To Marcus…

Дата публикации: 22 Сен, 2011
Название: To Marcus…
Автор(ы): JStark
Бета-ридеры(ы): Knight Chess
Жанр: ангст, слэш, драма, POV
Рейтинг: NC-17
Размер: Мини
Статус: Закончено
Описание: Каждая случайная встреча не случайна. Каждое произнесенное слово может оказаться ключевым. Каждый неосторожный взгляд может стать... роковым. Увидеть в клубе целующуюся парочку парней уже не редкость, но для Мэтта был только один шанс на миллион встретиться взглядом с самим демоном, воплощением необузданной сексуальности, позволить ему нарушить все течение жизни и со сладостным наслаждением утонуть в его энергии. Даже не подозревая о тех мучениях, которые может ему принести загадочный незнакомец со странным именем, не вписывающийся в привычный ритм жизни Мэтта. «Катиться вниз всегда легко, сложно лишь понять, на самом деле ли ты падаешь в пропасть, или же взлетаешь на крыльях в сами Небеса».
Страниц: 1

* * *


Я помнил все.

Тепло ее кожи, мягкой и едва уловимо пахнущей луговыми травами; шелк ее длинных, русых волос, и то, как она любила щекотать меня ими; и конечно же ее глаза, серо-голубые, как зимнее норвежское небо. Они всегда смотрели с мягкостью, теплом, иногда мне казалось, что они едва заметно светятся каждый раз, когда она бросала на меня взгляд. Еще мне казалось, что тогда, два года назад, когда я впервые дотронулся до ее тонкой талии, я попал в сказку. Эти два года пролетели так незаметно, о, боги, только теперь я это понял! Эти два года были лучшими в моей жизни, и она говорила так же про себя. «Я так люблю тебя, Мэтти, так люблю!» Как много я бы отдал сейчас, чтобы вновь услышать эти волшебные слова… Но теперь в ее глазах нет тепла и любви. В них лишь горечь, боль, острая, сдирающая кожу с трепещущей души. А еще обида. Конечно, обида!.. Я стою перед ней, не зная, куда деть руки, которые так и тянутся заключить ее в крепкие, теплые объятия. Успокоить ее – вот чего я желал сейчас больше всего на свете! И пусть мне потом придется вечно скитаться по миру, не зная пристанища, лишь бы заслужить ее прощения… Но она не простит. Теперь я точно это понял, именно тогда, когда увидел ее взгляд, полный страдания. И я знал, что во всем виноват я один. Потому что это я обидел. Потому что это я предал. Потому что это я люблю другого мужчину…

 

***

Только злой рок мог способствовать нашему знакомству.

В тот вечер я был с Лен в клубе моего друга. Как всегда уйма народу, веселая, расколбасная, как говорят сейчас, музыка, свободный доступ к выпивке. В этот клуб пускали только по паспортам: проверяли возраст, чтобы не менее 21 года. Нас же, как старых знакомых, всегда пропускали по кивку Джеймса. Как же я мечтаю о том, чтобы в тот вечер нас не узнали, не пропустили, чтобы Джеймса не было тогда в дверях клуба… И, разумеется, чтобы Он не приходил туда. Никогда!

Мы танцевали. Я кружил Лен на руках, она смеялась от счастья, запрокинув голову назад, открывая моему взору тонкую кожу на хрупкой шее. Ее волосы разлетались вокруг, воплощенная нежность и любовь ранней осени. Мы почти ничего не пили и не ели, мы наслаждались друг другом. Как же случилось, что я отпустил ее? Что ж, не мог ведь я предугадать всего! Элен позвонила ее сестра, просила выйти на улицу, чтобы ее с другом тоже пропустили в клуб. А я, разгоряченный танцем и толпой возбужденного народа, стал проталкиваться к барной стойке за легким, светлым пивом. Вот там-то я впервые увидел Его…

Он бурно целовался с кем-то взасос. Обычно я не обращал внимание на такие вот парочки, но тогда что-то привлекло мое внимание. Его пальцы… Длинные, тонкие, с явно выделяющимися фалангами, их можно даже было назвать костлявыми. На длинных ногтях красовался иссиня-черный лак. Не только пальцы, но и руки до локтя, Его ладони – все это было каким-то нечеловечески острым и властным одновременно. Длинные, до самой пятой точки, темно-каштановые волосы были собраны в хвост, а челка закрывала лицо и глаза. Мне вдруг жутко захотелось узнать, какого цвета Его глаза!.. И уже через мгновение мне предоставили такую возможность. Когда тот, кого Он целовал, ушел куда-то, мы оказались за барной стойкой вдвоем, лицом к лицу друг с другом, смотревшими друг другу прямо в глаза. Его взгляд пронизывал насквозь, вызывал мурашки, дарил чувство полнейшей наготы и открытости перед Ним. Мне он не понравился. Глаза отдавали какой-то краснотой, только потом я разглядел, что они действительно были почти красными. Зловещее зрелище, особенно в сочетании с тонкими, прямыми у переносицы и вздернутыми кверху у висков бровями. Когда я осознал, что Он, не отрываясь, буравит меня своим страшным взглядом, я отвернулся. Резко, как-то по-детски, словно меня застукали за чем-то неприличным, и теперь мне всячески нужно было отвести от себя подозрения. Не получилось…

- Эй, красавчик, - Его голос был глубоким, с едва заметной хрипотцой, сразу волнующим и каким-то пьянящим, отбивающим все остальные мысли. Я и не понял, что Он обращается ко мне, пока на мой локоть не легла Его большая, горячая ладонь. – Я к тебе обращаюсь, ну же? Посмотри-ка на меня, красавчик! – Он взял мое лицо за подбородок и повернул на себя. От такого жеста я возмутился, дернулся в сторону, но это вызвало на Его лице улыбку. Я не смог отвести взгляда от Его лица… Аристократичное, острое, с прямым, красивым носом, выдающим мужественность, но тонким и острым подбородком, припухлыми губами, чуть приоткрытыми в улыбке и обнажающими ряд сверкающе-белых зубов. Такое лицо, как я думал позже, могло совратить кого угодно…

- Чего тебе? – буркнул я, даже не понимая, как снова по-детски себя повел.

А Он вновь растянул свои влажные губы в полуулыбке-полуухмылке и склонил голову влево, будто желая рассмотреть меня лучше. Его красноватые глаза, обрамленные поразительно длинными и густыми ресницами, сощурились.

- Мне? Вроде это ТЫ только что на меня пялился, разве нет?

Его голос… Боги, этот голос уже тогда вызывал в моем мозгу странные отголоски бурных и развратных фантазий, которые и посетят меня позже. У Него был легкий акцент, только я не мог разобрать, какой именно. Я вообще ничего не мог понять или сообразить, и это мучило меня.

- Ты… Вам… Вам показалось. У меня девушка есть! – выпалил я. И снова, снова оказался в совершенно глупом и неуместном положении. Я выдал что-то, даже не понимая, что именно, но я только что раскрылся перед Ним, и от этого становилось еще гаже.

- Чудесно, красавчик… - Он, видимо, едва сдерживался от смеха, а я чувствовал, что неотвратимо краснею… - С девушкой будет еще веселей! Зови ее! Эй, Эндрю! – Он уже обращался не ко мне, а к бармену, перегнувшись через стойку. – С кем сегодня эта рыжая прелесть?

- С девчонкой своей, Куро! Только ты их не тронь, у них любо-о-овь… - меня покоребило от того, как бармен растянул последнее слово. Вложив в него столько презрения! Мне невероятно захотелось двинуть ему по челюсти так, чтобы зубы и кровь покрыли весь пол. Но почему-то для меня куда важнее было ИМЯ, Его имя, а не то, что мне только что нанесли самое настоящее оскорбление. Куро… Не английское, не ирландское. Больше всего похожее на японское, но в нем самом не было ни капли азиатского!..  Тогда мне и в голову не пришло, что Куро могло быть прозвищем. Потому что эти четыре буквы сочетались с его внешностью на все сто процентов…

- Любовь, нэ? – переспросил Куро, удивив меня какой-то мягкостью интонации. – Это исправимо!

Тут уже я не стерпел…

Я вскочил на ноги и схватил Куро за воротник его блузки, как оказалось, темно-бардовой, и опрокинул его на стойку. Приблизившись лицом к его лицу, я выдохнул с нескрываемым раздражением:

- Заткнись, ты!.. Что ты от меня хочешь? Зачем заговорил со мной? Я пришел со своей любимой, а если такой подонок, как ты, в это не верит, то это ТВОИ ПРОБЛЕМЫ!!!

Я тяжело дышал, с ненавистью смотря в эти красные глаза, снова сощурившиеся в каком-то презрении. Или нет?.. Неожиданно случилось ТО, что перевернуло всю мою жизнь. Куро резко дернулся вперед, к моему лицу, и грубо впился губами в мой перекошенный от злобы рот. Энергичный язык проскользнул внутрь и несколько раз прикоснулся к моему языку, прежде чем я понял, что отвечаю ему! Отшатнувшись от Куро и зажав рот ладонью, я не мог ни слова сказать… А он смотрел на меня с ухмылкой и интересом, проводя языком по губам, словно слизывая с них мой след.

- Чудесно…

После этого я уже ничего не помнил. Даже того, как я под утро, шатаясь от выпитой текилы, вернулся к плачущей Лен и провалился в тревожный сон…

 

***

С того вечера прошла неделя.

Конечно, я не мог совершенно все забыть, не мог уже жить так же, как и обычно. Мы с Лен по-прежнему были вместе, мое сердце замирало от счастья каждый раз, когда я ловил ее взгляд, с каждой улыбкой, обращенной ко мне. Все было по-прежнему, но что-то и изменилось. Теперь я зачастую подолгу сидел на подоконнике нашей небольшой, но очень светлой квартирки, и смотрел на закат. Почему-то именно закат у меня ассоциировался с Куро. Почему-то я искал его облик во всем, что хоть отдаленно могло мне его напомнить! От этого пальцы сжимались в кулаки, а Лен в такие моменты сидела возле меня, молча и очень тихо, и совершенно не знала, как мне помочь. Я и сам не знал. Знал только одно – поцелуй этого ублюдка испортил обычное течение моей жизни, отравил мою душу и мысли. Все изменения сказывались в первую очередь на Лен. Когда в ее глазах впервые промелькнул испуг, я испугался тоже. В тот день я, как обычно теперь, сидел на подоконнике, безучастно глядя на закат. Все это время моя любимая сидела на диване и не сводила с меня глаз. Тогда я этого не чувствовал. Тогда мои мысли занимал лишь Куро и ненависть к самому себе за это. Поэтому я даже не заметил, как Лен подошла ко мне и обняла за пояс. Я вздрогнул и обернулся к ней. Ее глаза были влажными от так и не пролитых слез.

- Что такое? – мой вопрос был искренним, ведь я действительно не понимал, что происходит. Или понимал, но не хотел этого признать…

- Ты изменился, Мэтт… Ты… Ты совсем другим стал, а я… Я не узнаю тебя! – она шептала срывающимся на ультразвук голоском, каждым словом нанося мне рваную рану. Это было похоже на тяжелое пробуждение, на пробуждение во время чумы, когда ты засыпал, видя перед собой одно, а проснулся в совершенно другом мире. – Что тебя тревожит, расскажи мне? Мэтт! Я же твоя девушка, мне нужно знать…

Поначалу я и не понял, почему Лен ойкнула и замолчала вдруг. А потом я опустил взгляд на собственные руки и вздрогнул внутренне. Ладонями я крепко сжимал предплечья Элен, так крепко, что ее облегающая кофточка вздыбилась бугорками вокруг моих пальцев. В глазах, похожих на норвежское небо, влажно блестел страх и надежда на то, что все это только сон.

- Чего тебе от меня надо? Чтобы я душу перед тобой раскрывал? Чтобы все свои мысли тебе на блюдечке преподносил? Не будет этого! У меня есть право на какие-то секреты, Лен! Поняла? – я встряхнул ее, так, что из глаз пролились-таки мокрые соленые дорожки. Но они не охладили мой пыл…

- Ты стал холоден! Задумчив!.. Ты… Ты не обращаешь на меня внимания, а я не знаю, из-за чего ты стал таким! Мэтью! Объясни мне, что происходит? – голос Лен постепенно превращался в рыдания.

Тогда и я не понимал, что со мной происходило. Сказать, что я безумно хотел еще раз увидеть Его красноватые глаза я не мог. Это была правда, однако признаться в ней я не желал даже самому себе. Не осознавая, что творю, я впился в пухлые губы своей любимой и жадно раздвинул их языком, проникая так далеко в ее ротик, что она едва не закашлялась. Грубо прижав хрупкое тело к себе, я обхватил ее запястья ладонями и сжал, языком продолжая насиловать ее рот. Я не понимал того, что творил… Лишь когда услышал, как ее любимая кофточка рвется по швам под натиском моих сильных пальцев, я сумел остановиться. Тяжело дыша, я рывком отстранился от Элен и воззрился на нее. Она ответила мне перепуганным насмерть взглядом. Так и стояла в паре шагов от меня, с разорванной на груди тканью дымчато-фиолетового оттенка, с распухшими, покрасневшими губами, с дорожками слез на щеках, которые почему-то оказывали на меня самое сильное впечатление. Я осознал, что причинил ей боль. Это доказали и выступившие на следующий день синяки на руках и груди. Мне было неописуемо стыдно…

 

 

***

Через месяц жизнь практически вернулась в свое русло.

Образ Куро почти стерся из памяти, и этому процессу я помогал, как только мог. Я старался больше не залезать на подоконник, включал в квартире свет и уделял все внимание чему-то постороннему или Лен, только чтобы не видеть лучей заката. Надо сказать, такое самовнушение помогало. Даже Элен больше не приставала с расспросами, хотя после того случая она стала тише и молчаливее. Я чувствовал свою вину за это и всячески ее смешил и веселил. Точнее, пытался это делать. Вроде, успешно. Нам давно уже пророчили веселую свадьбу, долгую, счастливую жизнь вместе и, разумеется, троих непослушных, но смышленых детишек. Я знал, что Лен ждала, когда я наконец сделаю ей предложение, но по какой-то причине не делал этого.

Однажды Джеймс, мой друг и владелец клуба, где я встретил Куро (сейчас уже это было лишь имя для меня, ничего более), попросил меня о помощи. Клуб нуждался в реконструкции и даже капитальном ремонте, а я, как довольно известный дизайнер, предложил составить новый дизайн интерьера, на что Джи, конечно же, согласился. Мы с ним назначили встречу на вечер пятницы, в каком-то неизвестном мне доселе ресторане. Там было довольно мило, народу не много, играла приглушенная музыка Майкла Джексона. Джи уже ждал меня за столиком, а после того, как мы обменялись приветствиями, я заметил, что столик накрыт на троих.

- Ты еще кого-то пригласил? – спросил я, отхлебнув из бокала потрясающего сухого красного вина. Листы с зарисовками дизайна лежали в большой папке у моего стула, ожидая своего выхода.

- Ага, он тебе понравится, Мэтт! – с энтузиазмом ответит мне Джеймс. – Один прелестный япошка, друг моего брата, ну ты его точно помнишь, тоже предложил свою помощь. Я посмотрел в журнале его прежние работы и остался доволен, думаю, вы с ним поладите и вместе найдете самое потрясное решение для моего клуба! Согласен, дружище?

А что я мог сказать против? Джеймс был совершенно прав, поручать такое ответственное дело кому-то по старой дружбе было бы верхом неразумности.

- Разумеется, Джи! Только где он, этот твой япошка? Опаздывает?

- Ну есть немного, но мы ведь никуда не торопимся!

Я согласно кивнул. Торопиться действительно было некуда, Лен уехала к матери на Лонг-Айленд, дома было холодно и пусто. Поэтому мы неспешно потягивали вино, болтали о прошедшем месяце, смеялись и рассказывали друг другу всяческие небылицы. А по прошествии часа или около того, Джи вдруг вскинул голову, широко улыбнулся кому-то и махнул рукой, приглашая к нашему столу. Я лишь успел поставить бокал и подняться, чтобы поприветствовать, как я уже понял, моего партнера.

…И замер. Прямо на меня шел Куро, собственно персоной. Челка чуть разметалась от легкого ветерка, сопровождающего каждый его шаг, красноватые глаза сверкали в приглушенном свете ресторана. Фигура и походка выражала стремительность, решительность, энергичность. Сознание «услужливо» подкинуло почти забытые ощущения, когда я чувствовал его на своем языке, когда его жесткие губы терзали мои… Тогда, в клубе Джеймса, месяц назад. Куро был одет в совершенно обтягивающие джинсы черного цвета, золотистую водолазку, потрясающе оттеняющую красноту его глаз, и лакированные черные туфли на небольшом каблуке. На длинной шее болталась цепочка с нанизанными тремя жемчужинами, которая, как мне показалось сначала, совершенно противоречила его имиджу, а в каждом ухе было по сережке-колечку. Я не успел и рта раскрыть, как оказался в его крепких объятиях…

- Вот мы и встретились, Мэтью, - прошептал он мне на ухо, от чего я почувствовал странную дрожь в коленках. Я все еще смотрел куда-то отрешенным взглядом, а Куро уже обнимался с Джи, о чем-то увлеченно и громко его расспрашивая. Я уселся на свой стул с таким видом, словно происходящее сейчас и произошедшее месяц назад совершенно меня не касалось, и даже пытался улыбаться, однако улыбка выходила кривоватой, так что вскоре пришлось бросить это занятие. Куро то и дело буравил меня взглядом, но я не отвечал ему, смотря на другие столики или собственные ногти.

- Мэ-эт? Ты слушаешь? – как и тогда, он положил ладонь на мой локоть, привлекая мое внимание. Я вздрогнул от этого прикосновения и отдернул руку, чем вызвал недоуменный взгляд Джи и очередную ухмылочку Куро.

- Да слушаю я, слушаю!.. Только пока еще ничего не услышал, что относилось бы ко мне или моей работе. Джеймс, в чем смысл этой встречи? Решите с этим… с Куро все детали, позвоните мне, и начнем работать! Я пойду…

Отодвинув стул с противным скрежетом, я резко поднялся на ноги и уже нагнулся было за портфелем с рисунками, как снова почувствовал на своей руке тепло Куро. Даже не тепло, а жар…

- Мэтт, успокойся, - его голос снова поразил меня изнутри, вызывая какую-то сладостную дрожь и желание выпить этот голос залпом. – Присядь и глотни вина. Если тебе нужно бежать, удерживать никто не будет, твой телефон у меня уже есть, я тебе позвоню и мы договоримся, но…

Он надавил на мою руку, и я, подчинившись этому движению, уселся на место, чувствуя, как ожог стыда поднимается от шеи к ушам. Джи переводил взгляд с меня на Куро, силясь понять, что произошло, а я смотрел только на японца, в котором японским было только лишь имя. Его красные глаза встретились с моими зелеными, еще немного – и я бы сдался, я бы подчинился, я бы… Не могу до сих пор описать свои эмоции, которые вызывал взгляд Куро. Но хотелось следовать за этим взглядом всюду, до самой огненной пропасти, до самых ледяных вершин…

 

***

Снова моя жизнь пошла под откос…

С одной стороны, все было здорово. Теперь я подолгу зависал вместе с Куро в ресторанах, кафешках, в клубе Джеймса, у него дома… У меня появилась куча причин неотрывно смотреть на него, балдеть от его голоса, чувствовать себя неопытным юнцом, и скажу вам честно – мне это нравилось! Разумеется, сначала я брыкался, дерзил и язвил, как мог. Таким образом, я пытался защититься от его очарования и какого-то дьявольской соблазнительности, исходившей от каждого взгляда или движения Куро. Кстати, «Куро» оказалось прозвищем, в переводе с какого-то языка, вроде с японского, это означало «темный», что, разумеется, безумно шло ему. На самом деле моего темного ангела звали Маркус, и это имя тоже невероятно ему подходило. Поначалу я не замечал, как сильно меня влечет к этому человеку… Я говорил себе, даже кричал, когда был дома один, что это все какое-то наваждение, что на самом деле я никого не люблю и не хочу сильнее Лен. Но необходимость озвучивать это вслух выдавала меня с головой. Я все чаще и чаще думал о Маркусе. И, что было самым ужасным и омерзительным для меня, я все чаще представлял его обнаженное тело в своих руках, все сильнее желал еще раз испытать натиск его языка и губ, вдохнуть пьянящий цветочный аромат, исходивший от его волос. Несмотря на черты, присущие женщинам, я до сих пор не встречал никого мужественнее его. Я не раз становился невольным свидетелем того, как он клеил мальчиков и мужчин на ночь. Его пристрастия к гомосексуальным отношениям меня перестала пугать уже через пару недель нашей совместной работы. Мне это даже нравилось… До сих пор у меня не было знакомых геев, а Маркус, как мне казалось, был настоящим магистром в этой области. И опять же, куда чаще, чем положено было, я думал о том, что когда-нибудь он вот так же снимет меня… Хотя бы на одну ночь.

С другой стороны… Черт, да здесь вообще не было другой стороны! Все, что я знал, все принципы, которым я придерживался, люди, с которыми я общался – все это как-то поблекло по сравнению с минутами, проведенными с Маркусом. Никого интереснее, талантливее, нежнее, эгоистичнее, жестче и соблазнительнее я не встречал за свои четверть века. Я даже не удивлялся, что смог так быстро отрешиться от всего остального, даже от Лен. К ее неудовольствию, я приходил домой поздно, вымотанным, но счастливым, а уходил рано, торопясь на новую встречу с Куро. Я противоречил сам себе – мне часто хотелось разбить что-нибудь о его голову, но уже в следующий миг я жаждал его поцеловать. Не зная при всем этом, как сам Маркус ко мне относится.

Нельзя сказать, что он был очень скрытным. Наоборот, он часто рассказывал мне истории из своего детства и юности. Так, например, я узнал, что этот тридцатилетний красавец на самом деле ненавидит мартини, который чаще всего заказывал в клубах, обожает рыженьких, хотя сам никогда не заводил с ними разговор, и что ему нравятся девушки, хотя он никогда не спал ни с одной из представительниц прекрасной половины человечества. Этот человек был составлен из сплошных противоречий и абсурдов, умудряясь оставаться при этом единственной моей несмелой эротической фантазией. Странно, но за месяц нашей совместной работы, он ни разу не обнял меня больше, не говоря уже о том, чтобы поцеловать. Я был совершенно уверен поначалу, что Куро начнет приставать, как тогда в клубе. В самом потаенном уголке своей души я даже надеялся на это, однако он не спешил оправдывать мои ожидания. Мне казалось, что Маркус изучает меня. Я по несколько раз за час ловил его задумчивый взгляд, которым он неспеша разглядывал мое лицо, или руки, или походку, одежду… Все подвергалось тщательному осмотру, будто я не Мэтт, а какой-нибудь Леонардо ДиКаприо. Меня это приводило в полнейшее бешенство в первые дни, а потом я начал старательно делать вид, что не замечаю его взглядов. Мне все это очень льстило.

И все же меня мучила совесть. Элен. Теперь-то я осознал, как дорога она была мне, как я не хотел ее терять, и что, скорее всего, она была бы самой лучшей во всем мире женой для меня. Но тогда я старательно не встречался с ней взглядом… Мы не занимались любовью уже около двух недель, ее это пугало и раздражало, я видел это, хоть она больше не озвучивала свои переживания. Я чувствовал, что с каждым новым днем, проведенным с Маркусом, а не с ней, я теряю то, что делало меня надежным, любящим, верным, стойким мужчиной… Именно так обо мне говорили раньше. Я не жалел, что терял связи с окружающим миром, своими друзьями и родными. Для меня было счастьем ощущать на себе взгляд Куро и мечтать о его поцелуях. За этот месяц мне часто снились кошмары. В них я постоянно убегал от какой-то огромной, крылатой тени с красными глазами, зверским оскалом и тремя жемчужинами, болтающимися на ее шее на тонкой серебряной цепочке. Я силился понять значение этого повторяющегося ужаса моих снов, наверное, впервые в жизни я вообще задумался о смысле того, что мне снится. Наверное, это из-за того, что я действительно чувствовал себя виноватым. Если бы все это происходило не со мной, а с моим близким другом, я бы сказал ему, что он сошел с ума. Но тогда рядом со мной не было человека, который мог бы сказать это мне в лицо.

 

***

Взрыв произошел неожиданно.

Мы с Куро дорисовывали проект в его квартире. У каждого был свой макет, но мы часто рассматривали зарисовки друг друга, что-то совмещали, что-то убирали за ненадобностью. Он говорил, что должно быть больше красок и сочности, я же наоборот настаивал на чем-то однотонном и строгом. В моем понимании клуб должен был наполниться разной цветной подсветкой, а не пятнами красок на стенах, как считал Маркус. Наши столы стояли напротив, но я был так увлечен работой, что не поднимал глаз от бумаги. Я не видел пристального взгляда Куро, направленного на мою сосредоточенную физиономию. Тогда я действительно его не видел, а не прикидывался, что не замечаю, поэтому и вздрогнул, когда напротив раздался грохот. Я резко вскинул голову и увидел, что все, что было на столе Куро, теперь валялось на полу: настольная лампа, подставка для кистей, телефон, ноутбук, его рисунки, стаканчик с водой… Вид Маркуса уж точно не предвещал ничего хорошего, хотя я и не знал его так глубоко, чтобы делать какие-то выводы об этом. Наклонив голову вниз к самой столешнице, сжав руки в кулаки и тяжело дыша, он издавал странные звуки, будто в его горле была какая-то мембрана, мешающая дышать. Я подскочил с места и бросился к нему. В голове роились самые страшные мысли, начиная от сердечного приступа и заканчивая превращением в ту самую тень из моего сна.

- Маркус! Маркус, что с тобой?! – я подлетел к нему справа и дотронулся до предплечья, чтобы приподнять его… Однако Куро вдруг молниеносно перехватил мою руку и подмял ее под себя. Я не удержался на ногах и рухнул на стол, с недоумением глядя на него и пытаясь угадать, что же будет дальше.

- Сволочь… Ты скотина, Мэтт!!! – мне еще не доводилось видеть его в таком взбешенном состоянии. Я ничего не понимал… - Ты почти живешь в моем доме, жрешь со мной, ржешь со мной, рисуешь чертов дизайн, делаешь вид, что не замечаешь моего присутствия… Какого хрена ты делаешь?! Думаешь, доделаем работу и разбежимся? Черта с два!

Он вцепился в края моей рубашки и рванул их стороны, разрывая пуговицы и тонкую ткань. И тут же, не дав мне возможности даже пикнуть, даже хоть немного понять, что же происходит, жесткими губами впился в мою шею, чуть ли не рыча, продолжая раздирать рубашку. Я задохнулся от странного чувства, так внезапно меня поглотившего. Я и не догадался, что это было желание, пока Маркус не развернул меня на столе к себе, раздвинув мои ноги и прижавшись восставшим, твердым членом к паху. Я попытался сопротивляться… Глупый. Это было тем, чего я жаждал целый месяц. Все мои никому не нужные душевные страдания, ночные кошмары, невысказанные эмоции вели именно к этому моменту. Я понял, что еще несколько мгновений, и Маркус точно изнасилует меня. Было страшно, но страх мешался с яростным желанием, страстью, возбуждением, которым горел Куро, которое перекинулось на меня от его обжигающей кожи. Он сорвал с меня рубашку и зажал запястья в ладонях, широко разведя мои руки, и снова и снова набрасывался на меня губами. Я шумно и прерывисто вздохнул, приподнимая обнаженную грудь под его поцелуи, а Маркус впивался в соски, жестко гоняя их языком, засасывая губами кожу, оставляя тем самым красные, влажные и ровно круглые следы. От его прикосновений у меня перед глазами заплясали черные точки, а дыхания катастрофически не хватало, однако я и не думал больше вырываться и даже не удивился сдавленному стону, слетевшему с моих губ. Маркус замер надо мной… Я сфокусировал взгляд на его лице и удивился тому, что оно выражало растерянность.

- Маркус, что… - он молниеносно прижал указательный палец к моим губам и тяжело, надсадно вздохнул. В моей душе мешались тысячи чувств. Я не мог видеть его в таком состоянии, поэтому не шевелился, почти не дышал и смотрел в потолок. На губах был приятный вкус его кожи, смешавшийся с запахом карандашного грифеля, и для меня этот запах был самым прекрасным на свете!

Через минуту я не выдержал и… рассмеялся. Хохот рвался из горла, сотрясая все мое тело. Маркус смотрел с непониманием, ослабив хватку на запястье.

- Чего ты ржешь?

- Ты бы… ох… ты бы представил себе такую… картину со стороны! – ответил я через смех, но на лице Куро не отразилось и подобие улыбки. Наоборот, оно стало еще жестче, яростнее и нестерпимо соблазнительнее.

- Смешно тебе?! Чертов эгоист!..

Он отскочил от меня, словно я был прокаженным, и прижал ладонь к пухлым губам. Его взгляд метал молнии, он испепелял меня, прожигал насквозь, уничтожал и превращал в горстку дымящегося пепла, но смех так и не прекращал рваться из моей груди. Сейчас я понимаю, что это была первая в моей жизни истерика, и только этот сумасшедший и противоречивый во всем человек мог вызвать ее во мне.

- Маркус… - когда я наконец пересилил хохот, мой голос охрип и сорвался, я сглотнул и продолжил, приподнявшись на локтях. – Ты вообще соображаешь, что творишь? Ты что, хотел меня изнасиловать сейчас?! – снова сквозь мои слова стал прорываться смех, и я не мог его сдержать. – ТЫ, МЕНЯ?! У тебя крыша поехала? Посмотри, что ты натворил, ты мне рубашку разорвал, оставил кучу треклятых засосов, уничтожил свои эскизы, разгромил студию, испортил мне жизнь!

На последних словах я, неожиданно для себя самого, сорвался. Казалось, все те невысказанные эмоции, которые, как я считал, испарились уже давно, стали вырываться наружу именно в этот момент, когда я валялся на столе, с распухшими губами, алевшими пятнами засосов на шее и груди, разодранной рубашкой и довольно заметно приподнимающимся бугорком под ширинкой… Мои эмоции, свернувшись в тугой ком негатива, наконец вырвались из моего горла вместе с голосом, грозившим перейти на визг. Я выговаривал Маркусу, я обвинял его, пенял его же сексуальностью,  такой звериной, дикой и необузданной. Я кричал, что из-за него разрушено мое семейное счастье, что я разлюбил самую лучшую девушку на свете, что он сделал меня проклятым педиком, что лучше бы ему не рождаться на этот свет и никогда не выходить за пределы простой вероятности.

- И вот сейчас ты чуть не трахнул меня! Чудовище! Упырь проклятый! Ты спятил окончательно, пошел к черту, сгинь, исчезни, ненавижу тебя, НЕНАВИЖУ!!!

Я осознал, что уже стою на ногах, в жалком десятке сантиметров от его лица, а Маркус смотрит на меня снизу вверх и тяжело, сорвано дышит… Заткнув наконец свой рот, я тихо хрипел, сжимая кулаки, и вдруг почувствовал, как по моим щекам пробежалось что-то горячее и влажное. Не поверив собственным ощущениям, я медленно, будто в невесомости, поднес ладонь к лицу и дотронулся до этой странной влажности, а затем даже сунул пальцы в рот, чтобы еще одним способом проверить невероятное. Пальцы были солеными… Я не отрывал взгляда от глаз Маркуса, а тот не шевелился, не делал попыток отстраниться  или сказать хоть что-то. Он просто хватал ртом воздух и смотрел на меня ставшими вдруг огромными глазами. Я даже разглядел едва заметно выступающий прозрачный краешек окружности рядом с радужкой глаз. Он носил линзы…

- Ты прекрасен, - прошептал он наконец. После этих слов Куро медленно отошел от меня к своему столу, спиной вперед, не прекращая буравить меня взглядом, в котором я видел те же эмоции, которые покажет мне уже через несколько часов Элен, моя драгоценная Элен, когда я скажу ей, что люблю мужчину. Обида, горечь и нестерпимая, сокрушающая боль, вот что я видел в глазах человека, который перевернул мою жизнь полностью и изменил меня до неузнаваемости для самого себя. Маркус вдруг разорвал глазной контакт и, резко развернувшись, выметнулся из квартиры, оставив меня, психованного идиота, наедине с медленно, но неотвратимо надвигающейся жаждой самоуничтожения…

 

***

В тот вечер я снова появился дома уже далеко за полночь. Маркус не вернулся в свою квартиру, хотя я и ждал его, пытаясь придумать себе хоть какое-то оправдание, да и уйти, оставив дверь открытой, поначалу не мог. Однако ожидание было невыносимым. Составив все сброшенные вещи обратно на стол, я предупредил соседей и уехал к себе. Элен ждала меня с готовым ужином и предложением на следующий день погулять вдвоем, но я не нашел в себе сил даже пройти в дом, и прямо с порога рассказал ей все. Моя уже не любимая девушка, одним взглядом и без единого слова потопив меня в своей обиде и боли, собрала вещи и ушла, оставив меня один на один с самим собой. Я был благодарен ей за это в какой-то мере, но и чувствовал смутное беспокойство за ее состояние. На большее я был уже не способен. Тяжелая, гнетущая пустота давила голову, разум, совершенно измученный, отказывал мне в возможности обдумать и понять хоть что-то. Лишь один и тот же вопрос не давал покоя… Почему? Почему все так обернулось? И почему последние слова Маркуса были именно такими?.. За последние несколько часов я потерял дорогих для меня людей. Подозревая, что ни Элен, ни Куро больше никогда не окажутся в моем обществе, я чувствовал странную смесь пустоты и облегчения, и совершенно не понимал, какое из этих ощущений относилось к потере Маркуса, а какое к потере девушки.

Проведя ночь в пустой и темной квартире, на утро я собрался с силами и поехал к Куро. Надежды застать его дома я не питал, но мною двигала необходимость увидеть его снова и поговорить. К моему удивлению, мой темный ангел, мой красноглазый демон встретил меня у порога… Сколько времени мы простояли, молча глядя друг другу в глаза? Я впитывал в себя его присутствие, его взгляд, такой пронзительный и тяжелый одновременно, впитывал энергию, шедшую от его тела, когда он находился так близко.… Но стоило мне протянуть руку, чтобы коснуться его, лицо Маркуса изменилось, словно он закрылся на все внутренние замки, отшатнувшись от меня и отвернув голову так, что я не мог видеть его лица.

- Не трогай. Просто проходи, - сказал он, не оборачиваясь и не двигаясь с места. – Хочу предложить тебе забыть вчерашний вечер. Спасибо, кстати, что прибрал тут все.

- Когда ты вернулся?.. – я резкими шагами прошел внутрь и упал на диван, не зная, как вести себя с этим человеком, от которого так отчетливо пахнуло отчуждением. Да, я определенно потерял его…

- Как только ты свалил наконец. Знаешь, ты вчера прошел мимо меня, я ведь стоял у самой двери, а ты и не заметил.

- Вот как… - ответил я после минутного молчания, которое потребовалось мне, чтобы принять такой холодный, сухой тон, а потом закрыл глаза. Тяжелый вздох вырвался из моей груди, а Маркус вдруг усмехнулся где-то над самым моим ухом.

- Не делай вид, будто тебе тяжело, - я открыл глаза и повернул голову, встретившись с ним взглядом. – Ты же вчера мне все высказал, так в чем проблема? Неужели не чувствуешь облегчения, неужто…

Я резко вскинул руку и пальцами коснулся его губ, призывая к молчанию. Маркус умолк и словно растерялся, а я провел подушечками пальцев  по его сухим, четко очерченным губам и наконец озвучил то, что не давало мне покоя ночью.

- Маркус, почему?.. Почему ты набросился на меня вчера? Я же не в твоем вкусе, ты сам неоднократно говорил мне это. Я почти обручился с девушкой… На что ты надеялся, целуя меня? Что хотел получить в ответ на свои действия? И не уходи от ответа! – я ощутил, что его губы дрогнули, и решился на откровенность, чтобы больше не оставлять и малейшей недосказанности между нами, к чему бы это ни привело. – Ты что, не чувствовал, что еще немного, и я сам пришел бы в твои объятия?..

Его глаза расширились от этой моей откровенности. В них промелькнуло что-то, смутно знакомое мне, почти нежность… но тут же исчезло. Вместо ответа он, опустив взгляд вниз, мягко отвел мою руку и, наклонившись, прильнул к моим губам своими. На этот раз они были нежными, податливыми и очень теплыми. Я поддался поцелую и бездумно двинул язык в его манящий, влажный рот, и Маркус ответил мне. В этом поцелуе не было неловкости, агрессии или зажатости. Куро целовался, отдавая всего себя, позволяя мне доминировать, исследовать его рот языком, наслаждаться его губами, такими опьяняюще сладкими… Но поцелуй прервался. Маркус ласково чмокнул мои губы напоследок и прошептал, не открывая глаз:

- Я люблю тебя, Мэтью. И завтра я уезжаю в Калифорнию.

Новость ошарашила меня. Обхватив руками его лицо и заставив этим жестом открыть глаза, я пытался отыскать в них подтверждение моей надежды на то, что он лжет, что он решил просто задеть меня своим отъездом, но не нашел. Взгляд Маркуса был честным и печальным.

- Прежде чем ты все усложнишь, позволь нам расстаться друзьями. Ты знаешь, у нас не выйдет быть вместе. Ты лишь очарован, ты поддался влиянию или моменту, но ты никогда не сможешь полюбить меня по-настоящему. И мне не нужна твоя любовь. Любовь всегда все усложняет. Мне было хорошо каждую минуту рядом с тобой, красавчик, и я хочу сохранить волшебство этих минут. Прими этот поцелуй, как завершение. Прощай, Мэтт.

С этими словами человек, в котором я отчаянно нуждался и полностью растворился, взял меня, потрясенного, за руку, довел до двери и закрыл ее за мной. Навсегда.

 

***

И весь оставшийся день, и ночь я бесцельно слонялся по Нью-Йорку. Боль в груди не давала присесть, замереть хотя бы на время, подпитывая тело своеобразной энергией, а в мозгу беспрерывно крутился монолог Маркуса. И я понимал, что он был прав, прав во всем. И мне даже хотелось, чтобы это было так, ведь его слова оправдали меня перед самим собой. Да, мы не смогли бы быть вместе. Два полярно разных человека, с разным образом жизни, пристрастиями. Изначально мы были из разных миров, и тогда я понимал, что никогда бы не смог принять в себя его мир.

Джи позвонил мне, когда глубокая голубизна утреннего неба уже разбавилась мутным солнечным светом.

- Эй, Мэтт, дружище, что произошло? Маркус сказал вчера, что ему поступило какое-то шикарное предложение по работе в Сан-Франциско, и свалил так быстро, что я даже ничего не понял! Его самолет должен был отбыть недавно, рейс 93, вроде. Ты в курсе, все действительно так?

Мое сердце ухнуло в пропасть… Несмотря на то, что прошедшие сутки я потратил на осознание и принятие всего, что сказал мне Куро, страшное отчаяние захлестнуло меня, словно до последнего момента я надеялся, что все это мне приснилось, что он останется.

- Мэтт? Ты на связи, слышишь меня? Мэтт?..

Я не слушал. Я смотрел в небо, и второй раз в жизни чувствовал обжигающую влагу, хлынувшую по щекам вниз.

Он улетел. Окончательно.

Далеко и навсегда.

Оставил меня здесь и улетел в другую жизнь.

Я чувствовал, что проиграл. Такого глубокого поражения я не испытывал, пожалуй, за все прожитые годы, и тогда я вдруг понял, что не могу, НЕ МОГУ проиграть в этот раз!

План созрел в голове моментально. Ведь Калифорния всего в нескольких часах лета от Нью-Йорка, это даже не другая страна. Я могу лететь за ним, я должен лететь, ведь все-таки он был не прав, я влюбился в него, влюбился по-настоящему, я не поддался! Он стал Тем, кто мне действительно необходим, ведь без его улыбки и смеха жизнь теряет краски, а его шуточки и манеры держат в тонусе лучше любого витамина. Я не могу упустить его…

С этими мыслями я сорвался с места и ринулся домой. Никакого багажа или вещей, только деньги и паспорт. Такси до Международного аэропорта Нью-Йорка было у моего подъезда уже через час.

- Скорее, только скорее! – возбужденно кричал я шоферу, едва не подпрыгивая на месте от осознания собственной дерзости и какого-то потрясающего чувства, которое я позже назову счастьем.

Преодолев все проклятые пробки, в аэропорт я влетел, словно на крыльях… и остановился. Залы были заполнены людьми до отказа, на их лицах был написан ужас, многие рыдали. Я не понимал, что произошло, не находил в себе силы спросить хоть у кого-то, в чем причина такого настроения. Какой-то тучный мужчина, видя мое немое замешательство, положил руку мне на плечо и прерывающимся голосом сообщил:

- Несколько часов назад два самолета врезались в Башни-близнецы… Там сотни погибших, башни рушатся… Сейчас по новостям передали, что был еще один, он вылетел отсюда и держал курс на Сан-Франциско, но был захвачен проклятыми террористами и полетел в Вашингтон. Представляешь, парень? Это война… Говорят, пассажиры там помешали этим сволочам, что-то пошло не так, и самолет рухнул в Пенсильвании, никто не выжил…

Я потерял все ощущения. Тело, мысли, сердце стали каменными, бесчувственными, и только глаза автоматически рыскали по спискам пассажиров этих трех самолетов, которые показывали на больших подвесных экранах. Страх отыскать там знакомое имя, самое важное для меня, пожирал все мое существо, а разум отказывался верить в то, что я услышал. «Он еще не улетел, он где-то здесь, в аэропорту, я найду его...» - вот что стучало в мозгу, пока…

«Маркус Сондер».

Единственный человек с таким именем во всех списках.

Единственный человек, имеющий значение в моей жизни.

Маркус Сондер.

Единственный…

 

***

С того дня прошло много лет. Элен простила меня, но мы так и не создали семью, сохранив лишь крепкие дружеские узы, связывающие нас и по сей день. Теперь мне сорок пять, жизнь позволила мне открыть собственную студию дизайна, где я смог передавать свои знания юным, открытым, горящим, жаждущим выражения в творчестве людям. Однако личная жизнь замерла. Тот поцелуй, который мне подарил Маркус, стал последним для меня. И двадцать лет спустя я все еще помню его вкус, не жалея ни единой секунды о том, что произошло тогда. Я остался верен моему Маркусу, горячо любимому мужчине, моему темному ангелу и красноглазому демону… И сожаление приходило лишь тогда, когда я понимал, что так и не узнал настоящего цвета глаз Моего Любимого человека.

Страниц: 1
Просмотров: 4980 | Вверх | Комментарии (5)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator