For you.Глава 4

Дата публикации: 20 Июн, 2012

Страниц: 1

Глава 4

 Как это ни странно, именно после того, как Эдик почти что в открытую признался мне в своих чувствах, мы наконец-то сумели по-настоящему подружиться.

Иногда с его молчаливого разрешения я бессовестно пользовался тем, что он ко мне неравнодушен: например, демонстрировал свое разочарование, когда он упрямился или ленился – после этого он, поворчав для виду, брался за дело всерьез. Если же Эдик старался как следует, то я обязательно поощрял его каким-нибудь ласковым словом или прикосновением – как собачку, правильно выполнившую команду дрессировщика. У меня вошло в привычку слегка флиртовать с ним, чтобы поднять настроение или заставить улыбнуться, а намеки на нежные чувства Эдика ко мне стали чем-то вроде домашней шутки, понятной только нам двоим.

Я стал больше доверять ему – во многом из-за того, что Эдик строго соблюдал неприкосновенность моего личного пространства.

Между нами по-прежнему был постоянный физический контакт из-за его болезни, но он никогда не пытался сделать его более тесным или затянуть дольше необходимого. После того пьяного поцелуя мне было не на что пожаловаться в этом отношении.

Впрочем, я ни минуты не сомневался, что это было частью хорошо продуманного плана. Если я дрессировал его, как собачку, то он приучал меня к себе, как капризную и независимую кошку, старым проверенным методом – не делать резких движений и терпеливо ждать, пока животное само прыгнет к тебе на колени и даст себя погладить.

Я не ожидал, что он может быть настолько чутким и внимательным, особенно учитывая то, что ко всем остальным он относился одинаково равнодушно. Эдик по-прежнему не желал сближаться ни с кем из ребят, посещавших оздоровительный центр, а приезжавших к нему во время каникул одноклассников он впустил в дом только по моему настоянию.

Я предусмотрительно не стал оставлять их с Эдиком наедине – он запросто мог нагрубить им, лишь бы спровадить поскорей, а при мне ему поневоле пришлось изображать приветливого хозяина.

Гостей было трое: мальчик и две довольно симпатичные девочки, которые тут же начали со мной заигрывать. Против ожидания, Эдик отнесся к этому совершенно равнодушно. На своего одноклассника он обращал еще меньше внимания, а тот буквально не сводил глаз с Эдика. Наблюдать за ним было очень забавно – никогда не думал, что один парень может так открыто показывать свой интерес к другому.

Он постарался сесть поближе и тщетно пытался втянуть Эдика в разговор, при этом то и дело как бы случайно прикасаясь к нему, например, передавая чашку с чаем.

Мальчик, кстати, был очень хорошенький, даже на мой натуральский взгляд, – была в нем какая-то смутная, совсем не мужская притягательность. Я это почувствовал, хотя и остался равнодушен – просто отметил про себя, как некий забавный факт.

Раньше мне не приходилось близко общаться с геями и бисексуалами, конечно, если предположить, что все мои знакомые были достаточно откровенны. Хотя на это вряд ли можно рассчитывать, учитывая, что большинство людей не слишком лояльно относятся к подобным вещам. Правда, был один парень на моем курсе, который с первых дней не скрывал своей ориентации. Его «друг» иногда появлялся у нас в универе – при встрече они целовались, как это принято у обычных пар, абсолютно не обращая внимания на публику. Сначала народ хихикал и перешептывался за спиной, были и те, кто предлагал проучить гомика, чтобы не зарывался, а потом все как-то поуспокоились. Привыкли, наверное, а может, дело было в том, что время шло, а парень был все тот же, и он продолжал регулярно встречать Генку после лекций. И на первом курсе, и на втором, и на третьем… Похоже, им и вправду было хорошо вместе, и не особенно интересно, что мы думали по этому поводу, а такой аргумент действует даже на самых скептически настроенных недоброжелателей.

- Этот пацанчик на тебя, кажется, запал, - сказал я, когда мы проводили наших гостей.

- Знаю, - равнодушно сказал Эдик, - он еще в школе бегал за мной, как влюбленная девчонка. Надо же, до сих пор дурь не прошла. Блин, как же я устал от этой пустой болтовни, полдня потеряно даром. Надо будет напомнить Федору, чтобы не пускал ко мне посторонних.

- И мальчика тоже?

- Особенно его. Ну сам подумай, зачем мне это надо? Если ему позволить, он будет торчать тут с утра до вечера. Станет всюду таскаться за мной, смотреть грустными глазами, вздыхать. У некоторых людей совсем нет гордости. Навязываются со своими чувствами и не понимают, как это жалко выглядит.

Я слушал молча – ситуация становилась все более забавной. Наконец Эдик запнулся на полуслове и замолк, терзая очередную пуговицу на рубашке.

- Я не такой, - неуверенно сказал он.

- Такой-такой, - злорадно сказал я. - И оставь в покое эту несчастную пуговицу, она уже едва держится.

Эдик что-то проворчал и переместился к компьютеру, развернувшись ко мне спиной – так он обычно показывал, что обижен и не желает общаться. Пуговицу он оторвал и положил в карман, как будто поставив этим точку в нашем разговоре.

Весь вечер он подчеркнуто игнорировал меня и играл в какую-то тупую игру в стиле «беги и стреляй». На экране монитора то и дело разлетались во все стороны кровь, кишки и прочие части расчлененных вражьих тел. Вдобавок Эдик из вредности включил звук через колонки на полную громкость. Я не повелся на провокацию и сделал вид, что меня это ничуть не раздражает, тем более что издаваемые умирающими монстрами жуткие звуки были весьма оригинальным саундтреком к лекциям по хирургии, которые я перечитывал.

- Ты меня ненавидишь, наверное, - со вздохом сказал он, когда я помогал ему укладываться в постель.

 - Ты глупый несносный ребенок. Но я тебя не ненавижу.

«Ребенок» его обидел – Эдик ужасно злился, когда я подчеркивал нашу разницу в возрасте. Формально она не так уж велика, тем более что иногда Эдик рассуждал и вел себя вполне по-взрослому. Но как только я начинал воспринимать его всерьез, в нем вдруг снова просыпался капризный избалованный подросток.

Временами Эдик здорово доставал меня своими выходками, но я постепенно привык относиться к этому проще. Можно сказать, что я привязался к нему. Эдик стал для меня чем-то вроде младшего братишки, которому не даешь спуску, злишься на него и ругаешь, но все равно любишь – несмотря ни на что, так уж получается. Правда, когда я неосторожно поделился с Эдиком своими ассоциациями, он здорово психанул, а потом дулся на меня целый вечер. Похоже, он так и не оставил надежды когда-нибудь понравиться мне в другом качестве, но я уже давно перестал напрягаться из-за этого. Можно сказать, привык к этой его маленькой и безобидной странности.

Куда больше меня беспокоило то, что Эдику не становилось лучше. Его врач, похоже, и не рассчитывал на это, и все его лечение заключалось в том, что он почти постоянно держал Эдика на снотворных и антидепрессантах. Регулярные упражнения сделали Эдика физически более крепким, но какого-либо прогресса в излечении болезни не было. И он, как и я, не мог не замечать этого.

К счастью, с наступлением весны все свободное время Эдика заняла учеба – ему предстояло сдать экзамены для получения аттестата. В дом зачастили незнакомые люди с бумагами в толстых конвертах – Эдик по нескольку часов решал какие-то мудреные тесты под их бдительным присмотром, пока я маялся от безделья.

От скуки я свел знакомство с Семеном, хозяйским шофером, который давно косился на мою «четверочку». Как оказалось, вовсе не из брезгливости – моя побитая жизнью лошадка вызывала у него нежные ностальгические чувства. У Семена были золотые руки, и он скучал по тем временам, когда машина была чем-то вроде конструктора «Лего» для взрослых. Дорогие хозяйские тачки ломались редко, и в таких случаях их отправляли в сервис, так что Семену было решительно нечем себя развлечь. Я хоть и был сносным водителем, но слабо представлял, что у машины внутри, так что с удовольствием отдал ее в руки Семена, который перебрал ее по винтику, после чего старушка дивно похорошела и перестала преподносить мне неприятные сюрпризы, вроде неожиданно заглохшего посреди дороги мотора или черного дыма из выхлопной трубы.

Получив отремонтированное средство передвижения, я от нечего делать наведался наконец-то в город, и по чистой случайности столкнулся с одной из своих старых подружек. Светка была девчонкой веселой и без комплексов, готовой к постельным подвигам в любое время дня и ночи, так что я с удовольствием положил конец своему воздержанию. Правда, возвращаясь домой после очередной встречи, я каждый раз чувствовал себя виноватым перед Эдиком, который, пока я развлекаюсь, чахнет над учебниками, да еще наедине со своим неразделенным чувством.

Кажется, он догадывался, для чего я мотаюсь в город, но почему-то не проявлял ни тени ревности – он вообще удивительно спокойно относился к присутствию женщин рядом со мной, я это заметил еще во время визита его хорошеньких одноклассниц. Однажды по недосмотру я привез на воротнике рубашки пятно от Светкиной помады и в таком виде явился к Эдику – он немало поехидничал по этому поводу и вовсе не показался мне расстроенным.

Бывали моменты, когда я был почти готов поверить, что он наконец-то избавился от своей нездоровой привязанности ко мне. И тут же ловил на себе его тот самый особенный взгляд – когда он был уверен, что я этого не замечу. Как только он понимал, что в очередной раз спалился, то смущенно отводил глаза и тут же начинал грубить или капризничать, точно пытаясь отвлечь меня, а, может, и нарываясь на наказание за проявленную им слабость.

Евгений Петрович, конечно же, мог избавить Эдика от всех формальностей, связанных со сдачей экзаменов, заплатив не такую уж большую по его меркам сумму. И я отлично понимал, почему он этого не сделал: он, как и я, старался найти Эдику какое-то занятие.

По сути дела, мы всего лишь отвлекали его, тянули время, пытаясь отодвинуть тот момент, когда Эдику придется принять тот факт, что его жизнь не изменится, и он навсегда останется инвалидом. И свое будущее он должен планировать исходя из этого. И я абсолютно точно не хотел быть на месте человека, которому придется сообщить моему пациенту эту неприятную новость.

 

* * *

 

Когда Федор в очередной раз вызвал меня в кабинет к боссу, я мысленно перебрал в голове все наши с Эдиком прегрешения за последние дни. Ничего из ряда вон выходящего, обычные наши мелкие хитрости, вроде нарушений режима или внеплановых отлучек из дома. Было бы неплохо угадать, за что именно нас собираются вздрючить, и не сболтнуть лишнего – босс по-прежнему действовал на меня как удав на кролика – и под его строгим взглядом я был совершенно не способен хитрить и изворачиваться.

Евгений Петрович, против ожидания, перешел прямо к делу:

- Есть новый способ лечения. Ты должен убедить Эдика попробовать.

Вот так, в приказном порядке. Без всяких там «помоги, пожалуйста» или «не мог бы ты»…

- Что это за метод, вы посоветовались со специалистами?

- Ты думаешь, что я позволю лечить сына каким-нибудь шарлатанам? - холодно спросил он.

В этом вопросе я был, что называется, на своей территории, и потому не постеснялся возразить:

- Всякое случается. Больные и их родственники хватаются за любую возможность, особенно если обычные способы лечения не помогают. Мошенники довольно часто этим пользуются.

- Это новейшая разработка крупной фармакологической компании, проходит стадию клинических испытаний. Подробности ты можешь узнать у специалиста, он приедет на днях, чтобы оформить все бумаги. Если не вдаваться в детали, то они создали препарат, который вызывает регенерацию нервных тканей. Мне удалось добиться, чтобы сына включили в список, – не спрашивай, чего мне это стоило. Но поскольку он совершеннолетний, то должен дать своё официальное согласие на участие в эксперименте.

- Не понимаю, в чем проблема? С чего вы взяли, что он не согласится? Думаете, что в восемнадцать лет кому-то может нравиться быть прикованным к инвалидной коляске?

- Процедуры очень неприятные, а Эдик с детства слишком чувствителен к боли. Он очень тяжело перенес реабилитационный период после аварии, до сих пор не оправился от стресса, отсюда его раздражительность и проблемы со сном. Думаю, он откажется от лечения, или бросит после первых сеансов. А если не провести цикл полностью, смысла нет. Препарат накапливается в организме постепенно и только потом начинает действовать. Поэтому Эдик должен понимать, на что идет, и настроиться на то, чтобы довести дело до конца. Ты имеешь влияние на моего сына и должен любым способом убедить его.

- Любым?!

- Да. Мой сын неравнодушен к тебе, и мы воспользуемся этим – для его же блага. Ты пообещаешь ему все, что он захочет, лишь бы Эдик дал свое согласие на лечение. И если для этого тебе придется с ним спать – ты будешь это делать, Андрей. Мне плевать, что у тебя другая ориентация и тебе нравится трахать грудастых телок. У моего сына наконец-то появился шанс выздороветь, и я порву любого, кто встанет у меня на пути. Если не будет другого выхода, я дам Эдику понять, что от его согласия зависит твоя жизнь и здоровье. Но это в самом крайнем случае. Мне бы не хотелось лишний раз расстраивать моего мальчика, ему и так будет нелегко. Так что для всех нас будет лучше, если ты сумеешь его уговорить. В противном случае, ты очень скоро узнаешь, что могут сделать с отставным спортсменом несколько хорошо подготовленных профессионалов.

- Вы не посмеете, - неуверенно сказал я.

- Хочешь это проверить? - поинтересовался Евгений Петрович.

Я не нашел, что ответить, и боссу этого оказалось вполне достаточно.

- Я поставил перед тобой конкретную задачу, Андрей. Мне все равно, каким способом ты её решишь – я совсем не против того, чтобы мои сотрудники проявляли инициативу, в рамках своих полномочий, разумеется. Мне важен результат, остальное – на твое усмотрение. Работай.

Представитель компании приехал на следующий день. Они с Эдиком разговаривали за закрытыми дверями, ни отцу, ни мне не было позволено присутствовать.

- Иди к нему и все выясни, - не допускающим возражений тоном приказал Евгений Петрович. - И помни, главное – результат.

На вопрос, чего может захотеть от меня Эдик в обмен на свое согласие, у меня было несколько ответов, и ни один из них мне категорически не нравился. Если я должен буду пообещать заниматься с ним сексом, то есть одна маленькая проблема – у меня не встанет на парня. А кстати, с чего я взял, что Эдик выберет пассивную роль? С его-то стремлением командовать! Впрочем, я представления не имел, как однополые партнеры решают между собой подобные вопросы. Подставлять кому бы то ни было свою задницу мне совершенно не хотелось, но если альтернативой будет мое пребывание на больничной койке с переломанными костями, то я уже не знаю, что хуже. Ситуация все более напоминала какой-то абсурдный дурной сон.

Я сразу понял, что разговор с врачом прошел не очень-то удачно – Эдик выглядел подавленным и заметно нервничал. Едва взглянув на него, я почувствовал себя полным идиотом – тоже мне, прекрасная принцесса, опасающаяся за свою девичью честь. Думаю, секс – это последнее, что в тот момент занимало его мысли.

Документы, украшенные логотипом известной фирмы, производящей медицинские препараты, аккуратной стопкой лежали на столе.

- Они дали мне время на раздумье до конца недели. Потом предложат следующему кандидату, - пояснил Эдик.

- Можно мне почитать? Если тебе будет что-то непонятно, могу помочь разобраться.

- Не нужно. Я не собираюсь давать согласие.

- Но почему?

- Не хочу. Это больно.

Я пролистал несколько страниц. Предварительные результаты испытаний были довольно впечатляющими, но это еще не гарантия успеха. Экспериментальное лекарство могло не сработать по многим, пока еще не выясненным причинам, или, того хуже, нанести вред. Недаром история с талидомидом вошла во все медицинские учебники. С другой стороны, это шанс… Сколько я еще смогу удерживать его на грани? Что произойдет с ним после того, как я уйду отсюда? Мой кошмарный босс абсолютно прав – нужно, чтобы Эдик согласился, и, похоже, добиться этого смогу только я. Любым способом. Возможно, сейчас решается его дальнейшая судьба, так что не время для угрызений совести.

«Я сделаю это, - мысленно пообещал я Эдику. - Я сделаю это для тебя. Потому что больше некому. Если мне придется солгать, чтобы ты не упустил свой единственный шанс, то к чертям правду. Дело того стоит».

- Что с тобой? - спросил Эдик. - Ты так странно смотришь…

- Значит, ты не согласишься? Даже если ятебя об этом попрошу?

- Ты не понимаешь, - он посмотрел на меня умоляющими глазами, - я просто не выдержу. Не заставляй меня, пожалуйста...

- Выдержишь. Я знаю, ты сильный.

Я обнял его за плечи и прижался губами к виску.

- Сделай это для меня. Для нас с тобой. Ты говорил, что смог бы выздороветь ради кого-то? Помнишь?

- Помню. И если у меня все получится – мы будем вместе? Обещаешь?

- Если ты захочешь, - твердо ответил я.

В конце концов, все может измениться. Даже если лекарство подействует, пройдет еще немало времени, прежде чем он окончательно выздоровеет. У меня будет время подумать над тем, что делать с моим опрометчивым обещанием. Лекарство может и не сработать, хотя быть освобожденным от обязательств таким способом мне хотелось меньше всего. Будем надеяться на лучшее, например, Эдик может влюбиться в какого-нибудь симпатичного врача, или он встретит замечательную девушку и станет играть за другую команду. Да мало ли что может произойти – в конечном итоге все как-нибудь само устроится… Потому что иначе я здорово влип.

 



Просмотров: 1287 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator