Чудовище. Глава 13

Дата публикации: 23 Июл, 2012

Страниц: 1

***

В аду стало темнеть с наступлением человеческой ночи. И без того было не очень-то ярко, но уже не светились люстры в небе, остались только свечи.
Люцифер лениво водил рукой над шаром, рассматривая спящего Шинейда.

Он впервые в жизни уснул ночью, а не под утро, разметался по кровати и постоянно почесывал шею. Сзади, под волосами живьем прорезались три шестерки, будто лопасти ветряной мельницы – крючками наружу.

Узкие, высокие двери зала распахнулись, и вбежал, цокая широкими каблуками сапог, Тристан.

- Мой Повелитель! К вам… к вам пожаловали… его… - он не столько задыхался, сколько был в шоке и паниковал, не зная, как представить. Да и само удивление при виде того, что явилось в Ад, грозило не отпустить его мысли еще долго.

- Его Пре… Выс…Вел… к вам пожаловал Создатель! – нашел он подходящий, нейтральный способ представить гостя.

Люцифер сначала закрыл глаза, думая, что либо ослышался, либо его герцог сошел с ума. Ладонь зависла над шаром.

- Повтори, что ты сказал?..

- Он…он там… а все… а мы… а я… - Тристан просто не мог от возмущения выдавить и слова. – Мы не смогли бы его не пропустить!

Люцифер засмеялся, сжав руку в кулак, так что суставы хрустнули.

- Не пропустить?.. мы не в Раю, герцог. Врата Ада всегда открыты. А пасть с небес никогда не поздно. Правда терзают меня смутные сомнения на этот счет. Не думаю, что так сильно впечатлившему тебя гостю придет в его безмозглую голову сложить жезл и крылья.

Несмотря на слова, внутри у него все перевернулось и свернулось, как скрученное в жгут полотно, сердце забилось где-то в горле.

- Шар, покажи мне мои владения, - он взмахнул рукавом камзола и невольно вздрогнул, когда внутри шара не заклубился дым, как обычно, а забилась о стенки молния. Шар раскололся с надрывным звуком, и молния выскочила наружу, сверкнув перед глазами Люцифера, как напоминание, кем являлся его обожаемый гость.

- Просто театральная постановка, пафос, кругом один пафос, - прошептал Люцифер, насмехаясь.

- Мой Повелитель… - Тристан собирался спросить, можно ли ему не присутствовать, а может, Дьявол и сам хочет, чтобы он побыстрее скрылся с глаз.

И вообще, герцог собирался отлично провести ночь в уже печально знакомом ему, но от этого еще более привлекательном Плезант Гроув.

- Ты свободен, герцог, - протянул Люцифер, развалившись на троне и делая вид, что расколовшийся шар его нисколько не волнует. Было слишком поздно, война уже началась, предупреждены были все силы нежити на земле. Один взмах жезла, и люди падут на колени перед мощью проклятых.

Шар больше ни к чему. Он был приятным дополнением, конечно, вроде камер наблюдения по всему Аду, да еще и по миру… но Люцифер и сам собирался навестить своего названого брата в скором времени. Оставались считанные дни, и Создатель явно это почувствовал, даже сидя на своих облаках.

Неужели он пришел заключить союз? Или, может быть, просить прощения? Предлагать вернуть душу?

Люцифер не был уверен, что устоит, если показать ему его душу, но надеялся не подать даже вида, что готов сжечь вселенную ради этого подарка.

Душа принадлежала ему по праву, и никто не имел права ей распоряжаться, кроме него самого.

Тристан кивнул, быстро поклонился, развернулся и выбежал из зала, чтобы не столкнуться с приближающимся божеством. Мрачные коридоры неприятно озарялись светом, ослепляли всех, раздражая этим неимоверно. Но против волны безграничной любви ко всему живому, исходившей от Создателя, не могло устоять никакое зло. Хотелось зажмуриться и вдобавок закрыть глаза руками, лапами, чем угодно, лишь бы не видеть этого.

- Сними корону, Ишир, - промурлыкал Люцифер, подумав, что ненавистный отец должен видеть его во всей красе. Узреть, как он изменился.

Горбун, задыхаясь от ехидного смеха, тоже представляя, как удивится Создатель, снял с головы правителя тяжелый череп с рогами, скрылся с ним за спинкой трона.

- Что-то курятником повеяло, - протянул Люцифер, медленно переставив закинутую ногу нормально и раздвинув колени, всем видом показывая, как ему удобно и приятно находиться в этот момент в своих владениях.

- Я тоже рад видеть тебя, Люцифер, - прогрохотал поистине громовой голос, совсем не похожий на тот, что с нежными интонациями беседовал с Повелительницей стихий.

Только после этих слов двери распахнулись, и Создатель явил себя во всем великолепии.
Сказать, что Люцифер удивился, было бы тем же самым, что ничего не сказать. Но он даже бровью не повел, продолжая сидеть и не реагировать ни на что, будто вдруг окаменел.

- Слухи лживы, как и все, что ниже Рая, - заметил Создатель. – Ад вовсе не ужасен, здесь безумно красиво. В твоем репертуаре, Люц. Похоже на тебя самого.

На сомнительный комплимент Дьявол не повелся, а Ишир затаился за троном, подслушивая.

- В последний раз, когда мы виделись… когда это было… кажется, когда ты изгнал меня и натравил свору своих куриц… мне ты казался куда старше, Диос.

Ответить Создатель если и собирался, то не успел, Дьявол легко, будто его в спину подтолкнуло что-то, поднялся и ступил с возвышения.

- Впрочем, по тебе нельзя точно сказать, на сколько лет ты выглядишь. Знаю, ты у нас вечный, как сама природа…

- Гораздо младше.

- Я бы попросил тебя не перебивать меня в моих владениях. Особенно, в моем тронном зале, - заставил его замолчать Люцифер, ждавший этой возможности тысячелетиями.

- Надо же… удивительно, - он медленно начал обходить величавую, гигантскую фигуру мнимого отца, который оценил высоту черного неба, не мешавшую выпрямиться во весь рост. Не нужно было уменьшаться, как они обычно это делали среди никчемной нежити или перед ангелами.
Ишир, выглянувший из-за трона, не понял, куда делись обладатели голосов, а потом удивился, что вдруг перегородило путь к выходу. И когда он поднял голову, задрав подбородок до упора, он понял, что перед его уродливым лицом – подошва и шпора на сапоге Повелителя.

- Наверное, я просто сам был еще слишком мал в сравнении с тобой… и ты казался мне таким древним. Должно быть, из-за бороды. Кстати, отличный стилист, она у тебя так аккуратно подстрижена. По последней человеческой моде. Это совпадение, или ты следишь за тенденциями?

- Ты всегда отличался своеобразным чувством юмора. Мало кто его понимал из ангелов.

- Как можно понять грязный юмор, если никогда не был грязным, - хмыкнул Люцифер. – И укладка замечательная. Где же твоя корона, Создатель?

- Являясь в чужие владения, свои регалии оставляют за их границами.

- Хоть это ты не забыл… а то я уж думал, ты совсем потерял всякое чувство меры в своем Раю. А, нет, ты еще признаешь, что есть и другие правители. Не менее сильные, чем ты… мышцы тоже классные, - ехидно прошипел Люцифер, не сдержавшись. Это было так странно теперь – оценивать отца. Но было чувство, что это не так. Всем поведением нынешний Создатель отличался от того, который изгнал его из Рая. И даже от того, который изгонял Шинейда. Что-то открылось Богу, что-то стало ему более понятным, усмирило его ощущение всезнания.

- Я бы сказал, что ты все так же красив, как в детстве… - ответил Создатель.

- Но?

- Но ты стал еще красивее. И где же твоя корона?

- Снял ее, боялся напугать. Но потом обязательно покажу, - пообещал Люцифер, остановившись за широкой спиной в «праздничных» доспехах. В открытых частях помещались огромные основания крыльев. Они не были расправлены, но и не были скромно сложены, оставались расслабленными.

Люцифер закатил глаза и сделал еще шаг, встал снова лицом к лицу с давным-давно потерянным отцом. И он не видел различий между своим лицом и его, Бог не был старше будто ни на секунду. Люцифер не понимал, почему же раньше он казался ему таким мудрым и древним.

- Я думаю, мы закончили с обменом впечатлениями. Я прибыл не для того, чтобы просто увидеть, кем ты стал и где правишь. Хоть и мечтал об этом все эти годы, века.

- Тысячелетия, - процедил Люцифер со сдерживаемой внутри ненавистью, которая на самом деле была болью обиды и унижения. – В любой момент ты мог спуститься. А я подняться – никогда. Говори, Диос, что тебе теперь понадобилось? Почуял, как приближается Судный день? – он выпрямился и упер руки в бока, так что полы камзола встопорщились, а ворот распахнулся еще сильнее, обнажив ничем больше не прикрытую грудь.

- Я говорил с Повелительницей.

- С камнем на скале? – Люцифер хмыкнул. – Она не разговаривает.

- Если тебе так кажется, это не значит, что ты прав. Я всегда это говорил.

- Точно то же самое я мог сказать тебе, когда ты изгонял меня. Если тебе это казалось грехом, это не значит, что это так и было.

- Я сожалею о том, что поторопился с выводом и приговором.

- Да ты же просто… судья-неудачник, - Люцифер опять издевательски фыркнул, на секунду отвернувшись и посмотрев на трубы органа. – Кого ты вечно строишь из себя, отец бесполых ничтожеств и гнусных убийц? Понятия не имею, как ты можешь быть Моим отцом. Мне стыдно за этот факт.

- Это мне и сказала Повелительница. То есть, напомнила. Видел ли ты когда-либо свою мать, Люц?

- О, а в Раю еще и женщины есть?! – Люцифер притворно удивился и расхохотался, как плохой актер. – Я-то думал, первую женщину придумал ты. А доделал, как надо было, я.

- У тебя нет никакой матери, Люц, - тяжело и по-прежнему спокойно продолжал Создатель. – В Раю нет женщин.

- Тогда откуда я взялся? Ты меня придумал? Чтобы не заводить роман? – Люцифер закатил глаза недоверчиво, снова превращаясь из Повелителя Ада в недоверчивого, строптивого архангела.

- Тебя сотворила Она. Повелительница. Я никакого отношения к этому не имею. Она сотворила тебя так же, из ничего, как и меня. Я просто воспитывал тебя, а ты считал меня отцом. Да и я считал тебя сыном. Всего несколько лет, пока ты…

- Не предал тебя, чувствуя, что мне все лгут?! – Дьявол побагровел неестественно, так что цвет его тела сравнялся по цвету с багровыми вставками на камзоле, но тут же остыл. – Почему… какого черта ты не сказал мне раньше?! Кто ты такой тогда, чтобы судить меня?! Какое ты имел право?!

- Я был неправ. Я превысил свои возможности. Я забылся, Люц, и приношу свои извинения. Но приговор изменить нельзя. Только если ты раскаешься, я смогу вернуть тебе душу. Она заточена и никуда не денется до тех пор, пока ты не признаешь…

- Нет. Никогда не признаю. Мне не нужен такой… а как мне теперь тебя звать? Значит, я вовсе не отношусь к тебе неуважительно, когда зову по имени? А, Диос? Кто ты мне тогда? Брат, получается? Как забавно… сколько родственников за один день! Сначала младший названый брат, теперь старший, оказывается, предавший, как последний… человек!

- Об этом я тоже хотел поговорить. Заканчивай свои шутки с этим ангелом. У него есть шанс вернуть себе крылья.

- Именно этим я и займусь, - прошептал Люцифер, сверкнув глазами и приблизив свое лицо к лицу Бога. Он настолько отвык от него, так сложно было узнать эту внешность, что он недолго пребывал в шоке от перестановки ролей.

Он всегда подозревал, что что-то в Раю было не так. Он ничуть не ниже этого Создателя, ни на ступень.

- Считай меня адвокатом этого маленького утенка. Ты знаешь? Он больше не принадлежит тебе. Он отказался в полной форме от служения небу. И ты можешь заглянуть в свою волшебную чашу, когда вернешься в курятник, можешь проверить, что теперь у него на шее. Это Мой знак! Так и знай, что теперь он весь мой, маленький младший братик, которого я ни за что не дам тебе в обиду. Меня некому было защитить от самодовольного и самоуверенного ублюдка, который возомнил себя самой природой! Меня изгнал самодур и самозванец! Подумаешь, взялся непонятно откуда Правитель вселенной! Меня создали так же, как тебя, я всегда подозревал это! И ты ничем не лучше меня! И теперь я не позволю тебе так же унизить его, как был унижен я. Пусть он и подчинялся тебе, в отличие от меня, теперь это все равно уже в прошлом. И знай, я верну ему его душу. Я сделаю его счастливым, я дам ему то, о чем он мечтал! Ты наказал его за мечту, покарал, как самого страшного преступника! Ты не спросил у Повелительницы, зачем яблоня стоит в Райском саду?! Может, это ты что-то не так понял?! Может, она выросла именно затем, чтобы твои пустоголовые манекены вкусили мудрости и правды?.. А ты придумал свои правила и решаешь за других! Кто ты такой, черт тебя дери?! Ах, да… это же я – черт… - Люцифер осклабился. – Так вот, знай, дорогой брат. Ты поплатишься за все свои грехи. Каждый грешник до последнего не подозревает о том, что совершает ошибки, а не творит добро. А благими намерениями вымощена дорога куда? Как раз туда, где ты сейчас находишься. Твои же люди придумали эту поговорку, и она справедлива. И ты ответишь за каждую ошибку.

Создатель стоял, закрыв глаза, смиренно выслушивая все обвинения. Он знал, что совершил ошибку, что сам лишил себя брата, данного стихией. Сначала он принизил его статус, назвав всего лишь сыном, хоть и не мог претендовать на звание отца Такого сына. Он знал, что совершал самосуд и был самодуром, как Люцифер и говорил. Он знал, что должен был ответить за это, но хотел все просто исправить.

- Послушай, Люц… я пришел, чтобы сказать тебе все это и обсудить то, что ты собираешься сделать. Мы не враги друг другу, я попросил у тебя прощения.

- Эгоист, - Люцифер засмеялся. – Попросил прощения, чтобы тебе стало легче? Твоей божественной совести? Просить прощения нужно так, чтобы тебя простили. А я тебя не простил.

- Прекрати, я прошу тебя. Тебе не нужно это, оставь людей в покое. Твои… вервольфы вот-вот обретут нового вожака, и это уже угроза для мира. Тебе недостаточно?

- Нет, мне нужно счастье в глазах моего маленького братишки, который беззащитно пал от твоего мерзкого и нечестного суда. Мне нужен блеск злорадства в его взгляде. Мне нужна его довольная улыбка, когда он почувствует вкус мести. Мне нужна кровь тех ублюдков, которые рвали на нем крылья, Диос! Мне нужна их жуткая, отвратительная, полная мучений и страданий смерть. Я хочу вечно слушать их крики в камерах, которые за стенами этого зала. Ты пригрел тварей куда худших, чем все мои монстры, ты пригрел лицемерных бездушных уродов. У них нет душ, а не у моего маленького утенка. И не только за то, что они мучили его. Они посмели прикоснуться к моим перьям. Они посмели отрубить и мои крылья, брат. А ты, оказавшись обыкновенным творением, таким же, как и я, позволил себе судить равного и отдать его на растерзание. Ты считаешь, что я когда-нибудь тебя прощу? Если для возвращения души нужно прощать подобное, я лучше буду вечность здесь заниматься ерундой и мучить твоих сумасшедших, потерявших всякий стыд людишек. Тебе никогда не казалось, что ты – просто первый блин, наспех сотворенный Повелительницей? Может, я просто лучше получился, а ты мне… позавидовал?

Любой другой на месте Создателя ударил бы его от избытка эмоций, накатившего на него впервые в жизни. Было больно, стыдно, просто мерзко чувствовать себя ошибающимся во всем. Судьей быть так же страшно, как подсудимым. Особенно, когда в конце суда, увидев мучения приговоренного, понимаешь, что осудил невиновного, а сам на это права просто не имел.

Диос не мог ударить, в нем не было ярости и гнева. Но Люцифер в корне ошибался, думая, что ему одному знакомы такие чувства, как страсть и горячность.

Ишир уронил отвисшую челюсть на пол, вытаращил глаза и забыл сглатывать слюну, которая потекла с вывалившегося, как рулетка, языка.

Обреченный и отчаянный вид Бога – это было чем-то, что практически никому не дано было увидеть за всю жизнь. Ишир запомнил это один раз и уверен был, что образ никогда не пропадет из его мыслей. Он был таким светлым и ясным, таким властным, но в то же время покорным гневу Люцифера. Тот жмурился, будто ему было больно, но был непреклонен, застыл, как статуя. Схвативший его обеими руками за плечи Бог даже сквозь латы на предплечьях чувствовал жуткий жар пальцев Люцифера. Температура его рук, сжавших предплечья брата, плавила сталь, сделанную в Раю, а когти оставляли борозды, мерзко скрежеща по поверхности.
Но момент был настолько порывистый и даже не долгожданный, а невообразимый, что страшно было дернуться. Это закончится и больше никогда не повторится. И слово «никогда» для вечно живущих Правителей значило гораздо больше, чем простое «никогда» для людей, которое легко можно было забыть.

Теплый и сладкий вкус меда на губах Бога, холодный и похожий на незрелый лимон вкус Дьявола.

Создатель отпрянул не резко, а просто ослабил сильнейшую хватку, убирая руки от плеч с помявшимся камзолом. Люцифер медленно открыл глаза, держа губы разомкнутыми, так что на нижнюю давили клыки.

И взгляд его был настолько холодным, что кровь стыла в жилах, а тяжелое, всепрощающее сердца Бога стучало отчаянно, без надежды на перемирие. Не было другого способа заставить брата замолчать, как и другого способа показать ему всю любовь, которую к нему чувствовал Диос.

Что-то во взгляде Люцифера однозначно изменилось, появилось просто чудовищное удовлетворение. Это было лучше, чем если бы сам Бог ползал перед ним на коленях и вымаливал прощение. Это было признание в том, что он в самом деле раскаялся в собственных божественных грехах, что осознал их. И что Люцифер ему нужен, все еще нужен. А может, даже больше, чем раньше.

Создатель окончательно отодвинулся и выпрямился, расправляя крылья, такие огромные и сильные, что захватывала зависть. Его лицо снова стало бесстрастным, а Люцифер осклабился так омерзительно, что даже Ишир почувствовал, как он доволен собой. И то, что сейчас он нанесет завершающий удар, а потом будет просто в восторге, попробовав вкус мести и насладившись им сполна.

- Убирайся, - процедил он и двинул бровями. Только ветер заставил взметнуться пряди его волос из-за оттолкнувшихся о воздух крыльев. Создатель не стал выбираться из Ада тем же путем, что вошел, он просто взмыл в небо, мелькнул между туч и исчез.

- Вот теперь, когда нашему беспомощному королю поставлен шах, пора поставить и мат, - улыбнулся Люцифер и обернулся вокруг своей оси, снова стал всего лишь шестиметровым. – Черный ферзь против белого короля, Ишир. Как думаешь, долго он будет бегать по доске от моих черных пешек?

 

 



Просмотров: 1763 | Вверх | Комментарии (3)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator