Задержав дыхание. Глава 3

Дата публикации: 15 Окт, 2011

Страниц: 1

Ночью уже не было так хорошо и весело, как вечером. Приятные мысли из головы Коула сами по себе выветрились, как только он понял, что все в доме утихло. В гостиной, столовой, кухне больше не было шума, если не считать странных шорохов. Да и за окном осталась глухая тьма, к которой глаза просто не могли привыкнуть.
Но Коул был не совсем умственно отсталым, чтобы лежать в постели ночью и смотреть в темное окно. Особенно, после происшествия в ванной. На закрытую дверь ванной он и смотрел, не отрывая от нее взгляда.
Ощущения рук Якоба на теле еще были в памяти, но тело их быстро забыло. Зато тело помнило холодок, который пробежал по коже, когда Коул стоял под душем с закрытыми глазами.
«Я схожу с ума», - радостно, самокритично подумал он, пытаясь этим сарказмом развеселиться. Раньше казалось, что маленькая комната — это плохо. Некуда друзей привести, девушку — тем более. Сейчас же Коул понял, что ни друзей, ни девушки у него нет, зато есть огромная комната, все углы которой погружены в темноту. Только середина комнаты «освещалась» луной за окном, проступавшей сквозь черноту.
«Это просто гора шмоток», - Коул в очередной раз себя успокоил, покосившись на кресло, стоявшее в углу, чуть правее двери в ванную. В темноте казалось, что в кресле кто-то сидит, Коул даже умудрился различить у бесформенной горы одежды голову, плечи, туловище. Но вряд ли человек был безногим, ведь с кресла ничто не свисало, ничьи ноги не стояли на полу.
«Просто куча барахла», - повторил он, боясь закрыть глаза и даже моргая реже, чем днем. Моргать было страшно, ведь после каждого короткого мгновения перед лицом могла внезапно оказаться жуткая рожа чудовища или мертвеца.
Коул видел такое в кино.
Тело свело судорогой от страха, но Коул решил, что дрожит от холода. Натянутое до подбородка одеяло мало спасало, он согнул ноги, свернулся калачиком и продолжал таращиться на дверь ванной.
Пришлось моргнуть, а когда глаза снова открылись, они полезли на лоб, а волосы на голове зашевелились. Коул подумал, что они обязаны были встать дыбом, пусть даже такие длинные. Дверь в ванную медленно открывалась. Сначала повернулась золотистая ручка, тускло блестевшая в темноте, потом с тихим скрипом дверь начала отворяться внутрь ванной комнаты. Коул увидел край ванны, раковину, открытую кабину, за которой было что-то темное.
«Когда я перестану бояться всякой дряни», - подумал он, чувствуя, как мурашки носятся по венам вместо крови. Сердце застыло, а потом сорвалось в заячий ритм, когда он сначала услышал шум воды, а затем собственными глазами увидел, как включился кран в раковине.
«О, боже. О, господи. Господи Иисусе, срань господняя, какого дьявола, вот дерьмо!» - мысли лихорадочно скакали, и Коул машинально перебрал ногами по постели, взбираясь выше, к спинке кровати, вжимаясь в нее. Руками он прижал к себе одеяло, натянув его до рта и вцепившись в край зубами. Слюни сразу намочили пододеяльник, дыхание стало сбивчивым, и у Коула последний гвоздик, державший крышу рассудка, начал раскачиваться. Дыхание вырывалось с клубами пара, будто в комнате внезапно стало холодно, как на улице. Ванная заметно заполнялась паром, Коул услышал, как в ней распахнулось окно.
-Этого не может быть, - он улыбнулся, как безумный, веко левого глаза задергалось, зато улыбка получилась широкой. Он смело откинул одеяло, уверенно встал с кровати и пошел мимо пугающего кресла в ванную.
-Чушь собачья. Трубы шалят, - сообщил он сам себе, не понимая, зачем это делает. Адреналин зашкалил, перекрыв животный ужас перед темнотой.
С детства богатая фантазия играла в жуткие игры против Коула. С тех пор, как ему исполнилось шесть. Волшебные сны, в которых были единороги и радуга, превратились в кровавые триллеры, благодаря фильмам, посмотренным вместе с Лизой. И каждый раз в темноте воображение рисовало такие ужасы, что Коул больше боялся не умереть от рук чего-либо жуткого, а увидеть это. Страх был фобией похуже смерти.
-Здесь никого нет, - сообщил он сам себе, упорно не включая свет. Он знал правило страха: если включить свет и проверить все места, казавшиеся в темноте страшными, а затем лечь спать и снова выключить свет...то станет еще страшнее. Ведь чудовища могли спрятаться, затаиться, притвориться лампой или стулом.
За дверью душевой кабины и правда никого не было, окно Коул закрыл, повернул задвижку, которая просто случайно отворилась от сильного ветра на улице. Он выключил кран, который перестал капать через полминуты. Комната и ванная стихли, как укрощенный зверь, буйный страх умиротворенно затаился. Коул вздохнул, передернулся теперь уже точно от холода, нарочито медленно прошел мимо кресла и плюхнулся на кровать. Посиневшие от холода ноги снова согнулись, коленками прижавшись к груди, а глаза предательски обратили свой взгляд на кресло.
«Вот блин...» - Коул решил, что надо бы встать и убрать гору одежды, чтобы она не внушала параноидальные бредни, но адреналин уже испарился. Сейчас было проще повеситься, чем встать и подойти к креслу.
И он правильно делал, что не подходил, а постепенно переставал справляться со сном. Веки по-детски сами опускались, но Коул до последнего старался лежать с открытыми глазами. Но против усталости играть оказалось бесполезно, и в последний раз веки склеились, тело расслабилось за несколько секунд, сражение оказалось проиграно.
С кресла спустилась сначала одна нога, стукнув квадратным каблуком о пол, затем вторая. Они были расставлены не широко, но не сжаты вместе. Они педантично стояли параллельно друг другу на расстоянии десяти сантиметров друг от друга. В комнате было не просто холодно, как заметил Коул, в ней появилась какая-то влажность, сырость. Заснув, он просто не слышал тихого звука капающей на пол воды.
Руки легли на подлокотники, голова откинулась на спинку кресла, и так напугавшая Коула «гора одежды» оттолкнулась ногой от пола. Кресло закружилось, мертвец в нем легкомысленно закружился тоже, покачивая между пальцев сложенный пополам раскладной нож. Он кружился долго, будто ему больше нечем было заняться, и наблюдал за Коулом без эмоций на лице, не отрывая стеклянного взгляда. Абсолютно белые, лишенные радужек и зрачков глаза заставили бы Коула потерять дар речи, но он этого, к счастью, не видел.
Зато снилась ему всякая неприятная мерзость.

* * *

Якоб с утра сохранял спокойствие. Никаких промашек он прошлым вечером не допустил, Лиза ни о чем не догадалась. Да и вообще, если сначала он боялся до дрожи, что она разобьет ему голову сначала за сына, а потом за факт почти измены, то потом понял — ей все равно. Она вообще его практически не замечала, трещала о своем, да и трещала-то, вообще, чтобы он не привязывался и не говорил сам. Лиза слушать интеллектуальный бред не хотела, слишком много этого бреда в ее жизни было и за пределами дома. Не хватало еще, чтобы муж, пойманный с таким трудом, грузил умными вещами.
Якоб расслабился, но решил больше никогда не позволять малолетнему извращенцу, прописавшемуся к нему под видом пасынка, соблазнить его. Этот маленький демон просто что-то сделал, колдун, чтобы разум образцового отчима помутился.
И когда Коул утром спустился вниз, с блевотным видом поморщился при виде пачки хлопьев и канистры апельсинового сока, Якоб вообще не понял — что вчера так притягивало его. Выпирающие ключицы? Секущиеся, мягкие волосы, совсем не похожие на то, чем соблазнительно трясут модели в рекламе шампуня? Косые глаза, в которых застыло тупое выражение аквариумной рыбки? Острый нос, который вызывает желание размахнуться и опрокинуть костлявого пасынка на пол затрещиной? Просто этот комариный нос и гнусавый голос Коула больше никаких желаний не вызывал. Мелкие зубы с закругленными краями, красующиеся креплениями брекетов? Бледные, сиреневого, болезненного цвета губы?
Да что вообще могло привлечь в этом существе?
«Ему вообще всего семнадцать, он еще сопляк, он даже сам себя еще не осознал, как мужчину», - Якоб страдал от ужаса. Это было похоже на чувство мужчины, ночью спьяну натворившего дел, а утром увидевшего рядом с собой в постели настоящего фавна.
Коул приоткрыл стаканчик с йогуртом, выхлебнул его и сразу полез в кухонную раковину, чтобы набрать в рот воды. Она отдавала хлоркой и еще чем-то, но он не замечал, привыкнув за всю жизнь пить из-под крана.
Мерзкие хлюпающие звуки, которые он издавал, надув щеки и гоняя воду во рту, Якоба доканали.
-Ты не мог бы делать это в ванной? - уточнил он, прищурившись неуверенно, чтобы не нарваться на скандал. Лиза услышала, хмыкнула и обняла подушку. Она уже сидела на диване, и у нее не было настроения заниматься гимнастикой. Это было уютное утро пасмурного дня, когда все отправляются на работу и учебу, а она остается дома с телевизором, сладостями и литрами горячего чая.
-Нет, а что? - Коул выплюнул мутную смесь йогурта и воды, смыл ее и повернулся.
-Может, лучше зубы почистить после еды?
-Лиз, он доканывает меня, - Коул поразился, как этот мерзкий лицемер мог так вести себя с ним после случившегося. Вчера он чуть не изнасиловал его, а сегодня проявлял жуткую брезгливость и настоящее ханжество. - Мне, может, после каждого куска идти зубы чистить? Я о твоей психике беспокоюсь, папа, - выразительно сообщил он, поняв, что от матери помощи ждать бесполезно, как обычно. - Не хочу, чтобы ты смотрел на мои грязные железки. Но уж чистить зубы триста раз в час я не собираюсь, - уточнил он, взял сумку и пошел на выход. - Ты подвезешь меня, или это вчера была специальная акция первого дня?
-Подвезу, - согласился Якоб спокойно, со вздохом. Этот вздох был таким взрослым, отцовским и лишенным азарта, что у Коула окончательно испортилось настроение. Он ожидал не этого. Когда он проснулся, и следа от ночного страха перед темнотой не осталось, вернулись мысли об эротике. Но Якоб все испортил своей правильностью.
«Небось страдает сейчас, всю ночь волновался, переживал. Хоть бы Лизе не сказал, праведник. А то она просто задушит его», - подумал Коул, залезая на пассажирское сиденье, а не назад, как прошлым утром.
Якоб это заметил, но ничего не сказал, сев за руль.
«Как мне в голову могло прийти полезть на такого. Да черт с ним, с лицом. Он же пацан! Я с ума сошел, его мать — горячее не бывает, с чего вообще меня повело...»
Что-то снова начало твориться, Якоб не понимал, что с ним. Ведь еще на лестнице дома Коул вызывал только родительские чувства. На кухне он вызывал отвращение. Секунду назад он вызывал тихий ужас.
Сейчас он снова начал притягивать, будто делал это осознанно. Он закрыл глаза, заткнув уши наушниками, покачивался, мотая головой медленно вправо и влево в такт музыке. Губы сами надулись. Сначала руки Коул держал между ног, стиснув колени и зажав кисти между бедер. Но потом он начал активно шевелиться, уперся плечами в спинку сиденья, поднял нижнюю половину тела, вытащил из кармана узких штанов резинку для волос и принялся завязывать их в хвост. В процессе он передумал, стал заплетать косу, которая ближе к кончику истончилась окончательно и держалась даже без резинки. Он опустил перед собой панель с зеркалом, заглянул туда, подтер пальцем размазавшиеся тени, выпустил две пряди. Странные, остроконечные уши он прикрыл волосами, любуясь собой. Так он выглядел лучше всего, скулы и впадины под ними смотрелись вполне аристократично.
Якоб паскудно ухмыльнулся про себя, наблюдая за этим краем глаза.
Коул невольно его спровоцировал. Он смотрел на себя в зеркало, машинально улыбаясь и влюбляясь в свою внешность. Он даже сел прямо, придя в прекрасное расположение духа, потрогал свою ключицу и немного расстегнул кофту, чтобы видна была цепочка.
Но только он заметил взгляд отчима, который его с утра оскорбил и обидел, улыбка сама собой пропала, и Якоб заледенел от мягкого взгляда из-под ресниц. Коул так перевел его от зеркала на «папу», оценил внешний вид и усмехнулся краем губ.
-Я хотел попросить тебя больше мне не хамить, - выдал Якоб спокойно, но ноздри его дрогнули от усилия над порывом гнева.
«Да, сэр», - мысленно отозвался Коул, понял, что они остановились даже дальше школы, практически за ней, где парковка уже заканчивалась, и забор обрывался. Впереди были только деревья. Он собрался выйти, но Якоб не выдержал — заблокировал двери, посмотрел в свое окно, дожидаясь внимания.
-Ух, как, - вырвалось у Коула. Он вытащил наушник, сунул руки в карманы кофты и откинулся назад. - Ты что-то сказал, прости?
-Больше не хами мне, как сегодня на кухне.
-А я хамил?! - с притворным ужасом удивился Коул. - Кстати, школа немного позади осталась, ничего? Мне по грязи и лужам пешком идти? - он выразительно посмотрел на тонкие, черно-белые кеды на своих ступнях.
-Если я говорю тебе что-то сделать, ты идешь и делаешь, все просто. Договорились? И никаких скандалов.
-Ничего себе. А ты мне сначала таким тюфяком казался. Лизе, впрочем, тоже. Ты знаешь, что она считает тебя занудой и импотентом? - Коул мерзко осклабился, глядя с настоящей, неподдельной жалостью. - Сдай назад, открой двери и свободен. Давай не будем ругаться, еще вчера вечером ты пытался быть образцовым папочкой, а теперь строишь деспота.
-Еще вчера вечером ты раскидывался, как шлюха, - огрызнулся Якоб, повернувшись к нему, и выражение его лица удивило Коула по-настоящему. Глаза были прищурены, усмешка выглядела хуже, чем у Дина прошлым утром.
-Да ну? А я думал, ты забыл. Сегодня такой спокойный, невозмутимый. Как будто ничего не было. Лиза, я так понимаю, не поняла ничего. Ну, да, с чего бы ей понять. Ее, скорее всего, уже давно надевает какой-нибудь прикольный мажор, пока ты оплачиваешь ее прогулки.
-Так у меня же ты есть, все в порядке. Ей спасибо, что предоставила, я за это что угодно оплачу, - Якоб решил не проигрывать словесную битву любой ценой. Даже ценой морального облика. Сколько можно строить отца существу, с пяти лет осознающему смысл слова «оргия».
-Я в школу опоздаю.
-Как будто тебя это волнует.
-А что меня, по-твоему, волнует? - Коул снова посмотрел на него с жалостью. - Может, ты расскажешь мне, я же не знаю, что меня волнует, а что — нет.
-Да достал болтать, мозги еще не отрастил. Соси уже, - Якоб закатил глаза, и пока Коул опешил от такого заявления, он схватил его за основание косы, дернул и нагнул к своим штанам.
-Это... - нервно захихикал нежный пасынок, но разогнуться не смог, ладонь Якоба давила на затылок и нагибала его ниже. Коул прийти в себя не мог, реальность в очередной раз оказалась куда ярче, чем его фантазии. Точнее, он просто не фантазировал о таком с собственным отчимом. Но его подсознание, видимо, на «призыв» Якоба отозвалось быстрее, глаза боялись, а руки делали. Они расстегнули брюки, и Коул потянулся уже стягивать белье, но Якоб пришел в себя и отпихнул его, ударив по лбу основанием ладони. Коул врезался спиной в дверь, приложился затылком о толстое стекло в окне и охнул.
-Мать твою, так ты уже определись, чего хочешь, - он усмехнулся. Якоб потерял дар речи, увидев огонек, загоревшийся в пугающих косых глазах.
-Я проверял, - глупо оправдался он, вытянув руку вперед, чтобы Коул не лез, а второй пытаясь застегнуть брюки. - Ты вообще ненормальный ребенок. Тебя нужно лечить.
-Давай, лечи, - Коул засмеялся, внезапно вытащил из кармана кофты горсть разноцветных упаковок с презервативами. Увидев выражение лица и глаза отчима, он засмеялся еще громче. - Ой, не могу. А ты думал, я нормальный? Нет, меня больше умилило «ребенок». Какой я ребенок? Так кто вытаскивал из меня ту большую штуку, когда я вырубился?
-Я, разумеется, - Якоб стиснул зубы, упрямо не подпуская опасное существо к себе. Но желание подпустить было велико, искушение сжирало, а совесть никак не включалась.
-И что ты видел? - Коул продолжал скалиться, расстегнул свои штаны, быстро снял их и принялся снимать кофту, чтобы не пропиталась потом, да и просто не мешала. Якоба почти хватил удар от вида тех же голых ног, которые он прошлым вечером лапал и пытался развести в стороны.
-Какого черта ты делаешь?..
-Тебе будет удобнее, - заверил Коул, бросил взгляд на так и оставшуюся расстегнутой ширинку отчима, отметил, что стриптиз мимо внимания не прошел, и снова полез.
«Как... Как вообще это может происходить сейчас?! Я его в школу привез, он же кошмарная, озабоченная малолетка!» - Якоб паниковал, но уже не думал, что Коул кошмарен, некрасив и что-то еще. Оставаясь с ним наедине, он терял рассудок, это было единственным объяснением происходящему, потому что сопротивляться уже было бесполезно.
-Зачем ты носишь с собой столько... Да вообще, зачем ты их с собой носишь?! - Якоб уставился на рассыпанные по пассажирскому сиденью презервативы. Один, в красной, глянцево блестящей упаковке Коул взял в зубы и забрался к отчиму на колени. Он перекинул через него ногу и устроился верхом, лицом к Якобу, прижался вплотную, улыбаясь.
-А кто знает, когда захочется. А готов-то я всегда, - открыв рот, так что квадратик выпал и упал между их тел, ответил Коул. Он будто рехнулся за несколько минут, сверкая глазами и ерзая на чужих коленях. Якоб машинально сполз, раздвинул ноги предельно широко и откинул спинку сиденья немного назад. Да, это было неправильно, и он это осознавал, он был абсолютно вменяем и трезв.
Но полуголый, озабоченный подросток опять был слишком сильным мотивом предаться извращенным утехам в студенческом стиле. В университете Якоб таким занимался постоянно, пока не стал спокойнее и не увлекся карьерой. И вот сейчас он будто вернулся в сочную молодость, глядя снизу вверх на совсем не холеное, но свежее, притягивающее упругостью, видом и запахом тело. На лицо было, в общем-то, все равно. Колени Коула упирались во что попало, было больно, но он не замечал, даже смирившись с тем, что будут синяки. Он просунул руку между телами, нашел упавший презерватив и засунул его в приоткрытый рот Якоба. Тот опешил, но губами упаковку держал, глядя на сумасшедшего пасынка. Эти подернутые поволокой, со взрослым взглядом глаза Коула провоцировали и смущали одновременно. Он навалился всем весом, прижавшись грудью и голым животом к горячему, большому торсу. Рубашка была тонкой, сквозь нее Якоб чувствовал эту температуру. Он чуть не охнул, но просто запрокинул голову, когда потная, горячая ручка по-хамски стянула белье, как смогла. Влажные, со странно холодными подушечками пальцы обхватили уже напряженный член, рука задвигалась энергично, даже стало неприятно. Коул это уловил, сполз, ударившись коленями еще раз, вниз, к педалям, с чувством плюнул себе в ладонь и размазал загустевшую от возбуждения слюну, наделся ртом до тошноты и снова отодвинулся. Слюни с подбородка он так и не стирал, так что пара капель упала на сиденье между ног Якоба. Тот совсем дурел, тараща глаза и глядя на пасынка в ужасе. Удовольствие было больше угрызений совести, но та заработала внезапно сильно.
А еще Якоб до дрожи боялся брекетов. Но Коул умудрился не подтвердить ни одно его опасение, облизываясь, как голодный, задыхаясь от восторга и целуя, чмокая, облизывая.
Так не делала даже Лиза.
Якоб забылся настолько, что уже решил не терпеть и кончить, он даже не заметил, как все прекратилось, и Коул снова забрался на него, отобрал обслюнявленный презерватив и порвал упаковку.
-А я не люблю с ними, - выпалил Якоб, сам поразившись своей пошлости и наглости.
-А я где-то читал, что ходить по школе с вытекающей из дырки спермой не очень приятно.
Пока Якоб зависал в ужасе от слов, Коул разобрался с техническим вопросом. Он снова навалился на отчима, который даже не рисковал прикоснуться к нему руками. Он стянул трусы, как получилось, протянул руку назад и взял член таким хозяйским жестом, каким не трогала даже Лиза.
«Какого черта я вообще их сравниваю?!» - сам себя одернул Якоб. А Коул, чье лицо оказалось очень близко, наклонил голову чуть вправо и шепнул возле уха отчима нежным голосом.
-Что с лицом?.. Так удивился. Тебе не нравится слово «дырка»? Ты же думал об этом ночью, стопудово. Ты же думал об этом вчера, когда мацал меня, разве нет? Ты же растягиваешь пару дырок каждую ночь с Лизой?..
-Заткнись, - побагровев, взмолился Якоб. Лиза не болтала, Лиза смущала действиями. А ее сын любил потрепаться.
-Да ладно тебе, - Коул засмеялся, так что в глазах запрыгали искры, а улыбка сделала лицо намного красивее. Он лизнул отчима в щеку медленно, так что язык показался шершавым и горячим, а острая верхушка пирсинга оцарапала скулу. Коул мерзко захихикал, потерся щекой о волосы Якоба, который уже запарился в своем жарком костюме и не мог дождаться. Коул отпустил его, левой рукой обнимая за шею для устойчивости, а пальцы правой поочередно засовывая в себя. Он сбивчиво дышал Якобу в ухо, охая и постанывая, так что у несчастного все мысли перемешались.
-Ты же видел, когда вытаскивал ту штуку. Я не помню, я был без сознания. Она сразу закрылась? Она была розовая, да? - он засмеялся. - И влажная.
-Боже, заткнись! - Якоб застонал, все же сжал левой рукой его бедро, а правой схватил за косу, засунул Коулу язык в рот, чтобы заткнуть. Голос пасынка заглох в глотке, он подавился, не смог вдохнуть и потерял контроль над ситуацией. Якоб мстительно сам провел членом от ложбинки между ягодиц до «влажной и розовой», двинул бедрами. Он испугался, думая, что это будет сложно и тесно, а на деле будто провалившись в сжимающиеся мышцы и замерев.
«Ой, мать твою, наверное, это больно — так сразу», - подумал он. Лиза любила так, но мазохисткой не была, и без прелюдий не давалась.
А Коул совсем пропал, дыша носом, неуверенно шевельнув губами, чтобы язык Якоба ожил. Образцовый отчим вернулся в реальность, обхватил его за пояс одной рукой, за шею — второй и стал поступательными, извращенными движениями языка облизывать весь рот, натыкаясь то на крепления брекетов, то на дугу. Коул, снова ставший Сумире, поерзал, пытаясь привести в движение и все, что было ниже пояса.
Якоб послушно откинул спинку кресла до предела назад, дернул Сумире за косу, опрокидывая на себя, и крепко взял руками за ягодицы, раздвинул их, нажимая пальцами сильно. Сумире закатил глаза, закрыл их, вытянул руки, уперся ими в задний ряд кресел, расклячился окончательно.
Отчим, как оказалось, всего лишь устраивался поудобнее, чтобы со злостью, выражая накопившуюся агрессию, использовать предоставленное тело. На фантазии и даже на практику с искусственными фаллосами это опять было непохоже, Сумире застонал в голос, заскулил, стискивая зубы и пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, не чувствовать опаляющую боль.
Якоб замотался, запыхался, но останавливаться не хотел. Он стиснул руками худые бока и решил уже не сам стараться, а насаживать пасынка. Тот был вовсе не против, сначала выпрямившись, а потом и вовсе откинувшись спиной почти на руль, шаря левой рукой по салону в поисках чего-то, за что мог держаться. Правую он вообще не убирал от собственного члена, сначала забавно дергавшегося в такт толчкам, а потом затвердевшего до предела.
Все молча, без его трепа, который Якоба вводил в ступор.
Коул успел раньше, чем отчима пробрало, и он застыл. Он перетерпел судорожные движения внутри себя, отметив, что тормозной путь без возбуждения оказался больнее всего остального.
А потом он подумал, что по школе придется ходить в одних штанах, без белья.
«Ну, да. Все правильно, шлюхи так и ходят. Нет, шлюхи — дешевые бабы. А я, получается, содержанец», - хихикал он над своими глупыми мыслями, пока стягивал с себя трусы, вытирался ими, а потом надевал штаны, кофту. Он поправил волосы, пригладил их, чтобы не пушились, снова вытер основательно потекшую тушь.
Якоб на него смотрел во все глаза, перед мысленным взором еще метались картинки, в ушах стонал, визжал, скулил этот голос, звучал этот шепот.
«Ад», - подумал он, отчаявшись найти себе оправдание.
-Хорошо выглядишь, - выпалил он, нервно улыбнувшись. - Даже и не скажешь по тебе, что...
Он врал и знал, что врал. И Коул знал, что он врал. Как же долго он ждал этого момента, когда он станет не просто извращенцем, лишившим себя «девственности» силиконовым фаллосом. Теперь даже отражение в зеркале говорило ему, что стыднее и приятнее в жизни ничего нет. И ему это так понравилось, так хотелось еще.
В общем, Якоб врал.
«Да все на лбу написано, по глазам видно, и губы разнесло», - подумал он, а потом с ужасом увидел на шее Коула красное, с багровыми точками пятно. Оно было прямо под ухом, почти в ямке за ним.
«Когда успел-то?!» - Якоб уже сам не помнил, как присосался к шее, перестав терзать губы, когда прижимал Коула к себе обеими руками.
-Закрой как-нибудь, - попросил он, передернувшись и поведя плечами.
Коул вздохнул с понимающей интонацией, повернулся к зеркалу так, чтобы посмотреть на след. В мозгах у него взрывались фейерверки торжества. Но нужно было строить равнодушие.
-Да ладно, всем пофиг. В школе подумают, что девчонка поставила. Хоть неудачником меня считать не будут. А кто подумает, что не девчонка... Ну, я здесь всего второй день, надо искать, с кем развлечься.
Эта фраза сработала странно. У Якоба в мыслях опять пронеслось все-все-все, и он нагло сгреб оставшиеся презервативы, убрал их в карман брюк.
-Не понял, - Коул поднял брови.
-Тебе они понадобятся только со мной, - прищурившись, сообщил Якоб низким, рокочущим голосом.
«И хрена ли я раньше не замечал, что у него такой голос... Просто р-р-р...» - Коул неуверенно, шокированно улыбнулся.
-Да ладно?
-Если очень захочется, дашь кому-нибудь так. Тебе же запросто.
-Ни за что, - Коул брезгливо поморщился, не восприняв попытку задеть всерьез.
-Вот и замечательно, - Якоб перестал на него смотреть и обратил внимание на машину. Осмотрел все, проверяя, не осталось ли компромата, вроде бюстгальтера.
С Коулом об этом, слава богу, беспокоиться не приходилось. Окно со стороны водителя теперь прочно ассоциировалось с выброшенным в куст презервативом, и на него Якоб тоже старался не смотреть. Он сдал немного назад, остановился перед парадным входом в школу и по-отцовски уточнил.
-Ты точно в таком виде пойдешь туда? Уже все равно пропустил первый урок.
-Ты лучше о себе беспокойся, мистер Дюнсте, - с саракзмом отозвался Коул. - У тебя брюки вообще не в кондиции, вид вообще потрепанный, а в кармане ворох резинок. Удачи тебе на работе.
-У меня в кабинете есть сменный костюм, - огрызнулся Якоб, потянулся к пассажирской двери, открыл ее, но замер, чтобы настойчиво прихватить губами распухшие и покусанные губы Коула. Тот кротко ответил чмоком, а потом выпал из машины, прижимая к себе сумку, и пошел к крыльцу.
Якоб смотрел ему вслед, так и держась за ручку открытой двери, полулежа на пассажирском сидении.
-Самое время застрелиться, - сообщил он сам себе, захлопнул дверь и решил временно забыть о случившемся.

* * *


Коул немного не понял, почему компания «крутых» от него шарахалась. Люк, Пэтти, Блаз и сам Дин, чье лицо выглядело довольно красочно, просто не приближались к новенькому. Они смотрели на него в упор, тем самым провоцируя остальных тоже смотреть. Но никаких попыток прицепиться, задеть словом или делом, уколоть не было.
Коул растерялся, что с ним случалось очень редко. За школьные годы он вообще привык ко всему быть готовым, не слишком надеяться на успех и удачу, не слишком расстраиваться из-за проблем и унижений. Но как вести себя, когда все смотрят и молчат?
Вчера к нему многие пытались привязаться, эта четверка нагло лезла разбираться, некоторые пытались заговорить вполне дружелюбно. Но сегодня ему все будто объявили бойкот, даже учителя.
Три урока он пережил в полной тишине, сидя за задней партой, думая о том, что случилось в машине. Но на главной перемене эти мысли выветрились, всерьез он Якоба не воспринимал, как и Лиза. К сожалению, в этом он унаследовал ее склонность брать от людей все, что хочется, не заботясь о последствиях.
-Здравствуй, - улыбнулась ему вчерашняя учительница, поправляя свои дурацкие очки. Коул застыл в самом углу, возле двери в кафетерий, потому что на него смотрели сразу все. Смотрели из-за плеча, косились, но ощущение взглядов убивало. Учительница же посмотрела на огромный зал, увидела веселых дружков и Дина с забинтованным запястьем, с пластырями на лице и разлившимися по физиономии синяками. - Не переживай, зайчонок, всех новичков мучают. Они перестанут, - с характерной для опытных преподавателей нежностью ободрила она Коула и похлопала по плечу.
«Они перестанут. Когда появится другой новичок. А я тот еще зайчонок. Кролик, можно сказать», - подумал Коул о своем поступке. Ему стало стыдно за поведение в машине.
Более того, он не знал, как теперь посмотрит в глаза не только Якобу, но и матери. Давным-давно он боялся Лизу, потом он любил ее, затем презирал, позже страстно ненавидел, а к моменту их брака с Якобом он ее просто игнорировал. У них бывали приступы каких-то отношений и эмоций, но в основном они жили автономно друг от друга. И ему никогда не было стыдно перед ней, он ни разу не чувствовал свою вину. Теперь же ему было хуже некуда. И он испортил отношения с отчимом, которые должны были идти так, как идут в обычных семьях.
«Господи, я клинический придурок», - на Коула навалилось все сразу: стыд, муки совести, ощущение позора за то, что делал все это, что Якоб видел его без одежды, что он трогал его и более того... «Он же пытался нормально себя вести. Ясен хрен, что ему не шестьдесят лет, он нифига еще не старый. Но он же старался быть даже папашей».
Коул подумал, что у него теперь три варианта — либо сознаться во всем Лизе, либо повеситься, либо уйти из дома и никогда не возвращаться.
- Что с ним? - Люк не понял, ткнул Петера в бок. Тот устало прищурился.
Понятия не имею, пойди и спроси.
-Да ну его, - брыкнулся младшенький, растеряв весь свой гонор и всю смелость. - Невменяемый педик.
-Может, ему стыдно за вчерашнее, - уныло предположил Петер.
-Ага, как же, - Дин мрачно перебил его, хотя тощий еще что-то собирался сказать. Дин вообще не понял, почему новенький, поговорив с полюбившейся ему учительницей, вдруг привалился спиной к стене, закрыл лицо рукой и стоял так, явно о чем-то задумавшись.
-Он сегодня как-то по-другому выглядит, - заметил Блаз, молчавший до сих пор и задумчиво ковырявший ногтем среднего пальца большой палец.
-Да ладно, - сострил Петер. - Наверное, потому что на нем другие шмотки, и патлы он завязал.
-Да нет, реально не так, - заметил Дин. Оцарапанная рука и почти вывихнутое запястье жутко болели, лицо горело, но не так сильно, как вчера. - Хрена ли он так удивляется целый день? У него амнезия, что ли?
-Я не удивлюсь, - закатил глаза Пэтти. - Ты видел, как его вчера понесло?
-Псих, - согласился Люк вместо Дина. Блаз вообще никак не мог выбросить из головы внезапно озверевшего новичка. Он сначала так мило пытался решить все разговором, но когда Дин пытался притопить его в унитазе, на новенького Дюнсте что-то нашло. Он не только разодрал ногтями державшие его руки, он еще и бросился на Дина, как дикий кот. Люк бросился было за дверь, но Пэтти его удержал, чтобы никто из оставшихся в школе учителей не услышал воплей и не пришел разбираться.
Оставаться в субботу наказанными на несколько часов жутко не хотелось. А Блаз тем временем пытался оттащить новичка от заводилы, который просто опешил и не успевал отбиваться, только матерился. Обезумевший, встрепанный и злой, как легион демонов, гот толкнул его на раковины, так что рукой Дин заехал в грязную воду. Ну а потом началось совсем зверство. Дин сам не мог до сих пор объяснить, почему такой сильный парень, как он, занимавшийся спортом в любом случае больше, чем Сумире, не смог дать ему сдачи и даже отпор. Почему он позволил схватить себя за волосы и несколько раз приложить лицом о ржавый вентиль крана, а потом окунуть в раковину. Дин убежал, а бешеный новичок еще пытался затащить красавчика Блаза в кабинку и окунуть его в унитаз. «Повстанец» вырывался, как мог, упираясь ногами в остроносые сапоги новичка, а потом брыкнулся, рявкнул: «Не лезь ко мне!» и убежал за остальными.
И вот теперь этот новичок снова делал глупые глаза и вполне искренне удивлялся общему бойкоту.
-Ой, блин, он сюда идет, - Люк выпалил это довольно громко, а глаза его округлились от настоящей паники. Он понятия не имел, что делать, увидев невысокого, в общем-то, худого новичка в его черной одежде, с его черной косой, с его косыми глазами и странным выражением лица. Вся компания не могла понять, что это за выражение — издевка, сарказм, злоба? Коул переводил взгляд медленно, мягко, нежно, зато ухмылка была острой.
-Привет, - он широко улыбнулся, продемонстрировав брекеты. Он даже изобразил паиньку, убрав руки за спину, сцепив их в замок и наклонившись к Дину с таким дружелюбным видом, что того перекосило. Пэтти с Блазом переглянулись поверх головы заводилы, а потом недоуменно уставились на новенького.
«Ну, вряд ли эти козлы опять полезут после вчерашнего», - понадеялся Коул, помня о жутких трупных руках, вылезавших из раковины. «Так что надо с ними разобраться, пока бояться не перестали. Пусть сворачивают бойкот, у меня и без того полный анал в жизни».
-Я хотел спросить... Вы не знаете, почему все на меня смотрят и никто со мной не разговаривает?
-Сходи, в зеркало посмотрись, - вякнул Люк и машинально спрятался за спину Пэтти. Тот побелел, когда Коул посмотрел на него.
-А давайте не будем ссориться? Я правда не хотел, чтобы так получилось. Не сильно болит? - он заботливо посмотрел на Дина. Тот онемел от возмущения, выгнул бровь, приоткрыл рот, но сказать ничего не смог. - Правда, в этом же никто не виноват, так вышло.
Все четверо смотрели абсолютно квадратными глазами, а Коул разошелся, поняв, что на него теперь точно смотрит весь зал. Но смотрели уже открыто, нагло, практически в восторге от того, что новенький разговаривал с крутой компанией.
-Я не понял, он серьезно? - Дин сделал вид, что перед ним никого нет, просто пустое место, и посмотрел на Пэтти. Тот пожал плечами и снова уставился на Коула.
-«Так получилось»? - переспросил он.
Коул не понял.
-Ну, да. Давайте забудем об этом. Сам знаю, вы охренели, но я тоже без понятия, как это все объяснить. Давайте не будем зацикливаться и начнем все сначала?
У Люка отвисла челюсть.
-Сумире Дюнсте. Очень приятно, надеюсь, мы больше не будем ссориться, и между нами не будет никаких разногласий, - Коул оборзел и протянул руку вперед, но не для рукопожатия, а прямо под нос Дину. У того ноздри раздулись, глаза прищурились, а сам он оскалился, втягивая сквозь стиснутые зубы воздух от возмущения. Но он ничего не успел сказать, глядя на бледные, с темными суставами пальцы, неаккуратно накрашенные черным лаком. Коул засмеялся и повернул кисть боком, коснулся его лица.
Вся троица смотрела на это, как на укрощение льва. Или на общение психиатра к больным. В первом варианте новенький был, безусловно, дрессировщиком-камикадзе, но во втором — неизлечимо больным.
-Я пошутил, я же не совсем псих, - объяснил Коул, погладив пальцами багровый синяк на скуле заводилы. Тот вблизи уже не казался таким мерзким, как вчера. То есть, это было очень странно, ведь вчера его лицо было в порядке, но казалось таким некрасивым. А сейчас Коула пробрал трепет от взгляда, он заметил, что глаза у Дина необычного, хамелеонового цвета, что ресницы темно-русые, как и волосы, что они длинные и дают тень. Взгляд такой тяжелый, мрачный, губы сжаты в нитку, а выражение лица демонстрирует ненависть.
Блаз с Пэтти опять переглянулись, обменявшись взглядами «Не совсем псих? Он что-то путает».
Дин сглотнул, передернулся и сделал шаг вперед. Челюсть его двинулась, а на губах вдруг появилась улыбка, полная сарказма.
-Слушай, псих. Я не знаю, что там у тебя с головой, и как часто тебя по ней били в детстве... Но я тебя уверяю, в следующий раз я тебя просто убью, а не буду тупить. И очень советую не лезть ко мне. И к нему тоже, - он повел плечом в сторону Блаза.
Коул, так и стоявший на своем месте, уже опустивший руку, почувствовал нереальное.
«Наверное, Якоб был прав. Я озабоченный, меня все возбуждает. Что угодно. Мне все нравится», - он мысленно вздохнул, наяву видя в злом выражении лица Дина только привлекательные черты. И он был так близко, что явственно чувствовался запах его тела и одеколона. Он так наклонился, проговаривая свою речь четко Коулу в ухо, что у того по спине побежали мурашки.
«Знал бы ты, что я сегодня вытворял перед школой», - подумал он.
-Это он так сказал? - Коул посмотрел на Блаза сам, через плечо Дина. Тот промолчал, глядя на него равнодушно.
-Это я так сказал. Подойдешь — пожалеешь, - пообещал Дин, но потом ухмыльнулся. - Эй, Соммерс. Я забыл спросить твое мнение. Впрочем, как обычно. Может, ты не согласен со мной? Сильно хочешь, чтобы это пугало к тебе лезло?
-Не особо, - Блаз пожал плечами. Пэтти взглянул на новенького с жалостью, уже поверив за два дня, что он нетрадиционной ориентации и запал на Блаза.
-Ну и ладно. Тогда я принимаю твое предложение, - Коул выкрутился, задавив в себе желание разреветься и убежать оплакивать свои разбитые мечты.
-Что...Какое нахрен предложение?! - Дин просто уже устал с ним разговаривать, чувствуя, что постоянно балансирует на грани победы и поражения. С новеньким было так сложно говорить, потому что он понятия не имел, что этот псих ответит в следующий момент.
-Ты вчера предлагал стать ТВОЕЙ подружкой, - Коул улыбнулся.
-Ха-ха, очень смешно, - отреагировал Люк быстрее всех, оценив юмор новичка. Правда он не учел, что увиденное ими и увиденное Коулом в школьном туалете различалось почти полностью.
-Пошел ты, бешеный, - Дин отпихнул его, сделал шаг вперед, вся компания двинулась за ним, уже сделала еще пару шагов, как заводила остановился. Все обернулись, и вся столовая застыла, таращась на него. Коул так и стоял, повернувшись теперь уже спиной к окну, перед которым они стояли, протянув руку и схватившись ей за руку Дина. Тот просто отвел ее назад, пока шагал, но Коул уже вцепился, а потом взял ее и второй рукой. Он наклонил голову, глядя на избитого спортсмена исподлобья, но шаловливо улыбаясь при этом.
-Какого хрена ты... - Дин начал беситься, дернул рукой, отбирая ее у психованного новичка. Но Коул быстро шагнул и схватил его за локоть, взял под руку, практически прижался и положил голову Дину на плечо.
-Я с вами пойду.
-Чего?! - Люк возмутился больше всех. Он так долго добивался, чтобы его взяли в компанию, так долго был мальчиком-на-побегушках, что подобная наглость просто убивала.
-Ошибаешься, - с сарказмом ответил Дин. Но Коул не отодвинулся, он прикусил губу и постарался как можно более интригующим голосом сказать.
-Ты же не пробовал. Может, тебе со мной понравится больше, чем таскаться с друзьями, как лох. В конце концов, со мной интереснее.
Дин застыл, попавшись, влившись в эти волны феромонов и тоже начав их излучать.
«Ну... Я же сам нарвался, в конце концов. Было бы куда тупее, если бы он не сопротивлялся. А это даже круто, что он такой безобидный на вид, а на самом деле...» - Дин сам оправдал то, что даже проиграв в драке, решил сдаться на милость победителя и взять его не только в компанию, но и в подружки.
-Ладно.
-Что?! - Пэтти выпалил, а Блаз сдержался.
«Совсем двинулся. Он реально больной. Он не просто псих-псих, он реально психически неадекватный, он вообще не в себе был вчера, он не врубался, что делал, я же помню», - красавчик думал сам себе что-то свое, шагая позади всех. Люк бежал перед Пэтти, тот таращился на Дина, а он пытался объяснить все тихо.
-Не липни ко мне, - он отмахнулся от Коула, но тот со змеиной улыбкой сначала отошел на пару шагов, потом приблизился на шаг, затем «случайно» засунул в карман джинсов Дина указательный палец... Через минуту в карман залезла и вся его ладонь, а Дин подавился словами, когда его дернули к себе. Коул шепотом решил уточнить.
-И с друзьями нельзя побыть наедине, а с подружкой можно.
Дин хмыкнул и снова отпихнул его.
-Не хочется. Нет настроения.
«Это ты пока так говоришь. Вот увидишь, еще за уши не оторвать будет», - подумал Коул про себя, ощущая внутри, в районе солнечного сплетения какую-то ледяную волну силы. Уверенность в себе, подстегнутая победой на публике, перед всей школой, распирала и провоцировала на новые подвиги. Мысли о грядущих проблемах дома на какое-то время отступили, и Коул сделал вид, что не заметил проскользнувшую в отражении двери завуча тень. Теперь уже не четверо, а пятеро «друзей» тащились по коридору заниматься обычной ерундой, а Дин думал над тем, что же ему делать с неожиданным подарком судьбы. И он сомневался, не был ли этот подарок на самом деле пинком.



Просмотров: 2412 | Вверх | Комментарии (48)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator