно и сладко, что все не только удивились, но и ожили, наконец, поняв, что новый директор не против них, а очень даже «за».
Начался ор, Ромуальд улыбнулся, рассматривая бушующих учеников. Как он мечтал диктовать толпе, как он мечтал быть главным. Его мечты сбывались одна за другой – жизнь, Хэйдан, полное право быть вместе в любое время, когда захочется, молодость, сила повелевать любимым огнем, потрясающая живучесть, власть над целым интернатом… Осталось лишь все обсудить с мисс Бишоп и получить кубок. Да что там придется обсуждать, она же его мать, он просто хотел увидеть ее и сказать, что он все знает.

- Вы справились на «отлично», - похвалила Магда с улыбкой.

- Я знаю, - он двинул бровью и посмотрел не на помощницу, а на Хэйдана, который стоял у стены после того, как его представили и отпустили.

* * *

- Внимание, сейчас будет секс, - сообщил Анжело за секунду до того, как запрыгнул на Гаррета и повис на нем, как рюкзак. Андерсен немного не ожидал, так что шатнулся назад под чужим весом, схватился рукой за перила лестницы, чтобы не свалиться, стихийно развернулся и впечатал «нападавшего» в стену.

- Что?..

- Я же говорил, что мне это взбредет в голову в любой момент, так что будь готов? Говорил. Ты готов? – Мэлоун так сверкал глазами, что «нет» ответил бы только конченый импотент. Отмазка «натурал» и то не сработала бы, на такого не встанет только у мертвеца. Да и у того встанет.

- Я… - Гаррет немного завис, но потом понял, что уже несколько секунд назад машинально подхватил повисшее на нем нечто под бедра, а ладони с растопыренными пальцами удобно устроил на упругих половинках крепкой задницы. И Анжело явно был не против. – Конечно, готов! – Андерсен очнулся, осмотрел его обалдевшим взглядом и сделал пару шагов, пересекая коридор до спальни Гранатов, из которой только что вышел. Он переоделся и собирался идти вниз, на ужин, умаявшись доказывать свои музыкальные способности Гвену. Гвен остался доволен, все остальные – тоже, Гаррет хмыкнул мысленно, ведь их любимый «Эштон», место которого он занял, и был им же. Он немного охрип, но уж сексу-то это никак не должно было помешать. Поэтому он толкнул чужим телом дверь, так что Анжело слегка стукнулся спиной, но потом Гаррет развернулся, и Мэлоун одной рукой толкнул дверь обратно, захлопнул ее.

- Посреди комнаты тупо будет, - сообщил он, но Гаррет идиотом тоже не был, он даже не отпускал его, чтобы не передумал, он вообще подошел к пустой полке и уронил Анжело на нее.

- Так это же Рудольфа, - напомнил Мэлоун.

- Да он не вернется, - Гаррет махнул рукой и «успокоил» его. Он только собирался расстегнуть клетчатую рубашку, которую вчера купил, радостно тратя деньги, которые ему не принадлежали, но «капитан» вскочил снова с кровати.

- Не-не-не, я сам хочу тебя раздеть.

Андерсен чуть не потерял сознание.

- Да ладно? – он замер, так и остановившись – разведя руки в стороны и чуть согнув их в локтях.

- Да по-любому, а то что за хрень, а не секс. Это должно запоминаться.

- Это должно быть всерьез, - напомнил Гаррет насмешливо.

- У меня все и так на пределе серьезно, - заверил Анжело, заглянул ему в глаза таким суровым взглядом, взял за воротник и на секунду замолчал.

- Клево, - только и смог выпалить Гаррет шепотом. Это было круче, чем когда-либо в его жизни. Так себя с ним еще никто не вел. Даже Сэнди, даже Доминик, даже Эйприл. И от Анжело так сильно пахло мылом и шампунем, что становилось ясно – он только что из душа, причем в два скачка добежал по лестнице, чтобы накинуться на Гаррета с ходу, чтобы все ушли на ужин, а у них было время заняться чем-то своим.

- Садись, - это прозвучало хлеще приказа, так что «новенького» развернули и пихнули в грудь, чтобы сел на кровать Рудольфа. Гаррет просто завис, когда его сходу начали целовать в шею.

- У меня шея не чувствительная, - сообщил он, попытавшись начать ехидство.

- Пофигу, сейчас до главного доберемся. Ты меня научишь.

- О…Окей.

Гаррет даже закрыл глаза, приподнял руки, на зная, куда их деть, потому что Анжело был слишком шустрый и не давал перехватить инициативу. Он стащил рубашку с идеального по его мнению тела, потом запустил руки под футболку и с силой огладил весь торс, жесткие бока, зацепил пальцами ремень досадно узких джинсов.

Гаррет сам стащил футболку, чтобы не медлить, машинально поправил волосы, к которым начал привыкать снова. Анжело опустился на колени, встал на пол и принялся разбираться с ремнем и ширинкой. Если уж заниматься чем-то, то надо делать это по всем правилам, иначе получится полный бред. И никто никому ничего не обещает, но надо выглядеть круто и получать удовольствие. Вот это – по-настоящему отличный стиль жизни.

- Потом потренируешься, сейчас не надо, - Гаррет взял его за плечо и отстранил.

- Я заметил, - Мэлоун ухмыльнулся, покосившись на доказательство. И правда, никаких дополнительных усилий не потребовалось.

- А теперь ты ложись, - скомандовал Андерсен, решив взять все на себя. Нельзя же терпеть приказы этой борзой малявки, в конце концов.

* * *

- Звонок на ужин уже был, - заметил Жульен.

- Плевать, - отмахнулся Гвен, стоя на сцене и глядя на это все. – Еще пару раз, и пойдем, а то мы точно все провалим. Ты точно успеешь текст выучить? – он уставился на Одри.

- По-любому, - заверил Боргес.

- Давай, жги.

- Может, мне вообще вместо Эйприла сыграть?! – разозлился бедняга Янтарь, попавшийся в неудачном месте, в неудачный момент в неудачные руки режиссера.

- Нет, ты слов не знаешь. Он в медкабинет ушел, а сделать пару движений любой дебил сможет.

- Делал бы сам!

- Я вешу восемьдесят пять килограмм, ты уверен, что он бы меня хоть минуту продержал на вытянутых руках над головой?.. – Деорса хмыкнул.

- Продержал бы, - самодовольно буркнул Одри.

- А я бы не полез, - отмазался Гвен. – Давайте быстрее.

Жульен опять отвернулся, наклонился параллельно полу, встал на руку и не успел упасть от непривычки, как его ноги Одри поймал под коленками, и Янтарь поднялся рывком, обхватив его пояс ногами. Боргес судорожно вспоминал движения Нэнэ, перехватил его одной рукой по-другому, так что подбросил на секунду и поймал, как невесту, потом снова подкинул, схватил за бедра, и Жульен еле успел опереться руками о его плечи.

- Отвратительно, - буркнул Гвен. – А Эйприл еще тяжелее, чем он.

Одри разозлился, но ничего не сказал. За пару дней он подготовится и сможет сделать это лучше, чем Нэнэ. Да и вообще, с Эйприлом этом будет приятнее. Чувства в постановках и кино – все, техника на втором месте.

* * *

Ромуальд с Хэйданом смотрели друг на друга исподтишка, но это замечала Магда. Она не удивлялась, но ее смешил тот факт, что внимание всего преподавательского состава было приковано к новым особям мужского пола в интернате, а этим особям было наплевать на всех, кроме друг друга.

Гаррет на ужин опоздал, Анжело и вовсе не пришел, так что Гвен поджал губы и прищурился, встретив «новенького» совсем не дружелюбно.

- Где Анжело?

- В спальне. Или в душе. Я не знаю, - Гаррет пожал плечами. Одри сделал вид сначала, что вообще ничего не услышал, но затем прикинулся, будто ему все равно. Ну переспали они и пусть.

- Вы что, трахаетесь посреди дня? – Деорса хлопнул ресницами. – Мэлоун вообще сдурел, что ли?

- Да мы друг друга давно знаем, не шуми, - Андерсен его успокоил.

- А я об этом почему ничего не знаю?

- Потому что ты вообще ничего о нем не знаешь.

- Да я заметил, - Гвен вынужден был согласиться, а потом посмотреть через несколько столов, наклонившись вперед, чтобы успокоить Глена взглядом. Говорить с новичком не значило изменять.

- Подумаешь, - Одри не удержался, хмыкнул и сделал то, чего Эйприл от него уж никак не ждал, как от вполне приличного человека. Но и ему было не чуждо чувство зависти и желание выпендриться. – Я ночью трахал вашего Эйприла, которым ты мне все мозги забил уже, - он глянул на Гвена. – Поэтому он сегодня и ушел с репетиции.

- Да я знаю, - вдруг ухмыльнулся Деорса. Одри не испугался, он вообще просто напомнил, что Гвен достал с репетициями. А обращалось сообщение про Эйприла к Гаррету.

- Да ладно? – Андерсен хмыкнул, покосился на него недоверчиво и сунул в рот ломтик чего-то в соусе, облизнулся и с удовольствием начал жевать.

- Да.

- И как?

- Мне понравилось, - процедил Боргес, начиная злиться не только на Гаррета за равнодушную реакцию, но и на себя, что поддался провокации и собственной слабости, что практически предал Эйприла. Ведь Кле вряд ли хотелось об этом всем рассказывать. Хотя, с другой стороны, он же первый начал, хоть и знал, что в туалете они были далеко не одни.

- Прикольно, - Гаррет улыбнулся. – А ты-то откуда знаешь? – он посмотрел на Гвена вполне дружелюбно, и тот тоже растаял.

- Да я просто руки помыть зашел.

«Конечно», - скептически подумал Одри, но сдавать не стал.

- И услышал, что они там… Слегка не разговаривают, - Деорса начал выделываться, вытащил мобильник и покачал его между пальцами. – У меня все записано, дать послушать потом? Реальный секс – это клево, это тебе не музыка, - он двинул бровями, проигнорировал убийственный взгляд Одри, а Гаррет воодушевился. – Класс… Обязательно послушаю.

- Анжело придет сейчас? Или уже решил не идти?

- Нет, он не собирался, вроде, - Гаррет пожал плечами.

- Какие вы простые, парни, - улыбнулся Гвен. – Второй день здесь, а уже подцепили самых припадочных.

- Почему припадочных? – хором спросили «новенькие», синхронно подумав «Это не мы простые, это ты наивный и не узнаешь нас».

- Потому что Эйприл – стерва. Нет, он не ходит, как крутая телка, но он вообще очень наглый и больно хитрый. А от Анжело я вообще не ожидал…

- Да уж, я тоже, - Гаррет пошло кивнул. – Потрясно было.

- Черт, завтра же опять репетиция, - Гвен застонал, закрыл глаза ладонью.

- Я не переусердствовал, не бойся, перенесешь репетицию на завтрашний вечер. Он будет как новенький, - заверил «Сандерс» самодовольно. Но ему не понравилось то, что он что-то не то чувствовал после заявления Одри. Что за чертовщина еще?..

- Ты куда? – Одри не понравилось другое. Его слегка насторожила та резкость, с которой Гаррет вдруг встал из-за стола, еще продолжая жевать, взял поднос и пошел в сторону стола Турмалинов.

- Прогуляюсь, - с какой-то странной усмешкой ответил Андерсен, но Боргес тоже сорвался с места.

- Да зачем ты пойдешь за ним? Вы такие друзья, пять минут друг без друга – не судьба? Оуэн с Эштоном тоже такие были… - Гвен закатил глаза.

Одри не ответил, просто проигнорировал его и пошел следом за «другом». А тот дошел до железного стола, оставил поднос и сделал несколько широких шагов в сторону последней команды.

- Эй, пойдем, поговорим? – он посмотрел на Эйприла, и это видели Фрэнсис и Лукас, сидевшие по ту же сторону ряда. В общем, шансов прикинуться овцой не осталось, все уже поняли, к кому он обратился.

- Я занят, давай попозже? – Кле вообще не хотел с ним разговаривать ни разу, никогда, больше ни за что, но хамить было просто глупо.

- А давай нет?  - Гаррет хмыкнул. – На ночь не наедаются.

- Облизнись и обломись.

- Сейчас сам оближешь. Давай, вставай и топай.

- Нет, это мы сейчас выйдем, - Одри его наконец догнал, кинул свой поднос так, что повариха тихо выругалась, когда грохнула посуда. Боргес прижался к «другу» так близко и тесно, что на секунду вжал его в стул Глена. – Какого хрена? – прошептал он почти в ухо.

- Поговорить хочу, а он ломается.

Турмалины совсем ничего не понимали. Откуда в новичке такая злоба на Эйприла, с которым они даже не успели пообщаться?

- Ладно, пойдем, - Эйприл подумал, что если не пойдет, через секунду точно начнется война, а ему не хотелось массового инфаркта у всей команды от новости, что эти двое – зомби. Ну, или кто они там…

- Я все равно не понимаю, какого черта тебе от меня нужно, - он протиснулся между стеной и Гарретом, чтобы поставить поднос, но Андерсен нарочно зацепил плечом его плечо, и Одри его пихнул.

- Кончай выкаблучиваться, - зашипел он.

- Рот закрой, сопля, - огрызнулся «друг» внезапно. – Казанова, мать твою, - он нервно, высоко захихикал. – Дай мне поговорить с ним, это мой парень.

- Что?.. – Эйприл просто опешил.

- Соси хорошо, вот, что! – Гаррет его толкнул в спину, и пафосное оборачивание закончилось, Кле споткнулся о порог столовой и «выпал» в коридор.

- Мистер Тэкери? – Магда обратила на это внимание директора. Ромуальд вздохнул, посмотрел в ту сторону, готовый пойти и наказать всех по полной программе, но увидел «зомби» и решил наплевать на это. Им по тридцать лет, сами разберутся.

- Пойди, посмотри, что там? – шепотом попросил он Хэйдана. Тот внимательно посмотрел на него в ответ, поднял брови, мол «ты серьезно?» Но Ромуальд не шутил, а взгляд обещал достойную плату за этот приказ. Поэтому Грэхэм встал и пошел смотреть. Вообще-то, план был прост – выйти в коридор, постоять две минуты и вернуться, не глядя, что там происходит.

Он же не святой.

- Да ты с ума свихнулся! – выпалил Эйприл, просто не находя слов от возмущения, отойдя подальше по коридору.

- Либо «с ума сошел», либо «свихнулся», уже определись, - посоветовал Гаррет. – Что, понравилось трахаться? В туалете? С ним, да? – он даже засмеялся, показав на Одри.

- Какого хрена ты ржешь?!

- Да я сам тебя трахал, заткнись!

Эйприл вытаращил глаза и поморщился от переизбытка чувств. Это было выражение лица между «я сейчас зареву» и «да вы бешеные!»

- Да мне плевать, что было! – Одри пихнул «друга» в грудь и сразу качнулся вперед, так что Гаррет на секунду повелся и отступил, но потом тоже пихнул его в ответ.

- Не лезь к нему!

- Ты бросил его!

- Вам не интересно, что я думаю?! – Эйприл просто опешил от возмущения. Они его делили, что ли?! При нем?!!

- Закрой рот! – Гаррет на него так гавкнул, что дар речи и правда на пару секунд пропал. – Открывать перед  членом будешь, шлюха!

Одри не успел его ударить, хоть размах и был шикарный – Гаррет схватил его за кулак, сам ударил поддых и добавил коленом.

- Да ты сдурел! – Эйприл забыл обидеться на «шлюху», кинулся ему на спину. – Ты меня сам бросил, какого черта?!

- Я не бросал тебя, это ты меня бросил!

- Ты ударил меня!

- После того, как ты дал этому укурку трахать себя в задницу, если ты помнишь!

- Да так вышло!

- И у меня так получилось!

- Но ты бросил меня!

- Ты знаешь, что я не встречался с Анжело!

- О, да, ты просто трахнул его минут двадцать назад, - засмеялся Одри, выпрямившись. Хэйдан выглянул в коридор, увидел, услышал это все…

«Мама дорогая», - подумал он, поморщился, закатил глаза и снова усунулся в столовую. Вмешиваться в семейные разборки он не любил.

- Что?! – Эйприл вытаращил глаза. – Да эта мразь меня вчера довела!

- На себя посмотри! – выпалил Одри, и тут обомлели оба – Гаррет и Эйприл. Боргес побледнел еще сильнее  и замер с приоткрытым ртом, глядя на Кле. – Я не то хотел сказать.

- Ты… Ты вообще, что ли?! Вы оба заколебали меня! То лезете, то трахаете всяких уродов!

- Ты вчера сам начал! – Боргес начал отбиваться, одновременно презирая себя и понимая, что ведет себя хуже, чем Гаррет. Он отнекивается от ответственности, а это - симптом ублюдка.

- Я начал?! А стоял на меня у кого?! А вставлял мне кто?! Я, что ли?!

- А у меня все в порядке, хрен бы и не вставить, если подставляешь! – Одри нес околесицу, хотя сам этого не хотел, в него будто что-то вселилось. Вирус «Андерсении»?

- Ах ты сволочь! – взвыл Эйприл, и Турмалины в столовой даже услышали это. Из-за обычного шума за столами никто не обратил внимания, но они начали вслушиваться.

- Ты же целовал меня, ты же не просто так это делал, сам знаешь! Что ты несешь?! – Кле разорялся, чуть ли не плача, и Одри тоже понял, что переборщил.

- Я и не отрицаю, просто не говори, что он мразь.

- Какое тебе до него дело, вообще?! ОН его трахал, а не ты! И ему на тебя плевать, он вообще потаскуха, он дает, кому попало!

- Я у него был первым, вообще-то, хотя кое-кто дает под пожарной лестнице каким-то азиатам, - влез Гаррет, еще не зная – стоит врезать Боргесу или нет.

- Он не потаскуха!

- Вы о ком? – со смехом уточнил Анжело, спускаясь по лестнице.

- О тебе, дрянь! – огрызнулся Эйприл таким голосом, да еще с таким выражением лица, что подавился словами даже ехидный Гаррет. – Что, нравится клеить одного и давать другому?..

- Ой, тащусь, - кивнул Мэлоун, замерев на предпоследней ступеньке, держась за перила и находя разумным не спускаться дальше.

Эйприл опешил.

- Ну ты и козлина… - прошептал он, округляя глаза.

- Почему на этот раз? Что здесь вообще происходит? – Анжело опять надменно усмехнулся, посмотрел на пару «зомби».

- Ты спал с ним, - мрачно сообщил ему Одри и ткнул пальцем в сторону Гаррета.

- Грабли убрал, чучело, - Гаррет шагнул к нему, и рука опустилась.

- Да ну? – Анжело «удивился». – Ну и что?

- Слушай, пойди наверх? – Гаррет обернулся, посмотрел на него и даже улыбнулся натянуто. Ему почему-то не хотелось, чтобы в скандал втянули еще и человека, который из натурала стал геем и переспал с ним так шикарно, да еще по собственной инициативе. Он вообще был идеальным, чертов Мэлоун. Он был симпатичным, у него было чувство юмора, отличное тело, он классно занимался «этим», даже учитывая, что это был первый раз. И он был очень странный, себе на уме. Только Гаррет не рассчитал, насколько сильной была эта странность.

- Зачем? Я послушаю, о чем вы тут.

- А я уже тоже не знаю, о чем мы тут, - Эйприл выпрямился, и Одри испугался, что он сейчас заплачет, а Гаррет вздохнул – он слишком хорошо успел выучить эту интонацию и выражение лица. Полуприкрытые глаза, приподнятый уголок губ, выгнутая бровь. Все это значило, что Эйприл опять в припадке гордости, и сейчас будет пафосная обида. И бойкот-игнор.

- Да ты всегда был туповат, - заметил Анжело.

- Заткнись! – рявкнул Эйприл, выходя из образа. – А ты слушай, - он прищурился и посмотрел на Одри. – Да, я вчера сам полез. Мне вчера очень хотелось, но хотелось не потому, что чесалось, мать твою. Ты на комара, в отличие от него, не похож, - он покосился на Гаррета, и тот обалдел.

- НА КОМАРА?!

- Укусишь, и чешется, а потом опять чешешь, и еще сильнее чешется! – объяснил Кле.

- Шикарная метафора, - оценил Анжело.

- В общем, ты мне нравился, да. И я хотел с тобой встречаться, я с тобой трахнулся, извини за нецензуру, ты же такой воспитанный. Но я вижу, ты мне просто одолжение сделал?..

- Да ни о каком одолжении речи… - начал Одри, но его опять перебили, Мэлоун уже поставил локти на перила и подпер ладошками лицо, улыбаясь, продолжал слушать и смотреть.

- Я не разрешал говорить!

- Ох, горячо как… - шутливо зашипел Анжело. – Просто эпизод из «шлепни меня».

Гаррет улыбнулся невольно, оглянулся на секунду, посмотрел на него, Мэлоун подмигнул.

Все же, он был идеальным. Идеальным для Гаррета, и он это тоже понимал. Вот только он впервые в жизни не понимал, что нужно было самому Анжело. Он сначала не хотел ранить его чувства, потренировавшись на бывших парнях и поняв, что даже самый «легкомысленный», типа Сэнди, обязательно обидится на измену или слова «ты урод и придурок, мне тебя жаль». Но оказалось, что Мэлоуну просто плевать на все.

Что он за идиот такой? У него врожденный паралич эмоций?

Да, он безупречен для Гаррета. Так какого же хрена Андерсен в очередной раз ругается с лучшим и даже вечным другом, резко сорвавшись и закипев лишь от новости, что его бывший переспал с этим другом? Эйприл – истеричка, идиот, эмоциональный психопат, мнительная бестолочь, гордец и ванильная баба…

Что в нем такого, что Гаррет никак не может позволить ему уйти?

- Или ты просто ПОЖАЛЕЛ меня, как раньше?! – Эйприл рявкнул так громко, что Одри чуть сам в это не поверил.

- Да ты мне тоже нравишься, хватит орать! Я знаю, что тебе неприятно, прости меня за то, что я сказал, просто вырвалось! Перестаньте ругаться с ним! – Одри показал на Анжело, тот помахал ручкой, и Эйприл просто задрожал от ярости.

- Перестать?! Перестать ругаться, когда эта сволочь подходит ко мне в темном углу и шипит, что я неудачник, а он рулит?!

- Врешь ты все, ты просто дорогу из автобуса мне уступил, а я этим воспользовался, - парировал Мэлоун, и Эйприл не нашел других аргументов.

- Да пошел ты к черту, иди к нему, к своему Ангелочку, если тебе так важно, чтобы его не оскорбляли! – он сам уже толкнул Одри, но тот перехватил его руки и пафосно подтянул истеричку к себе.

- Да не верещи ты! ТЫ мне нравишься, я просто не хочу быть, как кое-кто здесь, не хочу поливать грязью бывших!

- Ой, а я, кажется, здесь в роли бывшего… - «сообразил» Анжело. – Ммм… Окей. Кстати, тебя обидели, - он сообщил Гаррету.

- Да я понял, в роль вживаюсь. Меня же ОБИДЕЛИ. Вау, - хмыкнул Андерсен, в очередной раз восторгаясь «капитаном» Гранатов, но поражаясь, как хотелось врезать Одри и отобрать у него Кле.

- Хорошо… - Турмалин сглотнул, застеснялся и опустил взгляд, успокаиваясь. Одри снова захотелось его обнять. Все же, самодостаточный шизофреник Мэлоун был хорош, но Эйприл был нежнее, его хотелось утешать и ласкать.

- Нихрена не хорошо, - мрачно сообщил Гаррет.

- Ребят, я за попкорном, подождете?

- Заткнись, сука! – Эйприл оттолкнул Одри беззлобно, просто чтобы иметь возможность размахивать руками. Он уставился на лестницу с такой ненавистью, что Гаррет машинально сделал шаг в сторону. Но не отступил с его пути, как сделал бы раньше, а загородил дорогу к лестнице, чтобы «девочки» не подрались. Он не хотел, чтобы парню, которого он только что поимел, причинил вред парень, которого он…

Которого он…

- Успокойся, истеричка, смешно смотреть на тебя, - сообщил Мэлоун в ответ, и Эйприла это хлестнуло.

- Анжело… - Одри начал было, но его опять перебили.

- Заткнись, тряпка.

- Я тебя сейчас заткну! – Боргес тоже начал злиться.

- Попробуй, - Гаррет вступился за Анжело. Эйприл посмотрел на всю эту кашу, оценил приоритеты и понял.

Гаррет не позволит никому обидеть Мэлоуна, а вот к нему, к Эйприлу, его тянет всего лишь чувство ревности, зависти, желание иметь то, чего у него нет, но есть у других. Это детская черта характера, он таким был всегда.

Одри же предал его, однозначно. Надо просто вырвать из души всю привязанность, стереть из памяти все моменты, когда он верил только ему, когда Боргес утешал его, когда поцеловал ночью, когда вообще делал приятно. Он предал его, он не позволяет обижать Мэлоуна так же, как Гаррет, вот только Гаррет это делает из благодарности за секс, а Одри – просто так. Он влюблен, скорее всего, и влюблен в Анжело, а ночью просто сделал одолжение Эйприлу, просто не оттолкнул его.

Может быть, Гаррет его и любит до сих пор, но ведь он такой – как только получит, сразу бросит снова. Нет, хуже, он начнет вести себя невыносимо, начнет говорить гадости, начнет делать больно морально и физически, чтобы довести до сумасшествия и почти до суицида, чтобы Эйприл сам от него сбежал. А Кле хотелось стабильности или хотя бы адекватных отношений. Одри был на такие способен, но сердцу не прикажешь, он не любил его, хоть убей. После таких выводов смотреть на директора  и этого «технолога» было больно. А что говорить о «тезках»? Они же не были вместе много лет, но все равно обожали друг друга после недолгой войны.

А вот Кле не повезло.

Только что все было хорошо – он почти забыл про Гаррета, был рад после ночных происшествий, был рад, что Одри играл главную роль вместо Нэнэ, и им пришлось бы репетировать вместе. А теперь все так отвратительно, что просто к горлу подкатывает.

- Есть идея, парни, - Анжело засмеялся, на него все посмотрели. – Эм… Секс вчетвером? И не только. Можно повстречаться всем вместе, если кое-кто рискнет. Да, это я о тебе, - он посмотрел на Одри, а потом на Эйприла. На последнего – совсем скептически. – И все это закончится, как только двое из нас признаются, что любят друг друга.

- А другие двое? – всерьез заинтересовался Гаррет.

- Пойдут дальше гулять. Или вместе останутся, - Анжело пожал плечами.

- А если это будете вы с ним? – Андерсен кивнул на Боргеса, и тот начал злиться.

- Мне все равно, - Мэлоун пожал плечами.

- Никогда не притронусь к такому уроду, как ты, - процедил Эйприл в его адрес. – Моральному уроду, если ты такой придирчивый и начнешь сейчас доказывать свою красоту, ладно? Если я и дал не тому, так я по ошибке это сделал, чего-то не понял и в чем-то заблуждался. А вот ты даешь не тем совершенно осознанно. И кто из нас шлюха?

- Ах, мои чувства ранены, пойду нажрусь и потрахаюсь, да? – Анжело хмыкнул.

- Ой, да я всех вас насквозь вижу, - Кле застонал театрально. – Ты любишь его, хоть эта тварь ни во что тебя не ставит, - он посмотрел на Одри. – Я тебе больше не верю, можешь не уговаривать, не убеждать в обратном. Если я тебе и нравился, то недолго и просто под влиянием момента. А ты, Гарри, вообще сейчас взбесился только потому, что твоя единственная мечта в жизни – перетрахать всех, кто принадлежит не тебе. А как только они принадлежат тебе, ты их шлешь к черту, - он это про Гаррета знал уже давно, а потому сказал даже с улыбкой.

 - А ты просто хочешь побыть роковой телкой, я же вижу. Ну и будь, ради бога. Один тебя любит, второму просто по барабану, кого нагибать. Удачи вам, - Эйприл закатил глаза развернулся и пошел было обратно в столовую, но Гаррет впервые в жизни, наверное, метнулся следом за кем-то искренне, схватил его за плечо.

- Нет уж, подожди, высказался, сейчас все тоже выскажутся.

- Мне неинтересно слушать.

- Нам тоже хотелось антракт.

- Ну, вы упустили момент.

- Как остроумно.

- А чего не смеешься?

- Если бы мне хотелось перетрахать ВСЕХ, кто мне не принадлежит, я бы давно занялся всеми по очереди. Гвеном, Гленом, Лукасом, которому ты так радостно дал, Жульеном, Рудольфом, да кем угодно.

- Мне плевать, можешь не оправдываться, - выдал ему Эйприл мстительным тоном, прищурившись.

- Я не оправдываюсь, а облегчаю твою участь, а то ты же гордый, обида на обиде, боль прям сочится, да?

- Да, ну и что? Любишь прямоту, как у него? Иди и наслаждайся.

- Мне не нужна прямота, мне истеричка нужна, придурок, дегенерат и лохушка смешная.

- Как много народа… - протянул Анжело, умудрившись издевнуться даже над Андерсеном. Но тому было наплевать, он даже не слышал ничего вокруг.

- Как ты меня назвал?! – возмутился Кле.

- Я простил тебя за то, что ты ему дал. Мне плевать, что ты сделал, если ты сделал это, чтобы просто меня позлить. Мне не плевать на твои поступки в целом, но если они ради меня и из-за меня, то пусть. Я не хотел тебя бросать, это ты меня бросил за то, что я тебя ударил. Извини, что я дал тебе пощечину, можешь дать мне тоже, прямо сейчас.

- Хватит, а? – прозвучало бы сурово, как надо, если бы губы не растянулись и не задрожали, а в глазах не стало мутно и жарко.

Одри подумал, что в этот момент Кле был похож на лягушку, но Гаррету все нравилось.

- Я никогда тебе не напомню, что ты это сделал, если ты будешь со мной. Я никогда больше не буду тебя злить нарочно, ради шутки, я не буду тебе изменять, а если разлюблю, то не буду мучить и доводить до нервного срыва, не буду добиваться, чтобы ты сам не выдержал и бросил меня, обещаю. Если разлюблю, просто скажу тебе об этом и решай сам, что с этим делать. Я знаю, что не очень романтично, но это же лучше, чем опять издеваться. А пока люблю, я буду бегать за тобой, когда ты обидишься и уйдешь, я буду извиняться, если даже не пойму, на что ты обиделся, я не буду смеяться над твоей гордостью, я не буду смотреть на других, я больше не ударю тебя никогда.

- Ты врешь сейчас, - Эйприл уже зашелся, заревел и начал заикаться, так что фраза прозвучала гнусаво и глупо. – Опять проверяешь, насколько меня хватит, да? Ты крутой… Новый уровень прямо, очень натурально звучит. Я не могу так больше, не хочу я тебя прощать, - он зажмурился, закрыл лицо руками и  сгорбился, заревел совсем позорно.

Анжело даже расхотелось острить, а Одри не мог понять – Гаррет всерьез или и правда перешел на высший уровень вранья?

- И я не оставлю тебя плакать, когда тебе плохо из-за меня. И если не из-за меня, тем более, не оставлю, - Гаррет сначала просто протянул руки, не прикасаясь, сделал шаг вперед, так что ладони, прижатые к лицу Эйприла, прикоснулись к его ключицам. Руки Гаррета скрестились за чужой спиной, он наконец обнял его, а потом стиснул сильнее, поняв, что у Эйприла то ли нет сил отбиваться, то ли он сдался и больше не обижается.

- А то, что я ночью сделал, ты мне тоже простил?.. – гнусаво уточнил он, так что Гаррет даже улыбнулся и хмыкнул. Хитрость прет только так, даже если они друг без друга не могут.

- Простил, но ты мне за это заплатишь. Сегодня. Или завтра, ладно, - «разрешил» он. Одри дернулся от звонкого звука пощечины, Гаррет не разозлился, просто повернул голову обратно и даже не потер щеку, отгоняя боль.

- Ты же… - начал Эйприл немного стеснительно.

- Да, я сам разрешил дать мне по роже, я помню, - Гаррет вздохнул.

- Ну, я просто воспользовался возможностью, - Эйприл глупо шмыгнул носом, переставая реветь, поднял руку и погладил его ушибленную щеку сначала пальцами, а потом всей ладонью. Гаррет закрыл глаза и потерся о нее, как очень довольный кот.

Одри беззвучно вздохнул, мягко шагнул назад, хоть и болело под ребрами, куда Гаррет его ударил. Несколько шагов до лестницы он сделал быстро, потом на цыпочках взбежал по ступенькам, и оглянулся на Анжело.

- Не завидуй, когда-нибудь ты тоже скажешь такое кому-нибудь.

- Тряпке и смешному лоху? – уточнил Мэлоун с ухмылкой, но без сарказма.

- Каждый эгоист рано или поздно впускает кого-то в свой эгоизм, - заверил его Одри, закатывая глаза. – Главное, чтобы его простили после всего, что он сказал и сделал.

- Да уж, - шепотом согласился «капитан» Гранатов, но Боргес уже ушел наверх. А Анжело дождался, пока Эйприл протянет и вторую руку к лицу Гаррета, встанет на цыпочки и мягко поцелует в его настоящие губы. В губы Гаррета Андерсена, а не Эштона Крофта. Гаррет же подумал, что все случилось так, как должно было случиться, судьба еще никогда ничего не путала, а время расставило все по своим местам. Если они не должны были делать чего-то романтичного (и не очень), пока он не был самим собой, значит, так было нужно. И сейчас это было по-настоящему приятнее, чем в чужом теле.

Они по-тихому ушли куда-то, и Анжело все же спустился с последних двух ступенек, пошел в столовую, чтобы хотя бы глотнуть холодненького, а то в горле пересохло от избытка эмоций и чувств. Неужели, это правда? Все эгоисты влюбляются? Ему тоже так хотелось, но возможно, еще просто не пришло время.

* * *

- Я умираю от скуки. Когда они уже вернутся, - Нэнэ вздохнул, сидя на мокрой скамейке, облокотившись о резную спинку и вальяжно раздвинув ноги. Он даже запрокинул голову, так что смотрел в темное небо за туманным слоем дымки и думал, чем бы заняться.

- Я почти знаю, как нам выбраться, - заявил Рудольф вдруг, пристроившись рядышком на сиденье.

- Как? – лениво, медленно отозвался Сомори, совершенно не веря в подобную перспективу. Несколько дней пролетели, как несколько минут для мертвецов, и они действительно остались в интернате одни. Больше никто не заходил в кабинет директора, он вообще был заперт на ключ.

- Нам нужно зеркало, - заметил Рудольф и сразу уточнил. – Для начала.

- Вон оно.

- Нет, другое.

- И что мы будем с ним делать?

- Зеркальный коридор, как при гадании.

Нэнэ вспомнил, как вызывал Ромуальда и Хэйдана в спальне Меркуриев десять лет назад и вдруг очнулся от ленивой истомы, трезвым взглядом посмотрел на «сокамерника».

- И где взять зеркало в мире трупов?

- Вот как раз над этим я сейчас и думаю, - вздохнул тот тоскливо. – В принципе, не обязательно зеркало, главное, чтобы было отражение. Это может быть просто стекло среднего размера. Как автомобильное лобовое.

- Думаю, здесь найдется парочка разбившихся в автокатастрофе, - прищурился Нэнэ. – Их персональный ад заключается в этих тачках.

- Вот только при авариях лобовое стекло обычно пробивается башкой, - мрачно напомнил Рудольф.

- Не всегда. Зависит от того, в какую часть врезался грузовик или другая машина.

- Замечательно.

- Пошли, - Нэнэ встал, отряхнулся от невидимых капель дождя, протянул ему руку. Жеманно и скромно сидевший Рудольф на него посмотрел снизу вверх, исподлобья и даже не улыбнулся. Он так и сидел, сложив руки на коленях, так что Нэнэ умилился. Он поклялся себе, что как только они выберутся, чего бы это им ни стоило, он обязательно трахнет эту вредную козявку. Чисто из принципа.

- Резче встал и пошел, - повторил он, и Рудольф все же протянул ему руку, принял такую навязчивую помощь, но неожиданно теплую ладонь отпускать не стал, так и пошел рядом по аллее.

- Думаю, до конца каникул у нас еще есть время, - вздохнул он.

- Если судить по местным часам, минут двадцать у нас есть, - Нэнэ посмотрел наверх, на башню с часами, которые в этот день совсем замедлились. Стрелки передвигались еле-еле, и двадцать мертвых минут равнялись двум живым дням.

* * *

- Давай, осталось всего ничего! – Гвен потряс Эйприла за плечи, а тот еле догадался моргнуть.

- Да-да, иди уже! Сейчас музыку включат!

- Плевать, там же фонограмма, я пока с тобой побуду! – Деорса был весь на нервах. Он спрятал свое лицо, которое так не любил, как мог. Ровная челка закрывала брови и почти завешивала глаза, прямые пряди возле лица делали его менее круглым, а в остальном все было терпимо, даже ненавистный нос.

- Отпадно выглядишь, - выдохнул Глен, поднимая забрало на шлеме и обмахиваясь рукой в «железной» перчатке.

- Спасибо, - Гвен нервно улыбнулся. Он и правда выпендрился с выбором костюма. Единственный момент во всем спектакле, который длился с полудня вот уже несколько часов вместе с перерывом на отдых зрителей, когда он выходил к публике. Ромуальд был в этом солидарен с Нэнэ, он не скрывал восторг от задумки и от таланта этого экстравагантного парня. И он жутко хотел вытолкать его тоже на сцену. Поэтому он поддержал идею нацепить красные штаны из латекса, больше напоминающие колготки и сочетающиеся цветом с волосами. Черный кошмар без рукавов и даже без воротника начинался от подмышек и едва доходил до пупка, обнажая блестящую сережку и часть татуировки. Мисс Бишоп это точно не одобрит, но Гвен заслужил выпендриться. Более того, он был похож на девчонку в таком виде, если не присматриваться к определенной части тела. Широкий черный ремень, надетый поверх штанов, вообще отвлекал все внимание от выпирающей зоны ширинки.

- Я хочу выйти в таких же сапогах, а не босиком, как мудак, - застонал Эйприл, но Гвен его нагнул и опустил лицом в блюдо с… песком. Кле потерпел несколько секунд и вырвался, закашлялся.

- Фу, дрянь какая!

- Зато теперь ты чумазый, как надо! – радостно сообщил Гвен и растрепал ему волосы, но растрепал красиво и художественно, обрызгал лаком для волос, так что Эйприл судорожно заморгал, потер заслезившиеся глаза и тем самым размазал серую пыль на лице, превратившись в черт знает, что. Серый обрывок мешка, надетый на него и изображающий «одежду», тоже не совсем украшал. Да он еще и успел за все дни, в которые выступали другие интернаты, набить синяков на ногах и руках во время репетиций. Теперь на нем можно было нехило заработать, представив сиротой.

Гвен уже был воодушевлен, остались два финальных танца, Одри не подвел ни разу, выучив роль, все прошло великолепно. Публика выла, решив, что отрезанная коса «Жанны» была настоящей. И Гвен был почти уверен, как и Ромуальд, что они победят. Иначе и быть не может, остальные постановки были слишком скучными – либо слишком натуральными, либо чересчур короткими и глупыми. У них же всего хватало – достоверности, экшна, а уж когда все носились на лошадях, «большие люди» в жюри просто обомлели. Как могли простые сироты научиться верховой езде и фехтованию за такой короткий срок?

- Все, иди, ты нервируешь меня! – Эйприл развернул Глена и дал ему коленом пинка под зад.

- Ладно, ухожу! – Деорсу трясло, он подпрыгивал и нервничал.

- На, для красоты, - Жюльен его поймал и сходу обрызгал голую спину, плечи и руки из какого-то флакона.

- Что за хрень еще?!

- Не волнуйся, блестки, - Янтарь фыркнул. Гаррет, заглянувший в «гримерку», вздрогнул. В этот момент мелкий блондин напомнил Сэнди, но потом Андерсен опомнился и нашел Эйприла.

- Так забавно выглядишь, - сообщил он.

- А ты – прекрасно, - отмахнулся Кле, психуя и нервничая.

- Серьезно? – уточнил Андерсен, подняв брови. Эйприл наконец повернулся к нему, чувствуя, что внутри будто вакуум, он просто боится выйти и станцевать, хоть уже и не придется ничего говорить. И этот огонь вокруг – файер-шоу, костер…

- Ты…вау, - Эйприл начал фразу, а потом увидел всего Гаррета целиком и обомлел. Ничего особенного, казалось бы, но серые джинсы так обтянули ноги, а почти простая черная майка так подчеркнула длину торса, правильность его формы – перевернутый треугольник, и рельефность мышц на бледных руках и плечах, что дух захватило. Черт побери, почему же вместе с этим воплощением стандартного красавчика-старшеклассника на сцену выйдет ослепительный Деорса со своей бабской фигурой и в своих жестких шмотках? Латекс, голые плечи, круглая задница и оглушительный голос. О чем еще мечтать?

Но Гаррет это все уже проходил, весь этот пафос он знал, а вот замарашка и вызывающий сейчас жалость чумазый Эйприл вдохновлял.

- Не волнуйся, ты же столько репетировал, - выдавил Гаррет, удивляясь, как сложно это было сделать. Нет, он говорил искренне, просто не привык выражать свои мысли без подтекста и подлянки между строк.

- Конечно… - Эйприл вздохнул скептически, но к нему наклонились, быстро облизнули губы, прихватили их. Стало спокойнее и лучше в каком-то смысле, Кле улыбнулся.

- Ладно, я готов.

- Готов?

- Готов!

- Ты сможешь!

- Я изменю мир!! – зверски рявкнул Эйприл, сжав кулак и победно воздев его к потолку маленькой комнатки на первом этаже отеля. В этом отеле часто проводились всяческие ролевые игры и школьные постановки, так что черный ход из комнатки был обеспечен.

- Давай, отожги!

- Черт, а наш зомби-директор случайно не спалит меня, когда отвязывать будут?! – испугался Эйприл.

- Он подожжет его в конце второго танца, так что тебя там уже не будет.

- Я буду наверху, меня же будут держать! А если уронят?!

- Сцена на расстоянии семи метров от костра, расслабься! – тоже крикнул Гаррет, и они оба замолчали.

- Все, я готов, - мрачно и спокойно заявил Эйприл, провел рукой по воздуху категорично.

- Давай. Я ушел.

Магда зашептала быстро-быстро мисс Бишоп почти на ухо, чтобы та не опешила, увидев живых покойников на сцене.

- Помните, я звонила вам почти за неделю до каникул?.. Я хотела сказать, что Нэнэ не смог остаться, он уехал по личным причинам.

- Что?.. – процедила Шарлотта, скрывая шок. – А как же…

- Но он прислал замену! – сразу заверила Магда, округляя глаза, чтобы успокоить директрису Стрэтхоллана. Они сидели в башне, а не на рядах для обычной публики. В центральной башне сидели члены жюри, в башне слева от них сидела мисс Бишоп и преподаватели Стрэтхоллана. И Магде позволили пройти туда же. – Это его сводный кузен, мистер Тэкери, я же говорила вам, помните?

- Да, что-то припоминаю, - холодно согласилась Шарлотта.

- И еще… ну, вы же знаете, какой странный парень Нэнэ… - Магда замялась, не зная, как сказать. Но музыка Джексоновского «Триллера», под которую праздновали на сцене «англичане» почти закончилась, и вот-вот должны были появиться «Карл», который наконец снимет шлем, и Гаррет, который начнет петь после Гвена.

- В общем, он перед отъездом воскресил Гарри и Одри! – выпалила она и по-детски зажмурилась.

Тишина послужила ответом, и один глаз мисс Мэдли все же приоткрыла.

- Что?.. – не поняла Шарлотта, даже не поворачиваясь в ее сторону.

- Гаррет и Одри. Они живы. Они были мертвы десять лет, но Нэнэ смог их вернуть, - шепотом, спокойно, как идиотке, объяснила ей Магда. – Вы разве не рады? Ведь Гаррет…

- Он жив? – глупо, бесцветным голосом повторила мисс Бишоп.

- Да. И Одри тоже. Поэтому мистеру Тэкери нужна ваша помощь, они учатся нелегально, об этом пока никто не знает, но вы сможете помочь оформить документы на другие имена? То есть, имена те же, мы просто решили придумать другие фамилии…

Шарлотта засмеялась тихо, сдержанно, но немного истерично.

- Магда, и как только ТЫ смогла им поверить?.. – произнесла она с удивлением, вдруг очень живо сверкнула глазами и будто помолодела, ожила, посмотрела на бывшую помощницу во всех делах.

- Сложно не поверить, когда они прямо перед вами, мисс Бишоп, - проблеяла Магда.

- Не думала, что у тебя такие крепкие нервы. Почему ты говоришь мне это сейчас?

- Они вот-вот выйдут на сцену, и я боялась, что вас хватит удар… - тихо проворчала Магда в ответ и вздохнула.

- Не хватит, - странно, почти жутко и загадочно заверила ее мисс Бишоп. Уж она-то знала, что такое «воскреснуть из мертвых». Жаль, это случилось только с ней и ее братом. Иначе она смогла бы сказать своему сыну, что она – его настоящая мать, что он вовсе не выродок, как его дразнили.

- Хорошо, - Магда улыбнулась. – А еще вам обязательно нужно поговорить с мистером Тэкери. Он ОЧЕНЬ хороший директор, ответственный, даже строже Нэнэ. Не знаю, есть ли у него образование, но я думаю, вам стоит с ним пообщаться. Даже если он не может по закону быть директором, вы же сможете что-нибудь сделать с этим?

- Интернат мой. Что захочу, то и сделаю, - вдруг довольно ехидно и капризно заверила Шарлотта, поражаясь количеству хороших новостей за целый день. Она и понятия не имела до этого утра, что постановка столь хороша. Да еще и мальчик, почти победивший в майском конкурсе этого года, будет петь за Дримсвуд. Замечательно. Он еще и режиссер этой постановки? Совсем потрясающе… «Делегация» Стрэтхоллана прибыла только утром, зная, в какой день выступает Дримсвуд, чтобы не тратить времени зря. Ученики Стрэтхоллана все равно отказались принимать участие в этой «клоунаде». Сейчас же они завидовали чуть ли не черной завистью своему «брату-интернату», который обогнал всех.

- А мистер Тэкери тоже знает о том, что произошло?

- Да, он же кузен Нэнэ, - Магда пожала плечами.

- Хм, никогда не знала, что у него есть кузен. Надо будет поспрашивать, - но настроение у Шарлотты заметно улучшилось. – Господи, боже! Вот это…

Магда немного смутилась.

- Это вполне приличный костюм, он же все закрывает, - сразу выкрутилась она, оправдывая внешний вид режиссера постановки. Гвен поднялся по ступенькам на невысокую, но очень широкую сцену, за которой был сооружен костер для «Жанны» и остался с самого края. Эйприла уже отвязали, и только-только заиграла музыка со стороны трибун и башен с «важными лицами».

- Нет, я просто удивилась, - Шарлотта оправдалась. – Все же, это правда, что у него прекрасный голос, - она вздохнула, но скорее гордо. – И я не думала, что это будет…

- Рэп, кажется, - сделала умное лицо Магда.

- Да, мне казалось, что это будет более лирично, - кивнула Шарлотта, возвращаясь к своему обычному виду и состоянию, но вдруг лицо ее обдало жаром, скулы загорелись, глаза засверкали. – Боже мой…

Магда вжалась в спинку кресла, поняв этот шок. Гаррет поднялся с другой стороны сцены, так что теперь вся публика уставилась на него. С Гвеном они были настолько не похожи, что приходилось переводить взгляд с одного на другого, слушая жуткую разницу даже в голосах и рассматривая образы. А уж когда началось действие на самой сцене, у учеников Стрэтхоллана почти синхронно отвисли челюсти. Это превосходило все, что они раньше видели, и даже невозможно было представить, что все придумал и оформил один единственный человек. Воины в доспехах гнулись так же, как «англичане», король Карл в своем костюме остался по центру. И он так жутко подбрасывал и крутил вокруг себя «Жанну», что становилось страшно, как бы «она» не свалилась.

- Господи! – Шарлотта впервые в жизни не сдержала эмоций и поднесла ладонь к приоткрывшемуся в ужасе рту, когда Эйприл задрал ногу на плечо «короля», а вторую его ногу Одри взял и вздернул вверх, подкинув «Орлеанскую Деву» в воздух.

Два жутких маневра, и Эйприл скрылся, вперед выступили «англичане». Французы не отставали, синхронно сгибая руки и ноги, так что казалось, будто они крепятся не на суставах и сухожилиях, а на шарнирах, как у кукол. Кто-то уже увлекся, но стоило снова ударить громкостью музыки при появлении «Жанны» и эффектного жеста, который Гвен репетировал с ними больше тридцати раз за последние дни, как все уставились на «музыкальное сопровождение». Гаррет наслаждался моментом, посмотрел мельком на башню с собственной биологической матерью и понял, что она смотрит именно на него. И смотрит с восторгом.

Ромуальд смотрел на нее тоже, но она его не видела. Он стоял за костром, скрестив руки на груди, прислонившись к какому-то столбу и наблюдая за сценой сзади, чуть ухмыляясь. Он кивал в такт музыке и ждал подходящего момента. Вот Эйприл встал на плечах «короля», начал обваливаться назад и вниз…

В зрачках Ромуальда полыхнуло, публика зашумела так, что голоса Гаррета и Гвена просто утонули в этом девчачьем визге. Парней было не так слышно, а вот на девчонок совершенно внезапно полыхнувшая огромная куча дров произвела жуткое впечатление. Голоса снова стало слышно, Гвен улыбнулся довольнее некуда, «Жанну» подняли и вознесли всей толпой высоко над сценой, держа осторожно и крепко. И только Диего знал, что Кле очень легкий, ведь это на его плечи его потом поставили. Одри рухнул на одно колено, размахнувшись и вонзив меч в сцену. Правда бутафорский клинок ни капли не вошел в бетонную поверхность, но эффект был роскошный. Несколько молодых парней, решивших просто подработать и заняться импровизацией с выдуванием огня, сами опешили, поняв, на какое представление попали. Выдохнутые языки огня оказались куда длиннее, чем они ожидали и привыкли видеть.

 Ромуальд осклабился от удовольствия. Они победили. Одри снял шлем, Эйприлу незаметно кинули шикарную корону, и он опустил ее на голову нового «короля» Франции. С трибун все даже повскакивали, начав орать, а Гвен подумал, что вот-вот рехнется от радости. Гаррет посмотрел на башню слева от центральной и удивился – мисс Бишоп и Магды на месте не было. Ромуальд тоже туда посмотрел и побледнел – куда они делись? Они что, не видели триумфального финала?!

- Браво, мистер Тэкери, - мисс Бишоп спустилась до того, как увидела финал постановки. Эйприлу еще не дали корону, а Шарлотта уже спустилась и пошла на поиски гениального директора, заменившего Нэнэ и оказавшегося его кузеном. Магда семенила за ней и первой увидела «мистера Тэкери» за сценой и пылающим костром, который начали тушить.

- Мистер Тэкери, это мисс Бишоп, я хотела представить вас друг другу! – сообщила она громко, он даже еще не оглянулся. Директор вообще почему-то не шевелился, так и стоял спиной к ним. Шарлотта сначала вздрогнула, увидев белые волосы, тяжелым полотном лежащие на спине, обтянутой черной кожаной курткой, едва ли закрывавшей середину спины. Так обычно одевался Нэнэ, так что она решила, что это и впрямь его кузен. Подумаешь, они оба любят отращивать волосы. Подумаешь, они оба жутко высокие. Хотя, «мистер Тэкери» был того же роста, что и Нэнэ на каблуках, но ведь на ногах «кузена» были строгие, лакированные туфли на практически плоских подошвах.

- Вы слышите? – Шарлотта улыбнулась, взяла его за плечо, решив, что у него в ушах наушники или вроде того, и он просто не слышит. В конце концов, это молодое поколение, они не могут без техники и музыки никуда, а лицо завешено волосами, и наушники может быть не видно.

- Мистер Тэкери, - позвала еще раз уже Магда, которая старалась отдышаться.

Шарлотта вздрогнула, ведь она коснулась левого плеча «мистера Тэкери» левой рукой, и вдруг на ее пальцы легли чужие. Правую ладонь «кузен Нэнэ» положил на ее руку, а потом взял ее крепко за пальцы, чтобы не вырвалась. Мисс Бишоп даже не успела заметить, что на кончиках его пальцев шрамы от ожогов, он уже развернулся плавным поворотом на пятках.

Магда улыбалась, она даже удивилась, почему вдруг от лица уважаемой мисс Бишоп ушла вся кровь. Подглазники стали темными, глаза округлились, рот приоткрылся при виде до ужаса знакомого лица, которое она никогда бы не забыла. Он оказался старше, чем тот, кто был в ее памяти. Но это был он.

Ромуальд улыбнулся так обаятельно, как только смог, вложил в это все свое удовольствие от долгожданной встречи, радость от самого факта, который он узнал от Нэнэ, гордость от победы теперь его собственного интерната, жажду похвалы от матери, ведь он хотел ее порадовать. Он наклонился, поднял ее руку к своим губам и коснулся легким поцелуем кольца на ее среднем пальце.

Магда порозовела, поражаясь его манерам в очередной раз, Шарлотта так и не вымолвила ни слова, глядя на него в ужасе, не в силах поверить в чудо.

- Рад знакомству, мама.



Просмотров: 7928 | Вверх | Комментарии (103)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator