Глава 5: Холм молитв

Дата публикации: 26 Сен, 2009

Страниц: 1
На улицы Нагасаки опустились сумерки.
Где-то уже пели цикады. Наоэ, покинув Рихо и аббата, отправился к холму Нисизака, где были замучены Двадцать Шесть Святых. Здесь, на месте погребения двадцати шести проповедников и их последователей, казненных по приказу Хидэеси, возвышался бронзовый монумент. Холм Нисизака стал японской Голгофой - и местом паломничества христиан.
Отсюда открывался вид на море Нагасаки.
Наоэ оставил Марию Кваннон у отца Мацунага в соборе Урагами. Он все объяснил, и Мацунага охотно взялся позаботиться о ней.
Но скорее всего, Мария Кваннон не прольет больше слез.
Остатки чувств отца Торабаса, очистившись молитвами народа Урагами, будто сами - по мановению ангельской длани - стали молитвами.
Вечерний ветер овевал холм, где стоял Наоэ, устремивший неподвижный взгляд на море. До него долетали веселые крики детей, сбегавших по склонам: древний курган стал теперь местом отдыха, где прогуливались старички и родители забавлялись с детьми.
Ведь здесь было столько веселых, решительных, добрых людей - почему же Наоэ чувствовал такую печаль при виде погруженных в полумрак улиц Нагасаки?
Оомура (1), Изахая(2), Гото(3) - все они в разное время были усеяны могилами казненных мучеников. Почему так много людей отправилось в такую даль, чтобы умереть за веру? Не понимая этого, можно, наверняка, посмеяться над их глупостью.
Все они обратились к Иисусу, думал Наоэ. Они стремились подражать ему, веря, что его жизнь была прекрасна и справедлива. В одном лишь желании смысла не было. Если не воплощать мечты в явь, то даже идеал в конце концов обернется бесцельной иллюзией, так и не осуществившись, и Библия превратится в пустой сон.
Уверовав, люди становились мучениками.
Но были и такие, кто не смог.
Все же, в самом конце Иисус, несомненно, простер руку и к тем, кто предал и покинул его.
Как Кагетора во сне.
«Размечтался, да?»
Наоэ цинично улыбнулся. Слишком поздно.
Заходящее солнце клонилось к Инасаяме.
Может быть, если Кагетора жив, он как раз сейчас смотрит на этот самый закат?
Наоэ задумался. Наверное, он хотел доказать себе, что его любовь не была фальшивкой, хотел, чтобы она была реальной. Вот это, по крайней мере, не ложь.
Конечно, он сомневался больше всех. Он, которого предавали несчетное количество раз. Который знал, как часто умирает страсть, и как легко меняются чувства. Который столько раз разочаровывался. Он понял, что сам, погребенный под обломками прошлого, больше не может верить.
Потерявший надежду не может поверить в любовь.
Он не мог любить Кагетору, не доказав себе, что его любовь искренняя. Именно поэтому ему и хотелось доказать.
Но как? Что ему делать... как проверить себя на истинность чувств?
Наоэ любил его.
Настань час испытания, он бы, подобно верующим, сколь угодно умерщвлял свою плоть.
Если мера - страдание, тогда до самой смерти. Если же умереть не получится - целую вечность.
Эту любовь он пронес бы через всю вечность.
Он стал бы мучеником.
Если бы любовь его оказалась не столь глубока, Кагетора послужил бы тому доказательством. Этот человек, который сомневался так же, нет, еще сильнее, чем сам Наоэ, не сумевший скрасить его отчаянное одиночество. Он не смог бы дотянуться до Кагеторы.
«И ничего с этим не поделаешь…»
Наоэ произнес его имя.
Имя, которое за все эти четыреста лет его губы произносили чаще кого бы то ни было. От памятника по парку, залитому оранжевым светом угасающего солнца, протянулись длинные тени. Святые безмолвно взирали на улицы Нагасаки, и, распятые на кресте подобно своему Богу, тоже, должно быть, повторяли его имя.
Как и те, кто предал свою веру.
Попирая ногами возлюбленного Господа, в глубине души они взывали к нему.
Словно молились.
"Я люблю тебя... - обратился Наоэ к Кагеторе, который в этот момент где-то жил, дышал. - Я приду к тебе..."

* * *

В сумерках, опустившихся на улицу, паренек оглянулся, будто услышал чей-то голос, позвавший его по имени.
Уставившись на силуэт замка, размытый закатом, подросток прислонился к забору и вынул изо рта сигарету.
"Просто показалось..."
В его улыбке проскользнуло разочарование.
Оги Такая глубоко вздохнул и тыльной стороной ладони потер ссадину в уголке рта. Вчера вечером отец побил его. Прошло уже четыре месяца со времени развода родителей, и вскоре после этого отец снова начал показывать нрав. Он ушел с работы, найденной с таким трудом, и теперь в припадке пьяной ярости шатался вокруг дома. Такая не был дома с прошлого вечера.
"Ничего не поделаешь..."
Ему было некуда идти. Еще с начальной школы у него не было места, куда податься. Но куда еще идти, если не домой?
Он рассмеялся собственной беспомощности.
"Не хочу возвращаться ..."
Такая смотрел на закатные пики Северных Альп, затягиваясь горькой сигаретой. Он твердо верил в одно: чтобы бороться с этой жизнью, ему нужна сила. Не полагаясь ни на чью помощь, самому обрести способность сражаться.
"Я не хочу проиграть."
Единственное, чего он желал прямо сейчас – это сила.
Пускай в ней нету тепла.
"Столько силы, чтобы не проиграть, и все."
Выдохнув эту мысль, словно молитву, Такая смял недокуренную сигарету в ладони и, терпя боль, обжегшую руку, опустил тяжелые веки.
Вечерний августовский ветер холодил кожу. Где-то уже пели цикады.
Такая слабо улыбнулся.
Боль от ожога, казалось, не притуплялась - странное дело. Он даже подумал, что нуждался в ней.
Почему же?
Сейчас он не был одинок.
Такая бросил смятую сигарету на землю, развернулся спиной к закату, венчающему замок Мацумото, и побрел прочь.
Подняв упрямый взгляд.
Такая взбирался на холм, а вслед неслись голоса цикад.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Оомура-си - город в префектуре Нагасаки, который управлялся кланом Оомура. Во второй половине 16 века Оомура Сумитада стал первым дайме, принявшим христианство.
2. Изахая - город в префектуре Нагасаки.
3.  Гото - город в Нагасаки, включающий в себя северо-западную половину островов Гото-Ретто в Южно-Китайском море.


Просмотров: 1736 | Вверх | Комментарии (1)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator