Чудовище. Глава 4

Дата публикации: 23 Июл, 2012

Страниц: 1

Дерево мудрости давно стало чем-то, вроде достопримечательности, и колодец в мир пользовался намного большей популярностью на небесах.

Вокруг него собирались абсолютно все, из бездонного колодца с кристально-чистой водой можно было зачерпнуть воды и смотреть в нее, наблюдая за людьми. Они были лучшим развлечением, которое ничто не смогло бы превзойти, они были такие странные.

Нельзя было объяснить даже половины их поступков, но эти эмоции на их лицах, когда они кричали, дрались, убивали друг друга… это зачаровывало. Наверное, только одного из ангелов, который не был рожден согласием двух ангелов, а появился, как на конвейере в положенный ему срок, отсыпанный песочными часами. Их было множество, у них тоже были крылья, но они не были так сильны и почитаемы, как «рожденные» в «семьях» ангелы. Сброд на фоне элиты, как у людей.

И он жил в одиночестве, ни в ком не нуждаясь, ни в славе, ни в популярности. Он часами смотрел в золотую чашу, в которую зачерпнул из колодца воды. Гнев, ярость, ненависть, страсть – как люди испытывали все это? Почему? Чего не хватало на небесах, чтобы это испытывать, если все так скучно и радостно?
Было только умиротворение. Он никогда не видел на лицах даже самых высших ангелов счастья, какое было на лицах людей в моменты их жизни.

Наверное, потому что они были смертными и ценили удачу. Наверное, потому что они знали, каково это – влюбляться друг в друга, выбрав из миллионов других, создавать семьи, заводить детей не силой чистой, непорочной дружбы, а этими «грязными, низменными» способами.

Прячась от всех, Он смотрел на людей в «эти» моменты и не мог отвести глаз. Это было похоже на зверство, на убийство, эти крики ничем не отличались от тех, что звучали в битвах самых страшных войн человечества. Но, в то же время, на лицах было истинное удовольствие, настоящее счастье, которое ни в какое сравнение не шло со спокойной мудростью ангельской элиты.

Он спрашивал ненавязчиво у всех взрослых ангелов, проживших уже тысячи лет, почему у них нет того, что есть у людей. По этой ли причине они не испытывают страстей, не влюбляются, не ревнуют?

Ему отвечали, что это именно так, потому как люди – побочный продукт войны света и тьмы. Ведь когда главный враг, Люцифер, бывший одним из высших ангелов, отказался преклониться перед низшими существами, людьми, он был изгнан и лишен крыльев за свою гордыню. И тогда он создал свой «рай», позволив в нем все, что запрещалось на небесах. И он не закрывал врата своего мира для собственных же детей, они могли пробираться к людям и учить их всем порокам и страстям, какие испытывал Люцифер, основатель пороков. Оборотни, вампиры, суккубы, привидения и прочая нежить населяла человеческий мир с тех самых пор. И они же открыли людям глаза на то, что они могут делать с тем телом, подаренным им высшими силами.

Тогда Создатель отказался от любых попыток вытащить человечество из той грязи и похоти, в которой они тонули. Его единственная попытка обернулась трагедией, и он забыл про людей, оставив только колодец на небесах, чтобы ангелы смотрели в него и ужасались, чтобы знали, чем чреваты грехи.

Но Ему не казалось, что это так страшно и неправильно. Он в чем-то завидовал Люфицеру, представляя всю силу и мощь его души, которой он так и не был лишен. Он завидовал его смелости, он отчасти поклонялся мудрости Люцифера, открывшей вселенной грехи и страсти, удовольствие и страдания. Он сделал их жизнь интересной, как и свою, он показал, что его задумка могла быть даже лучше.

Его мир не стал примером, потому что нежить была непокорной и слишком коварной, но люди получились вполне неплохим гибридом света и тьмы. И ангелу хотелось быть, как они. Он не хотел быть злым, но не хотел и оставаться в тени небесной элиты.

Тогда он вспомнил, с чего все началось. Люцифер сорвал яблоко с дерева мудрости, хоть это и было запрещено негласными правилами. Он явно планировал это, он хотел узнать, что скрывала мудрость. И тогда он понял, какими глупыми были все вокруг, какими наивными и никчемными, слишком идеальными. Он соблазнил яблоком мудрости и первую на свете человеческую женщину, которая устыдилась своей наготы, а когда первый мужчина не понял, в чем дело, угостила яблоком и его. С тех пор кусок яблока так и застрял у него в горле, отчего все мужчины вспоминают о падении из Райского сада, глядя на свое горло.

Люцифер был изгнан. Но ангелу не казалось, что это было наказанием, ведь он совершил невозможное и открыл глаза людям на правду.

Сейчас же дерево охранялось, было оцеплено золотыми цепями, которые не разрубить никаким клинком, а вокруг ходили архангелы в позолоченных доспехах на кольчугах и основаниях крыльев, в шлемах, украшенных маленькими крыльями.

Но это не было невозможным ночью, когда никто уже не охранял дерево, когда все собирались к своим «семьям» и делились впечатлениями от прошедшего дня в Раю.

Ангелу возвращаться было некуда, его никто не ждал, хоть и глупо все верили в то, что в Раю проблем не бывает. Ему было одиноко, он задумывался о том, о чем нельзя было думать.

Он прокрался к дереву, огляделся по сторонам опустевшей площади, еще раз осмотрел колодец с бушующими в нем ночными людскими страстями… и он оторвал самое маленькое, но такое красивое на вид яблоко с верхней ветки огромного дерева, спрятался среди ветвей, чтобы никто его не увидел. Держа малюсенькую мудрость в руках, он подавил в себе желание заплакать, которое испытал впервые в жизни. Его глаза цвета меда неприятно обожгло, и он понял, что даже прикосновение к мудрости дает шанс узнать жизнь такой, какая она есть для людей.

Он откусил всего раз, и вкус был таким сладким и гадким одновременно, как лучшее вино, как самая гнилая кровь.

И его в тот же миг заметили по засветившимся крыльям.

Надкушенное яблоко выпало тогда из его рук и осталось лежать возле ограды с цепями, а ангела непоколебимо, с невозмутимыми лицами доставили к ногам сидевшего на троне Верховного Судьи. Создатель мира был спокоен, ни капли не разгневан, он смотрел свысока, и взгляд его был таким тяжелым, какой была вся его мудрость, скрываемая от остальных.

- Ты совершил страшный грех, ангел, - сказал он приятным, ласковым голосом.

И все охнули удивленно, когда ангел разрыдался. Никто и никогда не видел слез так близко, они были чем-то невероятным, водой из человеческих глаз.

- Мне жаль, - стонал ангел, стоя на коленях и припав к самой зеленой во вселенной траве самых красивых на свете лугов.

- Жаль, что согрешил? Или жаль, что тебя поймали? – задал Создатель вопрос, который задавал когда-то Люциферу.

И плачущий ангел неожиданно притих, его всхлипы стали раскатистыми, рокочущими, а нежный голос ребенка понизился почти до человеческого мужского.
Как когда-то и у предателя, ставшего самим злом.

- Жаль, что не сделал этого раньше, - не шевелясь, только подняв голову и взглянув на Создателя исподлобья, признался ангел. Его огромные, золотящиеся добром глаза не просто погасли, а вспыхнули льдом, от которого чуть не шел холодный пар.

Среди собравшихся ангелов раздавались крики, взрослые закрывали маленьким, с еще почти невидными крыльями ангелами глаза.

Ангел менялся на глазах. С его лица пропал румянец, как на боках того самого яблока. Черты лица пугающе заострились, озарившись далеко не небесной красотой, а белокурые волосы начали темнеть от корней к самым кончикам. Все происходило так быстро и так медленно, что для ангелов казалось вечностью, а для создателя – мгновениями. Когда даже белоснежная кожа стала отдавать серостью и синевой, похолодев, а на весь Рай стали слышны тугие удары огромного кровоточащего сердца в груди ангела, Создатель понял, что нет ему пути назад, и никакое наказание не спасет душу, омраченную знанием.

Перья на его больших, но хрупких крыльях начали темнеть, и главный архангел не выдержал, бросился к ангелу, схватил его за основания крыльев и начал вырывать перья.

- Недостоин! Ты недостоин быть здесь! Порождение зла, как он только проник на небо?!

- Каждый имеет право быть искушенным, - произнес Создатель. – У каждого должен быть выбор, даже у зла, даже у ангелов. Для этого и существует дерево мудрости.  Где-то в глубинах Ада существует такое же дерево с красными, как кровь, ягодами. И если хоть одно порождение зла рискнет их попробовать, его будут пытать так страшно, как вы не можете себе представить. Но взамен на боль и страдания, он станет ангелом. А ты выбрал путь обратный.

Он встал, так что сердца ангелов замерли и встрепенулись от силы и света, исходившего от вселенского добра. И даже карающий жезл в его руке смотрелся, как орудие света.

Ангела растерзали у всех на глазах, вырвав перья их его крыльев, так что они, с окровавленными кончиками, лежали вокруг.

Он кричал, взрывая пальцами землю, которая тут же снова покрывалась свежей травой, ему отрубили крылья, оставив два кровоточащих следа на спине, сорвав с него тунику. И ангелы видели, как похож он стал на человека – холодный, серый, с пугающе темными волосами и жуткими глазами, с покрытой кровью спиной и дрожащий от боли, плачущий, скрипящий зубами от ненависти.

- Вы все – зло! Не Люцифер, а вы! Он никого не изгоняет, он всех готов принять! И он наказывает предателей так, как нужно наказывать! А вы наказываете за правду! – срывающимся голосом закричал он, глядя на Создателя, а потом подавился, закашлялся, прикоснулся к горлу и понял, что откушенный от яблока кусок застрял у него в горле. Его нельзя было проглотить, он будто врос в гортань и никуда не исчезал.

- Ты был пастырем, а завидовал овцам. Тебе не нравилось просто смотреть, ты завидовал простоте их бытия, тебя не устраивало умиротворение, ты хотел скотских страстей и плотских удовольствий. Ты продался волку, так живи же теперь со скотом.

- Лучше уж я буду жить с волком! – огрызнулся ангел, ухмыляясь, а потом засмеялся.

- Твое имя теперь – Шинейд, «согрешивший», - прогрохотал голос Создателя, и все вокруг потемнело, сверкнула молния. – Убирайся из рая. Ты никогда не сможешь вернуться, если только ты не спасешь чью-то душу от тьмы, возместив этим то, что свою ты потерял по собственной воле.

- Значит, я никогда не вернусь! – захохотал ангел и смеялся даже тогда, когда удар жезла пронзил его грудь, а земля провалилась, открывая путь в человеческий мир. Невесомый холод пронзенных им облаков растворил искалеченное тело, оставив только светящуюся душу. И она оказалась на месте погибшего земного ребенка, потому что Создатель не видел разницы в том, чтобы растить падшего ангела или вовсе родить мертвеца. И то, и другое было ужасным.

* * *

Шинейд всю ночь просидел в комнате, не рискуя даже пытаться заснуть. Он перестроил себе весь режим, и сестра не была против. Для того они и переехали из большого города, где были только элитные школы, в которых даже не было вторых смен. Да и Бьянка в глубине души хотела, чтобы в мрачной атмосфере нового города ее «брат» перестал бояться темноты и ночи.
Этот страх был иррациональным, будто Шинейд боялся чего-то злого, будто видел и чувствовал то, что недоступно было остальным.

Он не хотел спать, он зарисовывал альбом ангелами и просто крыльями ангелов. Под утро рисунки стали кровожадными, на кончиках перьев появлялась кровь, а ангелы кричали, их лица искажались гримасами боли и почему-то удовольствия.

Он вспоминал что-то, что никак не мог выкинуть из головы. Он слышал в раскатах грома за окном свое имя, «согрешивший», он чувствовал, как ноют родимые пятна на спине, как слезы подступают к глазам. Сердце стучало, как ненормальное каждую такую ночь, когда беспрестанно лил дождь.

Должно быть, Бьянка издевалась, перевезя его в город, где дождь шел постоянно.

Ему казалось, что он сошел с ума и бредит на основании своего ужасного уродства, что он просто начитался сказок и посещал слишком много уроков религии в прошлой школе. Ангелы? Какие, к черту, ангелы? Это просто сказки, перемешавшиеся у него в подсознании, а теперь являющиеся видениями и снами каждый раз, когда он засыпает.
От этого даже спать не хотелось, но телу диктовать сложно, оно все равно начинало болеть и просить хоть какой-то отдых. Шинейд терпел до последнего, пока не начинала раскалываться от боли голова, пока он не засыпал, едва донеся голову до подушки. От этого темные круги под глазами никогда не исчезали, а иногда даже сильнее темнели от усталости.

Он спрашивал у себя, что было бы, если это все – не сны? Если это правда? Почему тогда он все еще «ангел», почему у него нет «этих» вещей? И ответ приходил незамедлительно в шепоте звуков дождя. Создатель не мог позволить ему наслаждаться собственным грехом.

Он обрек его на страдания в наказание за грехи, и Шинейд по-настоящему страдал. Всю свою земную жизнь он мучился, терпел взгляды врачей, осмотры, косые взгляды соседей и даже одноклассников, когда подлые школьные врачи кому-то рассказывали, и все равно все рано или поздно узнавали. Ему повезло только с родителями, и тех лишил несчастный случай, в котором они как-то слишком сверъестественно погибли.

Осталась только сестра, которая не лечила его, не мучила, любила таким, какой он есть, просто обожала. Но и она пыталась помочь хотя бы с ночными страхами, притащив его в такую глушь. Стало чуть ли не хуже, но тут, хотя бы, никто не знал о том, какой он.

Все это вызывало усмешку. Он ангел? Ангел, который с двенадцати лет пытался быть таким же, как все, чтобы над ним не смеялись? Он менял школы, притворялся то девочкой, то мальчиком, благодаря своему имени и справкам. Но от директоров все равно рано или поздно узнавали. Он пил, начиная с дурацких коктейлей в банках, заканчивая виски и почти чистым спиртом. Он даже пытался курить, но легкие сильно обжигало, как ни у кого другого, и эта идея провалилась. Он делал пирсинг, но проколы заживали просто на глазах, что до ужаса удивляло мастеров. Он делал его сам, быстро успевая вставить украшение, но оно тут же ломалось, не выдерживая силы, с которой заживала рана.

На обычные царапины и разбитые коленки это почему-то подло не распространялось. У Создателя тоже было чувство юмора и определенной справедливости.

Стоило сделать татуировку вечером и лечь спать, как на утро от нее не оставалось и следа.

Шинейд просмотрел за свою недолгую жизнь несколько суток сплошного порно, если сложить все фильмы и ролики, которые он видел. Он знал, что по словам врачей у него просто ничего нет внутри.

Он перешел даже на гомосексуальное порно, потому что «эти» мужчины не нуждались в женских органах, чтобы спать с другими мужчинами. И они не использовали свои практически никак.

Он проверял в тихом одиночестве, как всегда, как он сам отреагировал бы на «это» проникновение. Это правда приносит такое безумное удовольствие, которое отражается на лицах актеров в порно?

Шинейд сделал вывод, что они все – просто лжецы, они же актеры, они притворяются. Это не приносило никакого удовольствия, это вообще было просто никак.

Он не умел возбуждаться, он рвал и топтал книги по анатомии, эротические «учебники», которые объясняли простейшим языком то, что для возбуждения нужны чертовы органы. Во всех смыслах чертовы.

У него их не было, он был просто обречен, он не был человеком.

Ему не хотелось верить в то, что дурацкие сны были не шутками подсознания, а просто воспоминаниями о безвозвратно утерянном. Но все доказывало, что это было именно так.

Он уже думал в шутку о том, как бы продать душу дьяволу. Ведь если он не человек, а сны – воспоминания, то кроме Создателя должен быть и тот самый Люцифер? Почему не продать душу ему?
Дождь шептал о том, что ему нечего продавать, ведь душу он потратил на то, чтобы воплотиться в человеческом мире. У него нет крыльев, а значит, нет и души. Он даже не может влюбиться из-за того, что в груди его пустота, и только бесполезное сердце бьется, страдая.

 

 



Просмотров: 2165 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator