И настанет новый день

Дата публикации: 19 Июн, 2012
Название: И настанет новый день
Автор(ы): Якинэко, Селена де Вольфф
Бета-ридеры(ы): авторы
Жанр: фантастика, постапокалиптика
Рейтинг: NC-17
Размер: Миди
Статус: Закончено
Дисклеймер: все персонажи принадлежат авторам
Предупреждение: слэш, ненормативная лексика
Описание: Далёкое будущее. Более ста лет назад Земля пережила серию катаклизмов. Стёрлись границы государств, ушли в небытие правительства многих стран. Человечество – выжило и продолжает существовать. Планета сильно пострадала после катастрофы: вода, непригодная для питья, рыба, которая больше не годится в пищу. Люди отгородились от ядовитых морей и океанов Стеной. Из глубины вод на берег выходят странные человекоподобные существа, обладающие необычными способностями. Откуда они? Каковы их цели? На первый взгляд, они совершенно безобидны и послушны, как дети. Люди научились с ними сотрудничать и использовать их способности в своих целях, но страх перед «выродками» до сих пор живёт в человеческих сердцах.
Текст был написан на конкурс нетрадиционной фантастики «Вольномыслие 2012» и занял третье место в читательском голосовании.
Страниц: 1 2 > >>

* * *

1

Мир был неожиданно маленьким и слишком тесным. Он был настолько мал, что хватило бы и пары суток, чтобы проплыть его от края до края. Мир был Океаном.

Океан простирался от берега, насколько хватало глаз, до горизонта, и плавно исчезал в Небе. Океанические волны шептались с серой галькой на берегу и шумели дни напролёт. Галечный пляж убегал от воды на полкилометра, упираясь в высокую Стену.

Стена окружала весь мир. Во всяком случае, так казалось, ведь никому не приходило в голову проверять, что происходит за горизонтом. Она возвышалась над пляжем мрачной рыжей махиной, взрезая прекрасное Небо острыми пиками. Вся её поверхность пестрила шурупами и шестерёнками, проводами и серебристой проволокой. Предназначение их оставалось загадкой, а стальные отблески, отбрасываемые этими деталями на песок, придавали миру яркости и сглаживали его тесноту.

На Небо смотреть было приятнее всего. На нём тяжёлые свинцовые облака спорили с солнцем, норовя уничтожить его, но светило каждый раз одерживало победу, заставляя их капитулировать и растворяя в золоте красок. Само Небо часто меняло цвет: от бледно-голубого, лазурного, до розового, даже алого, и им было приятно дышать. Оно пахло ванилью и свежестью.


Он был частью этого мира, но однажды попытался доплыть до Неба. Назад его вернул скрипучий голос:

– Возвращайся, тебе в другую сторону.

Он послушно поплыл обратно к Стене и, выйдя на пляж, там и остался.

Вскоре он обнаружил существ, подобных себе: кто-то бродил по кромке воды, кто-то грудой плоти валялся у самой Стены, кто-то ползал в развалинах дальше по берегу... Их было много, но все молчали, будто немые. Поэтому он удивился, услышав, как странный голос снова заговорил с ним. Его обладатель – древний старик – неподвижно лежал у Стены, глядя на солнце, которое всходило на небо и пряталось в воду уже раз десять.

«Зачем ты здесь?» – мысленно обратился он к старику, изумлённый, как можно столь долгое время обходиться совсем без движения. Ведь десять закатов... Кстати, пальцев на обеих руках тоже десять. Осознание того, что ему откуда-то стали известны названия частей тела, числа и календарь так поразило, что он чуть не прослушал ответ.

«Я могу только лежать, – проскрипел собеседник, – теперь мне ничто не интересно. Но ты способен на большее».

«Почему ты лежишь? Ты... – Слово пришло неожиданно, искрой проскочив в его мозг: – Ты старый?»

«О, да... Я действительно стар. Я здесь очень долго. Когда Океан ещё был вон там, – оба подняли глаза вверх, где по Стене, словно перечёркивая ржавую поверхность по всей длине пополам, шла полоса, отмечавшая уровень воды, – когда вода ещё достигала той высоты, я уже лежал тут. Вот, как я стар».

Впечатляющий возраст внушал уважение. Чтобы вода опустилась так низко, нужно время. Много времени.

«Давай дружить!» – в щенячьем восторге предложил он старцу. Одно то, что удалось найти собеседника, наполняло его огромной радостью. Ему казалось, что он взорвётся изнутри, так он был счастлив, что теперь не один.

«Нет, – прошелестело в ответ. – Все уходят. И ты уйдёшь».

– Я никуда не уйду! – Он даже ногой топнул и, кажется, проговорил эти слова вслух, языком. Горло странно вибрировало, когда гортань выпускала звуки.

– За тобой придут. Ты – другой.

Он почувствовал страх.

Он не хотел, чтобы за ним приходили.

Он сбежит, спрячется прежде, чем его настигнут.



2

– Посмотри, это же просто свалка!

Детектив Вернер Ланге раздражённо взмахнул рукой. К ним в отдел наконец перевели нового сотрудника, но не опытного патрульного, как он надеялся, а новичка, которого требовалось обучать и натаскивать. Пройдёт немало времени, прежде чем от этого салаги действительно будет польза. «Наверняка раньше работал где-нибудь в канцелярии», – желчно подумал Вернер, разглядывая своего нового подчинённого, а вслух произнёс:

– Эти мутанты, как слизни: ползут и ползут на берег.

Мутанты уже давным-давно превратились из проблемы в рутину. Но сейчас, благодаря им, можно было скрыть своё разочарование, чем детектив и пользовался без зазрения совести. Следует сразу пояснить новичку обстановку в районе, и если слегка перегнуть палку, вреда в этом не будет.

Его собеседник, Джа Эр, был молод, словно только-только выпустился из Академии. Впрочем, внимательный и ироничный взгляд выдавал в нём бывалого человека. Склонившись над рабочим столом, он изучал содержимое выложенных перед ним документов. Среди обилия бумаг лежали и фотографии с камеры наблюдения, установленной на Стене.

– М-м-м... неужто всё так страшно? – лениво поинтересовался он.

– А как же иначе? Они – не люди. Помни об этом.

– Ну, я только недавно перешёл к вам. Мне пока сложно воспринимать их в качестве потенциальной угрозы.

– А до нас где работал?

– На Востоке.

– А-а, тогда понятно. – Голос Вернера немного смягчился. – Ваш регион катастрофа почти не задела, живёте по-прежнему, а мы вынуждены работать и с... этим тоже. Здесь горячая точка.

– Интересно, они действительно не замечают камер?

– Большинство из них вообще страдает идиотией и ни на что не реагирует. Океан рождает их, выкидывает на берег, словно мусор, а мы в нём копаемся.

– Но... но...

– Хех, я что, шокировал тебя? Присмотрись повнимательней: они вовсе не люди.

На стол легли фото из архива пятидесятилетней давности: первые, полученные спустя год после катастрофы.

С одной из фотографий на зрителя пялились пустые глаза. Оба – совершенно белёсые, без намёка на наличие зрачка. На другой был мужчина: густые пышные волосы, красивое упругое тело, но только одна рука. Вместо правой – часть странной железной арматуры. На третьей – выразительное человеческое лицо, но лобная и скуловые кости выступали над кожей и блестели, точно выкованные из стали. Остальные фотографии тоже не отличались особенной красотой, на каждой – то или иное увечье. Слепые или безротые, трёхрукие или безногие, с отвратительными наростами или развороченными внутренностями...

– За каким хреном ты мне это показываешь, я только что пообедал! – Джа брезгливо отодвинул фотографии в сторону.

– Когда всё это полезло из Океана, люди не знали что делать. Растерялись. Пришельцев пытались убивать, но чтобы избавиться от подобной хрени, надо использовать вакуумный пресс, а это, согласись, дорогостоящее и бессмысленное занятие.

– Почему бессмысленное?

– Ну, они ведь нам не угрожают. – Едкий смешок. – Только вот что тебе скажу. Я тут уже три года. Они, – указующий перст безошибочно ткнул в окно, в котором, на уровне пятого этажа, вдалеке виднелась кромка Стены, – они, там, совершенствуются. Эволюционируют. Такие уроды, как пятьдесят лет назад, нам уже не встречаются. У меня ощущение, что Океан забирает их назад, переплавляет и снова подкидывает нам! – Последняя фраза, произнесённая зловещим шёпотом, повисла в тишине, нарушенной хриплым смехом: – Что, испугался?

– Да ну вас с вашими шуточками!!! – И сквозь зубы: – Западники, что с вас взять... и юмор такой же отмороженный.

– Да ладно... у нас тут скука и рутина. Скоро пожалеешь, что тебя сюда перевели.

– Может и так, хотя платят здесь гораздо больше. – Джа задумчиво перелистнул пару фото. – Глядя на этих, трудно поверить, что они не люди.

– Не люди. И даже не андроиды. Они просто человекоподобны.

– А как тебе эта?

Из стопки недавних фотографий детектив выудил одну и показал собеседнику. Фигура на фоне заката, фотография со спины. Руки подняты к небу, грива волос развевается на ветру, тело вытянуто струной, изгибы бёдер плавные, женственные. Фигура стояла по колено в воде, а сама вода была гладкой, как стекло и ровной, как поверхность ртути.

– Эта? Во-первых, в любом публичном доме андроиды пофигуристее будут. А, во-вторых... знаешь, почему мы тут, на западе, очищенную воду пьём? – Вернер помолчал и сам же ответил на свой вопрос: – Потому что там, – палец постучал по фотографии, – вода непригодна для жизни. Это кислота. Человек там сгорит заживо. И вот это вот, – теперь палец ткнул в фигурку на фото, словно она была тараканом, и её требовалось раздавить, – фальшивка, обманка. Оно не человек!

– Но они ведь нужны нам!

– Точнее, могут оказаться полезными, скажем так, – нехотя согласился детектив. – Кстати, вот этот вот самый хрен с арматурой вместо руки, – из пачки вытащили фотографию и положили поверх предыдущей, – и оказался первым пси. Так что не гонись за броской оболочкой. Внутри может вообще не оказаться разума. И ещё. Глянь внимательно на другие фото. Вообще-то, твоя знойная красавица – парень.

– Что-о-о?

– На, вон, приглядись. На лицо как баба, а сам...

– Тьфу, блин. А я чуть не повелся. – Откинутая с отвращением фотография, отлетела в сторону.

– Не мне тебе рассказывать об их физиологии. Сам, небось, курс лекций лучше меня помнишь.

– Угу...

– Отдохнуть тебе надо, чтобы бабы везде не мерещились. Могу посоветовать неплохую фирму...

– Э-э, нет, спасибо... Не особо люблю андроидов. К тому же, у меня девушка. Она через месяц приедет!

– О, поздравляю.

– Спасибо. – Над столом повисло неловкое молчание. – Так, когда у нас следующий рейд?

– Как всегда по графику, через две недели. Это будет твой первый выход за Стену?

– Да.

– В таком случае, подготовься, изучи материалы.

Дверь закрылась, оставив Вернера наедине с документами из архива. Он отложил стопку в сторону, оставив только одну фотографию, ту самую, с изображением длинноволосого парня. Слишком трудно поверить, что подобные существа – нелюди. Впрочем, и не такое видали.

Он поднялся из-за стола, подошёл к узенькому окну в стене офиса.

Внешний Город. Район, в котором располагалась основная часть магазинов, кафе и прочих общественных заведений. Город контролировался Службой Зачистки, и от Стены его отделяло всего несколько метров: Чистилище, выход в которое имела только полиция. В последнее время в этом обособленном районе всё чаще появлялись мутанты. Похоже, в Стене образовалась брешь, но обнаружить её до сих пор не удалось. Возможно, поэтому именно сюда и перевели новичка с тихого благополучного Востока. В его документах значилось, что он – один из лучших.

Интересно, что ждёт их завтра, во время рейда? Удастся ли найти разумное существо среди обитающих за Стеной уродов? Ухмыльнувшись, Вернер вернулся к своим документам. Надо как следует изучить имеющиеся материалы.



3

Они пришли за ним. Они следили.

Он пытался сделать вид, что не замечает, но не смог обмануть даже самого себя.

Его оттеснили от берега, и настигли уже у самой Стены.

Словно загнанный зверь, он чувствовал страх. Ощущение их азарта от погони жестоко било по нервам.

Он сжался в комок, облокотившись спиной о тёплую и шершавую Стену, спрятал голову в коленях, прикрылся руками, но они всё равно нашли бы его, как хорошо он бы ни прятался.

Они разговаривали, но он не понимал их невнятную речь.

– Смотри-ка, твоя «милашка»!

– Да ну тебя, хватит дразниться! Подумаешь, обознался!

– Хе-хе! Мы сегодня с уловом. Будет нам премия, может, даже не маленькая. Давай-ка, рубаху на него наденем.

– А ты уверен, что оно вообще разумно?

– Если бежит – значит разумно. Остальные были как овощи. Отвезём его на тесты, там видно будет. Чёрт... ещё вырывается.

На него надели странную одежду, не похожую на ту, что была на них самих. Длинные рукава завязывались за спиной крепким узлом. Со связанными руками было очень неудобно идти, и он пару раз даже упал, не удержавшись на гальке.

– Осторожно, – то и дело шипел один, помогая ему подняться. Он даже проникся к нему доверием: руки у мужчины, несмотря на грубые перчатки защитного костюма, были ласковыми.

– Ничего с ним не сделается! У него кожа кислоту может выдерживать, забыл? А ты боишься, что оно поцарапается?

Второго он уже сейчас боялся и ненавидел, стараясь держаться подальше. Тот казался стихийным бедствием. Молнией, что вчера во время дождя била в землю. С ним невозможно было бороться.


В вертолете его положили на пол, и он не видел ничего кроме ботинок на толстой прорезиненной подошве.

Закрыв глаза, он попрощался со своим другом, который остался, как и прежде, лежать у Стены:

«Прощай».

«Теперь у тебя будут знакомые поинтереснее! Дружи с ними, узнавай их».

«Я обязательно вернусь!» – пообещал он, наивно веря, что сможет сдержать слово.

Ответа так и не последовало.


В кабине вертолета говорили по сотовому:

– Да. Детектив Вернер Ланге. Везём одного. Контакт? Да как сказать, может и был... Оно от нас по пляжу бегало. Такой вот контакт. Нет! Профессор, я не знаю, я не умею без ваших чёртовых приборов определять, овощ оно или нет, поэтому и везу к вам! Подготовьте там аппаратуру. Когда? Ну, минут через пятнадцать, думаю. Что?! Как это «обед»?

Детектив Ланге захлопнул телефон и выругался.

– Этот хрыч на обед ушёл, представляешь? Мы полгода никого не находили, а он жрать уходит!!!

– Да ладно тебе, посидим, подождём. Если там кафешка есть, я тоже за едой сбегаю.

Узнать имя человека с ласковыми руками было легко, оно словно само просилось в мысли. И там, под закрытыми веками, человек улыбнулся и произнёс:

– Привет, меня зовут Джа Эр. Ага, такие вот у нас на Востоке имена! Восток? О, это очень далеко, почти на другой стороне планеты. Раньше, до катастрофы, были разные страны, государства, правительства, но теперь всё гораздо проще, мир поделён на сектора по частям света...

Пока Эр говорил, а длилось это не дольше секунды, заодно стало ясно, что значит «государство» и «имя» и... И тут пленник понял, что не знает своего имени. Тогда он робко спросил:

«А как меня зовут?»

– Вернер, он меня читает!!! – закричал вдруг в панике Эр. Закричал вслух и довольно громко. Кажется, он был напуган.

– Ах ты, маленький выродок! – выругался детектив Ланге, потом, нагнувшись, приставил к виску пленника электрошокер и нажал на кнопку.

Тело непроизвольно вздрогнуло. Было очень больно. Почти как от молнии. Разум воспарил ввысь, к Небу, как облачко, и потерялся на время.



4

Детектив Ланге, склонившись над пойманным мутантом, рассматривал аккуратные черты лица.

– А вот и контакт, о котором говорил старый хрыч, – процедил он сквозь зубы.

– Иди ты... дай мне в себя прийти. Жуть какая. Он со мной прямо в моей голове разговаривал, прикинь!

– Ага. Они могут. Если захотят сотрудничать.

– И что будет, если этот захочет?

– Его выдрессируют, и он сможет «работать на благо общества». Может, даже к нашему участку припишут.

– Упаси, боже.

– Хе-хе, да ладно, не припишут. Скорее всего, в центральный район пошлют. Джа, ты чё такой нервный?

– Зато ты прям светишься!

– Ага. Считай, премия у нас в кармане.

– На фига тебе премия? Всё равно ведь пропьёшь и потратишь на своих андроидов, – брезгливо проговорил Эр.

– Ну это уже моё дело. А вам с невестой тоже деньги лишними не будут.

Эр кивнул.

– Кстати, а что он хоть говорил-то? – Вернер пнул ногой безвольное тело.

– Спросил, как его зовут.

Детектив посмотрел в окно. Вертолёт как раз пошёл на снижение.

– Они просто выродки. У них нет имён, – пробормотал Ланге себе под нос.



5

С того самого дня, когда детективы передали в Исследовательский Центр пойманного мутанта, прошло ровно четыре месяца. Сменялись времена года, на улицах Города стало чуточку легче дышать. Впрочем, счёт времени давно был потерян, к тому же осень мало чем отличалась теперь от зимы, зима – от весны, а весна от лета.

В один из будничных рутинных дней, в самой его середине, в полицейский участок вошёл молодой человек, уверено направился к дежурному и спросил, где он может найти детектива Вернера Ланге. Молодой человек носил плащ, брюки и рубашку синего цвета. Шею укутывал серый кашемировый шарф, рыжие волосы, отливавшие солнцем, были пострижены до плеч и придавали его облику какую-то кукольную хрупкость, даже женственность. Невероятно гладкая кожа поражала отсутствием часто встречающихся у рыжеволосых людей веснушек.

«Смазливый какой», – подумал про себя дежурный, а вслух поинтересовался:

– По какому вопросу?

Молодой человек склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то отвлечённому, и лишь потом достал из небольшого портмоне пропуск и документы.

– Я Альк Дзюити, новый сотрудник.

– Понятно, – закивал головой дежурный. – Я провожу.


Пока они шли по лестнице холла, ждали лифта и поднимались на пятый этаж, Альк вспоминал время, проведённое в Центре, своих наставников и тренировки.

Вообще люди оказались совсем не такими, как он себе представлял. У профессора с ним хорошо обходились, никогда не били и не повышали голоса. Наверное, именно поэтому он так часто вспоминал человека, поймавшего его, детектива Ланге. Тот показался ему совершенно иным: жёстким, равнодушным, в чём-то даже опасным. И сейчас, стоя в лифте возле дежурного, мысленно признавшего его красивым, но старающегося ничем не выдавать своих мыслей, Альк размышлял лишь о том, что и как теперь изменится в его жизни.

Он попытался дифференцировать свои ощущения так, как его учили. Сердце билось быстрее, чем обычно, кровь прилила к мелким сосудам пальцев и коже лица. Наверное, ощущаемое им сейчас чувство можно было назвать волнением.

Дежурный, указав на нужную дверь, поспешил вернуться на пост, а Альк, постучавшись, вошёл в кабинет. Он во всём старался копировать людей: профессор объяснил ему, что так людям будет проще его воспринимать.

Детектив Ланге сидел за столом, спиной к окну, и крутил в правой руке карандаш. Оглядев вошедшего и не узнав его, он всего лишь лениво подумал:

«А этому ещё что тут надо?»

– Добрый день. Я должен работать у вас дознавателем. Я пси.

Карандаш выпал из разом ослабевших пальцев:

– Ты?.. – буквально прошипел детектив.

Джа Эр, тоже находившийся в кабинете, с удивлением переводил глаза с одного на другого. Вот уж кто ничего не понимал.

– Я, – кивнул Альк. Ему нечего скрывать, он весь перед ними, как на ладони.

– Почему к нам?

– Мне предоставили выбор. Я предпочёл это место.

– ПОЧЕМУ?!

Сказать как есть? «Из-за вас»? Нет, он не поймёт. Альк смотрел на Вернера во все глаза и размышлял, как ответить на вопрос и, не солгав, скрыть правду.

– По совету профессора. Для моей адаптации будет полезнее находиться рядом с людьми, оказавшими на меня сильное психологическое влияние – так он сказал. Поэтому я решил работать у вас.

– Джа, выйди. – Детектив помолчал и добавил чуть запоздало: – Пожалуйста.


Они остались одни и пару минут молча разглядывали друг друга.

Рыжеволосый, среднего роста, худощавый...

«Не худощавый, нет, просто у него холёная фигура, как у коллекционных андроидов, выпущенных ограниченной серией. Фигура секс-игрушки. Я же помню, на той фотографии...»

Глаза серо-голубые, кожа бледная, матовая...

«Разумеется, почему бы ей не быть матовой? Эта тварь в соляной кислоте может плавать и на углях спать…»

У него не было имени. Теперь же по документам он – Альк Дзюити. Альк – произвольная комбинация букв, выбранная профессором, Дзюити – порядковый номер. Вместе с документами где-то там должен быть ещё и дистанционный импульсный передатчик, который Альк отдаст ему. Должен отдать. Передатчик – это предохранительный клапан. В чрезвычайной ситуации, всего лишь одно нажатие на кнопку вырубит этого псевдочеловека вернее электрошокера. Куда-то под кожу мутантам вшивают генератор электрических импульсов. Стоит ему уловить сигнал передатчика – бац, и так называемый Альк будет валяться в отключке чуть меньше суток.

А вот и передатчик: Дзюити недрогнувшей рукой выложил на стол прибор, внешне похожий на дистанционный пульт от телевизора и честно посмотрел в глаза детективу. Вернеру показалось, что тварь читает его. Хотя вроде не должен, им это запрещено.

«Взгляд нахальный. Слишком открытый...»

Так непохож на прошлого дознавателя, что впору расшибиться о стену. Ланге застал предыдущего, когда только-только поступил работать в этот отдел, три года назад. Тот дознаватель напоминал человека лишь относительно: старческое лицо, искривлённое горбатое тело, скрипучий голос. Одна нога заменялась протезом, который ему поставили в Исследовательском Центре, чтобы он хоть как-то мог передвигаться. Хотя потом начальница отдела заказала своему дознавателю механическое кресло-каталку. Да-да, именно СВОЕМУ дознавателю. Они и ушли вместе. Эти мутанты, начиная работать с людьми, чрезвычайно привязываются к ним. Как собаки. Пре-е-еданные. Так что, когда начальницу отдела перевели работать в другой район, ей пришлось забрать мутанта с собой. Говорят, без хозяев они умирают...

И вот теперь эта кукла, похожая на семнадцатилетнего подростка, заявляется именно к ним и говорит, что будет работать в отделе.

Не повезёт тому бедняге, за которым увяжется подобная тварь...


Детектив взял со стола паспорт Алька и уставился на приписку в графе «Работа».

«Дознаватель, псионик, класс А», – вот что там было написано.

Глаза у Ланге расширились, в голове пронеслось:

«Класс А... Не может быть!»

Редко, очень редко среди мутантов, вышедших из Океана, наблюдался талант псионика или, говоря проще, талант чтения мыслей. На самом деле, мутанты очень чувствительны к электрическим импульсам. Даже к тем, что вырабатывает человеческий мозг. Люди не могут проникнуть в чужие мысли, – сама Природа создала это табу. И потому знать, о чём думает другой человек – настоящее извращение, уродство, преступление, наконец. Но мутанты, – создания, во всех отношениях равно чуждые и Замыслу Божию и учению об эволюции, – способны проникнуть в человеческий разум и выведать самую его суть.

Была бы воля Вернера, он бы надстроил Стену ещё на пару этажей и постарался забыть о «пришельцах», как о страшном сне. Нет, он не трус, он вообще не знает страха! Но он считал, что человечеству будет спокойнее без этих уродцев-мутантов. Вот только люди, ещё до рождения детектива Ланге, придумали иное решение проблемы. Правительство и учёные (ей-Богу, там наверняка одни гуманисты сидят!) начали налаживать контакты с «пришельцами». С ними заключали контракты и брали на работу, оплачивая их талант. Как можно было договориться с этими существами о чём-то подобном, Вернер не представлял. Наверное, им промывали мозги, не иначе!

В голове вдруг всплыла строчка из нудной лекции: «...путём подавления чужих мозговых волн способен на кратковременный срок получать в распоряжение тела других людей, полностью притворяться замещаемой личностью, копируя движения за счёт двигательной памяти мышц и извлекая воспоминания по мере надобности из спящего разума хозяина...»

– Да, я могу использовать другие тела, – подтвердил Альк, и тут же понял, что допустил свою первую ошибку: рука Вернера плавно потянулась к передатчику.



6

Детектив Ланге был высоким, темноволосым и загорелым. Вид его почему-то, как и четыре месяца назад, тревожил и внушал чувство опасности.

Альк видел его досье. Он знал, что детективу тридцать один год. Он запомнил его IQ, точный рост, вес, дату рождения и группу крови. Запомнил не специально, само собой получилось. «Такова твоя природа, ничего не поделаешь», – объяснил ему профессор, а после ещё и поздравил с тем, как быстро Альк отыскал свой анкер. Что такое анкер, он подробно разъяснять не стал, просто дал прослушать записи предыдущих обследуемых. Мыслезаписи. Да. Мысли можно записывать, почему нет? Ведь это всего лишь электромагнитные импульсы.

Альк успел прочесть только одну запись. Мысли об анкере. Чувства. Тоска, грусть, надежда, доверие, одиночество и радость – всё это накрыло псионика всепоглощающей волной любви и желания быть вместе. И Альк понял, что анкер станет для него самой жизнью...

И вдруг – такая ошибка!


Он не мог не читать людских мыслей: они окружали его повсюду, пробираясь в мозг надоедливым гулом. Альк научился абстрагироваться от ненужной ему информации, но не слышать её, не воспринимать просто не мог.

По Договору он не вправе нарушать человеческую неприкосновенность, но ведь это так трудно!!!

Когда Дзюити поделился этим с профессором, тот лишь вздохнул и, потрепав его по голове, как ребёнка, произнёс:

– Не рассказывай людям, что ты их читаешь. У нас принято при общении говорить вслух. Чтение мыслей запрещено Договором за исключением особо оговорённых случаев. Например, если требуется выявить детали тех или иных преступлений. Поэтому ты и будешь работать в полиции.

– Так мне что... придётся лгать? – удивился Альк.

«Бедный мальчик», – пронеслось в голове у профессора, но вслух он ничего не сказал, лишь снова потрепал псионика по голове старческой дрожащей рукой.


Альк видел, что анкер ему не доверяет. Понимал: это потому, что он, Альк, не человек. И ничего не поделаешь с этим! Но кто же дёрнул его за язык ответить на мысль, выхваченную из головы Вернера?..

– Нет... Пожалуйста, не надо... – забормотал он. Теперь слова рвались с губ против его воли, и он не мог справиться со своим страхом. Боль, причиняемая передатчиком, была безумной, и Альку не хотелось, чтобы в первый же день... – Нет!

Палец уже утопил кнопку до половины, времени на слова не оставалось, поэтому он закричал мысленно: «Я всегда слышу, постоянно, не могу не слышать!!!»

А потом его тело поглотил белый огонь, нервы взвыли, перегруженные неимоверным количеством электричества. Альк без звука осел на пол, как манекен, внезапно потерявший опору.

Ланге, не спуская с псионика глаз, осторожно выпустил передатчик из рук.



7

Так Альк начал работать в полиции.

С делами он справлялся легко: было интересно, к тому же доставляло несказанное удовольствие, что в его помощи нуждаются. Обычно он тихо сидел на стуле в комнате для допросов, по правую руку от детектива Ланге или от Джа, когда тот замещал шефа. По другую сторону стола располагались подозреваемый и его адвокаты. Велась запись. Если подозреваемый давал согласие, Альк читал его и сообщал результаты: «Этот человек не совершал никакого преступления» или: «Этот человек нанёс три проникающие ножевые раны пострадавшему, после чего скрылся».

– Ложь! Я не виновен, поэтому и согласился на чтение! – сопротивлялся преступник.

– Он согласился только потому, что не верил, что я могу прочесть его, – парировал Альк.

И тогда вмешивались адвокаты, заявляя, что в деле есть смягчающие обстоятельства, что согласие на чтение можно считать чистосердечным признанием, и потому срок наказания нужно уменьшить, в противном случае...

В такие моменты Альк мечтал заткнуть уши, чтобы не слышать мысленных проклятий в свой адрес. Но он не подавал вида, а просто молча смотрел в пол. Ведь всё это он делал, чтобы помочь своему анкеру. Разве хоть что-то могло быть важнее?

А вот занятия вне комнаты для допросов были на редкость однообразны: изучение архивов и нечастые вылазки в отдел криминалистики за результатами экспертиз. К тому же Вернер то и дело искал повода уколоть побольнее, зацепить, или даже воспользоваться передатчиком, и только Джа был добр к Дзюити: угощал едой из столовой или пончиками и пышками из соседней забегаловки через дорогу. В саму столовую Альк ходить не любил: чувствовал, что люди его сторонятся. Сотрудники Службы смотрели в его сторону с пренебрежением, некоторые и вовсе осыпали проклятьями, а однажды ему пришлось спасаться бегством от мысленной атаки, устроенной одним из следователей. Как тот потом объяснил – ему хотелось проверить, выдержит ли псионик обрушившийся на него негатив. После этого случая Джа и предложил свою помощь:

– Нельзя, чтобы голодал столь ценный сотрудник, а нервировать его нельзя вдвойне, – смеялся он, выуживая из пакета очередную щедро присыпанную сахарной пудрой булочку и передавая её псионику.

Глядя на то, как Альк откусывает огромный кусок пышки, Вернер лишь поводил плечами:

– Вкус-то хоть чувствуешь? Тебе ведь не нужна еда, можешь совсем без неё обходиться.

Пышки были вкусные. Сладкие. И тёплые.

Альк не отвечал, он просто смотрел Вернеру в глаза, и тогда детектив отворачивался с ворчанием:

– Пустая трата продуктов...

Дистанционный передатчик детектив со временем убрал в сейф, а ключ постоянно носил при себе. Но Альк был благодарен ему за эту малость.


Раз в неделю Альк обязан был посещать Исследовательский Центр. Этот пункт особо обозначался в Договоре. Посещения эти тоже не отличались разнообразием: профессор просил его раздеться догола и сесть в кресло. Альк не любил это кресло: руки кожаными браслетами пристёгивались к подлокотникам, ноги – к металлической подставке на полу, и казалось, что сейчас ворвутся следователи и станут пытать, выбивать из тебя признание... Альк понимал, что всё это – лишь игры разума, но ощущения при этом были слишком реальными, не из приятных...

Профессор подключал к его телу электроды, делал томографию мозга, иногда заставлял глотать пищеварительный зонд, порой просил прочесть мысли какого-нибудь человека, находящегося в соседней комнате, или заставить подопытную крысу пройти стеклянный лабиринт... в общем, к концу исследований, Альк ужасно уставал и чувствовал себя выжатым, как лимон.

А профессор трепал его по голове или оглаживал по обнажённым плечам и груди и шептал, какой Альк хороший мальчик.

При этом у старика была странная улыбка...

Альк понимал, что нравится профессору. Но также он понимал, что тот совсем не опасен.


А вот чего он не знал, так это того, что детектив Ланге получил доступ к записям еженедельных исследований. И Альк не догадывался, как злился детектив, увидев прикосновения и объятия профессора. Ланге в равной степени злился и на себя и на чёртова старикашку, которого после просмотра видео начал считать законченным извращенцем.

На Алька он тоже злился. Его бесила покорность, с которой Дзюити принимал ласки профессора. Ведь нельзя же вести себя так, словно ты – бесчувственная кукла. И хоть Ланге и пытался вразумить себя обычными доводами, что, де, Альк не человек, что всё в нём искусственно и фальшиво, – доводы эти на него воздействия не оказывали. Вернер бесился по-прежнему. Бесился и злобствовал. И, когда Альк возвращался под вечер в офис, подколки детектива становились более изощрёнными и язвительными, чем обычно.

Вернер знал, в чём дело, и это его пугало: он начал считать мутанта своей собственностью. Документы, приписывающие Алька к его отделу, вместе с проклятым дистанционным передатчиком (будь он не ладен!), Вернер получил в своё личное пользование. А значит, и сам Альк принадлежал ему. Профессор не имел права прикасаться к чужой вещи так по-хозяйски. НЕ ИМЕЛ ПРАВА!


Сперва Вернер решил, что поговорит со старым хрычом. Хотя... что он ему скажет? Не смейте лапать моего псионика? Смешно. Тогда он придумал иной выход. Он просто будет сопровождать Алька. Будет находиться рядом, пока профессор-извращенец проводит свои опыты! Выход из положения показался детективу идеальным. Осталось как-то сказать о своём решении Альку. Впрочем, что там говорить?

Утром Ланге вошёл в кабинет и прямо с порога брякнул:

– Дзюити, сегодня в Исследовательский Центр идём вместе.

Псионик поднял голову и внимательно посмотрел на него. Дольше, чем обычно, когда получал какой-то приказ. Вернер мысленно зарычал оттого, что на физиономии мутанта как всегда не дрогнул ни один мускул. В данный момент детективу больше всего на свете хотелось знать, о чём подумал его подопечный! Лицо как у куклы. И как, помилуйте, с таким обращаться? Андроиды – и те запрограммированы на выражение минимального спектра эмоций!

Наконец Альк кивнул и снова склонил голову над досье, которое читал. Восприятие письменности у него ещё хромало, поэтому профессор просил больше тренироваться.

Кому решение Вернера не понравилось, так это Джа. Он потрясённо запричитал:

– Э, шеф!!! А как же отчёты? Нам их сдавать через два дня! Мы, кстати, зашиваемся, ты не знал? Так я тебе скажу: «Мы зашиваемся»! В нашем отделе всего четыре человека, мы практически не справляемся с работой! – Четвёртым, о котором вспомнил Джа, был угрюмый и молчаливый Инист Дампф, пожилой инспектор, который всё время проводил на улице, патрулируя выделенный им район. В отделе он появлялся редко.

– Эр... – устало попытался перебить подчинённого Вернер.

– У меня тут сводки квартальные ещё не сделаны! А начальство снова выдумало новую форму отчётности и...

– Я возьму отчёты домой! – рявкнул Ланге, чтобы успокоить разъярённого Эра.

– А... – моментально остыл тот, – ну ладно тогда... Значит, оставлю на твоём столе.


Они вышли из офиса задолго до назначенного профессором времени: Альк очень боялся опоздать. Детектив вёл машину, а Дзюити, устроившись на заднем сидении, смотрел в окно на проплывающие мимо дома, гостиницы, офисы. Тем не менее, Вернера всю дорогу не покидало стойкое ощущение, что псионик буравит его спину немигающим взглядом. Неприятное такое ощущение. Покосившись в зеркало заднего вида, Вернер действительно напоролся на пристальный мутный взгляд.

– Ну, что? – раздражённо вопросил детектив.

– Что? – переспросил псионик.

– Чего пялишься? И... у тебя всё время лицо словно маска, неживое, как у мертвеца. Это раздражает. Сделай с ним что-нибудь.

Ланге перевёл взгляд на дорогу и, проехав перекрёсток, снова посмотрел в зеркало.

– Мышцы лица сложно устроены, – пояснил Альк, – но я потренируюсь.

Детектив почувствовал, что кожа покрывается мурашками.

Не человек. Фальшивка.

Но почему же, глядя на него, забываешь об этом? И почему всё сильней хочется, чтобы копия больше походила на оригинал?



8

– ...около века назад случилась ужасная катастрофа, перевернувшая жизни людей. Наша планета встретилась в космосе с крупнейшим метеоритным потоком...

На большом мониторе, установленном в главном зале Исследовательского Центра, прокручивалось видео, точнее, компьютерная реставрация, знакомая с рождения и уже давно набившая оскомину. Ланге слушал вполуха: лекция и без того настолько прочно засела в голове, что, разбуди его глубокой ночью, он повторит всё слово в слово, с теми же интонациями.

– ...Взрывы и инородные микроорганизмы, принесённые к нам из космоса в телах метеоритов, навсегда изменили привычное лицо нашего мира.

Кадры записей тех лет: метеориты, взрывающиеся в Океане, цунами, уничтожающие островные государства, аварии на атомных электростанциях... Наводнения, засухи, землетрясения. Всё сразу. Планета взбесилась.

– Изменение климата и таяние арктических снегов...

Именно так и образовалась эта аномалия в океане. Повышенная радиация, инородные микроорганизмы, проснувшиеся вулканы... Пятьдесят лет назад оттуда, из этой «аномалии», полезли на берег человекообразные мутанты. Люди ли они? Или бездумные копии, случайный выверт коварных процессов глубоководного ада?..

Ланге, с содроганием отвернувшись, нашёл взглядом фигуру в плаще, укутанную в серый шарф, и спросил:

– Так куда нам идти?

9

Профессор вёл себя скромно, будто девственница на первом свидании. Ланге с удовлетворением отметил, что время пребывания Алька в его лаборатории сократилось вдвое против обычного, к тому же на этот раз в кресле Дзюити сидел в одежде, тесты были несложными, а медицинские обследования заключались только в томографии головного мозга.

Ланге наблюдал за обстановкой, сидя в маленькой комнатке с зеркальной стеной.

Альк часто косился на зеркало, и, несмотря на то, что псионик не мог видеть детектива, взгляд его безошибочно впивался прямо в глаза Вернеру.

«Чёрт, ну что я себя накручиваю? Он всё-таки не чудовище, – размышлял между тем детектив. – То есть, чудовище, конечно, но не до такой же степени! А с ним тут как с подопытной крысой... Да я бы на его месте давно послал к чертям и профессора и весь его Центр...»

Видимо, подобные размышления благотворно подействовали на детектива, вызвав у него некое подобие жалости к Дзюити, поэтому, когда они вышли из лаборатории, Вернер дружелюбно спросил:

– Жрать хочешь? Поедем куда-нибудь, поедим. – И тут же вспомнил, как сам пару недель назад ворчал о «напрасной трате продуктов». Альк молча уселся на заднее сидение. Вопрос вертелся на языке, и Вернер не выдержал: – Эм-м... а ты правда можешь совсем не есть?

Дзюити, кивнув, чуть слышно ответил:

– Наверное, могу. Когда я был за Стеной, мне нечего было есть, но голода я не чувствовал.

– А теперь что, неужто чувствуешь?

– Еда вкусная, она мне нравится. Если голод – это потребность в еде, то да, теперь я испытываю эту потребность.

Ланге, поцокав языком, проворчал:

– Блин, тебе кто-нибудь говорил, что ты странный?

– Нет. Только Вы.

Детектив поморщился, с трудом удержавшись, чтобы не выругаться:

– На всё у тебя ответ найдется. Ты, кстати, всегда такой... честный?

Альк вспомнил, что не должен рассказывать о том, что постоянно читает мысли:

– Нет, не всегда, – ответил он и, подумав, добавил: – Но этим я не причиняю людям вреда.

Вернер всё же выругался и едко прокомментировал:

– Ну, спасибо за откровенность!



10

Вернер задумчиво поглощал рис с овощами, запивая его крепким зелёным чаем.

Мыслей было не удержать. Мысли тянулись одна за другой, как бусины в чётках, и плевать, читает их Альк или нет.

Он не понимал.

Положение псиоников очень походило на рабское: из них растили послушных питомцев, а вшитый под кожу генератор электрического тока был всё равно, что строгий ошейник.

Находящиеся под постоянным надзором, ограниченные в правах, псионики словно были недееспособными личностями, уродами, отбросами общества. Им было запрещено участвовать в выборах, они освобождались от уплаты налогов и не имели права владеть недвижимостью. И, хотя они и получали государственную денежную дотацию, информация о покупках и состояние лицевого счёта постоянно фиксировались.

Ланге не понимал, как в здравом уме можно согласиться на существование «под колпаком».

Но напротив него сидел живой псионик. Сидел и с аппетитом поглощал жареный рис с овощами. И совершенно не жаловался на свою жизнь, не рвался с боем отстаивать свои права. Он просто жил.

Вернер раздражённо покачал головой.

А Альк, украдкой читая бурный поток мыслей, вдруг решил, что должен сказать правду. Он хотел до конца быть честным с особенным для него человеком, поэтому, аккуратно положив вилку на салфетку, тихо проговорил:

– Тогда я не успел объяснить...

Вернер, погружённый в свои нелёгкие думы, настолько удивился, что псионик начал разговор первым, что даже закашлялся:

– Когда это «тогда»?

– Когда только пришёл к вам, – шепнул Альк. – Когда Вы наказали меня за чтение мыслей...

Ланге опустил свою вилку зубцами на край тарелки. Воспоминание было не из приятных. Воспоминание о мысленном голосе дознавателя, раздавшегося в его мозгу, – тоже. Он, кстати, никому не сообщал об этом случае. Не посчитал нужным. Хотя, наверное, должен был...

– Так что ты не объяснил?

– Я слышу мысли, как будто звуки. Они всё время гудят в моей голове. Я могу лишь притворяться, что не читаю людей, на самом же деле занимаюсь этим практически постоянно. А Договор запрещает подобное. – Ланге побледнел. Вот так вот, одним махом, одной фразой псионик перечеркнул всё, что медленно зарождалось. Разрушил доверие, которое он начал к Альку испытывать. Хотя... Разрушил ли? – Пожалуйста, не нужно меня за это наказывать.

«Слышит. И меня сейчас – тоже слышит. – Мысль отдавала лёгкой паникой. – А как же долбаный профессор со всеми своими исследованиями?..»

– Он знает, – ответил Дзюити вслух. – Именно он наказал придерживаться Договора, насколько это возможно. Поэтому я прячу чужие мысли внутри, храню их в себе.

Ах, вот как... Ну, хоть кто-то в курсе. Это чуточку успокаивало, самую малость.

– Тайна исповеди, бля, – нервно хохотнул Ланге. Он машинально взял вилку и отправил в рот новую порцию риса. Оказывается, этот пацан всё время читал их. Ну и что теперь сделаешь? Что было, то было. – Не трезвонь об этом всем направо и налево.

– Не буду, – легко согласился Альк и тоже принялся за еду.

Ланге с лёгким любопытством смотрел за тем, как он ест, пережёвывая пищу. Медленно, тщательно. Процесс, вызванный не потребностью организма в насыщении, а просто желанием получить удовольствие.

Альк, словно почувствовав на себе его взгляд, поднял голову.

– Что, вкусно? – поинтересовался Вернер.

– Вкусно. Ночевал Дзюити в участке. Похоже, сон мутантам тоже не был нужен, так что ночи Альк проводил за своим столом в кабинете, изучая досье и подготавливая различные документы к отправке. Если сначала Вернер и раздумывал пригласить Дзюити к себе домой, то после доверительного сообщения Алька о том, что тот всё время читает его, желание это отпало само собой. Так что после обеда детектив завёз псионика в участок, захватил со своего стола кипу заботливо сброшенных Эром отчётов, и поехал домой.

Страниц: 1 2 > >>
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator