Ramona and Julian. Глава 6. We are young, we are strong

Дата публикации: 17 Ноя, 2011

Страниц: 1

Игнасио проснулся от каких-то передвижений и звуков.

- Эй. Эй! - Джулиан стоял на коленях перед ним уже одетый, умытый, с заплетенными в косу волосами. Он, жаворонок, вечно вставал так рано, что выглядел идеально, когда все только начинали раздирать глаза. И так было даже в выходные. - Встань, свали на свою кровать, я пойду в прачечную, кину белье, - он потянул за край простыни.

 

- Ммм?.. - Начо недовольно пихнул его ладонью в лицо и отвернулся. Джулиан вытаращил глаза возмущенно.

 

- Вообще?! А ну пошел вон! - он пнул любимого друга коленом в бок. - Свали!

 

- Поспи еще, - предложил Начо глухо, в подушку.

 

- Вставай. Нам нужно поговорить, и мне еще много чего нужно сделать сегодня. И мне нужно попросить у Рамоны телефон Лауры, чтобы Пьер ей позвонил, понимаешь ты или нет?! Подорвись!

 

Начо недовольно сел, щурясь и приглаживая рукой взъерошенные лохмы. Иногда они были локонами, а сейчас выглядели ужасно.

 

- На, - Джулиан сурово протянул ему скинутые прошлым вечером боксеры и принялся снимать с подушки наволочку. Начо медленно, лениво трусы натянул, встал, подошел к окну с уже раздвинутыми занавесками, открыл его и потянулся со вкусом.

 

- Какого хрена ты так рано подрываешься?

 

- Люблю встречать рассвет, - с юмором, но как-то нервно ответил Джулиан. Начо не хотелось поворачиваться и смотреть на него. Джулиан был прав, скорее всего, уговаривая его остановиться и перестать. Если им и стоило сделать то, что они сделали, то точно не этой ночью, они поторопились. Не нужно было портить дружбу, потому что Джулиан его не любил, а Начо его просто ревновал.

 

Джулиан сел на стул, оставив гору белья лежать перед кроватью, поставил локоть на стол и закрыл лицо рукой.

 

- Блин, я не знаю, как тебе сказать.

 

- Что тебе стремно? Можешь не говорить, и так заметно, - Начо улыбнулся совсем не обиженно, повернулся и зажмурил один глаз, чтобы в него не светило солнце.

 

- Ты любишь меня? Не как друг, в смысле? - Джулиан убрал ладонь от лица и уставился на него. Такого взгляда он никогда Начо раньше не дарил, он был такой серьезный и странный, что Висент засомневался в том, можно ли сейчас отшутиться.

 

- Послушай, я тоже не знаю... - начал он, но Джулиан перебил.

 

- Блин, я задал вопрос. Да или нет?

 

Начо опять замолчал на пару минут, а потом осторожно выдавил.

 

- Нет. Но я люблю тебя, как друга. И прости меня, реально, ты был прав. Ты говорил, что не надо, и все такое, но я был на эмоциях и... В общем, я не хотел сказать, что все серьезно так.

 

- Если честно, я плохо все помню, - выпалил Джулиан честно, нервно улыбнувшись. - Правда, все как в тумане, очень хреново вспоминается. Для тебя это ничем не отличалось же от того троюродного кого-то там, который летом был?..

 

- Ты очень обидишься?.. - уточнил Начо на всякий случай.

 

- Не очень.

 

- Отличалось, но... Тогда я был пьян, а вчера - нет, так что я все понимал, как бы... Но знаешь же, как мозги перекрывает. Хотя, кому я это говорю. Ты тоже хотел.

 

- И ты хотел, - напомнил Джулиан. - И все. Просто я попробовал и понял... ну, кое-что...

 

- Что? - Начо вдруг обиделся, чувствуя, что ночь с ним не стоила всей жизни, и Джулиан далеко не собирался признаваться ему в вечной верности.

 

- Я, кажется, не гей, - Джулиан опустил взгляд в пол и прикусил щеку изнутри.

 

Ему повезло, что он не видел лицо Начо в этот момент, потому что того перекосило, как от сжеванной половинки лимона.

 

- Прости, что? - он нервно засмеялся.

 

- Просто я понял, что ты настоящий, конечно... Но она так не делает. То есть, она делает все это не так. Ты делаешь то же самое, и это круто, все такое. Но мне нравится, как она это делает. Она обнимает не так, целуется не так, она все делает не так. Дело не в тебе, а в ней, - Джулиан выдавливал слова так, будто его душили. Обижать друга очень не хотелось, а уж показаться ему доступной стервой - тем более.

 

- Просто она - девушка, которая делает все так, как мне нравится. Мне не нужен парень, который будет делать так же или даже лучше, мне нужна она.

 

- Тогда почему обязательно нужно под нее ложиться, раз ты «не гей»?! - Начо не понял.

 

- Потому что у меня такой характер, а у нее - такой. Ей так хочется и мне так хочется.

 

- Хотелось. Она тебя не хочет и не любит, она сказала тебе об этом, - жестоко припомнил Начо, все же обидевшись. Его собственный друг поставил на уровень ниже бабы с искусственным членом, и это задевало похуже простого отказа. - Ты же вчера говорил, что пусть она пойдет к черту со своим Гувером?!

 

- Потому что ты постоянно о ней напоминал. А я думал, что это реально можно забыть и пережить, и все такое. И я даже начал думать, что ты ничуть не хуже, а даже лучше, чем она. И ты так сказал, что любишь меня...

 

- Я имел в виду, что ты всегда можешь мне все рассказать, довериться, и не надо было мне врать! Я тебя люблю больше всех, но не в этом смысле!

 

- Слушай, не надо из себя такого идеального строить и бескорыстного, ладно?! Мне просто было плохо, сам знаешь, она меня отшила, а ты тут со своей заботой, «любовью», лечить меня еще начал. Что я должен был думать?! И если бы ты действительно был такой бескорыстный, ты бы ко мне не полез, заметь! И не надо делать из меня такого плохого педика, который использовал тебя, чтобы забить на нее, потому что я говорил тебе, что не надо!

 

- Один раз всего сказал!

 

Джулиан оскорбился, не ожидав такого обвинения от Начо, который ночью сюсюкал с ним, как с девчонкой.

 

- А я тоже человек, а не робот, ты и так запутал меня вчера, да еще и настаивал. Я железный, что ли?! Я думал, что это правда поможет! И не помогло нифига, - он хныкнул, закрыл глаза и вздохнул.

 

Начо и сам устыдился своей истерики, посмотрел в сторону и сдался.

 

- Ладно, мы натворили дохрена не того, но я еще раз тебе хочу сказать - ты можешь говорить мне, что угодно. И не ври мне, пожалуйста, это бесит, я же все равно узнаю. Тебе жалко сказать мне?

 

- Не жалко. Вот сейчас я говорю - я люблю ее, я не могу без нее. Я буду терпеть, даже если ей на меня плевать. Тем более, вчера она сказала, что раз мы официально не расставались, значит, мы все еще вместе. Не стала бы она так говорить, если бы хотела от меня избавиться, правда же?

 

- Логично.

 

«Или ей тебя просто жалко», - додумал Начо про себя, но не озвучил.

 

- Мы ничего не испортили? - Джулиан с надеждой уточнил, сделав брови домиком. - Или нельзя так дружить теперь?

 

- Даже бывшие жены и мужья дружат, - фыркнул Начо, отмахиваясь. - Ходят в гости друг к другу и доверяют такое, что новым мужьям и женам не говорят.

 

Джулиан улыбнулся, его это сравнение развеселило.

 

- Тогда ладно. Но все равно, ты вчера первый начал. Ты первый ко мне полез целоваться.

 

- Не знаю, что на меня нашло, - процедил Начо, хотя собирался сказать, что это не он был виноват, а Джулиан сам его провоцировал. - Не знаю, правда. Просто... Это все вместе. И твое вранье, и то, что она меня бесит тем, как ведет себя с тобой. И то, что ты еще орал на меня, и что ляпнул эту хрень про то, как вы там с ней в лагере трахались...

 

- Да-а-а, я был не в себе, - признал Джулиан тихо, вспомнив и этот эпизод прошлого вечера.

 

«Какую чушь я порол», - подумал он пристыженно, краснея.

 

- Сейчас окончательную точку поставлю, - предупредил Начо.

 

- Дерзай.

 

- Утром ты страшнее, чем ночью.

 

У Джулиана глаза на лоб полезли.

 

- Это шутка?!

 

- Нет, серьезно. Ты не такой...ммм...притягательный? Утром ты жутко пресный, и у тебя синяки под глазами. Ты не высыпаешься, хрен ли ты встаешь в такую рань?

 

- Я высыпаюсь, я не могу больше спать! Что ты несешь?!

 

- Кстати, как твое горло?

 

- Мудак! Мы не про горло! Я страшный при свете?

 

Начо ухмыльнулся, достал из шкафа чистое полотенце и закинул его на плечо, с лицом ублюдка направился к двери.

 

- Может, она поэтому тебя расхотела?.. Ты просто... Ну очень чистый.

 

- А ночью я был какой?!

«А ночью ты был, как дешевая шлюха... Прикольная, рыжая, грязная шлюха», - подумал Начо злобно и даже жестоко, чтобы вытравить из себя малейшую симпатию, которая вчера вечером закралась. Из Джулиана он ее выбил тоже своими словами, так что Трини просто взбесился.

 

- Что ты молчишь?! Ночью я был не такой?!

 

- Нет, ночью ты был...милее? Короче, подумай об этом. Может, стать как Пьер? Не говорю про Гувера, тебя же он бесит, да и далеко ему до Пьера. А вот тот очень даже ничего, постоянно так и манит даже нормальных.

 

- Вот говнюк! - Джулиан содрал со своей ноги кроссовок и бросил его в обидчика, попал в спину, и Начо убежал, отвратительно хихикая. - И горло у меня уже не болит, спасибо, козел!!

 

В коридоре Висент перестал хихикать и даже улыбаться, он помрачнел и пошел в душ с гадким настроением. Его не просто отшили. Его отшили и предпочли ему девку со страпоном, причем обосновали это не тем, что он что-то не так сделал, а тем, что она все сделала лучше.

 

«Дело не в тебе, а в ней», - Начо вспомнил, что Джулиан сказал, и усмехнулся невесело.

 

Все же, за лето Трини очень изменился, он стал другим. Или он изменился еще раньше, просто Начо этого в упор не замечал, привыкнув к легкому и воздушному образу приятеля. И он, возможно, даже немного влюбился в этот образ, потому и относился к Джулиану так бережно, когда тот вел себя нормально. Но иногда нормальность у Джулиана проходила, и он становился то озабоченной гадиной, которая и спровоцировала Начо ночью, то долбанной дрянью, которая орала на него вечером и отшила утром. Он был даже не двуличный, а трехличный, он всегда был таким, каким ему вздумается быть.

 

«Даже Гувер проще, он всегда мудак, хоть гадать не надо, какое у него настроение, и что он скажет. Он никогда ничего хорошего не говорит. И ты достал уже, блин, гнать на него постоянно. Он нравится Рамоне. И ЧТО ТЕПЕРЬ? Он виноват в этом, что ли?! Он ее нахрен послал, он ее обхамил при всех, а она все равно лезет. Он-то в чем виноват?» - Начо мысленно уже начал обращаться к Джулиану, который наивно полагал, что все устаканилось. Нет, прошлый вечер почти закончился перемирием и закончился бы им, если бы он проявил стойкость и отказал Начо еще раз. Но он сдался, и теперь Висент уверен был, что виноват именно Джулиан. Он врал, он был такой непонятный и многоликий, он его спровоцировал, а потом оттолкнул, тем самым раздразнив, а потом еще и разрешил, все-таки. Так кто виноват? Конечно, Джулиан. Нужно было сразу думать головой, а не задницей, раз уж он такой «девочка».

«У меня такой характер», - передразнил Начо мысленно. «Тоже еще, леди». Если у него был такой нежный девичий склад ума, даже нежнее, чем у Рамоны, он и должен был знать, что Начо - парень, и думал он в тот момент далеко не головой. Джулиан обязан был думать за двоих и раз уж он не собирался продолжать все это утром, не нужно было соглашаться ночью!

 

«Пусть сначала разберется, чего сам хочет, а потом уже поговорим», - подумал, как отрезал, Начо и резко повернул кран с холодной водой. Он вообще не заметил, как дошел до душевой и успел снять боксеры, закинуть полотенце на вешалку. И поток ледяной воды его как-то совсем не обрадовал, но еще сильнее привел в чувства, разозлил и отрезвил. Приговор по поводу Джулиана обжалованию не подлежал.

 

* * *

 

Трини вскрикнул от резкой боли в голове, когда ему не сильно, но внезапно хлопнули ладонями по ушам.

 

- Доброе утро, шлюшка номер два! - бодро поприветствовал Юрген. Утром он проснулся в одиночестве, но это его совсем не расстроило, а даже обрадовало. Он успел ночью помацать вожделенные сиськи, а потом выгнать Рамону к черту и заснуть. Мэй ушла в опустевшую без Лауры комнату, сделав вид, что не обиделась. Но месть все равно задумала.

 

Никто не смел выгонять ее так, будто это ее использовали, а не она.

 

- Ты сдурел?! - Джулиан впервые на Юргена закричал, держась за уши, по которым немец его хлопнул. Было ощущение пульсации крови, будто она вытекала из ушей, и он вообще оглох.

 

- Она еще не сказала тебе? - Гувер хмыкнул, привалившись к стулу Рамоны, которая так и сидела, спокойно завтракала, делая вид, что не замечает происходящего. Начо подозрительно на это все смотрел, не осмеливаясь поверить, что ночью его догадка совпала с фактами, и Мэй с Гувером действительно что-то делали вдвоем.

 

- Ты что-то хотела мне сказать? - вежливо обратился Джулиан к Рамоне, чтобы не делать вид, будто ее в столовой нет.

 

- Я? Нет, - она покачала головой.

 

Юрген на секунду растерялся, но потом прищурился и понял, что что-то пошло не по плану. А значит, нужно было снова как-то выкручиваться одному.

 

- А я хотел. Ну, точнее, она тоже собиралась тебе сказать утром, что между вами все кончено. Но я знал, что она наврет, подлая дрянь, - Юрген улыбнулся. - Ты же и сам знаешь, какая она, да? Трахается, как шлюха, только не обычная шлюха, а такая оригинальная. Вот и вчера она за мной весь день таскалась, смотри, что сделала, - он отогнул ворот кофты, показав два темных засоса на шее. - А потом она уломала меня заняться тем, чем и ты с ней занимался. А знаешь, чем заманила? Сиськами своими, представляешь? Тупая лесби предложила полапать ее сиськи, лишь бы вставить мне, хотя я и так уже сказал все, что думаю о ней. Вот только вчера она врала, что бросит тебя утром, потому что ты ей не нужен и достал ее уже.

 

- Я этого не говорила, - Рамона фыркнула.

 

- А чего же ты тогда вдруг такая тихая и не бросаешь его? Наврала мне?

 

- А что, тебе не нравится, что тебя использовали и выкинули? - она улыбнулась, оглянувшись на него.

 

Начо на секунду заметил, как ухмылка немца потускнела, и уголки рта неуловимо опустились. Но это наваждение тут же пропало, как галлюцинация, он осклабился.

 

- Кто кого использовал еще. Мне понравилось, сиськи твои я помацал. Так себе сиськи, если честно, ничего особенного.

 

- Я бы удивилась, если бы они тебе понравились, раз тебе нравится, когда тебя чпокают в задницу, - она пожала плечами все с той же надменной улыбкой. - Выложить на ютуб, да? Необязательно, и так все теперь знают. Какой псевдоним возьмешь? «Шлюшка» и «шлюшка номер два» уже заняты. Будешь «шлюшкой номер три»? Позорной давалкой грязным лесбиянкам?

 

Месть была жгучей, и Рамоне не понадобилось для этого даже оскорблять его в ответ за то, что он обхамил ее перед кучей народа из обоих школ. А симпатия пропала окончательно тогда, когда он ночью сел и сказал «Проваливай отсюда, извращенка» и хмыкнул, будто это действительно он ее использовал.

 

«Долбанные учителя, где они, когда нужны», - Пьер начал оглядываться, понаблюдав за этой сценой у окна. Юрген так и стоял рядом со стулом Рамоны, лица Джулиана Пьер не видел, но когда Трини начал подниматься с места, Локруа собрался позвать кого-нибудь разнять их, если что.

 

Учителей еще не было, они сидели в учительской, только явившись на работу, а сонная повариха, приготовившая завтрак, даже не собиралась сдвигаться с места, хоть и видела все это.

 

- Тупая сука, - не выдержал Юрген и в отместку рывком дернул замочек на «молнии» кофты Рамоны. Кофта расстегнулась, и на секунду даже Пьер увидел то, чем Рамона ночью немца уговорила.

 

Мэй тоже вскочила, даже не застегиваясь, вцепилась ему в волосы и толкнула посильнее, так что Начо еле успел вскочить, когда Юрген упал и свалил собой оба стула.

 

- Я так и знал! Ты наврала мне!! - он завелся, хоть и собирался это скрыть. Ночью он почти поверил, что это не просто желание, а настоящая симпатия. И он ляпнул это «проваливай» просто в шутку, не подумав, что может обидеть.

 

- Будешь думать в следующий раз! - Рамона усмехнулась, но он снова вскочил и просто пихнул ее, а потом схватил за ворот и чуть не приподнял с пола.

 

- Тупая шлюха!

 

- Отвали от нее! - вставший Джулиан не подумал о том, что Рамона и сама запросто может справиться, машинально схватил стоявший на подносе лесбиянки пирог и приложил его вместе с блюдцем из фольги о лицо Юргена. Тот вдруг завизжал на всю столовую, так что все подскочили, и повариха наконец ожила.

 

- Да что тут за ор, в самом деле?! - Рауль танцевальным шагом влетел в зал и оглядел всех. - Я только что пришел, вы мне даже не дали выпить ко... Что за черт?! - он в ужасе уставился на застывших возле крайнего стола старшеклассников. Начо просто вытаращил глаза, а Рамона замерла в своей расстегнутой кофте, растрепанная и переставшая злиться. Джулиан и сам испугался, он не думал, что пирог еще горячий, но ему даже руку еще жгло после прикосновения к раскаленной фольге.

 

 Юрген согнулся, держась руками за лицо, и то ли стонал, то ли шипел. Он отодрал куски теста и «сетку», так что все это упало на пол, вымазав его вареньем.

 

- Это он! - выпалил кто-то из девчонок, ткнув пальцем в Джулиана, и все сразу, как по команде, повторили ее жест.

 

Рауль просверлил хиппи взглядом, потом быстро осмотрел Рамону с ее неприличным видом, бросил взгляд на Начо. Тот стоял с испуганным лицом, так что сразу ясно было - он ни в чем не виноват.

 

- Вы двое, к директору, - Рауль прошипел, сверкнув глазами на прославившихся еще вчера Рамону и Джулиана. - А ты быстро бери его и веди отмывать это все, а потом в медкабинет, - он кивнул Начо, не стал ждать, пока «Бонни» и «Клайд» соберутся, взял их за локти и потащил за собой.

 

- Эй, - Висент неловко к Юргену подкатил, тронув его за плечо. - Ты как? Надо к врачу?

 

- Глаза! - Юрген заорал злобно, отпихнув его, но Начо уже на Джулиане в таких ситуациях натренировался, выхватил из салфетницы почти все ее содержимое и сунул немцу в руку.

 

- Вытирай, кретин, только не открывай их.

 

Вести за руку человека с зажмуренными глазами было бесполезно, Юрген постоянно спотыкался, и даже Пьер на пару секунд перестал его ненавидеть и заволновался. Но Начо просто приобнял его одной рукой за плечи, вытащил из столовой в коридор и довел до туалета, открыл дверь свободной рукой и заволок мальчика-варенье внутрь.

 

Лицо выглядело ужасно из-за сладкой массы, которая застывала прямо на ходу, прилипала и смотрелась, как кожа пострадавшего при пожаре. Начо включил воду, оторвал несколько полотенец, намочил их и сначала протер кое-как размазанное по векам варенье, а потом провел по щекам.

 

- Не лезь, я сам! - Юрген отмахнулся от него, так же истерично размахивая кулаками, как Джулиан прошлым вечером, и нагнулся к раковине. Он оттирал сладкое горячее варенье долго, вода шумела, так что он ничего не слышал. Он слышал, конечно, как стукнула дверь, но подумал, что это была входная дверь. На самом же деле, Начо просто зашел в кабинку, и оттуда скорее просто подслушивал, чем использовал ее по назначению.

 

Юрген выключил воду, шмыгнул носом, потом вытер лицо бумажными полотенцами и полез в карман свободной красной толстовки, которую с утра натянул. Он нашел подводку, наклонился вперед, к зеркалу, и принялся снова рисовать брови, которые «уплыли» вместе с водой. Лицо выглядело забавно, как после качественной процедуры в дорогом салоне красоты. Оно порозовело от ожога, и Юрген собирался подождать, пока оно снова побелеет, остынет.

 

«Долбанный Трини. Он об этом еще пожалеет...» - подумал он сначала, но потом посмотрел на себя в зеркало и понял, что ненавидящего огня в глазах больше нет. Не было желания думать о мести, не было ощущения победы. Было ощущение краха, потери, разбитых осколков маленького внутреннего мира.

 

Это не удавалось Пьеру, как он ни старался, это не удалось Джулиану, хоть он и был близок со своими подлыми, мелочными методами войны. И это удалось Рамоне, которая дополнила их общие старания своим контрольным поступком. Это не он ее использовал и отшил, это она ему отомстила за всех сразу: за Джулиана, за Пьера, за Лауру и за себя. Теперь все считали его ничуть не лучше тех, кого он оскорблял. И он не мог понять, как же он так поверил и повелся на то, что он действительно ей нравился. Обжимания?.. Да это был просто дурацкий повод согласиться, потому что ему хотелось попробовать. Вдруг это и правда вышло бы не так уж плохо?

 

Начо закрыл рот ладонью, чтобы не дышать шумно и не спугнуть вдруг, но глаза у него полезли из орбит от звуков задушенного плача. Рамона, видевшая это еще прошлым вечером за сараем, видела только малую часть того, что иногда случалось. И для нее это не было непривычным, она решила, что он всегда так себя вел, потому и относилась пренебрежительно.

 

Зато для Игнасио это было шоком, и ему вдруг стало противно от того, что он ночью пытался утешить Джулиана, обнимал его, бегал за лимонным соком, заботился. Джулиан сам не знал, чего хотел, сначала послал, потом разрешил, а утром снова выбросил его из своей жизни, как будто Начо был ему не другом, а посторонним человеком, вещью.

 

И стало отвратительно от того, что ему удалось своими или чужими силами сломать самого несокрушимого поганца их школы.

 

Юрген никак не мог сжать кулаки, как обычно делал, не мог разозлиться. В солнечном сплетении будто пробили дыру, и в салоне самолета «Юрген Гувер» произошла разгерметизация. Он стремительно падал и вот-вот должен был потерпеть крушение. И винил он во всем только себя, такого идиота. Этого бы не случилось, не пойди он вчера за сарай после скандала, не просиди он там столько времени, не заткни он уши наушниками. Он бы услышал, как Рамона подошла, и она бы не смогла его там зажать. А если бы не было этого их разговора, не было бы и ссоры в столовой, после которой она за ним побежала в комнату. И не было бы больше ничего. И ему бы не захотелось тоже побыть кем-то, за кем гоняются, кого хотят. Его никто не любил, никто не хотел, и ненавистным стал даже Пьер, которого обожали все. И даже дурацкий хиппи Трини, который так страдал по своей лесбиянке. И зачем только она смотрела на него, на Юргена, всю эту неделю?

 

Он же решил, что он и правда ей нравится. Но вышло, что ошибся, как и в том, что нравился Лауре. Это он был во всем виноват. Это он никому не нравился, как бы ни вел себя.

 

По коридору мимо туалета кто-то прошел, и Юрген опомнился, понял, что кто угодно мог войти в любой момент и увидеть его в таком состоянии. Выходить тоже было не лучшей идеей, он выглядел далеко не потрясающе со слипшимися ресницами, а потому выбрал лучшее из худшего - заперся в той самой кабинке, на которой еще недавно было написано его маркером откровение про Пьера. Кабинка была соседней с той, где сидел и прислушивался Начо, поэтому он услышал даже стук подошв об опущенную крышку унитаза, на которую Юрген сел. Он, видимо, задрал на нее и ноги, обнял колени. Начо даже живо вообразил себе, как школьный сплетник уткнулся в колени носом и сидел, ревел, как девчонка.

 

«Да быть этого не может. Это его брат-близнец», - он сам себе не поверил. Нереальным был воображаемый Гувер, который задыхался, хлюпал носом, шепотом ругал себя и жаловался себе же на мир. Потом он заговорил по-немецки, и Начо перестал что-либо понимать, но эмоций в речи прибавилось в несколько раз.

 

- Кончай реветь, это того не стоит, - вздохнул он, стукнув кулаком по стенке между кабинками. Шепот и всхлипы затихли, а потом и дыхание будто оборвалось.

 

- Убирайся, - мрачно процедил Юрген, когда осознал, как сильно прокололся.

 

- И как только тебе ума хватило дать ей. Вы что, сговорились все, что ли? Джулиан тоже не тупой, вроде, а дал ей. Да и ты, хоть и мудак, тоже не тупица. Чем она вас покупает?

 

- Сиськами, - с сарказмом огрызнулся Юрген.

 

- У нее неплохие сиськи. Чего реветь тогда?

 

- Отвали, Висент. Не смей со мной разговаривать.

 

- Тебя обрадует, если я скажу, что ты был прав вчера?

 

- В смысле? - Гувер невольно заинтересовался.

 

- Ты назвал его шлюхой. И это правда. Он вчера дал мне, чтобы «проверить» свои чувства к ней. И сегодня сказал, что это у него настоящая любовь к ней. И он не гей никакой, просто обожает ее.

 

Юрген промолчал, и Начо пожалел о сказанном.

 

- Теперь можешь растрепать кому угодно о том, что я это сказал. И мне пофигу, что он больше никогда не станет со мной разговаривать.

 

- Почему? Вы же настоящие друзья.

 

- Лучше без друзей, как ты, чем с такими, как он. Не люблю, когда на мне проверяют что-то, и меня используют.

 

- Я всегда прав, - Юрген усмехнулся. - Только без друзей... А, ладно, - он опять расклеился, и слезы подступили к глазам. - Какого хрена ты здесь сидишь?! Я думал, ты давно свалил, я сказал тебе свалить еще минут двадцать назад!

 

- Ой, да кто тебя станет слушать.

 

Юрген замолчал, Начо тоже притих. Но Гувер все же сжал кулак и приложил его к своему солнечному сплетению, будто закрывая пробитую дыру. В груди затеплилось, сквозняк и холод начали нагреваться. Все было не так уж плохо, и Висент оказался прав - оно того не стоило. Какой-то Джулиан с какой-то Рамоной, подумаешь.

 

- И она поступила, как тварь, - заметил Начо. - Чересчур по-хамски, ты так не делал.

 

- Ты мне только что тоже растрепал про него.

 

- Но я - только тебе, а она - всем сразу.

 

- А кто тебе сказал, что я теперь не расскажу всем про него?

 

- Тогда я расскажу всем, что ты ревел тут, как девка.

 

- Ну и рассказывай, мне хуже уже не станет. А я все равно всем расскажу, что ты про него сказал.

 

- Да пожалуйста, мне все равно. Это правда, а на правду не обижаются.

 

Юрген удивился.

 

- Ты тоже так думаешь?

 

- Так все думают. Но то, как ты ее обычно подаешь, эту правду...

 

- Это стиль, - чуть ли не гордо, с ноткой юмора объяснил Юрген. Но потом он подумал, что если ему хочется, чтобы всего его любили, нужно что-то менять в своем поведении. - Ладно, я не скажу никому.

 

- И я не скажу.

 

- Не ругайся со своим дебильным Трини, вы же реально друзья. Друзей не бросают из-за ерунды.

 

Начо уставился на стену между кабинками, выпучив глаза, как рыба.

«Это Гувер сказал?!»

 

- Друзья не бывают навсегда же, - он хмыкнул.

 

- Бывают, - Юрген уперся и начал спорить.

 

- У тебя-то их нет.

 

- Это пока, - Гувер решил, что никто еще не диктовал ему, как жить, и не будет диктовать. Он сам решит, что нужно делать и когда. - И это пока я выгляжу, как зареванное чмо, - он вышел из кабинки, так что Начо услышал стук дверцы. - Скоро пройдет, и я буду выглядеть охрененно.

 

- И станешь добрым, - Начо усмехнулся.

 

- Вот и стану.

 

- Кому ты врешь.

 

- Да мне все равно, что ты думаешь.

 

«Слабым быть сложно», - подумал Юрген про себя. И правда, куда больнее и обиднее было доверять и доверяться, верить, признаваться, чем закрываться ото всех и тихо мстить. Но когда он был слабым, и ему было больно, потом сразу появлялось что-то хорошее, вроде внезапно появившегося Висента, утешившего его парой слов. А значит, риск стоил того, чтобы попробовать.

 

- Ну, ты и так не конченное дерьмо, каким кажешься, - Игнасио задумчиво протянул. - Иногда ты бываешь терпимым. Но ты точно не добрый.

 

- Ты меня вообще не знаешь.

 

- Пойди и извинись перед Пьером за то, что толкнул его. Ты бы видел, сколько крови было, когда ему локоть зашивали.

 

- Еще чего! - Юрген передернулся. - Через мой труп!

 

- Вот видишь, - испанец паскудно хихикнул из кабинки, проверяя, закрыта ли дверь. Вдруг Юрген бросится бить ему морду.

 

- Это перебор, - гордо и сухо ответил немец. - Но я постараюсь.

 

Начо наконец вышел, поправил одежду и посмотрел на Юргена оценивающе.

 

- Если не считать зареванных глаз, ты не так уж мерзко выглядишь. Ну, ожог уже прошел, не такой уж и горячий был пирог.

 

- Ты понятия не имеешь, какой он был горячий! - рявкнул Юрген, ткнув в его сторону пальцем, но потом уставился на этот палец в шоке и опустил руку. - Само получилось.

 

- О, да, просто сеньор Великодушие, - передразнил Начо. - Старайся больше молчать, - он хлопнул Юргена по плечу и проверил реакцию. Удивление все равно было заметным. Юргена даже никто не касался, так его не любили.

 

- Вот увидишь, - он прищурился и опять сделал хищное, решительное лицо. - Я еще навставляю твоему тупому Трини, так что он пожалеет обо всем...

 

- Опять мстить?

 

- Нет, не в том смысле. Ему станет стыдно, что он такая мразь. Я же никому не говорил про него и нее, пока он сам не начал мне гадить. Я не был виноват в том, что она ко мне начала клеиться. Скажи же, он сам виноват?

 

- Сам, - Начо согласился, уже и сам осознав этот промах Джулиана. Но ему затмила разум ревность, так что это многое объясняло, но вины с него не снимало. - Но Пьер-то тебе что сделал? Если ты не писал ту фигню про Джулиана, ты написал ее про Пьера. Зачем?

 

Юрген застыл, смутившись и прикусив щеку.

 

- Ну, а разве не правда? Шлюха же, - он хмыкнул, но Начо не подхватил, и улыбка стерлась. - Ну, может, это был перебор. Но он трахался с ним в туалете, вот прямо здесь!

 

- Ну и что? Тебе-то какое дело, кто кого трахает и где, и когда? Про Джулиана же ты никому не говорил, а Пьер тебя ВНЕЗАПНО спровоцировал?

 

- А что Трини сделал я, спрашивается?! Тот же самый внезапный порыв, просто захотелось и все!

 

- Он ревновал ее к тебе, - пояснил Начо, как тупому. Юрген стоял, чуть наклонившись, защищаясь и высказываясь так, будто лаял по-собачьи. Его манера огрызаться всегда скорее заставляла улыбнуться, чем обижала или злила. Начо же стоял, чуть отклонившись назад, сунув руку в карман и чуть надменно смотрел на «исправляющегося злодея» поучительным взглядом.

 

- Значит, и ты на него злишься потому, что ревновал! - выпалил Юрген, найдя зацепку.

 

«Черт, правда», - понял Начо.

 

- Да я к нему и полез-то только потому, что ревновал, а теперь он меня взбесил тем, что сказал, что она ему нравится больше! - выпалил он не менее эмоционально.

 

- Ага! Значит, это ты к нему полез!

 

- Ты же добрый и никому не расскажешь, - напомнил Начо, осклабившись, и Юргену стало обидно. ТАК хотелось всем растрепать и отомстить Джулиану, что просто трясло.

 

- Ладно, - выдавил он через силу.

 

И тут до Начо дошло, он так посмотрел на немца, так неожиданно улыбнулся и вытаращил глаза, что Гуверу стало не по себе. Его перекосило, и на лице отразился ужас.

 

- Да ты ревнуешь Пьера! А-а-а, вот лох!! - Начо бросился на выход, развернувшись, забыв про все и собираясь рассказать всем, проорать прямо из коридора, но Юрген бросился за ним и успел прижать к стене. Он схватил Начо за воротник и придавил со всей силы.

 

- А ну заткнись!! Не смей! Что за хрень?! Эту шлюху?! Ты в своем уме?!

 

- А разве нет?! Джулиан тебя ненавидел «ни за что», потому что он ревновал Рамону к тебе! Я терпеть не могу его, потому что я ему не нравлюсь! А Пьер на тебя даже не смотрит никогда, даже ни слова тебе не говорит, а ты вечно лезешь и убеждаешь всех, что он - тупая шлюха!

 

- Говори тише, кто-нибудь услышит! - зашипел Юрген.

 

«Ага, но он не заткнул меня», - подумал Начо. «Значит, интересно, что ли?.. СОМНЕВАЕШЬСЯ, ДА?»

 

- И ты обхамил Лауру за то, что она тебя отшила! Черт, как же я мог забыть, что ты просто умирал по нему раньше, - Игнасио захохотал, поднял руку и вытер выступившие слезы. Юргена совсем перекосило, он отступил, и у него задергался глаз.

 

- Не смей сказать кому-нибудь этот бред! Я вообще его презираю, он же тряпка половая, подстилка грязная, о него только ноги и вытирать!

 

- А-а-а, ой, не могу... Вот, почему ты его терпеть не можешь... Он же тогда все спалил и всем рассказал, что ты на него запал, вот педик...

 

- Сам педик! Сам-то на себя посмотри, ты лез к Трини! - Юрген чуть не запрыгал от злости, но ему мешала боль в пояснице и позвоночнике, оставшаяся после бурной ночи. И вообще, было неудобно ходить и прыгать.

 

- Еще и оправдываешься...О-о-о, боже... Представляю, как тебе стыдно было, когда он грохнулся!

 

- Ни капли! - у Юргена даже голос сорвался на визг.

 

Начо вдруг замолчал, поняв, что ему тоже стало стыдно, что он обиделся на Джулиана. Он был не виноват в том, что любил Рамону, и это Начо его запутал и буквально вынудил.

 

Висент и Гувер молчали около минуты, думая о своем, а потом дверь открылась и ударила Юргена по плечу.

 

- Аккуратнее можно?! - вызверился он, а потом увидел, кто вошел, и закатил глаза. - Как обычно, вовремя, шлюха.

 

- Отвратительно выглядишь, - заметил Пьер, осекшись сразу. Он тоже Юргена заметил, когда заходил, и пока немец не открыл рот, Пьер его успел пожалеть. Он увидел покрасневшие глаза, удивился и хотел спросить, как ожог, но стоило его оскорбить, и все желание наладить отношения пропало.

 

- Не хуже, чем ты, - заверил Юрген, и Начо на него выразительно посмотрел.

 

- Не с ним, - пояснил немец, имея в виду, что Пьер был исключением из правил. Если Юрген и станет добрым, то только не с ним.

 

Локруа решил не следовать его примеру и все же спросить. Это была не вежливость, а настоящая забота, поэтому он и решился.

 

- Как лицо?

 

- Прекрасно. А как твой локоть? - отреагировал Юрген ласково, заставив себя. Пьер удивился.

 

- Терпимо.

 

- Жаль, - Юрген не удержался. - Я надеялся, что очень болит. Ладно, вы тут еще поговорите, а я пойду. Не хочу дышать с тобой одним воздухом. Мало ли, вдруг испарения блядства заразны.

 

Начо мрачно вздохнул, Юргену стало на секунду стыдно, но он с собой ничего поделать не мог. Что можно сделать с собственным характером? Ничего.

 

Стоило ему уйти, и Начо почти проболтался.

 

- Мы тут, кстати, о тебе разговаривали.

 

- Вы разговаривали. Вообще странно. Обычно он лает. Ой, а как Трини, кстати? Я вчера уронил его в море случайно, - Пьер улыбнулся неловко.

 

- Нормально. Чуть не заболел, но обошлось.

 

- Отлично. Ты не дашь мне его телефон? Просто он достал у Рамоны номер Лауры, и мы сегодня все-таки встретимся... Но мне нужно кое-что Джулиану сказать. А он у директора сейчас, - он скривил губы сочувственно, представляя, как хиппи достается от сеньора Пинтеньо и сеньоры Мартины.

 

- У тебя есть ручка? - кивнул Начо, не видя смысла отказывать.

 

«А Джулиан был прав. Если с ним не ругаться, он вполне нормальный», - заметил он, наблюдая за Пьером. И на примере их ругани с Юргеном было отлично видно, что не Пьер всегда затевал ссору.

 

Пьер закончил причесываться, прихорашиваться, достал из сумки ручку с листком и прикинулся журналистом.

 

- Диктуй.

 

Начо продиктовал, разглядывая его. Он так и не решился разболтать подозрения насчет Юргена. Вдруг он ошибался? Вдруг Гувер не врал, и он действительно просто так ненавидел француза, презирал его за внешность, характер и образ жизни? Вдруг он его терпеть не может, а Начо только хуже сделает, запутает Пьера, и ему достанется от Гувера? Он и так обозленный сейчас, и его решение стать добрым весьма хрупкое, а он себя не контролирует рядом с Пьером.

 

«Лучше не надо», - подумал Висент. «Пусть сами разбираются».


* * *


- И как вам? Нравится?.. - Юрген подошел сзади к парочке рыжих, которых Рауль только недавно отпустил из кабинета директора.

Рамона с Джулианом стояли с идентичными выражениями лиц перед доской позора, созерцая свои фотографии. Это была насмешка судьбы, ведь фото немца по-прежнему висело в центре, а их фотографии - по бокам от него. И это была настоящая пытка видеть его надменную ухмылку и свои серьезные, как на паспорт, рожи слева и справа.

 

- Пошел вон отсюда, - Джулиан прошипел тихо-тихо, чтобы никто не услышал. - Хочешь еще пирожка?..

 

- Нет, спасибо, НАЕЛСЯ, - Юрген наклонился к нему и гавкнул прямо в ухо. - Так что не подходи ко мне на три метра, шизик чумной.

 

- Сейчас удачный момент закрыть рот и свалить, - заметила Рамона. - Ведь я еще не все рассказала и не всем. Например, как по-немецки будет «еще» и «поцелуй меня».

 

- А мне не стыдно. Ведь это ты разбила мне сердце, лживая тварь, - пропел Юрген самодовольно, затолкав обиду так глубоко, чтобы не чувствовалась.

 

На самом деле, его волновало только одно - чтобы Начо не разболтал Пьеру о своих дурацких подозрениях. И дело было даже не в том, что француз немцу реально нравился. Они не общались три года, да они вообще никогда не общались близко, они не знали интересов друг друга, понятия не имели о характерах и ограничивались своими впечатлениями и фантазиями. И Юрген просто привык ненавидеть Пьера, это был факт, это была традиция «Эль Соль», в которой были хиппи Джулиан, мачо Начо, ублюдок Юрген и шлюха Пьер. Все к этому привыкли, иначе и быть не могло. Но «Ла Луна», вмешавшись в жизнь «Эль Соль», все переиначила на свой лад, и женский пол разбавил концентрацию мужских флюидов. Война пошла совсем по другим правилам, и теперь Юргену пришлось пересмотреть причины своей ненависти.

 

Может, дело в том, что Пьер тоже вырос и изменился? Он стал еще красивее, не такой пучеглазый карась с бесцветными бровями, как давным-давно. И Юрген больше не угрюмый мальчик с веснушками, у которого нет ни вкуса, ни стиля, только хамский характер.

 

«Только этот дебил до сих пор думает, стопроцентно, что я слушаю Мэнсона, я сатанист, атеист и извращенец. Черт. И если он действительно так думает, то он не прав только насчет Мэнсона и атеиста», - Юрген вздохнул, забыв, что стоит между Рамоной и Джулианом, за их спинами. Они оба на него покосились, потом посмотрели друг на друга, и им стало стыдно.

 

- Слушай, извини, - Рамона первая сдалась и тронула его за плечо. - Правда, все было классно ночью. И я даже поняла, что ты не со зла меня выгнал... Просто, ну... Ничего не получится. У меня свои тараканы, дело не в тебе. И внешне ты просто супер, и весь такой... ух, просто. Но не получится, - она призналась. Джулиан заставил себя сделать нормальное лицо, а не «о, боже, аллилуйя, ты услышал меня».

 

- Извини, что пирогом швырнул, - выдавил он.

 

- Чего?.. - Юрген очнулся от своих мыслей и уставился на них, как на диких.

 

- Я сказала «извини», идиот, - Рамона мрачно на него уставилась, как на Лауру, когда та тормозила.

 

- И я, - поддакнул Джулиан.

 

Юрген на него посмотрел стеклянными глазами, покивал, потом моргнул, понял, что совсем застрял и выпал из реальности.

 

- Извини?.. А... Да ладно, ничего, - он отмахнулся, развернулся и пошел куда-то, странно шевеля рукой в воздухе. Он явно разговаривал с собой вполголоса, и Джулиан с Рамоной в ужасе переглянулись.

 

- Он сказал «Да ладно, ничего»? - переспросила она.

 

- Я думал, мне показалось.

 

- Мне так стыдно.

 

- А мне-то как.

 

- Да ладно, так ему и надо, - она фыркнула, оправдываясь перед самой собой, сунула руки в карманы и улыбнулась безразлично. Джулиан вдруг насторожился.

 

- Почему у вас ничего не получится? Он же нравился тебе так сильно?

 

- Да я его всего неделю знаю. Ну, в смысле, он красивый, это факт. И если тебя не сильно обидит, ночью тоже было зашибись... И он весь такой, но... Не такой.

 

- Да он тебе еще вчера вечером нравился, о чем ты, - Джулиан не поверил в этот раз так быстро в счастье. - Ты с него глаз не сводила, а ведь это уже после того, как ты с ним там подралась, за сараем.

 

- А ночью я поняла, что не то. И все эти кольца и штанги. И он не гей, это точно. Он просто залипает от сисек. Короче, это совсем не то.

 

- А что «то»?

 

Рамона на него посмотрела с досадой, очень не хотелось признаваться в собственной глупости и неправоте.

 

- Тебе не показалось, что он какой-то стукнутый был? Сначала нормальный, а потом как будто переклинило?

 

«Переводит тему», - подумал Джулиан и прищурился, но потом мысленно улыбнулся. Это был однозначно хороший знак.

 

- Меня гораздо больше волнует, что нас посадили под арест, как и его, только на еще одну неделю дольше.

 

- Подумаешь. Можно и сбежать, не станут же они на нас жучки цеплять и следить, где мы.

 

- Да по всей школе камеры, они увидят, что нас нигде нет.

 

- В туалете и душе камер нет, например. И в спальнях тоже, это же незаконно. Вдруг мы спим? Мы же не обязаны постоянно торчать в столовой, шляться по коридорам или сидеть у телевизора?

 

- Тоже логично. А если зайдут в комнаты проверить?

 

- А кто сказал, что мы в своих комнатах? Мало ли, вдруг мы у кого-то сидим.

 

- Они все обойдут, ты же знаешь ведьму, - Джулиан двинул бровями скептически.

 

- А мы бегаем, - выкрутилась Рамона. - Из комнаты в комнату, не будут же они целыми днями проверять.

 

* * *

 

Юрген сначала искал Пьера, но когда нашел, понял, что это было тупо. Что ему сказать? Чтобы он не ходил с Лаурой никуда? Вдруг они действительно классно проведут вместе время?

 

Нет, Пьер не станет нормальным парнем, конечно, за какие-то два-три часа в обществе девчонки. Но Лаура не была нормальной девчонкой, и ее обаяние симпатичной дурочки без женских капризов просто покоряло. Она была замечательная, и она знала, что Рамона с Джулианом встречались, несмотря на неправильную ориентацию Мэй. И ей могло прийти в голову закрутить и с Пьером точно так же. А француз весь такой несчастный, у него болит рука, все болит, он одинокий, Юрген его достал со своими нападками про шлюху, Роберто разочаровал, все плохо.

 

В общем, это была судьба. И Гувер ни за что не признался бы, конечно, что Начо оказался прав насчет старой симпатии, о которой он просто забыл, привыкнув к войне... Но нельзя же обманывать самого себя, когда ты просто не уверен - правда это или нет. Юрген не знал, нравится ему Пьер или не нравится, но гораздо труднее будет принять ответ «да, нравится», если Локруа крепко закрутит с Лаурой.

 

«Девка - это не какой-то загорелый козел, ее так просто не бросишь. Тем более, с чего бы ему ее бросать? Он уже такая подстилка, кто на него позарится-то, вообще? Ему нет смысла ее бросать. А ей зачем? Она не такая лесби, как Мэй, она милая и нормальная, вроде, просто очень глубоко в душе. В общем, если они закрутят, это надолго и очень серьезно. И что делать тогда?!»

 

- Ты не испортишь мне настроение своими репликами, потому что оно у меня прекрасное. И его не испортит даже дождь, который там начинается, понял? Потому что у меня все замечательно, и я рад, что Лаура тебе разонравилась, потому что у нас с ней СВИДАНИЕ, прикинь? - Пьер выпендрился, не удержавшись. Он сидел в гостиной, по которой Юрген как раз проходил, пытаясь его найти.

 

- Вау... Поздравляю. Надеюсь, оно пройдет отвратительно, и ты подцепишь заразу своим локтем, а еще тебе набьют морду какие-нибудь ублюдки в переулке, а ее трахнут по кругу несколько раз, потому что ты выглядишь, как педик, и телефон у тебя розовый, тупица, - огрызнулся Юрген. - Чао, гомик. Удачи вам с твоей немытой лесби.

 

Он прошел мимо, а Пьер надул губы и прищурился.

 

«Когда ты наконец поймешь, дебил, что лучше вообще не открывать рот, когда он рядом», - обратился он сам к себе, принявшись за самокритику.

 

Юрген остановился у той же лестницы, у которой они поругались вчера, посмотрел по сторонам и увидел девчонку, которая разглядывала картину на стене. Картина была «живая», а возле стены стояли две кадки с декоративными деревцами, так что огромный пейзаж с водопадом выглядел завораживающе.

 

- Эй, дрыща, - Юрген схватил девчонку за плечо и развернул. - Ой, блин, ты мужик.

 

Мальчишка был хоть и симпатичный, женоподобный, но совсем не тронутый косметикой, как тот же Пьер. И абсолютно чистое лицо выглядело невыразительно в сравнении с женскими, вечно покрытыми яркими «декорациями». Да и такие черты, как бледные губы большого рта, сдавали его с потрохами.

 

- Что?.. - так скромно, что Гувера потянуло блевать, отозвался этот ангел.

 

- Ты кто, вообще?.. - немец прищурился, глядя на него брезгливо и забыв о своей цели, с которой и подошел, собственно. - Я тебя раньше не видел тут.

 

Парень тормозил, глядя на него, и Юрген закатил глаза.

 

- Не говори, что ты не понимаешь по-испански. По-немецки ты понимаешь? - последнее он спросил на немецком.

 

Парень еще растеряннее захлопал глазами.

 

- А на французском? - по-французски спросил Юрген. Он не зря столько времени тратил на уроки французского, который все обычно прогуливали или пускали побоку, не уделяя ему внимания. Он хотел выучить язык, на котором говорил этот мерзкий Локруа, и понимать его, в случае чего. Если Пьеру вздумается обхамить его на родном языке, он получит достойный ответ.

 

- Понятно. А на английском? - английский Юрген знал хуже, чем французский. Французский он знал хуже, чем испанский, потому что испанский был его вторым родным языком. Но и его он знал чуть хуже, чем родной.

 

В общем, по английски он говорил более-менее.

 

Как мальчишка на испанском.

 

- Да! Точно, на английском.

 

- Да ты кто такой, вообще?!

 

- Я... По обмену. Ну, в этом году... Наша школа...

 

- Помедленнее и без акцента, окей?! - Юрген от него чуть не шарахнулся. Трубный голос типичного американца просто убивал, он был таким непривычным в стране с визгливыми и хриплыми голосами. Его горло было будто расслаблено полностью, а звук шел из легких.

 

- Понял, короче. Ты здесь на год от своей школы... Ммм... Ясно. И как, получается? - выдавил Юрген. - Не сложно учиться?

 

- Сложно, - парень пожаловался. - Но я знаю испанский. Я просто торможу.

 

- Ладно... Ты собирался сегодня куда-нибудь? В город, например?

 

- Нет, куда мне там идти? И у меня там никого. И не с кем, - парень совсем сник, уныло глядя себе под ноги. Ноги были те еще, обутые в огромные патрули, но костлявые до невероятности, затянутые в фиолетовые леггинсы.

 

«Это ТАК американские парни ходят?..» - Юрген ужаснулся. Его ноги были не лучше, но кроме костей и кожи они обладали какими-никакими мышцами, да и узкие штаны были мужскими, болтались на заднице, как у нормального человека.

 

Зад мальчишки было не рассмотреть, до середины бедер его тело закрывала розовая худи с черным черепом на груди и огромными карманами.

 

«Она женская?!» - Гувер в очередной раз ужаснулся. Кудрявые волосы, забранные в хвост, его не напугали, ведь и сам он не носил короткую стрижку. И ненавидел пародистов на футболиста.

 

- Короче, я дам тебе денег, а ты кое-куда съездишь сегодня и кое-что сделаешь.

 

- Я?! - парень ужаснулся.

 

Юрген увидел, что Пьер в гостиной встал с дивана и пошел к телефону, висевшему на стене.

 

- Ты!

 

- Но я не знаю город, сказал же!

 

- Я... - Юрген хлопнул себя по лбу и поклялся уделить намного больше времени урокам английского. - Я скажу тебе на испанском, переспросишь, если что, так быстрее.

 

Парень кивнул нервно. Понимать-то он понимал, а вот говорить не мог из-за стеснительности.

 

- Короче, я тебе вызываю такси, даю деньги, оплачиваешь такси и шустро едешь вот за ним, - он показал на Пьера.

 

- Блондином?

 

- Да, за ним! Едешь за ним, выходишь там же, где он, но не показываешься ему на глаза, чтобы он вообще тебя не видел! Он там будет с бабой отсюда же, такая патлатая блондинка, похожа на парня. Не давай им ничего делать.

 

- Чего «ничего»? - парень нервно хихикнул.

 

- Вообще ничего! Пусть хоть что делают, только не дай им... Ну... вести себя, как сопливые голуби, короче. Понял меня?! Можешь купить себе что угодно, мороженое, там, сладкую вату, сигареты, джин-тоник, жвачку, что захочешь. Но крутись рядом и следи, чтобы они друг к другу ни вот на столько!! - Юрген показал пальцами сантиметров пять в воздухе.

 

- Но зачем?!

 

- Я так хочу! Мне найти кого-нибудь еще? Черт, реально, надо было кого-нибудь еще...

 

- Нет-нет, я согласен! Город посмотрю... - глупо оправдался парень. Деньги слишком манили, да и бесплатная прогулка за чужой счет, бесплатное угощение привлекало. - Почему ты сам не поедешь?

 

Юрген замолчал, придумывая оправдание и совсем забыв о том, что он под арестом.

 

- Не хочешь палиться? - вдруг усмехнулся парень. - Странно будет, если ты за ним вдруг поедешь, да?

 

«О, боже мой, еще один педик в школе... Слава богу, в следующем году он свалит», - подумал Юрген о странной догадливости и понятливости своего помощника.

 

- Это не то, что ты подумал. И я наказан, мне нельзя в город.

 

- А, так значит, ОНА тебе нравится? - «понял» парень.

 

Юргена перекосило, но он выбрал меньшее из двух зол.

 

- Ну, да... А ну пошел отсюда бегом!

 

- Куда?.. Ты же сказал...

 

- Он идет! Дуй во двор, к колесу, я сейчас быстро вызову такси и приду!

 

Парень убежал, а Юрген встретил прошедшего мимо Пьера широкой ухмылкой.

 

- Не споткнись, шлюха, - позаботился он, хлопая ресницами.

 

- Не споткнусь, пирожок, - кукольно зажмурившись и так же улыбнувшись, передразнил Пьер. - Теперь так и буду тебя звать. Ты выглядел мило с этой фигней на лице. Она скрывала твою убогую рожу.

 

- Тебе обязательно нужно попробовать так же, может, тебе с твоей рожей тоже поможет? - ласково отозвался Юрген, и Пьер опять на себя заругался за несдержанность.

 

«Нужно было промолчать, пошел он к черту...»

 

* * *

 

«Чтобы я еще раз согласился с каким-то непонятным психом...» - думал Элвин, глядя по сторонам чуть ли не со слезами на глазах.

 

Этот немец, напихавший ему в карманы столько денег, что хватило бы на стерео-систему, уже заколебался отвечать на звонки и отключил телефон. Звонить стало некому. Они договорились еще во дворе, что Элвин немного отстанет и сядет в такси не сразу, чтобы Пьер не увидел его и не узнал потом, в городе.

 

И в итоге Элвин потерялся. Позвонить на выключенный телефон не получалось, и он запсиховал до предела. Утешала коробка фруктовых леденцов и пачка сигарет, которые он купил. Он стоял на вершине смотровой площадки, где было полно ресторанов с морепродуктами, настоящей аргентинской-итальянской-бразильской кухней и даже суши-бары. Вечер подступал неумолимо, а парочку он так и не нашел, уже отчаялся найти. И Юрген, ответивший в последний раз на звонок, проорал, что в городе больше некуда идти, кроме как на смотровую площадку.

 

Там и правда было красиво, кругом огромные приборы для того, чтобы ночью смотреть на звездное небо. Но они тоже были платные, и Элвин потратился только раз, посмотрев на окрестности и постаравшись издалека найти двух блондинов. Толпа брюнетов и брюнеток его разочаровала и чуть не довела до слез. Художник, севший неподалеку на скамейку, уже примерился его рисовать, приняв за оригинальное дополнение к пейзажу.

 

- О, боже... Это они! - Элвин вытаращил глаза, увидев выходящих из красивейшей ресторанной арки блондинов. Француз, на которого Юрген его науськивал, выглядел вполне презентабельно, а вот девица была одета слишком просто.

 

Пьер был рад, что она пришла не в спортивном костюме, это уже был успех, но походка ее и манера вести себя...

 

- Вот мажор, - прошептал Элвин, уже испытывая неприязнь к Пьеру, решив, что Юргену нужна его «подружка».

 

Парочка подошла к витрине с коктейлями, Пьер отдал высокий стакан с чем-то дико-зеленым Лауре, сам взял что-то розовое и пошел к перилам площадки.

 

- Это уже даже нифига не похоже на свидание, - сообщила она, усмехнувшись. - Я тебя объела почти до последнего цента.

 

- Это тебе так кажется, - Пьер отмахнулся. Не зря же он учился в такой дорогой школе. Богатые родители позволяли не уступать Юргену хотя бы в этом и ухаживать за девушкой по высшему разряду.

 

- Да убери ты его, - Лаура стукнула по его стакану, стоило Пьеру отвлечься на что-то, и он его выронил. Стакан полетел вниз, в море, и кто-то заругался на них за неаккуратность.

 

- Ты дурная совсем, что ли? - Локруа на нее уставился, а Лаура жестом фокусницы вытащила из рукава блузки вторую соломинку и воткнула ее в крышку своего стакана.

 

- На, учись, пока я жива.

 

Элвин уставился во все глаза на то, как эта девица клеила дурацкого мажора. Теперь они еще и пили из одного стакана.

 

«Черт...» - Элвин хлопнул себя рукой по лбу. «ЧТО мне делать, чтобы они не замутили?! Я виноват, что ли, что они друг другу нравятся?.. Ты идиот!» - он обратился к немцу, сидевшему в школе и бесившемуся от ожидания.

 

- Блин, жалко, камеры с собой нет, - задумчиво протянул Пьер.

 

- Нафига? Запечатлеть этот исторический момент? Пьер с девушкой?

 

- Запечатлеть этот исторический момент - Ортега с парнем.

 

- Где?!

 

Пьер закатил глаза.

 

- Просто мой отец и так уже подозревает, что я гей. И постоянно устраивает проверки какие-то. И вечно спрашивает, не нашел ли я девушку, а если нашел, то ее фотографию... Ну, и ясное дело, что на фотографии она должна быть со мной.

 

- А чего раньше никого не нашел?

 

- А где? Школу только в этом году объединили, а я ездил в мужской лагерь.

 

- Тогда я - твоя судьба, - с сарказмом протянула она, кусая кончик соломинки. Пьер подумал, что больше не прикоснется к ней после подобного. Не хотелось лизать чужие слюни. - Да я серьезно, пошли, сфоткаемся.

 

- Где?

 

- Вон, будка для моментального фото. Что ты как фильмов не смотревший. Во всех мелодрамах есть это дерьмо.

 

- Я похож, по-твоему, на крутого парня?

 

- Нет, - резко отрезала Лаура.

 

- А ты не похожа на милую девушку.

 

- Досадно, - она согласилась, огляделась по сторонам и увидела китайский магазин с кучей безделушек. - Пошли, потратишь еще пару центов и трахайся, с кем хочешь. Твои предки будут гордиться тобой. Хоть я и считаю, что ты должен быть независимым и плевать на их мнение, жить так, как тебе хочется, почему бы тебе не помочь. Я реально объелась сегодня.

 

- Я и буду независимым, когда закончу школу и поступлю куда-нибудь. Тогда я смогу не просто тратить его деньги, а учиться, получать стипендию, если получится, и делать то, что я захочу.

 

- А сейчас?

 

- А смысл сейчас ругаться с ним, если мне еще этот год доучиваться и следующий? Не потерплю я два года, что ли? А так у меня и деньги рекой, и он ничего не знает, пока я здесь, не будет же он летать постоянно из Орлеана, чтобы проверить, с кем я встречаюсь. И школы совместили, теперь он должен успокоиться, ведь кругом девки появились. Все, без проблем.

 

- И ты думаешь, что ты сможешь внезапно стать бедным студентом и жить на стипендию?

 

- Я не сказал, что поступлю в дурацкий нищенский университет, - мрачно напомнил Пьер. - В нормальный поступлю, а там разберусь. В общем, это сложно.

 

- Но ты прав... - Лаура прищурилась и задумалась над его словами. - А пока ты шифрующийся гомик, мы сделаем тебя крутым, - она взяла из коробки с резинками для волос одну черную и развернула Пьера спиной к себе, завязала ему волосы в короткий хвостик. Спереди собрать не получилось, пряди так и болтались.

 

- Нормально, - она поморщилась и махнула рукой. - Теперь усы.

 

- УСЫ?!-  Пьер на нее уставился и сначала уворачивался, а потом сдался и закрыл глаза. Лауру высунула кончик языка и прикусила его от усердия, наклеивая тонкие, правдоподобные усы ровно. Маскарадные костюмы за несколько центов в дешевом магазине были просто незаменимы в таких ситуациях.

 

- И бороду.

 

- Не надо, - Пьер застонал.

 

- Надо. Будь мужчиной, - Лаура приклеила ему тонкую линию от середины нижней губы до незаметной ямки на подбородке. - Жаль, что ты утром побрился. Или ты не бреешься? - она провела рукой по его щеке. - Фу, неудачник.

 

- Наоборот, меньше париться!

 

- Да ладно... Недоразвитый ты наш.

 

- Дебилка... - он закатил глаза, посмотрел в маленькое зеркальце, лежавшее рядом на витрине с красным покрывалом под «бархат». Накрашенные глаза смотрелись странно с вполне естественной на вид растительностью на лице.

 

- На, цепляй, - Лаура надела ему на шею шнурок с крестом и деревянные бусы с вырезанными рунами.

 

- Что за... Я не Висент, я такое не ношу!

 

- И вот эту рубашку, - Лаура сунула ему дешевую, мятую рубашку черного цвета вместе с вешалкой. - Вали в примерочную и переоденься.

 

Элвин тихо прокрался в магазин с другой стороны длинной витрины. Он шел одновременно с Пьером и видел его, а Локруа не смотрел сквозь вешалки и не замечал слежки. Он мстительно схватил красный топ с огромным вырезом, кулон с сердцем и бросился за Лаурой.

 

- Ты тоже переоденься, а то похожа на буча.

 

- Я и есть буч.

 

- Да не очень. Ты какой-то хреновый буч или просто неухоженная баба.

 

- Мне, может,  еще и ногти накрасить?

 

- Точно, - Пьер сверкнул глазами, огляделся и схватил маленькую упаковку накладных ногтей с сильным клеем, похожим на «суперклей».

 

- Но я без лифчика, - Лаура оттянула свой ворот и заглянула в него.

 

Пьер порозовел.

 

- Не говори мне этого.

 

Он задернул занавеску, натянул дурацкую черную рубашку и не узнал себя в зеркале. Из него, оказывается, можно было сделать такого плохого парня, какой был в сериале «Остаться в живых», немытый блондин с засаленными волосами.

 

- Тебе надо смыть это дерьмо, - заявила Лаура, столкнувшись с ним у зеркала, оценив вид и принявшись одергивать на себе топ. Видно было все, и ее это раздражало. Зато Пьеру понравилось, он решил, что так она хоть немного похожа на девушку.

 

- Пошли в «Бургер-Кинг», - он пожал плечами, оплатил купленные мелочи, засунул в поданный продавцом пакет нормальную одежду и сгреб туда же дешевую косметику с прилавка.

 

Элвин остался в шоке наблюдать, как они вылетели на улицу, огляделись и помчались в сторону закусочной, чтобы запереться в туалете.

 

«Интересно, они хоть знают, что там женский и мужской?.. В каком они собрались сидеть?! И что они делают, вообще?! Это не похоже на свидание!» - Элвин ничего не понимал, но купил розовый кудрявый парик, шляпку, солнечные очки и пошел за ними, караулить у крыльца.

 

Лаура в ужасе смотрела, как на ее обгрызанные квадратные ногти лепились ярко-красные, длинные, острые, а потом шипела, что ей щекотно, пока Пьер колдовал с глазами «девушки» и губами.

 

- Ну и дрянь они продают, - он выбросил все флакончики в урну. В дверь стучались, требуя освободить детский туалет. В женский или мужской блондины не рискнули, зато детский был свободен. - А теперь...

 

- Никогда! - Лаура от него шарахнулась, но увидела мрачное лицо и сдалась. - Один раз. Первый и последний.

 

Она позволила завязать ей волосы в высокий хвост и заколоть челку наверх, сделав ее дурацким петушиным гребнем.

 

- А ты выглядишь мило, - Пьер улыбнулся. - Я просто мастер.

 

- Ты просто чмо, умойся, баба бородатая.

 

Пьер вздохнул, нагнулся к раковине и потер глаза с бровями, смывая с них еле заметные темные тени и тушь. Стоило лицу стать бледным и невыразительным, уже Лаура радостно улыбнулась. - Да просто золото, а не парень. С тобой теперь не стыдно на улицу выйти! - она взяла его сначала под локоть, потом решила, что это неудобно, и взяла за руку.

 

- И закатай рукава, покажи свою пародию на мышцы, ладно? Часы, кстати, в тему. Слава богу, ты хоть часы нормальные носишь, а не розовенькие со стразиками... - она вздохнула.

 

У Элвина отвисла челюсть, и очки чуть не упали с лица, когда он увидел преобразившуюся парочку.

 

«С ними точно что-то не то... Они не на свидании, они больные... По крайней мере, можно считать, что деньги я отработал, целоваться они точно не собираются».

 

Он подобрался ближе к будке моментального фото, стоило им скрыться за занавеской. Несколько минут раздавались только визгливые крики, жеманный смех Пьера, который странно звучал его низким голосом, гогот Лауры и звук вспышки. Элвин успел глянуть на вылезшую наружу ленту маленьких фотографий, и его перекосило.

«Сумасшедшие», - подумал он и спрятался за био-туалеты рядом с лотком мороженщика.

 

Лаура с Пьером вывалились из будки, и лесбиянка вытащила фотографии.

 

- Не надо было мне надувать щеки...

 

- Не надо было мне высовывать язык.

 

- Зато вот здесь мы даже вменяемые, вроде.

 

- Папа так не подумает...

 

- Да пусть радуется, что у тебя девушка есть, - Лаура фыркнула, сунула фотографии ему в нагрудный карман, надежно застегнула его и ткнула пальцем в сторону причала. - Катер отходит. На остров.

 

- Я чувствую, мы туда сейчас побежим.

 

- Нет, ты туда сейчас побежишь, а я поеду. Я же сегодня девушка, как бы, - Лаура мерзко осклабилась, Пьер закатил глаза, повернулся и нагнулся, позволяя запрыгнуть себе на спину и с непривычки чуть не упав.

 

- Уоу... Ешь больше, дрыщ, а то вдруг ты и правда девушку заведешь, а она будет жирнее меня?

 

- Куда жирнее-то... - сдавленно ответил он и еле пошел к причалу.

 

- Подождите!!! Мы тоже плывем!! - Лаура заорала, выпрямляясь и поднося руки ко рту для пущей громкости. Для убедительности она сунула два пальца в рот и громко свистнула. Катер остановился, мотор стал урчать тише.

 

«И я тоже, видимо, плыву...» - подумал Элвин, скидывая парик, шляпку и очки в урну и бегом отправляясь за ними.

 

* * *

 

- Нас заметят, - Джулиан страдал, постоянно оборачиваясь на школу.

 

- Не ной, - Рамона отмахнулась и перелезла с дерева на каменную стену, окружавшую школу. - Ползи за мной, мы немного погуляем и вернемся, никто даже не поймет.

 

- Почему нельзя было погулять на территории?..

 

- Потому что это не то. Давай руку, - Рамона встала на стене и протянула ему свою ладонь, испачканную крошками коры и кирпичной пылью. Джулиан встал, дрожа и балансируя на ветке, схватился за ее руку и перепрыгнул на стену, покачнулся.

 

- Чтобы я еще хоть раз...

 

- Зато это первый раз, когда ты наказан, да еще и сбежал из-под ареста, - Мэй усмехнулась. Таких слов она никогда бы не сказала Юргену, потому что он бы никогда не вел себя так, как Джулиан. Он не Джулиан, а Джулиан лучше.

 

Спрыгнуть со стены в траву было легко, хоть и пыльно, и грязно, да и в пятках боль от удара о землю отдалась.

 

- Подожди, а как мы обратно залезем? С этой-то стороны дерева нет! - Джулиан в ужасе уставился на высокую стену. Глянув на Рамону и увидев ее лицо, он понял, что она тоже в «легкой растерянности». Она нервно хихикнула.

 

- Ну, стопроцентно же есть где-то дырка в ограде, в нее и пролезем.

 

- Мы же всю стену вдоль обошли сначала, там нет дырок!

 

- Да залезем как-нибудь, не волнуйся ты так... - Рамона отмахнулась. - Или я позвоню Лауре, и она перезвонит мне, когда они приедут. Она же сегодня здесь уже будет ночевать, так что когда они приедут, им дверь откроют, а мы вместе с ними зайдем. И никто не придерется.

 

- На входе камеры.

 

- Ой, может мы возле ворот терлись в кустах все это время.

 

Джулиан побагровел от странного сочетания этих слов.

 

- Ладно...

 

- Кстати, где твоя фигня эта хипповая?

 

- Уплыла вчера. Больше не будет. Может, новую купить?

 

- Не, тебе так даже больше идет.

 

- А Начо сказал, что при свете я выгляжу страшнее, чем ночью. Это правда?

 

- Не совсем, - Рамона поморщилась. - Все ночью выглядят симпатичнее, чем днем. Но ты вообще лапа сам по себе, как ты можешь быть страшнее, чем ночью? Это же ты. Просто ночью чего-то не видно.

Джулиан уже начал таять, пробираясь следом за ней по кустам к ручью, который вполне можно было считать речкой, протекавшей за школой прямо с горы. Но Рамона вдруг опомнилась.

 

- И с какого хрена он вдруг сказал тебе это? Сильно наблюдательный? Рассматривал тебя ночью, а потом днем?

 

- Нет, мы переспали ночью.

 

Рамона споткнулась и чуть не упала, а потом остановилась и развернулась.

 

- Чего?.. С кем? С ним?! - она вытаращила глаза.

 

- А что? - Джулиан начал сомневаться, не зря ли ляпнул об этом. Ведь если Рамона могла говорить ему, что спала с Юргеном, то он ей вряд ли мог рассказать о Начо. Это было не одно и то же, ведь они были в разных положениях в эти моменты.

 

- Вы... Ммм... Друзья же, - выкрутилась Рамона, не выдавая внезапную обиду, которая была почти невыносимой.

 

- Ну, просто он увлекся. Утешал меня, все такое, пожалел. А потом я, видимо, хреново отказался, так что он все равно не послушался...

 

- С чего он тебя жалел и утешал? Это из-за меня? Что я тебе наговорила вчера? Ты расстроился? Зачем ты слушаешь меня, дуру? Я могу чего угодно наговорить, я просто такая, грубая. И тупая, реально. Не слушай, - она встряхнула его за плечи и чуть наклонилась, так что заглядывать в глаза Джулиану даже не пришлось, он на нее смотрел удивленно до предела.

 

Не хотелось верить в сказку раньше времени, чтобы она опять не превратилась в кошмар. Поэтому он решил не грузить Рамону.

 

- Да нет, просто вчера меня Пьер уронил с пирса в море, и как раз тогда моя эта фигня уплыла, а потом у меня вечером горло болело. Я же говорил тебе, что оно болит.

 

- А... Забыла, - Мэй скривила губы, ругая себя мысленно за забывчивость. Она так увлеклась мыслями о Юргене прошлым вечером, что просто забыла про Джулиана. - И что? Он тебя так пожалел, что трахнул?! - она усмехнулась, но нервно.

 

- Ну, это было не совсем так, чтобы прям «трахнул»... Скорее... Ну, дружеский секс, - Джулиан пожал плечами, сорвал колосок и принялся его обдирать. Рамона пошла дальше, он побрел за ней, но она разорялась все сильнее.

 

- Обалдеть, дружеский секс. По-дружески трахнуть друга в задницу. И что, это нормально, как бы? Извини, но мы с Лаурой по-дружески не трахаемся, когда вдруг хочется.

 

- А вам хочется? - удивился Джулиан и тут же покраснел до корней волос, когда она оглянулась и посмотрела на него то ли с ужасом, то ли сдерживая смех. - В смысле... Просто... Вы не выглядите так, будто вам хочется ТАК...

 

- Нет, с мужиком - ни за что, - Рамона передернулась от отвращения. - Никогда. Я имела в виду, мы даже не начинаем ведь тискаться и обжиматься, когда не хватает обниманий и всего такого. Можем же, но не делаем. И что угодно можем, потому что дружим, и сексом можем, но мы же не делаем! - она психованно пнула булыжник, сделала вид, что это не больно, и пошла дальше, к деревянному мостику через ручей. - Это ненормально, зачем с другом-то? Тем более, мы с тобой официально не расставались, ты сам сказал, что не хочешь, так хрена ли вдруг!? - она развернулась уже почти в конце мостика и снова Джулиана схватила.

 

- Ну, я подумал, что... Вру. Ладно, я тогда не думал. Я сначала не хотел, конечно, но потом просто так получилось. Ну, вообще без эмоций, я даже к нему ничего же, кроме дружбы. Это просто физически.

 

- Мужики... - Рамона с омерзением прошипела и опять отвернулась. - «Просто физически». Класс.

 

- Ты так говоришь, как будто ты такая белая и пушистая, - Джулиан вдруг остановился и выбросил ободранную травинку в ручей, скрестил руки на груди и привалился к перилам. - И только ты, что ли, имеешь право обижаться? А ничего, что ты вчера мне лично хвасталась, как зажимала этого урода за сараем? Ничего? А ничего, что ты потом при всех вскочила и побежала за ним, хотя мы вместе сидели?

 

- С тобой еще твой друг-по-сексу сидел за столом, - напомнила Рамона, начав возмущаться, но одновременно заталкивая совесть подальше. Ей стало стыдно, ведь он был прав.

 

- Ну и что? Одно дело - друг, другое - ты.

 

- Да что ты? А ночью, по-моему, тебе разницы не было.

 

- Тебе тоже, - Джулиан резко огрызнулся и прищурился. - Почему так? Я могу терпеть это все, я ничего тебе не буду говорить, потому что я тебя... люблю, - выдавил он и моргнул, потому что глаза заслезились, их начало печь. - Но не надо мне предъявлять претензии, как будто я виноват, а ты - нет. И я тебе честно сказал, что это было просто так, мне наплевать на него, он просто мой лучший друг и не более. И если так случилось, то этого не исправишь, но больше этого не повторится. Но тебе-то твой тупой Гувер нравится.

 

- Нравился, - поправила Рамона и вернулась на мостик, сделала шаг к Джулиану и встала перед ним, тоже скрестила руки. - Реально, просто мозги перекрыло. Он симпатичный, все такое. И просто у нас с тобой все дерьмово началось здесь с прошлых выходных еще. Ты мне пакостил, я тебе, а про него я ничего не знала, и я не думала, что он прямо уж такой мудак.

 

- А я вам говорил.

 

- Я помню, но думаешь, я верю на слово?

 

- А стоило. По крайней мере, мне.

 

- Теперь я тебе верю, - успокоила Рамона и призналась в этом одновременно. - В общем, просто влияние момента. И честное слово, это было не «просто физически», потому что я-то ничего не чувствовала, я же не парень. Это было просто из принципа, правда. Я ему за всех за нас отомстила, поставила его на место, пусть радуется. И это было вопросом жизни и смерти, потому что так бы я не поняла, что он никакой, вообще. Ну, он нормальный, кому-то он понравится, но не такой, как мне надо. В конце концов, жутко бесит, когда тебе соглашаются дать за сиськи, - она мрачно сдвинула брови и выдохнула, глядя на гору. Джулиан на нее хитро смотрел исподлобья, теперь уже ковыряя размокшее дерево перил, цепляя ногтем шляпку вбитого в них гвоздя. - Я ошиблась. Да, я тупая дрянь, - Рамона выдавила через силу.

 

- И я ошибся, что не послал его второй раз. Так бы он не обиделся утром, что я ему сказал, что мы просто друзья. Так бы и не пришлось сейчас извиняться. Но теперь мы в расчете, хотя бы, - Джулиан улыбнулся неуверенно, и Рамона на него посмотрела подозрительно, но потом поняла, что это попытка наладить все и шаг к примирению. Она тоже улыбнулась одними только уголками губ.

 

- И что ты ему сказал утром? Кроме того, что вы друзья?

 

- Что я не гей, - Джулиан усмехнулся.

 

- Да ладно?! - она с сарказмом вытаращила глаза.

 

- Ну, если с девчонкой, то и не гей. Докажи обратное, - он фыркнул. - И я думаю, даже лучше, что так вышло. Иначе я ненавидел бы тебя  за то, что ты так таскалась за этим уродом. А так я не ненавижу, я знаю, что мне никто не нужен.

 

- Никто? - Рамона захотела признания и решила его вытягивать.

 

- Ты поняла, - он не стал говорить, сохраняя интригу. - И пока ты не скажешь, я ни за что не скажу.

 

- Он не то, я уже сказала тебе.

 

- А кто «то»? Я спрашивал еще там, в холле, а ты перевела на другую тему сразу.

 

- Ну, ты же не говоришь, вот и я не скажу.

 

- И не надо.

 

- Ну и не надо, - она пожала плечами.

 

- Но ты все равно поняла, что я имел в виду, - Джулиан пропел и пошел дальше, к маленькому домику, похожему на землянку в холме, поросшем травой и цветами. Это была кладовка, давно заброшенная кем-то, кто жил в здании школы раньше.

 

- И ты тоже, - пропела Рамона, передразнивая его, достала свой раскладной нож из кармана, раскрыла его и вырезала на широких перилах моста кривое сердце.

 

* * *

 

Элвин вымотался и устал. А Пьер, казалось, совсем не страдал от невероятного потока энергии, который из Лауры так и бил. Он носился вместе с ней по всяким сувенирным лавкам с ерундой, смотрел ненавистный футбол на большом экране в закусочной, пил пиво, опьянел, хоть Лаура и осталась почти совсем трезвой. Он ел ужасный хот-дог, приготовленный в антисанитарных условиях каким-то туземцем. Лаура его явно приучала к ужасным вещам, но Пьер решил, что один раз в жизни можно.

 

И они все еще не замечали, что за ними по-прежнему следят.

 

Когда катер отвез их с острова обратно на берег и пристал к причалу, Элвин вывалился на него первым. Его шатало, тошнило, и ему вообще было не очень хорошо, а вот Лаура с Пьером вышли танцевальной походкой, уже держась за руки и запросто обнимаясь, как настоящие друзья. Лаура совсем перестала думать, что он противный и манерный, а Пьер поменял свое мнение о ней и решил больше не считать ее неряхой и идиоткой. Идиоткой-то она, может, и была, но в остальном оказалась вполне милой девчонкой, особенно, в таком красивом виде, в который он ее привел.

 

«Как они достали меня, два идиота... Нет бы хоть раз посмотреть друг на друга ВОТ ТАК... Нет бы хоть вздрогнуть... Нет бы хоть потянуться лизаться! НЕТ! Они ржут, шутят, прикалываются, тупят и разводят полный бред! За что он мне заплатил?! Да он может забирать эту девку с потрохами, ей плевать на этого мажора! Да он может хоть его забирать, ему-то тоже на эту бабу плевать!» - думал уставший и измученный Элвин, уже не радуясь деньгам, сунув за щеку еще один леденец, а потом и фильтр сигареты.

 

- Эй, есть сигаретка? - грубовато обратился к нему кто-то по-испански. Элвин сразу застыл, потеряв контроль над собой и засмущавшись. Со взрослыми людьми он мог говорить на иностранном языке, с продавцами, парнем, управлявшим катером, с кем угодно. Но не с ровесниками или теми, кто был чуть старше.

 

Он так и молчал, а вся компания уже подошла к нему.

 

- Чего молчишь? Сигаретка есть, спрашиваю? - один из них, с вытянутым, лошадиным лицом, выдернул двумя пальцами сигарету у Элвина изо рта. - Видимо, есть. Но эта же твоя, - он сломал ее пальцами и уронил, раздавил носком патруля. - А еще есть?

 

Элвин понял, что это не просто проблема, это большая проблема, и протянул всю пачку без разговоров.

 

- Какой щедрый, - парень засмеялся. - Спасибо. А денег не дашь, случайно, щедрый ты наш?

 

- Н... У меня нет, - выдавил Элвин.

 

- Правда? А что там, в кармане?

 

Пьер Лауру остановил и повернул лицом к этой картине.

 

- Тебе не кажется, что эта мелочь с нами на катере была? И на острове крутилась рядом, вроде, нет?

 

- Да, кажется... - Лаура покивала, тоже начиная припоминать. Зрение у них все равно было хорошее, а на перефирии памяти остался образ этой худой фигуры в розовой худи. - О, блин! Да это же парень. Из школы.

 

- У нас никого такого нет, - Пьер на нее уставился, как на ненормальную.

 

- Да нет, точно, я его видела на неделе!

 

- Ты мне будешь рассказывать, кто в моей школе учится?! У нас таких нет, это девка.

 

- У нас в школе таких девок нет, - Лаура возмутилась. - Это вообще новенький, по-моему. Так что не надо тут. Он по обмену, наверное.

 

- Тормозит, - Пьер понял, присмотревшись к разговору парней и Элвина. - Ммм... ну, ладно, пошли? - он улыбнулся широко.

 

- Ты просто уйдешь? - Лаура обалдела.

 

- Да, а что?

 

- А хрена ли ты меня заставил туда смотреть тогда?

 

- Просто показалось, что мы его видели, а теперь его там зажали, побьют и отберут бабки. Пошли уже, а то и нас заметят.

 

- Ну ты вообще... Меня совесть сожрет, идиот.

 

- И что, ты побежишь его спасать? Я знаю, что ты невероятно крутая и сильная, но их шестеро, а его сейчас ветром сдует. Так что он все равно обречен, пошли-и-и, - Пьер потянул ее за руку.

 

- О, я вспомнила, как его зовут. Точно. Эй, Палумба!! - Лаура заорала вдруг так громко, что Пьер закрыл глаза и подумал, что сегодня без драки не обойдется. На Лауру начали оглядываться пожилые пары туристов и молодые парочки, сидевшие на скамейках. - Это ты! Не может быть!! Чего ты там застрял?! Иди сюда!! - Лаура орала, улыбаясь, так что парню с лошадиным лицом стало не по себе. Вся часть пляжа возле причала видела, что этот костлявый сопляк с деньгами и избытком сигарет был знаком с парочкой мажорных блондинов. Крутая девка и ее манерный педик как-то не располагали к драке, потому что казались одного с компанией придурков возраста. И они тоже были не из бедных, а значит, со связями.

 

- Ладно, щедрый. Спасибо за сигареты, - парень усмехнулся, убрал пачку себе в карман, похлопал Элвина по плечу и первым пошел подальше.

 

«Не может быть...» - Элвина отпустило, он посмотрел на Лауру, которая уже отчаялась до него докричаться, и метнулся к ней.

 

- Ты... Знаешь мою фамилию?

 

- Ее сложно забыть, в гостиной тебя все дразнили, - заметила она. - А ты - и-но-стра-нец?!

 

- Не ори, он и так понимает, - Пьер пихнул ее.

 

- Да, - Элвин кивнул. - Я просто медленно говорю.

 

- Бывает, - Пьер согласился. Сам он тоже с этой проблемой стеснительности был знаком, но справился с ней довольно быстро в свое время. - Мне кажется, или ты весь день за нами следишь? - он пошутил, но Элвин примерз к месту на секунду и отстал от них на несколько шагов.

 

- Нет! Я так... просто совпадение. То есть, я вас и не видел, пока ты меня не позвала, - он убедительно захлопал ресницами, глядя на Лауру. - Я же вас даже не знаю, - вдруг понял он, заикнулся и замолчал.

 

- Я - Пьер, это - Лаура, - француз быстро провел процедуру знакомства.

 

- Эл...Элвин, - мрачно буркнул парень. Лаура стиснула зубы и хрюкнула, а Пьер все же улыбнулся.

 

- Это не смешно, - Элвин на них обиделся.

 

- Вообще, - заверили его хором. Лаура с Пьером переглянулись и засмеялись.

 

«Тупое имя», - снова возненавидел свое имя Элвин.

 

- Как там... Рождественская песня, - Лаура пихнула Пьера, он откашлялся, и они почти синхронно запели писклявыми голосами рождественскую песню из голливудских комедий и мелодрам.  - А мы - бурундуки, очень приятно, - Лаура провела рукой плавно по воздуху и снова засмеялась.

 

- Лучше бы меня эти парни побили.

 

- Не обращай на нее внимания. Знаешь, такая штука в голове, которая отвечает за то, чтобы человек сначала подумал, а потом сказал? - Пьер приобнял его за плечи и подтянул к себе, повел дальше. - Вот у нее этой штуки нет... Только не говори ей, она расстроится, она не любит об этом вспоминать...

 

- Мудак, я все слышу.

 

- Ты прочистила уши?! - притворно обрадовался Пьер.

 

- О, караоке! Пойдем-пойдем! - Лаура сразу забыла про обиду, схватила его за свободную руку и потянула к двери с вывеской «караоке» над ней.

 

- У меня уже денег нет, - простонал Пьер. - Я карточку с собой не взял сегодня, она в школе. Надо потом будет снимать с нее из-за тебя...

 

- У меня есть, - решил порадовать свою спасительницу Элвин и достал скрученные в рулон купюры. Он почти ничего не тратил, кроме мелочей и билетов на катер туда и обратно.

 

- Как хорошо, что мы тебя встретили, - протянула Лаура задумчиво.

 

«Я начинаю верить в карму», - подумал Пьер. «Сделал доброе дело и получил мешок с деньгами?..»



Просмотров: 2123 | Вверх | Комментарии (16)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator