Humanoid Story. Часть 3

Дата публикации: 25 Авг, 2011

Страниц: 1

Тиль даже в понедельник еще рассматривал перед зеркалом свой живот. Утро было серым, это действовало на нервы, особенно после просмотра в интернете фотографий с эффектным ярким закатом. Эрида угнетала, Тилю хотелось снова на Венеру, где было очень много солнца.

«Долбанный придурок, а если бы насквозь?» - подумал он, морщась снова и трогая пальцем кровавый отпечаток шпильки чуть выше пупка. Жутко раздражало, что у Фреда была ровная осанка всегда, даже если он сидел и что-то быстро писал от руки в тетради. Этот его вид Тиль запомнил за всю школу великолепно, и он точно знал, что из-за фигурного катания и попыток ходить на танцы, плечи у Брацловски просто не гнулись, он сидел в полразворота за партой, когда писал, наклоняя только голову. А вот у Тиля спина была чуть сутулой, плечи опускались от усталости, а потому под ребрами была впадина, а о «кубиках» пресса можно было только мечтать. Он был худой, но неразвитые мышцы выпирали вперед, стоило расслабиться, да еще эта дурацкая дорожка из волос, уходящая за резинку трусов.

«Куда уж мне до тебя, козел», - в очередной раз Тиль обратился  к Фреду, припоминая его вид в душе после физкультуры. Вечно втянутый живот, хотя смысла втягивать его нет, он стройный и спортивный, безупречная осанка, гордо поднятый подбородок, почти самовлюбленно вздернутый к небу нос. Если Тилю проще было сгорбиться, когда он замотался в школе, то Фред наоборот – отклонял торс назад, упирая руку в поясницу, расставляя ноги чуть шире, как будто это съемка на обложку журнала.

«Наверное, надо было слушаться родителей и пойти в начальной школе на какую-нибудь тупую гимнастику», - Митчел опустил футболку, решил не думать о своем теле, которое не особо любил. «Может, я его и не люблю вовсе? Когда я о нем думаю, мне уже не так сильно хочется его обнять. То есть, я же не маньяк, не сталкер, я не страдаю мыслями о нем. И когда я видел его под душем, даже если сейчас это вспоминаю, все равно ничего нет. Ну, кроме зависти. Но когда он рядом, это превращается в сумасшествие. Какого черта надо было лезть к нему тогда, а?.. Ну вот надо было все испортить, да, Тиль? Ну вот не потерпеть же было. А теперь он не ходит на занятия. Ну, занятий-то еще не было, и он знает об этом, интернет-маньяк, да и говорил, что придет только сегодня, раз уж тамагочи привезут. Но нет, Тиль, ты же еще и с его родителями успел почти поругаться, чуть с отцом не подрался. Ну молодец, что еще сказать? Гений!»

- Я ушел, - сообщил он отцу, спустившись по лестнице широким шагом кавалериста, только что спрыгнувшего с коня. Отец отреагировал не слишком активно, только подняв чашку с кофе в знак того, что он слышал и принял к сведению, а потом уткнулся снова в свою газету.

«Этот год будет сложным», - понял Тиль. «Хотя, нет, год еще что… Эта неделя будет ужаснейшей в моей жизни».

Фред в это время уже в полной готовности стоял на остановке. Он еле заметно улыбался, представляя, как здорово покачивалось бы его тело в петле из нового ремня, затянутого на перилах лестницы.

«Господи, почему нельзя умереть по желанию? Чтобы не делать ничего самому, просто «оп», и ты мертв? В любом случае, лучше сдохнуть, чем ехать в вонючем, мерзком автобусе с малолетками и этой сукой. Ну какого черта я разнылся тогда, а? Ладно, признаю, я засранец, я сам его спровоцировал. Гомики ловятся на нытье, наверное. Митчел не сталкер, конечно, но он педик, теперь это уже факт. Я ничего не имею против педиков, я понимаю, что у него какие-то свои там мысли, причины, мотивы… Но почему я?! Никогда, ни за что, это же просто омерзительно. Еще не родился тот маленький голубой ублюдок, на которого я бы запал. Все, надо заканчивать. Ты сильный, Фред, ты крутой, ты все можешь. И не нужны тебе никакие друзья. Сложно с ними расставаться, но мы же двенадцать лет дружили, хватит уже, по-моему, да и потом, это гуманно с моей стороны будет. Он же мучается, наверное, когда со мной общается, хочет меня, страдает. А если я оборву все это, так будет лучше и для него, и для меня. Он не будет мучиться, а я не буду подвергать себя психическим травмам. И не только психическим», - последняя мысль вызвала у Фреда смех, он тихо захихикал, не открывая рот и даже не разжимая стиснутые от холода зубы. Пальцы уже заледенели, он подумал, что халява закончилась, теперь придется ездить в колледж либо на общем автобусе, в котором ездят только неудачники или стервы, у которых нет парней, либо на своей машине. А раз уж своей у Фреда не было, вариантов больше не оставалось.

«В общем, да, надо переосмыслить эту жизнь. Хватит ныть, четыре дня ныл, страдал. Подумаешь, пытался засосать, он же язык мне в рот не пихал, перчатки с меня не снимал. Ну, рубашку содрал, конечно, ну так ведь она его собственная, тут без претензий. Больше даже не посмотрю на него, пошел к черту, хватит. Тупой Митчел», - Фред опять ухмыльнулся, и водитель подъехавшего автобуса на него взглянул с прищуром.

- Доброе утро.

- Доброе, - Фред очнулся, кивнул и поднялся по ступенькам. Ему не повезло, его дом был далеко не первым на маршруте автобуса, так что многие места уже были заняты.

- Подождите! – Мэри выбежала из дома, застегивая сумку на ходу и пытаясь впихнуть в нее кошелек, телефон, пенал, косметичку. Ее иногда поражало, как все эти вещи помещались в сумку брата. Хотя, теперь она уже очень сомневалась, что он был ей братом. Прошлым вечером она хотела поговорить с подругой по телефону, но когда нажала на кнопку, поняла, что телефон занят, и из гостиной уже кто-то звонит. Анна звонила бывшему мужу, чтобы обсудить тему Фреда и Вивьен, и Мэри просто онемела, когда поняла, что ее мать не просто не против этих отношений, но и очень хочет, чтобы они завязались всерьез. Но самым шокирующим было не это, а то, что незнакомый мужской голос, который оказался голосом шерифа и отца Вивьен, приводил «инцест», как довод. И тогда Анна сказала, что это будет вовсе никакая не кровная связь, ведь даже если она считает Фреда своим сыном, он не станет ей от этого родным. Генри был непреклонен, стал напирать на то, что пусть даже это не кровная связь, но он никогда не позволит «выродку этого ублюдка» приближаться к Вивьен.

У Мэри случился приступ неконтролируемого, истерического смеха, как только она незаметно отключила трубку и спрятала ее под подушку, будто она могла ее укусить и рассказать еще много страшных секретов. Так значит, Фред – никакой не родной сын их матери? А значит, он и Мэри никакой не брат? Так она что, жила пятнадцать лет с каким-то чужим парнем, да еще извращенцем, который носит женские туфли и красится? А еще у нее, получается, есть сводная сестра? Та рыжая кобыла – ее сестра?!

«Какая жесть», - сделал вывод подростковый женский мозг, и все выходные Мэри старалась даже не сталкиваться с «братом» в коридоре.

- Это твоя сестра? – спросил водитель у Фреда, решив подождать опоздавшую школьницу.

- Впервые вижу, - в шутку хмыкнул Брацловски, но Мэри это вдруг услышала и чуть не споткнулась, залезая в автобус.

«Он что, в курсе, что мама – не его мать? Тогда почему он так постоянно подлизывается к ней и такой послушный? Лицемер тупой. Значит, какого-то придурка они любят, а на родную дочь наплевать. Вечно он умный, серьезный, добрый, а я так. У меня «переходный возраст», поэтому я плохая, значит», - зло подумала она, провела карточкой по автомату возле водителя, вырвала билет и протиснулась мимо Фреда, быстро прошла в салон.

«Вот больная», - подумал Фред, покосившись на нее. Нет, он никогда особо не дружил с младшей сестрой, он был нейтрален по отношению к ней, но часто испытывал раздражение от ее обиженных взглядов. Это же не его проблема, что она революционерка и всегда перечит родителям, а он просто соглашается с ними, а потом втихаря делает так, как хочет сам. Он же не виноват, что она еще просто глупая, и у нее больно горячий темперамент.

«Прямо, как Уитер. Они даже внешне, по-моему, чем-то похожи», - подумал он, а потом опомнился. «Ну все, я вообще спятил, она мне уже везде мерещится».

- Чего уставилась? – Вивьен вскинула темные брови, взглянув на Мэри совсем не дружелюбно, когда та села через проход, ближе к окну и вытянула ноги на второе сиденье.

«Чтобы эта уродина была моей сестрой…» - подумала Брацловски младшая, облизнулась, оттопырила щеку языком изнутри в знак презрения и отвернулась.

- Что за хрень с утра… - Вивьен подняла плечи, покачала головой, поморщилась и уставилась в свое окно. – Гретхенштейн, скажи хоть что-нибудь, мне скучно.

Гретхен молчала, она так и сидела, натянув капюшон кофты до самых бровей и глядя на Фреда, который будто завис возле водителя, и на которого уже многие обращали внимание. Но в целом будущие пленники школы и колледжа были слишком сонными, чтобы смотреть на Брацловски, который впервые за несколько лет ехал на занятия в школьном автобусе.

- Эй, зомби? – позвала Вивьен, потрясла ее за плечо, Гретхен раздраженно выдернула наушник из уха и повернулась. Половина ее лица при повороте так и осталась закрыта капюшоном, но Вивьен и одного видного глаза оказалось достаточно, чтобы понять – подруга не в настроении.

- Что?

- Ты не выспалась? У тебя марсиане в гостях?

- У меня все супер-класс, - заверила Гретхен.

- Какая-то мрачная сегодня. Хотя, о чем это я, Гретхенштейн всегда мрачный.

«Еще бы ты не лезла со своим вечным трепом, все было бы вообще роскошно. Блин, я хочу дружить с Брацловски, он всегда либо молчит, либо очень молчит. Как они вообще общались с Митчелом, он же треплется постоянно?»

Фред поджал губы, будто ему было больно смотреть на всех сидящих в автобусе. Он уже заметил и Вивьен, которая усиленно делала вид, что не в курсе о его присутствии, и Гретхен, которая завесилась волосами, закрылась капюшоном и нервно брыкалась в ответ на какие-то реплики Уитер. От Ду Мортье видно было только кончик ее носа и шевелящиеся губы, замазанные белым тональником, но Фред на этом долго внимания не останавливал, он смотрел по сторонам, прикидывая, к кому подсесть. Одному сидеть опасно, тебя примут за самодостаточную личность, которой никто не нужен, а потом ты и сам привыкнешь к одиночеству, и тогда станешь изгоем. В общем, Фред искал самый оптимальный вариант.

«Митчел, мразь… Думаешь, я плакать буду, что ты оказался гадиной? Думаешь, крутой? Засосать попытался, получил по роже и послал? Да это не ты меня послал, это я тебя лишу себя. Это привилегия, дебил, общаться со мной, а ты никто, на себя в зеркало смотри чаще. Был бы нормальным, в мужиков бы не влюблялся. Ты еще пожалеешь обо всем», - на Фреда снова напала агрессия, он усмехнулся, не заметил, как на его затылок посмотрел водитель. Автобус давно уже тронулся с места, и впечатляющих габаритов шофер не делал стоящему возле входа студенту замечаний, но смотрел на него непонимающе в зеркало.
«Чего он встал? Свободных мест – половина автобуса».

Но ругаться со студентами – себе дороже, у них особые карточки, такие зеленые, на которых написано, что они могут ехать, даже если автобус битком набит, они могут даже потребовать школьников испариться с места, чтобы сесть самим. И вообще, они уже не такие наивные, как школьники, старших не боятся, а вдруг этот еще и спорить начнет, выставит самого водителя идиотом?

«Себе дороже», - подумал мужчина, поправил фуражку и решил больше не смотреть на вцепившегося рукой в поручень первокурсника.

«Чего он встал?» - думала и Мэри тоже, скрестив руки на груди, но приподнявшись, прижимаясь спиной к окну, выглядывая из-за сидения перед собой и глядя на «брата».

«Черт, да как я раньше не замечала, что мы вообще не похожи», - она была просто в шоке. «У меня нос широкий, у него - нет, у меня глаза близко посажены, у него – нет, у меня вообще лицо другой формы. И у него волосы даже не светлые, как у мамы. Нет, может он весь в папу, но ведь у папы не серые глаза, а у мамы – вообще зеленые», - Мэри снова уставилась на Вивьен, та не заметила, а Мэри успела рассмотреть ее глаза. «И у этой какие-то зеленоватые, непонятные, вообще».

«Ты не с ними? Так побей их», - подумал Фред, поняв, что остался один. У него никогда не было других друзей, кроме Тиля. Он никогда не был душой компании, он никогда не хотел популярности. То есть, популярности-то все хотят и всегда, но он не делал ничего, чтобы ее завоевать или заслужить, потому и предпочитал дружбу один на один с кем-то. И вот теперь он оказался без поддержки, без фона, на котором он выглядел бы потрясающе, если не считать фоном спину водителя за темным стеклом кабины шофера. А значит, нужно было найти кого-то срочно и быстро начинать дружить с ним против всех, демонстративно, напоказ, как он никогда не дружил с Тилем. Его раньше не волновало, как и кто на них посмотрит, он слишком занят был ответами на хамство в свою сторону, как только начал краситься и носить туфли. А вот теперь появилась проблема внимания, которое ему понадобилось. Изгоем быть жутко не хотелось.

Гретхен поняла, что Вивьен отстала, наконец, и тоже заткнула уши наушниками, включила какой-то свой рэп, так что можно было спокойно послушать любимую музыку и не дергаться на каждый звук, переспрашивая: «Ты меня звала?»

Фред удивил, наконец оторвавшись от поручня возле водителя, и направившись к новичку болезненного вида, приехавшему из другого города. В автобусе сидели всего три поклонницы яоя и этого новичка в частности, да и те были сонными, так что никто из них не рискнул к нему подсесть. Они стеснялись, но все равно рассматривали его исподтишка, фантазируя каждая на свою тему в своем стиле. Задачей было расположить новенького под кем-либо знакомым, подходящим по габаритам и внешним данным, и яойщицы с этим неплохо справлялись.

«Охренеть…» - у одной из них глаза округлились, сон пропал окончательно, и мозги заклинило, когда Брацловски сел к этому смущенному жутким вниманием парню. «Что вообще Брацловски забыл в автобусе, он же ездит на машине?»

- Эм… - вырвалось у новенького, и Фред к нему наконец повернулся, но не весь, только повернул голову и слегка наклонил ее к плечу.

- Привет. Не буду говорить «доброе утро», ты не против?

- Потому что оно не доброе? – неловко предположил парень. Фред прищурился.

«Неплохо, не тупой, мне везет», - подумал он.

- А ты что, любишь просыпаться рано утром?

- Нет, потому и спросил, - бедняга пожал плечами, не понимая, чем привлек внимание «трансвестита», которого помнил еще с прошлой недели, когда тот устроил концерт в музее.

«Куда делся его большой приятель?» - подумал он, даже не представляя, что мысленно попал прямо в яблочко проблемы.

- Я – Фред, знаю всех здесь с первого класса, а тебя что-то не припомню, - Фред сходу протянул ему руку, и парень вздрогнул, посмотрел ему в глаза, подведенные карандашом, только подчеркнувшим необычную радужку. Потом он опустил взгляд на протянутую ребром ладонь, затянутую в красную перчатку. В этот момент он не видел, как плавно изогнулись губы Фреда в ухмылке, как выгнулась бровь.

«Ну что, насколько мы наглые?»

- Кейси, - парень неуверенно эту руку пожал, содрогаясь от мысли, что его рот на ладони отделяли от чужого всего две перчатки – его и Фреда.

- Я же говорила, что он та еще шлюха в этом смысле, - осклабилась Вивьен, будто оскорбление в адрес Фреда доставляло ей какое-то удовольствие. Гретхен промолчала, просто не услышав из-за наушников. Она вообще думала о своем.

«Вот, значит, как. Без рабов мы жить не можем, надо обязательно на ком-то ездить, и на кого-то все сваливать».

- Я из Рэйнмитта, - выдавил Кейси, снова спрятав руку, скрестив обе на груди, а Фред выпрямился еще сильнее, чем раньше, так что его плечи не торчали вперед, а прижимались к спинке сиденья, подголовник верхним краем касался шеи. Кейси захотелось быть таким же высоким, чтобы не сутулиться, и чтобы подголовник не давил на затылок. И с чего вдруг этот Фред к нему пристал?

- Буду знать, - равнодушно отмахнулся Фред, достал телефон и посмотрел на экран. Ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения он там не нашел, вздохнул, прищурился зло и убрал телефон обратно в сумку.

- Ждешь важный звонок? – предположил Кейси, пронаблюдавший все эти действия взглядом, обративший внимание на гранатовый, совершенно женский лак на овальных ногтях однокурсника. Кейси не понял, зачем снова к нему полез, если этот Фред так холодно и безразлично ответил ему только что.

«Может, он просто вежливость проявил из-за того, что сел рядом, и совсем не хочет вообще меня знать», - подумал Кейси, начиная стыдиться, но потом понял, что в автобусе было слишком много свободных мест, чтобы Фред приземлился рядом с ним просто по воле судьбы. «Неужели ему от МЕНЯ что-то нужно? О, господи, да он же гей», - Кейси побледнел даже, поймав на себе сладострастный, горящий извращенным интересом взгляд яойщицы, сидевшей через проход. Она смотрела на них, не отрываясь, так что Кейси почти на сто процентов поверил, что «этот трансвестит» просто хочет от него чего-то не того. Но это как-то не вязалось с равнодушием, которое Фред внезапно начал проявлять.

- Время смотрел, - соврал Брацловски, повернувшись к нему снова и улыбнувшись так, что Кейси по инерции тоже улыбнулся, и только потом одернул себя мысленно.

«Какого черта я скалюсь, он же гомик».

- Думаешь, я гомик?

Кейси обмер и по-настоящему побледнел.

«О, боже, он читает мысли».

- У тебя на лбу это написано, - пояснил Фред. – Я не гей, просто люблю ездить на передних сиденьях, а они все заняты. С бабами не сижу, сильно шумные.

«Господи, я параноик», - Кейси закрыл мысленно глаза и выругал себя.

- Я не думал, что ты гей, - попытался он исправить ситуацию.

- Да ты не волнуйся, какое тебе дело, приму я тебя за придурка или нет? Мне бы было по барабану на твоем месте.

- То есть, ты не считаешь меня придурком? – уточнил Кейси.

«Кажется, насчет его мозгов я промахнулся», - подумал Фред.

«Жесть, как от него отвязаться-то. День неудачно начался, явно», - решил Кейси про себя. Фред его не то чтобы пугал, но вводил в состояние слишком непохожее на расслабленный транс. То он был дружелюбен, то ему наплевать, то он вот-вот разозлится.

- А тебя это волнует?

- Без понятия, - выпалил несчастный.

- А фамилия у тебя есть?

- А зачем?

- Ты всегда ломаешься? – Фред усмехнулся, так широко растянув губы, что на щеках появились ямки, которые даже Тиль видел редко.

- Нет.

- Не всегда?

- Нет. В смысле, я вообще не ломаюсь.

- Ах, вот как, - Фред двусмысленно двинул бровями, сделал похабный взгляд полупьяного извращенца.

Кейси закрыл глаза, вдохнул глубоко, выдохнул с шумом очень медленно.

- Ходишь на курсы по самоконтролю? У тебя проблемы с приступами ярости? Ты агрессивный малый, я смотрю, да?

- Не то чтобы... Просто не люблю, когда на меня давят.

- Да ты вообще опасный, - Фред шутливо прищурился, Кейси на него уставился пустыми глазами, и Брацловски закатил глаза. – Шучу, успокойся. Ничего против тебя я не имею. Наоборот, не отказался бы еще пообщаться. Но ты мне говори, если я начну давить.

- У меня мать психоаналитик, помогает с такими проблемами, - все же сорвался Кейси, прикусив губу на секунду, чтобы отрезвить себя и не начать психовать.

«Он думает, он крутой?» - мрачно подумал он о Фреде.

- Считаешь, мне нужно полечиться?

- Думаю, это скорее особенность характера. Но специалист тебе может помочь это контролировать.

- А что не так?

- Давишь.

- Так я тебя даже не трогаю, - Фред издевался, так что в глазах у него как будто прыгали искры, серая радужка то светлела, то темнела.

- Ты понял, о чем я, - Кейси понял, что лучшее решение – не терять контроля над ситуацией и продолжать улыбаться, тогда этому умнику не к чему будет придраться. Мать о таких говорила, и Кейси был в курсе, что эти кадры – самые сложные случаи. Они придерутся к чему угодно и доведут до слез, как бы шутя, а потом скажут: «Ой, извини. Я что, задел тебя? Мне жаль, правда. Ну, удачи».

Особенно, если они в настроении повеселиться.

- Ну, я считаю, что это не моя проблема, если кто-то чувствует давление на свою психику. Не я же чувствую, а они. Это значит, что проблемы с самоконтролем у них, а не у меня, это же они слишком мягкие и послушные. И я не собираюсь запирать свой темперамент внутри, чтобы другим было удобно. Нужно быть увереннее в себе, чтобы не поддаваться, тогда и не нужно будет обижаться потом, - Фред пожал плечами. – Как ты, например. Просто видишь границу, дальше которой мне ничего нельзя позволять.

«Что-то больно пошло это прозвучало», - подозрительно прищурился Кейси, но колючки убрал, прислушался к вполне здравому доводу.

- Думаю, в чем-то ты прав.

- Мне не интересно, что ты думаешь, - Фред улыбнулся. – Я высказал свое мнение.

- Если ты высказываешь его на публике, будь готов, что кто-то отреагирует, - парировал Кейси. – А если тебе не важно, что думают другие, и ты не хочешь слышать их мнение, то либо высказывайся в тишине, где тебя никто не слышит, либо вообще не высказывайся.

«Неужели мне показалось, и я действительно не ошибся насчет его ума?..» - мысленно обрадовался Фред. «Это точно успех».

- А вдруг я революционер, и мне просто доставляет раздражать таких, как ты, противоречиями между моим поведением и логикой?

- Тогда нам точно стоит еще пообщаться.

- Почему? – Фред улыбнулся уже куда искреннее.

- Я дам тебе телефон моей матери, вот с желанием противостоять всему миру она точно поможет справиться.

- А вдруг оно мне нравится? Психи, которые лечат других психов, как твоя мать, помогают просто спрятать свои странности, а они мне нравятся. Что же делать?

- Отправиться на необитаемый остров?

- А я публику люблю, что поделать?

- Ты опять давишь, - Кейси почувствовал, что начинает уставать, и у него немного гудит голова, будто кто-то стучит ему по лбу.

- Прости, - Брацловски хмыкнул. – Так ты дашь мне телефон твоей матери?

- Даже визитку, - Кейси отодрал с шумом верхнюю часть сумки от липучек, на которых эта часть со значками и наклейками держалась, вытащил из маленького кармана синюю визитку с серебристыми буквами, и протянул Фреду, держа ее двумя пальцами.

- Носишь с собой визитки матери?

- Я не маменькин сынок, просто понимаю, что психам нужно помогать.

- Ох, спасибо, как бы я жил без тебя. Видать, судьба была тебя сегодня встретить, Кейси Колдман, - Фред осклабился, и Кейси понял, что это был маленький проигрыш. Этот ухоженный и модный «не гей» все же узнал его фамилию, лишь посмотрев на визитку его матери. – Дай угадаю, ты живешь с матерью, но без отца?

«Какой экстрасенс, ты подумай…»

- Допустим.

- Заметно, - Фред радостно улыбнулся и встал вдруг. Кейси понял, что автобус остановился у школы, перед которой на стоянке было уже множество машин, и все шумели, ходили туда-обратно, с чем-то разбирались.

- Обалдеть, о чем можно трепаться всю дорогу с каким-то убогим сопляком?! – Вивьен просто опешила, она смотрела на это всю поездку, поняв, что Фред не поворачивается и не заметит, что она смотрит. Зато это заметила Мэри и подумала злорадно, что ее идеальному, но неродному братцу все равно ничего не светит. Даже если Вивьен в него влюблена, ее отец просто не позволит «выродку этого ублюдка» к ней приблизиться. А Мэри слишком хорошо знала двуличный характер своего брата, чтобы поверить, будто он бросится в огонь и в воду из-за любви. Ей было обидно только, что даже если Фред не сын ее матери, то он сын ее отца, и вот отца-то Генри Уитер назвал ублюдком. Мэри так и не поняла до конца, почему между ними были разногласия, и как вся эта драма произошла давным-давно, но отца она ублюдком совсем не считала, что бы он ни сделал.

- Он симпатичный, - пожала плечами Гретхен, решив ответить, наконец, и пряча плеер в сумку, чтобы не отобрали на территории колледжа, в котором телефоны и плееры были запрещены правилами.

- Да фу. У тебя вкус какой-то дикий, вообще. Его откормить бы и погонять в спортзале, тогда ничего будет.

«А еще Брацловски не способен разговаривать так долго, в принципе», - Гретхен продолжала думать о своем. «Он же вообще молчун, и правда, о чем они там болтали? Неужели этот коротышка такой интересный, что Брацловски сам к нему прилип и начал трепаться?»

- Ты долго будешь тормозить? – Вивьен вздохнула, поняв, что Гретхен вообще не слушала, что она говорит. Она остановилась, взмахнула руками, шлепнула себя ими по бедрам, обтянутым белыми джинсами, подняла лицо к небу и застонала. – Ты жуткий тормоз, Гретхенштейн. Нам еще ключи от шкафов забирать, пошли.

Гретхен подумала, что мучения не вечны, и даже если Вивьен ее раздражает сейчас, то скоро должно случиться одно из двух: она либо пошлет эту гламурную диву к черту, либо снова станет думать, что Вивьен идеальная.
«Нет, я знаю, что это неблагодарность, ведь она единственная, кто стал дружить со мной в школе… Но это не делает ее безупречной и не обязывает меня терпеть ее замашки», - оправдалась Гретхен. «В любом случае, если я что-то сделаю, то это не будет предательством по отношению к себе. Перед собой я как-то в большем ответе, чем перед ней и кем-то другим».

Фред взял первый попавшийся ключ из корзины на вахте, быстро нашел свой шкафчик, засунул туда почти все книги, которые получил там же, на вахте, убрал в сумку только большой учебник по черчению и расписание занятий. Вообще-то, он надеялся, что в колледже все будет иначе, чем в школе, но надежды оправдались лишь частично. Множество предметов, вроде физкультуры, плавания, музыки и прочей ерунды, можно было послать к черту. Зато сложность остальных повысилась в разы, да и вообще, было ощущение, будто всех первокурсников готовят в спасатели мира от конца света, столько знаний они собирались впихнуть в забитые мусором и сексом головы.

«Самое мерзкое, что этот извращенец выбрал то же, что и я», - Фред закатил глаза, зевнул, стиснув зубы, и толкнул дверь в большой кабинет, который совсем не похож был на маленькую комнатку в школе. Да и учительский стол стоял как-то странно — не перед доской, а возле окна, как можно дальше от входной двери и обращен к ней, так что спинка учительского кресла прижималась к подоконнику. И стол пустовал, за ним никого не было, хотя практически все парты были уже заняты.

«А вот и мистер-опоздание», - подумал Тиль, покосившись на дверь. Его аж передернуло от вида этих блестящих металлических кнопок на рубашке. Расстегнуты были только две верхние кнопки, но ворот-стойка стоял, как положено, подчеркивая гладкость шеи, ее четкие линии, выступающие ключицы и цепочку на шее. Тиль цепочку не видел издалека, но уверен был, что она на месте, ведь Фред ее не снимал даже в душе.

«Что-то я уже сомневаюсь, что он не сталкер», - подумал Фред, так и стоя в дверном проеме, совершенно не волнуясь на тему того, что может кому-то мешать пройти.

«Ну вот, мы не видились несколько дней, а я уже не могу понять — он реально меня не замечает, демонстративно игнорирует или просто делает вид, что не замечает», - мрачно отметил Тиль про себя. Но раз уж Фред смотрел не на него, можно было рассматривать дальше. Тиля тошнило от этой любви к металлическим деталям, серебру и просто серебряному цвету, лаковым элементам и тесным вещам. Рубашка была шелковая, очень узкая, обтягивала жесткие бока, так что Брацловски казался вообще плоским, облегала живот, так что видны были линии пресса. Лаковые перчатки, в которых наверняка было жарко, но зато они были короткими, да еще и с отверстиями для костяшек, чтобы не мешали сжимать кулаки.

Взгляд Тиля остановился на светло-голубых джинсах, которые обтянули ноги так, что щиколотки казались той же толщины, что запястья, а вот ступни в сравнении с ними были что-то очень большими, да и в ботильонах напоминали копыта.

«Господи, куда я смотрю?!» - Митчел опешил, мысленно дал себе со всей силы затрещину и отвернулся, уставился в окно. Он просто поймал себя на том, что слишком долго смотрел Фреду чуть ниже пояса. Обтягивающие штаны Фред именно за то и не любил, что они подчеркивали ноги, но подчеркивали и то, чем обычный парень гордился бы. Но он же готов был душу продать, чтобы доказать, что он не хуже Вивьен Уитер может привлекать парней, так что рубашка была длинной. И только между ее полами, расходящимися при движении, можно было заметить, что за ширинкой что-то выпирает, что совсем не подходит девушке.

Тиль опять показался себе неопрятным уродом, одевающимся намного хуже. Обычная футболка застиранно-сиреневого цвета, клетчатая красно-белая рубашка, порванные почти под самой задницей джинсы, не прилизанные волосы с отросшими после покраски корнями. И он забыл побриться.

-        Фредди, ты тоже здесь, - сострила одна из яойщиц, опираясь о подоконник. Фред ей улыбнулся, помахал ручкой манерно, но промолчал, разглядывая парты и выискивая себе место. Все было занято, кроме одного места в середине кабинета, места возле Тиля в заднем ряду у окна и целой парты в том же ряду, но у стены. В середину Фред не хотел садиться не только из-за роли мишени, которая придется на того, кто туда сядет, но и из-за соседства. Там сидел какой-то долговязый идиот, который странно на него смотрел, а скандалить целый год или даже семестр Фреду не хотелось. Поэтому он и решил, что лучше сесть одному за пустую парту.

Кейси за ним наблюдал, шифруясь.

«По-моему, он меня не заметил», - подумал он, сползая по стулу. Но Фред его увидел вообще первым. После Тиля, конечно.

«Жаль, что уже не один сидит», - вздохнул он мысленно, но потом так же мысленно улыбнулся. «Еще не вечер», - убедил он сам себя.

Кейси подумал, что этот «не гей» притягивает к себе очень много влияния, и оно совсем даже не отрицательное. То есть, с ним вполне можно общаться, не опасаясь, что его случайно побьют после занятий противники нестандартного стиля Фреда. В общем, жертвой его антифанатов стать не грозило, и Кейси переключил все внимание на внешний вид того, кто сел с ним в автобусе. Он не рассматривал его, когда Фред стоял возле шофера, не рассматривал одежду и в тот момент, когда они разговаривали, но сейчас отметил, что это очень... смело.

-        Пропустите, пожалуйста! - воскликнули вдруг с сильным акцентом. Большинство эридианцев пользовались английским языком в общении, хотя могли выучить любой, несколько минут послушав, что говорит носитель этого языка. Англичан на Эриде было больше всего, поэтому и язык стал более популярным, а понятия «языковой барьер» практически не существовало. Разве что, между землянами разных национальностей.

-        Тебя что, тихо разговаривать не учили? - уточнил Фред, повернувшись к тому, кто его бесцеремонно пихнул в плечо и протиснулся в кабинет.

-        Васхетительная наглость, молодой человек!

-        Восхитительная, детка, - передразнил и поправил Брацловски.

«Ну начинается», - подумал Тиль, пялясь уже без стеснения. И тут у Фреда просто отвисла челюсть. Рот в самом деле приоткрылся, а глаза округлились. Перед ним стоял идеал земной француженки, и у него, интернет-маньяка, онанировавшего на француженок года полтора назад, на пару секунд снесло крышу.

«Обалдеть...» - пронеслась совсем не циничная мысль при виде блондинки с очень внушительной грудью. Грудь эта была обтянута кофточкой с очень глубоким вырезом, длинными узкими рукавами и горизонтальной широкой полоской. Любой другой девушке Фред сказал бы, что это ее полнит, но это точно не могло относиться к той, что перед ним стояла. Голубой шелковый шарфик на ее шее только подчеркивал хрупкость и нежность этой шеи, да еще и цвет глаз.

«Вот это телка...» - подумал Тиль, совсем забыв про свою «диву» в исполнении Фреда. Круглый зад француженки был обтянут черной, короткой юбкой, из-под нее едва заметно виднелись светлые широкие резинки чулков. Красные туфли, красный беретик, чисто по-парижски надетый на белокурую голову, дополняли шок всей мужской половины первокурсников, что сидели в кабинете.

«Безупречная пара», - вынес приговор Кейси, уставившись на парочку возле двери. Он всегда думал, что такие встречаются либо в кино, либо в модных молодежных сериалах, которые тоже с натяжкой можно назвать «кино», либо по одиночке. И он уверен был, что если в колледже Серенити-Тауна есть один такой Фред, которого при желании можно считать красавчиком в виду сверхопрятности и ухоженности, то идеальной пары для него точно не будет.

Он ошибался.

-        Франческа Симон, очень прэятно, - картаво произнесла настоящая во всех смыслах дива и резко протянула свою тонкую, изящную ручку к Фреду, практически прямым текстом требуя приложиться к кисти губами. На ручке была красная перчатка с вырезом на тыльной стороне, и Фред выгнул бровь очень резко, так что она стала напоминать угол.

-        Охренительная самоуверенность, - он хмыкнул, развернулся и пошел в конец класса.

-        Паразительная неваспитанность! - взвизгнула блондинка.

-        От слова «паразит»? - уточнил Фред, не оборачиваясь.

-        Ты пожалеть об этом в один прекрасный утро!

-        Боюсь до дрожи, - Брацловски добрался до парты, ненавидя новенькую истеричку за ее внешность и за то, что из-за ее визглявого голоса никто не обратил внимания на его сногсшибательную походку.

«Может, грудь надо было сделать побольше?..» - задумался Фрэнк, внешне только хлопая ресницами и продолжая возмущаться. Над «Франческой» уже начали издевательски хихикать девчонки, особенно, яойщицы и поклонницы Фреда.

«Но главное — он не понял. Это успех. Он еще пожалеет, что тогда выделывался в музее», - злорадно строил планы мести Саливан.

«Надо, наверное, опять на катание пойти, а то уже засматриваются на всяких уродин», - подумал Фред, все еще уязвленный таким вниманием к приезжей инопланетянке. «По крайней мере, сходить на каток».

-        О, господи, что я ви-и-и-ижу... - протянула Вивьен, заглянув в кабинет слишком быстро и опрометчиво, так что шансов убежать сразу не осталось. - Гретхен, выколи мне глаза, неужели наши Том и Джерри поругались?

-        Кто, по-твоему, из них Том?

-        Митчел, конечно, - шепотом ответила Уитер, усмехнувшись, смерив взглядом всех знакомых девиц... И вдруг она наткнулась взглядом на Франческу. - Что за швабра посреди класса?

-        Без понятия, можно спросить, но сходу наезд будет выглядеть странно.

-        Ладно, потом узнаем. Знаешь, я переборщила. Если Митчел — тупой кот, и это факт, то Брацловски на мышку вообще как-то не тянет. Чип и Дейл?

-        Вряд ли, - Ду Мортье улыбнулась, но даже капюшон снимать не стала.

«Ну она и вырядилась», - подумал Фрэнк. Его мутация в девушку никогда не проходила бесследно для психики, и мысли тоже становились во многом женскими. Поэтому он захлебнулся завистью к аппетитному, крепкому и во всех смыслах привлекательному телу Вивьен, которое в образе парня еще  очень даже хотел, но подавился смешком над Гретхен. Толстовка, да еще натянутый до бровей капюшон, черные пятна теней на глазах, юбка до середины колена, в складку, гольфы в ромбик и кеды. И все это вместе вообще никак не вязалось с ее костлявой комплекцией, долговязостью и ломкостью. Она и двигалась далеко не мега-изящно, не роскошно, ходила, как парень, а уж в таком виде была совсем непонятной.

-        Точно, Фиона и Шрек, - припечатала Вивьен. - Огр и уродина, прикидывающаяся секси-секси.

-        В яблочко, - не смогла не согласиться Гретхен, понимая в очередной раз, за что же любила свою подругу. Это чувство юмора было неповторимым, хоть и не всегда острым.

-        Сядь с ним, - Вивьен ее неожиданно пихнула, так что Гретхен не растерялась, развернулась и пошла по крайнему ряду мимо широких белых столов, почти обтираясь о стену, выложенную серым кафелем.

«Если бы я села с ним, то он решил бы, что он мне нравится, это логично. Да и вообще, бредово было бы с ним садиться, учитывая, что он тогда отколол. Да что он вообще всю школу откалывал, мы же друг друга терпеть не можем, с чего бы я с ним вдруг села? Нет, ну мест больше не осталось, но остался Митчел. А я хоть с сиамскими близнецами-извращенцами сяду, только бы этот урод не подумал, что при возможности выбора я выбрала ЕГО».

Гретхен молча бросила на свободную половину стола сумку, Фред поправил пальцами волосы, посмотрел на нее снизу вверх, но так насмешливо и паскудно, что периодически оглядывавшийся Фрэнк прищурился.

«Он вечно кого-нибудь морально насилует, как ему не надоедает-то. Может, его мать не любила? Неудачник, бедняжка. Или он женоненавистник? Может, ему просто не дают из-за его характера? Внешне ничего, конечно, но далеко не принц, если уж совсем-то честно».

Фред себя принцем никогда и не считал, его вполне устраивал образ снежной королевы в глазах яойщиц, морального урода и деградирующего ничтожества в глазах нормальных девушек, капризного  педика и трансвестита с завышенной самооценкой в глазах нормальных парней.

Мнения о себе всяких геев он не знал, да и не хотел знать. Ему доставляло уже то, что для всех этих «критиков» он был недоступен в любом случае, каким бы они его ни считали.

-        У Уитер дома воду отключили, боится сесть со мной, вдруг запах учую?

-        Я не в настроении выслушивать твою утреннюю тренировку для орального секса, - сообщила Гретхен, не глядя на него, сев и съехав по стулу вниз, вытянув ноги, но поставив их на пол не только пятками, а ступнями.

-        А теперь на эридианский, - попросил Фред, уже начиная раздражаться. Сидеть с этой инопланетянкой было невыносимо, поэтому он никогда раньше и не сидел. Он просто чувствовал, что это будет не похоже на обычное уничтожение собеседника своей язвительностью. Даже с Кейси, сыночком психолога, было проще, чем с Гретхен.

-        Язык зря не напрягай, я имела в виду. Мне пофигу.

-        У тебя ноги кривые. Это тоже пофигу? Как у кавалериста, колесом.

-        Так ведь не тебе же их раздвигать, не волнуйся.

«Вот дура...» - Фред мысленно пнул ее, но на самом деле только закатил глаза и отвернулся.

-        Мне жалко твоего парня.

-        Хорошая попытка, но у меня его нет.

-        Я почему-то не удивлен.

-        У тебя вообще эмоциональная фригидность. Это как сексуальная, только эмоциональная.

-        Сама-то, смотрю, в оральном лесби-сексе просто мастер? Языком только так?

-        А что делать, куда-то же его надо пихать.

«Мутантка», - подумал он далеко не в первый раз, посмотрев машинально на ее руки, но они были засунуты в карманы толстовки.

-        А что, за лето не нашла ни одного дебила, который бы на тебя повелся? Или они все не выдерживают твоего трепа? Или ты всех отравила своей ядовитой слюной?

-        При дебилах, которые на меня ведутся, я вообще паинька, каких ты не видел.

-        Так я, выходит, умный, по-твоему?

-        Просто я тебя даже не расцениваю, как кандидата, смысл размышлять о твоих качествах? На лбу написано, что производственный брак.

-        Слава богу, хоть одна хорошая новость за утро. Гретхен Ду Мортье не представляет свои ноги у меня на плечах, это уже успех.

-        Рада за тебя.

-        Была бы рада, не отвечала бы.

«Черт, вообще не надо было на его провокации реагировать», - сама себя вернула с небес на землю Гретхен и замолчала.

-        Охренеть, какая предсказуемая, - вздохнул Фред тяжко.

«Вот мразь», - подумала Гретхен, покосившись на него и боковым зрением заметив, что он улыбается самодовольно. Его дешевые подколки всегда казались грубыми, топорными, детскими, но в итоге получалось, что и ответить-то на них нечего, а что ни ответишь, он высмеет и выставит женской логикой, которую считает мифом.

-        Ты сегодня в белом, - заметил Тиль, окинув взглядом приземлившуюся на соседний стул Вивьен. - Марсианские дни прошли уже, что ли?

-        У тебя не получается под него косить, - она поморщилась, но без сарказма, даже улыбнулась.

-        Да я в курсе.

-        Смысл хамить всем подряд? У него-то комплексы виноваты и что там еще, а ты-то зачем его копируешь? - Вивьен решила, что раз они сели не вместе, то что-то случилось, и Тиль точно не будет так рьяно защищать свою «диву», как обычно.

«Без понятия, зачем», - подумал Тиль, ему стало тоскливее, чем до этого, он уставился в стол, потом покосился в сторону Фреда с Гретхен и заметил, что они даже общаются. То есть, у Гретхен шевелились губы, хоть она и не смотрела на соседа по парте, но из-за капюшона было вообще непонятно, куда она смотрела. А вот Фред вытянул руки, поставив их локтями на стол, очень близко друг к другу, повернул голову и улыбался змеиной улыбкой, не обнажая зубы. И он тоже говорил, хоть и не слышно было слов. И он не смотрел на Тиля, хотя стоило ему поднять взгляд от лица Гретхен, они бы с Митчелом столкнулись взглядами.

«Хорошо, раз теперь нет смысла хранить твои гребаные тайны, ты получишь все свои мечты на блюдечке, сука», - подумал Тиль, разозлившись.

-        Без понятия. Может, потому что он просил не говорить тебе, как страдал тебе всю старшую школу? - он усмехнулся, а Вивьен округлила глаза и уставилась на него.

-        Что он просил?.. Стоп. Кто? Брацловски?!

-        Нет, вон тот придурок новенький.

-        Что он говорил?

-        А какая разница? Ты же его терпеть не можешь? - Тиль прищурился по привычке, как делал раньше, но потом опомнился.

«Мать его, мы же больше не друзья. Мы вообще друг другу никто, какой смысл ловить ее на том, что он ей нравится? Какая с этого выгода? Что, я потом ему расскажу, что ли? Нет, конечно».

-        Ну просто, интересно, что там этот кретин про меня несет за моей спиной, - пожала плечами Вивьен, села ровно, скрестила руки под грудью. К белым брюкам и заколотым блестящей заколкой рыжим волосам неплохо подходила красная кофта из какого-то шершавого материала, оснащенная внушительным вырезом. По крайней мере, взгляд Тиля этот вырез притягивал, инстинкты он никуда деть не мог.

-        Да как будто ты не видишь всего этого, - Митчел фыркнул, посмотрел в окно, наклонив голову немного, ссутулившись на секунду, чтобы было видно улицу между пластинами жалюзи. Но потом он снова повернулся к Вивьен, от нее сложно было отвести взгляд, когда она оказывалась близко.

-        Я вообще не врубаюсь, о чем ты, - надменно, уже с сарказмом ответила она.

-        Он от тебя тащится почти с первого класса. И всю старшую школу в тебя по уши втрескан. И весь прошлый учебный год он рыдал у меня дома, у меня в машине, у себя дома, везде, вообще, где мы были вместе, о своей красивой, искренней, безответной и безнадежной любви к тебе.

-        Почему ты говоришь мне об этом? Ты еще на прошлой неделе меня терпеть не мог, - Вивьен прищурилась, пытаясь выглядеть подозрительно и взросло.

«Господи, как вы похожи, два придурка... Да видно, что тебе это все нравится, что ты радуешься, можешь не щуриться, охрененно наивно звучит все, что ты говоришь».

-        Да не бойся, я не шучу и не издеваюсь. Мы просто больше не общаемся.

-        И ты, как подлец, разбалтываешь тайны бывшего друга его главному врагу?

-        Можно ли считать врагом того, о ком он думает круглосуточно, видит сны по ночам и грезит в неадеквате?

«Охренеть, я брежу, это сон», - Вивьен смотрела на спокойный профиль теперь уже бывшего друга Фреда и удивлялась этой вполне ласковой, искренней улыбке на его бледных, жестких губах. Было ощущение, что Тиль больше не кинется овчаркой на любого, кто обидит его «диву», он больше не против Вивьен и всех, кто с ней связан.

«Черт, правда, какого хрена я на нее орал, обзывал ее? Как дебил себя вел всю школу. Все из-за него. Она не сделала лично мне ничего плохого, она красивая, далеко не тупая. И мало ли, что о ней говорят, о нем тоже много сплетен ходит, но это все чушь, он никакой не гомик. А она, наверное, никакая и не шлюха. Ну и ладно, хрен с вами, радуйтесь, наслаждайтесь друг другом».

-        Ты серьезно, что ли? - Уитер все еще не верила. - БРАЦЛОВСКИ из-за меня ревел? - она даже нервно усмехнулась.

-        Рыдал. И тогда, после музея, он полчаса торчал у меня в машине и ныл, что он мудак, подонок, козел и мерзавец, как ему жаль, что он так поступил. Кстати, ты думаешь, он действительно дал бы тебе ту долбанную майку, если бы тебя ненавидел?

-        О, черт, майка, - Вивьен засмеялась.

-        Где она, кстати? В помойке?

«На подушке, мать ее...» - вздохнула Вивьен мысленно. Майка уже не пахла Фредом, но спать с ней все равно было приятно, и возвращать не хотелось.

-        Да валяется где-то, поищу потом.

-        Отличная возможность вернуть ее и спросить про то, какого черта он ныл мне несколько лет о безумной любви и страсти, ага, - фыркнул Тиль.

-        С чего ты взял, что мне интересна его дурацкая любовь? Наивный мальчик влюбился, что поделать, я так и знала, что он не просто так лезет ко мне. С чего бы он привязывался, если бы не запал? Пусть дальше любит, мне-то что.

Тиль обомлел.

«Спятить можно, так он уже давно по мне сохнет», - Вивьен пробил мысленный смех, самооценка взлетела до небес, ей стало немного смешно, но не от радости, не от самой ситуации. Ее насмешил Фред. «Вот придурок-то, как в детском саду, честное слово. Мне было ПЯТЬ, когда я толкала его и шпыняла, а ему почти двадцать, и он до сих пор меня третирует, вот бестолочь. А я-то думала, он реально ненавидит, все такое, такой недоступный, что охренеть... РЕВЕЛ, убивался, страдал, ха-ха просто!»

«Черт... Что за выражение лица, Уитер?!» - Тиль очнулся от своей мелодраматичной апатии, протрезвел от желания «сделать так, как должно быть» и понял, что он не в нежном кино, а в реальности. И он что-то не понял, что-то перепутал и не учел, что женская логика непредсказуема, а женское поведение не поддается контролю. Его просто нельзя связывать логикой и склеивать с чувствами.

Чувства женщины не угадать.

Фред заметил, что «сучка Уитер» на него почему-то уставилась, поднял на нее взгляд и не понял, почему в нем была надменность, будто Вивьен смотрела на него сверху вниз.

«Господи, когда же я научусь слушаться Гретхенштейн и пойму, что она ВСЕГДА права», - Вивьен вздохнула разочарованно, встретилась с Фредом взглядом уже совсем без дрожи и возбуждения, хмыкнула и отвернулась. «Он никакой не идеал, я сама его придумала. Она же говорила, что он на самом деле просто закомплексованное ничтожество, которое без своего Митчела никуда и ничего собой не представляет. Блин, рыдающий мужик, я не могу...»

-        Мне казалось, он тебе тоже нравится, - Тиль прищурился, не понимая, как наивно прозвучала на этот раз уже его догадка.

-        Когда кажется, креститься надо, - сообщила ему Вивьен. - Я когда-нибудь говорила, что ли, что он мне нравится? Бесит всю школу и сейчас бесит, а оказалось-то вот что... - она наигранно вздохнула. Слезы Фреда все испортили, весь его образ неприступности и крутизны. Было сложно снова представить себе, как на прошлой неделе, его сильные руки, как он бы обнимал и прижимал к себе. Нытик, баба.

«Черт, а какого хрена я ждала? Он красится, носит долбанные каблуки. Он же повелся на какие-то мои слова, которые я в запале ляпнула, и до сих пор им верит, старается выпендриться. Господи, да ты смешной такой, Брацловски, я прям умру сейчас, описаюсь от смеха. Мужик, тоже мне... Мой герой, хах...»

-        Рад, что смог тебя повеселить, - Тиль ухмыльнулся внезапно самодовольно, так что Вивьен перестала улыбаться, как пьяная, и удивилась перемене его эмоций.

«Мда... Значит, я не всегда прав. Ты не ошибался, придурок, она на тебя плевать хотела, а теперь еще и презирает. А что ты хотел? Ты презираешь меня за то, что я тебя люблю, а она ответит тебе взаимностью и бросится на шею? Размечтался, идиот. Хотя, нет, в чем-то ты был прав. Ты неудачник, она тебе не светит, и ты совершенно оправданно ныл. Ты пролетел. Извини уж, но уже достало защищать тебя и быть за тебя. Ты же сам знаешь, кто не с нами, тот против нас. И лучше я буду против тебя, наслаждайся одиночеством, ты же его так любишь».

-        Да уж, в отличие от него, ты хоть развеселить можешь, - согласилась Вивьен недоверчиво.

«Какого хрена это было? Чего она уставилась на меня, коза тупая?» - Фред просто опешил, его бросило сначала в жар, потом в холод, по телу пробежали мурашки, и он в самом деле передернулся. Гретхен на него покосилась, потом проследила взгляд и наткнулась на Вивьен.

«Я же говорила ей, что он просто тащится», - подумала она устало. «Ты достала Вив, сколько можно мусолить одну и ту же тему, скажи уже, что ты его хочешь, дура».

Фред столкнулся взглядом с Тилем, тот посмотрел неожиданно холодно, спокойно, а потом во взгляде появилась улыбка, но совсем не дружелюбная и не покровительственная, как обычно.

«Мать его. Он ей что-то сказал. Про тот вечер? Да ну, хрень полная, он же не станет признаваться ВИВЬЕН УИТЕР, что он лез ко мне, он же скорее застрелится, чем скажет, что он педик. Тогда что он ей сказал? Блин, он не мог сказать, что я люблю ее. Тогда почему она смотрела на меня, как будто он растрепал ей что-то смешное про меня?! Да Митчел — тряпка, он же не может вякнуть про меня ни слова, сам лизаться лез, а теперь вдруг сдает? Не может быть», - Фред себя успокаивал, но почувствовал, что его в самом деле бросило в холодный пот. Это ощущалось где-то в районе лопаток, позвоночника, груди и тыльных сторонах кистей, закрытых перчатками.

«Или у меня галлюцинации, или он с чего-то вдруг занервничал», - Гретхен слишком хорошо почувствовала изменение в его настроении. Из свежего, резкого, горького штиля все превратилось в подгнивающий, сладкий шторм, даже моргать он стал чаще, а взгляд стал диким, как в тот раз, в музее. Фред заерзал невольно, разволновавшись.

Тиль начал терять уверенность в правильности своего поступка и собственном праве на подобную месть. Фред не позорил его перед всеми, он не кричал: «гомик!» при всем колледже, да и сегодня с утра никому не рассказал. И родителям не сказал правду, скорее всего, если уж Анна Брацловски не звонила домой Митчелам и не пылала праведным негодованием. А он только что проболтался о чужих чувствах, которые были очень интимными и вызывали так много эмоций, тому человеку, которому о них рассказывать точно не следовало. То есть, Тиль был уверен сначала, что поступает правильно, ведь если они нравятся друг другу, то проще уже признаться и все решить, но оказалось, что он случайно сдал друга, пусть и бывшего, да еще и сломал его идеальный, выстраиваемый годами образ в представлении Вивьен. Он уже не идеал, она его уже не хочет, она не может хотеть плаксу, нытика и девчонку в мужском теле. Она знает его главную тайну, и теперь у нее против него жуткое оружие, а он беззащитен.

«Ну и хрен с ним, сам сказал, что я ему больше никто. С какой стати меня должно трогать, что там у него будет после этого? Хватит секретничать, как баба, а если уж у тебя есть тайны, храни их в себе, не надо было мне рассказывать. Людям вообще верить нельзя, а ты зря сделал для меня исключение... Блин, я опять его копирую. И получается, по-моему, дерьмово. Черт, а если эта коза его при всех опустит? Он меня убьет. Нет, он вообще меня возненавидит. Да пусть ненавидит, достал уже! Черт, ну все равно, какого хрена мне так дерьмово-то...»

Вивьен была в шоке. Стоило посмотреть в сторону «идеального парня», по холодности которого она болела и страдала, по невозмутимости которого тащилась, как вдруг все черты, делавшие его прекрасным, начинали превращать его в маменькиного сынка, нытика и неудачника, который совсем не покоряет многочисленные сердца яойщиц, а давно готов отдать собственное сердце ей. Вивьен Уитер, которую якобы «ненавидит».

«Блин, да что за день такой...» - она закатила глаза и вздохнула. «Я какая-то больная, Гретхенштейн права. Надо радоваться, что он в меня по уши. А он меня бесит, вот дебил».

«Черт, что делать?!» - паниковал Фред.

-        Тихо все, паиньки-стиль, кто-то идет! - скомандовала девица, которой Фред помахал, когда явился в кабинет.

В самом деле, в коридоре послышался стук каблуков, но какой-то очень редкий. Между предыдущим и последующим проходило не меньше двух секунд, как будто человек еле полз. И ни Фред, ни Тиль, ни яойщицы, ни Кейси, практически никто в кабинете не надеялся, что каблуки четко говорят о половой принадлежности преподавателя. Виноват в этом был Брацловски и прочие кумиры яойщиц.

Дверь распахнулась, и «преподаватель» вошел по-настоящему медленно, как если бы он был не совсем трезв.

«Очуметь...» - девицы, державшие в партах мобильники с включенной он-лайн мангой, почти синхронно вздрогнули и почувствовали, как по их телам пробежали мурашки.

Учитель черчения дошел до доски, бросил на свой стол замшевую сумку с кисточками, пришитыми к днищу, взял лежавший у белой доски маркер и размашисто, круглым ровным почерком написал «Сэнди». Он снова надел колпачок на маркер, щелкнул им, бросил обратно к доске и подошел к столу, прислонился к его краю округлой задницей с едва заметным галифе на бедрах и впечатляющим просветом между них.

Гретхен моргнула, пришла в себя и решила отрезвить онемевшего Фреда.

-        Глянь, как ты будешь выглядеть лет через пятнадцать.

-        Иди ты... - вырвалось у Фреда шепотом.

«О, господи, ЭТО землянин?!» - Тиль потерял дар речи и тоже уставился на нового учителя, которого никто раньше не видел. Все они знали своих будущих преподавателей еще в конце прошлого учебного года, ошивались возле колледжа. Но этого точно не было.

-        «Сэнди» - это ваша фамилия?.. - уточнил Кейси осторожно, и на него покосились, как на смельчака.

-        Имя, - отозвался препод, продолжая листать журнал, который взял в руки.

-        Мы же не можем обращаться к вам просто по имени.

-        Ну, можешь звать по фамилии, - Сэнди пожал плечами, оторвался от стола, снова взял маркер, сунул его в рот, зубами оторвал колпачок и дописал к имени фамилию. И только потом он, пробежавшись по списку имен, наткнулся на знакомую фамилию.  - Хотя, я надеялся, мы подружимся, но раз нет, то как хотите.

На Кейси сразу кто-то шикнул, кто-то чихнул с задней парты: «придурок». Фред мысленно застрелился.

«Кто тебя за язык тянул».

«Какого... Ду Мортье?.. Что еще за Ду Мортье в этой психушке?»

Сэнди перелистал страницы в поисках другой информации о студентах, выбравших черчение. Больше ни у какого курса Блуверд вести уроки не собирался, он взялся пока только за первый, да и народу хватало, насколько он понял. В конце концов, в тридцать четыре года нужно уже заняться собственной жизнью, а не пахать, как проклятый, учителем обществознания. Черчение было идеально для Сэнди, ведь это практический предмет, вся теория умещается в учебник, который «детишки» могут полистать и сами. И ему не придется распинаться перед ними, как клоуну.

-        А сколько вам лет, мистэр Блувэрд? - с акцентом, сладко уточнила Франческа с места.

-        Уже все можно, - тихо хмыкнул Сэнди, обходя стол, не глядя на него. Он сел в кресло, наклонился к столу, а не подвинулся к нему, как нормальный человек. «Гретхен Ду Мортье, планета Земля, Англия... Не может быть. Нет, я прекрасно помню, что наша мадам Ду Мортье... Что Андерсен... Если посчитать, то это было сколько лет назад?.. Точно, почти двадцать лет с тех пор, как он ее трахнул и подставил. Но она, кажется, вернулась же потом...»

-        Что, прастите? - не расслышала Франческа.

-        Вопрос отношения к уроку не имеет, - громче ответил он. - Кто здесь Гретхен Ду Мортье?

Гретхен удивилась, ей даже стало не по себе, но она не подняла руку, а просто встала и стряхнула одной рукой капюшон с головы.

«Охренеть, попадос...» - подумал Сэнди. «Жесть, как похожа», - его даже немного перекосило, так что выражение лица стало недоверчивым, брезгливым и откровенно говорило: «О, боже мой». И он сразу вспомнил Стрэтхоллан, те дни, когда он сидел на коленях в коридоре прямо на полу, заглядывая в кабинет старшеклассников и высматривая там Гаррета, сидевшего за первой партой. Запомнились почему-то именно эти моменты, а не конкретно их «любовь», потом «расставание». Время не лечило, оно отсеивало из памяти все ненужное, и Сэнди поражался тому, как много лет уже прошло. И вот, он снова в кабинете, перед ним практически копия Андерсена… Вот только теперь это – девушка, его дочь, а Сэнди старше на добрые пятнадцать лет, да еще и учитель.

«Зашибись».

«Почему я?» - не поняла Гретхен, посмотрела влево, столкнулась взглядом с удивленной Вивьен и пожала плечами. Уитер тоже не поняла, почему новый чертежник сходу привязался к неприметной, сидящей на заднем ряду Ду Мортье. Может, потому что она тоже с Земли, как и он?

Сэнди помахал рукой манерно, намекая, что можно сесть, и Гретхен осторожно приземлилась обратно, стараясь не шуметь, чтобы он еще раз к ней не обратился.

-        Вы знакомы? - не понял Фред.

-        Впервые вижу.

-        Да ладно, врать-то, - Брацловски хмыкнул.

«Господи, что это за...  Боже мой, Сомори, версия два-ноль, серия — гуманоид, сделано на Эриде».

-        Эй, ты, - Сэнди уставился на него, так что Фред опешил.

«Он на меня смотрит?..» - не понял он, но ошибиться было сложно, потому что все будто раздвинулись по диагонали, пропуская взгляд чертежника к Брацловски, притихшему за задней партой.

Вивьен прыснула от смеха, но быстро успокоилась, не рискуя тоже заговорить с «мистером Блувердом».

-        Как зовут?

-        Брацловски. Фредерик Брацловски.

-        Бонд. Джеймс Бонд, - двинул бровью Сэнди, опустил взгляд в журнал.

«Ну точно, Брацловски в зрелости», - подумала Гретхен, уловив этот жест. Да и не только она его заметила, Тиль тоже.

-        Что сидим, кого ждем? - осведомился Сэнди, и Фред встал, выражая при этом одним лишь взглядом все свое неудовольствие.

-        А ночка длинная была, - прокомментировал Блуверд, и парень просто застыл, потеряв дар речи в который раз.

-        Извините, я вас не понимаю.

-        Ползешь, как улитка, говорю. Двадцать лет, сил уже нет, скрипишь, как старая качель?

Фред поджал губы, двинул бровями и закатил глаза, встал совсем иначе, отставил ногу и перенес весь вес на нее.

«Ох, какие мы роскошные, сейчас заплачу, дайте полотенце», - Сэнди тоже закатил глаза, но мысленно.

«Какой-то инопланетянин надо мной издевается... Уму непостижимо», - психовал Фред.

«Планеты разные, а стоило ли переезжать, дебилы учатся такие же. Ну, платят больше, но все равно», - страдал Сэнди.

-        Я не помню, как разрешал разговаривать, если обращаетесь не ко мне, - пояснил он свою выходку с внезапным негативом к незнакомому ученику.

-        Мы обсуждали тему урока, - заученно ответил Фред, причем лицо у него при этом было абсолютно спокойное.

-        «Мы обсуждали тему урока», - передразнил Блуверд и показал язык. Яойщицы зашлись, Вивьен не выдержала, повернулась к Тилю и ткнулась лицом ему в плечо, затряслась от смеха.

«Блин, она запачкает мне рукав тональником. Плевать, это приятно...» - подумал Митчел.

-        Я не вижу ничего смешного, - процедил Фред.

-        Проблема с чувством юмора — это печально. Я не помню, чтобы я озвучивал тему урока.

-        Ну, мы наперед.

-        Ага. Лапшу маме будешь на уши вешать или бойфренду своему.

-        Простите?..

-        Прощаю.

-        А если у меня включен диктофон, и я записал, что вы меня оскорбляете при всем классе, намекаете на мою ориентацию? - нашелся Фред, но слишком поздно, он уже сел, и Сэнди на него посмотрел с той же брезгливой недоверчивостью.

-        Умоляю, не надо пафоса... Я потому и оскорбляю тебя, что сегодня вы еще не успели озвереть, как последние придурки, и начать включать диктофоны, чтобы потом шантажировать преподов. Да, кстати... А если диктофон включен У МЕНЯ? - Сэнди хмыкнул и покачал между большим и указательным пальцем свой телефон. - И я записал, что ты угрожаешь учителю? А в правилах вообще написано, что телефоны и прочая техника запрещены на территории колледжа и школы. А ты принес.

-        Так вы тоже, - поймал его Фред.

-        А про меня в правилах ничего не сказано, я не студент. Все? Вопросов больше нет?

Фред промолчал, прищурился, Сэнди прищурился в ответ, не собираясь ученика недооценивать. Мало ли, что еще за подлые мысли, кроме шантажа с диктофоном, ходят у него в голове.

-        Ладно, достаем листы, открываем учебник на первой главе, читаем и выполняем задание после текста. В конце урока сдаем. У вас... - Сэнди посмотрел лениво на часы, висящие на стене. - Осталось сорок пять минут.

-        Но вы опоздали на десять, - заметил Фред, не собираясь так просто сдаваться. И в этот раз уже Кейси мысленно хлопнул себя по лбу.

«Ну ты ему УЖЕ не нравишься, зачем еще нарываться?..»

Правда разница была в том, что стоило Кейси повздорить с чертежником, и все на него зашикали, а стоило  это сделать Фреду, и все молчали, не рискуя смеяться еще и над ним.

-        У-у-у, накажи меня, блин, - захихикал Сэнди, а Фред просто вытаращил глаза и едва не открыл рот от возмущения. - Можешь пожаловаться кому-нибудь. Правда потом твои оценки уже ничто не спасет.

-        Вы угрожаете мне? Вы что, ставите оценки за личное отношение, а не за знания?

-        А что, диктофон уже включен?

-        Вполне возможно, откуда вам знать?

-        Тогда... Ну что ты. Какое личное отношения, о чем ты? Я просто сомневаюсь, что ты знаешь хоть что-то из этого учебника.

-        А вы не собираетесь объяснять?

-        Хочешь поговорить об этом? Черчение — не теоретический предмет, давай, работай. У вас осталось уже сорок минут, кто не сдает до звонка, ставлю ноль. А оценка за семестр будет ставиться без личного отношения, просто среднее арифметическое из набранных баллов за практические работы.

Тиль улыбнулся невольно, посмотрев вправо, разглядывая профиль Фреда — такой серьезный, холодный... Но Тиль знал, что на самом деле значило это выражение лица. Брацловски был в ярости, он мысленно просто рвал и метал, поняв, что проиграл.

«А стоило ли связываться с преподом? Ты все равно в проигрышном положении изначально», - Тиль вздохнул мысленно. Он совсем не иронизировал, в его мыслях и взглядах уже не было сарказма, он просто пожалел, что теперь сидит не с Фредом и не может ткнуть его локтем в бок, чтобы умник заткнулся и перестал нарываться.

-        О, боже, он роскошный... - Вивьен вытерла ногтем слезы из уголков глаз и шмыгнула носом. - Брацловски, нытик, кого он строит-то из себя? Да его любой дебил на место поставит.

«Выходит, он тут не самый умный», - подумал Фрэнк, повернувшись и посмотрев на Фреда. Тот понял, что новенькая француженка на него таращится, как идиотка, и уставился на нее в ответ. Франческа внезапно подмигнула и отвернулась, Брацловски не понял.

-        День дебилов, - прошептал он, вытаскивая карандаш из бездонной сумки.

-        Твой праздник, - не удержалась Гретхен.

-        Отвали, - он уставился в пустой лист.

-        Может, для начала прочтешь, что написано в учебнике?

-        Может, обойдусь без твоих советов?

Вивьен застряла мысленно где-то между первым и вторым рисунком. Это было проще некуда – спроектировать клоунский велосипед, у которого переднее колесо было намного больше заднего, да еще и перед ним было одно маленькое. Но слишком легко сказать, зато сложно сделать, а это была только первая глава, и задание представлялось, как очень простое.

«Полная задница…» - поняла она и со вздохом убрала карандаш обратно в пушистый пенал, посмотрела на Гретхен. «Ну вот надо же было этим даунам сесть раздельно. Нытик и наивный раб нытика, супер-пара, чего они поругались? Гретхен хотя бы немного знает, как и что нужно делать, и если не всегда правильно, то хоть не пустой лист можно было бы сдать. Я вообще не понимаю, как Брацловски тратит все время на журналы, шмотки, интернет и при этом учился безупречно. Как?!»

- Ты так и собираешься сдать лист со своей фамилией в уголке? – уточнил Тиль, покосившись на нее, Вивьен подняла взгляд и сделала умное лицо.

- Нет, может, еще имя и первую фамилию напишу, я думаю над этим.

- А, так это такой план? А я хотел предложить помочь, - он хмыкнул, и это уже не было пародией на Фреда. Фред никогда бы так не сказал, для него это был даже не сарказм, а потуги на юмор.

- Ой, да смысл помогать, десять минут до звонка, я все равно не пойму ничерта и не сделаю, - Вивьен махнула рукой.

- Да ладно, списывай, потом дома прочтешь, поймешь все, - Митчел пожал плечами, подвинул ей лист, покосившись на учителя. Того вообще было плохо видно из-за экрана компьютера, да и заметно было, что Блуверд плевать хотел, как именно его студенты собирались выполнять задание.

У Вивьен челюсть чуть не отвисла при виде идеально выполненного задания.

- Охренеть, ты уже сделал?!

- Это черчение, а с ним у меня проблем, вообще-то, никогда не было, - Тиль даже слегка смутился, но улыбка от этого не стала глупой или наивной, она был самодовольной и гордой.

«Странная реакция», - подумал он. Фред обычно даже не смотрел на него, когда Тиль предлагал списать, видя, что Брацловски сидит с девственно чистым листом или тетрадью. То есть, Фред не просил его об этом, но не отказывался, если предлагали. А раз уж предложили сами, без его просьбы, так за что благодарить? Он принимал это, как должное, а Вивьен даже порозовела, глаза у нее сверкнули.

- Спятить, и все правильно… - она смотрела то в учебник, то в лист, одновременно шустро перерисовывая и набрасывая «стертые» линии, будто у нее они тоже были, как вспомогательные.

«Гретхенштейн тоже что-то делает всегда, но стопроцентно неправильно, а тут реально все точно», - она уже предвкушала, что надерет плаксу Брацловски в этот раз.

- А я думала, это он за вас обоих делал всегда, - призналась она. Тилю почему-то было приятно смотреть, что человеку действительно его помощь пришлась кстати, что «сучка Уитер» не такая уж и сучка, и она очень даже рада и благодарна. От спокойного потребления и паразитирования Фреда это отличалось.

- Да, конечно, Брацловски у нас просто мастер технологии, черчения и архитектуры, - с сарказмом «согласился» Тиль, Вивьен усмехнулась.

- Да уж. Не поняла, откуда здесь круг?

- Между двумя колесами, чтобы получить угол, - машинально ответил он.

- А, все, тогда ладно.

- Мистэр Блувэрд? – позвала сладким голоском Франческа.

- Чего?

- Можэте подайти, пожалуйста? – старательно кривлялся Фрэнк.

«Что-то хреновый у нее акцент», - подумала Гретхен. Иметь мать-учительницу иногда похоже на пытку, но она знала французский, и готова была поклясться, что эта «Симон» далеко не из Франции.

- Встань и подойди, - отозвался Сэнди, копаясь в сумке и мучаясь от голода. На взгляд того же Тиля, даже Фред был аппетитнее, чем их новый чертежник. В конце концов, Брацловски был каменно жесткий, хоть и казался стройным и тонким. У него мышцы были, просто гладкие, длинные, а не бугристые, как у завсегдатаев спортзала и ринга.  А вот «мистер Блуверд» просто был голодающей селедкой с быстрым обменом веществ, да еще и явно не знающей слова «спорт» всерьез. Он не бегал по утрам, он просто не ел или наоборот – опрокидывал в себя упаковки пончиков и конфеты. И казался сделанным из зубочисток, да еще затянутым в черные штаны, напоминавшие лосины, черную майку, вроде той, что Фред отдал Вивьен, закрывающую зону ниже пояса. Ну, и черная накидка, как будто он был художником, дополняла все это, удлиняя его тело, делая визуально выше, как и каблуки. Пышные локоны, выкрашенные в белый, едва не доходили до плеч, так что ежу было ясно – косит под Монро. Но у Монро акцент был сделан на пышность прически, а у него – на количество лака, которым создана была гладкость плавной челки на один глаз, и закрученность кончиков волос.

«И у Монро не был вколот ботокс под кожу. И у нее не было лягушачьего рта. И вообще, она не была мужиком», - подумал Фред мрачно.

Фрэнк подошел, как его и попросили, положил лист с наполовину сделанным заданием на стол перед Сэнди, и сделал глупые глаза.

- Я не знаю, что делать дальше.

- В учебнике все написано, - Сэнди даже не опустил взгляд на лист, и Фрэнк машинально посмотрел ему в глаза.

«Точно ботокс», - подумал он о том же, о чем и Фред. «Не может быть так, что все лицо гладкое, только глаза, как у тертой шлюхи. Дохрена щурится, наверное». Да и вообще, тяп-ляп накрашенные глаза были сонными, ленивыми, взгляд – презрительным по отношению ко всем.

«У них даже цвет глаз похож!» - возмутился Фрэнк, а потом удивился. Как же так? Серые глаза были редкостью для эридианцев, а у Фреда глаза были точь-в-точь, как у «мистера Блуверда», правда еще светлее и с бликами, а не темно-серые.

- Ну, я все равно не понимаю, как дальше делать, - Франческа капризно надула розовые губы, у Сэнди дернулась верхняя губа, глаза прищурились.
«Терпеть таких не могу», - подумал он.

- Короче. Смотри сюда, - он развернул учебник, для вида открытый на его столе, и ткнул ногтем в картинку. – Складываешь радиусы, втыкаешь циркуль, чертишь большой круг, через точки пересечения двух окружностей проводишь линии, и вот точка пересечения этих линий будет центром последнего колеса. Поняла?

Франческа моргнула, мозг переключился на Фрэнка и заработал, обрабатывая информацию.

- А-а-а! Все, поняла.

- Стой, - Сэнди вдруг понял, схватил журнал, чуть не уронил стакан с кофе, который прятал все это время в сумке, закрыв крышкой. Он пролистал журнал дальше, вытащил бумажку, в которой от руки было написано ответственной за учебный процесс сообщение специально для землянина, который еще не особо разобрался в деликатных вопросах гуманоидной анатомии.

- В журнале твое имя через дробь написано, - сообщил Сэнди, и Франческа внезапно покраснела, смутившись.

- Ну, да, - вдруг сказала она более низким голосом, и Блуверд уставился на нее в шоке. Им просто везло, что столы стояли далеко от учительского, а стоило Франческе наклониться, как большой монитор на подставке закрыл ее от чужих взглядов.

- Тут написано «Франческа Симон/Фрэнк Саливан», и что ты с Сатурна, - последнее Сэнди сказал с фантастическим сарказмом, потому что для него до сих пор было диким то, что путешествия по галактике стали реальными. Это было так же, как раньше – путешествие на поезде, но он до сих пор с ума сходил, понимая, что существуют «люди» с какими-то девайсами. – А вот тут написано, что ты и этот Фрэнк – один и тот же человек, а потому оценки ставить нужно в одну графу, - Сэнди даже показал ей листочек с почти непонятным почерком.

- Ну, да, - снова повторила Франческа.

- Прости, что спрашиваю, но я не понимаю, как это может быть?

«На Эриде что, все спятили уже, и если человек-трансвестит или транссексуал, то его считают двумя разными людьми? Почему тогда оценки в одну графу? Давайте уже сразу, право быть двумя людьми сразу,  два паспорта, две графы, две квартиры просить у государства, два пособия».

- Это вот так, - голос Франчески опять стал грубым, и у Сэнди глаза на лоб не полезли, только бровь поднялась, а рот приоткрылся. Медленно лицо «студентки» потеряло приятную гладкость, округлость, кожа стала грубее, заметна стала щетина на выбритом подбородке, ресницы стали короче, губы тоньше, на шее сильнее проявился кадык, а стоило Сэнди глянуть ниже, и его чуть не хватил удар. Еще минуту назад натянутая большим бюстом кофточка просто болталась, как и бюстгальтер, и виден был совершенно плоский торс, плоская мужская грудь.

«Надеюсь, больше никому объяснять не придется. Ну, этот нормальный землянин, хотя бы, в старой школе выгоняли к доске и заставляли объяснять, что за чушь в журнале написана. И листочек тут даже приложили, какие вежливые. Там бы и церемониться не стали».

- Понял, можешь обратно… Ну, это… - Сэнди помахал рукой, и Фрэнк улыбнулся, все плавно стало возвращаться на свои места.

«Охренеть, вот везучий», - подумал Блуверд завистливо, уже предвкушая, как будет об этом рассказывать, когда явится домой.

 - Спасибо, что объяснили задание, - нежно пропела Франческа, подмигнула, взяла свой лист и отправилась на место.

«Рехнуться можно», - вздохнул Сэнди мысленно, вытащил из сумки картонный пакет с завтраком. Утром он попросил соседа по съемной квартире что-нибудь засунуть в этот пакет быстро, сделать одолжение, потому что он опаздывал, и лень было искать что-то подходящее. А в закусочную он забежать уже не успевал, только в кофейню для автомобилистов.

«Ой, вафелька», - тупо захихикал он про себя, давясь двусмысленностью этого слова, держа пальцами вкусную даже на вид, пропитанную медом венскую вафлю. На дне пакета лежала записка, которую он вытащил второй рукой, повертел и догадался развернуть, раз уж обе стороны были белыми, только в пятнах от меда.

«Не подавись, от сердца оторвал, она последняя. Сегодня твоя очередь идти в магазин, не забудь. Н.»

- Вообще оборзел, кикимора, - шепотом фыркнул Сэнди и с наслаждением вафлю укусил.

Тиль выронил ручку, уставившись на него. То есть, все были заняты черчением, а он перестал смотреть, как Вивьен бессовестно списывает у него, и уставился на учительский стол. Он сидел возле окна, все сидящие перед ним согнулись к своим работам, так что ему прекрасно было видно, что вытворял новый препод.

«Твою мать», - еле выдавил его мозг.

Альфред всегда смеялся над угрозами Фреда выпить, поесть или покурить обычным ртом. Нет, он терпимо относился к землянам, которые делали это из-за простой ущербности, отсутствия нормальных ртов на руках… Но чтобы Фред такое отколол? Да это же развратнее, чем заняться самоудовлетворением на главной площади в полдень, на глазах у всех.

- Уитер… - Тиль позвал Вивьен, не рискуя прикоснуться к ней, но она не услышала, увлеченно поглядывая на часы и быстро перечерчивая.

- Уитер! – он наконец ткнул ее локтем в бок.

- Ау!.. – она возмутилась, выразительно проговорила это «ау», и уставилась на него, сдвинув брови. – Что случилось? – она сделала ударение на «что», и заметно было, что это не искренний интерес, а просто вежливость.

- Глянь вперед, только молчи, - шепотом посоветовал Тиль, и Вивьен автоматически послушалась, хотя Фред так бы не сделал.

«Да что там опять… О, боже мой, мои глаза!!!» - Вивьен округлила их и вздрогнула.

- Во дает, - выпалила она тоже шепотом. Гретхен при ней никогда не ела, только пила иногда, и то, через соломинку, да и вообще, только дома у Вивьен, где никто не мог этого увидеть. А так она вообще старалась таскать готовые обеды в общежитие, где можно было не стесняться того, что она с Земли.

«Как дела, покупатели есть?» - Сэнди написал, уткнувшись взглядом в монитор. Ответ пришел минуты через три, когда он уже запихнул остатки вафли в свой большой рот, так что щеки оттопырились, как у хомяка. Он отряхнул руки, затянутые в форменные, учительские перчатки, и хлебнул из стакана.

«Да дохрена, вообще, представь себе. Будь я проклят, они любят яблоки».

«На меня такая парочка уставилась. Такие милые, сейчас зарыдаю. Баба – вылитый мужик, так что ты по сравнению с ней – просто королева красоты, зато сиськи по килограмму. И мэн ее такой же, с гнусной рожей. Оба такие кони, вообще, что он, что она – кобыла и конь».

«Тебе везет», - с сарказмом отозвались через секунду. Видимо, магазин натур-продуктов, на который они оба особо не рассчитывали, но все равно раскручивали, как частный бизнес, был оставлен без присмотра, и кое-кто засел с мобильником потрепаться.

«Зато тут есть такое. Парень, который может оп-оп и делаться бабой. Или это баба, которая делается парнем. Или я не знаю, короче, что это такое, но факт – оно делается, кем хочет и когда хочет».

«. . .»

«Обзавидовался, ага? Но это еще не самое крутое. Мне Сомори что-то говорил пару лет назад про дочь Гаррета. Помнишь Сомори? Вы с ним должны были видеться, когда наш радостный мудак умер. Но можешь и не помнить, конечно. Так вот, Сомори мне сказал, что у него есть дочь. Вот, она здесь. Хочешь - верь, хочешь – нет, но это она, я уверен, она здесь, и она ЖУТКО на него похожа. Меня просто кошмарит, как посмотрю на нее, Андерсен в женском варианте – это еще жестче, чем он сам».

«Да ты гонишь?!!»

«Зуб даю, передний. Гретхен Ду Мортье. Как ты думаешь, много баб, похожих на него, родились примерно через год после того, как он оттарабанил нашу француженку, да еще носят ее фамилию?»

«Вот же радостный мудак, везде успел».

«Но это так, самое жесткое. А еще тут есть такой умник, я с него катаюсь просто. Вылитый Сомори, честное слово. Правда Нэнэ был готенком придурочным и весь такой тихо сам по себе, а этот… Но чем-то похож, даже не знаю, чем. Тем, что накрашенный и припудренный весь. Уверен, тоже педик. Хотя, он сидит с этой Ду Мортье, и они, убей меня, так мило смотрятся. Просто на обложку журнала «Готик-пара сентября».

«Господи, дочь Андерсена еще и с гуманоидами спит. Он должен об этом знать».

«Да не надо, а то опять помрет, потом опять воскреснет, примчится сюда, и надает ему, а потом и ей. Причем, ты же его знаешь, не факт, что он надает тумаков. Скорее всего, даже совсем не тумаков».

«Меня больше пугает тот факт, что если уж возраст Ду Мортье его не останавливал, то вряд ли остановит и инцест».

«Ну нахрен, не говори ему ничего, он вообще не знает, что мы здесь. И пусть дальше не знает. А с меня хватит шока после того, как Нэнэ сказал, что этот ублюдок жив, да еще и помолодел лет на десять. Вот засранец».

«Иногда кажется, что пока его не устроит собственная жизнь, он будет ее переживать снова и снова, не знаю, как, но он будет».

«Факт. О, боже, оно рулит сюда».

«Кто? Которое меняется?»

«Да нет же, творение Андерсена», - хихикнул Сэнди даже вслух, и выключил вообще компьютер, чтобы не палиться, уставился на Гретхен, которая подошла к нему, не спросив перед этим разрешения.

-        Мистер Блуверд...

«Боже, мечта идиота сбылась. Дочь этого ублюдка зовет меня по фамилии, еще и «мистер» добавляет...»

-        Что-то хотела? - мрачно отозвался он, и Гретхен мысленно прищурилась, уловив насмешку.

-        Да. Можно мне выйти на пару минут?

-        Обязательно спрашивать? - Сэнди на секунду смутился.

-        Да нет, мне не... - Гретхен осознала, что ее не так поняли. - В общем, мне надо зайти на вахту, поменять ключ от шкафчика, а то мой заедает. А между уроками времени не будет...

-        Ты сделала уже все, что ли?

-        Ну, да. Не знаю, правильно или нет, но сделала, - почти гордо кивнула она.

«Никогда бы не подумала, что Брацловски хоть что-то понимает в черчении. Если все его догадки насчет задания начать воплощать в жизнь, пока он говорит, то его не заклинит посередине, а он даже додумает идею до конца», - мысленно она усмехнулась. Действительно, проблемой Фреда было хорошее воображение. Он мог расплывчато, но очень правильно представить себе решение задачи, но забывал при этом хотя бы набросать его на бумаге, а когда спотыкался, мигом все забывал. Но Гретхен умудрилась вытянуть из него начало, а уже потом додумала сама, и у них с горем пополам что-то умное на двоих получилось. И она даже была почти уверена, что это куда вернее, чем получалось у нее одной, когда она мучилась с Вивьен.

-        Тогда иди, только живо, чтобы до звонка вернулась, - Сэнди махнул рукой, и она развернулась, задушила улыбку, поняв, что с этим кадром улыбаться бесполезно, отправилась к двери.

«Какие мы самоуверенные», - подумал Блуверд. Она даже не завернула к парте, чтобы взять ключ, а значит, уже взяла его, когда пошла отпрашиваться. Так уверена была в том, что он разрешит выйти?

«Ну, или она всегда его таскает в кармане. Не будь параноиком», - обратился Сэнди мысленно сам к себе, случайно посмотрел на заднюю парту у стены, самую дальнюю от учительского стола, и не понял.

«А где ее гуманоидный дружок?» - он «потерял» Фреда и только потом понял, что тот вдруг наклонился к оставленной на полу сумке Гретхен.

«Ну вот, если у нее пропадет что-то, будет, в кого пальцем ткнуть», - гнусно подумал благородный Блуверд и снова уткнулся в компьютер.

«И куда она потащилась», - не понимала Вивьен, самодовольно глядя на свою работу, идентичную работе Тиля, и думая о Гретхен. «Может, ключ поменять, он же ее не устраивал».

«Какого хрена он делает?» - Митчел уставился на Фреда, который нагнулся, так что грудью лег на стул Гретхен, вытянул руки к ее сумке и рылся в ней, поднимая взгляд на Вивьен, чтобы шарахнуться, если она посмотрит. Но он успел быстро набрать свой номер, сбросить на него звонок и удалить этот вызов из исходящих Ду Мортье. Мобильник он бросил обратно, а потом увидел плеер, и машинально схватился за него.  План горел, он был свежим, резким и шикарным, как свежесваренный кофе без сахара. И вот сахара Фред в него хотел добавить как можно больше, для убедительности, чтобы никто ничего не заподозрил. Тем более, Вивьен Уитер, унижения от которой он боялся больше, чем «любви» Тиля. А Тиль так и не понял смысла всех этих манипуляций.

«Что ему нужно от нее? Он же ее не то чтобы терпеть не может, просто не любит, она его раздражает. Если Брацловски вообще может что-либо раздражать. По-моему, единственный человек, на которого он хоть как-то реагирует, это Уитер. Но невзаимно, видимо. Жизнь жестока, Фред, уж прости, что ляпнул ей. Но надо же было как-то встряхнуть тебя и это болото, хватит уже мечтать о ней. И я думаю, ты переживешь, если она все узнала и решит тебя опустить этим. Ты же сам себя выставляешь таким сильным... Вот и будь сильным, переживи это, как мужчина, не жалуйся никому. И уж точно не жалуйся мне, потому что я с тобой больше связываться не собираюсь. Все, решено».

«Ага, значит, Ду Мортье у нас не гот никакой, а чуть ли не панк... Блин, ну есть тут хоть что-то романтичное?»

-        Он так переживал, чтобы ты не обиделась всерьез тогда, после музея, - внезапно заговорил Тиль.

«Черт, что я делаю?! Неужели, отвлекаю ее, чтобы она не увидела, что он роется в вещах этой мутантки?! Зачем? Ну зачем я опять...»

-        Хах, я так и знала, - Вивьен осклабилась. - Да я и не волновалась особо, с кем не бывает. Что естественно, то не безобразно, ты так не считаешь?

-        Ты права, - согласился Тиль.

-        Я поговорю с ним сегодня на эту тему, пусть не мучается, бедняжка.

-        На какую тему? - не понял Тиль, но ему это заранее не понравилось. Ему всегда не нравилось, когда его худшие подозрения собирались воплотиться в жизнь.

-        Да пусть больше не старается. Теперь-то понятно, с чего он так привязывался. Скажу ему сразу, что шансов нет. Мне нравятся сильные, самодостаточные парни. Причем, постарше, чем он, это уж точно. Мутить с ровесником это как-то... Ну, наивно, что ли. Думаешь, это будет жестоко?

«Думаю, очень. Он не переживет», - мысленно сделав огромные, страшные глаза, поставил Тиль приговор. «Да он себе нос о подушку сломает, когда будет биться о нее ночью и рыдать».

-        Да мне пофигу, в принципе, как он к этому отнесется.

«Я шутила, вообще-то, только что, Митчел. Ты с ума сошел, что ли? Думаешь, я буду унижать твоего питомца плаксу при всем колледже? Что у вас там такого случилось-то?..»

-        Ты серьезно? Вы что, в самом деле поругались?

-        Просто поняли, что хватит уже дружить. Дружить с детства это как-то... Как ты сказала? - Тиль усмехнулся. - Наивно. Так не бывает, когда-то надо разрывать старые связи. Да и слово дурацкое «дружить».

«Не знаю, я бы с Гретхенштейном все разорвать не смогла, хоть он и дура бывает ужасная».

«Блин, что делать...» - Вивьен запаниковала. «Я рассчитывала, что ты опомнишься, дебил. Вы такие милые, вообще, вы же дружите с первого класса, он больше ни с кем не дружит. Нет, я знаю Брацловски, я знаю его лучше, чем многие, просто не знала, что он такой дурак и нытик. У него же больше нет друзей. Он мог, конечно, как дебил, тебя послать, но он же просто тупица и не понимает, что ты ему нужен. Он не жалеет, я в курсе, он у нас вообще бессердечное ничтожество, но он же потом когда-нибудь осознает, что без тебя хреново. Давай, останови меня, Митчел, мать твою! Ну-ка! Запрети мне говорить с ним и скажи, что ты наврал! Пошутил насчет его нытья и любви дебильной! Да я же его просто хотела, надо же с кем-то девственность терять, я же как дура уже, даже Гретхенштейн не целка, а я! Но я не могу реально переспать с ним теперь, он же нытик... Ну блин, как можно спать с нытиком... Ну что за день такой, а?! Давай, Митчел, заржи, как конь, и скажи, что это у вас такой план был, розыгрыш, что вы меня надрали, и это все — вранье!»

-        Обалдеть, какие категоричные. И как вы это решили? - она подняла бровь, но у нее получилось не так эффектно, как у Фреда, зато очень сексуально. - Типа, сидели за столом и обсуждали, что «да, нам нужно расстаться»? - она засмеялась тихо, чтобы Сэнди не услышал.

Слово «расстаться» Тиля заставило если не вздрогнуть, то ощутить, как по телу пробежали мурашки.

«По-моему, нельзя говорить о друзьях «расстаться», а никем, кроме друга, он мне быть не хочет. Да он вообще никем не хочет быть для меня, ему плевать. И мы не сидели за столом, я просто повел себя, как неуравновешенный дебил, забыл, что он истеричка, наделал глупостей... Ну я же знал, что он все неправильно поймет! А потом еще и разозлился на него за это, раздел при соседях, толкнул, ему больно, наверное, было. Господи, да тупее меня никого не существует. ЗНАЛ, что он не поймет, и все равно сделал. Нет, ну я ничем не лучше его, не умнее ни разу, раз не могу себя контролировать. Даже он себя всегда контролирует, хотя бы при тебе, Уитер. Ты не представляешь, какой он разный при тебе и без тебя. Но тебе я этого не скажу».

-        Ну, типа того, - он ухмыльнулся, Вивьен удивилась.

«А Митчел-то, оказывается, не такой тряпка, каким кажется», - подумала она.

-        Ну ладно. Тогда ты не против, если я немного похихикаю над ним? Я бы не стала у тебя спрашивать, если бы не знала, что вы все, разбежались... Ты меня еще на прошлой неделе терпеть не мог из-за него.

-        А теперь пора уже иметь собственное мнение, - согласился Тиль и вдруг повернулся к ней, взглянул чуть сверху вниз, очень круто, как показалось Вивьен. - И на мой взгляд, в тебе нет ничего, что могло бы меня злить или раздражать. Даже наоборот.

-        Что?.. - Вивьен не поверила, смутилась, улыбнулась машинально, но все равно как-то сразу похорошела. Такой Тиль ее еще не видел. Он приподнял только уголки губ.

-        Знаешь, могу понять, что он в тебе нашел.

-        И что же?.. - Вивьен временно забыла про свои мысленные терзания. Она хотела просто выпендриться, ляпнув про публичный разговор с Фредом, чтобы Тиль ее остановил, и все было, как раньше. Она бы ничего не сделала, но показалась бы крутой. Но Тиль не остановил, а предать свою гордость Вивьен не могла.

«Черт, реально придется поговорить с этим придурком... И что я скажу? «Я знаю, что ты в меня влюблен»? Да он заржет мне в лицо и скажет, что это все — вранье. Хотя, я скажу, что мне Митчел рассказал. А все же уже видят, что они поругались, даже вместе не сели. И все знают, что они дружили долго, вот и поверят мне, ведь мог же он Митчелу жаловаться, что любит меня. Отлично... Ему не отвертеться. И что я его жалею, в самом деле?.. Хрен с ней, с жалостью, каким бы наивным дебилом он ни казался, его выходки давно перешли границу. За все надо платить, Брацловски, вот и посмотрим, какой ты смелый, как ТЫ переживешь публичный позор. Ты же меня опозорил, но я не парюсь особо. Вот и ты теперь опозорься, посмотрим, как ты выкрутишься. И... пора бы уже стать мужчиной тебе, а то плакать из-за кого-то, пусть даже из-за меня, просто глупо. Да-а-а, да-а-а, Гретхенштейн сказала бы, что я странно забочусь о тебе, но это просто материнский инстинкт. Я сентиментальная и жалостливая, пользуйся. В любом случае, я права. Да. Так и надо».

-        Если скажу конкретно, будет похоже на тупую лесть, - отмазался Тиль, решив не заходить слишком далеко с подкатами к ней. Ведь она же может принять это слишком близко к сердцу. Вряд ли, учитывая ее холодную брезгливость к нытику Брацловски, но все равно, может же.

-        Это называется «комплимент», бестолочь, - Вивьен усмехнулась и отвернулась, но Фред уже успел найти нужное, убрать все обратно в сумку Гретхен и собраться сам.

Сэнди вздохнул, глядя на часы и начиная злиться.

«Что-то долго она за ключом ходит».

И тут его мысли будто материализовались, дверь приоткрылась, Гретхен вошла, показала ему ключ, даже улыбнулась и пошла на место. Блуверд расслабился, Вивьен — тоже, зато Тиль напрягся, а Фред вообще сорвался с места. Сэнди не успел даже возмутиться, как прозвенел звонок, до которого Брацловски буквально считал секунды. Он вылетел за дверь быстрее, чем кто-либо успел встать с места, быстрее, чем Гретхен дошла до парты. Все это было только для того, чтобы Вивьен не успела подойти к нему, пока он не будет к этому готов.

«Хочешь меня опозорить, да, извращенец? Я и не знал, что ты такой низкий и мелочный, это же просто подло и мерзко, сволочь ты... Вот предатель. Отомстить мне решил, козел... Отомстить за что? За то, что я тебя послал? Ты, значит, хочешь меня, прислуживаешь мне, как придурок, а потом взамен просишь, чтобы я не сопротивлялся? Да ты охренел, мудак, фигня твоя хитрость, мне пофигу на твои одолжения, я тебя о них никогда не просил! И чтобы я еще хоть раз кому-то пожаловался и доверился.... Будь ты проклят, сгори ты на солнце, козлина. Я тебе еще отомщу за это, что ты ей растрепал все... Господи, да как я мог быть таким слепым, а?! Возле меня не друг торчал, а какой-то ублюдок, предатель, извращенец!»

Фред почти бегом прошагал по коридору, поднялся по лестнице и застыл возле кабинета, в котором был следующий урок. Перемен между первыми тремя уроками просто не было, поэтому он почти ничем не рисковал, а с Вивьен общих предметов до первой перемены не предвиделось.

На глаза навернулись слезы, ему стало жалко себя.

«Блин, да мне пофигу на него, вообще наплевать... Но как Я-ТО мог быть таким тупым?! Ну раз пофигу, зачем я ему все рассказывал?! Да-а-а, Брацловски, ты дурак, ты бездарность и бестолочь, просто дубина. Значит, он не такая тряпка, как ты думал. Ну, хорошо, пусть не тряпка, жизнь не бывает такой, какой мы ее видим, спокойно, так бывает, все хорошо... Так, успокойся. Хах, смеялся над этим... Как его... Колдманом, вроде. Смеялся, что у него мать психолог, а сам аутотренингом занимаюсь, просто зашибись. Так. Спокойно. Да, Митчел не тряпка. Да, я ошибался, слишком расслабился, слишком надеялся на его глупость. Но люди не бывают тупыми до предела. Его все эти дурацкие одолжения были не глупостью, оказывается, а холодным расчетом, хитростью, чтобы потом ко мне подобраться. Вот мразь... Так! Спокойно! Какой умник оказался, я прямо в коме... Ну и ладно. Что сделано, того не исправишь. Теперь мне будет не только пофиг на чужие чувства, но и свои я рассказывать не буду, нехрен потом пользоваться ими и пытаться меня шантажировать. Нет, не шантажировать он пытается, а манипулировать. МНОЙ?! Хах, размечтался. Конечно, сейчас, уже бегу, спотыкаюсь и прошу сказать ей, что он пошутил. Да я уверен, что он ей все растрепал, и она меня собирается убить просто, разнести перед всеми, мне хана. То есть, это она так думает, она в полном экстазе, наверное, презирает меня, ей противно. А вот он-то считает, что отомстил мне. Конечно, придурок... ТЫ мне отомстишь за то, что я не извращенец? Это Я тебе отомщу. Я тебе так отомщу...»

Тиль нехотя поднялся по лестнице, понял, что кроме быстро умчавшегося с черчения бывшего друга возле двери кабинета никого нет, и чуть не споткнулся.

«Блин, идти дальше или подождать, пока еще кто-нибудь придет?» - подумал он в панике, не собираясь пытаться заговорить с Фредом, но и считая глупым просто молчать. Они дружили столько лет, и тут вдруг молчать, как идиоты? Выглядеть будет по-детски наивно. Ему хотелось сказать что-то, типа: «Не парься, растяпа, Ду Мортье сдала твою работу за тебя. Куда ты так спешил?»

Но теперь это было то же самое, как если бы любая из влюбленных в Брацловски яойщиц подошла к нему и сходу поцеловала взасос. Чушь собачья, просто абсурд. Это невозможно. И для Тиля невозможно больше с ним говорить.

«Будь ты проклят, Брацловски. Ты слишком высокого о себе мнения. Или что с тобой, вообще, я не понимаю. Это даже не нарциссизм, это что-то невероятное. Тебе просто плевать, но как ты можешь отрезать от себя тех, с кем дружил больше десятка лет? Ты что, робот? Черт! О чем я думаю?! Как будто это он мне мстит за ту фигню в машине. Да он же сам на меня наорал, а теперь МСТИТ мне?! Причем он вообще на меня не смотрит. Тиль, ты бредишь, как он может мстить, не обращая на тебя внимания? Черт. Именно. Он наказывает меня собой. Вот звучит тупо, но это факт. Перестань любить его. Перестань думать о нем. ПЕРЕСТАНЬ СМОТРЕТЬ НА НЕГО СЕЙЧАС ЖЕ. Или это действительно будет наказанием, он лишил тебя себя, Тиль. Расслабься. Ты можешь получить любую, ты же не тупой, главное в этом деле — ум и обаяние. Ты можешь при желании получить даже Уитер, вот этим ты ему точно отомстишь. Но твоя проблема, дебил, в том, что ты не хочешь причинять ему боль. То есть, нет, ты хочешь. Я хочу причинить тебе жуткую боль, Фредди, чтобы ты понял, как мне дерьмово было терпеть твое нытье и быть рядом, не прикасаясь. Не смея даже посмотреть на тебя как-то не так. Но я не могу. Почему я не могу?! Потому что меня никто не заставлял терпеть, а я сам так решил?! Но это не снимает с тебя ответственность за то, что ты надо мной издевался! Или снимает?.. Блин, ведь я же сам оставался с ним...»
Вместо адекватных, осмысленных слов в голове Тиля замелькали какие-то обрывки желаний, образы в картинках, будто кадры. И в них очень четко проявлялись те вещи, на которые Тиль обращал больше всего внимания. Щиколотки, тонкие запястья, большие ладони, очень тонкие пальцы и при этом уродливо большие суставы на них, овальные ногти, закрывающие пластиной весь кончик пальца. Сейчас Фред стоял в нескольких метрах от него и заламывал эти пальцы, нервно хрустел суставами. Он всегда так делал, когда о чем-то сосредоточенно думал. И взгляд у него остекленел, Брацловски смотрел в пол, чуть влево, прочь от Тиля, будто чувствовал его присутствие, не видя его. Веки из-за взгляда вниз были опущены, накрашенные ресницы казались еще длиннее, практически идеальными, темно-серые тени, подводка. Как Тилю могло такое нравиться, он сам не знал. Но глаза казались ему идеальными, линия носа и его четкий, тонкий кончик — безупречными, губы, скулы, подбородок, все лицо. Волосы, которые он отодвинул, когда попытался поцеловать его на прошлой неделе, были мягкими, густыми, хоть и выглядели жестко, как конская грива. Ощущения, которые Тиль испытал, когда к ним прикоснулся, он не смог бы забыть никогда.

Но губы Фреда тогда были холодными, и он совсем не был возбужден, он совсем не хотел, чтобы его целовали. Тем более, чтобы это делал Тиль. И он об этом знал, что ничуть не успокаивало.

«Блин, посмотри ты на баб! Их дохрена вокруг! Ну никакой ты не гей, Тиль, хватит дурить, это все — тупое самоубеждение! Ты просто привык к нему, ты отвыкнешь, просто надо перестать с ним общаться, обращать на него внимание... О, да. Кого я пытаюсь обмануть. Я целое лето его не видел, и ему плевать на это, а я клялся себе, что больше никогда не стану ему служить, что ненавижу его... И чуть не умер, когда увидел. Убей меня, господи, за что ты меня так мучаешь. Я гребаный педик, он прав. Ненавижу его. Нет, ненавижу себя, он же ничего не делал, чтобы я на него запал, как мудак. Да зачем я вообще к нему полез?! Я мог бы просто быть рядом всегда, мог бы хоть раз в день просто хлопнуть его по плечу и сказать «Доброе утро», мог бы обратиться к нему, мог бы что-то сказать, мог смотреть на него хоть как-то, если не так, как хочу. А из-за своей тупости мне ВООБЩЕ ничего нельзя».

Кейси как раз поднялся по лестнице и уныло хотел подойти к двери, как чуть не врезался в широкую спину Тиля, застывшего за шкафчиками.

«Блин, ну встал, шкаф, хрен проедешь, хрен пройдешь», - Колдман всегда комплексовал из-за роста и комплекции, а потому машинально завидовал таким, как Тиль. «Чего встал, вообще? Спрятался такой, следит за кем-то, что ли?» - он подумал с иронией, но потом заметил странное выражение лица Тиля. У него был взгляд грешника, если Кейси правильно представлял себе грешников. Это было сочетание побитой собаки, безответно и безнадежно влюбленного Квазимодо и Казановы, который страстно желал. Если бы все эти взгляды можно было воплотить в один, то это был бы взгляд Тиля.

«Господи, куда он так смотрит-то?» - Кейси проследил чужой взгляд и уверен был, что наткнется на Вивьен, хоть и удивился, ведь у нее явно был другой урок... Но тут же потерял дар речи, увидев наглого и знакомого с поездки в автобусе «трансвестита».

«Они же друзья, какого черта он не подойдет к нему и пялится так... Эм... Странно», - Кейси ничего не понял, прошел мимо Тиля и вытворил то, что вытворить не рассчитывал. Он вообще не собирался с Фредом общаться, зная, что ему же хуже будет от этого постоянного давления при общении. Но это было что-то инстинктивное. Увидев ненормальный, безумный интерес Тиля к этому самонадеянному идиоту, Кейси захотел обойти Митчела чисто машинально. Это был мужской взгляд на вещи, он просто хотел переплюнуть его если не в физическом, внешнем плане, то хоть в достижениях.

-        Снова привет, - он не улыбнулся, угрюмо поставил рядом с Фредом сумку и посмотрел на него снизу вверх.

«Вот будь я немного повыше... Хотя, черт с ним, все равно он на каблуках».

-        О, это ты, - Фред усмехнулся, и Кейси сдулся.

«А чего я ожидал. Это издалека вокруг него хоть цветы рисуй, а тронешь — начнется».

-        Может, сядем вместе? Мне было скучно на черчении с этим уродом. Он похож на огурец, господи. И он ковыряется в носу.

-        И ты пытался развлечься, докапываясь до препода?

-        Он вообще странный.

-        Нормальный. Не дебил, хотя бы, - вдруг заступился за немного унизившего его Блуверда Фред. Это было что-то мазохистское, но он был рад, что в толпе глупых, наивных преподавателей нашелся хоть один, не похожий на других.

-        А мне показалось, он тебе тоже не понравился, - двинул бровями Кейси.

«Что это еще за коротышка, мать его?..» - Тиль опешил. Но вот у него образ этой безупречности и даже неприкосновенности Фреда не разрушился, он смотрел издалека и видел только, как шевелятся губы бывшего друга, когда тот говорит, как он надменно смотрит сверху вниз на этого общительного малявку.

«Его пустили из средней школы сюда, что ли? Экстерном сдавал? Вундеркинд? Что за мелочь?»

И все равно, Тилю безумно доставлял тот факт, что на него Фред смотрел всегда либо снизу вверх, либо наравне, благодаря высокому росту Тиля. Но Фред тоже не уступал, старался надевать каблуки запредельной высоты, чтобы смотреть не только наравне, но и чуть свысока. Это он любил.

«Ага, нашел себе подпевалу нового, теперь и его припряжет. Вот только у него тачки, по-моему, нет, пролетел ты, Брацловски, с выбором».

-        Эй, ты! - пролепетала Франческа, едва выглянув с лестницы и увидев Фреда. - Для ты есть вазможнасть исправить свой оплошнасть! Хочеш со мной садиться? Тебе будет радость, я подумать, чтобы прастить тебя.

-        Фи можэт не думать, я садиться с этот гаспадин, - передразнил ее Фред так, что даже Тиль, подойдя поближе, услышал и улыбнулся. А Брацловски залихватски приобнял Кейси за плечи и подпихнул к кабинету, дверь которого мрачный преподаватель только что открыл.

«Да он вообще... Блин, чего он обниматься-то лезет?! Из-за этой девчонки, что ли?!» - Кейси стряхнул чужую руку, взял свою сумку, на которую чуть не наступил, и гордо вошел в кабинет первым. Фред не стал обращать внимание на это легкое хамство. Подумаешь, залез в личное пространство бедняжки. Главное — нахалку отшил.

«Ты об этом еще пожалеешь, дебил... Такой самоуверенный, аж тошнит», - бесился Фрэнк. На самом деле, причина его внимания к Фреду была проста — он никого не знал в колледже Серенити-Тауна, не хотел быть одиночкой, но не хотел к кому-либо лезть сам, особенно, к новичкам, как он. Над такими всегда издеваются, если они начинают дружить. А Фред был интересен ему сам по себе, да и надо же было как-то отплатить за легкое издевательство в музее.

-        Фи быть неправым, еще понять это патом, - фыркнула Франческа и летящей походкой прошла за ними.

«Кажется, я ошибался насчет одиночества. Он никогда не останется один, хоть ему никто и не нужен, хоть он об этом даже открыто говорит. А вот мне без него скучно. Ненавижу себя. Сдохни, Тиль, ты ничтожество».

-        Извини, если лезу не в свое дело... Но кто тот парень тебе? - Кейси спросил, едва сел за стол и наклонился к Фреду. Тот только покосился на него и улыбнулся с родительской снисходительностью.

-        Какой еще парень?

-        Высокий, крашеный то ли в рыжий, то ли в розовый.

-        А, этот... Да общались раньше, сейчас как-то...

-        Поссорились? Я видел вас в музее вместе.

-        И это Я давлю? Я договорить не успел, ты меня перебиваешь, - Фред выразительно на него посмотрел, и Кейси невольно смутился, будто перебил девчонку. Тиль ушам своим не верил. Он сидел за соседней партой, решив, что больше не переживет расстояния в две парты и еще два человека, как на черчении. И он сидел с Франческой, которая предпочла бы поменяться с Кейси местами.

«Со мной он никогда так не говорил. Ведет себя, как баба. А меня он вообще игнорировал. Чем этот коротышка лучше?!»

-        Извини. Так вы просто не общаетесь?

-        Ну, да, мы учились еще в школе вместе, так, немного общались, потому и в музее вместе стояли. Просто я думал, что знакомых больше не будет. А оказалось, их и не надо, есть ты, а ты интересный парень, - Фред улыбнулся как-то с подтекстом, глядя мимо него, в окно.

-        Эм... Ясно. Он на тебя пялился, когда я поднялся по лестнице.

-        Ну и что?.. - отстраненно уточнил Фред, будто его это совсем не интересовало. Кейси так подумал. - На меня многие смотрят.

«Такой скромный, охренеть можно», - с сарказмом заметил Кейси.

-        Я пока не видел, чтобы на тебя смотрели ТАК, как он.

-        Ты следил за тем, как на меня смотрят?

-        Нужно же мне было понять, стоит с тобой общаться или нет, - резко ответил Кейси, и Фред удивился.

«Вот, значит, как?.. Стоит ли общаться со МНОЙ?..»

-        И что ты решил? Стоит?

-        Да, вполне. Потому что ты не тупой, не выделываешься, не гей, хотя немного им кажешься, и на тебя не нападают всякие отморозки.

Фред его простил, решил не вставать демонстративно и не отсаживаться со словами «Ну и сиди один, избирательный, блин». Лесть ему грела уши, а объяснение он посчитал нормальным. По крайней мере, он бы так же судил о человеке.

-        Понятно.

-        Но он на тебя реально странно таращился.

-        Да мне похрен, как он на меня таращился. Что ты прицепился к нему? Мне, например, совершенно пофигу. Что мне, обращать внимание на каждого, кто на меня пялится?

«Комплекс суперзвезды», - вынес Кейси приговор.

-        Ты думаешь, на тебя реально многие смотрят?

-        Мне пофигу.

-        По-моему, ты не настолько популярен, как тебе кажется.

-        Мне вообще ничего не кажется, сделай одолжение, просто сиди рядом, я не просил лезть в мою личную жизнь и делать выводы по каким-то крошечным наблюдениям. Ты слишком плохо меня знаешь, согласись? Может и зовут меня не Фред, может и не трансвестит я никакой, может, я вообще сопливый нытик, а может, у меня охрененно жесткий характер. Может, я вечером переодеваюсь, беру биту и иду бить эмо, а ночью читаю яой и смотрю аниме. Ты же не знаешь.

«Точно, про таких мама и говорила. Очень много говорят, но нет пафоса и драмы, любят быть таинственными и равнодушными. И что самое мерзкое — у них это получается, потому что они такие и есть. Но кое-что узнать можно...»

-        Я сужу по твоей манере говорить.

-        А может, я притворяюсь? Вообще-то, знаешь, мне безумно нравится та баба рыжая, которую я в музее довел. Да. Охренеть, как по ней страдаю. Прикинь? А может, и нет.

«Раз уж ты заговорил об этом, то скорее всего, это и есть правда».

-        Да заметно, что она тебе нравится.

-        Хреновый ты наблюдатель. Не трать время на изучение моих повадок, я же тебе не мышь лабораторная.

-        Хорошо, вот только сложно дружить, когда ничего не знаешь о человеке.

-        Я о тебе тоже мало чего знаю, да и друзья мне особо не нужны. Я разве предлагал дружить?

-        Мне уйти? - Кейси просто возмутился.

-        Ты свободный человек.

«Блин, бесит...»

-        Ты не представляешь, как с тобой сложно, - Кейси все же остался и хлопнул себя ладонью по лбу.

-        А я обещал, что будет легко?

-        Знаешь, такие, как ты, ненавидят рассказывать о себе, потому что не доверяют никому. У тебя проблемы с доверием.

-        Ты не представляешь, какие. И уж поверь, у меня есть причины не доверять людям. Все так и норовят обмануть и предать, оказавшись ублюдками и извращенцами, - Фред сказал это чуть громче, чем все остальное, и Тиль закрыл глаза, вдохнул глубоко и выдохнул шумно.

«Ну давай, расскажи еще всем об этом. Вот, значит, что ты обо мне думаешь. Ах, обалдеть, какой я мудак и скотина, просто мерзавец».

-        Понимаю. Не стану учить тебя жизни, потому что понятие «нормальности» у всех разное, и я не имею права тянуть тебя к своим нормам.

-        Да ладно? Молодец, - в голосе Фреда звучала усмешка, но лицо было спокойным. Он даже удивился такой непривычной позиции.

-        Хорошо. Я не буду навязывать тебе дружбу. Не потому что она мне самому не нужна, а потому что она тебе не нужна, а односторонней дружбы не бывает.

Фред на него с интересом уставился, выгнув бровь и внимательно рассматривая, внимательно слушая.

«Обалдеть, как я удачно попал. Продолжай, мне аж интересно».

-        А еще я знаю, что если ты ненавидишь рассказывать о себе, то любишь, когда тебя пытаются узнать получше.

-        Может быть.

-        Да или нет? - Кейси улыбнулся, поняв, что идет по верному пути.

-        Не знаю, ты же у нас психолог, ты и решай, правда это или нет.

«Ты никогда не говорил мне, что хочешь, чтобы я тобой интересовался», - подумал Тиль немного обиженно, но очень зло. «Ах, да, какая жалость, ты же не любишь о себе рассказывать. Охренеть, какой проницательный этот коротышка. Ты у нас простой, как дважды два, что ли? Тебя любой умник может раскусить? Да о чем я, я всегда знал, что ты не такой крутой, каким хочешь казаться».

Тиль гордился своими мыслями секунд пятнадцать, а потом опять ощутил черную пустоту в груди, ему стало тяжелее дышать, и он снова посмотрел на Фреда.

«И недоступный, сука. Ненавижу. НЕНАВИЖУ тебя. Тебе всегда плевать, что о тебе думают, и тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО плевать, ты не страдал от этого никогда. Почему тебе все равно? Почему, черт возьми, ты ни в ком не нуждаешься?! О тебе можно хоть что придумывать и хоть как мечтать, но доступнее ты от этого не станешь. Что ты, как баба?! Хотя, нет. Это не ты, как баба, это я извращенец. Ты никогда не старался привлечь мужиков, ты видишь только Уитер. А я кретин. И я ничего о тебе не знаю, черт возьми. Я знаком с тобой двенадцать лет, но знаю о тебе только то, что ты сам говорил. А ты не любишь о себе говорить, оказывается. А я и не расспрашивал. Блин, я был уверен, что все знаю, зачем же расспрашивать. А я не знаю даже твой любимый напиток, любимую еду, любишь ты сладкое или нет, не знаю, какую музыку ты теперь слушаешь, не знаю, какие фильмы любишь, какие книги. Ты вообще любишь читать? Черт... Я не спрашивал, не интересовался, а ты решил, наверное, что мне пофигу. Да, блин, а я виню тебя в том, что ты меня посчитал извращенцем и послал?! Я больной?! Господи, да я же придурок. Я молчал и выслушивал нытье столько лет, а потом вдруг полез, кем еще я должен казаться, если не извращенцем? Он же не экстрасенс, он не знает, о чем я думаю, а я ему не говорил... Ты думал, что я просто подбирался к тебе, притворялся другом, да?.. Что мне плевать на твои чувства, интересы, я просто извращенец и хочу тебя? А я еще и заорал, что не хочу. Блин... Блин!! Как он может ответить нормально тому, кому не может доверять?! А он вообще никому не доверяет. А я ничего не сделал, чтобы мне можно было доверять. Твою мать...»

-        Так, хватит, - учитель внезапно перестал ровным, нудным голосом что-то говорить, и практически рявкнул. - Мне надоела ваша болтовня, как девчонки, честное слово.

-        Причем тут сразу девчонки? - мрачно осведомилась феминистка с первого ряда, но ее слушать никто не стал.

-        Ты, - учитель уставился на Фреда. - Встал и сел к нему, - он показал пальцем на место возле Тиля. - А ты — на его место, - он кивнул Франческе, и она сразу же встала, но Фред округлил глаза.

-        Даже не собираюсь.

-        Ты еще будешь спорить? Быстрее.

-        Куда угодно, только не туда, - Брацловски просто уперся и не собирался отступать. - Вы не имеете права принуждать меня садиться с конкретным человеком, если я могу пересесть к кому-то другому. Вариантов много, кабинет большой.

«Блин, ну опять ты с преподом споришь...» - мысленно хлопнул себя Кейси по лбу. Тиль об этом не думал, он просто посмотрел один раз на бывшего друга, понял, что тот может заметить этот взгляд боковым зрением, и снова уставился в стол перед собой, подчиняясь судьбе. Если не судьба, то Фред с ним не сядет, а если судьба, то с судьбой не торгуются. Даже такие, как Брацловски.

-        Тебе чем-то не нравится это место? - учитель вдруг перестал злиться, а просто улыбнулся непонимающе, немного ехидно.

-        Общество, скорее, - выразительным тоном ответил Фред, и все сразу поняли, о ком он.

«Просто общались в школе немного?.. Плевать, как он смотрит?» - ядовито подумал Кейси. Нет, он не строил козни против нового «друга», просто поймал его на обмане. Ему явно было не наплевать на этого высоченного придурка с гнусной рожей, который смотрел на него, как извращенец или одержимый.

-        Тогда ты сядь с ним, - учитель смилостивился, вспомнив вечную учительскую мысль «Я тоже был таким» и посмотрев на Франческу.

«Господи, ты услышал меня, спасибо!» - подумал Фрэнк, бодро подскочив к парте Фреда. Кейси просить не пришлось, он мрачно поменялся с француженкой местами и сел к Тилю.

«Вот еще с сильно умным коротышкой я не сидел», - подумал тот, но даже не посмотрел на нового соседа. А он-то уж понадеялся, что если не с Фредом, так хоть с красивыми девчонками посидит на уроках.

Фрэнк, несмотря на всю его браваду, так и не решился снова прилипнуть к спокойному, но какому-то вечно раздраженному эридианцу. А тот смотрел то в стол, то под него, потому что постоянно смотрел в телефон, надеясь, что скоро снова будет звонок.

«Он опять пялится на него. То есть, это даже не «опять», не было еще секунды, чтобы он на него не пялился», - поставил диагноз Кейси, исподтишка разглядывая Тиля и замечая, что тот таращится на Фреда хоть и не откровенно, но заметно. И Кейси никак не мог себя заставить даже насильно заговорить с этим сталкером, это оказалось намного сложнее, чем заговорить с Фредом. То есть, если бы утром Фред не подсел к нему сам, ему бы и с ним было сложно заговорить. Кейси терпеть не мог себя за это, за такое поведение, но и других тоже не любил за эту способность быть самим собой и все равно крутым, недоступным. Фред явно не многим нравился, он был не то чтобы хамом и нахалом, он просто говорил, что думал, не врал никому, не льстил, чтобы получить баллы за комплименты, но при этом был недосягаем для остальных, а не неудачником, которого все оставляют за бортом. Он сам, как бы, решал, остаться ему за бортом или нет, и если делал это, то это совпадало с его имиджем «сам по себе, идите вы к черту, тупое стадо». Хотя, если ему хотелось, он тоже шел со стадом.

С Тилем было еще сложнее, потому что он явно не говорил то, что думал, и Кейси это напрягало. Такие люди могут улыбаться или просто молчать, а мысленно уже расчленять твою правую ногу. И единственное, что его интересовало в данный момент, сидело через проход, будто нарочно заправив волосы справа за ухо, сосредоточенно разглядывая свои ногти и думая, стирать вечером лак или оставить.

«Одно из двух – или он его ненавидит, или он извращенец и педик», - подумал Кейси, еще раз оглядев Тиля. Того уже трясло от такого внимания, он краем глаза видел соседа по парте, замечал его взгляд.

«Что ты уставился, мелочь?..»

Но вслух он ничего не говорил, просто сидел и делал вид, что все нормально. Хотя ВСЕ было ненормально.

Тиль заметил, что Фред опять вдруг занервничал, посмотрел на часы над дверью кабинета, шмыгнул носом, быстро провел рукой по нему, взял сумку и застыл, будто палку проглотил. Тиль тоже посмотрел на часы и понял, что сейчас будет.

- Молодой че… - учитель, уже проникшийся к Фреду иррациональной симпатией, не успел даже обратиться к нему до конца, как Брацловски вскочил, скрипнув стулом по кафельному полу, буквально пробежал между партами, цокая каблуками.

- Спасибо, было очень интересно, обязательно буду стараться на ваших уроках, - быстро оттарабанил он, машинально подлизавшись, а потом выбежал в коридор так же – широким шагом на цыпочках, чтобы не упасть, если каблук поедет.

- Восхитительная наглость, - только и смог выговорить учитель, зато Фрэнк осклабился.

«Я о том же».

Но прозвенел звонок, и придраться оказалось не к чему.

«Чего он так суетится? Смысл бегать? Какая разница, секундой позже или раньше он выйдет отсюда?» - Кейси не понял, но Тиль прищурился, уже подозревая, что что-то не так.

«Уму непостижимо. Я не говорил с ним несколько дней, а уже не знаю, что у него на уме. Ну, молодец, Тиль, ты бы еще больше молчал, страдальца из себя строил и слушал его нытье, вообще бы узнал, что у него на уме. Ты же мог перенаправить разговор на ЛЮБУЮ тему, ты мог расспросить о нем самом, ты мог все, но ты просто строил страдальца. Какого черта он задумал? Я знаю, что поступил, как мудак, но он ТАК боится столкнуться с Уитер, что бегает из кабинета в кабинет?»

* * *

-        Пойдешь со мной завтра на концерт? - Гретхен показала Вивьен билеты, длинные, глянцевые, яркие, но в темных тонах.

«Ты такое не слушаешь, но не спросить будет тупо. Если не спросить, то ты обидишься, что я еще и не спросила, ВДРУГ бы ты пошла?..»

-        Что еще за концерт? - Вивьен смотрела по сторонам, из ее ладони, затянутой в сетку, торчала палочка чупа-чупса. Рот на правой руке увлеченно сосал конфету, сама же Уитер искала Фреда взглядом и никак не могла найти. - Ты не видишь Брацловски?

-        Не вижу. Пойдешь или нет? - Гретхен помахала билетами у нее перед лицом, и Вивьен их увидела, остановила руку Гретхен, посмотрела на название группы. - Блин, ну знаешь же, что я не выношу ор и вой, там смысла ноль.

«Ты просто слишком тупа, чтобы понимать что-то более высокое, чем твой приземленный рэп».

-        Точно не пойдешь?

-        Точно, позови еще кого-нибудь.

-        Кого, интересно?

«А может, зря я тогда согласилась с ней дружить. Если бы не она, у меня была бы не одна подруга, а много. Или ни одной, это с какой стороны посмотреть. Но все равно, можно же было отказаться. И чего я затупила...»

-        Не знаю. Кого-нибудь из старшей школы.

-        С малявками еще гулять предлагаешь?

-        Ты пару месяцев назад сама была малявкой, - усмехнулась Вивьен, не обращая внимания на мрачное лицо подруги и продолжая думать о предстоящей эпической победе над «боссом» в исполнении Фреда.

-        Да пошла ты...

-        Да ладно, Гретхенштейн. Позови Митчела, например. Они поругались с Брацловски, вообще окончательно. Он со мной так нормально потрепался на черчении, я аж в шоке. И он сказал, что он на меня запал.

-        Митчел запал?

-        Да какой, в задницу, Митчел?! Фред от меня давно тащится, вот кто. Блин, да куда он делся, я хочу кое-что уточнить, - лицо у Вивьен было такое кровожадное, что Гретхен убрала билеты обратно в сумку и сунула руки в карманы. Капюшон от этого натянулся, так что расставившая костлявые ноги Ду Мортье и впрямь казалась какой-то отмороженной и не от мира сего. По взгляду ясно было — ей наплевать, кто на кого запал, тем более, кто запал на Вивьен.

-        Думаешь, не нагнал?

-        А смысл? Они же поругались.

-        Ну, это он тебе так сказал.

-        Ты опять преувеличиваешь мозги Брацловски. Еще скажи, что это у него такой хитроумный план был — сесть отдельно от своего мальчика-на-побегушках и прикидываться, будто они поссорились, чтобы я поверила, будто он на меня запал. Зачем? Даже если это и так, то я-то сейчас при всех его спрошу, сложно будет отвертеться, не думаешь?

-        Не думаю.

-        Тогда помолчи, лучше подумай, с кем тебе на эту муть пойти.

«Сама ты муть», - Гретхен не изменила выражение лица, но задрала голову и уставилась в небо, которое будто стало мягким, невесомым, а не тяжелым серым полотном, как обычно. Пошел мелкий, противный, типичный для Эриды дождь, который даже дождем сложно было назвать. Но асфальт на огромном стадионе намок и потемнел быстро.

-        Может, в буфет пойдем? - предложила Гретхен.

-        Он туда не ходит, ты же знаешь.

-        Ну и жди его здесь, как овца. Тупо смотришься, - буркнула Ду Мортье.

«Ой, на себя-то посмотри, коза», - отмахнулась мысленно Вивьен, автоматически не воспринимая подругу, как равную ей по внешним данным. Слишком костлявая, бледная, грубая с этой вечной стойкой «ноги на ширине плеч», да еще и не умеет улыбаться.

В кармане завибрировал телефон, Гретхен оглянулась, убедилась, что никого из преподавателей рядом нет, и вытащила его. Сообщение с неизвестного номера не то чтобы удивило, но просто привело в шок.

«Кто мне может писать кроме нее и еще пары дебилов?..» - Гретхен поморщилась, ожидая какой-нибудь дурацкий прикол, но увидела что-то еще более странное, чем прикол.

«Стой на месте. Пошлешь меня, а то задушу, так и знай. Фред».

«Брацловски?..» - Гретхен подумала сразу о нем, потому что других таких кретинов с этим именем не знала, но потом до нее дошло. «Откуда он может знать мой номер? И какого хрена это значило?»

Вивьен не заметила, что ее подруга вообще шевелится и подает признаки жизни, так что Гретхен быстро убрала телефон обратно в карман и подергала Уитер за рукав.

-        Пошли в буфет, холодно, мокро, хрень полная.

-        Да подожди ты, сейчас дождемся его, я скажу все, и пойдем.

-        Перемена кончится.

-        Да отстань.

Кейси тоже найти своего нового друга, который еще и не другом был, не мог. Фред будто испарился после третьего урока.

«Прячется? От кого? От этого придурка, который за ним следит?» - Кейси покосился на Тиля, тот стоял под навесом, глядя на двух идиоток на стадионе.

«Будь я проклят, если она сейчас перед всеми, прямо там ему что-нибудь скажет. Если ты где-то умно спрятался, Брацловски, не смей вылезать, сиди там, иначе ты в полной заднице».

Фред выглянул в окно третьего этажа школьного корпуса, на который никто из студентов колледжа не смотрел, и потер руки в предвкушении.

-        Мне уже включать? - уточнил толстяк, сидевший в кабинете школьного радио и следивший за объявлениями, которые нужно было озвучивать. Фред потратился, отстегнул ему часть денег, которые собирался потратить на что-то более нужное. Но важнее гордости и «честного имени» сейчас не было ничего.

-        Да-да, давай, только не сначала, а там, где уже нормально, - он помахал рукой, не глядя, потом посмотрел по сторонам. Взгляд наткнулся на вазочку с цветами, стоявшую на столе главы школьного радио. Роза там была, так что он обрадовался, но она была маленькой и совсем не шикарной. И не красной.

-        Меня убьют, - простонал толстяк, но прибавил громкости, настроил микрофон и вздохнул.

-        Тебя не убьют, успокойся, - Фред отмахнулся, вытаскивая розу из вазы и отрезая от нее загнивший кончик стебля ножницами. Он бросил их на стол, осмотрел розу, остался доволен и осклабился. - Тебя даже не отстранят от занятий и работы в радио. Больше нет дураков, которые согласятся тут сидеть все перемены.

«Ненавижу таких самоуверенных козлов», - подумал несчастный и включил динамики. Они заскрипели, ударив шумом по ушам стоявших на стадионе и заднем дворе учеников и студентов.

-        Доброе утро, колледж Серенити, с вами я, Юджин Андрееску. И у меня для вас объявление — в колледже с минуты на минуту появится новая пара. Гретхен...

-        Ду Мортье! - со страшной гримасой прошипел ему Фред. Толстяк сдвинул брови, не расслышав. Фред повторил. - ДУ МОРТЬЕ!

-        Гретхен Ду Мортье, сегодня твой день, поздравляем, колледж Серенити. И эта песня — для тебя, - он быстро нажал на клавиши, отключил микрофон и откинулся на спинку стула так, будто только что спас мир. - Черт, меня точно уроют... Что я скажу главе?!

-        Ой, как будто ты сказал, что школа заминирована, я тебя умоляю, - Фред отмахнулся.

-        Все ради того, чтобы ты признался какой-то бабе?..

-        Не какой-то. Она меня вот-вот спасет от позора, - поделился Фред, но Юджину это ни о чем не говорило, так что Брацловски ничем не рисковал. Он вообще отчаялся выбрать песню из увиденного в плеере Гретхен, поэтому наугад выбрал одну из тех, что нравилась ему. В конце концов, момент должен быть красивым, таким красивым, чтобы Уитер повесилась на собственных колготках.

-        Псих, - буркнул Юджин, когда доставший его за начало перемены первокурсник радостно убежал.

Но прошло несколько секунд, и он тяжело поднялся со стула, подошел вразвалку к окну и раздвинул пластины жалюзи пальцами. На стадионе так и остались две девицы, которых он не знал, но он уверен был — одна из них и есть «Ду Мортье», потому что стоявшие у перил и крыльца колледжа напротив студенты вытягивали руки и тыкали в девиц пальцем.

-        Охренеть. Тебе кто-то собрался признаваться в любви, Гретхенштейн! - прокричала Вивьен, перекрывая музыку, засмеявшись почти саркастично. Она просто не могла поверить, что зануде и колючке Гретхен кто-то может предложить встречаться. Для нее вообще оставалось тайной, как это ее мрачная подружка успела уже переспать с парнем, а она — нет. Она, такая красивая, почти в двадцать лет целомудреннее монашки. Это просто нечестно.

«Откуда он эту песню взял, интересно?.. Кто ему сказал? Что за хрень, Брацловски, ты дурной, что ли?..» - Гретхен уже поняла, к чему была смс-ка. То есть, она примерно провела линию от смс-ки до включившегося на оглушительную громкость школьного радио, но понять причин никак не могла. И что значит «пошлешь меня»?

«Неужели этот придурок собрался... Черт, почему я-то?! Почему послать-то надо?! Блин, он с ума сошел?! Хотя, приятно... Стоп, Ду Мортье. О чем ты думаешь, дура? Это БРАЦЛОВСКИ, это нытик, дебил и чучело, посмотри направо, посмотри на корову, с которой ты дружишь, теперь подумай и пойми, что это ей он должен признаваться, она мучилась двенадцать лет, она хотела с ним трахнуться, господи. Да, в ней ни капли романтики и любви, но она же добивалась этого так долго! Ты не можешь радоваться, как стерва, что он вот-вот совершит самую страшную глупость в ТВОЕЙ жизни при ВСЕМ колледже. Хотя...» - Гретхен еще раз посмотрела на Вивьен, которая ждала то ли тайного поклонника Гретхен, решившего открыть свою личность всем, то ли Фреда, с которым жаждала разобраться.

«Господи, да что за дебил решил ей признаться? Он еще и ту же дрянь слушает, что она. Как вообще можно слушать это нечто».

-        О, Брацловски! - она увидела Фреда, который бодро, широким шагом направлялся к ним. - Мне нужно с тобой поговорить об одной вещи...

-        Потом, ладно? - он отмахнулся, так что она опешила.

«Дурной, что ли? Что еще за «потом»?» - Вивьен не поняла, но замолчала. Она вообще не поняла, куда Фред мог смотреть, если пялился мимо нее. Тиль наврал?

Она нашла взглядом Тиля и поняла, что более ужасной гримасы никогда не видела.

«Что он вытворяет...» - у Тиля глаза полезли на лоб, а телефон чуть не выпал из руки. Он слышал, как от крыльца колледжа кто-то крикнул «молодец!!» в адрес Брацловски, слышал, как что-то говорили учителя, вышедшие из буфета посмотреть. И Фред оказался прав, они не собирались ругать Юджина, они вообще о нем забыли.

«Да ты спятил?! Господи, зачем я только ляпнул этой дуре, что ты ее любишь... Боже мой, остановись ты! Не смей этого делать! Ну почему Ду Мортье, она же мутантка!»

«Что-то он жесть, как нервничает», - подумал Кейси, глядя на «сталкера» и пользуясь возможностью наблюдать за ним без риска для здоровья. И он решил, что ошибся, когда предположил, что Фреду действительно нравится «та рыжая гопница».

«Так он на ее подружку запал, оказывается. Вот, чего он так сорвался с черчения, они же вместе сидели. Да уж, не знаю, завидовать или сочувствовать. Сидеть с девчонкой, которая нравится — это нечто».

-        Гретхен, я хотел сказать тебе кое-что, - Фред наконец заставил себя открыть рот и сказать это, глядя ей в лицо.

«Блин, а я всегда думал, что я потрясный актер. Что-то нифига не потрясный», - понял он, но старался на отвести взгляд. Гретхен смотрела, не отрываясь, очень равнодушно и безразлично, снизу вверх. Вивьен просто опешила.

-        Я не поняла, что происходит? - она ехидно фыркнула, развела руками, выгнула бровь.

«Получи, сука. Больше никогда не будешь смотреть на меня так, как сегодня. Больше ты никогда не узнаешь обо мне ничего, и я никогда из-за тебя не стану больше ныть, дура», - Фред торжествовал, и это придало сил.

-        Я хотел извиниться за то, что доставал тебя все это время, что оскорблял тебя из-за того, что ты с Земли. Я не могу больше, сегодня чуть не умер, я не могу молчать, когда ты рядом. Хочешь — верь, хочешь — нет, у меня сердце перестает биться, когда я слышу твой голос, и оно колотится, когда я оказываюсь близко.

Музыка оборвалась, закончившись, слишком долго Фред спускался по лестнице с третьего этажа и шел почти до середины стадиона. И вот теперь все было так, как он задумал — все слышали, напрягая слух, даже преподаватели, как он признавался в искренней любви Гретхен Ду Мортье.

«Уму непостижимо, в страшном сне присниться не может», - мысленно его бил нервный смех, но противный дождик говорил о том, что это совсем не сон, это хуже. Это реальность, и он превзошел самого себя.

«Какое счастье, что она молчит, хотя бы, а не орет, как идиотка».

-        Я люблю тебя. Можно я буду твоим парнем? - он медленно, стараясь заинтриговать публику, выпрямил руку, которую прятал за спиной, и развернул кисть так, что стебель пошлой, банальной розы лег вдоль указательного пальца, будто это был отработанный жест в слезливой мелодраме.

«Вот актер...» - Тиль закатил глаза и отвернулся, пошел в здание, а Кейси проводил его ехидным взглядом.

«Точно гомик. Да он же извращенец, заметно, ревнует к девчонке. И правильно, так и надо. И вовсе он не мерзкий, Брацловски. Он просто... Блин, я бы никогда не решился так, при всех».

-        Ты что несешь?! - Вивьен засмеялась, так что на нее неприязненно посмотрели даже учителя, смотревшие в окна средней школы. - Ты с ума сошел, что ли? Ты МЕНЯ доставал двенадцать лет, а не ее, ты ей раза два всего «привет» сказал за это время и все время мутанткой и уродкой называл!

«Не смей ржать. Не смей!!» - сам себя сдерживал Фред, но ликовал до состояния морального оргазма. И губы все равно растянулись в тщательно скрываемую улыбку, хоть он и кусал щеки изнутри. Гретхен на его лицо смотрела, стараясь не подавиться припадком веселья. Уж ей-то, как никому другому, изучавшему поведение Фреда столько лет, было ясно, что это все — поставленный спектакль. И поставлен он далеко не в ее честь, а для Вивьен. Правда причина была неясна, но Гретхен решила, что раз у нее есть преимущество над Брацловски хотя бы сейчас, то она все узнает.

«Черт, она все поняла. Спасибо, ну наконец-то хоть что-то идет так, как я задумал... Спасибо тебе, Ду Мортье, ты такая умница... А теперь давай, пошли меня к черту и скажи, что между нами ничего и никогда не может быть и не будет. И она пролетит нахрен, эта кобыла. Давай, я же вижу, что тебя она тоже бесит».

«Я не могу ее предавать, она же мне помогла. Хотя... Если судьба, то почему нет. Ты достала, Уитер. Ты достала вечными жалобами, заколебала своим равнодушием, тебя волнуют только твои проблемы, на меня тебе плевать, я как декорация, как психолог, а я тоже человек. Так что ты достала уже, пошла ты к черту. Ты сама ведешь себя, как дура. И Митчел явно сказал тебе правду, теперь уже ясно. Он любит тебя, любил все это время, а я тебе говорила, что он не просто так тебя достает. А ты взяла и все сама испортила. Тебя волнует только твоя долбанная девственность, а его ты тоже за человека не считаешь, он для тебя — просто тело, которое ты хотела. А раз он нытик и размазня, так сразу и не нужен, да? Ты не заслуживаешь такого внимания, поняла? Вот и получи, овца».

-        Окей. Будь, - Гретхен  равнодушным голосом согласилась, взяла розу, и повисшая на стадионе тишина прервалась чьим-то визгом «Обалдеть!!!» Возле крыльца колледжа зашумели: «Она что, сказала «да»? Она сказала «да»!»

-        Чего?.. Вы вообще слушаете меня или как? - Вивьен уставилась сначала на Гретхен, потом на Фреда, потом снова на подругу. - Ты сдурела, что ли? Он врет! Он тебя надирает просто жутко, тебе же сказали, что он на МЕНЯ запал! Он по мне ревел, как баба!

Фред стиснул зубы.

«А все равно тебе уже никто не поверит теперь. Обломись».

-        А какая тебе разница? - Гретхен пожала плечами, посмотрев на подругу, которая с минуты на минуту грозила стать бывшей. - Тебе-то какое до него дело?

-        Никакого, - сразу выпалила Вивьен и даже сделала шаг назад.

«Вообще никакого. Но ты, дура... Ты охренела, что ли, да?! Если мне он не нужен, это не значит, что ты можешь его просто забрать! То есть, я о тебе забочусь, он же врет! Он просто понял, наверное, что Митчел мне все растрепал, и выкручивается, как может! И вообще, кто ты такая, ты без меня — никто, просто уродина и инопланетянка, какого черта ты смеешь лезть к нему?! Он МЕНЯ любит! Нет, мне-то он не нужен уже... Но...»

-        Ну и все, - Гретхен фыркнула.

«Что значит «окей»?.. Я же просил послать меня!» - Фред таращился на нее такими глазами, что в них явно читался ужас. А еще паника, истерика, шок, непонимание, возмущение. «Или смс-ка не пришла? Черт, а вдруг не пришла?! Да нет, у нее по лицу видно, что все поняла. Уж я-то это выражение знаю. Откуда?.. Ну, мы давно знакомы, просто знаю, наверное. Если бы она поверила и приняла это все близко к сердцу, она бы сейчас начал тоже стонать, что происходит, и что я вытворяю. Что, тоже тебя довела эта сука, да? Хочешь отомстить? Ну и отлично. Ну и плевать, сделаю вид, что безумно рад. Ты поможешь мне, а я — тебе».

Фред подумал, что выбрал Кейси верно, но коротышка Колдман не подходил на роль подпевалы. И он не подходил на роль сообщника, потому что он мог быть только хорошим другом, если его не отталкивать, но и не слишком ему доверяться. Зато Гретхен, которую он считал всегда лучшей подругой «сучки Уитер», оказалась совсем не такой. И вот она-то могла стать сообщницей и «дружить» с ним против Вивьен.

«Что за хрень...» - Вивьен растерялась, поморгала, сдвинув брови озадаченно, и развернулась.

-        Да пошли вы. Я умываю руки, мне уже осточертело с вами обоими спорить, и видеть я вас не хочу, достали, придурки, - она пошла к крыльцу, игнорируя унизительный свист.

Стоило ей дойти до крыльца, и Фред выдавил из себя связную речь.

-        Тебе что, смс-ка не пришла?..

-        А-а-а, так это твой номер был! - Гретхен состроила дурочку, а потом тупое выражение снова пропало с лица, осталась насмешка. - Пришла.

-        Причем здесь номер, я подписался! - Фред закатил глаза и мысленно хлопнул себя по бедрам, как возмущенный, но бессильный перед обстоятельствами человек. Но на публике этого делать было нельзя, тем более, после пафосного признания в любви.

-        Ну, не все же мечты сбываются. Считай, что Вивьен ты отшил, она уже хотела опустить тебя при всех.

-        Я так и понял.

-        Значит, правда, что ты убивался столько времени по ней? - Гретхен не смеялась, не издевалась, просто спрашивала. Она и так знала ответ, столько лет за ним наблюдая.

-        Значит, правда, - он ее передразнил и уставился в сторону, пытаясь найти взглядом Тиля, убить его, испепелить молниями, бьющими из зрачков. Но Тиля нигде не было, да и Кейси он не видел. - Значит, этот козел ей все растрепал... Друг, мать его...

-        Друзья детства иногда оказываются такими мразями, - заметила Гретхен.

-        Это точно, - отстраненно, загипнотизированным голосом протянул Фред, но потом пришел в себя. - Вот только я-то — пострадавшая сторона. ОН меня предал. А ты, получается, ее предала?

-        Пойди, пожалей.

-        И не подумаю. Мне просто интересно, с чего вдруг? Вы же такие подруги.

-        А ты не знаешь, что между нами. Я же не знаю, что между вами с Митчелом, да и не лезу, хоть мне и интересно, с чего вдруг ТАКИЕ друзья разбежались и даже не сидят вместе, - теперь уже Гретхен его передразнила.

-        Ой, уверяю тебя, между вами с Уитер не может быть того, что между мной и этим придурком. Он больной извращенец, а она — просто тупая стерва. Так что я понимаю, что она тебя достала.

-        «Больной извращенец»?.. - Гретхен не поняла, но потом ее глаза вдруг загорелись, а губы растянулись в неадекватной улыбке. - Он что, лез к тебе?!

-        Черт, совсем забыл... Ты же эта, как этих дебилок зовут-то... Яойщица, точно, - Фред отвернулся, поняв, что все уже разошлись, прячась от дождя, и пошел медленно к зданию.

-        С ума сойти... Он реально лез к тебе?! Я знала, что он на тебя запал, он так смотрел на тебя всегда, особенно, в конце прошлого года. А еще в музее на той неделе он прямо глаз с тебя не сводил!

-        А какого черта ты вообще согласилась со мной «встречаться», типа?! - он внезапно поменял тему на более интересную для него в данный момент. - Просто Уитер нагадить захотелось, вспыхнуло что-то подлое такое, да? Или еще что? - он прищурился.

-        Расслабься, метросексуал. Мне просто не с кем на концерт пойти, а ты взял и поставил их песню. Вообще, откуда ты взял ее? Ты рылся в моем плеере? Я оставила его в сумке, а ты, мудак, залез в него, а еще в мобильник, да?..

-        Я залез, но до этой песни не добрался, видимо. Это, вообще-то, моя любимая, а не твоя, к тебе вообще никакого отношения не имеет.

Гретхен округлила глаза, Фред тоже понял, помолчав.

-        Стоп. Что значит «их песню»? На ИХ концерт?.. - он обернулся и вытаращился на нее.

-        У меня два билета, Уитер сказала, что на это дерьмо не пойдет. Мне тупо не с кем пойти, так что ты очень кстати, хоть и придурок. Ну, ты их слушаешь, это уже тебе плюс, так почему нет? Хочешь, нет? - она сунула розу в зубы, чтобы не мешала, вытащила из сумки билеты и помахала ими перед его лицом.

«С ума сойти, а я-то думал, что сегодня не мой день...» - он мысленно застонал и запрыгал, как маленький, выхватил один билет и уставился на него, как завороженный.

-        Судя по лицу, ты идешь, - убрав розу, уточнила она.

-        О, да, - он кивнул, подняв взгляд от билета, и Гретхен машинально улыбнулась, увидев этот фанатизм. Кто бы мог подумать.



Просмотров: 6262 | Вверх | Комментарии (61)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator