1 Глава

Дата публикации: 26 Сен, 2009

Страниц: 1

Любую историю стоит поведать с самого начала, но эту придется начать с середины.

Дождь лил стеной, так что отряд, двигавшийся в потоках воды в полном молчании, казался частью окружающего пейзажа. Скрытые в черных плащах фигуры нельзя было принять за торговый караван или отряд наемников. Слишком ровными рядами двигались путники. Слишком прямо держались в седлах.

Наконец, отряд достиг городских стен. Ворота уже были заперты, потому что солнце давным-давно село за горизонт, и всем, кто не успел зайти в них, пришлось бы ждать рассвета. Но всадник, что ехал впереди, ждать не собирался.

Копыта его коня зацокали по мосту и где-то в паре метров от ворот затихли. От следующей за предводителем пары воинов отделился тот, что был справа. Приблизившись, он спешился, всей своей позой выражая полное внимание.

- Передай, - предводитель отряда отстегнул от пояса кошель. Принимающий взял его и, слегка поклонившись, направился к закрытым воротам.

Решительный стук заставил дежуривших стражников открыть смотровое окно.

- Что надо? – недружелюбно поинтересовался человек.

Путник молча показал туго набитый кошель. Не меньше пятидесяти монет.

- Утром пройдете, - интонация стражника выдала внутреннее колебание.

- Мне нужен твой командир. Позови, - голос путника звучал чисто, но также холодно, как извлекаемый из ножен меч. В подкрепление к своим словам он извлек из кошеля золотую монету и просунул ее в зарешеченное окошко.

Медлить стражник не стал, живо принял подношение и пробурчал:

- Жди, - с лязгом захлопнул ставню.

Путник обернулся, как будто ища одобрения у предводителя отряда. Тот едва заметно кивнул в ответ.

Им пришлось подождать несколько минут, прежде чем оконце в воротах вновь отворилось, и на них уставилась усатая и явно нетрезвая физиономия начальника караула.

- Ну? Кто-о там мня беспокоил? – развязно поинтересовался человек.

Незнакомец молча продемонстрировал кучу золотых, заполнивших толстый кошель до отказа, а потом развязал его, показывая золотые монеты внутри.

- Хм, - сразу протрезвел начальник караула. – А ну сымай капюшон, дай на физиономию твою поглядеть.

На долю мгновения воздух вокруг закутанной в плащ фигуры будто бы сгустился от холодного гнева, но затем путник медленно поднял руку и спустил капюшон. Ткань соскользнула на плечи, открывая лицо с вытянутыми плавными чертами. На человека посмотрели крупные миндалевидные глаза с темно-серой радужкой. Длинные черные волосы были забраны в косицу сложного плетения и убраны под капюшон, так что становились видны заостренные кончики ушей.

- А, это вы. Что надо? – не слишком дружелюбно проговорил человек

- Нам нужно попасть в город на эту ночь, - коротко отозвался пришелец.

- Сейчас пятьюдесятью золотыми не обойдешься. Къяре всерьез взялся за дело, - ухмыльнулся человек.

- Мы добавим еще десять сверху, либо проедем Эркард мимо, - невозмутимо ответил эльф.

- Деньги вперед, - упускать возможность нажиться начальник гарнизона не собирался. Конечно, значительную сумму придется отстегнуть градоправителю и стражникам в карауле, но все же пара десятков золотом перепадет и в его карман. А это уже целое состояние.

Эльф молча передал кошель. Окошко захлопнулось на несколько минут, пока начальник стражи пересчитывал деньги и отдавал приказы.

Переговорщик вернулся к отряду и вскочил в седло своего скакуна.

- Cherde! (1) – скомандовал предводитель.

Эльфы достали притороченные к седлам небольшие круглые щиты и подняли их наизготовку. Естественно, доверять людям никто не собирался. Мало ли, засаду устроят.

Наконец, заскрипели ворота, открываясь. Предводитель тронул бока своего вороного, пуская его вперед. Отряд двинулся следом, точно повиновался неслышной команде. Эльфы ехали ровным строем, растянувшись в колонну по двое, в полном молчании под мерный стук копыт. Они миновали широкий въезд в город, но не стали углубляться дальше, направившись к первому же постоялому двору.

Впереди вышагивал вороной предводителя. Эльф ослабил поводья, и казалось, конь сам выбирал дорогу, в то время как хозяин поглядывал по сторонам.

В темно-фиолетовых глазах, как в цветном стекле, отражались ютившиеся друг к другу домишки и проходившие мимо люди. Он чуть морщился — городские запахи постоялых дворов, сточных канав, дубилен и кузниц перебивали тонкий аромат прохладного ночного воздуха. Тонкая полоса губ временами изгибалась то ли от брезгливости, то ли просто оттого, что эльф был не в духе. Он помнил Эркард ещё деревней и не раз приводил сюда отряд. С разными целями.

На вид постоялый двор был вполне приличным, его хозяин явно не бедствовал. Новая крыша из красной черепицы, широкий двор и вполне вместительная конюшня. В таком месте без стеснения мог расположиться весь отряд.

«У богини за пазухой» - гласила вывеска на здании. Туда-то и повернул своего скакуна предводитель отряда. Остальные последовали за ним. Редкие прохожие оборачивались, глядя на слаженные движения и строгих всадников. Обычные наемники, которые изредка появлялись в городе, вели себя шумно: гоготали, обменивались сальными шуточками и пытались заговорить с проходящими мимо девицами. Но, как прохожие ни старались, разглядеть лица проезжавших воинов не получалось, слишком низко были опущены капюшоны плащей.

Подъехав к конюшням, эльфы спешились. Предводитель отдал поводья своего коня лейтенанту, который спешно подошел к нему.

- Метос уже ждет нас здесь? – голос прозвучал уже не так холодно, как в разговоре со стажей у ворот, скорее мягко, даже немного робко.

- Да, - коротко ответил предводитель.

- Прости, kneases, - низко склонился воин.

- Забудь, Эстель, - глава отряда направился ко входу в постоялый двор.

Стоило отворить дверь, и наружу хлынул шум и гам. В едальне уже было полно людей. Шумная компания гоняла прислугу, требуя мяса, пива, каши, рагу и прочего съестного. Расторопные служаночки не поспевали исполнять заказы гостей, а им вслед сыпались грубоватые шуточки и шлепки пониже спины. Запахи табачного дыма и пота смешались с ароматами снеди: жареного мяса и эля. Капитан людей Метос со своими помощниками занял самый удобный стол в зале, дававший прекрасный обзор. Они прислонили мечи к краю стола, а кинжалы демонстративно положили рядом с тарелками. Местные быстро поняли, кто тут хозяин положения, и недовольно, но предусмотрительно, негромко ругая власти на разные лады, отправились по домам.

Закутанный в плащ эльф перешагнул порог и направился прямиком к капитану наемников.

- Все комнаты сняты? – игнорируя все приветствия, навис над человеком худощавой мрачной тенью.

- Здорова, Нарис. Все, как мы договаривались, - пожал плечами капитан людей. – А вот вы что-то задержались.

Эльф молча кивнул.

- Позаботься о том, чтобы тут не осталось никого, кроме хозяина и его челяди. Выставите дозорных. Нам всем понадобится ночь отдыха. На рассвете покинем город, - ровно проговорил он.

- Дай мне четверть часа, - Метос поднялся во весь свой немалый рост, но даже так он оказался на полголовы ниже эльфа.

Прибывший кивнул и направился в сторону хозяина постоялого двора, оставляя все заботы человеку.

Плотный и громогласный трактирщик Мервик радостно потирал руки. Его постоялый двор уже год как занимал выгодное местечко у ворот, и растущие доходы давно оправдали ту взятку, которую он всучил в свое время градоправителю. Вот и сегодняшние постояльцы явно не собирались жалеть денег.

- Покажи мне и прибывшим со мной свободные комнаты, - эльф не торопился показывать свое лицо. Сегодня еще будет для этого время.

- Да-да, не извольте беспокоиться, все комнаты уже готовы, - услужливо ответил хозяин.

Помещение быстро заполнялось прибывшими. Эльфы заходили в трактир, разбавляя толпу разношерстных наемников своими мрачными чернеющими фигурами.

Но постепенно все свежеприбывшие разошлись по комнатам. Напряжение в зале поулеглось, так что свободные от обязанности нести караул наемники продолжили попойки.

Метос занял свое место.

— Еще эля мне и моим парням! — громко потребовал он, хватив кулаком о столешницу.

Под ударом стол сотрясся, а дымящееся рагу едва не опрокинулось.

Наемники поддержали его одобрительным гулом.

 

***

 

Когда время перевалило далеко за полночь, дверь в таверну открылась, с размаха хлобыстнув о стену. Порог один за другим переступала городская стража. Метос даже не удивился, его об этом предупредили заранее. Но проявлять агрессию или начинать потасовку он не торопился. Сегодня им действительно надо было заночевать. Они уже две недели только и делали, что водили погоню из стороны в сторону, чтобы основной караван мог спокойно двигаться к цели – в порт Эраста, где уже ожидали покупатель и корабль.

Хозяин таверны тут же вернулся за стойку, подальше от беды. До этой ночи городские стражники нечасто заглядывали в его заведение.

— Эй, хозяин! Эля! — капитан охраны подошел к стойке.

Мервик угодливо закивал и суетливо принялся разливать напиток по большим глиняным кружкам.

— Вот, пожалуйста, господа стражники, — кружка, доверху наполненная пенным темным элем, скользнула по стойке, чтобы завершить свой путь в широкой и загрубевшей ладони капитана.

Метос напрягся. Неспроста сюда зашли эти стражники. Щедрое пожертвование в казну и несколько взяток шишкам из городских войск должно было уладить большую часть неприятностей и сгладить углы.

— Эй! — его размышления прервал капитан стражи. — Ребята, а ну-ка, вышвырните этот сброд, который мешает защитникам города и верным служакам лорда Бельверка промочить горло! — он усмехнулся и кивнул на ближайший к стойке стол, за которым устроилась четверка наемников.

— Да одного нам мало будет! — в тон капитану отозвался рыжий лейтенант.

— Ничего, потеснятся, — махнул рукой стражник.

Вместо того, чтобы освободить стол, подвыпившие наемники схватились за оружие и, опрокидывая лавки, повскакивали с мест. Все разговоры сразу оборвались, на миг таверна наполнилась оглушительной тишиной.

— Эй-эй! Господа стражники! — Метос нехотя поднялся на ноги. Он-то понимал, что, если о потасовке узнает глава каравана, достанется всем. — Позвольте, я угощу вас выпивкой... Не надо задирать моих людей: они устали после долгого похода.

— Вот еще! Позволю я всяким нечистым на руку прийдам сидеть, где вздумается, и мешать отдыхать честным стражникам, — усмехнулся капитан.

Метос сжимал кулаки, сдерживая негодование. Градоправитель в лице капитана охраны нарочно провоцировал эту драку. Неужто денег мало? Захотели еще награду за их головы?

— Эта шавка лаять пытается! — нетрезвые наемники, за которыми наблюдалось явное преимущество в числе, окружили стражников. Бесполезные в тесном и людном помещении мечи и топоры наемники оставили у столов, но и ножи в умелых руках были опасным оружием.

Напуганные служанки столпились, переговариваясь, возле кухонной двери. Никто не решался войти в зал. Наконец, осерчавшая кухарка — плотная и дородная жена трактирщика — всучила поднос худому мальчишке-рабу, которого держали на побегушках при постоялом дворе.

— На-ка, отнеси господам приезжим, — она дала рабу оплеуху для ускорения, и мальчишка нехотя поплелся в зал.

Завидев такое скопище вооруженного народа, он в нерешительности замер, но потом снова двинулся вперед, подбодренный полученным от Мервика подзатыльником. Осторожно лавируя и стараясь не делать резких движений, направился к ближайшему столу, возле которого с кинжалами наготове стояли наемники.

— Э… ваша еда, — тихо пробормотал мальчишка себе под нос, но его слова прозвучали как раскат грома. Наступившая тишина была тяжелой, словно гора.

Мальчишка сглотнул и съежился.

Шаги на лестнице раздавались в такт ударам сердца. Беловолосый эльф спускался вниз. Хищный, поджарый, высокий, он мог бы быть красив, как все эльфы, если бы не давящая, недобрая атмосфера и липкий страх, тянувшиеся за ним, как полы плаща. На два шага позади маячил давешний красавчик, который договаривался с караулом у ворот, а за ним еще два эльфа. Высокие, черноволосые и сероглазые, как статуи рук одного мастера.

Беловолосый неторопливо осмотрел всю собравшуюся братию. Его лицо не отразило ничего: ни удивления, ни раздражения. Эльф встретился глазами с каждым из зачинщиков конфликта. Метос потупился под пристальным прямым взглядом темно-фиолетовых глаз, а капитан стражи с трудом подавил желание поежиться и отступить. Под этим взглядом тело будто теряло всю волю и способность двигаться, а сознание увязало в паучьих сетях, расставленных в глубинах фиалковой бездны. Трактирщик уткнул глаза в бокал, который старательно протирал с того момента, как наемники схватились за оружие. Теперь появление этих нежданных гостей уже не так радовал его. Последним взгляд беловолосого ощупал мальчишку-раба. В глубине глаз вспыхнул алчный огонек. Эльф повернулся к красавчику-лейтенанту, молча кивнул в сторону капитана стражи, мол, реши проблему, а сам преспокойно спустился с лестницы и, вытурив трех наемников из-за стола возле окна, расположился с максимальным комфортом.

Таверна вновь ожила. Ар’Эстель, тот самый лейтенант беловолосого, со сдержанной вежливостью пригласил капитана охранников присесть за стол возле стойки, который любезно и беспрекословно уступили наемники. Метос вернулся на свое место, а его люди, ворча, но не пытаясь продолжить ссору, разошлись по местам.

Беловолосый глянул в окно, убедился, что никого лишнего не наблюдается, подозвал хозяина и потребовал вина.

Остальные эльфы сидели тихо, не шумя и не суетясь. Но угодить им было сложно. И трактирщик, уставший уже бояться, издерганный и нервный, не чаял дождаться, когда гости, наконец, уберутся в свои комнаты. Особенно этот беловолосый, что занял место за столом возле окна.

Ар’Эстель наконец спровадил стражу, заплатив за их выпивку и вложив в широкую ладонь капитана стражи горсть серебряных монет. Не дело ссориться с городскими властями, особенно если они нарочно ищут повод, чтобы выставить отряд из города.

 

***

 

Нарис уже довольно нетрезво покачивался, рискуя завалиться вместе со стулом назад, однако чудом умудрялся балансировать. Инистый шелк слишком коротко обрезанных для эльфа волос немного растрепался, одна из прядей упала на лоб. Фиолетовые глаза туманно поблескивали в полутьме, баюкая безумие. Он сидел, чуть запрокинув голову. Так бывает расслаблен сытый, уверенный в своем превосходстве хищник. Когда разум туманило вино, он почти забывал о Тиаматис, и она уже не так давила своей силой. Когда-то его считали благословленным богиней, но все оказалось иначе...

Ни эльфы, ни люди не делали попыток заговорить с хозяином каравана. Только Ар’Эстель осмелился подойти. Он положил ладонь на спинку стула, что стоял напротив, не решаясь присесть без разрешения.

Нарис поднял на него помутневшие фиолетовые огни глаз.

— Что? — не дожидаясь, пока эльф начнет извиняться, проговорил он.

— Ар… — лейтенант осекся, ощутив, как изменился взгляд собеседника. — Нарис, — выдавил он с трудом, как будто, произнося его прямое имя, святотатствовал. — Я хотел спросить, как нам следует поступить дальше. Власти не желают терпеть нас. Похоже, нас хотят выставить из города, пользуясь любым, самым незначительным поводом.

Беловолосый кивнул и допил остатки вина из кружки.

— Никуда не денутся. Потерпят до рассвета. А сегодня надо побыть тут, нужно увести погоню в сторону, — он ухмыльнулся, так и не предложив Ар’Эстелю сесть. – Возможно, придется дать им бой, если сумеем выехать раньше, чем нас настигнут.

— Будут ли еще приказания? — чуть поклонившись, спросил лейтенант.

Нарис поглядел мимо него на мальчишку, который прятался в закутке под лестницей и жевал украденную краюху только что испеченного каравая. Хочешь – не хочешь, а долго подавлять богиню вином не получится. Тиаматис нужна жертва.

— Нет, иди, — он махнул рукой, а потом мельком посмотрел в окно.

Ночь стала бархатной, иссиня-черной, если бы наемники не создавали столько шума, эльф с удовольствием послушал бы пение сверчка или разговоры местной прислуги и прохожих.

Преследователи были близко, очень близко. Нарис чувствовал это. Но, если вовремя сняться с постоя, они успеют не только уйти от погони, хорошо запутав противников, но и выиграть несколько часов, потрепав погоню.

Надолго приложившись к кружке, эльф поднял взгляд и скользнул глазами по присутствующим в зале.

Казалось, про него все забыли: наемники шумно веселились и гоняли прислугу, эльфы уже насытились и расходились по своим комнатам.

— Нет! Нет! Не надо… господин… пожалуйста… — Нарис повернул голову на прорезавший гул таверны девичий голосок.

Похоже, что один из его наемников облюбовал дочку трактирщика и пытался утащить девицу к себе наверх. Да, она действительно была красавицей. Такие особо ценились в гаремах — рыжеволосая, но без единой веснушки, стройная, хоть и немного грубоватая. Нарис пожалел о том, что пообещал начальнику стражи вести себя мирно, но договор есть договор.

Бедный трактирщик, покрывшись холодным потом, семенил за здоровенным детиной, причитая:

— Господин... прошу вас... не надо... она еще девушка, — увещевал он постояльца.

Тот одной рукой придержал пытавшуюся вырваться девушку, а второй отстегнул кошель и кинул его трактирщику.

— Этого тебе хватит ей на приданое, — хмыкнул наемник, приобнимая свою жертву.

Девушка пыталась отодвинуться и убрать руку, обвившую ее талию, но тщетно. Как будто этот человек был сделан из стали.

— Отпустите... господин, пожалуйста... — она расплакалась.

Нарис блаженно прикрыл глаза. Да... горе, отчаяние, беспомощность. Он впитывал это. Богиня поглощала чужие страдания, даруя взамен силу и неуязвимость тому, кто стал ее проводником в этот мир. Но договор... Не стоит трогать свободных жителей в Эркарде. Нарис дал слово, поручившись за каждого, кто вошел с ним в город.

— Акмед, — негромко проговорил он, глядя прямо на обнимавшего девушку наемника.

Тот повернулся, ощутив порыв силы.

— Возьми кого-нибудь другого, — проговорил Нарис спокойно и, не дожидаясь ответа, отвернулся к окну.

Караван давно не заходил в города. В последнее время их постоянно преследовали. Нарис даже стал подумывать о том, не завершить ли сезон охоты на рабов на пару месяцев раньше.

И, хотя грубо сделанные лавки и столы вокруг были совсем не той обстановкой, которая нравилась Нарису, все же это было лучше, чем пыль и грязь дорог. Он вновь задумался.

В тумане пьянящего дыма и люди, и эльфы казались лишь призрачными фигурами: тихо беседовавший с младшими лейтенантами Ар’Эстель, трактирщик, тщательно протиравший кубок уже несвежей тряпкой, чтобы подать его кому-то из «остроухих» и уже порядком нетрезвый Метос, споривший со своим заместителем Керзом — заводилой и любителем легкой наживы. В последнее время капитан наемников часто препирался с этим выскочкой, так ловко набившимся ему в помощники. Взгляд Нариса снова вернулся к лестнице, где раб торопливо доедал свой скудный ужин. Этот подойдет, его жертвы хватит, чтобы на время утолить голод богини и обезопасить тех, кто входит в ближайшее окружение беловолосого. Все равно раба никто особо жалеть не станет. Эльф продолжал рассматривать мальчишку. Худой, в мешковатых обносках, с синяками под глазами. Все это портило естественную привлекательность. Черты лица были правильными, но заостренными из-за того, что этот ребенок не получал достаточно пищи. Волосы грязно-коричневые, но это вряд ли их естественный цвет. Скорее всего, раб не трудился мыться. Мальчишка вскинул на него глаза, но лишь на миг. Эльфы вызывали в нем любопытство, но не беловолосый. Его цепкий, колючий взгляд пронизывал парнишку до самых кишок.

Нарис потянулся за кувшином, но тот выскользнул из пальцев и рухнул вниз к ногам, разлетевшись на кучу черепков. Красное вино расплескалось по полу, и тонкие струйки поползли к сапогам. Беловолосый эльф встал, нетвердой походкой подошел к трактирной стойке и стукнул обтянутым кожаной перчаткой кулаком по шероховатой поверхности.

— Самого лучшего вина, хозяин! И поскорее! — отвернувшись, Нарис отправился на свое место, мимолетным взглядом еще раз оценив сидевшего в тени лестницы раба.

Решив, что жертву надо приносить на трезвую голову, он поднялся и вышел освежиться во двор.

 

***

 

Снаружи было спокойно, и голоса, доносившиеся из таверны, казались далеким равномерным шумом. Бархатное темное небо, такое же высокое, как в его родных местах, смотрело на Нариса чужими глазами-звездами. Он постоял, прислушиваясь к окружающему миру. Эльфы как никто другой умели наслаждаться совершенством природы, как никто видели и ценили его.

Нарис постоял, впитывая в себя окружавшее его спокойствие, и только потом вернулся в таверну. За сегодняшнюю ночь можно было не волноваться. Погоня близко, и горе тому, кто поднимется позже беловолосого утром.

Нарис все еще нетвердо держался на ногах, но хмель улетучился, возвращая разуму остроту и ясность закаленной стали. Бросив прощальный взгляд на звезды, он шагнул в освещенный проем, окунаясь в дымную, шумную, суетливую атмосферу таверны.

Возле стола Нариса копошился раб, собирая с пола черепки разбитого эльфом кувшина. Некоторое время хозяин каравана наблюдал за ним, отметив, что сквозь прорехи в одежде выглядывают голые плечи и спина, покрытая уже подживающими рубцами и синяками. Глаза Нариса наполнялись фиолетовым пламенем, по мере того, как он разглядывал мальчишку. Он не мог сказать, что заставляет его смотреть на этого раба: любопытство ли, жажда крови ли, или что-то другое. Но Нарис с удивлением отметил, что может чувствовать, как мальчишка перемещается по залу, его усталость, не до конца утоленный голод…

Юноша уже успел убрать черепки с пола и замывал липкое пятно от вина, старательно не замечая вернувшегося эльфа, а про себя прося Артемис, к которой частенько обращал молитвы, чтобы та уберегла его от внимания этого беловолосого.

Нарис сел на место, еще раз глянул на раба и подозвал хозяина, приподняв два пальца. Тот отвлекся от полировки деревянной, грубо вытесанной стойки и поспешил к гостю, неся поднос с заказом. Мервик лично протер стол и подал вино богатому гостю. Поставив перед ним новый кувшин и заменив кружку, а так же выставив на стол тарелки с пряным копченым мясом и сыром, он собрал пустую посуду.

— Что господину угодно? — трактирщик поклонился. Отчего-то ему хотелось кланяться этому беловолосому с его прямой осанкой, надменным и безразличным взглядом, словно перед каким-нибудь маркизом или графом. В титулах трактирщик разбирался плохо, но зато хорошо разбирался в людях. Ну, или эльфах и прочей нечисти, которая частенько в последний год захаживала в его заведение.

— Вина. И вот этого раба мне в комнату, — деловито приказал Нарис.

Эльф потянулся, а потом, неожиданно наклонившись, схватил за волосы ковырявшегося у него под ногами мальчишку, заставив его поднять голову. Осмотрев испуганное и жмурящееся от боли лицо: прямой, четко обрисованный нос, высокие скулы, лоб с подживающей царапиной — следом хозяйской «науки» за разбитую миску, Нарис разжал пальцы и заключил:

— Да, этот подойдет.

Заказ беловолосого вогнал трактирщика в ступор. Мервик даже опустил услужливо перекинутое через руку полотенце. Хорошо хоть еду с подноса уже успел выставить на стол. Ну где это видано, чтобы в приличном трактире просили мальчиков на ночь?! Нет, странные, очень странные посетители нынче у них остановились.

Получив некоторую свободу, мальчишка принялся тереть макушку, еще больше ероша грязные непослушные волосы и думая, куда бы поскорее скрыться, пока его и в самом деле не заставили прислуживать беловолосому.

— Ру… Румил?.. Мой господин, но этот раб строптивый!.. — хозяин в отчаянье всплеснул руками и сделал скорбное лицо.

Юноша отполз из-под ног, подхватил тряпку и поспешно удрал на кухню, растолкав толпившихся у стойки наемников.

Нарис просто смотрел на Мервика, давая понять, что такие тонкости, как желание или нежелание раба его не интересуют.

— Господин! — в голос хозяина закралась дрожь. — Это непослушный раб. Он не понравится господину.

— Вино и щенка в мой номер, — эльф поднялся, мельком глянув на трактирщика, и направился к лестнице. По ступенькам застучали его четкие неторопливые шаги.

Остановившись на верху лестницы, Нарис подозвал Ар’Эстеля.

— Сбор назначить до рассвета, — коротко уточнил он.

Нарис занимал самый лучший номер в гостинице. Двуспальная кровать с резной спинкой, стол, который служанки заботливо застелили льняной скатертью, пара стульев, несколько потрепанных волчьих шкур под ногами и пестрый тканый ковер на стене — вот и все богатство придорожного постоялого двора. И, в отличие от многих других комнат, от стены до стены тут можно было сделать целых семь шагов.

Хозяйка уже застелила гостю свежее белье. Окна были распахнуты, по комнате гулял приятный ветерок.

Оглядев номер, эльф скривился. Удобства вроде уборной и ванны отсутствовали, судя по всему, гостям предлагалось пользоваться общей купальней внизу. Врожденная чистоплотность пересилила недовольство, и Нарис, подхватив сумку со сменной одеждой, отправился туда.

 

***

 

Через некоторое время Румил, вымытый и одетый в рубаху и штаны из хозяйских запасов, подошел к двери в комнату беловолосого. На подносе, который вручил ему хозяин, стоял кувшин с вином и медный кубок, самый лучший, что нашелся на кухне. Перед дверью раб остановился и с тоской оглянулся назад, в конец коридора, где стоял мрачный трактирщик. Вздохнув, постучался.

Ответа не последовало. Эльфа в номере не было. Румил облегченно выдохнул и, повозившись с ключом, который дал ему хозяин гостиницы, осторожно толкнул дверь и вошел. Поставив кувшин на стол, он сел поблизости и замер, вслушиваясь, ожидая шаги, но различил только приглушенный, совсем далекий шум зала, где все еще гуляли наемники.

Беловолосый все не шел, и напряжение Румила постепенно улеглось. Оглядел комнату, а потом снова уперся взглядом в кувшин. Запах был таким приятным... Рассудив, что он заслужил небольшое вознаграждение, и, убедившись, что в коридоре по-прежнему не слышно ничьих шагов, Румил наклонил кувшин и отпил несколько глотков, пытаясь распробовать незнакомый напиток. Не все же шиковать этому эльфу! Жить в таком номере! Спать в мягкой постели со свежим накрахмаленным бельем! Почему некоторым все, а другим ничего?.. Даже приобретенная за время житья при трактире осторожность не остановила его. Поддавшись порыву, мальчишка отпил еще пару глотков; почувствовав, как пряное, чуть сладковатое вино растекается по языку и приятно обжигает горло, он прикрыл глаза, наслаждаясь.

Дверь открылась беззвучно. По губам возникшего в дверном проеме эльфа расползалась недобрая улыбка. Охота началась. Нарис шагнул в комнату и остановился, разглядывая отмытого мальчишку. Да, он не ошибся. Этот раб даст столько эманаций боли, что богиня заснет как минимум на месяц, и прекратятся сны, попытки подавить его, Нариса, волю. Эльф не торопился. Позволил себе рассмотреть жертву. Сколько уже их таких было? Аберовен, людей... всяких. Но в этом ощущалось что-то эдакое, пока еще неясное. И внешность... Было в его внешности нечто сродни красоте эльфов. Такое нечасто встречается среди людей. Слишком правильные, слегка вытянутые черты, глаза чистого голубого цвета, но вот рост, пропорции фигуры и светло-русый цвет волос говорили о явном преобладании человеческой крови.

Тьма внутри эльфа всколыхнулась, потянулась, налилась желанием исковеркать, изломать такое юное и нежное тело. Нарис сдвинул брови, усилием воли заставляя богиню замолчать. Вино притупляло ее влияние, давая Нарису возможность ощутить некое подобие свободы, но не до конца. Время жертвы было близко. Время платить по счетам.

Румил открыл глаза и, увидев перед собой эльфа, чуть не выронил кувшин.

— Твое вино, господин… — голос невольно дрогнул, как хвост виноватого щенка.

Нарис ухмыльнулся. Сквозь распахнутую рубаху из тончайшей шерсти проглядывала бледная кожа. Такой кожи не могло быть у эльфов Южного материка. Впрочем, Румил ничего такого не знал. Он во все глаза уставился на беловолосого, со страхом гадая, что же эльф сейчас с ним сотворит. Тот неторопливо надвигался прямо на мальчишку и, казалось, будто живая тьма клубится за спиной Нариса.

— Пьешь вино, которое предназначалось мне... Каков наглец, — эльф медленно приближался к жертве, губы кривились в ухмылке, дополнявшей и без того зловещее впечатление. Румилу показалось, что в комнате потемнело.

Раб сполз со стула, в испуге пятясь к окну. Он отступал от беловолосого, не смея оглянуться.

— Я... хотел попробовать... вдруг кислое, — сбивчиво объяснил мальчишка, глядя на Нариса расширившимися глазами цвета неба в ясную погоду.

— Понравилось вино? — участливо осведомился Нарис, тесня его к углу комнаты.

— Да. Хорошее вино, господин. Попробуйте сами, — быстрый взгляд через плечо — он почти загнан в угол. — Я пойду, не смею мешать...

Румил резво шмыгнул прочь, юркнув вбок, мимо эльфа.

Нарис молниеносно перехватил его за волосы и резко дернул на себя, опрокидывая на пол.

Румил охнул и, беспомощно взмахнув руками, рухнул назад. Удар вышиб из груди весь воздух, он не успел сгруппироваться и грянулся о пол всей спиной.

— Куда собрался? Тебя сюда не для того прислали, — эльф возвышался над ним, разглядывая своими темно-фиолетовыми миндалевидными глазами.

— Ах... с-с-с... — Румил зажмурился, лицо скривилось. — Бо-ольно!

Эльф молча разглядывал раба, не давая тьме внутри решить за себя. Тиаматис хотела крови. Хотела ощутить, как будет лопаться кожа и хрустеть ребра. А Нарис хотел игры, прелюдии перед кровавой оргией, в которую превращалось любое жертвоприношение. Нет, из этого раба он прежде высвободит все эманации, и лишь потом подарит его жизнь богине.

— Поднимайся, пока я не разозлился, — спокойно и твердо приказал эльф, но это спокойствие хлестнуло ударом бича по обнаженной спине.

Выполнить требование беловолосого оказалось нелегко. Отбитая спина занемела. Румил со стоном сел и упрямо закусил губу, чтобы не заскулить. Потом все же поднялся, постаравшись оказаться хотя бы в паре шагов от эльфа. Он лихорадочно соображал, как бы убраться отсюда поскорее. В дверь или через окно — неважно. И будь, что будет потом. Но сейчас прочь отсюда.

— Подойди ко мне, — ровно приказал эльф. Таким спокойным кажется омут перед тем, как принять свою жертву в прохладные объятия.

Он прекрасно понимал, что испытывает мальчишка. Строптивый. Сопротивление придавало жертвоприношению приятный привкус. Наверно, мальчишка недавно стал рабом — как правило, ему подобные забиты настолько, что, даже протестуя, лишь скулят и делают то, что им приказывают.

Румил смерил эльфа взглядом. Напряжение и страх висели между ними, как полупрозрачный занавес.

— Да, господин, — раб постарался придать голосу больше покорности, а потом дернулся прочь, к ближайшему выходу отсюда — окну. Сердце грохотало в груди, он понимал, что это последний шанс, и вложил в рывок всю стремительность. Окно казалось таким близким... Вот сейчас... сейчас... Но неожиданно мальчишку припечатало к подоконнику. Эльф ждал этого броска и, заранее предчувствуя увлекательную охоту, дал жертве возможность совершить отчаянный рывок. Румил не мог вздохнуть и ничего не видел, вдавленный в подоконник сильным телом эльфа. Нарис нащупал руку мальчишки и заломил ее, приподнявшись. В этой хватке Румилу оставалось только трепыхаться пойманной птицей. Все его чувства, весь его небольшой опыт говорили, что эльф смертельно опасен, и дело было даже не в прихотях беловолосого, а скорее в темном облаке силы, что его окружало.

— Не надо. Пусти меня, я не хочу. Пусти, пожалуйста! — заныл мальчишка, но эльф не слушал его и не посчитал нужным ответить. Придерживая за руку и забрав в кулак горсть волос, Нарис почти волоком протащил его по полу и швырнул на непокрытые доски. Неожиданно Румил почувствовал дурноту и обмяк, перестав сопротивляться. Видение или воспоминание о чем-то похожем — гадком и отвратительном — внезапно всплыло в памяти. Эта перемена не ускользнула от внимания Нариса. Он воспользовался паузой, применив собственный пояс, чтобы стянуть его руки.

Побледневшее почти до синевы лицо и зеркальный блеск глаз показывали, что раб вполне мог в любой момент лишиться чувств. В таком состоянии с ним вряд ли можно было по-настоящему повеселиться. Нет уж, в его планы входило продержать в состоянии как можно дольше.

Румил сглотнул подступившую желчь.

— Ненавижу эльфов. Меня от них тошнит, — и он чуть сжался и замер, ожидая удара.

— Сегодня ты откроешь новые грани ненависти, — ухмыльнулся беловолосый, с радостью понимая, что его добыча еще может побарахтаться. Нарис добрался до ножа, который пришлось снять с пояса. Вытащил лезвие из ножен, полюбовался бликами света на лезвии.

— Не смей, — буркнул Румил, пытаясь тянуть время. Он отчаянно храбрился, но при мысли о том, что с ним сделают, его бросало в холод.

Нарис ударил, будто отмахнулся от насекомого. Щека тут же расцвела алым. Голова мотнулась от удара, Румил прижал ладонь к ушибу и зло посмотрел на эльфа.

Нарис ухмыльнулся еще шире. Он любил укрощать упрямых зверенышей. Из таких норовистых со временем получался отличный товар. Ломать он умел, как никто другой. Но резать этого человека на полу будет неудобно. И надо было позаботиться о веревках, но он не успел. А жаль.

Завидев нож, парень отчаянно забарахтался, забился, пытаясь побольнее стукнуть своего обидчика, и даже преуспел. Удар пришелся на твердый пресс. Беловолосый лишь слегка покачнулся. Но потом поднялся на ноги и, вздернув его за волосы, потащил к столу. Одним махом скинув и поднос, и кувшин, и скатерть со столешницы Нарис бросил мальчишку туда, где только что стояло вино. Пленник охнул от боли. Вяло затрепыхался.

— Отстань от меня! — Румил изо всех сил дернулся в сторону, пытаясь скатиться со стола, но Нарис не допустил этого. Дернул на себя, а затем отвесил звучную пощечину. Только что парень готов был упасть в обморок, но злость привела его в себя. Надо было что-то делать, а то этот живчик ни за что не будет покорно терпеть. Решив взять паузу, эльф резким ударом в висок вырубил его. Проверив, не умер ли раб, и, убедившись, что мальчишка все еще дышит, эльф деловито принялся связывать его, пустив в ход и пояс, и кнут. Надежно примотав конечности раба к ножкам стола, он отошел, любуясь распластанным на древесном алтаре теле. Вот так. Теперь пора привести его в себя. В ход пошли остатки вина, которые не успели вылиться из кувшина. Румил застонал.

С чего бы начать? Эльф задумался. Богиня потянулась навстречу желанной жертве через своего беловолосого носителя. Дрожь удовольствия прошла по телу Нариса – была ли она чужой или его собственной, пожалуй, эльф не мог бы различить. Слишком много лет прошло. Иногда ему начинало казаться, что теперь они с Тиаматис стали едиными, как к тому и располагала судьба. И Нарис разозлился. Снова взял наизготовку нож и принялся за работу. Осторожно срезал с пленника рубаху, наблюдая, как тот слабо и бессильно дергается, когда холодное лезвие ножа касается кожи. Затем эльф сделал первые надрезы, и, когда показалась кровь, раб лишь кровь, раб лишь глухо застонал. Беловолосый выводил клинком тонко, фигурно. Струйки крови побежали по груди вниз, забираясь под спину, пачкая столешницу. В воздухе запахло теплым металлом. Нарис втянул этот запах всеми легкими. Только потом поддел клинком надрезанную кожу, ловко потянул, снимая верхний слой. Вот тут парень не выдержал и заорал отчаянно и во все горло. Эманация чужой боли хлынула, отдаваясь в каждой клетке темным ни с чем несравнимым удовольствием. И эльф резал. На груди, на бедре, на остром плече, впитывая каждой клеткой вопли и страдания пленника. Кровь уже хлюпала под спиной парня, капала редкими каплями на пол.

Эльф знал многое. В том числе и то, как можно продлить агонию живого существа до самого апогея, когда вся жизнь жертвы через сердце перейдет к Тиаматис.

Что произошло потом, Румил почти не помнил. Его разум помутился от боли и отвращения. Просьбы о снисхождении застревали в горле, мешая дышать. Голова внезапно стала очень легкой, и сознание покинуло его, оставив на расправу беловолосому лишь тело.

Неожиданные вспышки непрошеных воспоминаний проникли в его спасительное забвение, подменяя ту боль и ужас, которые испытывало его тело в тот миг...

«...Румил погрузился в яркий день, где не было места страху. Серебро ленивой речки приятно холодило кожу, а белый песок отмели обещал не менее приятную негу. Воздух здесь был гораздо прохладнее, чем в каменных пыльных комнатах дворца, откуда он удрал час назад.

Выбравшись на берег, он повалился на песок и замер, ощущая сонливость. Однако отдохнуть не удалось. Конь, щипавший неподалеку траву, поднял голову и, повернувшись к роще, заржал. Ему ответил еще один. Вскоре показался и сам всадник. Губы шевелятся, он говорил что-то... Слов не было.

Румил так и не понял, когда и почему успел оказаться снова в воде. Приезжий был зол и крайне жесток. Вода бурлила вокруг, руки бессильно искали опоры. Наставник удерживал его в воде, железные пальцы вцепились в волосы. Крики о помощи бесполезно расходовали воздух, которого становилось все меньше и меньше. Прохлада не радовала, а река теперь убивала...»

Румил не понимал, от чего он задыхается и кричит — от той ли боли, которую причинял ему беловолосый эльф, или же от того, во что превратилось его блаженное воспоминание... Но перед внутренним взором все еще стояло лицо взбешенного наставника...

«Рука противника разжалась, его, словно снулую рыбу, поволокли на берег и бросили на мелководье...»

Когда нож беловолосого воткнулся в фалангу мизинца, прямо в сочленение сустава, перед глазами Румила вдруг вспыхнули белые пятна. Парень заорал: от боли, отчаяния, беспомощности. Откуда-то из глубины, из самого центра его существа вдруг хлынула сила. Она выплеснулась наружу, заструилась через поры каждой клетки его тела. Голубые глаза распахнулись, спина Румила выгнулась дугой.

И Нарис вскрикнул. Этот вскрик сам вырвался из горла – непрошенный, непредсказуемый. А потом эльф неверяще вздохнул. Еще раз, глубже. Как будто оковы, доселе сжимавшие его грудь, вдруг лопнули. Богиня отступила. Оставила его. И это был такой звенящий покой. Такая неожиданная легкость. Такая полузабытая свобода. Эльф перевел взгляд на распростертое на столе тело.

Румил не шевелился. Боль физическая не могла пересилить боль душевную, удушающим туманом сковавшую грудь. Воспоминание о пережитых пытках жгло раскаленной кочергой, вызывая молчаливые слезы бессилия. Он привык к побоям и знал, что является для своих хозяев лишь разумной скотиной. Но никто до сего дня не унижал Румила настолько сильно и настолько ощутимо. Никакие побои не могли заставить Румила признать себя рабом. А теперь... Как будто кто-то вытер грязные ноги о его душу. Отвращение и жалость к себе разрывали Румила на части. Невозможность защититься, неотвратимость. И это ужасающее выражение наслаждения на лице эльфа.

- Кто ты такой? – голос Нариса, лишенный силы богини, был слишком ровным и каким-то мертвым.

- Отстань, - сквозь зубы проговорил раб.

- Говори, если хочешь жить, - проговорил эльф.

- А если нет, то что? – с вызовом откликнулся Румил.

- То твоя смерть будет медленной и такой мучительной, что предыдущие пытки покажутся детской забавой, - сообщил ему Нарис.

И мальчишка поверил. Он увидел в этом эльфе то, что делало беловолосого по-настоящему страшным. Нарис всегда держал свое слово. Вне зависимости от цены.

- Я... я не знаю. Не помню! Ничего не знаю... – внезапно зло всхлипнул Румил. Слезы сами потекли из уголков глаз вниз, по вискам, намочив волосы.

Эльф помедлил пару мгновений. Как интересно. Этот парнишка владеет странными способностями. В мгновение ока у него получилось утихомирить Тиаматис. Как? И кто он вообще такой? Что он делает в рабах у здешнего тавернщика? Приняв решение, эльф распутал ремень на запястьях и связывавший ноги кнут на ногах парнишки.

Мальчишка свернулся калачиком, показав эльфу спину, покрытую множеством подживающих рубцов от последней порки, под лопаткой виднелся страшный наливающийся синяк от сегодняшнего падения. Нарис нахмурился. Ну да ничего. Этот раб пока нужен был ему целым. Стоит позаботиться о его ранах. Нарис провел вокруг синяка кончиками пальцев... Заживет. Парень вздрогнул и сжался в комок сильнее.

Эльф не стал препятствовать. Отошел, чтобы достать из своей седельной сумки мазь и перевязку, краем глаза контролируя, чтобы раб не совершал лишних движений. Но тот затих. Может, опять лишился чувств. Но это даже хорошо. Легче будет врачевать.

Нарис снова вернулся к своей недавней жертве и принялся обрабатывать раны мальчишки. Тот морщился, шипел, дергался, но терпел, пока эльф бинтовал участки снятой кожи и поврежденный палец. Остальные, более старые раны Нарис лишь обработал целебной мазью.

«Боль скоро утихнет, а эта седая мразь отстанет от меня, — уговаривал себя раб. — Сейчас я встану и уйду вниз. Там на сеновале пережду ночь. А утром удеру. Как-нибудь... как угодно... Не хочу, чтобы такое повторялось. Уведу лошадь и уеду, куда глаза глядят...»

- Ты останешься ночевать здесь. А завтра отправишься со мной, - спокойно сообщил ему беловолосый.

— Лучше убей, — раб смотрел упрямо. — Я буду мешать тебе спать!

Нарис пожал плечами.

— Тогда я тебя изобью, возможно, даже что-то сломаю. Устраивает? — эльф скинул расшнурованную рубаху с плеч.

— Ненавижу тебя! — губы кривились, он отвернулся, потревожив больную спину и зашипев от боли. — Ненавижу...

Но остаться калекой Румил не желал, а потому затих. Нарис подумал, что парню нельзя давать возможности ускользнуть. Возможно, сила, которая заключена в этом человеческом теле – его шанс на свободу. Если он мальчишку свяжет, то к утру у раба отнимутся руки. А он нужен целым. По крайней мере, пока. Отдых Нарису тоже нужен. Хотя бы те самые оставшиеся четыре часа. Ведь богиня ушла, так что выносливость заимствовать неоткуда.

- Полезай в кровать, - беловолосый указал в нужную сторону.

- Оставь меня в покое! Мало тебе издевательств! – парень подскочил как ужаленный.

- Мало. Ведь именно за этим тебя сюда прислали, - ухмыльнулся эльф.

- Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – прошипел строптивый щенок.

- Мне сломать тебе конечности и уложить? – ухмыльнулся темный.

Парень, ругаясь сквозь зубы, все же послушно поплелся к очередному месту наказания. Забрался под одеяло и вжался в стену.

Нарис лег рядом, обнял, прикасаясь прохладной кожей к разгоряченной спине юноши. Раб вздрогнул и попытался отодвинуться.

— Не трогай меня... — в голосе юноши было тихое отчаяние. Румил напряженно застыл, ожидая взрыва.

Но ему не ответили. Почти сразу обнимавшая его рука слегка расслабилась. Эльф любил комфорт, и иметь подле себя такое уютное и теплое, пусть и напряженное тело было приятно. Усталость взяла свое. Нарис зевнул. Через пару минут он провалился в черноту сна.

Попытка выползти из объятий не увенчалась успехом. Едва раб двинулся, как расслабленные мышцы лежавшей сверху руки снова обрели твердость, прижимая к кровати. Пришлось замереть. Решив попробовать чуть позже, Румил полежал еще немного и не заметил, как его сморил сон.



Страниц: 1
Просмотров: 11674 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator