2 Глава

Дата публикации: 26 Сен, 2009

Страниц: 1

Луч солнца проник сквозь прореху в белых льняных занавесках. Мальчишка зажмурился, протер глаза и вдруг резко поднял голову от подушки. С пробуждением вернулись воспоминания, горечь нахлынула удушающей болезненной волной. Румил прикусил губу, мельком глянул на эльфа, сглотнул подступивший к горлу ком. Бежать... куда угодно отсюда... Ни тяжелая рука, придавливающая его к постели, ни боль во всем теле не могли остановить раба в тот момент. Но стоило ему дернуться прочь, как удавы-мышцы напряглись, прижимая его теснее. Нарис проснулся.

— Куда? — проворчал он.

— Отстань! — пронзительным шепотом сообщил Румил. — Я должен идти. Пусти меня! — он затрепыхался, как пойманная бабочка в сачке.

Вдруг снаружи послышался резкий скрип закрывающихся ворот. Заржали лошади, сквозь шум донеслись голоса, полные угрозы. Затем раздались слезливые причитания хозяина таверны. Спустя всего пару минут громкое цоканье копыт возвестило о приближении целого отряда, ворота сотрясли удары, слышались выкрики с требованиями открыть людям лорда Бельверка, градоправителя Эркарда. Дрожащий голос хозяина с заминкой ответил, что отопрет ворота не раньше, чем ему докажут, что стоящий перед воротами отряд — люди барона. Нарис поднялся с постели, подошел к окну и мельком глянул на улицу.

Топот на лестнице и деликатные, но уверенные удары в дверь заставили раба вздрогнуть.

Эльф моментально оказался рядом со своим оружием.

— Мой Лорд! Откройте!

— Иди. Открой, — велел он мальчишке, вынимая меч из ножен.

Румил охотно выполнил приказ, по пути подтягивая и поправляя свою одежу.

На пороге показался слегка запыхавшийся Морьо, один из младших лейтенантов в отряде. Он не стал проходить, только отыскал глазами Нариса.

— У нас гости! Что будем делать, мой Лорд? — проговорил он после короткой паузы. Не смея видеть наготу своего Князя, он уткнулся взглядом в пол.

— Кто и сколько? — беловолосый отставил меч и поспешно натянул рубаху. Медлить было нельзя. Почему никто не разбудил его?.. Мысленно он сделал себе заметку задать этот вопрос Ар’Эстелю.

Румил отошел вглубь комнаты. Он прислушивался к разговору, мысленно радуясь тому, что у эльфов скоро будут неприятности.

— Около тридцати стражников городского гарнизона. Ар’Эстель предположил, что нас пытаются задержать. Бельверк выслуживается перед Къяре, — остроухий мельком глянул на юношу и вернулся к своему командиру, уже не опуская глаз: Нарис успел одеться и застегивал куртку. — Уйти тихо не получится. Мы заметили их в начале улицы и успели запереть ворота.

Нарис кивнул. Тридцать человек охраны города никогда не отважились бы выступить против почти двух десятков темных эльфов, не считая прибывших с ними людей. Если только… в их задачу не входит задержать его отряд в городе.

Крупный землевладелец Къяре, сам себя назвавший Герцогом, собравший под свою руку всех вольных баронов близлежащих земель, уже который год старался поймать «Караван Плача». Пара сотен наемников, нанятых на деньги напуганных купцов, преследовала караван беловолосого эльфа по прозвищу Ангмортский волк, пытаясь прижать то тут, то там.

Не желая терпеть убытки, Нарис принял решение расстаться с караваном и на время отделиться от основного обоза. В планах эльфа было зайти с тыла увлекшимся погоней наемникам и нанести сокрушительный удар. Но все пошло наперекосяк. Къяре готов был платить лишь за головы эльфов и особенно Ангмортского волка. Так что брошенные Герцогом силы развернулись и бросились в погоню за эльфами-северянами, лишь полсотни всадников отправились встречать караван там, где старый тракт соединялся с новым, а остальные вознамерились отрезать Волку путь к возвращению. Получив весточку от охраны, оставшейся при обозе, Нарис срочно пересмотрел свои планы. Он отослал людей Метоса, чтобы те ударили с тыла по присланным Къяре головорезам. Ангмортцу удалось хорошенько потрепать наемников и рассеять погоню. Немного не додавили. Слишком большое преимущество в силе было у людей. Так что Нарис решил перегруппироваться и совершить еще один маневр. Но и тут их опередили.

— Это люди Къяре, — заключил беловолосый, рассеяно следуя взглядом за рабом. — Объяви сбор. Будем прорываться к воротам. Передай Фейле и его отряду, чтобы пробирались по крышам к подъемнику и сняли часовых. Выгоните во двор всю имеющуюся скотину и сменных лошадей.

— Да, Князь, — эльф коротко кивнул и, прикрыв дверь, исчез в коридоре.

Мальчишка хмурился. Синяки от охоты и вчерашних развлечений не сделали его послушнее. Встретившись взглядом с беловолосым, он закусил губу, «одаривая» взглядом, исполненным ненависти. Подхватив вещи, гордец попытался улизнуть.

— Выйдешь без моего разрешения — умрешь.

Застегнув дубленую куртку, укрепленную стальными бляхами, эльф пристегнул к поясу длинный, чуть изогнутый тонкий меч, который темные эльфы называли phaarmeer-um-reisen(1), а люди -  гросс-мессер, и в пару к нему короткий клинок, носящий на Южном материке прозвище «кошкодер»(2).

— Почему? — Румил остановился, положив руку на дверную ручку, и зло оглянулся. — С чего это мне нужно твое разрешение?

— Назад, — Нарис многозначительно взвесил на ладони кинжал.

Румил не решился испытывать терпение эльфа, хотя из упрямства продолжал стоять неподалеку от выхода. Ругань за окном, выходившим во внутренний двор, уже прекратилась. Не дождавшись подчинения, городская стража ломала ворота. Слышалась брань людей, негромкие переговоры эльфов и рев встревоженного скота.
Нарис подошел к окну и глянул вниз. Услышав скрип отворяемой двери, обернулся.
— Подойди, раб, — приказал он.

— Зачем? — Румил уже потянул на себя дверь. — Что еще ты хочешь от меня? Я ухожу.

— Стоять! — эльф вдруг оказался рядом и сгреб юношу в охапку.
— Эй! — Румил опешил. — Зачем!? Я никуда не пойду с тобой!
Нарис, проигнорировав его, вскочил на подоконник и снова посмотрел вниз.

— Аргайл, лови мальчишку, — и швырнул раба вниз.
— А-а-а! — от страха у Румила перехватило дыхание, но чьи-то сильные руки ловко подхватили его.

Убедившись, что мальчишка приземлился, Нарис мягко спрыгнул следом.

Отряд поспешно седлал коней. Хозяин харчевни лежал лицом вниз в луже крови, и некому было помешать «гостям» увести всех лошадей и быков, которых перед воротами придерживали несколько эльфов.

Нарис вздернул свою добычу за шкирку, укладывая поперек седла. Крикнув: «По коням! Открывай!», - он выхватил меч и подал знак своим людям у ворот. Наемники налегли на засов, послышалась команда Ар’Эстеля: «Отпускай!», - и эльфы ударами мечей погнали скот в ворота на вооруженных людей, поджидавших отряд перед харчевней. Обезумевшая от страха и боли скотина бросилась вперед, поднимая пыль и сметая людей.
— Ай! — Румил едва не кувыркнулся вниз головой. — Посади меня нормально! Буду! Буду я держаться!

Нарис перехватил его за ворот, швырнул себе за спину, посылая коня в галоп. Отряд поскакал по пустым сонным улицам к темнеющим впереди башням Северных ворот. Редкие прохожие шарахались прочь, вжимаясь в стены. Вороной переднего всадника опрокинул оставшуюся на дороге тележку едва успевшего отскочить молочника. Тот с ужасом наблюдал, как разлетелись вдребезги глиняные кувшины, и по растекшейся молочной луже проскакали все остальные.

Румил цеплялся за беловолосого. Вертеть головой, когда под тобой ходуном ходит жесткий круп, было почти невозможно. Дома пролетали мимо, цокот копыт, многократно отражаясь от стен, бил по ушам. Румил подумал, что эльфов сейчас зажмут в клещи между запертым выходом из города и отрядом стражи. И все, конец всем. В том числе и мальчишке, который оказался тут далеко не по своей воле.

Однако выросшие впереди ворота были распахнуты, и подъемная решетка со скрежетом уходила вверх. Конники подлетели к выходу, из караулки навстречу им выбежали воины Фейле. Они стремительно повскакали в седла и влились в ряды эльфов. Замыкали бегство наемники.

Раб все оглядывался, хотя и не мог увидеть, что происходит на дороге. Беловолосый скакал первым, за ним, заняв всю дорогу, следовали воины. Кони шли мощным галопом, и не вызывало сомнения, что привычные к долгой скачке звери способны выдерживать такой темп гораздо дольше городских лошадок.

Всадники не сбавляли хода. Болтаясь позади Нариса, Румил пытался запоминать дорогу, но при таком галопе все, что он успевал увидеть, — несущиеся мимо бескрайние просторы лугов. От единственного знакомого места — харчевни, его увозили все дальше и дальше. Его прежний хозяин был мертв, а эльф, видимо, полагал, что может полноправно распоряжаться украденным рабом. Мальчишка совсем сник. Свобода, которую он жаждал получить, пришла с неожиданной стороны и совсем не так, как ему мечталось. Сбежать от безумного эльфа будет едва ли проще, но вне городских стен может представиться не одна возможность. Не будет же беловолосый связывать его каждую ночь? Прикинуться покорным, усыпить бдительность «хозяина» и удрать под покровом темноты.

Несмотря на предстоящие трудности, Румил мысленно возликовал. Он избавится от постылых хозяев и сможет жить так, как ему вздумается. Но сначала надо сбежать…

Взгляд оторвался от спины эльфа. Раскинувшиеся вокруг поля поражали своей ширью. Привыкнув к тесноте двора, Румил не мог сейчас сдержать изумленного восклицания, когда ему открылось, каким огромным может быть мир. Свежий воздух без примеси городской вони кружил голову. Мимо пролетали пригородные домики, разноцветные поля сменяли друг друга, мелькали луга с пасущимся скотом. Румил с неподдельным интересом наблюдал за менявшимся пейзажем, разнообразие впечатлений скрадывало холодок, который возникал у него при взгляде на фигуру «нового хозяина».

 

***

 

Лошадям позволили сбавить ход, когда стало ясно, что погоня безнадежно отстала. К тому времени отряд миновал не меньше двадцати пяти верст. Румил, утомленный скачкой, угрюмо цеплялся за эльфа, мечтая об остановке. Жесткий круп жеребца отбил всю охоту к продолжению путешествия, но его мнения никто не спрашивал.

К сумеркам отряд, наконец, подъехал к лесу. Здесь неподалеку начинался старый тракт, по которому следовал оставленный ими караван.

Лейтенанты съехались к Нарису, чтобы решить, продолжать ли путь. Капитана людей Метоса, собравшегося было присоединиться к эльфам, окликнул один из его подчиненных.

— У нас лошади устали. Того гляди загоним, — Керз кивнул в сторону эльфов. — Этим-то что. Они еще столько же проскачут. Надо бы сказать беловолосому.

Нарис сверился с картой, выслушал донесение следопытов. Караван проходил здесь два дня назад. Следов больших отрядов, следовавших за ним, воины не обнаружили. Герцог оставил на потом эту «мелочь», рассчитывая поймать отряд в одном из городов, куда, так или иначе, приедут вымотанные эльфы, и просчитался.

Нарис раздал указания, распределяя, кто будет дежурить в эту ночь, и отправил дозорных поискать место для ночлега и обследовать окрестности.

День постепенно гас, садящееся солнце с трудом находило путь к земле сквозь густую щетку леса. Воздух становился прохладнее, а на небе уже выглянуло второе око Судьи — волк-луна.

Воспользовавшись занятостью эльфа, Румил расцепил усталые руки и сполз с коня вниз. Ноги гудели, поясница, и все, что пониже спины, отзывалось болью на непривычный способ передвижения. Сойдя с дороги, Румил присел на старый пень с краю, отдыхая.

— Хм, собрался остаться здесь?.. — язвительно поинтересовался беловолосый.

— А что, можно? — буркнул под нос мальчишка. В лесу он не бывал.

Нарис прищурился, разглядывая мальчишку. Пусть этот мальчишка - раб, но он не сломлен, и явно не желает мириться с обстоятельствами. Даже сейчас во взгляде читалось бунтарство. Что же за сила таилась в этом худом и грязном теле? Волк все еще не мог понять, каким образом удалось этому человеку усмирить саму Тиаматис. Вчерашний неожиданный всплеск силы... и свобода, как будто гора, давившая на эльфа все это время, вдруг покинула многострадальные плечи. И до сих пор не вернулась.

— Эй, мальчишка, умереть захотел? — Ар’Эстель, гарцевавший на коне неподалеку от Нариса, подъехал к поднявшемуся на ноги, ворчащему себе под нос рабу, тесня ближе к Лорду. — Как ты смеешь дерзить?

— Как? Я разве что-то сказал? — Румил замолк. У эльфов, определенно, слишком острый слух. — Я так… просто.…Ну, я пошел?

На опушке возник темный силуэт одного из пятерки разведчиков Морьо. Остановившись перед своим Лордом, темноволосый эльф коротко поклонился и доложил:

— Ар’Нарис, неподалеку есть подходящая поляна. Место удобное и хорошо просматриваемое, — разведчик осекся, осознав, что оговорился, произнося имя лорда. Тот приказывал называть себя просто Нарис, не акцентируя внимание на происхождении. Готовясь к вспышке гнева, разведчик склонился ещё ниже.

Нарис ухмыльнулся и промолчал. Этот раб, конечно же, не всерьез полагал, что выживет один в лесу без еды, воды и хотя бы какого-то оружия. И эта ершистость внезапно позабавила его.

— Иди сюда, раб. Со мной поедешь. И отряхнись получше, — он кивком отослал своего адъютанта. — Морьо, покажи Ар`Эстелю место привала.

Согласно кивнув, лейтенант скомандовал сбор. Слаженный небольшой отряд эльфов беспрекословно подчинился, и со стороны казалось, что каждый из них понимает другого без слов. Наемникам же понадобилось время. Молодые воины, набранные недавно, еще не успели проникнуться железной дисциплиной, усматривая в скупых командах эльфов какие-то оскорбительные намеки.

— Румил. Меня зовут Румил, — раб оглядел себя и без нужды принялся отряхиваться, прикидывая расстояние между собой и деревьями.

— Не вздумай даже пробовать, — тихо предупредил Нарис. — Полезай в седло, — приказал он.

— Хм... — Румил задрал голову, — ты мне не хозяин.

— Ошибаешься. Теперь я твой хозяин, — он подъехал ближе и повернул коня боком. — Полезай, а то поедешь поперек седла.

— Нет, — Румил нырнул под брюхо вороного и рванулся в лес со всех ног, стараясь держаться так, чтобы плотно растущие деревья мешали погоне.

Несколько эльфов из отряда устремились было следом, но Нарис жестом остановил их. Он стремительно соскользнул с коня и бросился за убегающим рабом. Пожалуй, такая погоня его развлекала.

Кусты царапались и мешали мальчишке бежать. Затекшие конечности давали о себе знать, но раб вкладывал все свои силы, чтобы уйти от преследователя. Нарис быстро сокращал разрыв, привычно уворачиваясь от веток и ловко огибая камни и пни.

Румил несся вперед, не оглядываясь. Знания о том, что следует делать, всплывали откуда-то из глубины сознания. Не воспоминания даже, а память тела из его забытого прошлого направляла его. Главное — не останавливаться. Босые ноги стремительно несли его прочь по плотному ковру листьев и травы. Теперь он выбирал места почище.

Но эльф был быстрее и выносливее. Он несся, как будто на пути не было препятствий. Нарис видел цель и гнался за ней с целеустремленностью волка, загонявшего свою добычу.

Раб несся все быстрее, в ушах свистел ветер, а дыхание рвало легкие, однако он вряд ли мог долго выдержать тот темп, в котором пытался уйти от погони.

Заметив, как откуда-то из-под поваленного бревна выскочил заяц и устремился прочь, парень неожиданно свернул в сторону, стремясь к лежащему дереву, точнее, к норе под ним. Нарис скользнул ему наперерез. Румил опустился на четвереньки и юркнул в нору. Эльф кинулся следом, успел поймать мальчишку за ногу и дернул на себя. Румил цеплялся за землю и корни, пытаясь удержаться.

— Пус-ти меня, ты мне не хозя-ин! — зарычал он, извиваясь.

Эльф вытянул его наружу и, перехватив за запястья, вздернул верх.

— Отпусти! Немедленно! — Румил извивался, стараясь достать Нариса хотя бы ногой, понимая, что если и удастся пнуть его, то для эльфа этот удар будет не сильнее укуса комара.

«Убей его…» — это был не шепот, а мысль, почти материальная, заставившая тело Нариса заныть от желания пустить кровь, посмотреть, как лопается кожа жертвы, как полезут на свет внутренности. Хотелось рвать, терзать, колоть эту плоть. Хотелось крови и боли, почти нестерпимо. В груди разрасталось привычное чувство, на разум, который был не в силах сопротивляться, падала фиолетовая пелена ярости и жажды разрушения. Где же эта сила, что сумела сохранить жизнь этому рабу прошлой ночью?

Нарис выдохнул сквозь зубы. Нет. Мальчишка ценен. Теперь он принадлежит Ангмортскому волку и только ему, а не богине, что снова потекла по венам, стоило только опьянению погони ударить в голову. И, если он убьет его, то только ради своей прихоти, а вовсе не для Тиаматис. Эльф дернул его на себя, так что у мальчишки подкосились ноги и, завернув руку за спину, быстро нажал на сонную артерию, вырубая Румила. Когда тот обмяк, эльф выждал еще пару секунд и отпустил его. Сняв просторный черный плащ с плеч, завернул в него мальчишку, укутав с головы до ног. Так ему будет и тепло, и трепыхаться лишний раз не сможет. Нарис довольно хмыкнул и, закинув ношу на плечо, поспешил обратно к отряду, оставляя свою темную страсть, разбуженную погоней, неудовлетворенной.

 

***

 

Солнце едва позолотило горизонт, когда Ар`Эстель, согласно вчерашним распоряжениям, разбудил своего командира. Отряд должен был продолжить путь с рассветом, чтобы успеть нагнать ушедший вперед караван. Разбитая и заброшенная дорога, идущая от разрушенной цитадели аберовен(3), извивалась пьяной змеей, прекращая петлять лишь перед Паретом. В давние времена, когда эльфы двух материков вели кровавые войны, отстаивая правоту своих божеств, эту дорогу строили не ради торговли, а ради быстрого сообщения между замками. Нынче от тех крепостей мало что осталось, лишь остовы и поросшие плющом руины напоминали об эпохе Раздора. Парет, Каргорд, Мураст были одними из немногих уцелевших фортов, перекочевавших под власть людей. Пришедшие на смену эльфам человеческие властители переиначили карты земных владений, сменили названия и гербы и занялись более мирными делами. Разумеется, без войн не обходилось, но в большинстве своем, здесь не желали повторения войны Богинь. Нынешний Парет был пограничным городом между владениями герцога, вольными баронствами и землями горных кланов.

Нарис держался в стороне, наблюдая за процессом сбора и подгоняя лейтенантов язвительными замечаниями.

Возразить или огрызнуться никто не смел. Колкие насмешливые слова были гораздо безобиднее молчания беловолосого. Хорошее настроение не часто посещало их командира, а значит его «командные нежности» можно было потерпеть. Наемники помалкивали, хотя для новичков было в диковинку слушать вежливые гадости в свой адрес. Метос успел предупредить их, но слышать и видеть то, как твоих товарищей методично разбирают на несимпатичные «потроха», было непросто. 

Причина отличного расположения духа Нариса сидела позади эльфа. Хмурый мальчишка был не рад раннему подъему, отсутствию завтрака, хорошему настроению эльфа и всем неудобствам походной жизни в целом. 

- Не желает ли мой Лорд передать раба кому-то из наемников? – постоянно державшийся поблизости Ар`Эстель брезгливо осмотрел мальчишку. – Грязное животное может помешать в дороге.

Нарис перевел насмешливый взгляд на лейтенанта. 

- Нет. Но если ты настаиваешь, могу предложить тебе его вымыть. 

Тяжелый вздох и недовольная мина Ар`Эстеля в обычное время могли испортить беловолосому настроение, но сейчас только повеселили. Мальчишка сам был бы рад очутиться подальше от Нариса и, стараясь устроиться так, чтобы меньше соприкасаться со своим похитителем, ерзал на крупе лошади. 

Помятый, недовольный, растрепанный юноша был похож на выпавшего из гнезда птенца. Но при этом всеми силами пытался сохранить достоинство. Расчесавшись пятерней, раб заявил, что собирается умыться. Нарис сам отконвоировал чистюлю к роднику и смотрел, как тот, несмотря на холод, плещется в источнике. Наблюдая за ним, Нарис заново оценил свое приобретение. Здоровый, хотя и худой, раб-полукровка был не так прост. Красивая женщина могла привлечь внимание кого-то из аберовен, вряд ли кто-то из них польстился бы на рабыню. Ребенок, возможно,  стал нежеланным сюрпризом, и от мальчика избавились, сплавив его работорговцам. Однако в поведении полукровки было нечто, говорившее и о более интересном ходе событий.

Теперь же мальчишка сидел на коне прямо, как умелый наездник. Последствия ночи в трактире, вчерашняя скачка, попытка побега и ночевка на земле оставили свой след. Но раб не жаловался, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее и помалкивая. 

Нарис ухмыльнулся, вновь отметив сердитое выражение глаз мальчишки. 

- Неудобно? Может, сядешь передо мной? – его смеющийся взгляд, скользнув по лицу Румила, встретился с неодобрительным взглядом лейтенанта.

Эльф, спохватившись, почтительно поклонился Князю.

- Отряд готов к выезду. 

- Надо же... – Нарис обвел взглядом место стоянки, оценивая готовность. – Выдвигаемся. Фейле и его пятерка в авангарде, Метос с его отрядом в арьергарде...

- Да, мой Лорд, - Ар’Эстель поспешил донести его приказ до лейтенантов. 

Отряд бодрым аллюром преодолел светлый подлесок и вскоре выехал на тракт. Шестеро эльфов отделились от общей группы, привычно обгоняя основную массу и вырываясь вперед. Темные ветви расчерчивали небо на неравные цветные полосы, словно неведомый мастер, составляющий витраж из осколков стекла. То тут, то там алеющие облака составляли диковинные розетки. А блеклая, но не исчезнувшая луна призраком скользила следом, не желая прощаться с путниками. Несмотря на раннее утро на дороге виднелись свежие следы копыт. Всадник проскакал здесь больше двух часов назад в сторону побережья. Возможно, это курьер спешил довезти свое сообщение.

Нарис глянул через плечо на раба. Притихший мальчишка цеплялся за него, стараясь удержаться на лошади. Взгляд эльфа он проигнорировал. Закушенная губа и сосредоточенный вид плохо маскировали недовольство и испытываемый дискомфорт. Нарис хмыкнул и чуть сжал бока своего коня, Naahmor(4) перешел на рысь.

Герцог Къяре потратил немало золота, чтобы объединить под своей рукой здешних баронов. Междоусобная война  обходилась недешево, а полученной  добычей Къяре всегда щедро делился с союзниками. Исчерпав свои ресурсы, герцог приостановил движение на север и занялся укреплением своей власти в нынешних границах. Если караван не будет медлить, то через пять дней минует владения Къяре. А значит, окажется вне досягаемости герцога. Знакомые дельцы в Эрасте заберут товар и переправят рабов на Северный континент. Наемники получат свои деньги, а «Караван плача» просто исчезнет на несколько лет в неизвестном направлении.  К тому времени, когда Ангмортский Волк снова отправится за добычей, шумиха уляжется, а Къяре будет либо стар, либо мертв. Наследники, как обычно, раздробят земли или устроят войну за право обладать куском пожирнее, и все пойдет по старому. 

 

***

 

Через три часа отряд остановился, ожидая возвращения разведчиков. Просека впереди давала отличный обзор холмистой местности. Дальше дорога ползла вверх, взбиралась на холм и спускалась вниз к широкой реке. Лес загадочно и безмятежно шелестел листвой высоких крон, баюкая их в ладонях ветра. Нарис поднял голову, чуть щурясь от солнца. Фронт облачного воинства двигался за ними, пытаясь обогнать резвых всадников. Солнце то пропадало в сером брюхе наползавшего облака, то, пронзая сероватую поверхность яркими лучами, являлось вновь, торжествуя над мрачным противником. Нарис мысленно порадовался упорству светила. Тучи нескоро победят в этом споре, а если повезет, то начавшийся дождь застанет их уже на ночном привале. 

В прежние времена форта Карима не было на карте, а удобный брод через  мелкую в этом месте реку Кэсталь использовали лишь местные жители. Новая дорога превратила маленькую деревню Холмовье в форт, а через реку был налажен надежный мост, на котором могли свободно разъехаться две телеги. Форт обозначал конец владений герцога, а, значит, являлся последней преградой на пути отряда. 

Нарис разглядывал карту, мысленно прикидывая будущий маршрут. Следующий ход противника был совершенно очевиден. Переправа была самым удобным местом, где можно было прижать эльфов. Отряд наемников, подгоняющий сзади, хорошо вооруженная стража возле моста, и у Ангмортского Волка не останется ни единого шанса.
Разведчик принес неутешительные вести.

- В получасе пути отсюда укрепленный, почти достроенный форт и переправа. Вооруженной охраны - около двадцати человек, но, похоже, поблизости есть еще один отряд, – Фейле разглядывал землю под ногами, не поднимая глаз на Князя. Кроме разницы в происхождении и предписанного этикетом поведения, существовала еще одна причина, по которой большинство эльфов избегали смотреть в глаза отмеченного богиней. Сиреневая бездна словно высасывала силу и волю, проникая в мозг и расползаясь по телу, как отрава ядовитых пауков. – Едва ли мы сможем миновать их без боя.

Нарис хмуро кивнул, принимая доклад и отпуская подчиненного. Оставшись в одиночестве, он развернул коня, оценивая свой отряд. Один эльф стоил трех-четырех человек, а наемники могли принять на себя основной удар.

- Боя не будет, – Волк говорил тихо, но Ар`Эстель, находившийся рядом, ожидал его решения. – Съезжаем с дороги и двигаемся через холмы. Порядок прежний.

Шестерка авангарда первой свернула на просеку, а за ними последовали остальные. Мальчишка снова вцепился в Нариса, бурча что-то нелицеприятное в адрес неугомонных эльфов.

Просека вскоре окончилась. На вырубленном участке виднелась хижина лесорубов, которые поставляли бревна строящемуся форту. Отряд миновал ее и двинулся по лесу. Клодийские жеребцы - точеные, статные дети лугов, чувствовали себя неуютно среди деревьев. Передовые старательно выбирали путь, по которому сможет проехать всадник, ведь захромавшая лошадь могла замедлить отряд.

Через час всем пришлось спешиться, чтобы миновать широкий овраг, по дну которого струился один из многочисленных притоков Кэсталь. Начавшийся затем подъем еще больше сбавил скорость продвижения. Единственным, кто ехал верхом, был раб. Босой мальчишка не выдержал бы тот темп, в котором двигались остальные, и беловолосый оставил его в седле. Сам же Князь шел пешком наравне со всеми, ведя своего коня под уздцы.

Нарис снова сверился с картой, определяя местоположение отряда. Через пару верст река преградит им путь, но, если взять немного на северо-восток, можно переправиться вброд. Перевалив через холмы и миновав развалины Расура, они смогут проселочными дорогами снова выбраться на старый тракт.

 

***

 

Привал на отдых Нарис объявил после полудня, когда отряд миновал первую из обозначенных на карте деревень, выбрав продуваемое место на холме, откуда можно было видеть все окрестности. Несмотря на облачность, день был теплый, если не сказать, жаркий. Движение по пересеченной местности заставило вспотеть даже эльфов в их кожаных доспехах, а наемники практически выбились из сил.

Измученные несколькими неделями «игры в прятки» с охотниками за головами, люди повалились на землю, едва услышав распоряжение о привале.

- Метос, - имя капитана наемников в устах Ар`Эстеля прозвучало как-то по-особенному. Не дожидаясь, пока тот ответит, эльф направился в сторону, подальше от людей. Мужчина без возражений пошел следом. Его немногословие ценилось эльфами на вес золота, и было по душе хозяину каравана.

- Какие-то указания? – он окинул поляну взглядом, а потом посмотрел прямо на лейтенанта.

- Назначь дежурных. Отряди кого-нибудь за водой, - распорядился лейтенант. – Пусть твои люди слишком не расслабляются. Размести их ближе к переправе.

Метос кивнул. Приказы лейтенанта Ар’Эстеля, как и приказы Ангмортского Волка не подлежали обсуждению.

Разумеется, если отряд подвергнется нападению, первыми примут на себя удар наемники. Это даст время эльфам сгруппироваться для обороны и ответной атаки. Отработанная тактика всегда приводила к успеху, а наемники отрабатывали каждую медяшку своего жалования кровью. И дело было даже не в том, что для моровен люди были всего лишь «мясом». Наемники всегда продавали свои жизни нанимателям, но мало кто был так щедр к выжившим, как эльфы. Богиня войны покровительствовала только самым сильным, и беловолосый придерживался того же правила в расчетах с теми, кого брал на службу.

Метос вернулся к своим и погнал за водой молодых парней, пришедших к нему в отряд в Илирисе. Вылазка за рабами сильно потрепала ряды наемников и, с согласия Нариса, он набрал полтора десятка молодых рекрутов. Один из них – весьма неплохой мечник, напоминал Метосу его самого в молодости, когда желание быть лучшим и первым столкнуло его с верной дороги. Если бы тогда ему хватило ума прислушаться к словам своего капитана и не лезть в политику, возможно, сейчас он доживал бы свой век капитаном стражи у барона Альрика из Ферса. 

Распределив обязанности, Метос присел рядом с побратимом, приняв из его рук флягу. Прихваченные из трактира лепешки и копченая свинина гораздо лучше шли под эль.

Ар`Эстель тем временем занялся распределением еды между своими. Эльфы сидели, как всегда, особняком, не спеша расслабляться. Их кони, предоставленные сами себе, свободно бродили вокруг, объедая траву. 

Нарис спешился одним из последних. Раб хмуро следил за ним. 

- Ну что, помочь? Силенок на землю ступить не хватает? – издевательски поинтересовался Волк. Мрак поднял голову, почувствовав настроение хозяина, фыркнул и, словно участвуя в шутке, поддал задом.

Ноги Румила задеревенели. Пальцы еще слушались, а вот все пониже спины, кажется, срослось с лошадиными боками. Одежда, которую ему дал прежний хозяин, была льняной, колкой, жесткой и совсем не годилась для верховых путешествий. Там, где ноги и ягодицы соприкасались с лошадиным крупом и боками, кожа была сильно стерта. Эльф не позволил ему пойти пешком, а признаться в том, что у него возникли проблемы, Румил не захотел и теперь пожинал плоды своей гордости.

- Мне и тут хорошо, – пальцы судорожно вцепились в луку седла. – Чем дальше от тебя, тем лучше.

Нарис неодобрительно покачал головой и без предупреждения сдернул его с коня. Румил не сумел удержаться и рухнул вбок. 

- Ай! Гад! 

Беловолосый неласково опрокинул его, лишь слегка придержав у самой земли за шкирку. 

- Следи за языком, щенок, – тупой носок сапога больно ткнулся в бедро мальчишки. – Или останешься без обеда!

Румил ответил взглядом, полным ненависти. 

- И не подумаю, – бросил он. – Лучше уж сдохнуть, чем ехать с тобой.

Нарис ухмыльнулся еще шире. Щенок показывал зубы, огрызаясь на матерого волка. Испытывать терпение хозяина – не самый разумный поступок. Потрепав коня по холке, он направился к отложенной для него Ар`Эстелем снеди. Отломив кусок хлеба, он предложил его Мраку, и тот с радостью сжевал лакомство. 

- А ты останешься без обеда, – беловолосый вернулся к своим воинам и приступил к трапезе.

Голод успел притупиться в дороге, хотя и не исчез совсем. Румил пытался размять ноги, не глядя на других. Противостояние с хозяином таверны частенько оканчивалось так же. Юноша на собственном опыте знал: главное - отвлечь внимание, не думать о еде, не видеть ее. Лучше сосредоточиться на боли, которая, словно огонь, жжет натертую кожу на бедрах и коленях. По ощущениям, там и кожи не осталось.

Нарис следил за мальчишкой, жмурясь от яркого света. Гордости в этом неприрученном звереныше было больше, чем роста. Это качество, неуместное для раба, вызывало одновременно и уважение, и насмешку. Наблюдать за мальчишкой было интересно.

Моровен(5) закончили перекус и теперь отдыхали, расположившись на плащах и дорожных одеялах. Ветер отогнал тучи к северу, и солнце выжаривало траву. Здесь, на холме, ветер приятно обдувал разморенных всадников, отгоняя прочь вездесущий гнус. Наемники лениво переговаривались, обсуждая между собой, куда спустить заработанные деньги. Эльфы, гораздо более практичные, в большинстве предпочли короткий сон, помогающий снять усталость.

Румил закатал штаны до колена, разглядывая раздраженную кожу. Когда-то и его руки выглядели ничуть не лучше. Колка дров, вскапывание огорода, уборка – всему этому ему пришлось учиться на ходу. Упавшая на него тень заставила юношу поднять голову. Эльф подошел совершенно неслышно. Рядом на траву упал мех с водой. Румил проигнорировал это, неторопливо раскатывая штанины обратно.

- Пить хочешь? – Ар`Эстель толкнул к нему мех.

Последний раз Румил попил утром, когда умывался. И сейчас бы не отказался от пары глотков свежей воды. Но высокомерие, с которым к нему обращались, вызвало желание сделать все наперекор.

- Не хочу, – юноша поднялся, стараясь выглядеть равнодушно. Взгляд упал на флягу на поясе эльфа. Сами остроухие, скорее всего, пьют что-нибудь получше, чем простая родниковая вода. Румил отвернулся от него с намереньем отойти. Ар`Эстель не собирался нежничать со строптивцем. Схватив мальчишку за плечо, он развернул его и кивнул на мех с водой.

- Пей. Полумертвый ты будешь обузой.

Раб покривился от этого замечания, нагло рассматривая эльфа.

-  Если я обуза, не тащите меня с собой.

- Если ты будешь не нужен, - хмыкнул Ар’Эстель, – Ар’Нарис принесет тебя  в жертву Тиаматис. Пей, если ценишь свою жизнь, крысеныш.

Румил обратил взгляд туда, где сидел беловолосый. Его, похоже, это представление забавляло. Раб нахмурился. Вот теперь он точно не станет утолять жажду. Подняв с травы мех, он сунул его Ар`Эстелю со словами:

– Ненавижу эльфов. Теперь знаю, за что, - громко, чтобы это услышал и Нарис.

- И за что же ты их ненавидишь? – фыркнул беловолосый, потягивая вино.

- Ведут себя так, словно весь мир под них должен стелиться, – Румил двинулся прочь. Ноги дрожали от напряжения. 

- Иди ко мне, – скомандовал Нарис, похлопав по одеялу рядом.

Румила это разозлило еще больше.

- Нет. Я тебе не собака, и ты мне не хозяин, – мальчишка даже не обернулся, хотя спиной ощущал опасность.

Нарис, следя за ним, закупорил флягу, а потом запустил ей, метя под правое колено раба. Румил не выдержал и обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть замах. Тупой удар, пришедшийся под колено, сбил с ног. Раб рухнул, со стоном обхватив руками ушибленное место.

- Принеси мне флягу, – потребовал Нарис.

Наемники уже давно прекратили свои разговоры, наблюдая за происходящим. Удачный бросок вызвал хохот и одобрительные возгласы.

- Хех, похоже, парня давно не секли...

- Ничего, Волк и не таких укрощал...

- Да, повезло тебе, парнишка, с хозяином...

Младший лейтенант Керз даже предложил побиться об заклад на то, сколько продержится мальчишка. Эльфы помалкивали, наблюдая за происходящим и холодно улыбаясь. Забавы своего Князя они воспринимали как должное. Ангмортский волк может поднимать свое настроение, развлекаясь, как ему угодно. Жалеть его очередную игрушку никто не собирается.

- Гад. Сам возьми! – Румила этот смех разозлил больше, чем вежливое равнодушие. Он ничем не хуже этих людей! Почему с ним так обращаются?

Нарис неторопливо поднялся, подошел к рабу. Вздернув за шкирку и подобрав флягу, он потащил мальчишку на свое место.

- Что я тебе сказал, щенок? – ядовито поинтересовался эльф.

Ноги плохо слушались. Румил молчал, зло зыркая в сторону воинов, видевших его унижение.

Беловолосый дотащил его и бросил на одеяло.

- Снимай штаны, – приказал он.

- Это еще зачем? – пробурчал Румил.

Смех и разговоры снова стихли. Взгляды наемников сосредоточились на этих двоих. Контраст, который представляла эта парочка, сам по себе уже заслуживал внимания, а столкновение характеров придавало пикантности привычному зрелищу «укрощения».

- Собираюсь выдрать у всех на глазах, – Нарис выглядел решительным и серьезным.

- Ч-что? И не подумаю! – Румил не вскочил на ноги только потому, что тело плохо слушалось его. В трактире он слышал два смысла этого слова. Что имеет в виду этот эльф? Хотя... что бы ни крылось под этими словами, он не собирался подчиняться! – Обойдешься!

Нарис присел рядом и потянулся к его штанам.

- Обойдешься! - голос раба стал сиплым от волнения. В голове тревожно метались мысли о том, что можно предпринять, чтобы спасти себя от позора. Хромой и изрядно побитый, уставший и отчаявшийся, он не сможет стать серьезным противником. Но позволять поступать с собой так на глазах у всех... Пересилив боль, он перекатился и встал на четвереньки, лицом к лицу с эльфом. Нарису было лень бороться с непокорным рабом. Рванувшись вперед, он повалил мальчишку на бок и навалился сверху, стараясь зафиксировать руки мальчишки.

Эльфы молча наблюдали за этим поединком. Сила, разумеется, была на стороне Нариса, а раб брал упрямством, хотя и не было понятно, почему этот мальчишка до сих пор может сопротивляться.

Румил сражался с эльфом так, словно от этого зависела его жизнь. Обещание позора пугало его гораздо больше, чем гнев эльфа. Помощи ждать было неоткуда, и его сопротивление принимало все более отчаянный характер. Нарис оставил попытки прижать его к земле и попросту сел на него верхом, мешая подняться и распутывая завязки на штанах. Румил пыхтел, дергался и рычал с досады, не в состоянии освободиться. Когда штаны начали поддаваться, он отчаянно рванулся, почти сбросив с себя Волка. Освободившимися руками он вцепился в волосы эльфа, оттягивая его голову назад.

- Не трогай меня!

Вспышка боли все испортила. Игра перестала быть игрой. Гнев поднялся в душе Нариса темной волной, готовой утопить в крови мальчишку, дерзнувшего поднять на него руку. Беловолосый ощутил, как темнеет в глазах от накатившей ярости. Да кто он такой, этот раб, возомнивший о себе невесть что?!

- Отпусти, – прошипел эльф.

- Нет. Это ты отпусти. Я не позволю тебе так со мной поступить! – юноша и не думал разжимать руки. Он уже понимал, что перешел какую-то опасную грань, но уязвленное самолюбие и страх быть опозоренным не позволяли сдаться так просто.

Нарис качнулся назад, перехватил запястье мальчишки и вывернул. Румил вскрикнул и выпустил волосы эльфа. Лицо беловолосого внезапно оказалось очень близко. Зрачок потерялся в темноте глаз - в провале, из которого скалилась смерть. От пальцев эльфа, сомкнувшихся на шее, исходил холод. Румил не смел зажмуриться, боясь упустить момент, когда эта тьма выплеснется и задушит его.

Где-то за пределами зрения хохотнул наемник, еще не сообразивший, в чем дело. Нарис медленно повернул голову туда, откуда послышался смех. Пространство вокруг опустело. Наемники и эльфы, почувствовав приближение приступа, покинули свои места. Румил, придавленный тяжелым телом, мог лишь позавидовать им. Беловолосый снова обернулся к нему. Теперь он улыбался. Видеть на этом мертвом лице веселье было еще страшнее. Рука снова сжалась на его горле, а вторая легла на рукоять клинка. Румил глянул вниз, на светлое лезвие и понял, что добился своего. Мысленно он попросил Артемис принять усталую душу и быть милостивой к тому, кто убьет его. Обращение ли к светлой богине или что-то иное погрузили его в какое-то небытие. Румил как будто бы поплыл, сознание заполнилось сиянием, тишиной и тонкой необъяснимой гармонией. Это ли было причиной или эльф пересилил свой гнев, но все внезапно кончилось. Точнее почти кончилось. Нарис слез с Румила и сел. Мальчишка было шарахнулся прочь не разбирая дороги, но Ар’Эстель перехватил его раньше, чем раб успел опомниться. Лейтенант был зол и, не нежничая, отвесил пинка в живот наглому щенку, чтобы утихомирить его. Усевшись рядом со скрючившимся телом, он крепко перетянул запястья Румила поданной другим эльфом веревкой.

Нарис смотрел на эту возню без интереса, словно погрузившись в апатию. Со стороны казалось, что, даже если бы сейчас на них напали, беловолосый остался бы так же невозмутимо сидеть на месте. И лишь рука, сжимавшая рукоять, выдавала внутреннее напряжение. Богиня отступила, но Нарис ощущал ее, как та бесновалась там, где-то внутри, требовала мук этого никчемного и жалкого раба. Богиня могла сломить своего слугу, могла уничтожить его сознание, но это стало бы благом для ее врага. Гнев Тиаматис отозвался болью в каждой клетке, болью за гранью физической. Нарис помнил, что его окружают те, кто идет за ним в бой, поэтому никто не должен видеть и понимать того, что испытывает их Князь. Нет, не сейчас, но скоро ему нужна будет жертва, которая даст еще немного времени в относительном покое. Довольно и того, что он в каждом бою пожинает обильные жертвы для Паучихи. Довольно. Как только беловолосый смог сосредоточиться, богиня отхлынула, как волна черного моря.

Ар`Эстель закончил вязать мальчишку и встал, ожидая приказа. Раб, разбудивший жажду крови, должен быть принесен в жертву Тиаматис. Негласное правило, установленное ради удачи отряда, исполнялось неукоснительно. Боль и смерть взамен  благословения темной Богини в бою. Взамен... он уже несколько раз видел, каким становится взгляд его Князя... как в нем нарастает, а потом умирает безумие... безумие боли и агонии. Вечной, как небытие. Губы лейтенанта сжались в тонкую линию. А все из-за какого-то грязного раба!

Мысли Ар’Эстеля прервал подошедший к рабу Нарис. Румил заерзал, попытался перевернуться, но одержимый Тиаматис не позволил ему. Под взглядом беловолосого двое эльфов, стоявших поблизости, прижали раба к земле. Молча выдернув из своих брюк ремень, Волк примерился и от души вытянул распластанного мальчишку. Румил дернулся, шипя от боли и бессильного гнева. Следующий удар заставил его вжаться в землю.

Прежний хозяин тоже порол его, но не так. От каждого удара кожа горела, словно ошпаренная. Румил слышал, как свистит в воздухе опускающийся на его спину ремень, чувствовал легкое сопротивление воздуха, предшествующее обжигающему прикосновению. Тело содрогалось от боли, а душа захлебывалась ненавистью и бессилием. Лучше бы он сдох. Не рождался. Не жил. Никакого унижения. Никакой радости. Никакой боли. Никогда. Нарис остановился, когда счел, что раб наказан в достаточной мере. Мальчишка остался лежать на земле даже после того, как его опустили.

- Эстель, развяжи, - ровно произнес беловолосый.

Лейтенант развязывал запястья, наблюдая за наказанным рабом. После порки мальчишка притих, но во взгляде потемневших от боли глаз не было ни покорности, ни раскаянья. Едва веревка, стягивавшая его запястья, упала на землю, упрямец попытался встать. Смотреть на раба было неприятно - упрямо закушенная губа, дорожки, прочерченные слезами на пыльном лице, сухие травинки, приставшие ко лбу и запутавшиеся в волосах, горящие ненавистью глаза. Извалянный в пыли мальчишка сейчас походил на злого затравленного волчонка. Ар`Эстель поднялся и последовал прочь, про себя удивляясь благожелательности и терпению Нариса.

Румил чувствовал слабость, но упорно полз прочь, раз уж не получилось встать. Рубашка больно натирала спину, и он без раздумий скинул ее. Хотелось заползти куда-нибудь подальше от всех этих эльфов, людей и полежать в тишине. А еще лучше скатится с холма, добраться до поблескивающей внизу воды и лечь в нее горящей спиной. На него упала тень, и в следующую минуту кто-то вздернул его на ноги. Беловолосый был мрачен и деловит.

- Я не разрешал уходить, – обронил он, волоча мальчишку к расстеленному плащу. Уложив свою ношу, эльф порылся в поясном кошеле. На землю рядом с рабом упала небольшая коробочка из полированного дерева. Нарис присел рядом и стал покрывать исхлестанную кожу густым слоем пахнущей травами мази. Румил помалкивал, старательно сохраняя независимый вид. После порки у него хватило ума не огрызаться. Лекарство жглось, и от этого хотелось чесаться, но юноша одергивал себя, всякий раз напоминая себе о возможности продолжения наказания. Единственное, что он позволил себе, - это тихое ворчание, что по-хорошему ему следовало бы искупаться в этом лекарстве целиком, что проклятый эльф не оставил на нем уже ни одного живого места. Нарис окончил смазывать спину и попытался снять с раба штаны, чтобы обработать остальное. Раб заворочался и снова вцепился в свои обноски. Волк совершил еще одну попытку, и, не добившись результата, поднялся. Мальчишка сам напрашивался на наказание и мог переупрямить кого угодно. Легче было просто убить его, чем заставить слушаться.

- Вставай, – Нарис подобрал коробочку с мазью и убрал обратно в кошель.

Мальчишка сел и замер, стараясь не бередить свои «боевые ранения». Во взгляде ясно читалось, что он лучше сядет голым в муравейник, чем подчинится.

- Я никуда не поеду, – сообщил юнец.

- Хочешь остаться? – Нарис с намеренным лязгом вытянул меч из ножен.

Упрямый раб даже не подумал испугаться.

- Лучше ножом по горлу, это вернее, – мрачно сообщил он чуть дрогнувшим голосом.

- Я обещал принести тебя в жертву. Сначала отрублю руки и перетяну раны, чтобы ты не истек кровью раньше времени. Потом отрублю ноги, не сразу, постепенно, начиная со ступней. – Нарис перечислял свои действия спокойно, даже скучающе. – Потом возьмусь за внутренности.

- Да делай, что хочешь, только отвяжись от меня! Только бы не видеть твою морду с этой поганой...

Удар сапогом под дых прервал его. Румил скорчился от боли, задыхаясь и не пытаясь защититься. Сознание поплыло, и раб свалился в обморок.

Нарис убрал меч и, перехватив бесчувственное тело, забросил его себе на плечо. Подтащив Румила к коню, он ненадолго уложил его на землю, чтобы приспособить свой плащ, а затем закинул поперек седла на получившуюся скатку. Взлетев в седло, эльф тронул поводья, и конь неторопливо тронулся в путь. За Мраком двигался серый в яблоках конь лейтенанта, а за ним уже по двое, насколько позволяла местность, ехали остальные всадники. Замыкал кавалькаду отряд людей. Метос знал свое место.

Волк придерживал мальчишку одной рукой, размышляя над ребячливой гордостью, которую проявлял его пленник. Глупый дерзкий мальчишка навлекает на себя беды, но вызывает в нем почти магнетический интерес.

Зеленые холмы вокруг дышали покоем. Пологие спуски и подъемы к вечеру сильно утомят и лошадей и всадников, но приведут его к намеченной цели. Сегодня его соратники смогут немного отдохнуть, а затем снова нескончаемая дорога, игра в «кошки-мышки» с отрядами наемных убийц до самого побережья. Только сбыв груз, он сможет вздохнуть свободно.

Юноша застонал, приходя в себя. Открыв глаза, он поднял голову, пытаясь сориентироваться. Нарис ухмыльнулся, глядя на его мучения. Закусив губу, Румил постарался принять вертикальное положение и непременно свалился бы, если бы эльф не придержал его. Подтянув мальчишку к себе, он помог тому перекинуть вторую ногу и усесться. Румил плюхнулся на скатку и, не сдержавшись, застонал. Болели живот и поясница, а все, что ниже, превратилось в один сплошной источник боли.

- Пить хочешь? – поинтересовался Нарис.

- Нет, – мальчишка отвечал сухо, не принимая чужое участие. –  Ничего, кроме смерти, я не хочу.

Нарис оставил без ответа эту глупую детскую браваду. Люди всегда хотят жить. Смерть для них страшнее боли и лишений. Эльф отстегнул флягу с вином и передал рабу, оказывая честь, которую тот вряд ли оценит: – Пей, а то волью насильно.

Юноша будто бы через силу сделал пару глотков. Хорошее вино немного притупило боль, заставив вспомнить о других неприятностях. Рубашка осталась на привале. На теле нет ни одного живого места от полученных побоев и долгой скачки. Вокруг леса и ни одного поселения, где бы он мог получить помощь. Да и кому нужен избитый нищий раб?

Неутешительные мысли юноша сдобрил еще парой глотков. Вернув фляжку хозяину, Румил сгорбился, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается жар. Кажется, он заболел.
Голые плечи мальчишки в светло-лиловых рубцах от кнута и ударов выглядели жалко.

Мальчишка оглянулся:

- Отпусти меня. Тебе что, жалко? Я и так скоро сдохну,- он ощутимо дрожал, словно в ознобе.

- Нет, – отрезал Нарис. - Эй, Моръо, передай мне свой плащ.

Подъехавший воин без вопросов передал ему темный, подбитый стриженым мехом плащ. За подобную вещь многие знатные люди на Южном континенте готовы были выложить кругленькую сумму. Ветер, дождь, снег, грязь были не страшны удобной и практичной вещи, которой эльфы пользовались еще и как одеялом. Волк накинул плащ на мальчишку. Сердце неожиданно пропустило несколько ударов, когда он вспомнил, кого укутывал когда-то так заботливо. Нахлынувшие воспоминания унесли его прочь от зеленых, волнообразно выгибающихся холмов к заснеженным вершинам гор с их никогда не таявшими ледниками. Густые леса, расстилавшиеся у подножья этих ледяных великанов, могли стать укрытием для целой армии. Сокрытый чащобой, словно щитом, город был похож на продолжение гор. Камень стен стар настолько, что наверняка сам забыл то время, когда был частью окружающих гор. Мощеные улицы могли рассказать о многом, что иные считают легендами. И все они, словно ручьи, стремились к центральной улице, серпантином тянущейся вверх, туда, где застыл ледяным пиком замок. В пустынных залах, на террасах и в садах гуляло эхо смеха. Ее смеха... Эти воспоминания ласкали и одновременно ранили душу. Но ни за что Нарису не захотелось бы забыть ни одной мелочи, связанной с тем местом, где была его родина. Румил тоже помалкивал, подавлено уткнувшись носом в свое одеяние. Горькие мысли погрузили мальчишку в отчаянье, и даже спасение от донимавшего холода ничуть не обрадовало. От выпитого вина или от жара боль немного притупилась и уже не так терзала его. Но он все больше чувствовал себя разбитым вдребезги.

 

***

 

Солнце уже миновало зенит и медленно падало в темнеющий лес на границе полей. Навик проснулся лишь недавно и теперь ужинал тем, что собрала ему с собой мать. Зеленый лук, немного сыра и сухарь вряд ли могли удовлетворить аппетит растущего мальчишки. Но обедали в доме его родителей теперь скромно. Земли холмов давали плохие урожаи, а нынче сначала посевы побил град, потом половину лета стояла засуха, спалившая остатки зерна. Сборщики налогов, завернувшие в Запрудье за полагающейся лорду третью урожая, ничего не смогли собрать с бедствующей деревни. В уплату пошел скот, и прежде довольно большое стадо уменьшилось наполовину. Если бы до них раньше в деревне не побывали люди герцога, уводившие на службу к знатному господину каждого второго сына в семье, то крестьянам пришлось бы совсем туго. Проглотив последнюю крошку, Навик шумно вздохнул и поднялся. Коровы, привыкшие к нему, не стали сильно разбредаться, но успели отойти от своего пастуха довольно далеко к лесу. Мальчишка двинулся к ним, но тут же остановился, приложив ладонь «козырьком» и всматриваясь в невесть откуда взявшихся всадников. В той стороне не было ни дорог, ни крупных поселений. Старый тракт находился в противоположной стороне. Поблескивающие на солнце  кольчуги, их почти военное построение навели Навика на мысль о разбойниках. Дед Верн, побывавший на войне и вернувшийся помирать на родную землю, рассказывал  про черные отряды,  появлявшиеся из ниоткуда и грабившие мелкие селенья. Отряд налетал ночью, уничтожая всех сопротивлявшихся, и  исчезал с нажитым добром, оставляя после себя лишь пепелища. Старательно вглядываясь в пылящую по полю кавалькаду, Навик судорожно соображал, что ему делать. Если это и впрямь разбойники, то сейчас самое время предупредить деревенских. Если нет, им в любом случае стоит поосторожнее вести себя с неизвестным воинством. Всадников, двигавшихся в его сторону, было явно больше, чем мужчин в Запрудье. Но, если оставить стадо и бежать к деревне, то ему крепко попадет от старосты... Приняв решение, Навик кинулся к своим подопечным, торопясь собрать их. Стадо неохотно подчинилось, неторопливо последовав в сторону дома. Ленивые коровы все пытались урвать еще пучок-другой травы по дороге, но неумолимый пастух орал и хлестал их длинной хворостиной. Оглянувшись назад, Навик с беспокойством заметил, что отряд приближается. Теперь он и не щурясь мог разглядеть их вооружение и масть лошадей. Человек, скакавший впереди всех, странно выделялся среди остальных – цветом волос, которые словно выбелила зима, но лицо его при этом могло принадлежать молодому мужчине. Навик удвоил усилия, но не преуспел, отряд нагнал его на полдороги к дому.

Теперь все встало на свои места. Предводитель, как и внушительная часть отряда, оказался эльфом. Дед рассказывал о таких, прибавляя все ругательства, которые знал. По его словам, незаконнорожденные выродки змей, волков и ослиц были самым мерзостным, что породила проклятая богиня Паучиха. В его рассказах это были воплощенные боги смерти, родившиеся с мечом в руках. И беловолосый, везший перед собой какого-то заморенного полудохлого юнца, вызывал именно такие чувства. Остальные эльфы были гораздо приятнее для взгляда. Темноволосые походили скорее на воинов почетной стражи, куда отбирают самых красивых, чтобы радовать глаза вельмож. Засмотревшийся Навик внезапно оказался отрезан от стада и деревни.

- Э.. здрасте… - в свои одиннадцать он хорошо успел усвоить, как важно вести себя вежливо с теми, у кого сила. Взгляд задержался на пленнике, едва не падавшем на землю от усталости, и снова скользнул к лицу эльфа. Беловолосый вызывал неприязнь и страх одним своим видом. Темно-фиалетовые глаза смотрели холодно, пронизывая насквозь. Хотелось упасть на землю и закрыться с головой, как он делал в детстве в грозу.

- Что там? – вместо беловолосого с ним заговорил другой эльф, державшийся рядом, словно тень. Но вряд ли тень могла так отличаться от своего владельца. Этот остроухий был завидно красив. Властный голос заставил Навика поклониться, прежде чем ответить.

-  Э.. деревня, – удивленный вопросом Навик почесал в затылке. – Запрудье.

- Где дорога к тракту? – кивнув, черноволосый красавец продолжил допрос.

- ...А вон... Во-о-он, по тому краю пруда... вон видите дым? Кажись, лагерем кто-то стоит...

Красавчик перевел взгляд на беловолосого главаря, словно советуясь о чем-то. Страшный эльф, ни слова не говоря, двинул коня в указанном направлении. Его отряд направился следом, оставляя Навика в полном недоумении. Последние из всадников – обыкновенные люди, отстали, разглядывая стадо. Молодой воин, по виду настоящий разбойник, сдернул с седла веревку и, соорудив петлю, накинул на шею одной из коров, принадлежавших старосте.

- Это я забираю. Передай хозяину, что это плата за спокойствие.

Стукнув по бокам своего коня, он в окружении еще шестерых всадников тронулся следом, таща недовольную, упирающуюся корову. Навик, открыв рот, наблюдал за тем, как уводят его подопечную, но так и не вмешался. Возможно, таким стоило заплатить за спокойствие. 

 

***

 

Место стоянки каравана было выбрано не случайно. Старый тракт в этом месте сужался, зажатый с одной стороны лесом, а с другой - каменной грядой. Дальше дорога шла вверх, чтобы вывести путешественников к холму, на котором когда-то возвышалась крепость Каргорт. В нынешние времена то, что от нее осталось, выглядело столь плачевно, что даже предприимчивые крестьяне не пытались здесь поживиться. На берегу разлившейся в этом месте реки стоял караван. Девять крытых повозок разместились на дороге чуть поодаль от завалившейся набок десятой. Треснувшая ось вынудила караванщиков сделать привал в этом неуютном месте, так близко от людских поселений. Впрочем, охрана была начеку и, едва заметив появившихся всадников, приготовилась к защите. Узнав в приближающихся своих соратников, охранники разразились приветственными криками. Вторая часть отряда – десяток эльфов и двенадцать наемников - были рады увидеть своих товарищей в полном здравии. Ар’Келес не сумел скрыть улыбки при виде своего Князя. Он вышел навстречу, склонился и  взял коня под уздцы. 

- Все спокойно в караване, мой Князь. Вы увели погоню за собой, и с тех пор у нас не было неприятностей. 

Нарис кивнул. 

- Хорошо. Поскорее заканчивайте с починкой, надо перебираться на более удобное место. 

- Благодарю за доверие, мой Князь. 

Нарис  направил своего коня к первой повозке. Румил безразлично смотрел перед собой и почти не реагировал на тряску. Волк ссадил его на козлы и подтолкнул внутрь. Сам он двинулся обратно, желая выслушать доклад и проследить за тем, как проходит ремонт повозки. Юноша, путаясь в плаще,  пополз внутрь и рухнул возле входа. Сумерки превратились в настоящую темноту, и Румил провалился в нее с благодарностью.

 

 

1. Phaarmeer-um-reisen – плеск волны на горизонте. Гросс-мессер – двуручная сабля.

 

2. Phaarmeer-um-reisen носился в паре с мечом mirth – луч, или, как называют его люди, - «кошкодёр» — короткий меч для «кошачьих свалок» (ближнего боя), который имел преимущество перед кинжалами. Без острия и с характерными рукоятью и гардой. Носился на поясе горизонтально, рукоятью вправо, так что оружие лежало поперек живота.).

 

3. На Южном материке сохранилось множество разрушенных городов и цитаделей после того, как аберовен, «ушедшие» эльфы оттеснялись людьми вглубь материка по мере того, как росло количество людей, и развивалась их раса.

 

4. Naahmor – мрак (пер. moroven).

 

5. Моровен – эльфы Северного материка. Истинные или оставшиеся (пер. moroven).



Страниц: 1
Просмотров: 6866 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator