Humanoid Story. Часть 4

Дата публикации: 9 Сен, 2011

Страниц: 1

На автобусе Вивьен ехать не хотелось не только из-за Гретхен с Фредом, но и из-за остальной публики, которая на нее обязательно стала бы таращиться.

«Это был полный провал… Полная задница… Ну ты и дрянь, Гретхенштейн, знала бы, сама бы в асфальт втоптала в школе. Про Брацловски даже думать не стану, вообще не удивляюсь, что он мудак».

- Вивьен, - Тиль как раз вырулил со стоянки и практически перегородил выход с территории колледжа.

- Отвали, - пропела Уитер хладнокровно, протиснулась между забором и машиной и пошла дальше.

- Тебе же далеко до дома, а ты на каблуках.

«Много ты знаешь про каблуки. Ах, да, Брацловски же весь на понтах, ты уже привык, ага».

- Переживу.

- Блин, дай я все тебе объясню, а? – Тиль вздохнул, продолжая медленно ехать вдоль тротуара.

«Бесит… Черт, нет, вру. Странно, не бесит, как Брацловски. Ну, да, тут я реально виноват, в этом дело, наверное, а она не жалуется».

- Да иди в задницу, Митчел. Честно.

- Мы несколько часов назад разговаривали вполне нормально, - напомнил он, повернув голову и уже не отрывая от нее взгляда, наклонившись немного, чтобы видеть лицо, а не только тело.

- А все меняется. Как будто ты не видел, как эта сука умудрилась увести у меня того, кто ЯКОБЫ меня любит. Это у вас такой феерический план был, что ли? Вы с Брацловски вдвоем придумывали его, чтобы выставить меня дебилкой?

- Нет.

- Ах, втроем? Ду Мортье, сука, тоже участвовала? Вы решили меня опустить при всех?

- У тебя паранойя, - Тиль усмехнулся.

«Боже, ему я то же самое говорил. Они похожи до трясучки, эти два урода».

- Странно, надо мной же ржет весь колледж и даже козявки из школы. С чего бы мне беситься.

«Интересно, если сказать ей то, что я всегда хотел сказать тебе, Брацловски… Она психанет, как я думал, поступишь ты, или реально послушается? Да пофиг, уже ничего не изменить».

- Да какая тебе разница? Что случилось, то случилось, ничего уже не изменить же. Садись, я тебя до дома подвезу, если захочешь, все объясню, потому что я понятия не имел, что он такое устроит. Я его не видел с прошлой недели и до сегодняшнего утра, мы с ним не сидели вместе, мы с ним больше не разговаривали даже, о каком хитроумном плане ты вообще говоришь?

Вивьен посмотрела в машину, прищурилась.

«Ну, конечно. Хотя, в принципе, правда. Ничего уже не изменить, а на такой раздолбайке ехать лучше, чем сбить ноги пешком».

Но она продолжала упрямо идти и молчать.

«Понял, хочет, чтобы я еще унизился. А я не считаю это унижением, Уитер, ты на него хоть и похожа, ТАК ты не унижаешь. Ну, или ты мне не настолько важна, чтобы твои замашки меня цепляли и унижали. Господи, ну опять…»

- Садись, - он остановился в неположенном месте, прямо перед будкой автобусной остановки. Вивьен чуть не наткнулась на стену из толстого пластика, обошла рекламный щит, открыла дверь и, развернувшись задом, плюхнулась на сиденье.

- Давай резче, автобус едет, - сообщила она, захлопнула дверь, и Тиль молча тронулся с места.

 «Хотя, в машину он садится не так. Она приземляет задницу, наивная такая, охренеть, какая доверчивая. А он у нас мэн гордый, параноик, закомплексованный идиот, ему нужна уверенность в стойкости положения, да. Поэтому он залезает в машину, как краб – сначала левую ногу, потом все тело, потом правую ногу. Триста раз уже бился башкой о потолок, но его не исправить».

- Забей, - посоветовал Тиль, доехав до светофора и остановившись.  – Это только те, кто его не знает, приняли это за правду. Вся школа его знает, тебя знает, Ду Мортье  знает. Думаешь, они поверили в эту чушь?

- А я уже не в школе, - напомнила Вивьен, надув губы и усмехнувшись.

«Митчел прав. Но легче что-то не стало, это поражение».

- А в колледже тебя никто не знает со старших курсов. А на первом почти все мы друг друга знаем. Уж поверь, это было не позорнее музея.

- Да пофигу мне на музей, что такого там было, - она отмахнулась.

- А сегодня что было? Подумаешь, он выпендрился. Я не слышал половину того, что ты говорила, а потом ушел. И вообще, я думаю, все прислушивались к тому бреду, который нес он, и что ответила Ду Мортье.

«А вот теперь легче».

«Удивительно, какие трезвые и умные вещи я умею говорить, когда не испытываю ничего, кроме симпатии, к человеку», - вздохнул Тиль. Если бы не его личное, особое отношение к Фреду, он бы, наверное, и дальше смог давать ему советы, выслушивать нытье.

«Но она не ноет. Она вообще почти молчит».

- Я не врубилась, с чего она вдруг повела себя, как сволочь.

Тиля осенило.

«Черт, они же похожи на нас. Ну, сомневаюсь, что Ду Мортье полезла к Уитер, и они поссорились, но все равно… Можно считать, что поведение Брацловски похоже на поведение Уитер сейчас? Черт, он что, тоже не понимает, почему я вдруг полез? Нет, он не настолько тупой. И ситуация, все же, не такая».

- Да какая разница, - повторил он, открыл окно, стало прохладно, стоило нажать на газ. – Нет, я могу сказать, что ты ей мало внимания уделяла, что ты не слушала, что она говорит, что тебя волновали только твои проблемы, а ее ты использовала, как жилетку…

Вивьен на него покосилась, сделав страшные глаза и сдержав ухмылку.

«Что-то, кажется, это он уже не про Гретхенштейн. И не про меня. Брацловски, ты что, обидел свою собачку?»

- Но на самом деле, это значения не имеет. Забей. Раз так получилось, значит, так получилось. Ну предала она тебя, ну и пошли ее к черту.

- А дружить мне с кем? Я понимаю, тупо звучит «дружить» в таком возрасте, но ты понял меня.

- Дружи со мной, - Тиль хмыкнул.

- Упал, что ли?

- Да я серьезно. Хочешь, буду возить тебя по утрам в колледж и после занятий обратно? Ну, просто, чтобы не сталкиваться с Ду Мортье и…

- Правда, что ли?

«Черт, да что за реакция у нее такая. Он бы ляпнул, что ему пофигу, он не просил, так что и благодарить не станет, если это моя инициатива».

- На полном серьезе. Мне же не сложно. И мне правда стремно, что я растрепал тебе про его эти загоны школьные. Видимо, это я виноват. Если бы я не растрепал, он бы не выкинул такое.

- Да-а, Брацловски у нас выкручивается всегда, как может, - согласилась Вивьен. – Направо поверни.

- А не налево?

- Ты знаешь, где я живу? – она недоверчиво сделала брови домиком.

- Ты не поверишь, мы сидели возле твоего дома по ночам.

- Вы охренели, что ли?! – Уитер опешила.

- Да просто в машине, за домом. Он страдал.

Вивьен невольно засмеялась.

- С ума сойти. Да ладно, черт с ним, я его даже понимаю в каком-то смысле. Я бы тоже выкручивалась, как только можно.

- Ну и правильно. Ты красивая, тебя все обожают, все мечтают с тобой встречаться. Какого хрена тебя должно парить мнение какой-то там инопланетянки и придурка, которого ты ненавидишь с первого класса? Ну правда, все на твоей стороне.

«Все, теперь мне хорошо. Обломись, Гретхенштейн. Можешь делать, что угодно, вот только это все не по-настоящему у вас. Он нытик, он просто использовал тебя, чтобы выкрутиться. Хотя, он тебе тоже не нужен. Ты останешься одна, потому что нормально общаться Брацловски просто не умеет. Ну, а у меня будет личный водитель, по крайней мере. Уже что-то».

- Ты душка, все-таки, Митчел. Правда, ты не такой мудак, каким выглядишь, когда ты рядом с ним.

- Это все его внешность, - усмехнулся Тиль, остановил машину перед ее домом с открытой во двор деревянной калиткой.

- Это да, рядом с ним кто угодно будет мудаком выглядеть, - она фыркнула, потом подумала, наклонилась к нему и с чувством, сочно поцеловала в щеку.

Тиль вздрогнул.

«Ненавижу личные связи. Бесит, что совершенно незнакомые бабы и мужики, тем более, не торкают так сильно, даже если вытворяют вообще нечто. Да если бы эта новенькая, Франческа, разделась передо мной, меня бы не кошмарило так, как сейчас. Так ведь нет, это Уитер, которую я столько лет знаю. И почему-то от нее эти нежности выглядят дико. И ее сиськи давят мне на плечо, черт побери. И от нее вкусно пахнет, черт побери. Черт побери. Черт побери».

- Окей, завтра в семь подъедешь? – Вивьен улыбнулась.

«Что-то он мрачный какой-то. Либо я ему и правда пофигу, и он меня просто утешал, либо он всегда и на всех так реагирует… Либо ты, Гретхенштейн, права была, и он педик. Тогда ясно, почему они поругались. Боже, неужели… Жесть».

- Конечно. В семь, - Тиль кивнул, посмотрел на нее, почти не повернув голову, и улыбнулся. – Твой номер у меня есть.

«Даже не хочу спрашивать, откуда», - она вздохнула.

- А у меня твоего нет.

- Я пожелаю тебе спокойной ночи вечером, заодно и узнаешь, - он улыбнулся еще пакостнее, и она покачала головой, прищурилась.

- Ай-ай, Митчел. Не смеши меня, - укоризненная улыбка пропала, она отвернулась, открыла дверь и вылезла из машины.

«И вылезает она не так, как он. Не нога-тело-нога, а нога-нога-тело. Все не так. ВСЕ не так».

* * *

В автобусе всех качало во всех смыслах, и первокурсники, не успевшие забить место, стояли в проходе. Запах пота вымотавшихся и замылившихся малолеток Фреда выбешивал, он стоял, прислонившись плечом к поручню, и ему все это надоедало. Радовал только билет на концерт и предстоящий на него поход. Это просто возносило до небес.

Он уставился на школьника, который сидел рядом с Кейси, успевшим в автобус раньше всех, да еще и занявшим место у окна.

«Блин, наверное, надо было и ему забить. Мы же… Ну, если не друзья, то знакомые. Приятели? Ну, типа того», - Кейси об этом мучительно думал и старался смотреть в окно, чтобы не чувствовать вину.

Школьник на Фреда удивленно уставился в ответ, успел утонуть в серых радужках, когда Брацловски брякнул мрачно.

- Чего уставился? Подорвись, чего расселся.

Парень моргнул, потом неожиданно усмехнулся, окинул Фреда взглядом с ног до головы, и Брацловски это просто выбесило. Гретхен стояла рядом, невольно оказавшись прижатой к тому же поручню, что и «новый парень». Они залезали в автобус вместе, так что вариантов не было.

- Младшим надо уступать, - выдал школьник, и Фред выгнул бровь.

- А ночка длинная была?

- В смысле? – парень прищурился, ему это не понравилось, появилось какое-то чувство облома.

- Сил подорваться нет? Тебе сколько лет? Четырнадцать? А уже все, скрипишь, как старая качель?

- Нет, просто… - начал парень, и Кейси закатил глаза, вздохнул тяжело.

«Ну началось… Зачем оправдываться перед кем-то? Сиди ты и молчи».

- Простой бывает только карандаш. Дуй отсюда, труженик, будь хорошим мальчиком, - Фред осклабился, очень удачно со стороны посмеялись яойщицы, и парень мучительно поднялся, нажал на «стоп» и сделал вид, что ему уже пора выходить. Автобус остановился, Фред сел на освободившееся место и выставил ноги в проход, оказавшись спиной к Кейси.

- Чертежник бы охренел, узнав, что ты его цитируешь, - заметила Гретхен, наслушавшись знакомых еще с утра фраз. Такой уж был Фред, всегда использовал слова, употребленные против него, против кого-то еще.

- На каблуках или в ботинках завтра идти, как думаешь? – выдал Фред, посмотрев на нее без негатива и иронии.

Гретхен включила игнор и спокойствие, как обычно делала это с Вивьен.

- На каблуках убьешься, это же не консерватория. Либо сломаешь ноги, либо собьешь в кровь.

- Отлично, значит, в ботинках.

- Я сама не знаю, в чем мне идти, - она закатила глаза, Фред опустил взгляд, увидел кеды.

- Мда. А другого ничего нет?

- Я похожа на Уитер? У нее шкаф обуви.

«Так и знал», - злорадно подумал Фред.

- А с деньгами как?

- Никак, - Гретхен фыркнула.

- А пофигу, пошли, - он встал, нажал на кнопку, и Кейси посмотрел на обоих.

- Тебя не смущает, что до твоего дома две остановки, а до общаги слегка дальше?

- Так магазин-то тут. Потом пешком дойдешь, не сломаешься, - Фред подцепил ее за локоть и выволок из автобуса, как только двери разошлись.

«Я не поняла, он ВСЕРЬЕЗ решил встречаться с инопланетянкой?!» - Мэри уставилась на них в окно, и когда автобус снова поехал, прижалась к стеклу носом, пытаясь выглянуть и понять, куда свежая парочка направилась. «С ума сойти. Совсем тронулся».

- Так денег-то нет. Или ты предлагаешь хватать и бежать? Это будет забавно, но я не уверена, что мне хочется несколько суток просидеть за решеткой в компании проституток и копов.

- Да забей ты. Я не пойду на концерт с пугалом.

- Как это мило. Знаешь, у меня обивка на стуле порвалась, купишь мне новый?

- Если вдруг соберусь к тебе в гости, обязательно куплю, - пообещал Фред, усмехнувшись, и пошел через дорогу не только в неположенном месте, но и на красный свет.

«Гребаный самоубийца», - Гретхен закатила глаза и пошла следом.

- А у тебя-то откуда лишние деньги?

- У Митчела забавная привычка покупать мне все, на что я посмотрю. Ну, у меня есть такой загон – долго смотреть на то, что мне нравится. Это же не значит, что я собираюсь это покупать. Но он-то об этом не знает.

- И у тебя, судя по всему, идет роскошная экономия?

- Типа того.

- Окей, теперь я побуду тобой, а ты – Митчелом.

Фреду эта фраза не понравилась, он покосился на «новую девушку», заходя в сильно освещенный холл торгового центра.

- Размечталась. О, вот обувной. О, какая прелесть, - он сразу метнулся к стеллажу с преувеличенно «тематической» обувью.

«Шикарно, сегодня точно неплохой день», - подумала Гретхен. Мало того, что она послала надоевшую подругу к черту, так она еще и нашла компанию для похода на концерт, еще и получила бесплатную обновку. А учитывая вкус Фреда, все было очень даже неплохо.

- Вон те ничего, - заметила она, кивнув на аккуратные ботинки на платформе.

- С ума сошла, что ли? Ты представляешь, как в этом твои костыли смотреться будут?

- Прости, эстет.

«Но иногда он говнюк. Хотя, о чем я, он прав».

- Вот эти, - решил Фред, показав на высокие сапоги с тракторной подошвой, но без платформы, без каблука. – Прыгать на концерте удобно будет,  и твои ходули закроет. А наверх что?

- Полагаюсь на ваш вкус, маэстро, - Гретхен фыркнула, глядя, как он роется под стеллажом в коробках в поисках размера. – Откуда ты знаешь мой размер?

- Глаз-алмаз, - он выпрямился и сунул ей коробку с сапогами. – Меряй, пойду еще что-нибудь посмотрю, сиди здесь.

«Какой четкий, я не могу…» - Гретхен со вздохом застегнула молнии на сапогах, отметив, что они были сзади, а шнуровка спереди оказалась всего лишь декорацией. По крайней мере, их будет легко надевать.

- Вот, смотри. Разве не прелесть? – Фред нарисовался с пакетом минут через десять, вытащил из него что-то и встряхнул, чтобы распрямилось.

- Ты это из подсобки, со швабры снял и украл?

- Ты в этом пойдешь, мерить дома будешь, я его уже купил, так что пофигу, как оно будет на тебе выглядеть. Всяко уж лучше, чем вот это, - он прищурился, посмотрев на толстовку и длинную юбку.

- Окей, - Гретхен пожала плечами. – Может, мне еще наголо побриться, если тебе хочется?

- Я иду за париком?

- Дебил, - она усмехнулась, развернула тряпку и поняла, что это похоже на легкую ночнушку. Эротичную, конечно, но ночнушку. – Это что?

- Это будет забавно висеть на тебе, и никто не увидит, что у тебя ноги кривые.

- У тебя есть подружка?

- А что, похоже?

- Нет. Печально, потому что я уже собиралась отдать тебе и второй билет, валил бы ты с кем-то еще.

- Вырядить Митчела вот в это я не решусь, - Фред отобрал платье, засунул его в пакет и пошел к кассе.

«По крайней мере, это не похоже на шмотки Вивьен», - приняла Гретхен все, как есть.

* * *

Анна на дочь смотрела непонимающе, Альфред почувствовал, что интуиция странно напряглась. Мэри была непреклонна.

- Я не буду с ним делить ванную.

- У него в ванной трубу прорвало, пока не починят, будь добра, веди себя, как сестра, а не как будто мы тебя удочерили, - Анна попыталась надавить авторитетом.

- Ой, да я уже ни в чем не уверена, - поделилась Мэри с таким сарказмом, что чета Брацловски застыла в удивлении.

- Что это значит?

- Это я у вас хотела спросить, что все это значит. Я слышала, как ты говорила по телефону с шерифом Уитером, мам.

Анна открыла было рот,  но дочь ее тут же перебила.

- Вот только не надо сейчас говорить, что я все не так поняла, у тебя на лбу написано, что сейчас врать начнешь.

«Посмотрим, что ты скажешь. По-моему, мне не казалось, и я реально тут не родная. Может, еще и папа мне никто?..»

Анна опять не успела ответить, Фред спустился по лестнице, явно страдая от невозможности запереться в ванной и спокойно постоять под душем.

- Ты долго упираться будешь? Чего я не видел там? Триста упаковок тампонов в шкафу?

- Фред, - Альфред на него посмотрел мрачно, и Фред закатил глаза, остановился на маленькой площадке в конце лестницы. С нее на первый этаж вели еще три ступеньки, Фред прислонился к стене, встал рядом с картиной.

- Да мне по барабану, что ты видел, а что – нет. Я просто брезгливая, и меня бесит перспектива делить ванную с каким-то левым мужиком.

«Господи…» - Анна мысленно задрожала, а на деле отвернулась и закрыла рот ладонью. Из-за ее неосторожности все готово было испортиться. А масштабов грядущей катастрофы она себе даже представить не могла. Ну, или боялась.

- Уж прости, как бы тебе этого ни хотелось, тебя не удочерили, - Фред хмыкнул, чуть наклонил голову к плечу и взглянул на нее надменно. – Немного не вписываешься, но родственников не выбирают.

- Да ты что? Правда не выбирают?

- Мэри, иди в свою комнату. Сейчас же, мы поговорим об этом позже, - Альфред попытался побыть строгим, но с подростком это не особо работало.

- Ага, уже бегу. Может, ты мне не родной? С чего мне слушаться чужих мужиков?

- Ты башкой ударилась, что ли? – Фред поморщился.

«Мать твою, как ты достал, не представляешь. Ладно. Хочешь побыть крутым – пожалуйста. Сейчас посмотрим, какой ты крутой».

- Смотри сам не ударься. Ты давно знаешь, что она – не твоя мать? И я даже начинаю думать, что и не моя тоже.

- Перестань нести чушь! – Анна не выдержала, схватила ее грубо за плечо, дернула к себе и встряхнула. – Закрой рот и иди наверх, я приду и все тебе объясню.

- Нет, вы лучше ему объясните. Что ты там говорила по телефону?

- Мэри… - Альфред начал, но Фред вдруг прищурился и одним шагом переступил четыре ступеньки до пола, подошел вплотную и одичавшим взглядом посмотрел сестре в затылок.

- Ты чего несешь?

- Я чего несу? Она звонила вчера шерифу Уитеру, ты знал? А я слышала, что он сказал, что ты никогда не будешь встречаться с этой уродкой Вивьен. Хотя… Мам, ты мне родная? Если да, то мне нельзя говорить о ней плохо, она же моя сестра.

«Что?..» - Фред опешил. «Какого хрена? Какая сестра?»

- Ты все не так поняла… - Анна опять завелась, но Мэри уже повысила голос и перекричала ее.

- Да хватит врать! Я так и знала, что начнете чушь пороть! Скажи ему, что ты ему не мать, давай! Да ты посмотри на себя в зеркало! – она повернулась к Фреду, и выражение ее лица его заставило даже отшатнуться. Такой он сестру не видел даже тогда, когда она бесилась в обиде на него. – Ты не похож на нее, мы с тобой вообще не похожи! А глаза? У какого эридианца серые глаза?!

- Ты сдурела, что ли? А кто я, по-твоему, землянин?! – Фред даже нервно захихикал.

- А биологию лучше учить надо было! От землян и эридианцев рождаются уроды, только у них тоже есть рты!

- Замолчи! – Альфред рявкнул на дочь, но она вовремя отскочила к лестнице. Нет, она никогда не боялась родителей, они на нее даже пальца не поднимали, но лицо у старшего Брацловски было такое, что стало страшно.

- Да ладно вам, я-то замолчу. Вы объясните только ему, почему это ты, мама, на самом деле – мать его любимой уродки.

Фреда передернуло, глаза сами собой округлились, а в груди похолодало.

«Либо у меня шок, либо это и есть инфаркт», - подумал он, машинально нащупывая за спиной что-нибудь, на что можно было сесть.

- Она что, моя сестра? – тупо выпалил он, глядя уже не на мать, а на отца. Альфред растерялся, он собирался поговорить на эту тему рано или поздно, конечно, но точно не был готов к этому сейчас.

«Домашний арест и никаких карманных денег. И никакого телефона, никакого телевизора, интернета, НИЧЕГО! МЕСЯЦ!» - яростно подумал он в адрес Мэри, убежавшей наверх и запершейся в комнате, судя по хлопку двери.

«Господи, Уитер – моя сестра…» - Фред забыл, как вдыхать, и только выдыхал. Взгляд у него был такой, что Альфред сам подошел, взял его за плечо, боясь, что беднягу вдруг хватит удар. «Я хотел сестру. Мать вашу, как это может быть, вообще. Или нет? Шериф – эридианец, мама – тоже. То есть, если она не моя мать… Я что, тупой урод, что ли, как Ду Мортье?! Нет, хуже, я гибрид. Нет, так же не может быть», - он нервно засмеялся, и Анна с Альфредом переглянулись, не поняв причин смеха.

- Нет, она не твоя сестра, - выпалила Анна, а потом закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и постаралась успокоиться. – Сядь, пожалуйста, поговорим спокойно.

- Окей, - на автомате отозвался Фред, все же сделал шаг в сторону и сел на подлокотник дивана.

Альфред сел на второй диван, напротив, Анна опустилась рядом с ним.

«Жесть, они даже не сидят со мной. Это Я приемный, что ли?.. По-моему, это Мэри не от мира сего».

- Послушай, только не злись и не нервничай. Я понимаю твои чувства, - Альфред наклонился вперед и накрыл ладонью кисть Фреда, лежавшую у него на колене. Он хотел успокоить, но мысленно даже вздрогнул, когда понял, что Фред ненавязчиво, медленно, осторожно, но уверенно руку отодвинул и убрал.

«Нет, не понимаешь», - подумал он, таращась на обоих и пытаясь понять – шок заставляет сердце колотиться, или это паралич не дремлет.

- Вивьен – моя дочь, да. Я знала, что она тебе нравится.

- Уже не нравится, - быстро оборвал Фред, забыв про свою выдержку, про свое вечное спокойствие, которое он демонстрировал родителям. Уважение куда-то пропало само собой.

- Ну, так, да?.. – растерянно и глупо спросила Анна. – Ладно… Понимаешь, просто мы еще не были знакомы с твоим папой, когда я была замужем за Генри. То есть, мистером Уитером.

Фред смотрел как-то искоса, глаза не слезились, но покраснели.

- И зачем ты его бросила? – почти шепотом спросил он.

- Сердцу не прикажешь, - выдал Альфред, и Фред как-то неприятно усмехнулся.

«Блин, Митчел вспомнился. Обалдеть, какая у вас у всех жестокая любовь. Пусть все страдают, лишь бы вам хорошо было, ваши мечты сбылись? Гребаные эгоисты».

- Просто мы слишком плохо знали друг друга тогда, и я поняла, что брак был ошибкой. Ты же понимаешь, так часто бывает.

«Поэтому я никогда и не собираюсь жениться, не понимаю вообще смысла в этом. Зачем? Чтобы потом понять, что вы друг другу не подходите? А детей зачем? Чтобы потом им было больно?»

Фред уставился вниз, опустив взгляд, дышать он стал чаще.

«Все-таки злится», - с отчаянием подумал Альфред.

- Я хотела забрать Вивьен, но он же шериф, ты понимаешь. Он сам подал на развод, это не было решением, он просто был не в себе. И решено было оставить ее с ним.

«Блин, как дико звучит имя Уитер от моей матери. Да и вообще, это не моя мать, а ее. Черт, что за дрянь?! Моя мать – ее мать?! Да что я брежу, блин, у меня нет никакой матери», - Фред почувствовал, что вот-вот, и губы у него скривятся, рот растянется, лицо изуродует гримаса перед приступом рыданий. И он успел прикусить губу очень больно, чтобы не сорваться, облизнул ее, стиснул зубы, так что показалось, что он очень разозлился.

«Он же не может возненавидеть меня в один момент. Как это возможно? Он же не знал об этом, он всю жизнь считал меня матерью, нельзя же все просто оборвать в одну секунду?» - панически подумала Анна. Но судя по лицу Фреда, это было возможно. Он и так никогда особо родителям не доверял, просто был вежливым и спокойным, а теперь смотрел так, будто попал в плен.

- То есть, ты изменила ему, да? – процедил он, продолжая смотреть в узор на ковре, вдохнув через нос, так что ноздри дрогнули.

Альфред хотел сказать: «Не смей так говорить о матери», но потом понял, что это далеко не самая лучшая идея. И не поможет никакая чушь о том, что мать – не та, кто родила, а та, кто вырастила. Фред только сильнее обозлится.

- Мы с твоим отцом просто полюбили друг друга, - униженно и как-то скромно продолжила Анна.

«Вот шлюха», - мысленно вырвалось у Фреда, и он сам опешил, ужаснулся. Вдруг дошло, что больше он матерью ее не считает.

- Ну и что дальше? Что с моей матерью? – он уставился на Альфреда исподлобья, сглотнув горький комок в горле, но глаза все равно стали влажными. Правда они были не такими, как когда он жаловался Тилю на несчастную любовь. Сосуды в глазах покраснели так, что белки казались розовыми. – Или ты не знаешь? Может, ты мне не родной отец? Она инопланетянка, да? Где она?

- Ее нет, - выпалил Альфред, все же закрыв глаза, потому что смотреть на Фреда не было сил.

- Вы меня из приюта взяли, что ли? Типа, Вивьен у тебя забрали, а тебе хотелось кого-то воспитывать? Тебя саму, по-моему, дерьмово воспитали, мама, - сорвался он, на секунду оскалившись, нервно вздохнув, и по щеке все же пробежала слеза, капнула на бедро, оставила пятнышко на джинсах.

Альфред терпел, Анна молчала, но потом решилась на смелое заявление.

- Не говори так про отца. Он же ничего тебе не сделал, он просто хотел найти тебе мать.

- А моя где? Что, тоже характерами не сошлись, и ты ее бросил?

- Она умерла, - спокойно, но уже мрачно и строгим тоном ответил Альфред. Он посмотрел как-то холодно, и до Фреда дошло – перегнул палку. И он тут же взбесился.

«Какого хрена ты смотришь на меня так?.. ТЫ смеешь злиться? ТЫ не смеешь обижаться на меня, мать твою!! Ты ублюдок, ты врал мне, ты НЕ СМЕЕШЬ сейчас на меня так смотреть. Ты можешь только в пол смотреть и объяснить мне все. И извиняться, пока я не разрешу прекратить, понял?!»

- А ты недолго горевал, смотрю, да? Я даже не помню ее. Видимо, ты быстро оправился от потери и сразу влюбился в замужнюю женщину? Как это мило, - он усмехнулся, но получилось не так обаятельно, как обычно, а совсем неприятно.

- Слушай… - Альфред тоже выдохнул так, что Анна поняла – он завелся. Она даже тронула его за плечо, и он не стряхнул ее руку, но остановить себя не смог. – Я понимаю, тебе сейчас обидно, ты злишься, ты не в себе. Но следи за речью. Ты должен быть благодарен хотя бы за то, что мы тебя вырастили и воспитали.

- Ах, вот как? А как же родительский долг? Или ты мне не отец? Я вообще не имею к вам никакого отношения?

- Что ты, папа просто имеет в виду, что я люблю тебя, как родного. Мне просто не хочется, чтобы ты меня ненавидел, я же всегда любила тебя, с самого детства. Ты что, готов просто так вдруг забыть об этом? Просто потому, что я не родила тебя? Ты совсем не любишь меня?

Фреду стало стыдно, но перед собой стало еще обиднее. Он будто предавал себя, когда стыдился за свои слова.

- Нет, я хотел сказать, что ты должен быть благодарен. Тебя хоть раз кто-нибудь чем-то попрекнул в этом доме? Тебе в чем-то отказывали? Тебе что, запрещали что-то? Посмотри на себя, ты…

- Дорогой… - Анна погладила его по плечу, но оказалось бесполезно. Альфреда завел один только вид расширившихся от испуга и удивления глаз «сына».

«Что ты так смотришь? Ты всегда так смотришь. Ты весь в нее и в своего папашу. Он, гребаный псих и безумец, играл с людьми, как хотел. И она, трусливая и наивная, но с ума сойти, какая гордая. Ты так на них похож, что сил нет», - Альфред подумал об этом, но последняя мысль заставила его испугаться самого себя. «Продажная, сучья порода. Думаешь, что только тебе все должны. Что все хорошее – само собой разумеющееся, а за все плохое все будут перед тобой извиняться, все будут ползать на коленях, да?»

- Все эти шмотки, краски, лицо размалеванное. Ты нормальный парень, да? Мы тебе никогда ничего не запрещали, никогда слова против не говорили. Я хоть раз оскорбил тебя  по этому поводу?

Фред молчал, продолжая смотреть уже гордо и холодно, пережив первый шок.

- Что молчишь? Я недостоин твоего ответа? – психанул Альфред.

- А ты правда хочешь узнать его?

- Говори быстро, хоть раз тебя чем-то попрекнули?!

- А ты по закону обязан все это делать. Ты – мой отец, так что не ставь себе это в заслугу, ладно? Ты что, гордишься тем, что ты обеспечил мне материальный достаток? Мне теперь что, упасть и биться лбом о пол лишь за то, что ты вообще меня сделал? По-моему, ты только удовольствие в тот момент получал, а потом так получилось, что я нарушил все твои планы. А теперь ты гордишься тем, что сделал все то, что ОБЯЗАН был сделать? Зашибись, какой ты благородный.

- Закрой рот!

- Дорогой… - Анна смотрела то на одного, то на другого, но не могла понять, почему они даже не похожи в гневе. Альфред кричал, сжигал злостью, а Фред  холодно бил прямо по больным местам, каждое его слово проникало в душу и сжимало ее. И неясно, от чьего гнева было обиднее и больнее.

Альфред осклабился.

«Хочешь правду? Как хорошо мы законы знаем, а… Ну так подавись своей правдой, сопляк».

- А если я скажу, что я тебе никакой не отец, то что? Обязан я был все это делать? Если я не получил ни секунды удовольствия от того, что тебя сделал твой отец, я обязан был обеспечивать тебя? Обязан был поощрять все твои идеи, позволять заниматься увлечениями, ни слова поперек не говорить при виде твоих бабских штучек? Обязан?

«Зашибись. Меня как будто пополам распилили, но я еще под наркозом», - подумал Фред, глядя на него глупо, пустыми глазами, как рыба. «Как не мой отец-то? Какого черта я тогда вообще здесь делаю?»

- Что?.. – уже у Анны случился шок, она уставилась на мужа. Она всегда думала, что Фред если и не ее сын, то тоже родной ей, ведь он – сын ее любимого человека. – Что значит «не отец»?

- А то и значит, - Альфред встал резко, так что Анна дернулась, но Фред не дрогнул. Брацловски старший ушел на кухню, но почти сразу вернулся с бокалом и бутылкой коньяка, увлеченно занялся всем этим. – Раз уж у нас такой разговор, и раз уж он состоялся сегодня, я расскажу сразу все. Мне было пятнадцать, когда ты родился. Я был влюблен в твою мать. То есть, она тогда еще не была твоей матерью, она вообще матерью не была, ей тоже было пятнадцать. И она была не отсюда, она была с другой планеты, с Земли. Тогда это вообще была редкость, и даже общаться с такими было позорно, но она мне очень нравилась. Но она меня воспринимала только, как друга. Зато когда на нее обратил внимания один му…мужчина… Она сразу же влюбилась в него, как ненормальная.

Фред стиснул зубы, почувствовав иррациональную обиду за мать, которую никогда не видел, вообще не помнил, да и узнал о ней только несколько минут назад. Альфред покачал бокал в руке, так что коньяк поплескался на самом дне, а потом отправился в рот на второй ладони, с которой Альфред бесстыже снял перчатку.

- Ну, он еще и не был мужчиной. Но он был старше нас. Ну, сами понимаете, очень красивый, интересный, крутой. Как она могла устоять, ведь она же инопланетянка, а на нее самый лучший парень внимание обратил. Да еще и взрослый. И вот потом она узнала, что беременна, сказала мне, а убивать тебя не хотела. Она же любила его, а тебя, значит, просто обожала. И я пообещал ей, что женюсь на ней обязательно, как только нам будет по восемнадцать. Но она умерла при родах.

Фред опять поморщился, чуть не заплакав, Анна просто пыталась равномерно дышать. Она слышала это впервые, да и вообще, Альфред раньше говорил о матери Фреда, как о своей бывшей жене, которая умерла при родах. Она не знала, что все было так, да еще и о инопланетном происхождении невидимой предшественницы.

- И тебя забрали в приют, конечно. У нее здесь никого не было, никаких родственников, а дружил с ней только я. Но я же обещал, и я очень любил ее. Поэтому я старался заработать хоть что-нибудь, чтобы забрать тебя. И когда мне исполнилось восемнадцать, я хотел тебя забрать, но мне не разрешили. Мне разрешили только два года спустя, тебе уже было пять.

- Тогда почему я ничего не помню?.. – Фред шмыгнул носом. Анне хотелось его обнять, но она не решилась, понимая, что уж этого-то ему хочется меньше всего сейчас.

- Ты не любил приют, что естественно. И ты забыл о нем очень быстро. Психолог из приюта говорил, что ты подсознательно ограждал себя от того, что происходило. Ты, как бы, заморозил свою память, а потом включил ее с того момента, как тебя все стало устраивать, - Альфред вдруг улыбнулся, налил себе еще коньяка. Он согревал и немного успокаивал, расслаблял, а это уже было что-то. – Ты весь в нее, вообще. Она тоже предпочитала не реагировать на то, что ей не нравилось… В общем, мне было нелегко с тобой. Но честное слово, я тебя любил, Фред. И сейчас люблю. Ты мне ближе всех, ты мой сын, по-настоящему родной, пусть даже я не твой отец. И я хотел, чтобы у тебя была мать, чтобы ты не помнил никакого приюта, и чтобы не знал, что твоя мать умерла. Прошло уже много времени, пяти лет вполне достаточно, чтобы перестать любить того, кто не отвечал тебе взаимностью, если его уже нет. И я встретил твою…

Он запнулся, не стал договаривать, Анна тоже молчала, а Фред опять шмыгнул носом и зажмурился. Стало невыносимо стыдно.

- Я понял, - выдавил он. Дыхание вырывалось так сбивчиво, что тело само собой дрожало.

Альфреду тоже стало немного стыдно за всплеск ярости, который он все же не высказал, удержал в себе. Теперь понятно было, что порыв был не ненавистью к Фреду, а ненавистью к его несостоявшемуся родному отцу. И обида была не на Фреда, а на его мать.

- Мне жаль, что я наговорил глупостей, - решившись, выпалил Фред почти без пауз, но очень тихо.

- Ты не виноват, - так же тихо утешила его Анна. – Мы можем просто забыть об этом, ведь правда? Ты же не перестанешь нас любить?

«Черт, ну что за наивность», - Альфред закатил мысленно глаза, да и физически тоже закатил.

- Я вам очень благодарен, - сдержанно, почти сквозь зубы заверил Фред. Он говорил так не из-за злости, а чтобы не разреветься, как девчонка. Но Анну это задело. – Вы не обязаны были этого делать, правда. Особенно ты, - он посмотрел на отца, не в силах назвать его «папой». Альфред кивнул, поняв, что впервые за много лет тоже готов скупо выдавить слезу.

- Хочешь? – спросил он, взяв бутылку и протянув ее Фреду. Тот встал, улыбнувшись машинально.

«Все же, я вообще не знаю, кто они были такие. Может, они тоже долго не прожили бы вместе, как Уитер и… В общем, я их не знаю. А этих «родителей» знаю. И они все равно совсем не плохие. Намного лучше, чем у  многих».

Он молча взял бутылку.

- Я пойду, ладно? Мне слегка подумать надо, - он показал на лестницу. Альфред снова кивнул.

- Да, конечно. Побыть одному – это тебе сейчас точно нужно. Ну, не считая, - он посмотрел на бутылку и тоже выдавил улыбку.

- Мне стыдно. Так что давайте не будем делать вид, что этого не было… - Фред вздохнул и опять начал рационально мыслить. – Просто больше не будем об этом говорить никогда. И задевать эту тему, ладно?

«Все-таки, он у меня молодец», - Альфред опять устыдился своего недавнего порыва и хлопнул его по плечу.

- Как скажешь.

Фред еще раз кивнул, как на автомате, сделал шаг назад, развернулся, быстро обошел диваны, а по лестнице уже взбежал. На втором этаже хлопнула дверь, и ему стало намного спокойнее и легче.

- Пойду, поговорю с ней, - довольно мрачно и совсем не нежно, не сладко сообщила Анна. Она пошла к Мэри, настроившись говорить совсем не так деликатно и испуганно. Сюсюкать с родной дочерью, которая сорвала все планы на спокойный, уравновешенный разговор с Фредом, она не собиралась.

«Что-то будет…» - подумал Альфред. «Но, в целом, все могло быть и хуже. А прошло довольно неплохо».

Он услышал музыку, которую Фред включил очень громко. Желания сидеть в наушниках, как послушный ребенок, не было, поэтому динамики он напряг до максимума, а сам лег на кровать, подумал пару минут…

«Нет, мне сейчас не надо тихо и аккуратно выпить… Мне надо в задницу ужраться. А чтобы это сделать обычным методом, надо немного больше, чем початая бутылка. А земляне быстро напиваются, разве нет?.. В принципе, логично, от этого рта до желудка расстояние меньше…»

Он решил, что раз его никто не видит, что его не собираются сегодня больше тревожить, можно и с ума немного сойти. Поэтому он приподнялся на локте, прижал к губам горлышко бутылки и зажмурился.

«Раз, два…восемь, девять, десять», - рот неприятно обожгло, а когда он судорожно проглотил, как вынужденно глотал слюну, его аж передернуло, лицо скривилось.

«Мать твою, ну и дрянь же!» - раньше коньяк дрянью не казался, рты на ладонях были не такими чувствительными. «Интересно, целоваться этим ртом тоже приятнее, чем теми, что ли? Тогда почему когда начинают встречаться, целуются сначала этим, а те очень личные, типа? Глупость какая-то…» - у него начались левые размышления. И он не сам выпроваживал мысли о рассказанной «родителями» правде, они просто больше не шли. Обиды больше не было, вернулась благодарность, но не вынужденная. Больше не было мысли «Так они и так мои родители, они мне ОБЯЗАНЫ». Все стало как-то проще, хоть и казалось в первые минуты сложнее.

Фред достал сигареты, оценивающе посмотрел на них.

«Ну, в конце концов… Я же наполовину землянин, получается. А Ду Мортье вообще всегда курит так. Если вообще курит, конечно. Но от нее несло дымом, значит, точно».

Шок от ощущений был еще больший, чем от алкоголя. Вместо медленного, постепенного втягивания по сосуду, идущему не к пищеводу, а к легким, легкие наполнились очень быстро, да еще и втянули такой объем дыма, что Фред подавился и прокашлялся, морщась. Он несколько раз неудачно затягивался, так что щипало глаза от дыма, идущего от тлеющего конца сигареты, но в итоге приспособился почти идеально. Все зависело, как всегда, от практики.

«Блин, ну я так не могу», - подумал он, уже лежа и делая очередной глоток из бутылки. Закусить было нечем, но ужинал он недавно, так что не тошнило, была только приятная тяжесть, очень приятное головокружение, и абсолютное спокойствие. В комнате царила темнота, выруганная и полчаса кричавшая в обиде на мать и на весь мир Мэри перестала реветь и почуяла запах дыма.

«Зашибись, ему хоть курить дома, хоть он вообще какой-то левый, а я родная, и мне ничего нельзя. Нет, ну я в восторге».

«Надо что-то такое придумать, чтобы они охренели. Нет, не жестокое… Я не ненавижу их, хоть убей. Я хочу, я должен ненавидеть, наверное… Но нифига не получается. Откуда я знаю, кем были мои настоящие, вообще? Может, им плевать на меня было? Папаше-то точно плевать. Сомневаюсь, что она вообще ему сказала обо мне. И я правда ничерта не помню про приют. Хоть убей, я не могу назвать их по именам, они просто… Ну, мама и папа. Как всегда. Но отплатить надо. Их же не убьет это, пусть просто охренеют тоже. Что бы такого сказать…»

* * *

Вивьен сидела на кровати в не особо одетом виде. Дома было жарко, расхлябанная петля из волос не особо спасала от их тяжести, так что они только раздражали, а уж сколько всего Вивьен успела подумать о своей фигуре, глядя в зеркальную дверцу шкафа, стоявшего напротив… Полуголое тело ей не нравилось, везде было что-то лишнее.

«Вот если бы весь этот тупой жир в сиськи…Хах, тогда бы был успех», - подумала она, засунула руку в пакет с чипсами, широко раскрыла рот на ладони и принялась хрустеть.

- Ну давайте, дауны, заходите уже, хоть кто-нибудь, - простонала она, глядя в экран ноутбука, в нижнем углу которого оставалась спокойной табличка «чат». Возле нее стоял ноль в скобочках, и табличка не горела, не мигала. Жизнь, по мнению Вивьен, медленно становилась настоящим навозом.

И тут табличка вдруг зажглась, Уитер подавилась, вытащила руку, но прожевать не успела, крошки посыпались на клавиатуру.

- Чума, все, все шикарно, - выдала она, отряхиваясь жирными, пахнущими сыром руками и принимаясь автоматически печатать «привет, какого хрена не спишь, осел». Но через секунду пришло осознание.

«Блин, это та шлюшка… А ну и похрен, всяко уж лучше, чем уродка инопланетянка. Гори в аду, Гретхенштейн, соси у Брацловски, ты мне еще позавидуешь. По крайней мере, я не трахаюсь со всеми подряд, как некоторые».

«Привет, овца», - написала она Франческе, убрав слово «осел».

Фрэнк как раз отхлебнул из кружки с чаем, придержав большим пальцем ложку. Он мотнул головой, встряхнул волосами, пережженными белой краской, пошуршал в них руками, превращая все в привлекательны бардак. И тут вдруг загорелся чат.

- Мать твою, ну только ее не хватало.

«Брацловски-то занят, что ли? Ах, да, тарабанит свою готичку, видимо. Готичку… Гота? Блин, что за тупое слово. Готессу?..»

«Привет», - выдал он нехотя, потому что оскорблять в ответ было бы глупо, а молчать – скучно. Ему все равно нечем было заняться.

И тут до него дошло, что писала Вивьен точно не ему, а Франческе. То есть, она не хотела медленного, размеренного разговора на сексуальную тему. Вообще, все девчонки, когда начинали говорить с Фрэнком, видели в его словах эротический подтекст и «что-то такое». Но Вивьен писала не Фрэнку, а значит, хотела просто потрепаться с девчонкой.
«Ну, ясен хрен, ее же обула эта кривоногая».

Вивьен понятия не имела, что перед экраном чужого ноутбука происходили какие-то изменения, что у Фрэнка что-то исчезло в штанах, зато появились увесистые торпеды, натянувшие футболку, да и волосы отросли, лицо стало совсем милым, нежным. Фрэнк не знал, почему, но будучи Франческой, он никогда не мог прикинуться парнем, а будучи Фрэнком, он неспособен был вести себя дебильно, как Франческа.

«Чего не спим? Дрочим, ннэ?» - пошутила Вивьен в своем стиле.

«Ты такая…бесцеремонная», - возмутилась Франческа.

«Что есть, тем и горжусь», - заявила Уитер пафосно. «А я выучила французский, хочешь, поговорим на нем? Тебе же проще будет, чем на английском, да?»

У Франчески отвисла челюсть.

«Вот сучка. Ненавижу эридианцев, тупые рукоротые. Ну почему мы не можем учить чужие языки, пролистав сборник стихов?!»

Именно это Вивьен и сделала, прочла пару четверостиший на французском, послушала французскую песню и могла легко, свободно говорить на «родном языке новенькой».

«Мне и так хорошо. Ты что-то хотела?»

«А чего так жестко-то сразу. Раз не дрочишь, значит, «думаешь о нем» или смотришь тупую слюнявую хрень. Угадала?»

«Почти».

«О ком думаешь? О Брацловски, что ли? Ты пялилась на него целый день».

«Он же с твоей подругой, больше о нем нельзя думать».

«Какие мы правильные, аж жуть. Эта дрянь мне не подруга».

«Ох, как», - подумала Франческа.

«А как так можно? Ты что, ненавидишь ее? За что? Вы что, встречались с ним?»

«Да боже упаси».

«Ну, он нравился тебе?»

«Сдурела, да? Я просто рядом стояла, когда этот дебил к ней подвалил с утра».

«Тогда за что ты ее ненавидишь?»

Франческа в самом деле не поняла, искренне удивилась. Вивьен судорожно думала, почему же Гретхен сука, сволочь и предательница.

«Потому что мы с ним учимся со школы, и она тоже, и она знает прекрасно, что он чмо, а тут вдруг согласилась. Ну нормальная, а? Значит, она врала мне, когда говорила, что он тупой. А я ненавижу, когда мне врут».

«Шикарно отмазалась», - сама себя похвалила Уитер и снова потянулась за чипсами.

«Ну, ты бы ее не поняла, если бы она вдруг сказала, что не считает его кретином, как все остальные, правда же? Ты бы перестала с ней общаться, наверное».
«О, да, если бы она запала на Брацловски, я бы ей ноги выдернула», - подумала Вивьен мрачно, но написала другое.

«Из-за такой мелочи? Нет, естественно. Но уже неважно, она наврала мне, так что пошла к черту. Я вот думаю, с кем мне завтра сесть».

«А его друг? Вы же вместе сидели сегодня».

«Они уже не друзья, погавкались.  А вообще... Митчел забавный и милашка, но он…Эм… Мужик? Я не могу нормально общаться с тем, кто думает о моих сиськах».

Фрэнк бы этого не понял, зато Франческа засмеялась.

«Хочешь сесть со мной?» - предложила она.

Вивьен осклабилась.

«Попалась, бестолочь», - подумала она, но написала опять не то.

«Если ты настаиваешь…»

«У меня нет подруг здесь, так что…»

«Окей, завтра душка Митчел меня подбросит, встретимся в холле», - ответила Вивьен быстро, а потом сразу вышла и даже выключила ноутбук.

- Все будет шикарно и без тебя, овца, - вслух, низким голосом обратилась она к Гретхен, которая даже при желании бы не услышала.

* * *

- Отлично выглядишь, - заметил Тиль, почти неуловимо улыбнувшись при виде белоснежной блузки и огромного выреза.
«Вот говнюк, вот педик же, ежу понятно, а все равно врет», - вздохнула Вивьен мысленно, но на деле только улыбнулась в ответ так же ядовито, закатила глаза и села в машину.

- Спасибо. Я надеюсь, ты выспался?

Тиль остолбенел, продолжая выворачивать автоматически.

«Брацловски что-то ни разу не спрашивал, выспался ли я».

- А ты так волнуешься за меня?

- Нет, просто хочу сразу уточнить – стоит мне бояться аварии или нет. Вдруг ты не в себе и врежешься куда-нибудь.

«Но смс-ка вчера была приятная, это факт», - признала она. Раньше ей спокойной ночи желала только Гретхен, да и она делала это редко.

- Даже если я отключусь, я тебя довезу, - заверил Тиль.

- Обнадежил.

Фред в это время только спустился в гостиную. Возле широкого окна стоял такой же широкий стол, и он сел на свое привычное место не с шумом, а с шорохом. Голова болела не то чтобы совсем невыносимо, но постоянно и ровно.

- Ты сегодня очень хорошо выглядишь, - улыбнулась Анна, но когда Фред поднял на нее взгляд, в нем было слишком много мучительного сарказма. Он вздохнул, но не закрыл лицо руками, как хотел, чтобы ничего не испортить, а провел по ушам, запустил пальцы в волосы, причесался ими и моргнул несколько раз.

- Ты будешь завтракать?

- Я бы вообще поспал еще, - сообщил он.

- Так иди, отдохни, - Анна улыбнулась еще шире.

«Неужели он правда не станет об этом вспоминать больше», - подумала она с надеждой.

 

- Да я бы с радостью, но сразу не подумал как-то. А теперь уже собрался, смысл раздеваться опять, - он вздохнул совсем тяжело и вытянул руку, поставил ладонь ребром на стол так, чтобы к Анне она была тыльной стороной. Перчатку он убрал в карман и принялся уныло, лениво кормить свои рты завтраком.

Мэри спустилась по лестнице не в таком состоянии, как теперь уже сводный брат, но тоже криво и в развалку. Она остановилась на площадке с картиной на стене, неприязненно посмотрела в спину, обтянутую красным пиджаком, и закатила глаза.

- Мам, я в школе поем, наверное.

- Как хочешь, - прохладно ответили ей, и бешенство просто взметнулось внутри.

«Да она совсем охренела, сука тупая! Какой-то придурок, который ей вообще никто, ведет себя, как мудак, а она перед ним чуть ли не гарцует, а на меня плевать?! Ну хорошо…»

Фред как раз оглянулся, посмотрел на нее через плечо спокойно, своим обычным, непроницаемым взглядом. Мэри не удержалась, скривила рожу и показала язык.

- Я сегодня на концерт уйду. Ну, я так говорю, просто, чтобы вы не думали, где я, - сообщил Фред.

- Молодец, развлечешься, как следует. Отвлечешься, - кивнула Анна, сев напротив и глядя на него с умилением. Такой взрослый и такой еще милый одновременно.

«Мать твою, да ты точно какой-то больной псих. Земляне все придурочные? Видимо, твои предки совсем тронутые были. Оправдываться перед приемными родителями после скандала – это нормально?! Говорить о своих планах, да еще беспокоиться о том, как бы они не волновались – нормально?! Вот мудак, я не могу просто».

- А, да, ты не забудь еще сказать, с кем ты идешь, - противным голосом хмыкнула она. Альфред как раз спускался по лестнице, поправляя манжеты на рукавах своей белой рубашки.

- О чем речь?

- Фред идет на концерт с инопланетянкой. Хотя, о чем я, ему же можно, они почти одинаковые. Она с Земли, - Мэри осклабилась, и на нее не подействовал выразительный, мрачный взгляд отца. Он одними губами сказал: «Закрой рот», и она прищурилась, пропустила его, а потом и сама демонстративно прошла к столу и села.

«Не хотите моего общества? Не получится, я все равно вам составлю компанию».

Фред меланхолично мазал тост медом.

Альфред с Анной переглянулись, потом оба посмотрели на него и вздохнули. Так хотелось возмутиться и сказать, что уж кто-кто, а инопланетянка ему точно не пара. Но это будет, во-первых, глупо, потому что он давно совершеннолетний, да и они ему не родные родители, да еще после вчерашнего скандала разжигать новый… А во-вторых, это будет просто самоубийством, ведь он ведет себя так спокойно, нормально, без агрессии и негатива. Незачем его провоцировать.

«Но инопланетянка!!» - Анна застонала мысленно, но внешне было заметно только серьезное выражение ее лица. И Фред его тоже заметил. Зато никто не обратил внимания на его лицо, озарившееся мягкой, змеиной улыбкой. Кроме Мэри, конечно.

«Да офигеть просто. Он сидит и лыбится, он издевается, а вы думаете, как бы его не обидеть и не разозлить. Вы больные».

- Ну, я думаю, вы хорошо проведете время, - выдал Альфред спокойно.

«Это же просто концерт, всего лишь дружеская встреча. Ведь с Тилем они больше не общаются», - он успокоил сам себя.

- Я тоже на это надеюсь, - кивнула Анна.

«Не-е-ет, этого мало. Я вам сейчас такое скажу, вам вообще плохо станет. Ну, должен же я как-то отплатить за вчерашнее. Мне прекрасно было и без правды, зачем мне было ее знать? А вы растрепали. Ну, это она растрепала, конечно, но ведь надо было вести себя осторожнее, чтобы эта сопля не узнала. В общем, вы испортили мне нервы и настроение, я тоже так хочу».

- Я с вами еще вчера поговорить хотел, - сообщил он, посмотрев, как рот на левой ладони облизнулся, стирая капли кофе с губ. – Но раз уж так получилось, то придется сейчас.

- Конечно. О чем ты хотел поговорить? – Анна с облегчением улыбнулась, радуясь, что можно больше не трогать тему землян и отношений с ними.

- Это серьезно, - сообщил Фред, выпрямившись на стуле окончательно, расправив плечи и сев совсем ровно, натягивая на руки перчатки.

«Что-то мне это уже не нравится», - подумал Альфред.

- Просто дело в том, что я не знал, как вы к этому отнесетесь. Это не совсем нормально для вас, я думаю, - он выразительно посмотрел сначала на Мэри, а потом на отца. – И я долго не знал, как вам сказать. В общем, мне не нравится Уитер. И она никогда мне не нравилась.

Анне стало обидно, Альфред сдвинул брови.

- У тебя же была ее фотография в ванной. Разве нет?

- Чтобы вы ее увидели, если вдруг зайдете, - пояснил Фред, сочиняя на ходу, но выглядело это очень убедительно. – Пап…

«Господи, он опять назвал меня папой», - подумал Альфред с облегчением, готовый простить Фреду все, что бы он ни сказал.

- Помнишь, мы немного поругались с Тилем на прошлой неделе?

- Конечно, - Альфред кивнул, насторожившись.

- Я думаю, я был неправ тогда. Я сам виноват в том, что случилось. Просто, наверное, я спровоцировал его. Ты вчера говорил, что я странно выгляжу для «нормального парня». Наверное, Тиль тоже так решил и понял все не так. Ну, он пытался сказать мне, что я ему нравлюсь. Не как друг. А я испугался, но сейчас я понял, что он мне тоже…

Альфред побелел, Фред смотрел в стол, сдерживая улыбку и периодически стискивая зубы, как только заканчивал фразу, чтобы перевести дух и решиться на новый бред. Мэри просто боялась, что ее глаза выпадут на тарелку.

«Господи, он и без нас в таком состоянии… Новое окружение, первый курс, личная жизнь, эти проблемы, а тут еще мы со своими историями…Нужно его поддержать».

- Дорогой, ты можешь не бояться, скажи нам все, как есть. Если хочешь, конечно. То есть, ты не обязан оправдываться, ты самостоятелен, ты независим, мы не можем тебе ничего запретить, да мы и не хотим запрещать. Просто если бы ты с нами поделился, мы были бы очень рады… И спокойны за тебя…

- Я гей, - выпалил Фред и прикусил щеки изнутри, судорожно вдохнул, задержал дыхание, чтобы не хихикнуть. Он покосился на Мэри очень осторожно, взглянув на нее, как смотрят дикие лошади – из-под ресниц, из-под прикрытых век, с издевкой.

Она скривила жуткую рожу.

«Вообще сдурел. Да он гонит! Он просто хочет выставить все так, чтобы его шашни с этой инопланетянкой показались им цветочками, и они к ней нормально отнеслись! Ясен хрен, они с радостью примут хоть какую уродку, хоть беззубую циклопшу, только не мужика!»

«Я так и знал, что он это скажет», - подумал Альфред и быстро принялся искать какое-нибудь «но».

«По крайней мере, это лучше, чем если бы он сказал, что заразился СПИДом и обречен. По крайней мере, это лучше, чем если бы он сказал, что та инопланетянка от него забеременела, иначе я понял бы, почему он вчера настолько разбушевался. Не хотелось бы, чтобы он повторил поступки той сволочи. Ну, гей – это не приговор, они же тоже люди. И никого не касается, с кем он запирается в спальне».

- Это…Ммм… Ты решил это точно? То есть, это осознанное решение, или просто спровоцированное поступком… Поступком Тиля?

- Нет, ну па-а-п, - Фред вздохнул, поднял виновато опущенную голову, наклонил ее к плечу и посмотрел в окно немного манерно. – Если бы это было из-за того, что он сделал, мне бы было неприятно, согласись.

- Он все же сделал что-то?

- Нет, не успел, - быстро ответил Фред и сам на себя разозлился.

«Блин, ну зачем сказал…»

- Я просто имею в виду, если бы я не был таким, он бы и не подумал, что может себе такое позволить. Значит, я подсознательно пытался вызвать в нем такое желание.

«Убейся, психолог», - подумала Мэри, глядя на родителей и понимая, что они сдались и даже приняли эту новость. Причем без того шока, на который Фред явно рассчитывал.

- Блин, автобус! – вырвалось у нее, и она вскочила со стула, увидев в окне автобус. Он проехал по улице и отправился к остановке, и она еще могла успеть.

- Я не побегу, - выдал Фред.

«Пойти, что ли, в самом деле спать дальше и забить сегодня на все».

- Я подвезу тебя, - улыбнулся Альфред уже куда ласковее, чем прошлым вечером, чем даже в начале этого утра. Фред начал казаться раненой грубым отношением дочерью, а не взрослым сыном.

«Нет, день явно начался успешно», - подумал Фред удивленно, но позитивно. Он встал, одернул очередную черную майку, поправил пиджак и взял с пола сумку, брошенную туда очень халявно.

- Спасибо, пап, - в очередной раз он погладил самолюбие Альфреда, который все еще переживал, что теперь семья развалится. По крайней мере, что Фред от них отгородится.

* * *

Кейси упорно продолжал стоять возле крыльца, недалеко от Гретхен. Ей явно было не совсем позитивно.

«Достала уже, бесит, сука», - она обращалась в мыслях к Вивьен, которая стояла с новенькой и косилась на нее иногда. И Гретхен знала, что это все наигранно, как было у нее самой с Уитер, когда они издевались над Фредом. Но это все равно раздражало до трясучки, особенно, визгливый смех этой блондинки.

«И где ты? Вчера предлагал ей встречаться, рассорил с подругой, а теперь опаздываешь. И она вообще одна», - тихонько злился Кейси на Фреда. Тиль на него уже не злился, просто ждал, сидя в машине. Вивьен выпорхнула из нее, как только они приехали, опять чмокнула в щеку и отправилась общаться с новенькой, что Тиля удивило… но Фред ему был интереснее. Прошлым вечером ему было не по себе, он не мог найти себе места, постоянно нервничал, а если сидел, то нога сама собой тряслась, стуча пяткой по полу. Он даже скрещивал руки на груди, чтобы не грызть ногти, чего раньше за собой вообще никогда не замечал.

«Либо я схожу с ума, либо с ним что-то случилось», - думал он, барабаня пальцами по рулю и глядя прямо перед собой, на вход на территорию учебного городка.

«Где этот засранец», - сдержанно психовала Гретхен.

Альфред остановил по-настоящему «семейный», большой джип возле ворот, но Фред не успел вылезти, пришлось опять заговорить.

- А эта девушка, с который ты идешь сегодня на концерт… Вы с ней встречаетесь?

- Вроде того, - Фред пожал плечами. – Ну, все так думают.

- Это что, прикрытие? – Альфред невольно усмехнулся, загордившись хитростью сына.

- Я думаю, будет лучше, чтобы все обсуждали мой скандальный роман с инопланетянкой, чем мои пристрастия. Они вообще никого, кроме меня, не касаются, - Фред улыбнулся так слащаво, взглянул так грязно, что Альфред понял – решение точно осознанное.

- Удачи на занятиях.

- Спасибо, пап, - Фред пафосно, как всегда, вышел из машины, осторожно захлопнул дверь и пошел к крыльцу, не оборачиваясь.

«Оп, Ду Мортье уже здесь».

- Доброе утро, - он улыбнулся шире некуда, и Гретхен не успела с силой хлопнуть его по плечу или спине, чтобы выглядело приветствием, но было больно. Фред ловко успел поддеть руку под ее локоть и прижать ее к своему боку. – Пошли, уже опаздываем, звонок же был.

- Не было еще звонка, - Гретхен закатила глаза, но все равно было какое-то пакостное удовлетворение, что Вивьен все это видит.

«И стоило ее жалеть? У них все шикарно», - подумал Кейси и побрел за ними. А Тиль вышел из машины, злобно захлопнул дверь, поставил на сигнализацию и уныло потащился за всеми.

«У Уитер рожа разочарованная. Надо ей потом сказать, чтобы как-то скрывала это. А Брацловски тварь, как обычно. Я за него парюсь, а он выглядит на миллион, да еще и довольный с чего-то. Чему можно радоваться утром? И с пиджаком он переборщил», - Тиль сам себя убеждал в этом, но сам же понимал, что пытается себя обмануть. Кроваво-красный пиджак Фреду шел, он был короткий, зато подплечники были очень жесткие и широкие. Очень четко выделялась узкая талия, зато задница казалась крепкой, как орех, и она действительно просилась на грех. Самым мерзким в этом было еще и то, что Гретхен рядом смотрелась безупречно, в этот раз умудрившись не показывать кривые ноги, а надев обычные джинсы.

- Праздник сегодня, что ли? Или ты так хочешь уже вечер? – ядовито поинтересовалась она, с подозрением проходя мимо Фреда в кабинет. Галантный Брацловски, пропускающий леди вперед – это странно.

- А я что, празднично выгляжу? – Фред повел плечами, гордо вздернул подбородок.

Гретхен застонала, села на крутящийся круглый стул без спинки, ссутулилась. Он плавно заполз на соседний стул, но не стал горбиться, пафосно отклонился назад, поставил локти на стол за своей спиной.

«Вообще позер», - подумал Кейси, сидевший именно там.

- Тупой павлин, - сообщила Гретхен свое мнение.

- Они красивые, - констатировал Фред.

Звонок разговор прервал.

* * *

- Брацловски… Два, - Сэнди усмехнулся, отложив работу в стопку озвученных. – Ду Мортье. Тоже два.

Фред опешил и побледнел. Два из десяти – это унизительно.

Блуверд даже не передавал по партам работы, пришлось встать, пройтись перед всем классом и забрать лист самому, захватив еще и лист Гретхен.

«Галантный мужик», - фыркнул Сэнди мысленно.

- Почему «два», интересно? – Гретхен поморщилась, глядя на работу без единого исправления, но в углу красовалась категоричная двойка.

«Может, потому что ты безмозглая дубина?» - подумал Тиль и «случайно» уронил свой лист, так что Фред машинально на него взглянул и прищурился, увидев десятку.

«Мудак самодовольный».

- Забей, - он улыбнулся, стараясь сделать это легкомысленно. – Вечером все равно будет на все забить.

«Ненатурально у тебя получается прикидываться дебилом, но ладно».

- Завтра не придешь?

- Не знаю, может и приду, - Фред пожал плечами.

- Достаем листы, учебник, читаем вторую главу, делаем задание в конце.

- Мы так каждый день будем? – вырвалось у Кейси.

- В конце недели экзамен по первым пяти главам. Что-то не так? – Блуверд на него посмотрел  равнодушно, подняв брови.

«ВСЕ не так», - подумал Колдман. «Вообще-то, у нас не одно черчение, чтобы его постоянно учить». Но вслух он ничего не сказал.

Вивьен в шоке смотрела на десятку, которой никогда раньше и не было на ее работах, только если пару раз, да по рисованию в младшей школе.

- Везет, - Франческа вздохнула.

- Сама в шоке, - пролепетала Уитер, не моргая, посмотрела на Тиля, тот оглянулся, заметил ее взгляд и подмигнул. Фред удивленно на него посмотрел.

«Мне он никогда не подмигивал. Бабе этой наглой, что ли, решил вставить на досуге?»

Он оглянулся тоже, чтобы Тиль не заметил, и увидел Вивьен. Та на него таращилась так же удивленно.

«Его вздрачивает, кому подмигивает Митчел?.. Черт, Гретхенштейн права, он педик? И Митчел был прав, это явно хрень какая-то. Они друг на друга даже не смотрят».

- Блин, - Фред отвернулся, закатил глаза и принялся вытаскивать папку с листами из стола. Он закрыл глаза, облизнулся, успокоился и наклонился к Гретхен. Наклоняться пришлось сильно, она съехала слишком низко. – Твоя любимая Уитер пялится сюда.

- И?

- Она вряд ли поверит, что у нас что-то есть, если мы тупо сидим, как вчера.

- И что мне теперь сделать? Тридцать засосов тебе на шею поставить?

- Сомневаюсь, что ты хоть что-то можешь, не говоря уже об этом. Изобрази хоть что-нибудь. Где страсть?

- А у тебя где? Ты же признавался.

- Она поверит?

«Она никогда не поверит, что Брацловски сам признался, да еще и сам полез ко мне», - осознала Гретхен, задумавшись, и вздохнула.

- Ну, да, не поверит.

- Если бы я знал, что ты такая деревяшка, я бы выбрал кого-нибудь другого.

- Твоя ошибка, - Гретхен пожала плечами.

- И она бы точно отказала мне при всех, не пришлось бы сейчас париться.

- Какая жалость.

- Да сделай ты хоть что-нибудь!

- На уроке?

- Ее бы это не волновало.

- Я не она, - выпалила Гретхен, а потом закатила глаза, Фред на нее смотрел с ужасом.

- Что это было? Ваниль?

- О, боже, достал, омномном, - Фред не успел шарахнуться, категоричное лицо приблизилось к его собственному, рот с пухлыми губами раскрылся раньше и шире, чем надо на самом деле, и Фреда чуть не стошнило. Теплый, мокрый, слюнявый рот потянул за его нижнюю губу, обслюнявил обе, потом Гретхен подняла руки и взяла его шею окоченевшими от холода пальцами, начала сползать, потому что стул стоял слишком далеко.

«Мать твою», - у Вивьен стало такое страшное лицо, что обернувшийся Тиль сначала испугался, а потом посмотрел сразу за свою спину и увидел изогнутый бок Гретхен с задравшимся свитером. Выражение лица у Фреда было такое, будто его насиловали. Гретхен облизала ему подбородок, с энтузиазмом водя языком, как собака, и наклонила голову, впилась в кадык.

- Блин… - выдал Фред, не понимая, противно ему или приятно, все же.

- Фи есть не одни здесь, фи знать, что отель через дорога? – вырвалось у Фрэнка, стоило ему посмотреть на лицо Вивьен. По нему видно было, что это – ярость. – Мистер Блуверд! Фи не сказать ничего?

- Что? – Сэнди поднял голову от журнала, который листал. – Нет, не сказать. Обоим на балл ниже и все. А вы не отвлекайтесь, кстати, не смотрите туда, у вас времени мало, а экзамен будет сложный. И за каждую двойку за промежуточные работы я тоже буду снимать баллы с оценки за экзамен.

Кейси похолодел.

- То есть, получается, за пять двоек на неделе оценка за экзамен уменьшится вдвое?

- Если ты напишешь на десять. Вряд ли ты умудришься, если на неделе у тебя двойки.

«Вот козел», - Колдман мигом перестал думать о том, что его «приятель» и девушка, которая ему понравилась своим хладнокровием, совсем взбесились.

«Брацловски рехнулся. Или Ду Мортье. Нет, она не могла сама на него кинуться», - Тиль отвернулся, чтобы не смотреть, и сходил с ума. «Это он ее попросил, стопроцентно. Хитрозадый дебил… Но она-то зачем согласилась? Или он ее довел?»

Гретхен отодвинулась, вытерла рукавом щеки, облизнулась и поморщилась.

- Лей одеколон на одежду в следующий раз, а не на шею, окей? Блевотина такая, - шепотом попросила она и поняла, что Фред далеко не в экстазе от ее поступка и даже не в шоке. Он отряхивался, поправлял широкие, жесткие плечи пиджака, за которые она держалась.

- Ты мне пиджак помяла.

- Трагедия.

- Не представляешь, какая.

Франческа излучала дружелюбие по отношению к Вивьен с момента, как увидела ее негатив к Фреду.

- Совсем оборзеть.

- Два лоха, - брякнула Уитер мрачно, коротко и уставилась в учебник. Самой правильно сделать задание ей не грозило, но сесть с Тилем она не могла, нужно было обрабатывать новую подругу.

* * *

«Господи, и что я здесь делаю», - Кейси со вздохом огляделся. Он стоял возле окна, чуть ли не прячась за занавеску, держал в руке красный картонный стаканчик с малиновым желе. Правда он еще не знал, что в него добавлена водка.
Эта домашняя вечеринка превращалась потихоньку в полную катастрофу. Симпатичная школьница из средних классов пригласила Фреда еще в коридоре колледжа, прорвавшись в здание между уроками. Он красный листочек, отпечатанный на принтере, взял, но вежливо отказался. Она почти уже разочаровалась, что на ее вечеринке не будет ни одного первокурсника, только какие-то старшеклассники, но Фред окликнул Кейси и сунул приглашение ему. Судя по лицу школьницы,  замена была не равноценная, но умирать от горя она передумала.

И Колдман просто не мог не прийти, а теперь смотрел, как безумствующие старшеклассники напивались, предавались разврату на любой горизонтальной поверхности, блевали в красивые вазы, что безумно расстраивало хозяйку вечеринки. Эридианцы в этом смысле были ужасны, они могли испортить сразу три вазы сразу, в одну окунувшись лицом, а в две другие засунув руки. Кейси за вечер насмотрелся столько ртов на чужих руках, сколько в жизни в порно не видел.

«Интересно, чем сейчас занимается он сам? Почему не пошел сюда? Да уж, он, наверное, знал, что здесь такое начнется…»

Он уже пару раз заметил Вивьен с Франческой, которые проплывали во дворе дома и привлекали к себе основное внимание мужской части приглашенных. Хозяйка праздника осталась и вовсе без позитива, ей светила разборка с родителями, генеральная уборка дома и участка, а потом еще и моральные страдания на тему собственной невостребованности. И Мэри тоже была, но в таком же мерзком настроении. Она выпила всего пару стаканов пунша, морщилась, подергиваясь в такт музыке и ненавидела сводную сестру за популярность.

«И где этот говнюк, интересно?.. Еще посмел на меня пасть раскрыть, это же надо, а. Я просто спросила, куда он такой размалеванный собрался, может, на трассу, а он сразу взбесился. Какие мы ранимые, я в шоке».

Перед уходом Фред и правда размалевался на «ура», по крайней мере, количество черных теней на веках не уступало их же количеству у Гретхен. И черная помада, в которой была вымазана даже шея частично, отбеленное гримом лицо, все заслуживало отдельного внимания и заставляло вздрогнуть.

Анна даже не рискнула пойти и разнять их, услышав сначала визгливый лай, а затем и утробный кошачий вой. Альфред попросил «детей» ругаться хотя бы не на родном языке, чтобы соседи не решили, будто их совсем не контролируют. Фред сказал «да отсоси ты, шлюшка», показал ей средний палец, тоже вымазанный помадой, отчего кожа стала похожей на трупную. Мэри возненавидела его и подумала, что обязательно нужно будет отомстить, но открыто этого делать больше нельзя, родители непременно распсихуются до предела, решив, что она ущемляет права «любимого брата», который вообще ей никто.

«Он даже не заслужил такой голос. Вообще, впервые слышала, чтобы он на меня на эридианском рявкнуть посмел. Что-то он вообще обнаглел в конец. Он должен был быть канарейкой или какаду. Так ведь нет…»

Фред думал в тот момент, что охрипнет или свихнется.
«Если бы я раньше знала, что с ним ходить по клубам ВОТ ТАК, я бы тупо не звала Уитер никуда», - размышляла Гретхен. Ей из-за короткого платья, которое купил Брацловски, пришлось вымазать и шею, и грудь, и руки, и даже бедра, часть которых видно было из-за сапог. Ноги отяжелели и горели, но прыгать и размахивать руками она перестать просто не могла. Клуб был удобный, в середине зала устроена широкая площадка уровнем ниже, чем остальной пол, так что взбесившиеся фанаты просто сидевшим в клубе не мешали. Но кроме фанатов никого и не было, так что диваны по краям оказались пустыми, все выли с балконов второго этажа, жмурясь и срывая голоса, но подпевая солисту.

 - Вот еще туда бы вылезти, его тогда еще лучше будет видно, - Гретхен дернула Фреда за плечо, содрав с этого плеча ворот полосатой кофты. Он обезумевшими, дикими и очень светлыми на фоне черных пятен грима глазами на нее посмотрел.

- Чего?! – сначала он даже не понял.

- Вон туда! Только там соплячки какие-то! – Гретхен взвыла, чтобы он хоть что-то расслышал, показала пальцем на «язык», похожий на подиум, шедший от барной стойки до середины зала. Вокруг него в углублении бесилась толпа, но сам подиум заканчивался площадкой с шестом. В обычные дни в клубе танцевали стриптиз, но сейчас там что-то пыталась изобразить уверенная в себе малолетка.

«Она что, хочет, чтобы он на нее посмотрел, что ли?..» - Фред возмутился. По его мнению, его кумир не мог получить такую моральную травму, он же был прекрасен.

- Пошли! – он бы схватил Гретхен за рукав, но руки были голые, поэтому пришлось крепко стиснуть скользкое от пота и грима запястье и потащить инопланетянку за собой в толпу.

- Эй, куда пре… - начала была какая-то девчонка, но обернулась, и ее чуть не снесло, Гретхен показала язык.

«Да-а-а, Уитер так расталкивать точно не умела. Безумные малявки на их концертах плевать хотели на сиськи Уитер, а мужики даже не рассчитывают пробиться через толпу вперед. Тупые козявки», - злорадствовала она и остолбенела, когда поняла, что Фред спихнул прямо в толпу девушку, которая пыталась обжиматься с шестом. Она с визгом упала, ее поймали, Брацловски особых угрызений совести не испытал и прижался к шесту спиной, завел руки за спину, чтобы держаться, и чтобы его самого не спихнули.

- Не поняла, - Гретхен так выкатила глаза, что они из узких стали непривычно круглыми.

- Давай, выпендривайся! – Фред осклабился так, что зубы сверкнули в голливудской улыбке. – Не я же хотел сюда, я буду тут крутиться, что ли?
- Я не рассчитывала, что…

«Что ты прямо так буквально выпихнешь меня прямо перед ним».

- Блин! – Гретхен отвернулась, закрылась руками от столба света, который ударил в подиум и осветил ее. Видимо, кто-то тоже посчитал, что она смотрится лучше неубедительной козявки. Правда Гретхен чуть не умерла от стыда и растерялась. Музыка изменилась, началась другая песня, солист вполне ободрительно на подиум посмотрел, наматывая на кулак шнур от микрофона, а второй рукой держа стойку для него.

- Да давай, ты же по-любому жестче всех их тут, они какие-то все убогие, - наклонившись вперед, заорал ей в ухо Фред.

Гретхен отключилась от реальности до тех пор, пока не зазвучал голос. Солист таращил глаза, был прекрасен, внизу, возле подиума все начали скакать, как бешеные, с балконов, размахивая сжатыми в кулаки руками, кто только не подпевал.

Напирать сзади, пытаясь спихнуть Брацловски, перестали. Гретхен приободрило, что и он подпевал, воя в голос, запрокинув голову и зажмурившись, вытянув руку вперед и вверх, тоже сжав ее в кулак. Солист посмотрел прямо на нее, так показалось даже не только ей одной. Да и откуда ей было знать, что он ничего не видел в темноте, кроме освещенного подиума, и для нее и старался.

«Я убью тебя, Брацловски. Клянусь, задушу за этот позор».

Через минуту, стоило тоже подпеть пару строк, ей тоже стало все равно, кто и что подумает. В таком виде, в таком гриме ее никто бы не узнал, да у нее и не было близких знакомых, чье мнение волновало бы. Тем более, они не могли оказаться именно в этот вечер в клубе, на этом концерте.

- Жесть, это же из нашей школы! – кто-то кому-то крикнул на широком балконе.

- Кто?!

- Вон тот, он такой гомик был раньше, вообще! В этом году на первый курс поступил, вроде!

- А что за баба с ним?!

- Да хрен ее знает! Ничего такая…

У Гретхен по щекам текли слезы восторга, она даже руки в стороны раскинула и подпевала во весь голос, будто это она была на сцене. И ей казалось, что голос солиста звучит с ее собственным в унисон. И голос Фреда, который она различала из общей толпы.

Но стоило солисту попросить эридианцев, которых он видел не впервые, показать, на что они способны, Гретхен постаралась спрятаться. Все запрокинули головы, так что шеи выгнулись, и все завыли нечеловеческими голосами. Обыкновенные звери в человекоподобном обличии, собаки, кошки, волки, лисы, медведи, тигры, львы, койоты. Вой слился в хор под проигрыш бас-гитары и грохот установки. Солист снова запел, перекрывая ушедший на задний план вой, и Гретхен прислушалась, наконец, к «голосу» бывшего одноклассника.

«Стопудово не заяц», - успокоила она себя. «Слава богу, они хоть мутировать по желанию не могут, а то бы вообще фильм ужасов начался… Когда они вообще мутируют? Что там на лекции говорили про секс?.. А, да. После первого».

Она почти успокоилась, пыталась отдышаться, протолкалась сквозь толпу на подиуме обратно к стойке и попросила обычной воды.

«Брацловски, вот задница… Я хотела на подиум, но я не хотела прямо на его край, прямо перед всеми под светом! Еще бы на сцену закинул, вообще шикарно было бы! Вот исполнительный псих».

- Все, сдулась?! – еще на эмоциях, громко рявкнул Фред, упав на высокий стул рядом, налетев на стойку, ударившись о нее локтями и тяжело дыша. Глаза у него были вообще никакие, зрачки уменьшились, несмотря на темноту в зале и только изредка вспыхивающий огонь на сцене.

- А у тебя где-то затычка, что ты еще летаешь?! – так же истерично отозвалась Ду Мортье, стукнув бутылкой по стойке и выдохнув с наслаждением. Фред без вопросов бутылку схватил, запрокинул голову, вылил в рот оставшуюся половину, чем привел в жестокий ступор не только Гретхен, но и парня по ту сторону стойки. Он-то был уверен, что перед ним инопланетянка и настоящий эридианец, но эридианцы не пьют таким образом.

«Землянин? Нет, у землян нет голоса…Ни у кого нет. Тогда почему он?!» - парень завис, протирая бокалы.

- Неслабо тебя кошмарит, - заметила Гретхен, продолжая в шоке таращиться.

- Чего?! – еще не слышащий от оглушительного шума и визга Фред прищурился.

- Это… - Гретхен показала на бутылку.

«Ой», - Фред опомнился. После истерики по поводу родителей ему так понравилось пить по-землянски, что он готов был ввести это дело в привычку. Вредную привычку, но приятную.

- А я наполовину землянин, ты не знала? – выпалил он, делая еще более дикие глаза, сам от себя в шоке.

- Ты гонишь, мистер Брацловски – эридианец, а мать твою я знаю, - Гретхен не верила.

- А кто сказал, что она мне родная мать?

- Вообще… Ты перепил, - Гретхен протянула руку, потрогала его лоб.

- Точно, весь горишь.

Фред отмахнулся от ее руки, тряхнул волосами, чтобы  все было пафоснее и красивее.

- А где благодарность за то, что на тебя целых пять минут смотрел он?.. – Брацловски прищурился и оглянулся на солиста, носившегося по сцене и отрывавшегося еще хлеще, чем сначала.

- Да я бы тебе ноги оторвала за такое, просто лень, - Гретхен фыркнула.

- Вот гадина неблагодарная… - Фред закатил глаза, отвернулся, стал смотреть на сцену, и Ду Мортье вздохнула.

«Блин, вот он умеет, засранец. Я себя реально чувствую виноватой. Нет, я хотела, конечно, я сказала… Но кто же знал, что он всерьез потащит?! Боже, где сейчас Уитер, дура эта… Сидит, наверное, блюет где-то во дворе той малявки, нализалась пунша, клеит школьников. Вот овца. А я с ее чертовым Брацловски. Здесь. Узнала, что он еще и наполовину землянин, что он не курица и не овца в душе, голос у него нормальный, все ты врала. Интересно, кто же, все-таки. Потом рассказать ей, охренеет, повесится на собственных кишках же, что не первая узнала. Если он еще не это. Ой, сомневаюсь, что он «это». Или они каждый раз мутируют, а не только в первый? О чем я думаю, это же Брацловски…»

Гретхен покосилась на него, Фред продолжал смотреть на сцену, даже ни о чем не подозревая.

«Как всегда, икона стиля. Штанишки галифе, ботинки, как и говорил. Кофточка модненькая такая, надо было порвать, все же, он все равно ее измазал гримом, не отстирать будет».

- Эй, Брацловски, - она позвала ненавязчиво, но он уже отошел от аффекта и услышал с первого раза.

«Блин, если бы не услышал, можно было бы передумать…»

- Чего?

- А у тебя, я смотрю, голосок тот еще… - она усмехнулась.

Он закатил глаза. Анна тоже была в шоке, ведь в детстве он пищал и заходился обиженным мяуканьем каждый раз, когда падал, разбивал коленки или его кто-то шпынял. Кто же знал, что его душа тоже вырастет из черного котенка, которого нигде не любят, который всем переходит дорогу.

- А кто ты, на самом деле?

- Сам без понятия, - Фред пожал плечами, посмотрел сначала на бармена, который уши развесил и грел их об этот пошлый разговор, потом на Гретхен. Она осклабилась так слащаво, что оба засомневались в наличии подтекста в ее вопросе.

«Да нет, не может быть, она просто случайно. Земляне вообще странные, для них такие вопросы – просто вопросы», - Фред себя уговаривал, чтобы зря не надеяться. Его пробрала дрожь, тело сначала похолодело, потом вспыхнуло. «Это же Ду Мортье. Нет, она ничего, конечно. Она всегда была ничего. Но она…» - он посмотрел на нее быстро снизу вверх и обратно, оценил вид, подумал, что и впрямь оплатил ей неплохой костюм для приличного выхода в свет. Но дело было даже не в одежде, а в самой Гретхен, которую он увидел как-то иначе, будто в первый раз.

- А что? – он поднял брови.

- Да так. Просто представь себе, как взбесится Уитер, если сказать ей.

- Мне что, подойти и сказать ей, кто я? Она не поверит, - он закатил глаза.

- А что, так круто?

- Не курица, - заверил Фред.

- А она поверит, если я скажу?

- Ты тоже не поверишь, если тебе сказать, - Брацловски уговаривал себя изо всех сил, что не так все понял.

«Черт, да он забавный, вообще. Застеснялся. Точно не «это», стопроцентно», - Гретхен кровожадно осклабилась, у нее самой стыд исчез.

- Если докажешь, поверю, - сурово заметила она, так и глядя, не отводя взгляд.

Фред к ней повернулся, тоже посмотрел, будто требуя подтверждения взглядом. Гретхен даже не моргнула.

Бармен завистливо вздохнул.

* * *

- Что ты делаешь? – Франческа насторожилась, увидев, что Кейси начал копаться в сумке Вивьен. Та стояла на коленях, так что юбка почти задралась, и Франческа пыталась ее одернуть, чтобы ничего не было видно. Вивьен отчаянно и грустно блевала в кусты, вытянув туда и руки, с которых сняли перчатки.

- Она вообще никакая, нужно позвонить ее родителям, хотя бы.

- С ума сошел?! – Франческа попыталась выхватить телефон из его руки, но Кейси отшатнулся.

- А что нам делать?! Уже почти все разошлись, не здесь же ее оставлять! Я не дотащу ее!

«Вообще, зачем я вам помогаю, дебилки… Пьющие женщины – это отвратительно. Но все равно, я не могу вас бросить. Мам, ну зачем ты вообще меня воспитывала?!»

- Да у нее отец – шериф! Он убьет же!

- Она совершеннолетняя.

- Она с ним живет, так что ты сам подумай, каково это – папашка коп, да еще и содержит ее, а?! Вообще убьет же!

- А если ее кто-то приведет, он не убьет?

- Можно будет сделать вид, что она устала или без сознания, но не пьяная настолько, чтобы он за ней ехал сам.

 А с каких пор ты так хорошо говоришь по-английски? – Колдман подозрительно прищурился, и Франческа опешила на пару секунд, а потом вдруг ответила баритоном.

- Отвянь, короче. Сейчас разберемся. Может, этому позвонить, который нас после занятий подвез?

- Который с Фредом в музее был?

- Да.

- Стоп, тебя не было тогда в музее, - Кейси уставился на жуткую инопланетянку в ужасе.

- Тихо, я звоню, - Франческа отмахнулась от него, поднесла телефон к уху, погладила второй рукой Вивьен по спине, и та опять согнулась над кустом.

- Уитер? – Тиль удивленно ответил.

- Нет, это есть ее подруга. Ты помнить меня? Мы ехать сегодня…

- Да-да, понял, - Митчел отмахнулся. Он как раз занимался общением с самим собой и сидел на полу перед телевизором, на экране которого извивались тела. Сам Митчел вообще во второй руке держал салфетку.

- Ей немножко плохо, она немножко перепить…

- Слушай, извини, пожалуйста, - не дослушал Тиль, который даже не прислушивался к ее словам. – Я сейчас не могу говорить.

- Ты так занят быть? – с отчаянием простонала Франческа.

Тиль нажал на «отбой».

- Он занят? – Кейси выгнул бровь и вздохнул.

- Он урод. Как подвезти ее – так запросто, а как ей плохо и помочь надо, так он занят.

«Чисто женская логика», - подумал Кейси и вытаращил глаза, поняв, что ошибся.

- Т…Т-т-ты… - он округлил глаза, увидев, как грудь сама собой пропала, и модная маечка стала просто болтаться, ничем не натянутая. Вытянувшееся, немного погрубевшее лицо, укоротившиеся волосы. Типичный парень в женской одежде немного не был похож на сексуальную француженку. – Сатурняк!

- Да ладно?! – всплеснул руками Фрэнк и наклонился к Вивьен.

- Ты кто… - подозрительно пробасила она, отодвигаясь от кустов и вытирая рот тыльной стороной кисти, сжимая и разжимая кулаки. Во всех трех ртах был отвратительный привкус.

- Я Франческа, - улыбнулся Фрэнк, как будто разговаривал с дурочкой.

- Ошибаешься, - погрозила ему пальцем Вивьен, но опять закрыла глаза и начала падать, заснув на ходу. Фрэнк успел шагнуть вперед, и согнуть колени, так что Вивьен упала ему на плечо и машинально за него схватилась рукой.
- Впервые вижу, - выпалил Кейси, все еще находясь под впечатлением. – Вас же так мало осталось. Только в порно видел, там постоянно сатурняки снимаются.

- Ты нашел не самое подходящее время, чтобы об это сообщить, - поделился Фрэнк наблюдениями, еще раз присел, подхватил Вивьен поудобнее и закинул ее себе на плечо, чуть не упав.

«А по виду не скажешь, что такая тяжелая».

- Мы даже не знаем, где она живет, - напомнил Кейси.

- Я знаю, мы сегодня у нее были, он нас туда и отвез.

- И как ты объяснишь ее отцу вот это?
«Я имею в виду – пьяную в хлам дочь и слащавого мажора в юбке».

«Черт, я не подумал об этом».

- Не знаю. Как-нибудь разберусь, не могу же я ее бросить.

«Не думал, что сатурняки бывают такие благородные», - удивился Кейси.

- Может, мне вас проводить? Ты же устанешь.

- И что, ты ее за меня потащишь?

- Я подержу, хотя бы, - Колдман вздохнул униженно, ему опять ткнули в его рост и телосложение, это было не так обидно, как обычно, но все равно.

* * *

В углу между двумя кирпичными стенами никого не было, железная дверь черного входа в клуб открываться не собиралась, из-за нее слышно было музыку. И Фред надеялся, что из мусорного бака, который был недалеко от них, не собирался выползти какой-нибудь алкоголик без определенного места жительства.

Пока он нервно натягивал презерватив, боясь, что опытная, в его понимании, Ду Мортье начнет издеваться, она сняла трусы и выплюнула жвачку. Гретхен особо тоже не болтала, суперзвезду из себя не строила. Она стояла спиной к одной стене, подняла ногу и вытянула ее влево, уперла ступней огромного ботинка в другую стену,  подняла подол платья, так что это было даже не приглашение, а настойчивый намек.

«Никогда бы не подумала, что стыднее всего мне будет перед Брацловски», - решила она, сравнив это со всем, что у нее было раньше. Нет, ничем особенным Фред точно отличиться от бывших парней не мог, но перед ними точно не было так стыдно, как перед человеком, которого она знала столько лет. Она закрыла глаза, стоило Фреду просто пошевелиться и приблизиться почти вплотную.

«Паника-паника-паника», - она паниковала в самом деле, а Фреду все мысли вышибло, зато из носа чуть дым не шел. Пришлось согнуть колени, опустившись из-за роста невысокой Ду Мортье. Гретхен задержала дыхание, когда по нетронутой бритвой дорожке из волос Фред провел большим пальцем, а потом протолкнул то, на что Гретхен даже смотреть не хотела до сих пор.

«Вот блин», - она зажмурилась окончательно, теперь от настоящего, сжигающего стыда. Фред выпрямился, двинув бедрами вперед и вверх, паникуя из-за неуверенности. Он был в курсе, что первый раз мало у кого проходит успешно и остается приятным воспоминанием, и не хотел, чтобы у него тоже было так позорно, как у многих. Тиль, к примеру, вообще не хотел о своем первом сексе рассказывать, и Брацловски догадывался, что там все было не роскошно. Стоило выпрямиться, как Гретхен дернулась, нога, которая стояла на земле, поднялась на носочек.

«Господи, я тебя умоляю», - Фред взмолился, не шевелясь, боясь кончить в эту же секунду. Он уловил, что Гретхен было не особо удобно стоять, задрав ногу и вытянув ее к другой стене, так что рука, которая сначала была между ног, подхватила худую, но мягкую ляжку и прижала ее к стене. Гретхен частично расслабилась, нога ниже колена повисла, зато бедро, притиснутое к стене, морозило.

«Черт, нихрена не удобно», - Брацловски чуть не заплакал, так волнуясь за то, что о нем подумает бывшая подруга «сучки чертовой Уитер». Но он догадался упереть левую руку в стену, и теоретически все стало проще.

«Что-то я бы не сказала, что у него это первый раз. В первый все они обычно паникуют, суетятся чего-то», - подумала Гретхен и дернулась, обхватила одной рукой его за шею, так что Фред обомлел, не веря самому себе. Вторую руку Гретхен протиснула под той его рукой, что упиралась в стену, прижала его к себе ближе, чтобы уже совсем не суетился, и стиснула в кулаке ткань кофты. Спину Фреда обдало холодным ветром, который гулял по улице и задувал в переулок, где они стояли.

- Ох, блин, - выдала Ду Мортье, стоило на пробу снова отстраниться, опустившись, а потом резко выпрямиться, вжаться, притираясь телом к телу. Фред сначала смотрел в стену, потом повернул голову чуть вбок, покосился вниз, уставился с неадекватным интересом на выражение чужого лица. Второе движение было уже ради проверки, и Гретхен выгнула шею настолько, насколько это было возможно, прижалась затылком к стене, открыла рот и облизнулась.

«Господи, ну неужели все правильно», - Брацловски взмолился, сам облизнулся нервно, прикусил нижнюю губу и перестал думать. На порно это было что-то не очень похоже, было жарко и одновременно холодно, спину просто морозило от ветра, но Гретхен было не лучше с голыми ногами, руками и плечами. Бретелька неубедительного платья, которое она обозвала поломойной тряпкой, упала с плеча, и поправлять у Гретхен времени не было. Фреда заколотило, он и так двигался по медленному счету на «раз-два», медленно отстраняясь и резко выпрямляясь, вжимаясь так, что сам чувствовал судороги, с которыми Гретхен терпела.

Вид оголившейся груди заставил чувствовать вину за слова насчет ее отсутствия.

Ду Мортье неадекватно улыбнулась, когда к ней диковато прижались в очередной раз, пальцы сжали бедро еще сильнее, а Фред перестал прижиматься виском к стене, уткнулся носом ей в волосы. Он закрыл глаза, вдохнул через нос, втягивая запах духов, шампуня, всего сразу, приоткрыл рот, выдыхая сорванно и коротко. Выдохи стали вырываться синхронно с толчками, так что казалось, будто он делает это со злобой, сдерживая еле слышное рычание в горле. И чем сильнее Гретхен обхватывала его одной рукой за шею, а ногтями второй пыталась прочертить царапины поверх кофты, тем сильнее она ему нравилась, ему это казалось одобрением. А он любил, когда его хвалили за что-либо, так что всю нерастраченную за несколько лет нежность пополам со страстью выражал сейчас искренне ей, инопланетянке, которую в школе почти не замечал, а не Вивьен, которую «любил». О ней он даже не вспомнил, восхищаясь только тем, какое у Гретхен выражение лица, какая белая кожа, какая она вся тонкая, но сильная, чувствительная и безупречная.

Гретхен чуть не задушила его, обняв, почувствовав, как ей облизывают кончиком языка ухо, как рот приоткрылся, и губы провели по ушной раковине, как Фред выдохнул и зарычал сквозь зубы.

«Жесть, неужели началось», - атмосфера стыда и удовольствия у Гретхен сменилась на атмосферу восторга и научного интереса. «Обалдеть. У него там уши на макушке не растут треугольные? Или что там? Хвост?» - она медленно, с нажимом провела  ладонью ему по спине, по линии позвоночника, так что Фред не удержался и застонал.

«Вау», - Ду Мортье решила запомнить, что Брацловски любит, когда его гладят, как кошку. С эридианцами у нее раньше ничего не было, они ее за девушку не считали, презирая, а она сама в них не влюблялась как-то совсем. Поэтому близко общалась только с землянами и теперь сгорала от любопытства, желания увидеть, как выглядит мутация в реальности, прямо вблизи, по ее вине и даже ее стараниями.

«Черт, долго… Я думала, он долго не продержится», - Гретхен даже удивилась, пальцы забрались под кофту, она поцарапала оказавшуюся в доступе спину, получила эстетическое и моральное удовольствие. Фреду долго будут напоминать о ней эти покрасневшие и загоревшиеся болью полосы. Хвоста точно не было, хоть штаны и съехали вместе с расстегнутым ремнем.

Фред и сам не думал, что продержится дольше десяти секунд, он просто понятия не имел, как должна была произойти именно его мутация, в интернете об этом ничего не писали. Но в последние несколько секунд, уже когда Гретхен зажмурилась, боясь увидеть, во что превратилось его лицо, мысли у него совсем изменились. В них появилось сначала мясо, потом кровь, затем дикая мысль почему-то не о девушках, а о самках, и Гретхен услышала совсем близко, над своим ухом долгое, глухое рычание, непохожее на рычание человека, который просто перевозбудился. Фред сначала застыл, задержал дыхание, а потом расслабился, начал дышать и медленно отодвинулся. Но отходить от нее он не собирался, так и пряча лицо у Гретхен в волосах, ощущая, что оно выглядит уже не так, как раньше. Он небрежно стянул презерватив, бросил его в сторону, к стене. Гретхен тоже уже склонялась к идее попросить его не показываться, чтобы не травмировать свои нервы. Фред натянул штаны, застегнул ремень и одернул кофту.

- Ой, у меня идея, - он вполне иронично, как обычно, сообщил своим голосом.

- Мне уже не нравится, - заверила Гретхен тоже с привычным сарказмом, окончательно опустила ногу, которую он перестал держать, поправила платье, натянула бретельку на плечо.

- Можно мне забрать кое-что? А то мне не поверит никто, - он все еще не отодвигался, так что кому угодно могло показаться, что они просто нежно шепчутся после эпизода страсти. Фред вытянул левую руку в сторону и указал на большую сумку Гретхен, лежавшую на земле и перевернувшуюся. Из нее выпали снятые трусы.

«Вот говнюк…»

- А ты собрался кому-то рассказывать? Уитер я сама хотела растрепать, если что.

- Нет, ну мало ли. Я ляпнул отцу с утра, что я гей. Если я приду с таким лицом, он точно неправильно меня поймет. А если у меня будет доказательство, что это был не мужик…

- Мужики разные бывают, знаешь ли… - заметила проснувшаяся в Гретхен яойщица, но тут до нее дошло. – Ты что, покажешь отцу мои трусы?!

Фред паскудно захихикал, сел на корточки, опустив голову, так что волосы завешивали лицо и не давали на него посмотреть, он быстро отвернулся и потянулся к сумке, вытащил из нее деталь туалета, сунул в карман штанов и поднял сумку.

- Да ты можешь повернуться, не умру от страха, - заверила Ду Мортье ехидно. – Я, может, ради этого и затеяла все.

- На, держи, - Фред тоже сострил, эффектно обернулся, поднимаясь пружинящим движением, будто ему стало легче двигаться, и все тело стало гибче. Он протянул ей сумку, а Гретхен забыла, что хотела ее взять, у нее отвисла челюсть.

- Вот это жесть… - она вытаращила глаза, но назад не шарахнулась.

- Совсем? – Фред тоскливо уточнил. Он даже понятия не имел, как выглядит, и не хотел выглядеть отвратительно перед первой в своей сексуальной жизни девушкой.

- Вообще, - выразительно заверила Гретхен, продолжая таращиться. – Да ну… Так-то, в принципе, милый котик… - она нервно засмеялась.

«Даже не хочу представлять, что должно быть с моей рожей, чтобы по ней было понятно, кто я», - Фред испугался.

- А есть зеркало?

Гретхен, не глядя, взяла свою огромную сумку у него из рук, порылась в ней, нашла карманное зеркальце, сама открыла и протянула. Фред ее взял за запястье, присел, наклонился и заглянул.

- Вот это хрень!! – он сам от своего отражения шарахнулся, не понимая, как Ду Мортье не завизжала.

«И вот с этим я… Я шикарная», - вынесла она приговор, гордясь собой. «Я вообще роскошная».

- Есть новости, - она улыбнулась, по-прежнему почти не моргая и продолжая таращиться.

- Хорошие?

- Как сказать.

- Я меняюсь, да? – мрачно уточнил Фред, она кивнула. Если сначала у него просто не было бровей, а от середины носа дуги переходили в надбровные, так что глаза изменили разрез и стали хищными, то теперь рот стал меньше, ярче, краснее, а верхняя губа приподнялась сама по себе, обнажая торчащие клыки. «Голодные» морщины от носа к уголкам рта разошлись, создавая впечатление, будто он оскалился и шипит. Все происходило так быстро, но так плавно, что Гретхен боялась моргнуть, каждый раз оказываясь перед все более и более кошмарным лицом. Нос укоротился, стал вздернутым, перегородка между ним и верхней губой стала исчезать, так что лицо вытягивалось будто вперед.

- Нет слов, - у Гретхен рот приоткрылся от произведенного эффекта.

- Все, хватит, не смей смотреть! – Фред отвернулся, закрывая лицо руками.

«Обычно это я говорила и не в этом смысле, но ладно», - подумала Гретхен. – Ты в таком виде пойдешь домой? У меня с собой толстовка есть, дать? Там капюшон есть.

- Зачем ты ее с собой таскаешь?

- Вдруг я где-нибудь не дома буду ночевать. В сумке и штаны есть. Тем более, сегодня холодно, а я в этой хрени, - она дернула платье за подол. – В общем, на, - она вытащила из сумки свернутую в комок толстовку и протянула ему.

- Она же тебе велика. Она на меня в самый раз, - Брацловски удивился, натягивая ее поверх своей полосатой кофты, пропахшей потом и вымазанной гримом.

- Так надо. Люблю большие вещи, - извращенным голосом пояснила Ду Мортье, дожидаясь, когда же он поймет, что с толстовкой не так.

- Что это?!

- Уши, - она улыбнулась, но стоило Фреду снова повернуться, как улыбаться расхотелось.  – На твоем месте я бы сейчас не психовала, а пошла домой. А ты полностью мутируешь, да? Ну, вообще в кошку?

- Без понятия, - он застонал, натянув капюшон посильнее и ненавидя заячьи уши, пришитые к нему. Они обвисли, и он стал похож на большого грустного зайца с уродливой мордой.

- Клево… - Гретхен восхитилась. Ладно, я пойду, такси поймаю. Может, вместе поедем?

- Нет, иди одна, тем более, общежитие у тебя скоро закроется, а я пешком.

- Тебе же далеко.

- А я не к себе, - Фред вдруг осклабился, и Гретхен перекосило в очередной раз от мысли, что она страстно душила в объятиях такое.

- Знаешь, я боюсь за того человека.

- Он меня готов принять в любом виде, ты что, - с сарказмом пояснил Брацловски, сунул руки в карманы и улыбнулся совсем сладко. Даже голос стал мурчащим.

- Если ты ему покажешь мои трусы, я убью тебя, - предупредила Гретхен, уже направившись к оживленной улице и обернувшись, чтобы сказать это.

- А я тебя съем, - пообещал Фред и помахал ручкой. Он натянул капюшон посильнее, завесил лицо волосами и пошел за ней минут через пять. К сожалению, на улице было слишком много людей, даже больше, чем днем, и всех привлекал высокий розовый заяц с длинными ушами, практически руками закрывающий лицо и быстро шагающий по своим делам.

- Что за садо-мазо кролик? – спросила одна проститутка у другой, обе стояли на остановке, разгуливая в коротких юбках. Судя по грубым голосам, обе были сатурняками, обратившимися в женщин.

Фред подумал, что больше никогда не наденет эти штаны и ботинки, чтобы не обозвали извращенцем.

Какая-то девушка свистнула одобрительно ему вслед, все же заметив, что с лицом что-то не так. Стало совсем тоскливо, и до дома Тиля он практически добежал, принялся колотиться в дверь, как сумасшедший, вдавил пальцем кнопку звонка, снова ударил в дверь ногой, оборачиваясь на дорожку перед гаражом. Машины не было, а значит, отец Тиля опять был у своей дамы сердца, на которой не собирался жениться в ближайшие лет десять. Повторять ошибку с матерью Тиля он не хотел.

- Да кто там, мать вашу?! – Митчел психанул, ему пришлось снять наушники и идти вниз, чтобы открыть. Никто не ответил, но когда он открыл дверь, на него бросилось такое, что Тиль чуть не закричал в ужасе, решив, что чудовища из триллеров существуют на самом деле.

- Спрячь меня!! На меня все смотрят, как будто я урод какой-то!

- Фред?! – Тиль шарахнулся назад, запнулся за ковер и упал на задницу. Он испугался, но когда лучший друг, на общение с которым он уже и не рассчитывал, стряхнул дурацкий капюшон, он его узнал. У кого еще могли быть сильно накрашенные серые глаза и белые пряди слева и справа от лица? Только он так может выпендриться.

- Ты с кем-то трахался? – выпалил Митчел, Фред вытащил из кармана трофей и бросил его Тилю на колени, так что тот дернулся, а потом все же взял и усмехнулся.

- Черные. Неужели…

- Да ты с дуба рухнул, - Фред закрыл дверь и опустился прямо на пол, сел перед ним на колени. – Пошла она к черту, эта корова. Не знаю, что я вообще в ней нашел, - он и впрямь не понимал, теперь думая о Вивьен.

«Кого тогда?» - Тиль не понял. «Они вообще сегодня должны были пойти куда-то с Ду Мортье, они заколебали сегодня на уроках об этом трепаться… Ду Мортье?!»

- Ты! С инопланетянкой?!

- Она охренительна… - закатил глаза Фред, не находя слов, чтобы описать, как это было.

- Ты рехнулся.

- Окей, это был просто секс.

Тиль нервно засмеялся, Фред понял, к кому он пришел, вспомнил, что они, вообще-то, в ссоре, и замолчал. Тиль сразу эту перемену заметил и тоже застыл.

«Черт, ну вот, сейчас он сбежит. Почему он вообще ко мне пришел? Домой не пойти, что ли? Хотя, да, ему явно хотелось похвастаться, это понятно. Оп, у него начинает проходить. Значит, это было всего полчаса назад. Черт, его и правда заело. Жалеешь, что притащился сюда? Молодец, жалей дальше. Ты палишься, ты постоянно палишься. Ну, ладно, не постоянно. Я думал, ты больше никогда даже не взглянешь на меня. А ты думаешь обо мне, значит, ты все равно сейчас сорвался, забыл, что послал меня, и говорил, как будто все нормально. Вообще, мы так целое лето не говорили. Может, ты вообще ко мне мысленно обращаешься иногда, когда говоришь что-то? Упрекаешь меня, ненавидишь, хочешь возмездия за ту ерунду в машине. Что мне делать теперь? Дальше молчать? А если ты сейчас свалишь и опять начнешь игнорировать меня? Я буду знать, что ты просто притворяешься, но легче от этого не станет. Черт, я не знаю, чего я хочу. Сильным быть оказалось проще, чем тряпкой. Сильный ни от чего не зависит, сильный делает, что хочет, и почти не страдает. Тебе этого не понять. Ты никогда не страдаешь и не зависишь. А я не хочу быть бесчувственным уродом, типа тебя, чтобы меня кто-то ненавидел. Давай, Тиль, будь тряпкой. Извинись. Ну! Давай, извиняйся!»

- Извини за тот раз, - он выпалил быстро, и Фред мысленно вздрогнул, продолжая смотреть в пол, так и сидя.

«Неужели… Да ладно? Не может быть, Митчел униженно извиняется, какая прелесть…»
Он не смог бы даже вслух объяснить, какая сладкая радость разлилась у него в душе. Извинения он любил.

- За что извинить? – он уточнил холодным голосом, так что Тиль сначала опешил, а потом возмутился.

«Какого хрена ты опять строишь из себя?! Нет, блин, ты не меняешься. Ты только что радостно орал, что трахнулся, наконец, а теперь строишь из себя опять черт знает, кого!»

- Сам знаешь, за что, - мрачно ответил Тиль.

«Тупая отмазка. Ничерта ты не сожалеешь», - подумал Фред обиженно и зло.

- Значит, ты не считаешь себя виноватым, раз не говоришь, за что именно извиняешься. Если считаешь, тогда скажи, что ты считаешь своей виной.

«Да, я не считаю себя виноватым. Виноват во всем только ты. Ты провоцировал меня постоянно. Нет, ты не делал ничего такого, боже, что я несу… Я реально извращенец, я правда виноват».

- За все, - процедил Тиль сквозь зубы. Фред поднял голову, посмотрел на него исподлобья, но не зло, а как будто капризно, как обычно. Лицо и правда быстро становилось нормальным, возвращаясь в привычный вид. Он зря испугался, что превратится в большую хищную кошку окончательно.

- Нет, я хочу услышать, за что конкретно, - голос был спокойный и серьезный, но Тилю показалось, что он слышал эту издевку.

«Господи, да что ты, сукин сын, хочешь услышать? Что я извращенец и признаю это? И извиняюсь за это? Ну, конечно…»

- Извини за то, что наговорил тебе этой хрени. Я сам виноват. И извини за то, что я на тебя накричал потом, оскорбил… Раздел и толкнул.

- Да, знаешь, было больно, - хмыкнул Фред надменно, поднимаясь с пола. Тиль тоже встал, отряхнул руки. И по его молчанию Фред понял, что продолжения не предвидится.

«Я не понял, а самое главное?»

- И что? Все? Больше ты ни за что не хочешь извиниться?

- Больше ни за что себя не считаю виноватым, - поправил Тиль.

- Вот как, - Фред усмехнулся и прищурился. Лицо стало совсем нормальным, и прищур уже не выглядел так жутко, чтобы в жилах стыла кровь.

- Я тебе даже больше скажу,  - Митчел осклабился. – Это было единственное, что я сделал верно за все то время, что мы с тобой общались. По крайней мере, за последние три года.

Фред похолодел, видно было, что он начал психовать.

«Вот тварь… Не меняется. Унижается, а сам готовит очередную подлость, ублюдок».

«Боже, что я несу», - Тиль сам от себя был в шоке. «Хотя, в чем дело? Что не так? Он и так знает уже много, какой смысл скрывать? Все равно не будет, как раньше, я же не смогу с ним адекватно общаться, а он никогда мне не забудет этого. Так что лучше так, чем никак».

- Ты гомик, - выдал Фред, глядя на него, как ученый на мышь. Взгляд был хладнокровный, равнодушный, но энтузиазм в нем проскальзывал.

- И что, - Тиль хмыкнул, не став отпираться.
«В каком-то смысле я и правда гомик. Я влюбился в мужика. Я его даже не хочу, так что это не извращение. Это именно гомосексуализм. Замечательно».

- Ничего, - Фред пожал плечами. – Я сказал папе с утра, что я тоже гей. Из-за тебя.

Вот это для Тиля стало сюрпризом, он вытаращил глаза.

- Что?! Какого черта?! Ты хочешь, чтобы он убил меня?!

- Нет, просто надо было что-то сказать. Знаешь, они мне вчера сказали, что я вообще им никто.

- Не понял.

«Что ты несешь?.. Ты курил?.. Ты обдолбался, вообще?! ТЫ сказал, что ты гей?! РОДИТЕЛЯМ?!»

- Ну, приемные. Мэри, овца, проболталась, и им пришлось рассказать. И я подумал, что надо им как-то отплатить. Они же все равно не могут мне теперь ничего запретить, ходят на задних лапах, готовы на все, чтобы я ничего с собой не сделал и из дома не ушел. Вообще, не представляю, что они будут делать, когда я уйду. Мне уже двадцать, а они до сих пор думают, что тринадцать, по-моему.

- И они ничего не сказали насчет «этого»? – Тиль выделил слово голосом.

- А что они скажут? Какое их дело, если они мне никто, а я совершеннолетний? Раньше еще могли надавить на то, что я живу с ними, конечно, но теперь-то никак.

- Почему именно гей?

- Думал о тебе в тот момент, больше ничего в голову не пришло.

- Черт, не может быть, - Тиль просто не верил. – Ты похож на отца.

- Не похож, просто на мать я похож еще меньше, и мне казалось, что я в отца, - Фред закатил глаза.

Тиль промолчал, не зная, что сказать. Сочувствовать было бы глупо, раз уж это случилось вчера, а сегодня Фред с самого утра уже был вполне позитивным.

- И давно это у тебя? – Фред решил перевести тему.

«Даже странно, почему ты не убегаешь, как истеричка, с криками о том, что я извращенец. Надоело убегать?»

- Со старших классов. С самого начала, - совершенно честно ответил Тиль, чувствуя странное спокойствие. Он чувствовал превосходство в силе, глядя на то, как Фред пытается сдержать эмоции при мысли о родителях.

- Мы тогда, как раз, стали общаться как-то не так, - заметил он. – А я-то думал, с чего это вдруг так получилось.

«И еще усмехаешься. Молодец, а я-то думал, что ты вообще не заметил, как все изменилось. Я с тех пор не знаю о тебе ничего. Только твоя тупая влюбленность, которая уже прошла, вроде, и больше ничего. Спасибо Ду Мортье, вернула тебя в адекватный мир, хоть больше не сходишь с ума по Уитер. Я даже не знаю, что изменилось в твоих вкусах, интересах. А тебе весело. Понятно, прекрасно».

«Черт, меня аж трясет. Зачем я ему растрепал. Надо было молчать, надо было вообще домой пойти, я же не знал, что так быстро пройдет это. Он бы ничего не узнал, все было бы нормально. А теперь я как кретин перед ним».

У Фреда внутри затаился холодок, открылась какая-то пустота, которая не заживала.

- Зачем ты это сделал, - выдал он, даже забыв вопросительную интонацию, понизив громкость голоса, так что получился почти шепот. Мрачный шепот, сдавленное нытье.

«Какая тебе разница, зачем? Поржать захотелось, какое я ничтожество?»

- Зачем тебе это?

- Надо, - Фред попытался сделать гордое лицо, но хватило одного взгляда, чтобы Тиль понял, что у него опять влажные глаза.

«Черт, ну из-за чего теперь? Из-за того, что я такая тварь, посмел к нему полезть? Разломал всю дружбу? Да ты не знаешь, что такое дружба, Брацловски, успокойся, я ничего не портил. Нереально испортить то, чего уже не было».

- Потому что мне так хотелось.

- Почему тебе так хотелось? – упрямо переспросил Фред, стиснул зубы терпеливо. Он хотел услышать правду, а Тиль не хотел ее говорить.

- Я не собираюсь отчитываться перед тобой.

- А ты соберись.

- Уже поздно.

- Меня поздно ждут. И не смей меня выгонять.

- Я не о том. Поздно отчитываться.

- А с чего ты взял? Я хочу узнать причины тогда, когда я хочу их узнать. Сейчас я хочу, абсолютно готов, психовать не стану в любом случае. Только не ври, смысла врать нет. Все равно не будет, как раньше.

Сказать то, что Тиль думал, оказалось сложнее, чем выглядело в его представлении раньше.

«Черт, это будет так дебильно звучать… Он умрет от смеха потом. Он начнет издеваться, стопроцентно. Я тебя знаю, Брацловски. Хочешь правду? Ладно, получишь».

- Представь, что кто-то испытывает к тебе то же, что ты к Уитер все это время.

«Чокнуться можно», - пронеслось у Фреда в мыслях. «Хрень. Не может быть. Где я и где Уитер. Точнее, кто я и кто она. Она девушка, это нормально, когда в нее влюбляются. Я-то здесь причем? Как это? Хотя, какого хрена он сравнивает. Мы с ней не общались постоянно, не притворялись друзьями, а он притворялся, а мне ничерта не говорил».

- Но у меня это прошло, как видишь, - он хмыкнул. – И теперь я понимаю, что мне плевать на нее. Это было наваждение, просто я хотел с ней переспать, вот она и казалась мне такой… Прямо нереальной. А теперь все прошло.

- А я не хочу с тобой переспать, что тогда? – Тилю с трудом далась эта фраза, он просто не мог сказать в лицо именно Фреду слова «переспать» и «с тобой» в одном предложении. Но звучало грубо и резко.

Фред завис.
«Тогда не знаю».

- Я любил ее.

«Провоцируешь?.. Хочешь повысить самооценку? Да ради бога».

- А я люблю тебя.

- Я любил ее, потому что хотел.

- А я люблю не поэтому.

- А за что тогда?! – Фред разозлился.

- Ни за что. Просто, - Тиль почувствовал, что еще немного, и он сам станет нытиком, но сдержался, сглотнул и шумно вдохнул через нос.

«Опа, он психует», - подумал Фред, услышав это, увидев выражение лица.

- Врешь, - выпалил он и прищурился даже зло. Тиль опешил, но возразить не успел. – Если не хотел, какого хрена полез тогда? Любят на расстоянии, любил бы себе дальше, а зачем было портить все и лезть ко мне?!

- Чтобы ты больше не жаловался мне, что любишь ее. Знаешь, бесит слушать, как ты ноешь о какой-то кретинке и уродине, рыдаешь из-за нее, как баба.

- А ты разве не бабой меня считаешь?

«Как ты догадался…», - с сарказмом подумал Тиль.

- С чего ты взял?

- Ну, у гомиков, вроде, кто-то за бабу, или я ошибаюсь?

«Ммм, ты еще и узнал об этом, интернет-маньяк. Что еще узнал? Посмотреть ничего не успел?»

- Я не хочу тебя. Мне незачем представлять тебя в роли бабы или еще кого-то. Любовь не заключается в том, чтобы трахнуться, ты сам сказал. Или еще любишь все в ней? Все недостатки, о которых так мне в уши пел и страдал?

- Не люблю, - мрачно заверил Фред. – Значит, когда любишь, но не хочешь, нормальным считается лезть лизаться, да?

- Я хотел просто поцеловать тебя.

Фред мысленно вспыхнул, как помидор. Когда такое говорил мужик, он просто не мог адекватно воспринять.

- Какого хрена ты несешь?..

- Слушай, иди домой, а?! – Тиль разозлился. – Хватит орать на меня в моем доме! Я не звал тебя, я не лезу к тебе по утрам, не звоню, не подхожу даже! Я не заставляю тебя не то что отвечать мне, я даже не заставляю тебя нормально это воспринимать и не прошу со мной дальше общаться! Просто отстань от меня, если тебя это так бесит! Какого хрена ты пришел, вообще?! Похвастаться, что наконец трахнул кого-то?! Я рад за тебя, безумно рад, наслаждайся, хоть ныть по этой дуре перестанешь. Только ко мне не подходи больше, иди отсюда, - он подскочил, схватил «любимого друга» за плечо, открыл дверь и попытался Фреда выпихнуть.

- Вот, значит, какая у тебя охренительная любовь?! – Брацловски засмеялся, как истеричка, вывернувшись и отпихнув его, протискиваясь мимо, обратно в дом. – Раз сказал, значит, отвечай за свои слова! Давай! Терпи меня, делай, что я хочу!

- С какой стати?! – Тиль просто озверел и захлопнул дверь, смирившись с тем, что выгнать Фреда нереально. Не драться же с ним.

- А разве не это делают, когда «просто любят, не ради траха»? – Фред усмехнулся. – Я больше не буду ныть про нее, не буду реветь из-за нее. Просто буду Я, как Я, а ты люби. Давай, выражай свою любовь!

- Как? – Тиль не понял, он просто в шоке был. Такой реакции на свои слова он от бывшего друга вообще не ждал.

«Черт, да он же намеренно выбивал из меня это тупое признание, чтобы сказать мне это…Ну я кретин».

- Я не знаю, как, я никогда не любил так возвышенно, как любишь ты, по твоим словам, - Фред пожал плечами, взмахнул руками и продолжил истерить. – А если бы даже и любил ее именно так, она бы не дала мне ее любить просто так, рядом находясь. А я даю тебе, вот и наслаждайся, давай. Я здесь, чего ты не демонстрируешь свою любовь?!

Тиля начало кошмарить, он запаниковал.

- Какого черта?..

- Что «какого черта»? Не хочется уже? На слова горазд, а на деле – хрень полная? Я так и знал, ты всегда таким был, Митчел, только языком трепать. А где эта мифическая любовь… Пострадал там себе чего-то, помучился, поненавидел меня, и все, я мудак, ты жертва безответной любви, жизнь не удалась. Так давай, люби.

- Тебе-то это зачем?! – Тиль тоже заорал.

- Не знаю! Хочется! Какая тебе разница, зачем мне это?! Наслаждайся моментом, главное – твои чувства, разве не так в сопливых романах? Я могу уйти в любой момент, так что лови секунды счастья, бестолочь. Давай, люби, пока позволяю!

- Ну ты и сука же… - выпалил Тиль эффектным шепотом.

- А кто обещал, что будет легко?! – Фред засмеялся опять и пошел на кухню, к большому серому холодильнику. Он открыл его, наклонился, выдвинул ящик, достал оттуда яблоко, захлопнул дверцу и пошел к раковине.  – Нет, я тебе поражаюсь. А о чем ты тогда думал, когда выслушивал мое нытье, которое тебе так надоело? О чем? Как ты вообще понял, что ты «влюбился», якобы? Вообще ни о чем не думал? Когда я в нее был влюблен, я думал о том, как с ней переспать, как она выглядит голая, да и не мне тебе рассказывать, ты давно уже трахаешься со всеми подряд, при этом, как ты говоришь, любишь меня. Прикольно, вообще, шикарный такой, я с ума схожу. А если не про секс, то я думал, какие вкусные у нее губы, наверное, если ее поцеловать, как клево было бы просто обнять ее, держать за руку, все такое, чувствовать ее запах. Ты ни о чем таком не думал, извращенец? – Фред обернулся, помыв яблоко, но продолжить криком свою истерическую тираду не смог, наткнулся на Тиля. – Вау. Начал уже, что ли?

«Господи, он больной псих, истеричка, паникер, шизофреник, не лечится», - Митчел мысленно застонал от отчаяния. Фреда было не остановить, когда он срывался и начинал орать, он заваливал количеством слов.

- Ты…

Он не успел договорить, Фред с хрустом откусил от яблока, и у Тиля дар речи пропал на пару секунд. Фред выгнул бровь, спокойно на него взглянул и продолжил жевать.

- Ты с ума сошел? – Тиль наконец выдавил, глядя на него в ужасе. – Ты что делаешь?..

- А я наполовину землянин, мне вчера об этом сказали, так что могу делать, что хочу, как хочу и когда хочу. Ты меня и таким любишь?

- Мне плевать, любым люблю, - выдал Тиль, и Фред на секунду заикнулся, потеряв нить своей мысли, проглотив и подумав в очередной раз, что так даже вкуснее.

- Ну так давай, докажи. Что ты готов сделать, чтобы показать мне любовь?

- Зачем мне ее доказывать? Я не требую, чтобы ты верил, я просто люблю и все. Мне и этого хватает.

- Чего? Ты же ничего не делаешь.

- Что можно смотреть на тебя.

Фред покраснел так неожиданно и сильно, что Тиль остолбенел. Брацловски и сам от себя не ожидал, хотя понял, что после Гретхен перед девчонкой он бы уже никогда не покраснел. Но когда такое говорил парень, да еще и лучший… бывший лучший друг. Это было жутко.

- А что во мне такого?

«Жесть, теперь он нарывается на комплименты. А потом говорит, что не баба», - Тиль мысленно не упустил возможность сострить.

- Чего скалишься? Я ничего смешного не сказал, вроде, - одернул его Фред. – Что во мне такого? На что смотреть?

- Все, - Тиль протянул руку, но сделал это быстро и неожиданно, так что Фред с ужасом на лице шарахнулся назад и врезался в столешницу с раковиной.

- Ты чего лезешь?..

- Ты же сказал, что можно тебя любить. Орешь минут десять уже, что я не показываю, как тебя люблю.

- Я не орал.

- Орал. А я не собираюсь тебе ничего делать, я не извращенец, как бы ты ни утверждал это. Я тебя не хочу.

- А чего лезешь? – повторил Фред.

- Я хочу потрогать твое лицо, вот и все, - пояснили ему медленно, спокойно, как идиоту.

- Да зачем?

- Зачем ты хотел потрогать ее лицо?!

Фред притих, округлив глаза и даже задержав дыхание.

- Понял, не ори... Только оно все в краске.

- Мне плевать, - процедил Тиль.

«Я хочу тебе дать по роже, честное слово. Клянусь, навернуть пощечину – прекраснее не бывает. А потом схватить за подбородок, стиснуть челюсть, чтобы ты вообще замолчал. А потом ты бы мурлыкал мне, сколько я захочу, ценил бы ласку… Вру, я не смогу этого сделать. Не могу даже пальцем тронуть».

- Я хочу обнять тебя, - наконец заставил он себя сказать.

«Всегда хотел, последние четыре года – точно, до безумия, до дрожи. Просто сжать и не отпускать, согреть, охранять, защищать».

Фред расплылся в ухмылке, он добился своего. То ощущение холодка в груди вот-вот грозило пройти. Ему не хватало объятий, чужого тела. Не так, как это было с Гретхен, а настоящего пожертвования любви. С Ду Мортье им друг на друга было абсолютно плевать, но Тиль был на нее совершенно не похож. К нему Фред привык настолько, что странное поведение заставляло просто дрожать.

«Какого черта он так лыбится. Господи, только не говори мне, что он этого и хотел».

- Просто обнять? – уточнил Фред с сарказмом.

- Просто.

- Давай, обнимай, - он встал нагло, скрестил руки на груди, но Тиля эта воинственность не особо остановила. Его мысленно трясло от нетерпения, мозг отказывался верить, зато тело уже само подалось вперед, потянулось прижаться. Но Тиль себя держал под полным контролем, просто протянул одну руку на уровне пояса, а вторую – за спину. Фред не стал на него смотреть, закрыл глаза и отвернулся, «глядя» закрытыми глазами в сторону. И вот его-то дрожь чувствовалась, как только рука Тиля прижала его за пояс ближе к себе, а вторая легла ладонью на спину. Фреду стало неудобно скрещивать руки, он распутал их, но выпрямлять не стал, чтобы не выглядеть идиотом. Он так и оставил их согнутыми в локтях, прижатыми к груди Тиля и отгораживающими от него на адекватное расстояние.

 



Просмотров: 6619 | Вверх | Комментарии (61)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator