Humanoid Story. Часть 2

Дата публикации: 11 Авг, 2011

Страниц: 1

Фред страдал ерундой, стоя почти позади всех и глядя на очередное пыточное устройство с весьма унылым видом.

«Зачем только я поехал. Во-первых, здесь нужно стоять и слушать эту нудистику. Во-вторых, ничего страшного нет. И самое главное – мне скучно», - он вздохнул в очередной раз, стиснул зубы, подавляя зевок. «Сопровождающий – кретин, которому не дают. Препод истории или чего он там?..»

Сопровождающий и правда был не самым эффектным человеком на свете, он был вполне добрым, внимательным к будущим ученикам и жаждал наладить отношения до начала занятий. Правда никто этого желания не разделял, воспринимая его очки и неудачную, «маменькину» стрижку, как признаки глупости.

- Может, кто-нибудь хочет попробовать? Это не больно, - экскурсовод, тоже мужчина, держал в руке какой-то листок со списком на нем, который Фред издалека не мог рассмотреть.

- Я хочу, - он поднял руку, чуть согнув ее в локте. Лицо не выражало никакого энтузиазма.

«Представляю твой припадок, когда это все закончится. Я буду дебил и дурак, что тебя сюда притащил, стопроцентно. Это же как тебе скучно, что ты лезешь вперед, как ботаник», - подумал Тиль с отчаянием, покосился с неприязнью на друга, осмотрел его голую руку, гладкую подмышку и вырезы майки на спине. Если бы не очертания мышц, был бы бабой.

Гретхен посмотрела на почти спящую стоя Вивьен и неожиданно с силой отвесила ей шлепка по ягодице. Черная юбка в складку была короткой, так что позволила шлепнуть прямо по голой коже, поэтому Вивьен дернулась и взмахнула руками.

- Выходи, - сопровождающий ей улыбнулся, поманил к себе движением руки, и Уитер на него уставилась в легком непонимании.

«Какого…»

- Тебе яой в голову ударил? – он обернулась и зашипела на Гретхен, та сделала умное лицо, но вдруг осклабилась, растягивая губы и щурясь.

«Отлично», - Фред мысленно застонал, даже отставил одну ногу и перенес весь вес на нее, скрестил руки на груди, выражая свой скепсис.

«Мечты сбываются, Брацловски, да?» - подумал Тиль, незаметно протолкавшись через тех, кто поехал на экскурсию, в первый ряд перед «сценой». Она была всего на десять сантиметров выше остального пола, но и Фреда, и Вивьен было видно прекрасно, да и столик с железной пластиной на нем – тоже.

- Это – не пыточный аппарат, а инструмент для испытания человеческой жестокости и ведомости под давлением авторитета. Авторитетом в данной ситуации являюсь я, а кому-то из вас отдаю список несложных вопросов, на которые второй должен отвечать. Спрашивающий должен подчиняться моим приказам, и если я попрошу продолжать эксперимент, он должен продолжаться, - странно воодушевившимся голосом объяснял экскурсовод.

«Да он извращенец», - подумала Гретхен.

«Да Брацловски сейчас удар хватит, у него же эпилептический припадок начнется от волнения».

- Суть эксперимента я вам объяснил, а метод заключается в причинении боли отвечающему в случае неверного ответа. Все зависит от спрашивающего, который обязан слушаться меня. Если он чувствует достаточно сильную ответственность, он сможет проявить максимальную жестокость.

- Это не опасно? – уточнил, заволновавшись, преподаватель, имени которого никто даже еще не запомнил. Фред поднял на него ленивый, сонный взгляд, потом посмотрел на пластину, на экскурсовода.

- Нет, напряжение очень невысокое, но вполне ощутимое. С каждым разом удар тока увеличивается. Ну? Кто будет спрашивать, а кто отвечать? – он нежно улыбнулся, развел руками, всем видом выражая лояльность к выбору.

- Я, - хором ответили Вивьен и Фред.

Гретхен вздохнула, посмотрела на часы на левом запястье, повернутые циферблатом вниз. До конца экскурсии было еще полно времени, но после этого «экспоната» должен был быть перерыв.

- Ну, я думаю, юноша девушке уступит.

- Я не поняла, что нужно делать, - Вивьен сразу выпалила по привычке – честно и откровенно, чтобы позже не попасть в еще более глупое положение. Кто-то в группе усмехнулся, но был одарен таким взглядом от Уитер, что смеяться расхотелось. Фрэнк смотрел на Фреда, который исподтишка рассматривал рыжую кобылу, которой Саливану показалась эта «красавица», как только вышла из автобуса. Довольно крупная кость, неприлично голые, не закрытые даже чулками ноги, вообще грубость в поведении и внешности…

«Лучше все равно нет», - он подумал вполне оптимистично, но вот смущал этот накрашенный трансвестит, или кем он был.

- Отвечающий держит руку над пластиной, спрашивающий держит его за запястье одной рукой и в случае неверного ответа насильно прижимает его ладонь к пластине. Отвечающий получает почти незаметный электрический разряд.

- Там же рот, - Фред поморщился.

- Вы хотите быть спрашивающим? – весь внешний вид и взгляд экскурсовода выражали начавшееся презрение к трусливости «юноши».

- Нет, просто спросил, - Фред пожал плечами и вытянул руку над пластиной, всего на сантиметр выше нее.

- Так ему больно будет, - Вивьен хмыкнула выразительно, фыркнула, как лошадь и свела брови к переносице.

- Что, жалко стало? – Фред одарил ее надменным взглядом. – Давай резче, возможность отомстить же.

- Ой, да с удовольствием, - передразнила она, почти показав язык и взяла его за запястье.

«Господи, спасибо тебе, что кто-то придумал перчатки», - подумал он, подавив желание закрыть глаза. Тиль уставился на это прикосновение и усмехнулся мысленно.

«Если бы перчатки у него не были длинными, можно было бы кожей чувствовать ее рот, сетка ничего не закрывает почти».

Фрэнк заметил, что взгляд у агрессивного и какого-то диковатого модника начал двигаться быстрее, будто он заволновался. Неужели, так боялся удара током?

- В каком году была испанская революция на Земле? – прочитала Вивьен первый вопрос, держа список в правой руке, и сама тут же округлила глаза, уставившись на листок. – Чего?..

У Фреда лицо было не лучше.

- Без понятия, - он пожал плечами. Экскурсовод хмыкнул.

- Действуйте, как сказано в инструкции, - он выразительно взглянул на подопытную Уитер, и та, не глядя, опустила чужую ладонь на пластину.

Фред не ожидал, что его дернет сильно, поэтому брыкнулся, и Вивьен тут же его отпустила, тоже отодвинулась, нервно засмеялась.

- Да я не буду этого делать, пусть сам опускает, если тупой! – она захихикала.

- Смысл в том, насколько в вас развита жестокость или жалость к человеку, насколько вы поддаетесь авторитету, - напомнил экскурсовод. – Я хочу, чтобы вы продолжали. Всего один вопрос задан, может, второй будет легче?

Тиль напрягся, не представляя, каково это – быть дернутым током в руку, пусть даже сквозь перчатку.

- Да тебе слабо просто, какого черта ты его жалеешь? Любовь, да? – выпалил Фрэнк, тоже подойдя ближе и взглянув на Вивьен так презрительно, что она опешила и помрачнела.

- Мне слабо?.. Да запросто, как два пальца… Какого цвета марсианское небо?

- Красного, - не думая, выпалил Фред на автомате.

- Правильно, - Вивьен даже ухмыльнулась, только никто не понял, в чей адрес это был пинок. В адрес Фреда, который ответил правильно? Или в адрес экскурсовода, не ожидавшего от тупицы-труса-жертвы хоть какого-то ума? Или в адрес Фрэнка, который подозревал ее в слабости, жалостливости и даже ЛЮБВИ к этому чучелу?

- Продолжайте, - кивнул экскурсовод.

- Где находится памятник минотавра? – Вивьен и сама не знала ответа, как и в первый раз. Поэтому не удивилась, что Фред ответил отрицательно.

- Не знаю.

- Ну и балда, - она выкинула мысли насчет сочувствия и жалости, прижала его ладонь к пластине, и Тиль выгнул бровь, прищурился. Фред даже не шелохнулся.

- Что, совсем не больно? – удивился Фрэнк, снова провоцируя зацепившего его в автобусе умника. Брацловски покосился на него и хмыкнул.

- Возьми и попробуй.

- Ну больно? – спросила уже Вивьен.

- А что? – Фред подозрительно на нее посмотрел.

- Если да, то все, я отказываюсь.

- А с чего это вдруг?

- Ой, да пошел ты. Какого числа было утверждено открытие Серенити-Таун?

- Не помню.

«ТЫ не помнишь?! У тебя день рождения того же числа!» - Тиль не понял, уставился на приятеля дикими глазами. Гретхен заметила.

«Бестолочь, он же выпендривается», - подумала она в адрес Вивьен.

- Ну и тупица, - Вивьен фыркнула, прижала руку в очередной раз. Задала еще вопрос, опять получила отрицательный ответ, снова прижала. Экскурсовод посмотрел на часы, группа притихла, изучая поведение «жертвы» и гадая, когда же до «подопытной» Вивьен дойдет, что удар током просто не может быть безболезненным. У Фреда слезы к глазам подступили, но не от боли, а от того, что ей явно было плевать, что он чувствует.

«Для тебя, сука, главное – что подумают другие, а не что подумаю или почувствую я. Все думают, что тебе меня жалко, ах, какой кошмар. Надо срочно исправить, как же иначе. Значит, надо радостно шарахнуть меня током, пристрелить, еще что-нибудь. Главное – все поймут, что ты крутая, независимая, и уж я-то тебе точно не нравлюсь».

Тиль был в курсе, что болевой порог у «друга» довольно высокий, терпеть он может многое, так что может и не показать, что ему неприятно физически. Зато он слишком хорошо знаком с этим выражением лица, которое было и в автобусе.
«Ты можешь. Давай, терпи. Ты целый год терпел, да какой год, ты с первого класса терпел, не пались. Ты же не можешь все себе испортить из-за какого-то тупого музея. Ну и черт с тобой, можешь потом наорать на меня, что это я во всем виноват, что притащил тебя сюда. Но ты сам, в конце концов, вызвался поучаствовать».

- Не знаешь? Надо было работать идти, а не учиться, бестолочь, - Вивьен фыркнула, опять прижала его рукой к пластине, и экскурсовод, считавший напряжение, знавший, насколько повышается сила разряда с каждым прикосновением, вздохнул.

- Время вышло. Вас, девушка, авторитет конкретного человека не интересует, можете радоваться, - он не улыбнулся, но все посчитали это отличным показателем, Вивьен улыбнулась.

«Я тебе отомщу сука», - подумал Фред, ничего не сказав вслух в ответ на ее реплику.

«Вас интересует авторитет толпы», - подумал экскурсовод и отключил напряжение.

- Сделаем небольшой перерыв, через пятнадцать минут встречаемся здесь же и идем дальше, - улыбнулся сопровождающий, который был историком, как Фред и предполагал. Все начали расходиться, зашумели, Вивьен отвернулась сразу и парой легких шагов подскочила к Гретхен, схватила ее за локоть.

- Поговорим, Гретхенштейн, - прошипела она, вцепившись ногтями подруге в руку, но ту это как-то не особо задело. Видимо, устойчивость к боли тоже передалась по наследству от Гаррета, как и черты лица.

- Я решила, что тебе будет весело, - он усмехнулась.

- О, да, мне было веселее некуда. Передо мной – это пугало, все требуют его шарахнуть, а у него такое лицо… ты видела его лицо? Слушай, пошли в туалет, - она бесстыже и довольно громко это высказала, и Гретхен пожала плечами, спокойно согласилась с предложением.

Фред спустился последним, встал рядом с Тилем, стараясь на него не смотреть. Он прикусил щеку изнутри и смотрел в пол остекленевшим взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Бровь поднялась, и Тиль сразу подумал о коварных замыслах.

«О, господи, он что-то придумал».

- У тебя такое лицо, как будто ты снова собираешься быть мразью. Ты утром говорил, что при ней ты всегда мразь.

- И ты сказал, что это факт, - кивнул Фред.

- Я думал, тебя это угнетает, - Тиль хмыкнул, напоминая ему, и протянул руку, чтобы приобнять за плечи по-дружески. Он был выше, даже стоя в обычных ботинках, хоть и тяжелых, на невысокой платформе. Он был выше всего на пару сантиметров, но ведь Фред был на каблуках, так что ростом Тиль мог действительно гордиться.

- Убери лапу, - Фред поморщился, скривив гримасу и стряхнув его руку, еще не успевшую лечь ему на плечи.

«Тварь, чтоб я еще раз тебя утешил», - зарекся Тиль и убрал руки в карманы.

- Раз уж ты вытащил меня сюда, я не буду изменять себе.

- В смысле?

- Пойду, побуду мразью.

- Ты куда, я не понял? – Митчел закатил глаза, шагнул было за ним, но Фред отмахнулся вообще сумкой, которую держал на согнутой руке, так что короткие ручки давили на предплечье из-за веса барахла, набитого в сумку.

- В туалет.

- В женский? – Тиль усмехнулся, проследив траекторию его движения.

- А то. Нос припудрю.

«Ты болен, брат. Тебя надо лечить электричеством. Хотя, нет, не помогло же. Значит, чем-то посерьезнее».

Фред нагло распахнул дверь, готовый огрызнуться на кого угодно, если вдруг возмутятся, но в туалете никого не оказалось. То есть, в кабинках кто-то шуршал, но перед зеркалом и раковинами никого не оказалось. И было довольно темно, свет не горел, в окно под потолком проникало слишком мало света.

- Черт, чуть не грохнулась, - фыркнула Вивьен и засмеялась гнусно.

- Как обычно, - вздохнула Гретхен, звякнули браслеты на ее руках. Фред увидел на раковине брошенные сумки – черную, кожаную, с нашивками и наклейками и лаковую, золотистую с кучей карманов. Даже идиот понял бы, которая принадлежала «сучке Уитер».

«Не будешь оставлять, где попало», - подумал Фред, заглянул в раскрытую сумку, увидел упаковку салфеток, запасные перчатки, жвачку, бутылку колы и книгу в мягкой обложке.
«Вот гадина», - зло заметил он, догадавшись, что Вивьен дурой тоже не была, и набитую ценными вещами сумку не оставила бы на раковине. Телефон и плеер она захватила с собой, убрав в карман толстовки, который был на животе. Зато в сумке осталось кое-что поинтереснее.

«Ммм, так у нас марсианские дни», - сам сострил и сам посмеялся над шуткой Фред, без сомнений протянув руку и вытащив из сумки небольшую, яркую упаковку. «Посмотрим, как тебя волнует авторитет и мнение социума».

Он хотел выйти из туалета, но дверь кабинки начала открываться, и он метнулся в другую, заперся быстро, начал нарочно шуршать, потерев ладонями по бедрам. Даже вздумай Гретхен или Вивьен заглянуть под дверь, они увидели бы широко расставленные ноги в ботильонах и ничего бы не поняли. Если, конечно, они не запомнили, в каких он был с утра.

- Гретхенштейн, дай мне мою сумку.

- Сейчас, - Гретхен включила воду в раковине, ополоснула руки и отряхнула их, только потом натянула перчатки. Это было так пошло, и Фред порадовался, что не видел. Гретхен вообще делала много чего, что не делали эридианцы. Она просто не стеснялась гладких ладоней.

- А тебе зачем? – Ду Мортье не поняла, но Фред увидел, как она передала сумку над дверью кабинки возле стены.

- У меня катастрофа, - прошипела Вивьен.

- А, поняла, - Гретхен сразу заикнулась и усмехнулась. – То-то ты жарила его руку, как бешеная.

- И нифига не жарила, просто бесит.

- Этот новенький? Да ты нашла тоже, кого слушать. Как будто ты не знаешь, какой Брацловски мудак.

У Фреда рот приоткрылся от возмущения, он сделал страшные глаза и уставился на закрытую дверь, так и стоя – расставив ноги для конспирации, в правой руке держа коробочку, а левую согнув, чтобы сумка не упала.

«Вот стерва!» - подумал он.

- Ой, да что он мне сделает? Черт, долбанная юбка…

- Зачем ты вообще ее надела сегодня? – Гретхен выделила голосом последнее слово.

- Я думала, что будет не холодно. Ну, мы же в автобусе ехали, а здесь тепло, а потом снова в автобус и домой.

- Я не про погоду.

- Ой, да плевать, что мне теперь, в панталонах ходить, что ли, и в рясе монашеской?

Гретхен снова хихикнула.

- Ты все равно зря про работу и тупость ляпнула. Он же подождет, когда ты не ожидаешь, и сделает падлу какую-нибудь.

- Мне не тринадцать, уж разберусь как-нибудь.

Лицо Фреда «озарила» ухмылка. По крайней мере, она придала лицу очень выразительное, запоминающееся выражение. Он смотрел в пол, улыбался, выгнув бровь, а потом прикусил нижнюю губу.

«Ну, да. Давно уже не тринадцать, а мозгов не прибавилось», - подумал он.

«Мать его, его точно засекли», - психовал Тиль, а потом вздрогнул, вытаращил глаза и резко отвернулся, стоило Гретхен выйти из-за двери уборной. За ней шла Вивьен, она морщилась, явно была раздражена и будто что-то потеряла. В общем, она не думала, что случится что-то серьезное, но подстраховаться не вышло, заветная упаковка куда-то пропала.

Фрэнк стоял у колонны и ждал, когда же дурацкий перерыв закончится. Он еще никого не знал, яойщицы раздражали своими пристальными взглядами, знакомиться ни с кем не тянуло в первый же день, а уж как выкатились его глаза, когда через пять минут после вульгарной Уитер и ее подружки из женского туалета вышел тот трансвестит.

«Жесть», - подумал он, и его немного затошнило. Парень в женском туалете – мерзость.

А вот Фред так не считал. Как только подруги удалились, он вздохнул, опустил сиденье унитаза в кабине, в которой заперся, и сел на него, вытащил из сумки зеркало. В самом деле, поправить лицо не мешало, чем он и занялся. Новый слой блеска, подтереть ногтем на мизинце размазавшийся карандаш в уголках глаз, и все нормально, в принципе. А главное – затолкать поглубже в сумку чужую упаковку.

- Я думал, ты там утонул. Или тебя утопили, - прошипел Тиль ему в ухо, стоило подойти. И Митчела не смутило, что он прошептал это, касаясь губами.

- Не утопили же.

- Что ты сделал?

- В принципе, ничего, но если повезет, сам узнаешь.

«Твои гребаные загадки», - Тиль застонал мысленно.

- Идите сюда, не задерживайтесь, продолжаем, - махнул рукой и визгливо позвал неприятный, женственный экскурсовод. Будущий историк с неуверенной улыбкой, почти приседая, пошел за ним первый, подзывая остальных.

- Он смотрит на тебя, этот придурок, - сказал Тиль Фреду в затылок, так что это прозвучало тихим баритоном в волосы.

- Какой? – Брацловски не стал глупо оборачиваться, только чуть-чуть повернул голову влево.

- Из автобуса, белобрысый.

Фред усмехнулся, поискал Фрэнка взглядом, а когда нашел, улыбнулся широко, но как-то странно, не искренне. Или просто не по-доброму. Саливан застыл, перестав вообще прислушиваться к экскурсоводу и смотреть на экспонат. Фред от него взгляда не отрывал, так что Фрэнк снова поразился, как приковывали к себе эти зрачки в будто остекленевших глазах.

«Такое ощущение, что он круто не в себе. То ли накуренный, то ли обдолбанный, но тогда у него был бы спокойный взгляд. А он явно не нервах», - Фрэнк пытался разгадать природу такой манеры смотреть, как будто Фред сейчас одновременно заплачет, засмеется и бросится на него с кулаками. А Брацловски медленно поднял правую руку, согнув ее в локте, так что новенький и Гретхен уставились на кулак. Средний палец так же медленно оттопырился, указательный и безымянный расслабились.

«Почему я обожаю его в такие моменты», - мрачно заругался на себя Тиль.

- Пф… Брацловски в своем репертуаре, - Гретхен толкнула Вивьен, которая совсем была на нервах, та посмотрела сначала на Фреда, потом на новенького. Фрэнк не уступил, прикинулся конченым извращенцем и подмигнул в ответ. Фред лизнул свой средний палец и, сунув его под майку, недвусмысленно потер сосок.

«Мать его, гомик!» - Фрэнка переклинило и даже передернуло, Фред вытащил руку, вытер ее о собственные джинсы, хоть палец уже и не был влажным, отряхнул руки выразительно и скрестил их на груди, отвернулся. В полумраке, созданном для большей выразительности музея, на них никто даже не обратил внимания.

Вивьен испепелила ненавистного Брацловски взглядом, потом покосилась на подругу и поняла, что жизнь не удалась. Глаза Гретхен горели такими странными огоньками, что становилось ясно – ее поведение Фреда устраивало на все пятьсот.

- Он все еще смотрит, - заметил Тиль со вздохом. – Но уже с таким лицом, что лучше не поворачивайся.

- Тупой уродец, не будет лезть к ней.

- Он к ней и не лез, это она к нему полезла.

«Какого черта я защищаю этого кретина?! Только потому, что меня бесит Уитер, и все остальные по умолчанию лучше?!» - синхронно со своими словами подумал Тиль.

- Значит, не должен был отвечать. Они вообще незнакомы, он что, самый простой тут?

«Ты бешеный параноик».

- Видимо, да.

- Да я заметил, что проще ботинка.

Гретхен проверила, куда смотрит подруга, и поняла, что мишень ее тяжелого взгляда – новенький.

- Хватит смотреть на него, он же просто смазливая мордашка.

- Лучше смотреть на Брацловски? – фыркнула Вивьен.  – Ага, бегу уже.

- По крайней мере, если ты будешь смотреть на него, этот Фрэнк не решит, что ты потаскуха.

- Логично, - Уитер кивнула. – Хочешь посмотреть, как твой яойный идол рефлексирует?

- Не отказалась бы,  -  легкомысленно и ветреным тоном отозвалась Гретхен.

- Эй, Фредди! – Вивьен прикрикнула довольно громко, Фрэнк тоже оглянулся, уже приходя в себя от шока, не злясь и понимая, что над ним просто поиздевались. Несколько человек шикнули на рыжую «кобылу», как ее уже окрестили яойщицы, будущий историк посмотрел умоляюще.

Фред промолчал, даже не посмотрел на нее.

«Пять баллов за выдержку», - оценил Тиль.

- Ручка не сильно болит?! – Вивьен спросила ничуть не тише, так что на нее шикнуло еще несколько человек, выразительно посмотрел экскурсовод. Фред покосился, но посмотрел только на ее ноги в довольно высоких замшевых сапогах.

- А ты, смотрю, вообще умираешь? – уточнил он.

- Чего?.. – Вивьен поморщилась. – Неудачная отмазка, сегодня не твой день.

- Хочешь секрет? – он подошел ближе, сделав всего два шага, а Фрэнк с Тилем уже увидели, и глаза их почти полезли на лоб, щеки побагровели, а рты не знали, что делать – то ли открыться от удивления, то ли растянуть губы от смеха.

- Ну, - Вивьен встала в позу – расставила ноги чуть сильнее, чем на ширину плеч, скрестила руки под грудью и надменно на него взглянула. Фред остановился в нескольких сантиметрах, посмотрел на ее брови, ресницы, с ненормальным вниманием осмотрел все лицо и выразительно наклонил голову к плечу.

- Как бы тебе сказать повежливее…

- Ну, ты рискни, - она хмыкнула, а Гретхен сделала шаг в сторону, чтобы посмотреть и быстрее сказать, пока Фред ничего не успел испортить. Он умел позорить.

- У тебя течка, - выпалил он и фыркнул от смеха, глаза не изменились – были такими же диковатыми и радостными. – Ты что-то потеряла? – жестом фокусника он вытащил из своей сумки яркую упаковку и почти уронил ее нарочно, но Гретхен успела выхватить ее раньше.

- Урод!

Экскурсовод побагровел, историку стало почти плохо, стоило заметить капли на полу, казавшиеся черными на темном паркете.

- А насчет моей ручки… Нет, не болит, - Фред осклабился, чувствуя себя однозначным победителем.

«О, господи…»  - Тиль отвернулся и прикрыл глаза, прикусил губу, чувствуя, что грядет пощечина.

- Ах ты ублюдок!!! – Вивьен даже не завизжала, а взвыла, бросившись на него с кулаками, чего Фред уж никак не ожидал.

«Что, получила, су…» - он не успел додумать, удивленно округлив глаза и шарахнувшись, но было поздно – мерзкая одноклассница, а теперь и однокурсница оказалась очень даже тяжелой и сначала уронила его, а потом бросилась бить сумкой.

- Отстань, истеричка! – он успел глупо крикнуть, но потом повернулся на бок, перекрестив и подняв руки, закрывая лицо и отбиваясь, отталкивая сумку ладонями и перехватывая кулаки. И его бил истерический хохот, ногой он почувствовал что-то горячее, но не стал обращать внимания.

- Господи, боже мой, прекратите сейчас же! – экскурсовод снова показался пожилой торговкой, а не взрослым мужчиной, пытаясь осторожно оттащить «буйную девушку» от «трусливого юноши», у которого начался то ли припадок эпилепсии, то ли приступ шизофрении.

- Вивьен! – Гретхен окликнула ее, не зная, как оттащить, чтобы еще сильнее Уитер опозориться не смогла. Но казалось, что ей все равно, наплевать на внимание не только будущих сокурсников, но и посторонних людей, которые были в зале музея. Главным делом ее жизни в данный момент была месть ненавистному «ублюдышу Брацловски». И ее не волновало, что на его джинсах уже красовались темно-багровые пятна, да и ее собственные ляжки были перемазаны недвусмысленно красным.

- Тварь, чтоб ты в аду горел, извращенец! – рявкнула она почти мужским голосом, когда Гретхен наконец удалось обхватить ее за пояс и оттащить, поставить на ноги. Волосы растрепались, аккуратные локоны по бокам от лица разлохматились и прилипли к вспотевшему лицу, размазанному макияжу.

- Урод! – она потянулась еще добавить ему ногой, но Фред уже шустро сел, тряхнул волосами и встал, умудрившись не поскользнуться на каплях крови. У него даже каблуки не разъехались.

- Молодой человек… - начал экскурсовод.

- Вам еще повезло, юноша, что занятия официально не начинались, - заметил историк укоризненно. Он не злился, но переживал за обоих. И за девушку, которая явно была убита и растоптана такой выходкой, и за парня, у которого явно было не все в порядке с головой. – Не думайте, что это просто так забудется. С понедельника я попрошу психолога провести с вами беседу.

- Да-да, - отмахнулся Фред, поморщившись.

- Вы мешаете проводить мне экскурсию, - наконец получил возможность закончить свое замечание экскурсовод.

Группа без особого энтузиазма отвлеклась от интересного зрелища, которое собой представлял Фред, и повернулась к экспонату.

- Ты слегка переборщил, - заметил Тиль тихо и как можно более ненавязчиво.

- Отвали, - огрызнулся Брацловски в ответ.

«Нет, мудак, ты ЖУТКО переборщил, ты уже даже не мразь теперь, а ублюдок, и правда, СГОРИ ТЫ В АДУ!» - Тиля это «отвали» привело в ярость. Ему надоела экскурсия, он уже пожалел, что вытащил мерзкого Брацловски из дома, да и вообще, что сам решил поехать.

«Хрен с тобой, только попроси у меня еще что-нибудь».

Вивьен, топая широкими каблуками, направилась к двери туалета снова, скрываясь в темной части зала, Гретхен попыталась остановить Фреда пафосным замечанием.

- Вот теперь она тебя точно не простит, можешь гордиться, ты охрененный придурок, - вполне спокойным голосом сообщила она.

- Да заткнись, - он выдрал у нее из руки упаковку, которую она так и держала.

- Эй, туда нельзя! – заметил экскурсовод, но было поздно, дверь за собой Фред уже захлопнул, решив исправлять собственные ошибки по горячим следам.

- Это ты, Гретхенштейн? – практически прорычала Вивьен из кабинки, всхлипывая скорее от злости, чем от обиды, задыхаясь от ненависти и жажды настоящей мести. Такого позора в ее жизни еще не было, но почему-то не было стыдно.

«Да плевать, что они подумают, я больше никогда их не увижу. А если и увижу – плевать! Что естественно, то не безобразно, обломитесь, уроды…» - думала она, выпятив нижнюю челюсть и мрачно отматывая куски туалетной бумаги, вытирая ноги. Упаковку влажных салфеток она решила оставить на потом, чтобы устранить все следы катастрофы. «Тварь…Ну какая же тварь… Каким ублюдком надо быть, чтобы…» - вот здесь у нее начинался приступ жалости к себе, чувство бессилия перед какой-то убийственной ненавистью Фреда, и слезы подступали к глазам.

- Нет, это не Гретхенштейн, - сообщили ей довольно весело. – Надо? – он даже сострил, подойдя к рычащей и всхлипывающей кабинке и протянув над дверцей руку с упаковкой.

- Пошел вон мразь!

«Жалеть ее бесполезно. Так, спокойно. Окей, я мудак. Да, веду себя, как мразь. Так ведь она мне тоже нагадила. Господи, хватит оправдываться. Хватить жалеть! Она не поймет жалость, она крутая же, сильная. Она решит только, что я либо издеваюсь, либо вообще с ума сошел. Я не тряпка. Нет, я не тряпка. Она со всем справляется, и на это ей будет плевать».

- Выйди и прогони, ага, - предложил он. – Ну? Надо или я себе заберу? – он усмехнулся, потряс коробкой.

- Ага, заткни себе их в задницу!

- Серьезно?

- Чтоб ты сдох! – Вивьен вырвала коробку из его руки, но не успела по ней ударить, Брацловски шустро ее убрал. – Тупой дегенерат. Что, весело тебе было? Ты извращенец, да?

- Легче станет, если скажу, что извращенец?

- Провались. Не разговаривай со мной, мразь, ненавижу!

Дверь открылась, Гретхен наконец улучила момент и сбежала из-под надзора историка, терпение которого начинало приближаться к собственному краю.

- Пошел вон отсюда, идиот, - повторила она практически за Вивьен.

- Гретхенштейн, - позвала та. – У тебя есть куртка или что-нибудь?

- Нет, - растерялась Ду Мортье. – Я же в свитере, он теплый. А что?

- Ничего! – застонала Вивьен в полном отчаянии. – Юбке хана!

Гретхен хотела напомнить, что Фред, вообще-то, свойством слушаться с первого раза не обладал и никуда не ушел, но он на нее так посмотрел, что она передумала.

«В конце концов, чего он не знает, все уже знает, хуже-то не будет».

- Черт, а у тебя с собой куртки нет? – Гретхен тоже начала паниковать.

- Да ты не видела, что ли?! Ненавижу куртки!

Гретхен посмотрела на Фреда, тот на нее.

«Блин, у него короткая куртка, не подойдет».

- Зачем? – Фред спросил беззвучно, одними губами. Гретхен закатила глаза и отмахнулась.

У Вивьен началась истерика.

- Я не выйду в таком виде отсюда… Вот ублюдок! Как он мог, Гретхенштейн?! Я же не заставляла его вылезать к этому долбанному экспонату! И это ты меня вынудила вылезти!

«Мать твою…» - Фред понял, что это конец, его окончательно захватило чувство вины.

 А Вивьен наивно полагала, что он действительно ушел.

- А у тебя под кофтой совсем ничего нет? Даже футболки? – Гретхен думала, что же можно снять и повязать на пояс, чтобы прикрыть испачканную юбку.

- Лифчик тебя устроит?! – рявкнула разгневанная Уитер.

Фред развернулся и вышел за дверь, Гретхен проводила его мрачным взглядом.

«Вот мразь, а кажется иногда таким душкой. Козлина».

- Что это было? Почему дверь хлопнула?! – Вивьен опешила, Гретхен молчала. – Он что, здесь еще был?! ОН ВСЕ СЛЫШАЛ?!

- Ну…

- Я ненавижу тебя, Гретхенштейн!! Провались с ним вместе в ад!

- Я атеистка, прости, - не удержалась от сарказма Гретхен.

- Очень смешно. Я в экстазе. Сейчас описаюсь от восторга.

- И идти далеко не придется, заметь, - фыркнула Гретхен, и Вивьен сначала хихикнула тихо, а потом засмеялась всерьез.

Тиль дернулся, когда к нему подскочил «любимый друг» и схватил руками за плечи.

- Дай рубашку?

- Чего?.. – опешил Митчел, округлив глаза. На нем была футболка, на ней – клетчатая рубашка, а кожаную куртку он оставил в гардеробе музея. В общем, одолжить хоть одну деталь одежды мог.

«Какого черта? Ты спятил, псих?..» - подумал он, но вслух этот вопрос Фреду не задал.

- Ну надо, дай мне рубашку.

- Что ты будешь с ней делать? – застонал Тиль, но уже начал стягивать с себя рубашку, оглянувшись на экскурсовода. Никто не смотрел.

- Тебе жалко для меня? – Фред на него взглянул так, как обычно, выгнув бровь, что Тиль сдался, закрыл глаза и протянул ему свою рубашку.

- Отлично, - буркнул Брацловски, вместо того, чтобы улыбнуться и сказать «спасибо».
«Ничего другого я от тебя и не ждал».

Фрэнк проследил за пробежавшим обратно к женскому туалету извращенцем, подумал, что они оба какие-то ненормальные. Нет, все трое. Рыжая хамка и шлюха, скорее всего, ненавидящий ее трансвестит и его друг, который явно к нему неравнодушен.

«Если бы он был нормальным, он бы вообще с ТАКИМ не общался. Тем более, не давал бы свои шмотки», - сам себе доказал ненормальность Тиля Фрэнк.

- Вернулся? Что-то забыл? – выразительным взглядом одарила Фреда Гретхен.

- Ой, заткнись, а. Развели трагедию, - он усмехнулся, будто был легкомысленным и простым, без единого комплекса. Гретхен ничего не успела сказать, слова сначала застряли в горле, а потом испарились вместе с мыслями. Яойщицы, которых она знала, мечтали посмотреть, как Фред и Тиль целовались или делали что-то пожестче. Ну, или стриптиз Фреда.

«Вот это, я понимаю, его клинит», - подумала она, жалея, что нельзя нагло достать телефон и снять это на видео. Он одним движением, перекрестив руки и зацепив пальцами край майки, стянул ее с себя, накинул рубашку Тиля, уже остывшую и совсем не напоминающую о самом Тиле.

- На, подавись ты, истеричка, - он усмехнулся, скомкал свою майку и протянул ее над дверью кабины.

- Что это, – Вивьен мрачно буркнула, так что даже на вопрос было мало похоже.

- Посмотри, мать твою, - пояснили ей, процедив сквозь зубы.

- Какие мы нервные, - огрызнулась она, вырвала «подарок», развернула и вытаращила глаза.

«Охренеть…»

Гретхен так и стояла с приоткрытым ртом, Фред застегивал на себе рубашку, которая совсем не подчеркивала его тело. В плечах она была велика, в целом – длинновата. Нет, он любил длинные майки, но длинные рубашки – никогда.

«Вив, я тебя умоляю, не заори, что мечты сбываются. И что не было бы счастья, да несчастье помогло», - философски подумала Гретхен, представляя экстаз подруги.

- Она воняет твоим мерзким одеколоном.

- Так это же слюни с твоих ртов, я говорил.

- Остряк, что ли? Еще по морде хочешь?

- Могу забрать.

- Обломишься, забудь про нее. Ты мне до гроба должен.

- Мечтай. Вернешь потом, - Фред фыркнул, Вивьен тихо поднесла к лицу майку, еще тише вдохнула запах и закрыла глаза.

«Козлина, вот как я могу простить эту тварь. Мне плевать, кто и что подумает. Но если он меня ненавидит, то какого черта это делает? Плевать, раз не ненавидит, уже успех», - она сама себя послала к черту, сняла свою толстовку и натянула майку. Запах горького одеколона и дезодоранта, смешавшегося с потом сразу стал резче.

- Она мне большая.

- Тем лучше, - перебила Гретхен. Вивьен одернула майку до предела, так что на спине стал виден лифчик, а подмышками были такие вырезы, что открывали бока почти до пояса. Мужской фасон был явно неподходящим для женского тела, но это было лучше, чем ничего. Майка полностью закрывала  юбку даже спереди, так что Вивьен впервые порадовалась, что «мерзкий Брацловски» намного ее выше, и тело у него больше. Толстовка, завязанная рукавами на поясе, надежно закрыла тыл, так что стало вполне прилично. Измазанные перчатки, напоминавшие грязные сетки, она выбросила, надела глупые, форменные, похожие на те, что носил Тиль.

- Без «спасибо» обломаешься, урод. Сам виноват, - буркнула она, как только открыла дверь и с пафосным выражением лица вышла.

«А лицо успела поправить, да и волосы тоже», - похвалила Гретхен мысленно подругу. Это был успех, только так и надо появляться перед ублюдком Брацловски. И даже в такой ситуации, после позора Вивьен выглядела шикарно. В его майке. Мечта сбылась.

- Рубашечку Митчел одолжил? – фыркнула Уитер.

- Задолбала, дура, - Фред выразил взглядом все свое презрение, развернулся и вышел.

- У него все штаны в крови, - заметила Гретхен. – Прикинь, как он домой пойдет?

- Мы на автобусе поедем.

- А потом?

- А потом его Митчел на тачке подбросит.

- А родителям он что скажет? Не жалко? Он же не думал, наверное, что так получится, просто пошутил. И майку тебе отдал даже.

- Эм… Скажет, что упал? – предположила Вивьен с демонстративным легкомыслием, пожала плечами и вышла в зал.

«Можешь не делать вид, что ты не в восторге», - мысленно улыбнулась Гретхен. Она бы тоже не смогла больше обижаться. Особенно, если бы была влюблена пятнадцать лет подряд.

- Я уже думал, что ты ей мою рубашку отдашь.

- Да ты бы достал меня потом, - Фред усмехнулся, почти успокоившись и практически не порываясь обозвать себя мысленно придурком.

«О, да, не простил бы, нацепи эта идиотка мою рубашку».

Тиля немного трясло от того, что рубашка, которая была на нем, сейчас была наглухо застегнута и надета на «противного Брацловски».

- Как тебя вообще угораздило спереть ее… Ну…

- Я косплеил мразь.

- Понятно, - Тиль вздохнул. Косплей всегда таким и бывает – бессмысленным и беспощадным.  – Такое ощущение, что она вообще без штанов. Ей майка велика.

- Ее трусы лежат в мусорном ведре в туалете, - почти спокойным голосом пояснил Фред, который и это успел заметить.

- То есть, ты хочешь сказать, что на ней только юбка, твоя майка и ее кофта?

- Ну, да.

- Охренеть… - почти по слогам протянул Тиль, заглядевшись на ноги Вивьен, которые еще несколько минут назад представлялись самым мерзким кошмаром, вымазанном в крови.

- То есть…

- Я прошу тебя, заткнись, - процедил Фред, и Тиль опомнился.

«Ах, да. Твоя Уитер. Твоя-твоя, не беспокойся. Молчу. Можешь не волноваться».

«Хитрый ублюдок», - вдруг подумал Фрэнк, усмехнувшись. Он, кажется, поменял свое мнение о «трансвестите» в корне, перевернув это мнение с ног на голову и поняв, что так правильнее. «Он ей никакой не конкурент. Он просто привлекает ее внимание и делает все, чтобы она к нему прикоснулась. Хоть ударила, хоть еще что-нибудь. И в итоге – она в его майке. С ума сойти».

Фред почувствовал взгляд, покосился на него, зацепился за это внимание и вопросительно поднял брови. Желания выпендриваться перед белобрысым новичком больше не было. Но Саливан едва заметно улыбнулся, вполне одобряя цели, планы, мотивы и манеру, в которой Фред приводил свои мечты в жизнь.

- Он мне не нравится, - заметил Тиль.

«Хитромордое убожество», - подумал он о Фрэнке.

- Мне тоже, не волнуйся, - снисходительно «успокоил» Фред, так что Митчел сразу почувствовал себя униженным. И вообще, ему стало гадко, будто он вдруг взревновал, а Фред отмахнулся и сказал, что новенький его не привлекает.

«Заткнись, Тиль! Хватит унижаться перед ним! Тупой, капризный баран…» - в этот раз Тиль злился на Фреда.

- Давай заедем куда-нибудь потом, поедим? – повел плечом Фред, взглянув на него спокойно, вполне дружелюбно.

«Умри, зараза. Господи, научи меня отказывать этому уроду».

- Окей. Но платишь ты.

- У меня с собой денег нет.

«Тогда хрен тебе, а не халява!»

- В последний раз, - вздохнул Тиль.

- Конечно, - фыркнул Фред.

* * *

«Чтобы я еще хоть раз подвез его до дома… Клянусь, никогда больше. Никогда. Никогда и ни за что», - думал Тиль, держа руль обеими руками, глядя будто сквозь него и убеждаясь, что еще минута этого голоса справа… И он свихнется.

На улице было уже не так светло-серо, как утром, не так серо, как днем, и даже не так тускло-серо, как вечером. Небо стало темно-серым, так что это была почти Земная ночь, и они только что вернулись из закусочной, из кино, но перед кино они тоже были в закусочной, а перед этим Фред хотел молочный коктейль. То есть, он просто смотрел на вывеску, а Тиль сорвался, проклиная свою ничтожность, и купил ему самый шикарный. Да и фильм они смотрели не один. Но все было чисто по-дружески.

И Тилю хотелось застрелиться.

А теперь у Фреда началось то самое, чего Тиль боялся целый год, что он ненавидел, что старался забыть за лето.

Он ныл. Он ныл и жаловался, и конца этому не было даже на горизонте.

- Я поступил, как урод.

- Она тебе тоже штаны испачкала. И не факт, что отстирается. Что ты собираешься матери сказать? Что упал на труп? Поскользнулся на скотобойне? Или в музее нам решили показать принцип действия экспонатов, и на тебя попало?

- Не смешно, - Фред сидел, согнувшись, уперев правую руку в сиденье между своих ног, а левую периодически поднимая, чтобы вытереть слезы. – Это же я первый начал.

- Вообще-то, первая начала она. Она же шарахнула тебя током, как врага народа.

«Хотя, ты заслужил. Да и месть что-то жесткая очень».

- Я же умнее, я должен был забить и все. А я ее перед всеми…

- …опозорил, я помню. Может, хватит уже страдать на эту тему? Результат есть, его не изменишь. А так ты ей даже майку свою пожертвовал. А она фирменная, разве нет?

«Конечно, фирменная, это же я тебе на нее деньги дал перед выпускным», - мрачно подумал Тиль.

- Мне плевать, какая она. Пусть хоть что с ней делает.

«Почему я вообще должен слушать тебя? Кто ты мне? Брат? Может, ты мне девушка? Или я гомик, и ты – мой бойфренд? Чушь собачья, я ничем тебе не обязан, ты даже не считаешь меня лучшим другом, ты просто принимаешь мое существование и мои порывы, как будто МНЕ одолжение делаешь. Как будто это МНЕ приятно тебе прислуживать. Я поражаюсь, насколько человек должен быть уверен в себе, чтобы даже не задумываться о том, что он кому-то досаждает или надоедает, что он кого-то бесит и просто убивает. Да ты даже не задумываешься никогда о том, какое впечатление производишь НА МЕНЯ, все мысли только о Уитер и немного об остальных. Для них ты супер, да. Для нее ты – главный враг. А для меня ты кто? Ты используешь меня, чертов эгоист, а взамен ничего, ничерта, никогда!!»

Тиль оставил на руле только правую руку, вытянув ее, откинулся на спинку сиденья, но ссутулился. Левую руку он выставил локтем в открытое окно, провел костяшками пальцев себе по губам, посмотрел на улицу. На улице ничего интересного за целый день не появилось, они стояли перед домом Брацловски, откуда Тиль с утра его и забирал. И Фред явно не собирался идти домой.

«Ну какого хрена ты сидишь уже полчаса и ноешь. Вот мне безумно интересно, как ты страдаешь по этой дебилке. Сам ее мучает, позорит, а потом сам страдает. Ты больной, тебе надо лечиться. Если любишь – бери и люби, если нет – оставь в покое, зачем столько сложностей?»

- Почему бы тебе просто не признаться ей? Если согласится встречаться – будешь счастлив, если нет, просто доведешь ее до припадка и суицида, ты же можешь. Но ты хотя бы не будешь больше мучиться. Скажи и все, - предложил он, не глядя на Фреда.

- Я боюсь. Она меня и так ненавидит. Ты видел, как она сегодня отреагировала? Какой-то незнакомый ублюдок ее спровоцировал, и она мне чуть руку не поджарила.

- А у тебя было вполне спокойное лицо, - заметил Тиль, повернув голову и посмотрев на него чуть сверху вниз, но совсем не надменно, просто с обидой, даже ненавистью.

- Мне надо было орать и плакать?

- Нет, но мог бы сказать ей, что тебе неприятно.

- Ага, а потом жеманно попить водички из-под крана, оттопырив мизинчик.

«Заколебал  со своими издевками».

- Тогда не спрашивай меня, что тебе делать.

- Я и не спрашивал, - констатировал факт Фред. – Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал.

«Обратись в исповедальню, расскажи священнику, мать твою».

- Понятно, молчу.

«Если это — любовь, то лучше никогда не влюбляться», - подумал Тиль, рассуждая об отношениях дружка и его «богини».

- Я не могу больше, зачем ты вообще меня потащил сегодня туда?! - шепотом возмутился Фред, посмотрев на него слезящимися глазами. В машине не было хорошо видно, но Митчел догадывался, что глаза у Фреда еще и красные. - Если бы я не поехал, я бы ничего не сделал, и не стало бы еще хуже, чем было! Она бы, может, вообще почти забыла про то, что...

«Хватит тешить себя догадками. Вряд ли можно забыть за одно лето несколько лет скандалов, так что ты задрал уже во всем винить меня. Конечно, надо же виноватого найти, как без этого».

- Я думал, за лето ты стал немного спокойнее. Я же не знал, что ты такое отколешь.

- Я знаю, что я виноват, - высокомерно заверил Фред. - Но если бы ты меня не вытащил, я бы не поехал вообще, и тогда не было бы повода и смысла ей пакостить. Ты спровоцировал меня.

«Ты совсем охренел уже, детка», - Тиль прикрыл глаза даже, вздохнул. «Господи, я только что назвал его деткой?!!»

- Что молчишь? Сказать нечего? - Фред начал яриться.

«Истеричка».

- Да какой смысл с тобой спорить.

- Вот именно. Просто помолчи. Или ты куда-то торопишься? Я могу уйти, - Брацловски взялся за ручку двери.

«Да катись ты, куда хочешь, скотина. До завтра я буду этому рад. Ага, только до завтра. А потом пожалею и свихнусь. Что сказать? Что если он все сказал, то может идти? Или что?»

- Я никуда не тороплюсь.

- Мне больше некому сказать, - Фред опять заговорил шепотом. – Не предкам же мне о ней рассказывать. Мать вообще охренела, когда слышит о ней, странно лыбится. Такое ощущение, что она вообще нас уже поженила.

- Скажи об этом Уитер, обнадежь ее, что твоя мать не против.

- Очень смешно, - Фред улыбнулся невесело, шмыгнул носом. – Да она просто пытается поддержать, все предки такие. Я же не скажу им, что «вот, мам, знаешь, я сегодня опозорил ее перед всеми, что мне делать?»

Тиль вздохнул, это было принято за выражение сочувствия, и Фред поморщился так, что у Митчела сердце защемило. Брацловски надул приоткрытые губы, будто задыхался и пытался судорожно вдохнуть, потом прищурился и прикусил губу. Ноздри дрогнули, глаза закрылись, он глубоко вдохнул через рот, ресницы дрогнули, будто он испытывал что-то очень приятное, а не плакал, но слезы, потекшие из глаз одновременно, говорили об обратном. Фред снова шмыгнул носом, с дрожью выдохнул и зашелся уже всерьез.

- Прекрати, ты весь год так мучился.

- Не могу, у меня уже терпения не хватает. Ты не понимаешь, что такое быть рядом с ней, стоять близко и нельзя потрогать… - он нервно поправил левой, ближней к Тилю рукой волосы, заправил их за ухо, так что стало лучше видно лицо. Тиль старался не смотреть.

- Ты не представляешь, что я чувствую, когда она хотя бы просто смотрит на меня. Мне хочется обнять ее, ее так никто не обнимет, как я, я просто хочу нежно к ней прикоснуться, чтобы она смотрела на меня, чтобы смотреть на ее, - он задрожал, содрогаясь, плечи тряслись. Фред жмурился, так что слезы, смешиваясь с поплывшим макияжем, становились серыми и пачкали щеки. Он так скалился, что это напоминало злорадную улыбку, судорожно вдыхал через нос. В общем, его снесло окончательно. – Я бы душу продал, чтобы только не возвращаться в реальность из этого всего. Ты просто понятия не имеешь, что значит каждый день думать о ней без передышки, думать о губах, представлять, каково это – касаться их, пробовать, кусать ее, сжимать ее плечи, снимать с них лямки, разрывать на ней блузку, расстегивать лифчик. Я хочу взять ее за руку, просто так, без перчатки, представь? И смотреть на ее лицо, пока они будут сплетаться. Меня клинит, у меня начинается припадок, когда я только вижу ее, сразу думаю о том, как бы потрясно было ущипнуть ее, сжимать, чтобы она как будто плавилась, просто закрывала глаза и получала удовольствие, трогать ее волосы, дышать ее запахом, задыхаться, если она обнимет. Мне приятно, если она ударит меня, да просто хоть пальцем прикоснется, представь, какая истерика у меня начинается, если я представлю, что она хотя бы раз поцарапает мне спину? Да пусть хоть пощечину даст, я рехнусь от удовольствия! – голос стал ломаться, из визгливого переходить практически в бас и обратно. Слезы уже намочили все лицо, бежали в несколько ручьев из глаз, капали с подбородка на измазанные потемневшей кровью джинсы. – У нее такой голос… Она так смотрит, почему вы все не видите? Вы просто не видите, что она идеальна, - Фред подался вперед, выпрямившись на секунду, расправив плечи и вдохнув через рот, потому что нос перестал дышать. Глаза щипало от туши, и он часто моргал, губы пересохли.

- Она просто шлюха, Фред. Перестань. Она же всем давала года два назад.

- Это неправда. Или пусть даже правда, мне плевать. Кто ты такой, чтобы судить о том, какая она? Ты спал с ней? Ты хотя бы прикасался к ней? Да ты сам на себя посмотри, такого, как ты, она даже близко к себе не подпустит!

- Ой, куда уж мне…

«Сволочь, а ты у нас просто красавец, ну конечно».

- Может, скажешь еще, что она девственница?

- Не твое дело, - прошипел Фред, прищурившись, приоткрыв рот и чуть оттопырив нижнюю губу, выгнув бровь.

«Я не представляю, что такое быть рядом и не трогать, да?.. Я понятия не имею, что такое любить годами и терпеть? И что такое сидеть рядом, смотреть, мечтать, а потом возвращаться в реальность и понимать, что этого НИКОГДА не будет?» - психовал Тиль.

- Господи, да перед кем я унижаюсь, тебе же просто не понять, - Фред закатил глаза, рукой вытер слезы, размазав темные пятна на лице еще сильнее.

«Если я сейчас поцелую тебя… Да даже если потянусь к тебе, ты никогда меня не простишь. Ты разорешься, врежешь мне и убежишь. И больше никогда не заговоришь со мной, я же знаю. Я не знаю только, какого черта мне этого так хочется. Я тоже этого хочу, урод ты. Я хочу провести кончиками пальцев по твоим бровям, хочу смотреть в глаза, хоть в них и вечное презрение. Я хочу целовать тебя хотя бы в уголок губ или чтобы просто можно было смотреть на них и не бояться, что ты заметишь. Я тоже, как и ты, хочу вдыхать запах, хочу трогать волосы, только не этой дебилки, а твои. Я не хочу тебя, но я тебя люблю. Мне не плевать, что ты не девчонка, я не представляю, как это – раздевать тебя, я даже этого не хочу. Мне противна мысль о том, чтобы заниматься с тобой чем-то, ты омерзителен, если честно. Ты мужчина, черт тебя побери. Но почему я хочу успокоить тебя? Я же не собираюсь приставать, я не хочу переспать с тобой, я просто хочу иногда обнять тебя, прикоснуться, сказать «все будет зашибись» прямо в ухо, поцеловать в щеку, не больше. Почему мне нельзя этого сделать? Почему нельзя, чтобы когда тебе плохо, ты не просто ныл и жаловался, а позволил обнять тебя, уткнулся носом мне в шею и просто знал, что ты не один, что я никогда тебя не брошу? Ты никогда не позволишь мне этого сделать, ты решишь, что я гребаный педик и хочу тебя трахнуть. Это мерзко, я никогда этого не хотел. Я люблю тебя. Я просто люблю тебя, не больше. Любить – не значит хотеть».

Тиль закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, стиснул зубы, так и не поворачиваясь.

«Будь ты проклята, чертова дурацкая любовь. Я никого не любил больше, чем тебя, ублюдок. Что мне сказать?! «Можно я обниму тебя?» или что?! Да ты меня так пошлешь, что…»

- И ты всегда молчишь. Тебе просто плевать, что я чувствую. И ей плевать. Да всем плевать.

- А тебе не плевать, что чувствуют другие? Тебя волновал только ты сам, тебя не трогало, что ей стыдно до ужаса. И тебя не волнует, что я чувствую. Ты вообще обо мне много знаешь? Дохрена ты спросил про то, как я провел лето? – выпалил Тиль, не подумав, не отфильтровав то, что хотел сказать, как обычно.

Фред даже не удивился.

- Извини. И как ты провел лето? Я же спрашивал, вроде, ты просто не стал подробно рассказывать.

- Можно подумать, тебя это волнует. Ты используешь меня, я же знаю.

- Я не просил тебя никогда и ни о чем, - напомнил Фред, каменея, готовый защищать свое личное пространство и гордость.

- Я в курсе. А знаешь, почему ты меня никогда и ни о чем не просил? Потому что я тебе не нужен. Вообще. Прекрасно обойдешься и без меня, я это знаю.

Фред смотрел в дверцу бардачка, поджав губы, не моргая и не рискуя ответить.

«Мы только что говорили о Вивьен, о чем он вдруг, вообще?»

«Ну все, Тиль, хватит. Если ты не сделаешь этого сейчас, ты не сделаешь этого никогда. Если чего-то хочется, но это невозможно получить в том виде, в котором нужно, то получи в том, в котором это реально. Пусть он возненавидит тебя, пусть пошлет, пусть врежет и убежит. Значит, так надо, значит, по-другому быть и не может. Но если не рискнешь, ты точно тряпка, как он и считает. Если ты не сделаешь этого, то ты вечно будешь терпеть его капризы, исполнять их и скрывать, что делаешь это из любви, а не по дружбе, которая ему вообще не нужна. А если сделаешь, то… Ну, по крайней мере, получишь то, что хочешь, хотя бы РАЗ в жизни, пусть даже в первый и последний», - к глазам Тиля тоже подступили слезы, но он не плакал лет с пяти, и сейчас удержался, сглотнув, вдохнув поглубже. «И он будет знать, почему ты все это терпел, все делал для него. Он просто будет в курсе, что мог бы пользоваться этим и дальше, только позволить хотя бы немного, хоть иногда прикасаться к нему. Обнять, поцеловать, не больше. И не при всех, а только наедине. Хотя бы раз в месяц. Давай, мать твою! Хватит размазывать слезы, ты же не баба, ты же не он!»

- Мне уйти? – уточнил Фред, опять уколотый своей гордостью, которая не могла перенести чувства вины, навалившегося за безразличие, на которое Тиль ему указал.

- Может, дослушаешь? Или это я обязан вечно тебя слушать?

- Я не просил… - начал было Фред, но Тиль просто застонал от бессилия против этого упрямства, развернулся, взял его левой рукой за ворот рубашки, чтобы не вырвался, и наклонился.

- Ты какого… - Фред опять не закончил, «лучший друг» взял его лицо уже в обе ладони, бережно отодвинул волосы, и пока Брацловски просто был в глубоком шоке, провел губами по его губам. Фреда заклинило, он округлил глаза, задохнулся, не поверил, что это происходит с ним, здесь и сейчас, что это – Тиль, которого он знал с первого класса.

Тилю было до боли хорошо, он готов был либо умереть прямо сейчас, благодаря всех богов, что его мечта осуществилась, либо подписать договор с дьяволом, чтобы этот момент никогда не кончался. Сердце защемило, дыхание перехватило, но он снова вдохнул и прихватил чужие губы своими, даже не пытаясь заставить их приоткрыть.

- Ты… - Фред сказал ему в губы, и это тоже было настолько приятно, что Тилю было все равно, что он скажет дальше. – Ты рехнулся?.. Ты охренел, да?! – он взвизгнул, отвернувшись, с силой толкнув «лучшего друга» в грудь и прижавшись спиной к двери.

«Все понятно. Ничего другого я не ожидал. И это даже лучше, чем если бы ты разбил мне рожу», - подумал Тиль отрешенно. Хоть он и знал, что все будет плохо, но боль от взгляда Фреда никуда не делась. Он смотрел с таким отвращением, ужасом и ненавистью, что Тиль не сразу заметил страх. И когда он потянулся к нему, чтобы любезно открыть дверь и сказать: «Ты свободен, больше не держу», Фред опять чуть не вскрикнул, быстро дыша и глядя на него, как на маньяка.

- Не прикасайся ко мне!! Митчел, ублюдок, тварь!! Сволочь, я ненавижу тебя! Ты дрочил, мать твою, на меня, да?! Вот, почему ты вечно пялился на меня, молчал, никогда не жаловался, что я использую тебя! Ты думал, что я просто тварь и не замечаю, что веду себя дерьмово?! Да я все замечал! Я просто не знал, какого хрена ты, свободный человек на свободной планете продолжаешь терпеть меня и делать все, что я скажу! А ты просто извращенец! Ты всегда врал мне насчет нее, да?! Тебе плевать было, что я люблю ее, ты только радовался, когда все становилось хуже и хуже! Ты поэтому ни разу не остановил меня, как надо, чтобы я не наделал всякой хрени! Ну ты и мразь... – он наконец нащупал ручку, дернул ее, и дверь открылась так внезапно, что Фред из машины просто выпал, тут же собрал разъехавшиеся ноги и вскочил, вытащил из салона сумку.

- Больше никогда не смей подходить ко мне.

- Ну и проваливай! – Тиль не удержался. – Я не хочу тебя, меня блевать тянет от одной мысли о твоей голой заднице, понял?!

- А какого хрена тогда это было?! – Фред принялся кривляться, как девчонка, кривя губы, выгибая брови и хлопая глазами, а потом внезапно рыча, как последняя стерва. В общем, это был чистый сарказм, абсолютная насмешка над «лучшим другом», безо всяких примесей и прикрытий.

- Я просто тебя… Ты достал меня! Понимаешь?! Ты достал! Ты думаешь, что тебя либо ненавидят, либо хотят! А я не хочу тебя!

- Тогда какого черта лезешь?! Мразь, ты же гомик, ты больной, лечись!!

- Посмотри на себя в зеркало!

- Только вот не надо сейчас все сваливать на это, ладно?! Ты знаешь, почему я так выгляжу, но при этом никто что-то не лезет ко мне лизаться, учитывая, что их блевать тянет от моей голой задницы!

«Черт, его это задело…» - понял Тиль.

- Я не это имел в виду!

- Да достал ты, тряпка тупая! Не то имел в виду, не то хотел сказать… Все не то! Ты бы еще член свой мне в руку запихал и сказал, что не хочешь меня, просто что-то там!

«Я и правда больной. Он прав. Не бывает дружбы между парнями, когда один хочет другого обнять. И желанием просто утешить это не объяснить. И пусть я не педик, который хочет мужика, но я точно гей, раз я его люблю».

- Отдай рубашку и проваливай, - выдал он холодно.

- Что ты сказал?! – Фред просто опешил, у него рот приоткрылся, и глаза округлились от шока.

- Я сказал, чтобы ты снимал мою рубашку сейчас же и катился домой! Ты же не хочешь больше меня видеть, да?! Ну так я облегчу тебе задачу! Тебе не придется отдавать мне эту чертову рубашку потом!

- Ничего, что я на улице, нет?!

- Залезай сюда, - сострил Тиль, нарочно сделав похотливое лицо.

- Да сдохни ты, засранец! Иди, соси у своих друзей-педиков, они наверняка у тебя есть! И это с ними ты, наверное, все лето проводил, да?! – Фред пафосно, надменно и демонстративно засмеялся, развернулся и пошел к дому.

«Тварь, ты достал меня… Все, пофиг, терять-то больше нечего. Ты такой же, как твоя сучка Уитер. Кто-то рыдает и захлебывается любовью к тебе, а ты отталкиваешь и ржешь над этим, ублюдок».

- Знаешь, что, сука?.. – терпение Тиля лопнуло, он почти буквально выскочил из машины, хлопнул со всей силы дверью и метнулся во двор дома.

«Да он с ума сошел, господи!» - Фред поразился непривычному поведению и вообще обращению с ним «лучшего друга».

- Не подходи ко мне, гомик! – он вскрикнул, сделал шаг назад, но не успел развернуться, как Тиль к нему подскочил и начал сдирать куртку.

- Отвали!!

- Заткни пасть! Вообще убил бы, да противно трогать!

- А лизаться не противно, да?! – Фред засмеялся издевательски, все же вырвался и упал с размаху на ступеньки, приложился задницей и машинально перебрал ногами, забираясь на крыльцо.

- Считай, что это было ошибкой, - огрызнулся Тиль. В гостиной дома Брацловски включился свет, Мэри на втором этаже сняла наушники, подумав, что ей показалось. Но потом она поняла, что действительно слышала голос брата и его приятеля с улицы, открыла окно и выглянула.

- Тиль? Фредди? Какого черта вы разорались, дауны?

- Отвали, сказал! – Фред не обратил внимания и умудрился пнуть друга в живот каблуком, пока тот отвлекся и посмотрел наверх.
«Ах ты дрянь!» - Митчел озверел, отобрал у него сумку, отшвырнул ее в сторону, так что что-то из нее посыпалось на дорожку, ведущую к почтовому ящику. Курту он с Фреда все же стащил, а потом принялся сдирать рубашку. Вообще, забрать ее было делом принципа, поэтому он не церемонился. Она ему уже даже не нужна была, как деталь гардероба, просто хотелось вернуть, и он вздернул Фреда за ворот, почти подняв с крыльца, дернул рубашку в стороны, так что пуговицы с треском оторвались.

- Охренели, что ли?! – Мэри вытаращилась и скривила рот, не понимая, что происходит. – Тиль, ты нажрался?!

- Он педик, а-а-а, помогите!! Папа!! Пап, он меня сейчас... – Фред не договорил, его вытряхнули из рубашки, и Тиль уже даже отошел на пару шагов, как дверь распахнулась.

- Постой-ка, - Альфред сверкнул глазами, он и так уже одевался, натягивал брюки, хотя перед началом криков во дворе почти собрался сделать жене еще одного ребенка. Он вышел в брюках, в лакированных туфлях, надетых на босые ступни, а Фред заныл, так и сидя на ступеньках – раздетый, зареванный, с вымазанным тушью лицом и жутко шокированный. Мэри подумала, что алкоголем там даже не пахнет ни в каком смысле, сняла наушники с шеи окончательно и тоже пошла вниз.

- Это не то, что вы подумали, мистер Брацловски, - заверил Тиль злобно, не оглядываясь, но это было ошибкой. Все-таки, высокий сильный и спортивный отец Фреда был куда больше и мощнее, чем он. И вот он-то схватил Тиля за плечо, развернул и толкнул, так что парень сразу растерял весь свой пафос и гонор.

«Черт, ну еще это не хватало, я же не собирался ничего ему делать».

- Какого черта ты сделал?

- Мистер Брацловски, вы же давно меня знаете…

- Уже в этом сомневаюсь.

- Это моя рубашка, я дал ее ему сегодня утром, в музее.

- И срочно решил забрать?

- Это наши дела, мы сами разберемся.

- Он явно не хочет с тобой разбираться и вообще иметь что-то общее. И еще утром он говорил, что не особо хотел с тобой куда-либо ехать. Так что я тебе настоятельно рекомендую забыть наш телефон и его, в частности, адрес и дорогу сюда.

- Хорошо.

«Проще согласиться, чем по рылу схватить», - подумал Тиль философски, правильно оценив уровень агрессии отца-защитника и поняв, что лучше не показывать свое мастерство аргументации сейчас. «Я и сам собирался послать вашего драгоценного ублюдка нахрен и не иметь с ним ничего общего».

- Поезжай домой, остынь, - посоветовал Альфред вполне дружелюбно, но прищур был совсем не спокойный.

- Как скажете. До свидания, извините, если помешал, - Тиль закинул рубашку на пассажирское сиденье, сел за руль и все равно покосился в окно. Фред что-то объяснял матери, а та смотрела на машину Тиля разочарованно, обиженно, оскорбленно и шокированно. Она не верила, что друг детства мог сделать что-то такое.

«Черт, зачем я только это сделал… Блин, Тиль, ты кретин!! Надо было не психовать, а досчитать до десяти и успокоиться! И ты бы вспомнил, что он – конченая истеричка, психопат, ничтожество, которое о себе охренеть, какого мнения! И не надо было срываться!»

- Ты точно в порядке? Он что, пьян был? Вы же с ним дружите, разве нет? – Анна Брацловски просто не понимала, что случилось.
- Да он вообще придурок какой-то конченный. Я тебя предупреждала, что он странно на тебя пялится, - ответила Мэри за брата.
- Еще одна яойщица… - прошипел Фред, накинув куртку, чтобы не замерзнуть, подняв сумку, из которой все высыпалось. Соседи не вышли посмотреть на скандал, и это радовало.

- А разве я была не права? Он полез к тебе, разве нет? – хмыкнула «любимая сестра», наклоняясь к дорожке и собирая карандаши, тушь, подводки разной толщины, очки и прочую ерунду.

- Он лез к тебе? – Альфред спросил так мрачно, что Фреду даже отвечать правду не захотелось. Врать родителям он не любил, просто не привык, но точно знал, что если сказать про попытку поцеловать его, отец поедет и сломает Тилю шею. А Фред хотел, чтобы Митчел взвыл от одиночества и жалел до кровавых слез, что осмелился такое отколоть.

- Пусть бы только посмел, - проворчал он, надувая губы и забирая любезно протянутые сестрой вещи. – Спасибо.

- Не за что. В следующий раз не будешь ездить с придурками, - легкомысленно пожала плечами она.

«Ой, ты-то… мисс-опыт».

- А почему на тебе была его рубашка? – мать не поняла, прищурившись, приобняв его за плечи и направляя к двери, чтобы больше не радовать соседей, если те вдруг выглядывали в окна и незаметно следили за ними.

- Ты уходил в майке, - заметил отец, закрывая за ними дверь и понимая, как на улице было холодно, раз уж дом показался жарким. Мэри без разговоров сразу пошла наверх. Особо общаться с родственниками она не любила. Такой любви к родителям, как у Фреда, у нее не наблюдалось. Если он иногда и огрызался, то это было только из-за плохого настроения, а так он мать с отцом обожал. А вот Мэри была уверена, что ее вообще подменили в роддоме, и она попала не туда, куда надо. Но это был возраст, по мнению родителей и полоумного братца, который как назло красился лучше, чем она.

- Майку я отдал в музее.

- Кому? – Анна округлила глаза, помогая ему снять куртку и вообще обходясь странно нежно и мягко, будто он не просто поругался с другом, а стал жертвой изнасилования. Да и Альфред вился рядом с таким же выражением лица, будто над его сыном надругались.

- Вивьен, - простонал Фред, закатывая глаза.

- Зачем? – хором спросили у него.

- Ну, надо было. Она испачкала юбку, завязала кофту на поясе, чтобы спрятать, а под кофтой у нее ничего не было, вот я и одолжил ей свою майку.

- О, ну правильно, - Альфред скорчил гордую мину, покивал. – Молодец, - он даже потрепал сына по волосам.

«Пронесло…» - подумал Фред, радуясь, что не уточнил, каким образом и чем именно Вивьен испачкала юбку.

- Вивьен иногда неуклюжая, - улыбнулась Анна со странной симпатией в голосе, обращенной к ненавистной «сучке Уитер».

- Ой, мам, ты вообще ее не знаешь, - Фред отмахнулся, прошел на кухню, достал из холодильника банку холодного кофе и пошел наверх, чтобы больше ни с кем не сталкиваться.

«Я тебе еще отомщу, ублюдок. Двуличный педик».

- Неуклюжая? В кого это? – уточнил Альфред насмешливо, но без сарказма, как только услышал, что дверь в комнату Фреда закрылась.

- Ну, не в меня точно, - Анна хмыкнула. – В отца, вероятно, - она вздохнула.

- Но она красивая, - признал Альфред. – У него в ванной на зеркале ее фотография висит, сегодня видел.

- А вот это уже точно в меня, - гордо приосанилась мисс Брацловски. – Может, стоит сказать ему? Если скажет Генри, да еще и ей, а не ему, они оба решат, что они друг другу родные. Я не хочу, чтобы из-за этого они отдалились друг от друга.

- Ты хочешь, чтобы твоя дочь и Фредди были вместе, чтобы его не женила на себе какая-нибудь дешевая девица из колледжа или вообще инопланетянка, а ее не совратил какой-то ублюдок?

- Ну, не зря же я воспитывала его всю жизнь. Он мне, как родной, я люблю его больше жизни, и я им обоим хочу самого лучшего. То есть, друг друга. И я точно знаю, что лучшего жениха, чем наш Фредди, для моей дочери не найти, пусть даже я ее и не растила сама.

- Если мы скажем, то придется сказать ему и про то, что его мать умерла, - понизив голос, напомнил Альфред почти на ухо жене. Анна вздохнула.

- Как это сложно. Понимаешь же, я хочу, чтобы у них было совместное будущее, а мы уже будем не важны, лишь бы им было хорошо. Но я не хочу, чтобы он возненавидел меня сейчас за...

- Он не возненавидит, ты же его мать. В его случае мать та, кто вырастила. Но лучше сказать позже, ты же видишь, что у него сейчас не все в порядке. Новая обстановка, первый курс, начало взрослой жизни, да еще и друзья эти… Лучше без друзей, чем с такими, я всегда говорил. Скажем позже.

- Иногда мне жаль, что Генри воспитывал ее один, но порой меня это радует, - невесело хмыкнула Анна. – Ей было одиноко, я знаю. Но если бы у него появилась другая, еще неизвестно, кого бы она из нее воспитала. А Генри строгий, ты же его знаешь. Он мне так и не простил развод, а ей уж точно не позволяет заниматься, чем попало.

- Да все будет хорошо. Позволь им просто самим наладить все. И поговори с ним, кстати, чтобы он вдруг не сказал ей какую-нибудь глупость. Я про твоего бывшего.

- Думаешь, что-то изменится, если Вивьен узнает, что я – ее мать? – Анна прищурилась, не слишком понимая смысла разговора с бывшим мужем, но взяла домашний телефон и нажала кнопку.

- Ну, я не хочу, чтобы они решили, будто мы скрывали от них, что они родственники, и покончили с собой, как Ромео и Джульетта, раз уж им нельзя быть вместе, - Альфред пожал плечами, отвернулся и пошел на кухню.

- Ты прав, - Анна усмехнулась. Она всегда придерживалась мнения, что если кто-то хочет что-то сделать хорошо, то должен сделать это сам. Если она хочет обеспечить хорошее будущее родной дочери и приемному, но горячо любимому сыну, значит, нужно самой сделать так, чтобы в случае взаимных чувств им никто не помешал, кроме них самих. А уж это она проконтролировать просто не в состоянии.

«Но Фредди молодец, все-таки. Одолжить девушке собственную майку, чтобы она не позорилась испачканной юбкой… Надо поговорить с Генри о том, чтобы Вивьен обращала на Фредди больше внимания».

* * *

- Вивьен? Ты там заснула, что ли? – Генри Уитер постучал в дверь комнаты дочери, которая не выходила из спальни уже несколько часов.

- Нет, но собираюсь спать. Пап, я без перчаток, не заходи.

Генри смутился и нахмурился.

- Все хорошо? Ты была не в настроении после музея.

- Все в порядке, папуля, - пропела Вивьен, жирно еще раз обводя губы красной помадой и взбивая мокрые после душа волосы. Помогло это не очень, прическа пышнее не стала, но и не требовалось. – Все хорошо, я поужинала уже, пока ты уезжал.

- Хорошо, - Генри такой ответ успокоил. – Ты это… Если что, можешь сказать мне, я им всем там.

- Конечно, папуля, - Вивьен улыбнулась, взяла бутылку пива, которую прятала в большом сундуке для барахла, стоявшем перед кроватью. Музыка из компьютерных динамиков равномерно играла, пела женским голосом слезливый и пафосный рэп про какую-то стерву. Вивьен надула кроваво красные губы, плавно опустилась перед столиком с зеркалом, подняв руку вверх, а во второй держа бутылку. В общем, это был ее сольный номер в клубе, роль которого исполняла ее же спальня.

- Туц-туц-туц… - вслух отчетливо сказала она, жмурясь, так что жирно, в несколько слоев накрашенные ресницы оставили черные следы на щеках. Рукой Вивьен провела по собственному боку, радуясь изгибу, который нащупала, посмотрела в зеркало и довольно осклабилась, обнажила желтоватые зубы. Майка Брацловски на ней сидела шикарно, если использовать ее, как сейчас, в роли платья. Она нацепила самые крутые, новые туфли на каблуках, ажурный лифчик, который выглядывал из глубокого, мужского выреза майки и демонстрировал бюст в таком выгодном виде, что не смотреть было невозможно.

- Ммм, котик мой… - полупьяным голосом промурлыкала Вивьен, позволив помечтать себе об этом хотя бы дома, хотя бы без ведома остальных, даже от Гретхен, которая считала, что на Фреда можно только любоваться, как на отличный яойный экземпляр.  – Пусть ты говнюк и скотинка маленькая, майка-то все равно моя… Пофигу, кто там видел меня, что обо мне там подумали. Если ты считаешь, что это не мерзко, если даже ты вообще извращенец, но тебе нравится, пусть хоть что будет.

Она остановилась, сделала умное лицо, деловито поставила бутылку на столик с косметикой,  двинула бровями и взяла майку, подтянула ее выше, снова принюхалась.

- Ка-а-айф… О! Идея, - она схватила пиво, сделала еще глоток, тихо поставила пустую бутылку на пол под столом и метнулась к стоявшему у окна безликому манекену. У него была дыра в спине, поэтому Вивьен и разрешили забрать его из магазина одежды, в котором она летом подрабатывала. Но спина сейчас и не была нужна, Вивьен сняла с себя майку, натянула ее на манекен, потом посмотрела по сторонам, нашла модные, широкие джинсы и с трудом натянула их на ноги манекена.

- У-у-у… Как ты вкусно пахнешь, какой ты высокий… А главное, говнюк, ты что-то такой непривычно молчаливый. Просто лапочка, - она обняла манекен, прижалась щекой к его груди и вдохнула запах от майки, хоть он уже и не был таким резким, как утром в музее.

- Просто душечка, согласен? Модненький ты наш, просто моделька, умница… - она взяла розовый блеск, любовно накрасила пластиковые губы, которые были вечно сомкнуты, и, откинув флакон подальше в бардак, обняла манекен еще крепче.

 - Ну обними меня… Ну хоть разок. Тебе понравится, я буду очень тебя любить, я так никого не любила, как тебя буду любить, обещаю. Только ты все равно ненавидишь меня, мудак, - Вивьен вздохнула, даже всхлипнула, пытаясь обнять себя пластиковыми руками. Они даже не гнулись, а пальцы на руках не были раздельными, так что кисти напоминали варежки. В общем, от теплого, живого и очень гибкого Фреда это было далеко.

- Че-е-ерт, запачкала. Ну что ты за свинья, а? УИТЕР, ну ты и свинья, всю майку мне загадила! – она передразнила голос Фреда, и хотя получилось непохоже, стало веселее. – Ладно, потом постираю, - Вивьен отмахнулась, сняла испачканную помадой майку с манекена, натянула на длинную, узкую подушку и медленно улеглась на кровать с ней в обнимку.

- Грей меня, Брацловски, грей меня всю ночь, мудак модный. Я тебе еще такое устрою за сегодняшнее, взвоешь. А пока пользуйся возможностью и грей, - она перевернулась на спину, даже взгромоздила на себя эту длинную подушку в пахнущей одеколоном майке, закрыла глаза, протянула руку и выключила лампу возле кровати. Комната погрузилась в темноту, только музыка продолжала играть.

В такой обстановке Вивьен мечтала оказаться с «гребаным Брацловски» уже много лет. Но раз уж это было невозможно, она обняла левой рукой подушку, обвила ее ногами «за пояс», а правую руку подняла к своему лицу. Перчаток на руках, как она и сказала отцу, не было, поэтому рот на ладони охотно разомкнулся и прихватил ее губы, согласно прикидываясь чужим ртом. Но даже так было сложно поверить, что Фред целуется именно так.

- Да ну нафиг, он и целоваться не умеет, наверное. Всю школу только и тратил время, что на ругань со мной, не Митчел же его лизаться учил, - шепотом вслух попыталась она себя убедить, когда нацеловалась.

Но про себя подумала иначе.

«Он, наверное, куда круче это делает», - и это угнетало, рука разочаровывала. Но пока и она была неплохой заменой.

 

 

 

 

 



Просмотров: 5487 | Вверх | Комментарии (61)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator