Чудовище. Глава 2

Дата публикации: 23 Июл, 2012

Страниц: 1

***

На уроке биологии, третьем по счету в этот день, Блэру очень хотелось поймать новенького на горячем. На чем угодно – на горячем взгляде или на горячем жесте, лишь бы он был в чей-то адрес. Пусть даже не в его.

Он думал, что если сядет в самом конце кабинета, как всегда, и новенький сядет с ним или близко к нему, это уже что-то значит. Возможно, он из «этих», которые парни, но тоже любят парней. Обычно от них пахнет чем-то непонятным, не совсем мужским, но и не женским.

Может, новенький – что-то, типа такого?

Но Шинейд разговаривал с преподавателем, объясняя записку, вложенную директором в журнал, объяснял свое опоздание на урок тем, что заходил в медкабинет, чтобы познакомиться и поговорить с медсестрой.

А когда биолог отпустил его и сказал найти себе место, он понял, что пустых мест не осталось, некоторые даже сидели на партах у других, потому что все собирались смотреть учебный фильм. Ни о чем особенном, ни о чем пошлом, просто о какой-то ерунде. Суть, наверное, была именно в том, что кабинет погрузился в темноту.

Пустое место осталось только возле Блэра, с которым так никто и не сел лишь по той причине, что от него веяло какой-то злобой именно сейчас. Он нарочно старался выглядеть больше, чем был на самом деле, да еще и злее, отпугивая. И никто не собирался нервничать возле него почти час.

Шинейд надоедать учителю не хотел, так что взял сумку у оснований ремня и тихо прошел между партами, наклонился к Блэру и спросил.

- Ничего, если я здесь сяду?

Блэр молча выпрямился, перестав сутулиться, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Он бы обрадовался, конечно, что его план и расчет действует, но понимал, что это совсем не так. Новенький сел с ним не по собственному желанию, а по тупому стечению обстоятельств. Будь любое другое место свободно, он сел бы туда, чтобы никому не мешать и привлекать поменьше внимания.

Получалось так, что Блэр, отпугивая всех от себя, сам лично выставил все так, что единственное место осталось возле него.

Он посидел несколько минут, глядя с безразличием на экран возле доски, на котором что-то двигалось. Не хотелось даже сосредотачиваться. Он переключил свое внимание на совершенно другое, глубоко вдыхая носом, пытаясь уловить хоть какой-то запах. Ничего, кроме ананасового леденца у Шинейда во рту.

Блэр разозлился и насупился, принял еще более закрытую позу, напряг плечи, весь источая агрессию. Казалось, что новенькому было абсолютно плевать на это.

Блэр сменил тактику, расслабившись постепенно, раздвинув колени под столом, вытянув одну руку и положив ее на парту, а вторую уронив на бедро, так что кисть лежала на стуле между ног. Он расправил плечи, так что грудь стала выпирать колесом, а сердце будто застучало громче. Он гордо задрал подбородок, надменно глядя на экран и на спину преподавателя, а все девчонки невольно поежились, почувствовав себя как-то странно. Каждая оглянулась хоть раз, взгляд каждой упал на его шею, на выпиравший в таком положении кадык, на видные в круглом вырезе пуловера ключицы. А сам пуловер был натянут на теле так, что запросто можно было рассмотреть все очертания мышц. Камерон был почти таким же. И это «почти» заставляло его ненавидеть Блэра хуже злейшего врага.

Пользуясь темнотой кабинета, Джастис закрыл глаза, представив себе все в красках, еле заметно улыбнувшись. И почувствовал, как все занервничали, как жарко стало тем же Стейси и Камерону за второй партой. Стейси сжала колени, а затем и вовсе закинула ногу на ногу, скрестила руки под грудью, незаметно сжала руки в кулаки и впилась ногтями в ладони. Если бы не плотный бюстгальтер, кто-нибудь точно заметил бы, что от пробежавших по телу мурашек у нее напряглись соски, а грудь стала не просто тяжелой, а упругой.

Камерон ноги раздвинул, сползая по стулу, чтобы джинсы выглядели свободнее, одну руку убрал в карман, пряча потливость ладони, а во второй крутил ключи от машины. Он наклонил голову, наоборот, скрывая, как нервно сглатывает, чтобы кадык его не выдавал. Темные волосы, зачесанные не туго, а упругой волной назад, начали выбиваться, пряди падали на глаза. Под ними тоже почти незаметно выступил пот, щеки покраснели, а кровь прилила не только к лицу.

Он подумал, что очень не вовремя это все началось, он же утром уже перезаряжал «оружие», с чего бы вдруг посреди урока он начал чувствовать близость Стейси. Она одновременно раздражала и притягивала. Она бесила тем, что нельзя было ее потрогать прямо сейчас, а привлекала тем, что была такой невероятной, а мысли о ней просто сбивали ровный ритм дыхания.

«Тупая биология», - подумал он, чуть не выронив ключи, но вовремя их сжав в руке, так что выступы впились в ладонь и немного отрезвили.

У Блэра в кармане завибрировал телефон, и он осторожно его вытащил, отвлекшись от своих почти ежедневных забав с одноклассниками. На экране высветилось сообщение, только что полученное от старшего брата.

«Я в соседнем кабинете. Опять шалишь?»

Блэр хмыкнул, уловив иронию, представив, каково брату сидеть и чувствовать за стенкой такую волну чужого возбуждения, но потом понял, что непосредственно возле него что-то не то.

Весь кабинет незаметно для других, но очевидно для него наполнился запахами, которые просто кружили голову.

Если бы кто угодно зашел сейчас в класс, это вызвало бы у него иррациональный приступ похотливости, в животе завернулся бы тугой узел, давящий на пах, просто тянущий к кому-нибудь противоположного пола или даже того же самого, лишь бы забыться и отдаться движению.
Блэр с ненавистью уставился на новенького, которому, казалось, было абсолютно наплевать. Он даже не вспотел, ни капли, судя по запаху. Блэр принюхался почти незаметно, пытаясь уловить запах пота, который появлялся хотя бы естественным путем, из-за сильного отопления в лишенном окон кабинете биологии.

Не было ничего, будто не имеющий аромата пот не разлагался ни на одном участке чужого тела. Выражение лица Блэра стало не только ненавидящим, но и испуганным до предела. Невозможность понять происходящее и взять все под контроль раздражала, просто выводила из себя, приводила в бешенство.

Шинейд не сдвигал ноги, не скрещивал их, закидывая одну на другую, не раздвигал, как обычно делали парни, чтобы было удобнее сидеть, если штаны вдруг стали резко тесными.

Блэр незаметно, из-под ресниц посмотрел на эти самые штаны, одарив взглядом ширинку. Штаны были сшиты по-мужски, поэтому место, оставленное между ног, само по себе автоматически превращалось в жесткую складку ткани.

Нельзя было понять, было что-то под тканью, или она сама по себе оттопыривалась.

Обычно, когда рядом с Блэром кто-то сидел, и он начинал забавляться с инстинктами никчемных людишек, они начинали вести себя так, будто совсем лишались воли. Блэр думал, что этим они похожи с вампирами, этими припадочными, напудренными кровососами, которые настолько высокого о себе мнения, что это просто смешно. Быть о себе такого мнения и в то же время жеманно сосать из немытых шей подгнившую кровь со следами алкоголя, никотина и даже наркотиков?
Невероятно благородно, просто пафосные выродки, ходячие симпатичные трупы. Они кусают таких же, какими были они сами при жизни, красивых, эгоистичных, наглых, ярких, жестоких. Они неспособны размножаться, им незнаком порядок и иерархия, уважение к старшим, они бы все друг друга перебили, будь их воля. А спарившись с человеческими женщинами, они и вовсе по собственной воле и глупости оставляют на земле лишних грязнокровок, которые потом всю жизнь стремятся перебить как можно больше «нечисти».
Нечисть, к которой Блэр сам тоже относился, этого не одобряла. Вампиры вообще всем портили жизнь – себе и окружающим.

Но сходство было в том, что любой вампир, как и оборотень, мог заставить этих подверженных постоянному греху людей стремиться к разврату. И девчонки, которые оказывались возле Блэра, сами того не замечая, откидывали волосы, подставляли оголенную шею, демонстрировали обнаженные запястья, явно показывая, что вполне не против.
Вампир бы прикусил, морщась с видом «ну, так уж и быть». Блэр только с фырканьем отворачивался, заставляя трезвеющих самок остывать и испытывать жуткое, резкое чувство стыда.

Даже мужчины реагировали, их вечно напряженные плечи расслаблялись, а грудь приподнималась в воздушном, окрыляющем чувстве, тело становилось по-настоящему хрупким и податливым.

Блэр думал, что если Камерон Уайт еще хоть раз посмеет публично усомниться в том, кто здесь настоящий лидер, он продемонстрирует ему раз и навсегда, как не стоит шутить с теми, кто явно сильнее. Он никогда этого не забудет, а стыд не остынет и за десятки лет, он будет умирать, но помнить этот момент позора.

Он не сомневался, что Камерон поддастся так же легко, как и кто угодно. Опровергал теорию только новенький, и это заставляло просто скрежетать зубами, стирая их друг о друга, в горле клокотало сдерживаемое рычание, похожее на обычные звуки засорившихся труб.

Шинейд не только не подавался к нему, не подвигался ближе вместе со стулом, не тянулся в его сторону… он даже не смотрел, он вообще отодвинулся на самый край и рисовал какие-то каракули в тетрадке, на первой же чистой странице, занудно передвигая языком во рту леденец. Он стучал по зубам и двум сережкам в языке, вставленным одна за другой – в кончик и чуть дальше, а впалые щеки еще сильнее втягивались, когда Шинейд сглатывал липкую, сладкую слюну.

У Блэра самого слюни чуть не потекли, он вовремя закрыл рот, чувствуя, как зудят десны, так что вот-вот он тряхнет головой, и лицо вытянется в морду, нижняя челюсть станет огромной, а зубы высунутся, спрятанные, как айсберг под воду. Их видимые «человеческие» части были только верхушками огромных клыков.

Он очнулся вовремя, открыл глаза, когда понял, что уже минуту сидит с закрытыми, снова посмотрел на новенького. Что же с ним было не так? Почему он не возбуждался, хотя все в классе, включая самого биолога, готовы были кинуться друг на друга и начать настоящую оргию, срывая одежду, не заботясь ни о чем?

Казалось, он просто не очень любил людей и не представлял, как с ними общаться. Так же, как утром, он не прикоснулся к Камерону даже краем одежды, а когда Стейси рассматривала его волосы, он не выражал никакой неприязни. Он просто позволял что-то делать, но на лице оставалось странное выражение какой-то растерянности, будто он не понимал, нормально это или нет.  И что ему делать, как правильно реагировать.

«В лесу, что ли, вырос», - вдруг подумал Блэр, а потом закатил глаза. Переобщался с людьми, начал забывать, где он сам вырос. Но другого объяснения такого поведения новенького он найти не мог.

Самым отвратительным было то, что несмотря на отсутствие собственных флюидов, новенький все равно был сексуальным. Пряди его темных, каштановых, даже скорее темно-рыжих волос выбивались из хвоста, свисали ниже подбородка, обрамляя и без того узкое лицо, ровный тонкий нос был практически безупречным, а нервный взгляд наркомана из-за огромных глаз просто будоражил. Он продолжал рисовать, когда леденец совсем растаял во рту, оставив только сладкое послевкусие.

Он откинулся на спинку стула, не напрягаясь и не расслабляясь, держа ноги чуть раздвинутыми, но не слишком, оставив одну руку просто висеть вдоль тела, а второй лениво двигая карандаш.

Видимая часть шеи не была безупречно белой, но кожа была такой тонкой, что достаточно было провести ногтем, осталась бы не просто царапина, а кровавая царапина. Под кожей видны были малюсенькие кровеносные сосуды и голубые линии вен.
Блэр поймал себя на том, что пялится на шею и не может понять, что с ней не так. На ней был еле заметный кадык, который не слишком выпирал, но был довольно низко, что и делало голос Шинейда не визгливым, а каким-то непонятным.

«У женщин кадыка нет… или есть?..» - задумался Джастис, судорожно вспоминая. Вместо параграфов не раз в жизни прочитанного учебника по анатомии вдруг вспомнились пара кадров из леса, разодранное тело проститутки, которую заманил брат.

«Да, у женщин кадык есть. Так что это еще ни о чем не говорит».

Даже если в Шинейде была малюсенькая доля сексуальности благодаря внешности, Блэр не мог представить его без одежды, ниже пояса просто ничего не рисовалось воображением, нечего было хотеть. И эротизма в его движениях не было никакого, новенький явно не считал себя сексуальным хоть в каком-то смысле. Он не вел себя так, как ведут мужчины, чтобы привлечь девчонок. Не вел себя, как девчонка, чтобы привлечь парней. Он даже не вел себя так, как ведут мужчины, чтобы привлечь мужчин.

Ему было совершенно все равно, кто и как на него посмотрит. И не только Блэр не представлял, как можно с подобным человеком спариваться, но и он сам тоже не представлял. От него не исходила опасность или угроза, он просто был одной ходячей загадкой. Подарком, который нельзя развернуть.

* * *

Вокруг Блейка Джастиса, в отличие от его брата, вечно было полно людей. Он не был так сосредоточен на своей животной половине, он скорее пользовался теми преимуществами, которые она давала. Он расходовал привлекательность не на кого-то одного, кого ждал, чтобы сделать своим или своей, он щедро дарил ее всем подряд, и все к нему тянулись, как безумные.

Блэр не мог его потерять в толпе школы, поступивший одновременно с ним, только в старший класс Блейк всегда был на виду.

Он заразительно смеялся, хоть смех и был похож на лай, да и обрывался рявканьем, когда Блейк встряхивал длинными, до плеч волосами. Они были темно-русыми, с сединой, по-настоящему седыми прядями. Но все думали, что это такое модное человеческое «мелирование». Блейк не возражал, по очереди приближаясь то к одной из одноклассниц, то к другой – из параллельного класса, ни секунды не стоял на месте, тут же оказывался за спинами двух одноклассников, которые уже было начали его обсуждать. И они с подобострастием начинали смотреть ему в рот, который тут же растягивался с кровожадной улыбке, обнажавшей крупные, белые зубы. Его манера обходить человека в течение нескольких секунд или минут разговора заставляла повторять и тоже шевелиться, все мигом проявляли свой врожденный эротизм, все сразу начинали изгибаться, подставляясь в более выгодной позе и в привлекательном виде.

Всего полтора месяца, и Блэра считают отмороженным, грубоватым одиночкой, а Блейк разрушил стереотипы всей школьной иерархии, построив свою собственную и явившись на трон, как самозванец.

Никто, в общем-то, особо и не протестовал.

- Эй, - Блэр почти успел схватить его за плечо, быстро положив на него руку и вцепившись пальцами, но в последнюю долю секунды Блейк перехватил его пальцы своими, развернулся.

- Братик. Как дела? Что там было у вас? – он наклонился к его уху сверхъестественно быстро, но никто не заметил, кроме Блэра, как это было странно. Все уже привыкли, что он жутко активный – то тут, то там.

- У нас новенький. Или новенькая. То есть, оно сказало, что оно – не девчонка, но я не знаю.

- Врешь, - Блейк сделал брови домиком, но сразу их хищно сдвинул, а глаза  с расширенными зрачками задвигались, быстро передвигая взгляд по столовой в поисках новеньких. – Ничего не чувствую.

- Да что ты?.. неужели?

- Какой грубый сарказм, - Блейк вздохнул. – В чем подвох?

- Он не пахнет. Не то что «этим», он вообще не пахнет, даже потом, совершенно ничем.

На старшего брата напала секунда серьезности, он выгнул бровь, перестав скалиться, как зазывала возле цирка уродов. Отросшая, неаккуратная челка падала на глаза, придавая такой же неопрятности и дикости виду, как у Блэра.

- Как-то странно. Они изобрели какие-то туповатые духи? Может, хорошо отмылся?

- Какая смешная шутка. Так отмылся, что случайно смыл член? – сострил Блэр, и брат засмеялся высоковатым голосом.

- Забавно. Нет, как он может не пахнуть? Ты врешь.

- Ты чувствуешь посторонние запахи?

Блейку нечего было возразить, он давно успел привыкнуть к запаху каждого из учеников и преподавателей школы, даже к запахам директора, завучей, уборщиц и дворников с охранниками.

Никакого незнакомого не было.

- Он стоит возле кассы, а сейчас отошел, идет к столу возле окна, где сидят наши голубки.

- Та девчонка, помешанная на бижутерии?

- Да, Стейси. И ее неврастенический полудурок.

- Твой любимый, - Блейк усмехнулся, продолжая стоять с братом почти вплотную, касаясь грудью его груди, слушая его шепот возле уха и глядя ему через плечо, прикрыв глаза, чтобы взгляд на Стейси не был таким очевидным.

Она ему нравилась, и Блэр это знал, почувствовав, как и запах брата усилился, а так случалось только при виде симпатичных женщин. Он вообще был простым. Родители сказали ему его предназначение – найти человеческую самку и завести детишек, он и искал подходящую. Все-таки, искать можно было хоть вечность, а оно того стоило, ведь оставить единственную «волчицу» ради другой он уже не мог. Семья хоть и откололась от стаи, правил придерживалась, чтобы не начались разборки.

Блэр от исполнения подобных обязанностей пока отклонялся в виду «несовершеннолетия» даже по семейным стандартам.

- С огромными глазами, темноволосая.

- Это не девчонка.

- И не парень, - кивнул Блейк, прикусив нижнюю губу, кивая и с удовольствием втягивая воздух носом. Он закрыл глаза, раскладывая запахи по полочкам и присваивая им имена владельцев. – Как странно.

- Оно сидело со мной целый урок, когда ты заметил. И все готовы были кинуться друг на друга, порвать одежду и…

- Ничего себе, - Блейк оценил с широкой улыбкой, отодвинулся и оперся локтями о край высокого стола вдоль стены.

- А этому было наплевать. Не только на других, ему было наплевать на меня. Я сидел почти вплотную, а он даже дышать быстрее не стал, от него ничем не начало нести, он даже не ерзал, не нервничал. И он ни с кем не кокетничает, ни на кого не смотрит. Знаешь же, эти люди, они похожи на нас, когда приходят куда-то, смотрят на всех и выбирают кого-то одного, а потом глаз с него не сводят. А он ни на кого не смотрит. Ни на девчонок, ни на парней. Вообще.

- Здесь все страшные. Если не считать этой, с бижутерией.

- Запомни, наконец, ее зовут Стейси, - Блэр закатил глаза.

- Мне без разницы, она пахнет зефиром, - Блейк радостно улыбнулся.

- Ты безнадежен.

- Возможно, - задумавшись на секунду, честно признался Блейк.

- И жутко бесполезен.

- Мама с папой так не думают.

- Я не в смысле общественной пользы. Им-то ты очень полезен, просто умница, - Блэр похлопал его по плечу с фальшивым одобрением. – А вот мне ты никогда не может нормально помочь.

- А что ты от меня хочешь? Чтобы я подошел и спросил, какого оно пола? Мне все равно, пусть хоть кикимора болотная или русалочка.

- Русалок не существует.

- Оборотней тоже, - парировал Блейк, осклабившись.

- Хочешь сказать, ты веришь в русалок?

- Я – нет, но это не доказывает, что их не существует.

- Да ты агностик. Может, в бога тоже веришь?

- Возможно, - Блейк улыбнулся и отвел взгляд, Блэр увидел в разрезе его вышитой, тонкой рубашки кожаный шнурок-косичку с серебряным крестом на ней.

- Да ты смеешься, - он хмыкнул.

- Девчонки любят религиозных.

- Крест?..

- А я люблю пошутить, - добавил Блейк выразительно. – Найти тебе такой же? Будем врать, что у нас жутко религиозная семейка. От баб отбоя не будет.

- Озабоченный извращенец.

- Неврастеник и садист, - отмахнулся Блейк, зная, как младший брат помешан именно на проявлениях жестокости в свободном пространстве целого леса. – Так мне подойти к этому чудовищу и спросить, что у него в штанах?

- Нет, я сам.

- Что, пристанешь к ней?
Блэр опять хотел сказать, что это никакая не девчонка, но потом понял, что брат его провоцирует, и вздохнул сдержанно.

- Нет, у меня есть идея получше. В таких городах, как этот, есть традиция приветствовать новых соседей. Надо познакомиться поближе, посмотреть, какой они купили дом.

- Меня в свой отряд не записывай, - Блейк сразу отказался, качнувшись и отлепившись от стола, отходя медленно, походкой «нога за ногу» назад, к своей огромной компании.

Блэр фыркнул, дернув плечом, и вышел из столовой, так беззвучно толкнув дверь, что никто его исчезновения не заметил.

 

 

 



Просмотров: 2639 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator