Ramona and Julian. Глава 3. Сети

Дата публикации: 17 Ноя, 2011

Страниц: 1

Рамона подумала, что какой бы крутой Лаура ни была, лучше сразу приняться за учебу, чтобы потом не разгребать долги, как они делали это в прошлом году. Она засела с учебниками в библиотеке и изредка смотрела в окно. Во дворе Лаура пыталась укротить доску, и получалось у нее не то чтобы плохо, но вообще отвратительно. Она могла все, что угодно: баскетбол, футбол, сокс, ролики, даже немного умела водить мотоцикл, но чертов скейт не давался. Она ломала доску ногой не раз, сама с нее падала, разбивала коленки и локти, но потом продолжала издеваться над собой.

«Как обычно», - подумала Рамона, а потом вздохнула и улыбнулась, перешла к приятным мыслям. От Джулиана так вкусно пахло... Как всегда, впрочем. В лагере от него постоянно пахло какими-то растениями, солью с моря и апельсинами. А теперь от него пахло чем-то неуловимым, не столько сладким, сколько свежим и приятным.

 

Рамоне нравилась грязь в образе, но Джулиан тем и привлек, что в нем грязи не было вообще. Он был такой правильный, что хотелось дать по шее.

 

Грязь можно было найти в Лауре. Ее взгляд, ее волосы, хоть и всегда чистые, гладкие. Она никогда их не забирала даже в хвост. Ее руки с кучей тонких шрамов от царапин. Кошки и деревья были основными друзьями Ортеги в детстве и продолжали быть ими даже сейчас. Ее раздолбанные кеды или патрули с цветными шнурками, широкие джинсы, которые она любила больше, чем узкие.

 

Грязь в ней была. Еще грязь была в Локруа, это Рамона заметила. Он был настолько сладким и извращенным, что даже через взгляд сквозил порок. Лауру именно это и раздражало - его манера поднять подрисованную бровь, ухмыльнуться и уставиться прямо в глаза туманным взглядом пьяной девицы. У него постоянно приоткрыт был рот, губы оставались влажными и припухшими от постоянного прикусывания и облизывания.

 

Капля грязи была даже в Игнасио, который, казалось, ничем не выражал своей страсти к младшеклассницам.

 

Но в библиотеке Рамона наткнулась взглядом на воплощение своих извращенных фантазий. Она мечтала увидеть хоть раз такую девчонку, влюбиться в нее и покорить раз и навсегда, потому что и сама образцом чистоты не являлась. Но это оказалась встреча, подстроенная самой судьбой, причем в «Луна-Соль», причем, это была далеко не девчонка.

 

На лице был перебор металла: проколотые брови, септум, две «родинки» штанг в верхней губе и два симметричных кольца в нижней.

 

Профиль был строгий, челюсть четкая, нос острый, губы сомкнуты и почти сжаты. Подбородок выдвинут вперед, брови сбриты или полностью выщипаны и нарисованы подводкой вразлет. У переносицы они были наклонены чуть вниз, и взгляд казался злым и хитрым. Волосы воплощение грязи красило, судя по всему, самостоятельно. Цвет наверняка задумывался красным, но из-за обыкновенной, женской краски был темно-бордовым. Стрижка под «пажа» Рамону совсем добила, и она не смогла отвести взгляда от ожившей фантазии.

 

Мечта сосредоточенно смотрела в окно и машинально грызла сустав большого пальца со стороны ладони. Сгиб он догрыз до крови, оторвав кожу и поморщившись. Кровь облизал, сам облизнулся, звякнув чересчур длинной серьгой в языке по кольцам в губе. Потом «девушка из сказки» взялась за практически тупой карандаш, обычную тонкую тетрадку и принялась срисовывать что-то с улицы.

 

Рамона фыркнула, выглянула в окно, чтобы понять, что там могло быть интересного. Окна библиотеки выходили на передний двор, на парадную калитку, в которую запросто въезжал целый автобус. За забором был склон холма, а за ним, в низине виднелся город. Туда Рамона уже мечтала выбраться на уикенд и отдохнуть от успевшего надоесть за один день контроля учителей. На улице была не очень приятная погода для жаркой Аргентины, и во дворе «отрывалась во всю» только Лаура. Она уже могла стоять на доске и двигаться из стороны в сторону, расставив руки и удерживая с их помощью равновесие. Успехи можно было сравнить с успехами дошкольника, выучившего алфавит и пытающегося прочесть Эдгара По.

 

«Ладно, подумаешь», - Рамона сама себя одернула, резко вернула с небес на землю. Впрочем, ее фантазии были весьма далеки от небес и ограничивались четырьмя углами двуспального матраса. Его бы хватило, чтобы добраться до рая и выбить в него дверь. Единственный эпизод с Джулианом, который привнес в ее жизнь опыт совращения еще и голубых парней, вынуждал представлять тот же самый процесс и с этим красавцем.

 

Если бы Лаура его увидела, она бы взвыла «Фу-у-у, жесть господняя, я теперь не усну!!!» С Рамоной у них вкусы расходились, поэтому делиться с Ортегой восторгом не стоило.

 

«Если так подумать... ну, совсем откровенно. На серьгах постоянно остается налет, как ты ни чисти зубы сто раз на день. Утром, вечером, в обед, каждый раз прополаскивай рот после еды - все равно будет налет. У него... Раз, два, три, четыре серьги в губах, одна в языке. Жвачку с таким набором хрен пожуешь, запутаешься и залипнешь, так что либо он живет фруктово-мятными спреями для свежести дыхания, либо свежестью там во всех смыслах не пахнет».

 

Мечта все эти подлые мысли опровергла, высунув язык, обтянутый белой пленкой жвачки, попытавшись надуть малюсенький пузырь и потерпев крах.

 

«Сдаюсь, плевать. Пусть он хоть червивое человеческое мясо жует и зубы не чистит, все равно сногсшибательный», - опять засмотрелась Рамона.

 

Дверь библиотеки тихо открылась, и Джулиан вошел, прикрывая картонный стаканчик с кофе, двумя тетрадями и пеналом. Библиотекарша кофе не заметила, и Джулиан быстро осмотрелся, прошагал прямо к Рамоне.

 

- О, ты пришел, - она осклабилась. - Вот молодец. Хорошый песик, - она просто не удержалась, и очень уж хотелось выпендриться перед мечтой, которая так неожиданно повстречалась в этом дурацком «Эль Соль», набитом уродами и дебилами.

 

- Да, я очень старался, моя госпожа, - издевательским тоном заверил Джулиан.

 

- Попробуй сам сначала, - прищурилась Рамона подозрительно. Он пожал плечами, снял пластиковую крышку, сделал глоток. Рамона посмотрела на его лицо, не дождалась предсмертной агонии и адских мук, потянулась к стакану... Джулиан был очень неуклюжим именно сегодня, ойкнув и разжав пальцы. Стакан с обжигающим кофе опрокинулся «госпоже» прямо на колени, и она вскочила с криком.

 

- Горячо!!

 

- Прости, я такой неаккуратный! Сегодня прямо все из рук валится, не выспался, наверное...  Стакан был горячий, ах, какая жалость. Давай, я все вытру, - Джулиан толкнул ее, усадил обратно на стул и принялся растирать пятно по джинсам салфеткой, захваченной из столовой специально для этой цели.

 

Мечта Рамоны улыбнулась, задумчиво трогая верхнюю губу кончиком языка. Мэй, к счастью, на него просто не обращала внимания, разозлившись до предела и снова встав. Она отпихнула Джулиана буквально кулаком и пошла быстро на выход, сжимая в руке салфетку. Джулиан проводил ее ехидным взглядом, вытер капли кофе со стола, со стула и сел на него, заглянул в чужие тетради. 

 

«Она уже все сделала, смысл сидеть здесь?.. Меня ждала, что ли?» - он хихикнул мысленно, а потом поднял взгляд и понял, что кладезь секретов таращится на него в упор из-за стола напротив.

 

- Хрена ли тебе надо от меня, Юрген?

 

- Ничего, - тот пожал плечами и улыбнулся, так что скулы стали сильно выпирать. Не слишком высокие, но широкие по сравнению с узкой челюстью и острым подбородком. Он напоминал не то кота, не то черта. - Забавно смотреть, как вы собачитесь. Она, кажется, ждала, пока ты придешь и прольешь на нее этот кофе. Кстати, она просила какао, вроде, если я не ошибаюсь?

 

- Его не было, - мелодично пропел Джулиан, делая вид, что ему наплевать на чужие слова. Он собрал чужие учебники, сверху положил свои тетради и поднял это все со стола.

 

- Не надорвись, смотри, - предостерег Юрген.

 

- За собой лучше следи, Гувер-пылесос, - нарочно передразнил Джулиан, прошепелявив каждое слово. Сложно было забыть, как вездесущий Гувер шепелявил, проколов себе язык, а потом губы.

 

- У меня и поинтереснее дело есть, - немец уже свыкся со своей дурацкой фамилией, идентичной названию марки, выпускающей пылесосы. Он даже не обратил внимания на привычную подколку, отвернулся от Джулиана и снова уставился в окно. Лаура, все же, была неподражаема. Она была красивой, сильной, казалась опасной и решительной, но так мило падала, а потом снова вскакивала.

 

«Ну... Как там американцы говорят? Шоу маст гоу он», - подумал Юрген, взял стирательную резинку и выкинул ее в окно, не глядя. Джулиан на него уставился, как на буйного психа, поморщился и пошел на выход. Гувер тоже собрался и отправился во двор, за резинкой.

 

- Привет, мандарин, - Пьер, налетел на Джулиана за поворотом и чуть не уронил все книги, которые тот нес. Но Локруа только положил руки на самую верхнюю тетрадь, надавил на нее, будто просто облокотившись, и приблизил свое лицо к лицу Джулиана. Тот поднял брови вопросительно.

 

- Чего тебе?

 

- Куда бежишь, Фродо?

 

Джулиан перестал даже пытаться улыбнуться, стало обидно. На хоббита он был непохож, он напоминал что-то кельтское, веселое и маленькое, симпатичное. Но точно не творение Толкиена.

 

- По делам.

 

- По каким это делам?

 

- Тебя не касается.

 

- По ТАКИМ делам? - Пьер осклабился и облизнулся, надавил зубами на нижнюю губу, чуть скривив верхнюю. Дерзкая физиономия была его фирменной, и она ему шла.

 

- По «таким», ага, - Джулиан сделал шаг вперед, и Пьеру пришлось убрать руки, отступить к стене. - А тебе, смотрю, заняться нечем? Пойди, поболтай со своей соседкой по парте. Ты на нее запал же. Она во дворе.

 

Пьер тоже перестал улыбаться.

 

- У тебя не чувство юмора, а дерьма кусок.

 

- Какое есть, - Джулиан передразнил его и пошел дальше, наслаждаясь победой в этот раз.

 

* * *

 

Юрген вынуждал себя сделать каждый шаг. Это давалось с трудом, потому что вблизи Лаура оказалась куда выше, чем казалась из окна. И она оставила доску в покое, расслаблялась соксом, подкидывая его поочередно внешним и внутренним краями патруля на своей ноге, пяткой, носком.

 

Она не замечала приближавшегося поклонника до тех пор, пока он не прошел мимо, к кустам, и не начал в них копаться.

 

- Потерял что-то? - она усмехнулась.

 

- Резинку уронил, - он поднял найденную резинку и показал ее.

 

- Ага. Я видела, - Лаура носком подбросила вязаный футбэг до уровня груди, перехватила его рукой и выпрямилась. - Это было как-то так, - она не глядя, с беспечным выражением лица бросила футбэг себе за плечо.

 

У Юргена чуть не остановилось сердце. Она видела, как он выбросил резинку?!

 

Лаура пяткой подбросила футбэг обратно, продолжила следить за ним и отбивать, дергаясь, как паралитик.

 

- Случайно пальцы разжались, - выдавил Гувер.

 

«Боже, что я несу...» - он сам поморщился от бредовости этого оправдания.

 

- А ты смотрела в окно? Нет, это нормально - смотреть в окно. Но когда ты в помещении, - он подловил ее на слежке. Не может быть, она не смотрела на него.

 

- Там моя подруга сидела, а рядом ты. А потом она ушла, и я посмотрела на тебя. И ты внезапно... Ну, да. Пальцы разжались.

 

- У тебя отлично получается, - Юрген перевел тему, сел на каменную скамейку перед клумбой, окружавшей все здание. Он тоже начал следить взглядом за цветным чехлом футбэга.

 

- Я знаю.

 

- Лучше, чем с доской, - он не удержался.

 

- Хочешь поговорить?

 

- Иначе с чего бы у меня разжались пальцы, - сдался он и решил больше не придуриваться.

 

- Я так и поняла. Ты пугаешь, знаешь?

 

- Правда?

 

- Но не так сильно, как Локруа, так что сиди.

 

«Спасибо за разрешение», - ехидно подумал он.

 

«Теперь ясно, какого хрена она там застряла. Мэй в библиотеке означает одно из двух: экзамен или жуткая уродина. Этот не урод, но жуткий, аж зубы сводит. Все понятно, короче».

 

- Тебе не нравится Пьер? - Юрген улыбнулся.

 

- Ты красишь губы? - Лаура прищурилась, посмотрев на его лицо. Губы казались слишком темными, почти бордовыми, чтобы это был настоящий их цвет.

 

- Нет, - он удивился.

 

- Показалось. Пьер ваш - шлюха побитая, уродец тот еще. Кому он может нравиться, кроме сопливых онанистов.

 

Юрген осклабился еще более мерзко. Такие новости ему нравились.

 

- Знаешь присказку?

 

- Какую еще присказку?

 

- Вспомнишь дерьмо... Привет, Пьер, - Юрген улыбнулся лучезарно, повернув голову к выскочившему на крыльцо французу.  Он так и сидел на краю скамейки, опираясь о нее выпрямленным руками, вывернув локти, наклонившись вперед и убрав ноги под скамейку. И он напоминал не то ворону, не то грача.

 

- Привет, пылесос, - передразнил его Локруа, показав язык. - Не думай, что я и в этом году попадусь на твои долбанные уловки. Привет, Ортега, как дела, ножку не вывихнула? Жаль. Я тебе, кстати, решил подарочек сделать.

 

- Застрелишься? - Лаура с фальшивой надеждой предположила.

 

- Нет, подарю тебе шампунь от блох, может и поможет, а то кепку снять стыдно, да?

 

- Это у него комплексы, не обращай внимания, - Юрген обратился к Лауре, и она переключила все внимание на него. - Просто он никак не может свыкнуться с мыслью, что у него ноздри разные.

 

- Чего?.. - Пьер шагнул к нему и снова был встречен широкой улыбкой.

 

- Что слышал. У тебя перегородка в носу кривая.

 

- У тебя вообще она пробита, как у быка, вали на корриду, чучело.

 

- Какие мы слова знаем. А пару лет назад ты по-испански знал только «сукин сын» и «я хочу тебя». Судя по чему-то белому у тебя над губой, ты где-то снова прячешь кокаин, мне рассказать об этом синьоре Мартине прямо сейчас или подождать до вечера? Впрочем, куда торопиться, твое имя все равно засветится на доске позора в ближайшие две недели. Если не раньше.

 

«Он начинает мне нравиться», - подумал Лаура, решив промолчать почти впервые в жизни.

 

Пьер медленно облизнул верхнюю губу, на которой остались две микроскопические белые крошки.

 

- Это сахарная пудра, дебил. С эклера.

 

- Конечно. А ночью ты будешь лизать сгущенку. Или йогурт? - Юрген поднял нарисованные брови и уставился на оскорбленного по всем параметрам француза.

 

- Я тебя... - начал Пьер, но не сделал ни шага.

 

- Ты меня что? Изнасилуешь? - Юрген засмеялся. Все «Соль»цы знали, что Пьер не умел драться и никогда не пробовал этого делать.

 

Но Юрген этого тоже никогда не делал, поэтому они друг друга могли ударить только словами. И у немца это получалось куда лучше в большинстве случаев.

 

- Гувер! - Пьер зарычал.

 

- Так меня зовут, - согласился он.

 

- Как пылесосы? - Лаура удивилась.

 

Он промолчал, даже глаза закатывать не стал, но тяжело вздохнул.

 

«Она не настолько умная, насколько красивая».

 

- У тебя левая бровь криво нарисована. Она выше, - выпалил Пьер, просто не в силах оставить последнее слово за врагом.

 

- Так задумано, - быстро оборвал Юрген. - Еще вопросы? Нет? А теперь иди в душ и... Зажми уши, - он повернулся к Лауре.

 

Она решила обмануть, начала поднимать руки к голове, и Юрген уже поверил, что она закроет уши...

 

- Пойди в душ, короче, и сделай себе клизму, у тебя сегодня очень напряженная ночь, - закончил он раньше, чем Лаура дотянулась до своих ушей, и у нее вырвался дурацкий смех.

 

Пьер побагровел, Юрген совсем расцвел и еле сдерживался. Но француз уступить просто не мог.

 

- Ой, Гувер выпендривается в кои-то веки. И перед кем! Перед вшивой лесби, которая только и знает, что по ночам ковыряться у себя в... Зажми уши, - Пьер передразнил немца и посмотрел на Лауру. Правда та уже не смеялась и не оценила его ответный юмор.

 

Наверное, упоминание ее самой мешало.

 

- В самых сокровенных глубинах, скажем так. И не только у себя. Браво, пылесос, а мы-то гадали, какую-же крысу ты найдешь себе. Ты отжег, ты нашел худшее, что можно было откопать в этой помойке. Надеюсь, вы поженитесь. А бровь все равно кривая, - Пьер развернулся, победно хмыкнул и пошел обратно к крыльцу, шагая от бедра.

 

- Все равно ты его надрал, - Лаура перестала сдерживаться и согнулась от лошадиного гогота, прорвавшегося через напускную обиду. - О, господи... Напряженная ночь.

 

- Пошли, покурим? - он встал, поправил ремень сумки на плече и кивком указал на угол здания.

 

- Там камеры, - она закатила глаза.

 

- Это за углом. А за сараем - ни одной.

 

«Приехали вчера только, откуда он все знает?..»

 

Лаура спрашивать не стала, но Юрген прочитал по ее лицу этот вопрос. У него не было друзей, в этом была причина огромного количества времени, которое он тратил на такие бесполезные вещи, как исследование новой школы и ее укромных уголков.

 

Он отвечать на не заданный вопрос не стал, Лаура ногой подняла скейт в вертикальное положение, взяла его в руку и поплелась за «единственным вменяемым педиком» за сарай, практически в кусты.

 

***

 

Отстирать джинсы удалось, но мокрое пятно никуда не исчезало само по себе, и держать его под сушилкой для рук Рамона устала. В мокрых, горячих джинсах она вернулась в комнату, открыла дверь, закрыла ее на развороте и даже не посмотрела - есть ли кто еще в помещении. Джулиану представилась возможность оценить неуклюжий стриптиз, пока она снимала штаны прямо у дверей.

 

- Отстиралось? - улыбнулся он, как в рекламе зубной пасты. Рамона дернулась, врезавшись плечами в дверь и скорчив гримасу.

 

- Какого хрена ты тут делаешь, хиппи? - она решила дразнить его этим раздражающим словом. И в этот раз Джулиан даже спорить не стал, он сидел по-турецки на кровати Лауры, стоявшей вдоль стены перед окном. Он сидел в типичной для хиппи позе, он наматывал на палец длинный конец шнурка, повязанного на лоб. И он улыбался. Этого было достаточно, чтобы считать его хиппи.

 

- Новый? - Джулиан невольно опустил взгляд ниже ее пояса. Худые длинные ноги с широкими коленками, мягкими внутренними сторонами бедер и торчащими костями таза его устраивали. А вот черное белье, закрытое ремнями и прикрепленным к ним изделием...

 

- Конечно, - она фыркнула обидно. - Не буду же я трогать девочек тем, чем прикасалась к долбанному мужику.

 

«Обидно», - подумал он. Наверное, еще сутки назад он бы разобиделся в пух и прах после таких слов, но сейчас это было просто игрой.

 

- У тебя на лбу написано, что ты так не считаешь, - заметил он.

 

- Правда, что ли? - она прошла к окну и выглянула в него, чтобы проверить - там Лаура или уже нет. Блондинка куда-то пропала, и ее не было видно во дворе.

 

- А дверь ты не закроешь? Вдруг зайдет кто-нибудь, а ты в таком виде? - Джулиан решил прихорошиться. Он ослабил шнурок, стянул резинку с кончика косы, распустил волосы и затянул шнурок снова сбоку, у виска. Получилось так, что волосы были чуть приподняты сверху и стянуты, а не просто висели, как у Лауры.

 

Потом Джулиан принялся заплетать их двух длинных концов шнурка бессмысленную змейку, и Рамона поняла, что он никуда не собирается уходить.

 

- Сюда может зайти только Лаура. Если еще кто-нибудь рискнет... А тебе я, по-моему, сказала, чтобы ты принес мне какао.

 

- Я принес.

 

- Ты принес кофе. И пролил его на меня. И не ври, что случайно, - она наконец отошла от окна, плюхнулась рядом с ним на край кровати и наклонилась, заглянула ему в лицо. Получилось сначала неудобно, так что она отставила руку, отклонилась в бок и наклонила голову к плечу окончательно. Джулиан перестал смотреть на свои руки, теребившие шнурок, поднял на нее взгляд.

 

- Мне просто показалось, что ты была на эмоциях.

 

У Рамоны дар речи пропал, и она на него уставилась, как на сумасшедшего, округлила глаза. Они стали ярче и заблестели.

 

- Нет, ты невыносимый просто. Ты всегда такой угашенный? Тебе правда пофигу, что я тебя шантажирую?

 

- Я знаю, что ты никому не расскажешь. Ты только угрожаешь, что расскажешь. И ты права, если сравнить последствия в случае, если все обо всем узнают, то мне будет хуже. Но если брать в расчет только тебя и конкретно отношение к тебе всех твоих знакомых, тебе тоже будет не очень. Ведь ты поэтому наврала даже Лауре, что я - девчонка?

 

Он смотрел холодно, спокойно, даже губы были сомкнуты, когда он не говорил, а не приоткрыты, как это бывало обычно. Но взгляд все равно мешал, нефтяной цвет радужки сливался со зрачком, в котором не было бликов, и гипнотизировал.

 

Рамона его опять рассмотрела вблизи, и в комнате освещение было лучше, чем под лестницей, даже без искусственного света. Кожа была белой, без веснушек, как у того же Юргена, усыпанного этими веснушками, как грязью. У Джулиана брови были на месте, опять же, в отличие от немца. Дуги бровей были спокойными, полукруглыми, не резкими. И сами брови были ровного рыжего цвета, не светлые.

 

«Ну, да, он очень даже ничего», - признала Рамона собственное поражение. «Не хуже девчонки. Но не девчонка!»

 

- Ты прав, как всегда, синьор спокойствие. Как насчет свалить теперь отсюда?

 

- Я тоже был на эмоциях, - признал он, подняв брови и снова глядя на свои руки, копошащиеся в переплетениях «косички» шнурка. Потом перевел взгляд на Рамону. - Извини. Меня все в тебе устраивает. И твой пол, и твоя внешность, и твой характер, и все твои привычки. Ну, о которых я знаю, по крайней мере. Извини, что пролил на тебя кофе. Не обожглась?

 

У Рамоны опять начали кипеть мозги, а в ушах почти явственно слышался стонущий голос Лауры: «Ну он вообще пси-и-их».

 

- И что ты этим хотел сказать? - выдала она умную, шаблонную фразу, которой ее научил отец. Он всегда говорил так, когда не понимал умного собеседника.

 

- Ты сказала, что если я буду делать, как ты говоришь, ты со мной еще повстречаешься. Я могу это делать и так, без шантажа. Правда, почему нет. Только не надо мне приказывать, можешь просто попросить или просто сказать, и я сделаю. Мне не жалко.

 

- Ты болен, парень. Ты слишком добрый, - Рамона растрогалась, и ее начала грызть совесть. - Не думала, что скажу это после сегодняшнего, но извини. Правда, я была не в себе. И тебе вообще не обидно?

 

- Подумаешь. Каждый может сказать что-то в порыве злости.

 

- И ты хочешь со мной встречаться? Извращенец, - она не удержалась, хмыкнула, но не ядовито.

 

- Ну, я подумал... Ты просто попробовала. Я просто попробовал тоже. Нам же не обязательно заниматься этим. Тем более, тебя бесит, что я - не девчонка. А мне стыдно будет, если кто-нибудь узнает, что я такое делаю. Почему нам просто не встречаться? Ну, там...

 

- Я поняла, - Рамона избавила его от пересказа подробностей «просто встреч». - Вот только ты не учел, что даже если «просто», то ты - долбанный мужик, - она закатила глаза. - С девочки встать и пойти можно, а тебя жалко оставлять со стояком.

 

- Ну, не настолько встречаться, - Джулиан опять начал выпендриваться, уточнять.

 

- Я пошутила, - Рамона вздохнула. - Не будь ты таким наивным, я тебя умоляю. Как будто я никогда не трогала мужиков. Как будто я девственница, да, - она усмехнулась, расстегнула ремни и потянулась, убрала под подушку, чтобы не оставлять, где попало. Джулиан не успел спросить, зачем она это сделала, как она уже подвинулась обратно и наклонила голову, первая его поцеловала. Примерно так же она сделала это впервые и в лагере. Только теперь вся конструкция, снятая с тела, только мешала бы. Ведь они «просто встречаются».

 

Джулиан заметно расслабился, хотя до этого был нервным, как на иголках. Он пытался казаться спокойным, и он правда больше не испытывал негатива, но боялся, что Рамона от таких глубоких мыслей далека и не поймет его желание помириться и все наладить.

 

Рамона же подумала, что каким бы оригинальным и «грязным» на вид ни был парень из библиотеки, вблизи его рассматривать было бы весьма неприятно. И лезть к нему целоваться вряд ли хотелось бы. Он хорошо смотрелся бы на фотографиях, хорошо выглядел издалека, но встречаться с ним...

 

«Бр-р-р...» - Рамона передернулась, отодвинула рукой волосы Джулиана, убрала их с плеча и стянула ворот кофты, как могла. Поцеловать ямку между плечом и ключицей так и хотелось, и сдерживаться не было смысла.

 

- Щекотно, - он заметил.

 

- В тот раз ты тоже так говорил, - напомнила она ехидно, и Джулиан замолчал, закрыл глаза и медленно опустился на кровать, опираясь на локти и еще не укладываясь. Рамона была больше, крупнее, выше, и стоило закрыть глаза, как она запросто представлялась «красавцем».

 

- Вообще-то, это кровать Лауры, - сообщила Рамона просто так, чтобы было.

 

- Подумаешь. Она не на покрывале спит, можно и полежать.

 

- И мы же ничем таким не занимаемся, - добавила она.

 

- Вот именно.

 

Лаура решила, что не все животные мужского пола - такие уж безмозглые звери. Этот немец, стопроцентно подпадавший под идеал Рамоны, был вполне терпимым человеком. Более того, он больше слушал, чем говорил, и у Лауры несколько раз за время перекура за сараем создавалось ощущение, что она очень много болтает. В обществе Рамоны ей тоже казалось, что она слишком разговорчивая, но с Юргеном это было еще заметнее. У него в глазах будто крутились записывающие пленки, когда он смотрел на говорящего.

 

- С тебя сигарета, кстати, - напомнила Лаура. Они поспорили на сущую ерунду, и она выиграла еще в кустах, когда обсуждали незначительные мелочи.

 

- Я помню, - Юрген вытащил из нагрудного кармана своей скользкой, темной рубашки сигарету с темным фильтром и протянул ей двумя пальцами.

 

- Тонкие, - она поморщилась. - От них импотентами становятся, говорят.

 

- Врут, - резко и отрывисто оборвал Юрген и поспешно улыбнулся, чтобы это не показалось грубым.

 

«Не такой выпендрежник, как Локруа, конечно... Но тот еще франт», - подумала Лаура скептически.

 

- Моя комната. Наша, в смысле, - она остановилась у двери. - Твоя, кстати, где?

 

- В гости собралась? - когда Юрген улыбался, глаза сужались и казалось, будто он щурится, а впадины под скулами становились еще глубже.

 

Лаура не оценила, выгнула бровь и пихнула его в плечо.

 

- Борзый стал, что ли?

 

- Я машинально. Привык с Пьером общаться, извини, - он сразу исправился, перехватил ее руку чуть ниже плеча, но мягко, просто задерживая. - Моя в конце коридора, рядом с окном. Ну, знаешь, где мужские, а где женские. Кстати... - Юрген сделал шаг к ней, так что приблизился вплотную и наклонился к ее уху, закрываясь ото всех обеими руками, так что шепот оказался горячим из-за дыхания. - Насчет Пьера. Не выходи ночью из комнаты, а то вдруг услышишь какие-нибудь странные звуки, - он усмехнулся и снова отодвинулся.

 

Выражение лица Лауры было не повторить, из взгляда сочился яд.

 

- Я учту, - она подмигнула, открыла дверь и скрылась за ней. Юрген остался стоять, скрестив руки на груди и привалившись к стене плечом, ухмыляясь.

 

«По крайней мере, первый шаг сделан», - самодовольно подумал он, развернулся на пятках и пошел по коридору к своей комнате. Если походка Пьера была истинно французской - расхлябанной и манерной, то походка Юргена немецкий чеканный шаг совсем не напоминала. Он шел, как будто крался, привыкнув подслушивать, подглядывать, прятаться и становиться незаметным.

 

Лаура же в это время застыла на пороге, выкатив глаза.

 

Она молчала, но взгляд ее говорил обо всем, что пронеслось в ее скудных мыслях, и Рамона предпочла ничего не говорить, просто отодвинулась и села. Джулиан одернул задранную кофту, поправил жилетку, шнурок.

 

Лаура моргнула, вернула выставленную по-черепашьи вперед голову на место, молча закрыла рот и снова открыла его. Горизонтальные морщины на ее лбу появились, стоило поморщиться и недоуменно уставиться на подругу с ее «слугой».

 

- Я даже не хочу спрашивать, серьезно. Но почему НА МОЕЙ кровати? -  она негодовала, и Рамона еле сдержала виноватую улыбку, потянулась к подушке, вытащила из-под нее ремни со страпоном, убранные туда машинально.

 

- Какого хрена ты делаешь?! - Лаура метнулась к ней, Рамона посмотрела на то, что достала, и побагровела. Это было то, что нужно, но принадлежало не ей. И Лаура, судя по всему, тоже прятала это под подушкой, когда не нуждалась.

 

Лицо Джулиана нужно было видеть, и Лаура на него только глянула разок, чтобы понять - у бедняги жестокий шок.

 

- Да мы просто разговаривали, - выдала Рамона. - И потом так вышло. Не думали, в общем-то, чья кровать. Мы ничего такого не делали.

 

- Я пошел, - Джулиан улыбнулся, как невинная овечка, вскочил и бросился к двери, но Лаура схватила его за локоть так, что ненарочно развернула на сто восемьдесят градусов.

 

- Нет, постой, хиппи-девочка, - она прищурилась. - Так вы объясните мне, какого хрена?

 

- Ты же сказала, что не хочешь спрашивать, - напомнил Джулиан.

 

- Она всегда так делает, - Рамона закатила глаза, вздохнула и хлопнула себя по голому бедру. Они не успели сделать ничего такого, что нуждалось бы в сложном решении. Но Лаура все равно не удержалась, бросила взгляд Джулиану ниже пояса. Он возмутился, вытаращив глаза.

 

- Куда ты смотришь?! - руку он сразу отобрал, сделал еще шаг к двери.

 

- О, давай, проваливай, хиппушка. Там Юрген ваш стоит, как раз. Не думаю, что он уже ушел, у него на лбу написано, что сплетничать любит больше, чем дрочить, - Лаура пригласительно махнула рукой, отобрала у Рамоны свое «оборудование» и снова спрятала под подушку. Рамона незаметно вытащила свое, на этот раз не промахнувшись.

 

- Юрген?.. Что он там делает?! - Джулиан удивился не на шутку.

 

- Он провожал меня до комнаты, что еще?! - Лаура посмотрела на него, как на идиота.

 

Теперь удивились оба - Рамона и Джулиан.

 

- Он провожал до комнаты ТЕБЯ? - переспросила она, но он перебил, не дав Лауре ответить.

 

- Подожди, не в том суть. ОН тебя до комнаты провожал?

 

- Вы не поверите... - Лаура застонала, села на стул, поставила локоть на стол и хлопнула ладонью себе по лбу. - Мы просто КУРИЛИ вместе. Кстати, он показал суперское место во дворе, там нет ни одной камеры, - она улыбнулась Рамоне, и та тоже обрадовалась. Джулиан на них смотрел с ужасом.

 

- Вы не поняли. ЮРГЕН ее провожал до комнаты. Я не удивлюсь, если он реально там сейчас стоит, - он ткнул пальцем в сторону двери и скорчил такую гримасу, как будто «глупые женщины» обсуждали мыльную оперу во время конца света. - ОН показал тебе место во дворе? Ты вообще с ним куда-то ПОШЛА?

 

- Да, - Лаура не поняла сарказма. - Там, за сараем, в котором газонокосилка, наверное, и лопаты, и всякая ерунда. Там кусты, и нет камер.

 

- Ты пошла С НИМ за сарай, да еще и В КУСТЫ? - Джулиан просто не мог сильнее вытаращить глаза, и обе «Луны» на него смотрели с таким же шоком, не понимая, в чем катастрофа. Джулиан отвернулся и застонал с рычащим, горловым звуком. - Жесть... Ну ты даешь.

 

- Что?.. Он нормальный парень. Он так обалденно отшил этого придурка, что я... - Лаура застыла, передумав рассказывать про процедуры в душе, упомянутые Юргеном в адрес Пьера. - Ммм... Я потом тебе расскажу, не при нем, - она пообещала Рамоне и покосилась на Джулиана.

 

- Я понял, можешь не выпендриваться, я лучше тебя знаю, ЧТО он может сказать. Тем более, Пьеру. И я тебя умоляю, не ведись на его сказки, он ВООБЩЕ не нормальный. Не был им никогда, не является и не станет даже перед смертью.

 

- Да он вообще спокойный.

 

- Это да. Это просто ты - лесбиянка, - Джулиан не удержался. - И не поняла НИЧЕГО, - он топнул ногой и снова застонал.

 

- Я извиняюсь, что прерываю вас. Но я вообще не в курсе ваших коварных интриг, - передразнила Рамона обоих. - Кто такой Юрген, вообще?

 

Джулиан выдохнул, скосив глаза к переносице.

 

«Ну тупая...»

 

- Ты же сидела перед ним в библиотеке. Чмо с нарисованными бровями. Ромео-недоносок такой.

 

«Кто-то перечитал Шекспира», - подумала Лаура.  Рамона просто остолбенела. Не могло быть так, что понравившийся ей в библиотеке любитель пирсинга хамил Пьеру в присутствии Лауры, да потом еще и позвал ее куда-то, курил с ней вместе, разговаривал С НЕЙ.

 

Рамона не поняла, можно ли было считать это банальной женской завистью, если она рассматривала себя, как парня, а Лаура казалась соперником. Кем тогда был этот Юрген? Предметом воздыханий, наверное.

 

«Черт, я же уже решила, что ну его к черту, Трини лучше?..» - вспомнила Рамона. Но искушение было сильным. И как он мог так быстро познакомиться с Лаурой, да еще и сам?! Она же не такая, как Рамона, она же тупее, она проще, она не такая...мужественная, в конце концов. Она просто любит быть «крутым парнем» при девчонках, вот и все. Она не так уж часто и спит с ними. Что он в ней нашел?!

 

«Она же во дворе торчала, а он в окно смотрел, точно... Черт, да почему на нее?!»

 

- Понятно, - равнодушно хмыкнула она, ничем себя не выдавая. Подло было завидовать Лауре, ведь они были настоящими лучшими друзьями. Не подругами, а друзьями, что было важнее и значило большее. - Чего встал? - она уставилась на Джулиана. - Хочешь сам ей рассказать, как тебе было классно в лагере? - она кивнула в сторону Лауры, и у той глаза загорелись, а губы растянулись в улыбку и обнажили зубы. Энтузиазм сквозил так, что Джулиана это напугало, и он все же повернул ручку двери.

 

- Нет, я лучше пойду, - он выскочил в коридор и умчался, радуясь, что никакого Юргена за дверью уже не было.

 

- Ну... А раз уж мы остались вдвоем... То про лагерь и все, что там было, расскажешь мне ТЫ, - Лаура пересела на стуле по-другому, оседлав его задом наперед, сложив руки на его спинке и поставив на них подбородок.

 

- Окей. А ты мне расскажешь все, о чем вы с ним болтали.

 

- С кем?

 

- С этим Юргеном, - Рамона прищурилась, вынужденная проявить интерес.

 

- Я знала, что ты запала на него! - Лаура ткнула в ее сторону пальцем и коварно усмехнулась. - Иначе с чего бы ты торчала в библиотеке. Я видела тебя там. А он потом такой сидел-сидел, когда ты ушла... И вдруг - раз! И выкинул резинку в окно, прикинь? Я вообще не поняла, а он исчез, а потом вышел, сделал вид, типа случайно уронил. Ну, и я его спалила... А потом приперся этот гомик. И он его отшил та-а-ак, что просто...

 

Рамона заслушалась, невольно улыбаясь и ругая себя за ничтожные подозрения и дурацкую зависть. Лауре было наплевать на всех этих парней из «Эль Соль», она просто не видела в них тех, с кем можно было бы заигрывать. Даже в активной роли.

 

«Только бы она не решила поменять свои взгляды после того, как я ей все расскажу про лагерь», - подумала Рамона, продолжая слушать мелкие подробности и детальный пересказ их диалога за сараем, рассказ о том, какие сигареты он курит, демонстрацию одной из них, выигранной в споре.

 

- Стоп, - Лаура оборвала монолог резко, стоило ей осознать что-то важное. - А зачем тебе про него столько знать, и какого хрена ты на него запала, если у тебя есть этот хиппи?

 

- Объясню, - Рамона закатила глаза и начала уже свой рассказ. - Ничего такого между нами и нет. Ну, сейчас. Мы же поругались сегодня уже, и он у меня в кулаке, вообще на крючке и не дернется, а то я всем расскажу. На, смотри, там фотки, - она взяла со стола телефон и бросила его Лауре. - Не хотела тебе сначала показывать, но раз ты уже знаешь... В общем, я не думала, что он придет мириться. А он пришел, и так получилось. Короче, правда, мы ничего такого не делали тут. И я вообще не знаю, что мне дальше делать...

 

- Все, - Лаура уставилась на нее горящими глазами. - Расскажи мне ВСЕ, с самыми грязными подробностями.

 

«Если бы я знала, что мне придется рассказывать это порно, я бы не села с ним в автобусе, когда ехали в лагерь», - обреченно подумала Рамона.



Просмотров: 2132 | Вверх | Комментарии (16)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator