Danse Macabre. Глава 6

Дата публикации: 3 Ноя, 2012

Страниц: 1

Казалось, что мать просто издевается. Она сказала, что отправится развеяться после утреннего испуга от визита полиции, а Роберт не смог ей возразить.
Что он мог сказать?
«Ммм, мам, мне давно не десять лет, но я до истерики боюсь чьих-то звонков и мертвого одноклассника. Ах, да, не просто так боюсь, а потому что я с ним спал и жестоко над ним пошутил, из-за чего он и умер».
Это звучало настолько ужасно и абсурдно, что он помахал ей рукой, улыбаясь, и решил, что ничего страшного не случится. Эти угрозы по телефону нельзя было воспринимать всерьез, иначе у него поедет крыша. Гудруни мертв, как можно бояться его.
Робби уже который день сходил с ума, постоянно вспоминая конкретные эпизоды из прошлого, из последнего триместра.
Однажды они сидели в его машине возле уличного кинотеатра, где собирались такие же любители посмотреть что-нибудь или, что более вероятно, классно провести время вдвоем, чтобы не останавливаться ночью в лесу. Все же, страшилки про человека-крюка и Кричащий Ручей не обошли, не хотелось оказаться вздернутым над крышей машины вниз головой.
Они сидели и бездумно, закрыв глаза, целовались, так что шея затекла и у того, и у другого, но остановиться было, наверное, смерти подобно. Муни был такой, да, Робби помнил. Возможно, из-за волос, которые он отращивал для оригинальных ролей, он и казался женственным, но красота лица была не женская, а просто очень близкая к идеалу. Или даже идеальная, в нем не найти было изъянов. Он был нежным, любил казаться ранимым и хрупким, когда не хватал рукой за шею или волосы, а гладил пальцами по щеке и едва прихватывал губами губы Робби. Но на самом деле он был очень сильным, как и любой из его одноклассников, несмотря на худобу. Он любил пошлые и грязные шутки, Робби не раз замечал, как он смеялся над всяким развратом, а потом замечал его и мигом делал вид, что шутка глупая, и ему не смешно.
Сосаться, пусть это и грубо звучит, они могли часами, до онемения языков и опухших губ. Робби оторваться не мог, а Муни этого сделать просто не позволял как в фигуральном, так и в буквальном смысле.
Еще был случай, когда он присмотрелся к действиям за окном соседней машины и, увидев качающуюся вверх-вниз девчачью голову, задумчиво протянул.
- Робби… мне все интересно… может, ты просто стесняешься попросить?.. или тебе не хочется?
Ходж тогда опешил, а потом понял, что именно этого, о чем Гудруни спрашивал, ему от него и не хотелось. Нет, безумно хотелось, но в то же время он не посмел бы, не хотелось даже позволить думать ему, что он унизит его. Муни был создан точно не для этого, он был такой волшебный и намного выше всей этой грязи.
- Я слишком ценю тебя, чтобы думать об этом, тем более, хотеть или просить.
- Боже, как мило… - Гудруни тогда смутился и отвернулся, поправляя волосы. 
Сейчас Робби уже не был уверен, что смущение было настоящим и искренним. Может, Муни было просто смешно? Он был куда распущеннее, чем казался всем и Робби тоже? Нет, он не допускал мысли, что Муни уже это делал, но он явно был не против, если бы его вдруг попросили.
Значит, тогда он всерьез умилился, но почему-то от него веяло недоверием. Но не мог же он знать, что это все – шутка, придуманная Картером?
К тому моменту шуткой это быть перестало, по крайней мере, Робби на долгое время забыл о том, что все это закончится на сцене школьного театра позором для Муни. Он наслаждался моментом, а в тот раз, в машине они снова целовались, он даже затащил Гудруни к себе на колени и решил ему доказать, что хотеть-то он, конечно, хочет. Иначе для чего он полез к нему в штаны, быстро обезвредив неубедительно отбивавшегося «бойфренда», долго целовал его в шею за ухом, поставив огромный, практически фиолетовый засос, слушал вздохи и сдерживаемые постанывания, которые смущали даже Робби сильнее, чем самого Муни. Он любил стонать, подвывать, поскуливать, громко дышать, и Робби не знал точно – это честное выражение его самолюбивой натуры, он любит демонстрировать свои чувства и эмоции, потому что открыт, как и все актеры, или он именно притворяется? Нет, приятно ему точно было, а Робби – ни разу не противно. Любое прикосновение к телу Гудруни было волшебным, он готов был за него продать кого угодно, даже друзей, которых в эти моменты забывал.
В машине они чуть не перепихнулись, когда Робби снова его уложил на откинутое сиденье и влажно, громко прошептал в ухо.
- Я тебя очень хочу… не представляешь, как сильно, как никого и никогда.
Муни от подобных слов ухмылялся, как мерзавец, жутко довольный, извиваясь и не диктуя своих желаний, а поддаваясь любому движению рук и отвечая на каждую ласку. Обжиматься с ним было одно сплошное удовольствие. Но заниматься этим в машине он точно не собирался, хотя Робби уже почти забыл о том, какой же он «хороший и правильный», сын директрисы.
В тот раз Муни, в отличие от первого их «общения» на обрыве, удалось прекратить развлечения вовремя и попросить отвезти его домой. Главное он назначил на следующий день, в театре, в комнате для декораций, чтобы никто не узнал, ведь ключ был только у него, и это была суббота.
…тогда Робби узнал, что ошибался, думая, что Гудруни не курит и не пьет, весь такой безупречный. И пил он для расслабления не шампанское, как все «элитные» девчонки, которые уже давно и резво занимались этим, не шипучку с водкой, как Шуки и Джулия. Он пил сухое вино из горла темной, высокой бутылки, так что глаза блестели и одновременно были матовыми, подернутыми дымкой, а улыбка – дурацкая и немного пошлая.
Робби терпеть не мог этот момент – когда двое сидят на диване или кровати, пьют, практически не разговаривают и ненавидят мир за то, что оба понимают, что они собираются делать, из комнаты никто не уйдет раньше времени, но начать как-то страшно. И этот идеальный миг, когда Муни поставил бутылку на пол и сам подвинулся, наклонился, как в машине обычно, подставил губы, приоткрыв рот. Потом Роберт от него уже не отрывался ни на секунду. Даже чтобы снять одежду, потому что на нем, как и на Гудруни, была рубашка, расстегивал он ее вслепую, пуговицы на чужой просто вырвал с нитками, дернув неподатливую и скользкую ткань в стороны. Все, как в кино, он старался изо всех сил, чтобы это не было дешево и быстро, как с девчонками обычно. Судя по всему, Муни был в восторге, он красивые моменты любил, оценил по достоинству все старания. Он ни разу не жаловался, ничего не говорил, как обычно, не приказывал и не диктовал, что и как делать, чтобы ему нравилось. Казалось, ему вообще все нравится.
Робби подумал, что они с Шуки чем-то похожи, потом искал мужской вариант диагноза нимфомании. Судя по всему, это у Муни и было. Или он просто балдел от того, что в комнате было много зеркал для декораций, и он видел себя в них, наслаждаясь этим зрелищем при свечах, как и положено пафосным театралам. Он умудрился вытрясти душу и все силы из Роберта, который давно привык вести себя, как крутой парень, натренировался не выглядеть глупо с опытными девицами. Муни был круче девиц, хоть это и был для него первый раз.
Это было даже заметно по тому, что он сначала отводил взгляд и закрывал глаза, но ни разу не поморщился, выражение его лица оставалось не просто привлекательным, а безумно соблазнительным, и если он открывал рот, то только для стона, для обрывистых вздохов, когда после второго перерыва забрался верхом. Он царапал своими подточенными ногтями Роберту сначала спину, а потом и грудь, размазывая по ней пот, извивался, прогибаясь в спине и судорожно втягивая и без того плоский живот при движениях – медленных и извращенных. Ребра выпирали и блестели от влажности, в комнате быстро стало душно и как будто тесно.
Под конец он обнаглел окончательно и не просто смотрел на Роберта, а не отрывал взгляда от его глаз, прижимаясь ближе и прижимая его самого к себе, постоянно двигая бедрами навстречу, будто ему безумно комфортно в любом положении и сколько угодно времени.
Робби сомневался, что доползет до дома, выжатый, как лимон, после этого, а замыленный и полностью растерявший свою «правильность» Муни пошатывался, делая всего пару шагов. Но тот вечер в школе, перешедший в ночь, Робби забыть не смог бы никогда, не то что так быстро. Он постоянно его вспоминал и не мог себе представить, что будет до потери пульса бояться Муни, который был самым идеальным в его жизни человеком на какое-то время.
В полночь, классическое время появления мертвецов, ничего не произошло, и Роберт совсем расслабился, но ближе к часу ночи в доме вдруг вырубило свет. Он выглянул в окно и понял, что у соседей из дома вдалеке с электричеством все в порядке. До него дошло, что шаги на первом этаже ему не мерещились, и кто-то просто выключил рубильник в подвале.
«Твою мать, ну, конечно, это – Муни Гудруни, собственной персоной. Я совсем сдурел», - издевался он над собой, но биту все-таки взял и вышел в коридор. Дом будто перестал дышать, даже естественные скрипы и шорохи прекратились, что жутко настораживало. 
Роберт пощелкал выключателем в коридоре и понял, что никаких неполадок с проводкой действительно нет, кто-то в самом деле вырубил электричество во всем доме напрочь.
На кухне что-то упало и покатилось, кажется, пластиковая бутылка.
- Кто здесь, мать вашу?! – Ходж взбесился, перепрыгнув последние три ступеньки и выскочив на кухню разъяренный до предела. Дверь холодильника была открыта, на полу лежала выкатившаяся бутылка из-под масла.
А стоило зайти за стойку, на которой мать обычно готовила, и замахнуться битой, как глаза у Роберта полезли на лоб. Весь пол перед плитой и посудомойкой был залит чем-то черным.
Весело заиграла музыка, и Робби подпрыгнул, выронив от испуга биту, схватился за карманы в поисках мобильника, который не был подвержен выключенному электричеству.
А он так надеялся, что из-за выключенного света звонков не будет, ведь домашний не работает.
- Да, твою мать, - ответил он раздраженно и будто расслабленно.
В трубке раздались какие-то отвратительные, булькающие звуки, будто кого-то тошнило.
- Очень смешно. Что ты там делаешь, приколист?
Краем глаза он уловил какое-то движение справа от себя, похолодел и в ужасе осознал, что не может сдвинуться с места. В трубке раздались гудки, но булькающие звуки не прекратились, а по стойке длинным густым потеком подползала все ближе и ближе та же мерзкая, черная жидкость.
Кто-то истерично заикнулся от смеха, всхлипывая и шмыгая носом.
Робби понял, что биту оставил в противоположном конце кухни, и она лежит на полу.
- Привет, Робби… - прохрипели сзади, и он развернулся резко, чтобы успеть между приступами испуганного паралича, но тут же пожалел.
- О, срань господня!! Мама!!! – заорал он, как сумасшедший, в крике разевая рот не хуже, чем на самой картине «Крик». Он врезался в открытый холодильник, с полок посыпались контейнеры с оставленным ему ужином.
- Может… если бы мы увиделись утром… ты не был бы так напуган?.. – улыбнувшись, спросил Муни, медленно к нему приближаясь, но как-то неуклюже, будто ему тяжело было переставлять ноги. Зубы, как и в прошлый раз, были выпачканы черным, но теперь измазаны были и губы, и эта жидкость текла по подбородку на разорванную, испачканную в земле одежду.
Он вдруг дернулся, подвернул ногу, ударил по стойке рукой, в которой сжимал нож лезвием вперед, а не назад, и согнулся перед ногами Робби. Если бы у того была бита, он бы и тогда не воспользовался ей, потому что остолбенел и онемел от страха при виде червей, запутавшихся в мокрых волосах мертвеца. Они шевелились, поднимались и извивались, а его снова вывернуло наизнанку той же самой черной маслянистой дрянью, залив Роберту все штаны ниже колен.
Муни всхлипнул от смеха, разогнулся, резко подняв голову, так что шея хрустнула, и вытаращенными глазами с багровыми веками уставился на него.
- Я немного не в форме…нахлебался в реке… даже не знаю, что это… нефть?..
- Ммм…ммм…Муни… - замычал Робби, шаря рукой по полкам холодильника за своей спиной в поисках непонятно чего. – Это… не может быть…
- Пора заканчивать наши игры, Робби… - засюсюкал Гудруни, сдвигая брови домиком, но бровей у него просто не было, и это делало взгляд белых глаз с огромными зрачками на фоне белков еще страшнее. – Я заберу тебя с собой в ад, сукин ты сын! – рявкнул он, широким жестом взмахнул рукой, и нож с длинным, блестящим лезвием задел бы Роберта, не дернись тот в сторону.
- Нет!! Отстань! Оставь меня в покое! Что тебе нужно от меня?! Зачем ты их убил, это же ты!! Шуки не могла повеситься, что за чушь!! Что мы тебе сделали?!
- Что вы мне сделали?.. – притворно удивился Муни. – Может, убили?!
- Мы тебя не трогали! Ты сам убежал!
- О, ты уже поверил, что трупы встают из могил и приходят забирать им положенное?.. ты забрал мою жизнь, Робби… теперь я заберу все ваши.
- Тебе от этого легче станет, что ли?! – вскрикнул Роберт, опять увернувшись от ножа, который Муни с выдохом направил на него, но снова промахнулся.
- Я буду спокоен… отмщен. 
- Что мне сделать… что сделать, чтобы ты успокоился?! 
- Насмотрелся ужастиков, да, Робби?.. думаешь, ты еще что-то можешь для меня сделать?.. помимо того, что врал мне, как последний урод, врал каждый день!!
- Я не врал! – Робби внезапно перестал убегать и злиться, остановился на месте, стараясь смотреть в совершенно жуткие вытаращенные глаза, над которыми был просто грязный, но абсолютно гладкий, без бровей лоб. – Я… сначала я просто согласился поучаствовать…
- Ложь!! – взвыл Муни, опять бросившись на него, но Робби подавил в себе испуг и отвращение, подавил нервную дрожь, которая его просто трясла, и перехватил мертвеца за запястья, как когда-то живого Гудруни хватал в шутку. И в этот раз тоже сработало, добраться до него ножом он не мог, просто оказался очень близко, дыша в лицо.
- Ладно! Он просто предложил! Картер просто предложил, зачем ты убил его?! Я согласился воплотить это все в жизнь, я! Но только сначала врал, потом, когда мы уже говорили, когда мы были там, на обрыве… я не врал тебе, что ты нравился мне. Честное слово, не врал! Клянусь! 
- Какие красивые сказки… - покачал Муни головой, задевая предплечье Роберта мокрыми волосами и оставляя на них грязь с парой дождевых червей.
- Я не вру! Не убивай меня, пожалуйста, я прошу тебя, - Робби затрясся от глухих рыданий, но слезы не потекли, или просто не было видно в темноте кухни.
- А чего ты боишься?.. смерть – не так уж и страшно, поверь. Или ты так не считаешь?
- Я не хочу умирать, прошу тебя… - повторял Робби, не слушая его.
- Тогда почему я должен был умереть из-за вашей тупой шутки?! Если бы ты любил меня и не врал, ты бы послал своего Боуна в задницу и отменил все это дерьмо! Вы опозорили меня перед всеми! Я из-за вас умер! Так что не смей врать мне в лицо даже после того, как я умер, что ты любил меня!! – Муни рванулся так, как никогда не делал при жизни, насколько Робби помнил, и снова замахнулся ножом. 
Ходж отскочил, поскользнулся на черной луже, с криком упал на пол и на четвереньках бросился по коридору.
- Трус!! – заорал, а потом захохотал Гудруни, бросая нож в сторону, так что он прокатился по полу и тоже испачкался в маслянистой жидкости. Роберт заперся в кладовке и затаился, стараясь даже не дышать, но когда в дверь ударили кулаки, а потом и нога, он вжался в стену и чуть не зарыдал.
- Прости меня! Прошу, умоляю, прости!! – завизжал он почти как девчонка, переходя на хрип, уже сорвав голос.
За дверью замолчали, а потом Муни прошептал прямо в щель между створкой и косяком, так что его голос Роберт услышал безумно близко.
- У тебя есть возможность купить свою никчемную жизнь…
- Как?! Я все сделаю, только скажи! – Робби тут же метнулся поближе к двери, чтобы все услышать наверняка.
- Выкопай себе могилу сам, - засмеялся Гудруни издевательски. – И напиши на ней свое имя, а дату смерти поставь сегодняшнюю. Понятно?.. тогда будем считать, что ты мертв, а я свое дело сделал. И я отпущу тебя, ты больше никогда меня не увидишь.
Хотелось спросить: «Клянешься?!» 
Но задавать вопросы живому мертвецу было как-то слишком глупо.
- Хо… хорошо, - прошептал Робби. – Я… прямо сейчас пойду на кладбище. Честное слово. Только оставь… оставь меня в покое, прошу. И я клянусь, я не врал тебе, что люблю тебя. Я просто не думал, что ты так… обидишься. Я думал, просто разозлишься, покричишь на меня, и все будет, как раньше, мы будем дальше… вместе…
Муни задумался по-настоящему, держа камеру направленной на свой профиль и на дверь. До этого он прятал целых три камеры на кухне для разнообразия ракурсов.
- Поздно, Робби. Мертвые не любят, - хмыкнул он. – Так что я уйду, а ты бери лопату и отправляйся.
- К…как скажешь, - пробормотал Робби, заикаясь, а потом услышал удаляющиеся шаги и хлопок двери. Он просидел для того, чтобы успокоиться, еще минут пять или даже десять, только потом вылез и пошел в гараж за лопатой, оглядывая весь бардак на кухне в ужасе. Думать об этом и о том, что зомби существуют, сейчас не хотелось. Хотелось поскорее покончить с этим, сделать то, чего от него требует разгневанный дух и забыть обо всем. 
Когда он ушел, захлопнув дверь, Гудруни, который просто обошел дом по периметру и снова вернулся через открытое окно в подвал, включил электричество, свет в кухне и принялся за уборку. Когда уже на чистый пол упал с его волос один из червяков, он поднял его и зажал двумя ногтями, разглядывая извивающееся тело.
- И почему все их так боятся?.. – он пожал плечами и выбросил выкопанного в собственном дворе червя в куст за окном, проветрил кухню, сложил все продукты обратно в холодильник и тщательно все вытер. Бутылку из-под масла, в которую он налил черной краски, а потом целиком ее выпил для реалистичности спецэффектов, он поднял последней и забрал с собой, унося в сумке вместе с камерами. Одну из трех он нес на вытянутой руке перед собой, шагая по тропинке через лес, чтобы не идти по главной улице и не светиться в подобном виде.
- Вот так закончилась история глупой шутки четырех бездарей надо мной. Как вы заметили, Робби – не самый смелый из них. Хотя, кто знает, если бы я так же пошутил над Картером, а он не знал, что это все – бутафория, как бы он отреагировал… жаль только, что я не могу снять, как наш Ходж копает себе могилу, мастерит крест и пишет собственное имя. И как его поймают и сдадут в психушку на время или дома запрут, как минимум. В общем… удачных каникул, шутники. Мне тоже было очень весело. Увидимся на премьере, - он снова подмигнул камере и выключил ее, весело направляясь домой.



Просмотров: 1098 | Вверх | Комментарии (4)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator