1. Картина.

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1


Он был обычным бедным художником из тех, что пачками рисуют свои картины с видами города, а потом пытаются продать их где-нибудь на мостовой или на площадях около людных проспектов. Если два-три раза в месяц удавалось продать какую-нибудь картину, то деньги шли на квартплату, хлеб, кофе, водку, кисти, краски и холсты.
Жил он один в старой, почти разваливающейся квартире на последнем этаже семиэтажки. Комнат в квартире было целых четыре, плюс кухня и ванная с облупившимся кафелем. С крыши в дождливые сезоны капала вода, обои местами вспучивались и пластами отставали от стен, а половина окон лишились своих стекол еще по вине своих прошлых жильцов, и потому были забиты тонкой коричневой фанерой. От холода это не спасало, батареи грели не всегда, и поэтому в самой большой комнате, помимо дышащего на ладан обогревателя, стояла сложенная из кирпичей небольшая печка. Дым выходил через трубу, змеящуюся под потолком, в одну из форточек.
В общем, при надлежащем ремонте, квартира могла бы еще радовать своих владельцев долгие и долгие годы, но, по причине отсутствия у своего владельца презренного металла, молча и грустно дряхлела год от года.
Художнику было неинтересно рисовать виды города, известные достопримечательности и скучные, но так легко узнаваемые всеми, городские парки. Хотелось писать что-нибудь от души, от мысли… Но, к сожалению, такие картины плохо покупались. Н-да.
Дождливая осень уже почти закончилась; наступала зима, да все никак не могла наступить. Дни становились короткими, ночи – леденяще холодными, а снега все не было. Пронизывающий ветер изредка задувал сквозь щели в фанере и ныл в рассохшихся балках под высокими потолками.
Отметив накануне выгодную продажу очередной «Золотой осени в городском парке», художник наутро зябко кутался в тонкое одеяло и с затаенной надеждой мечтал о том, чтобы прямо возле кровати материализовалась бутылка прохладной минеральной воды. И, чтобы в голове шуметь перестало.
Нет, он вовсе не был старым спившимся алкоголиком. На самом деле, ему не исполнилось еще и тридцати лет, водку он пил исключительно для согревания, да и образование получил высшее художественное. Просто как-то жизнь у него не сложилась. А ехать обратно к стареющим родителям в глухой поселок, затерянный где-то в бездорожье нехоженых троп… Гм, не хотелось. Тут он хоть имел возможность заработка. Он, кстати, еще и посылал родителям регулярно небольшие суммы денег, хотя они и говорили, что им вполне хватает пенсии.
Эх, это были обычные житейские дела, скучные до умопомрачения.
Итак, бутылка воды так и не появлялась возле кровати, зато к обеду, вроде как, голова начала проходить, и потому художник нашел в себе силы выползти в ванную, чтобы напиться из крана. Из большой комнаты к его ногам сквозняком принесло несколько белых голубиных перьев. Опять что ли фанера отошла? Потом надо будет заколотить снова.
Поежившись под одеялом, наброшенным на плечи, художник отправился обратно досыпать. Писать не хотелось, из жратвы осталась только тушенка, которую еще нужно разогревать на печке, а возиться не хотелось. Поэтому что ему еще было делать? Правильно. Спать. Позже, возможно, к нему придет вдохновение написать еще одну «Золотую осень», или уже пора приступать к «Снежному полудню»? А фиг его знает. Все-все, пора спать дальше.
В следующий раз он проснулся уже под вечер. Он открыл глаза и уставился в трещины и серые разводы побелки на потолке. На самом деле, он ненавидел прозябать, но именно этим сейчас и занимался.
Ему захотелось написать что-нибудь прекрасное, с надрывом, отчаянное. Что-нибудь, что бы смогло рассказать о томлении в его душе, о тоске, о безысходности и о том, на что бы он был готов, лишь бы все это закончилось, прервалось, преобразилось… Но сейчас уже вечер, и темно, а краски лучше всего видны днем, а электричество жечь дорого, и потому лучше сэкономить… А утром желание писать шедевры пропадет, и он с тоской будет вспоминать этот смешной и бесплодный порыв…
Надо еще выпить. Когда выпиваешь несколько глотков водки, лучше засыпается.
За водкой нужно встать и идти в большую комнату.
Там стоит верстак и мольберты.
Там еще остались в некоторых окнах живые, не до конца выбитые стекла.
Там холодно, и под ногами всегда скрипит вздыбившийся паркет.
Там всегда холодно, даже летом.
Отворив скрипучую дверь, художник краем глаза отметил еще несколько перьев, пролетевших мимо его ног в коридор. Да что там такое? Голубь, что ли, в неплотную форточку залетел? Хм, главное, чтобы птица на его мольберты не нагадила… Распахнув дверь до конца, художник бегло осмотрелся.
Это даже была не совсем комната, а, скорее, небольшой зал с высоким потолком и окнами почти во всю стену. Все вещи скромно ютились возле двери, особенно мольберты с незаконченными работами: с забитых фанерой окон на них мог попасть дождь, особенно если фанера отсыревала.
Сейчас с мольбертами было все в порядке. На них не сидели, словно на жердочках, ни грязные голуби, ни нахальные воробьи. В комнате было тихо, даже ветер на улице приумолк.
Проникнувшись этой прямо таки торжественной тишиной, художник на цыпочках подошел к своим сумкам, сваленным под верстаком, и порылся в них в поисках початой бутылки. Когда он наклонялся, его взгляд машинально упал на противоположную стену, сплошь состоящую из одних окон. Оп-па… Крайнее окно зияло пустотой, доверчиво открывая взгляду ошалевшего парня картину улицы и соседнего сквера с высоты седьмого этажа.
Как это так получилось, что у него целое окно выбито прямо вместе с рамой? В душе художника появилось ощущение сюрреалистичности происходящего. Может, он спит? Или у него первые симптомы белой горячки?
И тут на улице зажглись фонари.
Свет вместе с проснувшимся ветром влетел в выбитое окно, осветив измочаленные в щепки остатки гнилых рам, и прошелестел по белым перьям, щедро раскиданным на покореженном вздыбившемся паркете.
Художник проследил дорожку света до конца, и его взгляд уперся в непонятную груду чего-то, бесформенно сваленную в дальнем углу возле окна.
Потом художник пригляделся получше, и ему в глаза бросилась мускулистая спина и обнаженные, явно мужские, ягодицы, нахально неприкрытые одеждой. Одежда валялась рядом, грязно-белым бесформенным ворохом скрывая под собой все остальные части человеческой фигуры.
Э-э-э… это как понимать? К нему что, забрался какой-нибудь бомж и уснул в углу? Так ведь холодно же, у него самого ноги аж стынут! Да и потом, если бомжа выгонять, то, наверное, придется драться, а драться художник ой как не любил – по причине хлипкости своего телосложения, главным образом. Но как на такой холодине спать-то можно?
Постойте… а если это труп?
У него даже волосы на затылке дыбом стали. Не-е-ет… Что же делать? Куда ему его девать? Идти в полицию? Выкидывать на улицу? …утопить ночью в ближайшем пруду, в сквере?…
Взгляд художника снова пробежался по освещенным частям тела. Захотелось смущенно кашлянуть, но одновременно как-то не хватало воздуха.
Чего же он так разделся, прежде чем умереть у него здесь, в углу? И как сюда попал?
А, может, он все еще жив? Да-да, кажется, он слегка дышит! Вон, даже спина шевелится!
Взгляд оторопевшего парня переместился на сумку с бутылкой водки. Мелькнула мысль поделиться с ним одеждой, отдать водку и отправить куда-нибудь подальше, вон из квартиры. Главное, договориться по-хорошему.
Наконец, решив что-то для себя, художник набрал в грудь побольше воздуха и шагнул вперед, намереваясь разбудить наглого незнакомца.
- Эй, приятель, ты там живой? – тихонько промямлил художник, осторожно делая парочку небольших шагов в сторону обнаженного незнакомца.
Тот не пошевелился.
А художник, подойдя поближе, получил возможность лучше разглядеть пришельца.
Погодите-ка…
А откуда здесь, собственно говоря, перья? А?
Откуда тут перья набросаны?
Откуда они взялись?
Как будто распотрошили подушку… белые перья на полу, в щепках разбитой рамы окна; перья покрывают одежду, руки, голову спящего незнакомца…
Художник на автомате прошел еще пару шагов и тут же резко отпрянул назад, как будто разглядел змею или что-то настолько же опасное.
Да не перья это были. А крылья.
Теперь он пятился назад.
У него в комнате – голый ангел. Спит.
Вот бред, да? Кому сказать – никто не поверит.
Точнее, поверят, что у него белая горячка началась. Точно! У него – белочка…
Он уже действительно… того? да? И сам не заметил, как допился до зеленых чертиков? Правда, мерещится ему не зеленый чертик, а белый ангелочек… Гхм… Еще раз окинув взглядом выступающие из-под крыльев части тела, парень мысленно сам с собой согласился, что не ангелочек это вовсе, а совершенно взрослый мужик. Какие, однако, у него странные галлюцинации в виде голых мужиков на фоне симптомов белой горячки! Никогда раньше он себя ни в чем подобном не подозревал. В смысле, не мечтал он о голых мужиках с перьями на спине. Н-да.
Скептично поджав губы, художник решительно направился к спящему ангелу. Именно вид натурального мужского тела заставил его поверить в то, что у него не галлюцинации и не белая горячка. Итак, склонившись над ангелом, он снова позвал:
- Привет, ты там совсем уснул что ли? Ты кто вообще такой? Как тут очутился? – и, совсем осмелившись, художник протянул руку и дотронулся до его плеча, - Эй, просыпайся давай, а то совсем замерзнешь…
Несмотря на собачий холод, тело незнакомца оказалось неожиданно горячим. Такая теплая кожа… словно у кошки или у птицы. Или у больного с очень высокой температурой.
И тут ангел вздохнул и зашевелился.
Художник быстро отдернул руку и отошел на пару шагов назад. А то, кто его знает, мало ли что…
Ангел облокотился на руки, медленно поднимая с пола голову и поворачиваясь на звук голоса. Одновременно пришли в движение его крылья, прошелестев белыми перьями по щербатому паркету и более компактно собираясь за спиной.
Художник наблюдал за ними, затаив дыхание. Это было красиво. Чуждо любому обычному человеку, и потому красиво вдвойне.
Ангел поднял голову. У него оказались абсолютно белые, до плеч, волосы, тонкие, темные брови и, будто подведенные черным, миндалевидные глаза с длинными ресницами. Лицо без возраста, молодое и нежное, как первые весенние листья.
Красив до безобразия. Похож, скорее, на девушку, чем на парня.
Стрельнув глазами в нужную сторону, художник тут же удостоверился, что пришелец, несмотря на миловидное личико, все же парень. Свидетельство тому было вполне… конкретное. Переведя взгляд на нейтральные невзрачные обои, художник спросил:
- Ты как тут оказался, приятель? Это, вообще-то, моя квартира, знаешь ли… И потом… - он покосился на перья, на крылья, на внимательные глаза с длинными ресницами и сдавленным голосом продолжил, - Ты знаешь, мне кажется, ты чуть-чуть не совсем одет… Как бы, вот… А, может, ты есть хочешь? Кстати, меня все зовут Кайга. А как твое имя?
- Shiroi… hane… - тихо прошелестел ангел, уставившись куда-то в пол.
- Что? – оторопело промямлил художник. – Ты хоть понимаешь, что я тебе сейчас говорил?
Ангел растерянно поднял на него темные глаза, потом в поле его зрения попали белые перья собственных крыльев, и он, совершенно выпав из реальности, принялся себя внимательно рассматривать, шевеля крыльями и проводя по перьям ладонью.
- Та-ак, блин, приехали, - пробормотал Кайга себе под нос. Он присел возле ангела на корточки и задумчиво почесал отросшую щетину на худых впалых щеках. У ангела были все повадки умственно отсталого ребенка. Как ни прискорбно было делать этот вывод, но иного ничего ему и в голову не приходило.
У него в квартире умственно отсталый обнаженный парень с крыльями и разумом младенца.
Вот фигня какая-то…
Кайга подумал о том, что делать ему с этим чудом дальше. Вроде как, на улицу не выгонишь. Куда он такой денется, без одежды. А, даже если и с одеждой, крылья ведь под рубашку не спрячешь, они, расправленные, длиной где-то под три с лишним метра будут. К тому же, языка он, похоже, не понимает. Да его же в ближайшем подъезде бомжи и наркоманы приговорят. Страшно его отпускать.
А, с другой стороны, это ведь не котенок какой-нибудь. Наверное, ему еда нужна будет, а у него денег еле-еле хватает…
Как странно… Художник поймал себя на мысли, что, несмотря на все трудности, хочет «оставить его себе», как будто этот неожиданный найденыш действительно был маленьким котенком или щенком, нуждавшимся в заботливом хозяине.
А, может, действительно… попробовать… А?
Может, не случайно он оказался именно у него в квартире? Может, он сможет о нем заботиться? Он честно-честно никому не скажет о том, кто такой его новый жилец. А денег, быть может, на первое время хватит. Да и потом они как-нибудь перекантуются. Он ведь может рисовать по-настоящему хорошие картины. Раньше – рисовал. Да и потом…
Кайге захотелось нарисовать ангела. Начать рисовать его прямо сейчас, почти в полной темноте. Сделать хотя бы черновой набросок карандашом… Абсурд, конечно, сейчас слишком темно, а вот утром… возможно… Да у него же тело, как у идеального натурщика! Он хочет его написать!
У Кайги даже руки затряслись. Хотя, это, возможно, было просто от холода и слабости после похмелья.
Ему надо дать какую-нибудь одежду. Хотя, он не знает, как на него можно одеть что-нибудь вроде рубашки. Крылья были настолько большими, что не помогли бы никакие прорези на ткани. Дать ему только брюки? И завернуть в одеяло?
Какие большие крылья… Сможет ли он вообще стоять-то с ними?
Кайга осторожно протянул руку и легонько прикоснулся к перьям, – как это делал сейчас сам ангел прямо у него на глазах. Ангел испуганно поднял на него глаза и внимательно осмотрел с головы до ног, видимо, отметив тот факт, что у сидящего перед ним человека крыльев не было. Его это испугало и, кажется, дезориентировало.
- Да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - успокаивающе заговорил Кайга, обращаясь к ангелу. – Ты думаешь, это я не такой, как он, или он – не такой, как я. И кто из нас правильный. Но, так как нас тут всего двое, то ты растерялся, правда? Не бойся, все хорошо. Мы с тобой – оба правильные, оба – такие, какими должны быть. Ты не будешь меня бояться?
Ангел, разумеется, не понял ни слова, да и Кайга не понял половину из того, что только что сказал. Просто он слышал, что все животные в первую очередь всегда реагируют на интонации, и поэтому он постарался сделать свой голос успокаивающим и осторожным. А уж, какую он при этом околесицу нес, - это уже дело десятое.
Он протянул руку и снова осторожно погладил крыло ангела. Тот аккуратно, но непреклонно отвел его за спину.
Ясно. Не трогать крылья. Хорошо.
Надо продолжать говорить.
И… не надо пожирать его тело глазами. Наверное, это со стороны дико выглядит. Он не должен его испугать ни в коем случае!
- Тебе надо придумать какое-нибудь имя. Не можешь же ты быть просто найденышем без имени, правда?  - отметив вопросительные интонации в его голосе, ангел склонил голову набок. – Кстати, а почему бы мне и правда не звать тебя Найдом? А? Только не бойся меня, Найд. Я не сделаю тебе ничего плохого, - продолжал уговаривать его Кайга. – Я просто хочу, чтобы ты пошел со мной. В соседней комнате есть мягкая кровать. Я дам тебе одежду, но сначала тебе надо будет умыться. Ведь ты так долго пролежал здесь, на грязном полу, на холоде. Может быть, ты даже заболел, у тебя ведь такая горячая кожа…
И так далее в том же духе.
В итоге, Кайга уговорил его подняться с пола… Был при этом один странный момент, когда художник почувствовал себя, не много ни мало, настоящим извращенцем… Найд, сидел до этого на полу, подобрав под себя ноги. Пытаясь подняться на ноги, он встал на четвереньки, будто никогда не умел или забыл, как ходить. Крылья разметались по его спине грязно-белым шатром; их действительно нужно было вымыть вместе со всем Найдом целиком… Вид Найда на четвереньках… с таким растерянным личиком… с широко расставленными ногами…
Кайга отвернулся, поднес ко рту сжатую в кулак правую руку и легонько прикусил костяшки пальцев. Он еще не рисовал таких картин. Но внезапно ему захотелось на это решиться.
Нельзя. По отношению к ничего не понимающему ангелу, - нельзя.
Зашелестели крылья, и Кайга повернулся обратно к ангелу, чуть улыбаясь. Словно пытаясь самого себя убедить в том, что никаких таких мыслей у него в голове и в помине не было.
Найд уже стоял, опираясь одной рукой о стену. Крылья будто плотно сжались у него за спиной, чуть ли не пополам сложившись где-то в районе лопаток. «Как у курицы», - неожиданно подумал художник и сам себя мысленно шлепнул по болтливому языку. Сравнивать ангела с курицей казалось кощунством.
Найд отвернулся от Кайги и, ведя рукой по стене, шагнул в сторону окна. Жесткие кончики нижних перьев крыльев доставали до тонких щиколоток.
Нет…
Куда он направляется?...
Он собирается улететь?
Зачем?
Кайга бросился вперед, намереваясь поймать ангела за руку, но тот уже приблизился к краю окна, которое находилось почти у самого пола. Стоит ему шагнуть, - и он…
Но Найд внезапно испуганно отшатнулся от окна прочь. Испуганно вскрикнул и почти упал назад. В подставленные руки художника.
Кайга и сам не ожидал, как легко поднимет его на руки. Он совсем ничего не весил… Опять на ум пришло сравнение с курицей, у которой кости легкие и полые внутри. Ну почему ему в голову лезут именно эти проклятые курицы? Раз уж на то пошло, все птицы такие. У них, кстати, очень высокая температура тела. Хотя, Кайга уже и не помнил, как такая температура помогает полету.
А держать ангела на руках было очень приятно. Одеяло, в которое кутался до этого художник, уже давно лежало где-то на полу. А кожа ангела была такой горячей, что собственное тело Кайги бессознательно льнуло к ней, стремясь сделать прикосновение более глубоким и продолжительным.
Найд молчал и только испуганно смотрел в окно. Поэтому художник развернулся и понес его прочь из этой комнаты.
На повестке дня была ванная. Он не даст Найду ложиться кровать грязным.
Принятие душа оказалось внезапным затруднением. Найд категорически не понимал, почему он должен залезать в ванную и стоять под струей горячей воды.
Кстати, горячая вода у художника в квартире все же была. Ну и что, что она поначалу текла ржавая из-за старых ржавых труб.
Плюнув на все свои задние мысли, которые тут же возопили в его голове: «Вот он, удобный случай», художник залез под душ вместе с Найдом.
Да, с Кайгой определенно что-то не так. Быть может, все дело в том, что Найд так похож лицом на девушку? Почему у него то и дело появляются какие-то странные желания? Или все дело в беспомощности ангела? Ну, никогда не было в его жизни до этого момента никаких неправильных желаний… То есть, были, конечно, художники – народ творческий. Но все эти желания были связаны с девушками. А тут с ним в ванной – явный парень. Ну и что, что с крыльями? Парень – он и есть парень, с крыльями он или без.
Тут же Кайгу осенило: он же впервые в жизни моется под душем не один.
Ага, не один, а с парнем. Тут уж впору с тоской возопить о своей потерянной молодости и пойти повеситься на собственных шнурках. Жизнь не удалась. По-настоящему не удалась. И вот ее логический конец – он в душе трет мочалкой спину парню. Спину и… не только…
А Найд тем временем развеселился. Он начал брызгаться и топорщить перья, когда на них попадала вода. Да, кстати, крылья тоже надо помыть. Хотя бы просто ополоснуть водой, без мыла.
Понаблюдав за поведением ангела еще немного, Кайга внезапно улыбнулся. И чего он собственно переживает? Боится самого себя! И совершенно зря. Найд – сущий ребенок и поведением и разумом. Так что, ничего такого не произойдет, ничего не случится. Найд не даст ему повода, а сам Кайга просто будет держать свои мысли на коротком поводке. Мало ли что ему внезапно примерещилось, правда? Он же не извращенец какой-нибудь, не маньяк, не псих, не насильник… и не голубой, в конце-то концов! Конечно, последняя девушка у него была еще в период его далекого студенчества… как давно, кстати, это было! Уже лет восемь или девять прошло?
Его последний роман продолжался полтора года; они даже жили вместе, почти как супружеская пара. Но потом их влюбленность растаяла, роман превратился в каждодневную рутину, а затем она получила приглашение на должность дизайнера в одной престижной компании и сказала, что ей нужно переехать и снять квартиру поближе к месту работы. Он не препятствовал, почувствовав в сложившейся ситуации неожиданную свободу для себя. Они начали жить раздельно. Потом еще пару раз встречались. И все.
С тех пор он живет один. Среди его новых друзей и приятелей есть и женщины; он вовсе не перестал с ними общаться. Просто… теперешние его знакомые, скажем так, не внушают ему доверия. Некоторые из них работают по вызову или просто на улице. А какая-то врожденная осторожность и щепетильность не позволяла ему заводить интрижки с такими девушками. Может, это была глупость или гордость, непозволительная при его теперешнем образе жизни, но ему просто не хотелось быть таким же, как все, довольствоваться тем же, что и все, он хотел что-нибудь только для себя. Может, он просто не хотел делиться, не хотел временно владеть тем, что другие могли купить точно так же наравне с ним. Хм. Да даже, если это предлагалось ему просто по дружбе, он вежливо отказывался. Кстати, этими своими отказами он заработал, себе репутацию эстета и мизантропа. Репутация даже сделала его немного известным в своих кругах. Хотя, с ним и не враждовали; свои отказы он умел произнести так, что они не казались со стороны проявлением высокомерия или брезгливости. Он не хотел им уподобляться, он предпочитал быть в стороне. И его оставили, наконец, в стороне; этот имидж даже играл ему на руку, создавая из обычного опустившегося пьянчужки, каким бы он мог показаться со стороны, - художника, который находится в поиске... поиске чего? А вот это уже было не важно. Не важно для его теперешних знакомых и приятелей.
Как бы то ни было, уже восемь или девять лет он жил один. И, если иногда и возникала у него какая-нибудь минутная слабость, то справлялся он с нею… самостоятельно. Способ давно известен, и ничего зазорного в этом он не видел. В конце-то концов, ну и что тут такого? Это – всего лишь он сам. Это всего лишь он… и, если ему бывает одиноко, то он всего лишь утоляет свое одиночество.
Воспоминания и рассуждения, одолевшие Кайгу прямо в ванной, привели его в совершенно растрепанные чувства. Если так дальше пойдет, то он просто захлебнется жалостью к себе.
У ангела тоже упало настроение.
Кайга еще успел подумать, а что же он знает о природе ангелов? Ничего. А вдруг он может читать его мысли или эмоции? Ну, как в фантастических рассказах, к примеру, где телепатией и эмпатией владел чуть ли не каждый третий или второй герой…
Найд повернулся к нему лицом, прямо под душем, и посмотрел на него глубокими черными глазами, в которых сейчас даже не угадывались зрачки. Он протянул вперед руки и притронулся тонкими пальцами к плечам Кайги. Мокрые ладони соприкоснулись со скользкой от мыла кожей, и художник вздрогнул от этого прикосновения. Ему стало трудно дышать. Что же он творит с ним?
Не надо.
Нет, продолжай; интересно, к чему это приведет и что означает.
Дальше… Ну же, дальше… еще…
Найд склонил голову набок; его губы, находившиеся почти на одном уровне с губами Кайги, дрогнули и чуть изогнулись в легкой улыбке. Не о чем сейчас печалиться. Все тревоги несущественны. Волнения напрасны.
Художник улыбнулся в ответ, почувствовав, что взгляд ангела согревает его, словно солнечные лучи. Стало неправдоподобно легко. Радостно. Раньше он никогда не был подвержен таким резким перепадом настроения. Захотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью; света внутри него стало слишком много для одного.
Не осознавая, что делает, Кайга подался вперед, нырнув лицом под горячие струи воды, и своими губами нашел губы Найда. Свет. Его переполнял свет. Губы были теплыми и мягкими; он почти не чувствовал их. Поцелуй получался легким, исчезающим, прозрачным… А что будет, если он заставит его раскрыть губы? какой он на вкус? Нужно усилить прикосновение губ… Кайга потянулся внутрь его, глубже, сильнее…
Он наступил правой ногой на кусок мыла и поскользнулся. Чуть не упал, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. Его глаза утратили связь с гипнотическим взглядом ангела и тут…
Художник понял, что натворил.
А-а-а! Они целовались! Как омерзительно!
Его передернуло от отвращения – к себе или к нему? – он не понял и не хотел понимать. Его захлестнула волна отвращения. Желудок скрутило так, будто он прогорклого масла выпил. Кайга попятился назад – насколько позволяла длина ванной, в которой они стояли, согнулся пополам и схватился за живот дрожащей рукой. Еще немного – и его вырвет.
…но понемногу он успокоился. Смог поднять голову вверх, на Найда.
Тот, вздев голову навстречу льющейся воде, протянул к ней руки и застыл, чуть распахнув крылья.
Кайга усмехнулся уголком рта, почувствовав злость на себя.
Ну, конечно же, Найд прекрасен. Он мог бы нарисовать его таким, как сейчас. И все сокровища мира были бы для него. Потому что обладать такой красотой, пусть даже просто для того, чтобы передоверить ее холсту и краскам – это счастье. Счастье обладания. Духовная роскошь.
Он хотел ее.
И, кажется, его – тоже.
Но он сумеет справиться с собой, выпустив ровно столько желания, сколько нужно, чтобы запечатлеть Найда на картине.
Большего ему, как художнику, ничего не нужно.
Ведь верно?
Остальное – бред помутившегося разума, не иначе.

Вытирались они одним полотенцем. Второго у Кайги под рукой не было.
Потом художник заставил Найда одеть легкие пижамные брюки. А потом повел ангела в комнату, которая служила ему спальней, и в которой стояла единственная в квартире кровать.
Кровать была двуспальной.
Это было ее единственное достоинство.
Ну, еще можно было сказать, что на ней был матрас, продавленный, но еще довольно сносный.
Но сейчас Кайгу по-настоящему волновал другой вопрос.
Как быть с крыльями ангела? он вообще тут спать сможет? он же не сможет спать на спине! И вообще, как ему объяснить, что спать надо именно на кровати? И не покажется ли ему странным, что ему придется делить кровать с другим человеком?
Честно говоря, художник чувствовал себя довольно усталым, несмотря на то, что проспал до этого весь день. Просто за последний час в его жизни столько изменилось, что его сознание просто не справлялось с информацией, и Кайгу тянуло в сон.
Он устало зевнул, неловко прикрыв рот рукой. Потом вздрогнул от вездесущего холода. Хм. Странно, почему он до этого его не замечал? Нужно скорее забраться под одеяло и согреться.
Ангел внимательно посмотрел на него. На кровать. На одеяло, принесенное из большой комнаты.
Кайга выключил маленькое бра, стоящее на полу возле кровати. Присел на краешек постели, взяв ангела за руку. Потянул его к себе.
Найд неуверенно шагнул к нему. В полутьме Кайга ощутил, как к его коленям прикасается жар его тела – так близко стоял ангел. Не прикасаясь и не отстраняясь. Почти предельно близко.
Он – всего лишь ребенок, - напомнил себе Кайга, двигаясь глубже на кровать, забираясь на нее с ногами и притягивая ангела дальше.
Найд, как привязанный, покорно шел за ним. Кажется, он тоже был уставшим. Горячий душ его разморил. Хотя, может, для его тела такая температура воды казалась прохладной?
Зашелестели крылья у кромки простыней. Ангел встал на колени, примяв своим весом одеяло.
Кажется, он прекрасно видел в темноте, потому что, смешно сказать, Кайга чувствовал на себе его взгляд.
Художник откинул край одеяла и вытянулся под ним.
Найд… Наконец-то глаза Кайги привыкли к полумраку, и он увидел очертания его силуэта на фоне окна.
Фигура Найда нависала над ним, словно готическая кривая горгулья, спустившаяся со старого католического собора. Болезненная фантазия художника… чтоб ей… Кайга почти испугался, когда горгулья на его кровати качнулась вперед. Крылья шевельнулись, чуть уйдя вверх, потом вновь улеглись Найду на плечи. Он осторожно, боком, опустился на кровать. Вздохнул, как уставший человек; голос у него был нежный и довольный. Да, он точно устал. Кайга безотчетно улыбался, когда укрывал его своим одеялом. Скоро под одеялом стало совсем тепло. Даже жарко. И Кайга уснул.

Под утро ему приснился невозможный сон.
Найд ему позировал.
Ему позировал ангел.
Невозможно желанный. Невозможно идеальный. Блистательный. Совершенный.
«Приподнимись немного. Вот так, да. Замри, господи, только не шевелись! да. Теперь руку вытяни вперед, голову поверни вбок, глаза опусти. Посиди так немного; мне нужно сделать первый набросок… Губы у Найда чувственно приоткрыты, взгляд печален. Кайга и сам не замечает, как подходит ближе и берет за подбородок, разворачивая лицо к себе, чуть приподнимая. Этот жест слишком собственнический. Глаза Найда по-прежнему опущены. Как будто они не понимают, что делает в этот момент его тело. Руки Найда медленно ложатся на бедра Кайги, ладони чуть сжимают кожу, легко массируя вздрагивающие мышцы. Большой палец Кайги прикасается к податливым губам Найда, очерчивая их контур. Руки ангела ползут вверх, к поясу брюк. Он раскрывает рот и облизывает подушечку пальца, ласкающего его губы. Язык его горячий. Во рту влажно. Кажется, Кайга стонет, когда ладонь ангела ложится на…» Он действительно застонал?
Художник раскрыл глаза, уставившись в стену.
Сон.
Ему снился сон, как будто к нему в окно влетел ангел.
Он позировал ему, а потом они начали заниматься любовью. Медленно и чувственно. Как у него еще никогда ни с кем не было.
Вот бред.
Он же лежит в кровати один.
Одеяло за его спиной пошевелилось.
Кайга вздрогнул.
Внутри кокона одеяла было жарко от тепла двух тел, сплетенных вместе.
Н-н-н… чьи-то руки обнимают его… так приятно…
Всплывая из полусна, Кайга осознавал, что лежит на боку, лицом к стене, что горячие руки ангела обнимают его со спины, и что сам ангел уютно прижимается к нему всем телом. Он такой невесомый, что его прикосновение ощущается, как свое собственное. Но… все же… Кайга почувствовал себя неловко, когда сообразил, что у него началась эрекция. Во время сна или когда он уже проснулся и понял, что его обнимает Найд? Чувствуя, как пульсирует у него внизу живота жаркое мучительное искушение, Кайга закусил губу. Быть может, ему удастся снова заснуть, и все успокоится? Нужно глубоко и медленно дышать, думать о чем-то отвлеченном… Но все оказалось напрасным, когда Найд прижался к нему плотнее, шевельнув бедрами. Кайга почувствовал, как что-то твердое уткнулось почти в ложбинку между его ягодиц. Найд тихонько застонал ему на ухо и двинул бедрами еще раз.
У Кайги чуть волосы не встали дыбом от ужаса. Он окончательно проснулся.
Резко дернувшись, он выскочил из-под одеяла, обернулся на Найда. Тот непонимающе раскрыл глаза.
- Что это ты делаешь, а?!! – почти вскричал художник.
Во взгляде Найда был только немой вопрос. Он ничего не понимал. Действительно.
- Только не говори мне… - с отвращением пробормотал Кайга, разглядывая ангела…
Но тот и так молчал.
Художник пытался найти в его облике хоть капельку осмысленности. Хотя бы проблеск разума в глазах. Хоть тень осознанности в его действиях…
Но ничего не было. Он не понимал, что делал и зачем. И вместе с тем, он был прекрасен.
Найд лежал почти на своих крыльях, откинувшись на спину. Белые перья и чуть желтоватые, в свете утра, волосы. Глубокий черный взгляд утративших ясность зрачков. Вспухшие приоткрытые губы. Он не понимает, что с ним сейчас творится. Как будто впервые в жизни, он открыл для себя это… возбуждение и не знает, как с ним справиться. Невероятно.
Кайга почувствовал, что еще немного, – и он опять сдастся на волю его взгляда, – как вчера вечером, в ванной, когда он поцеловал Найда.
Ему так хочется помочь ему… и себе заодно. Объяснить ему, показать, как это бывает… Вспомнить самому, каково это – чувствовать вместе…
Как бы легко сейчас было лечь на него сверху и прижаться своим стоящим членом к его эрекции, высвободить из одежды их обоих и обхватить ладонями, чувствуя, как вязкая влага, истекающая из кончика, размазывается по пальцам тонкой прозрачной паутинкой; вжаться из последних сил ему в живот и ощутить вместе с оглушающим оргазмом, собственную сперму, стекающую по его пылающей коже…
Ангел чуть склонил голову и рассеянно улыбнулся.
Бессловесное существо.
И он его хочет? Кайга закусил губу и бегом рванул прочь из комнаты. Куда угодно. Хоть в ванную.
Включив горячую воду, он сдернул с себя брюки и застонал сквозь сжатые зубы из-за собственных резких движений, которые причинили боль. Он ступил в ванную и опустился на колени, держа себя правой рукой. Резко двинув пару раз по стволу рукой, он кончил в ладонь.
Его всего колотила мелкая дрожь. Даже губы. Даже пальцы. Он задрал голову и позволил горячим струйкам воды смыть слезы из его глаз.
Он просто животное. Он запятнан грязью, которую не смоет ни одна вода.

…Вот так утро…

Он еще целый час не решался войти в спальню, опасаясь того, что там увидит. Поэтому он сидел на кухне над кружкой медленно остывающего чая. Он боялся, что увидит Найда, когда тот… пытается справиться с утренней… проблемой сам. Ведь у него тогда тоже… стоял.
Кайга стыдливо скосил глаза куда-то вбок. Нет, правда, он – как ребенок, честное слово. То, что он этого не видит, не означает, что он об этом не думает. А, думая, представляет.
У художников больная фантазия. Или это только у него больная фантазия?
Послышался легкий шорох. Веер крыльев прикоснулся к обоям на стене. Ангел.
Найд вошел на кухню, растерянно разглядывая помещение. Увидев художника за столом, ангел солнечно улыбнулся и остановился, беззастенчиво его разглядывая.
«Он искал меня», - понял Кайга, и в груди у него что-то защемило. Он такой трогательный…
- С добрым утром, - нерешительно проговорил художник. Голос чуть хрипел, но постепенно обретал уверенность и плавность. С ним надо разговаривать. Он не понял, что произошло в кровати. – Я готовил завтрак. У меня есть чай. Ты пьешь чай? Не знаешь? Значит, сейчас будем узнавать вместе. Еще есть хлеб и несколько яблок. Они, правда, немного сморщенные, но вкусные…
Он усадил Найда на табурет, а сам начал готовить еду.
В какой-то момент ангел протянул к нему руку, и Кайга запнулся на полуслове. У него от неожиданности заколотилось сердце. Найд коснулся его щеки изящными пальцами. Дыхание Кайги прервалось, губы непроизвольно раскрылись. Он во все глаза глядел на ангела, а тот… несколько раз недоуменно поскреб пальцем его щетину, умудрился уколоть палец и отдернул руку с обиженным восклицанием. Художник глупо ухмыльнулся.
- Хочешь, чтобы я побрился? Хорошо!
Он снова отправился в ванную и бритвенным станком соскреб со щек уже ставшую раздражать и его самого щетину. Кажется, среди темных волосков была пара седых? Нет? Ему показалось? Кожа горела после бритья. Один раз он чуть не порезался – когда увидел, что за ним, из-за спины заглядывая в зеркало, наблюдает Найд. У того на щеках не было и малейшего намека на растительность. Художник вздохнул: впору позавидовать.
Из ванной он направился в большую комнату, чтобы заделать вчерашнюю дыру в окне. Он помнил, как ангел боялся смотреть на улицу.
Заколотив дыру в окне фанерой и плотным картоном, Кайга задумался о том, где бы ему взять стекла. Надо будет побродить по окрестным, пардон, помойкам – мало ли, вдруг кто-то затеял ремонт, установил себе стеклопакеты, а старые рамы вынес на улицу. Люди всякое выкидывают на помойку. Они слишком опрометчиво присваивают категорию мусоре тем вещам, которые вдруг перестают быть важными для них… Однажды Кайга видел, как на помойке оставили пианино. Ему стало тогда отчего-то грустно. Он хотел бы научиться играть на нем… Но он не умел, да и потом, поднять инструмент на седьмой этаж своими силами было нереально. Поэтому он прошел мимо. На следующий день пианино исчезло. Почему-то этот факт принес ему облегчение.
В комнате было холодно. Кайга, не долго думая, включил электрический обогреватель и растопил кирпичную печь. По опыту, он знал, что скоро станет тепло.
И опять Кайга пропустил момент, когда Найд появился за его спиной.
Ангел ходил за ним, как привязанный, внимательно и с интересом наблюдая за каждым действием. Как будто… учился. Или вспоминал? У художника по спине пробежали мурашки.
Ангел. Мифическое существо из легенд, из библейских притчей. Мог ли он существовать на самом деле? Мог ли он потерять память? Мог ли он читать мысли? Заглядывать в его утренние сны и видеть темные желания его души? Нет-нет-нет… Иначе бы он уже сбежал от него прочь.
Кайга покосился на ангела, который стоял сбоку и, спрятав руки за спиной, под крыльями, смотрел на него и на обстановку вокруг, склонив голову набок.
Как же он нереально здесь выглядит. В этой обшарпанной, почти пустой, комнате, такой светлый, чистый, завораживающий... Олицетворение совершенства…
Когда печка разгорелась, Кайга поднялся с колен и направился к верстаку. На нем стояли стопки картин в подрамниках, лежали краски, альбомы фотографий с достопримечательностями, рядом – несколько треног, игравших роль переносных мольбертов… «Не мешало бы тут навести порядок», – пришла в голову Кайге неожиданная мысль.
Он начал складывать картины у стены, а Найд, заметив их, принялся разглядывать. Внимательно, задумчиво. Кайга даже немного смутился. Что тут такого? Просто обыкновенные виды города. Несколько натюрмортов, ваз с цветами, несколько парковых аллей, лесной пруд и даже два морских пейзажа с видом кораблей, стоящих на рейде. Кайга любил рисовать лето. Почти все его картины были летними.
Найд поднимал картины в подрамниках с пола и над каждой стоял минуты две-три. Кайга улыбнулся: все же, ему такое внимание было приятно.
Одна из картин вызвала у Найда восхищенный возглас. Кайга оторвался от уборки и повернулся посмотреть.
- Тебе нравится эта картина?
Одна из его ранних работ, над которой всегда с восхищением замирали дети на улице. Яркая бабочка-крапивница со свободно распростертыми крыльями.
Найд погладил ее и прошептал:
- Картина?
Кайга удивился и обрадовался. Он учится говорить! Он и правда учится!
- Да, это картина. На ней – бабочка. Понимаешь? Бабочка.
Найд моргнул.
- Я ее давно нарисовал. Еще на первом курсе. Ее очень сложно продать. Тебе нравится? Красивая?
- Красивая?
Тут Кайга вспомнил, как рисовал ее. Он действительно хотел нарисовать бабочку. Кажется, это было какое-то задание на занятиях. А, может, и нет. Он поймал бабочку и наколол ее на булавку. Она потом… долго умирала, целых два дня, постоянно складывая крылья, пряча яркий рисунок, так что, ему пришлось прижать их спичечными коробками – до тех пор, пока они не замерли в таком положении навсегда. Пыльца с ее крыльев пачкала его пальцы.
Найд с возгласом ужаса уронил картину на пол и попятился. Прочь. В его глазах стояли слезы. Он прижал ладонь ко рту и зарыдал в голос.
- Ты что? – Кайга похолодел от такой реакции. – Нет, не надо!
Не надо – что? Плакать? Бояться? Неужели он и правда прочел его мысли?
- Нет, Найд. Не плачь. Не убегай!
Ангел выскочил из комнаты. Кайга бросился за ним.
Он нашел его в спальне. Найд лежал на кровати и безудержно плакал. Кажется, это даже была истерика. Какой же он, в сущности, еще маленький. Ребенок.
Кайга присел рядышком. Ангел отодвинулся, продолжая рыдать.
- Это было очень давно… Прости меня… Я не знал, что ты от этого будешь плакать. Ну, прости…
Найд шмыгнул носом, и это прозвучало, будто немой укор. Ну и ну. Кайга продолжил говорить:
- Прости, я не хотел тебя пугать. Хочешь, я ее выкину, эту картину? Я сейчас ее сожгу… Ну… только не надо плакать…
От рыданий Найда, его собственное сердце сжалось. Нахлынуло какое-то непонятное ощущение… Да, он ранимый, трогательный, наивный, хрупкий. Нельзя, чтобы он плакал. Ведь его сердце плачет вместе с ним. Почти разрывается, ощущая вместе с ангелом его горе, его чувства.
В сердце вполне осязаемо закололо и заныло. Если он сейчас что-нибудь не сделает, - понял Кайга, - у него будет сердечный приступ. Больно, чертовски больно… Если хватит сил, то сейчас он пойдет и сожжет эту бабочку. Если только получится встать… У него перехватило дыхание. Нужно подняться.
- Нет! – вскрикнул ангел, разворачиваясь на кровати и кидаясь ему на шею. – Нет, нет… нет… нет…
- Хорошо, только не плачь больше. А то я… тоже умру, как та бабочка…  - сердце заходилось болезненным стуком; Кайга чувствовал, будто с каждым ударом в сердце все глубже проникает, проворачиваясь, острый нож, морщился от этой боли и хотел даже, чтобы сердце остановилось. Чтобы уже перестало болеть…
- Нет. – Найд снова расплакался, пряча лицо у него на груди, обнимая его за плечи. Перья на крыльях вздрагивали, концы их были в полном беспорядке. Белые волосы оказались взъерошены. Кайга осторожно поднял руку и положил ее ангелу на шею – там, где хрупким бугорком выступал над кожей седьмой шейный позвонок. Точно. Кожа горячая, нежная; пальцы словно сами льнут к ней.
«Я никогда не умел успокаивать слезы», - с досадой подумал Кайга. – «Всегда терялся. А, оказывается, нужно только обнять покрепче и впитать боль в себя. И слезы начнут уходить».
Он ясным взглядом посмотрел куда-то сквозь стену… Найд уже успокаивался. И его собственное сердце – тоже. Как хорошо, когда нет слез…
Найд обнял его крепче, прижавшись щекой к самому сердцу. Распухшие от слез глаза были закрыты. Он шевельнулся, чуть переместив лицо, и Кайга вздрогнул, ощутив, как его словно что-то обожгло. Найд… целовал его сквозь рубашку, целовал его грудь, сердце; прижался губами и впитывал ими его мерный гулкий стук. Кайга осторожно вздохнул, но его непослушное сердце, только лишь успокоившись, снова понеслось вскачь. Найд обнял его еще сильнее. Потом поднял глаза вверх, встретившись с отчаянием в глазах художника.
- Найд,… послушай. Что бы ты сейчас ни делал, - больше не надо. Остановись, пожалуйста. Ладно? Отпусти меня, хорошо?
Найд с вопросительной интонацией произнес:
- …нет?...
- Нет, - твердо ответил художник, осторожно выпутываясь из теплых объятий. А какая-то мысль язвительно зазвучала у него в голове: интересно, а что бы было, скажи ты «да»? – но Кайга судорожно запихнул эту мыслишку куда подальше. Если ангел может читать его мысли… он должен их контролировать. К тому же, этого требует элементарная порядочность,… каким бы смешным не казалось, на первый взгляд, это понятие.
Вместе они вернулись в большую комнату. Ангел поднял с пола картину с бабочкой и прижал ее к груди, словно намереваясь отогреть ее своим теплом.
Кайга, немного подумав, принес с одной из комнат красную бархатную ткань, которая была когда-то в своей прошлой жизни роскошным покрывалом. Он расстелил ее прямо на полу, возле печки, усадил на нее ангела и принялся делать первые наброски.
Он опасался, что Найд не сможет сидеть спокойно, но опасения были напрасны.
С планшеткой в руке, Кайга провел почти весь день, наблюдая за ангелом, то сидя возле него на полу совсем рядом, то отодвигаясь и усаживаясь на стул. Он рисовал его профиль, стремясь поймать выражение глаз, пытался передать хрупкость и кажущуюся нереальность его крыльев. Везде на набросках у ангела на груди сидела бабочка.
Примерно в пять часов уже начало темнеть. У Кайги заболели глаза. Он уже давно не рисовал с натуры. Когда он отложил карандаш, Найд поднялся, оставил бабочку на покрывале и подошел к нему. Он хотел посмотреть, что все это время делал Кайга и почему он должен был сидеть, почти не шевелясь, все это время.
- Смотри, вот это ты, - проговорил Кайга, показывая рисунки. Один – просто портрет и еще два наброска – ангел во весь рост, сидящий с полуопущенной головой и поникшими крыльями, смотрящий на бабочку-крапивницу, застенчиво приоткрывшую крылышки и взбирающуюся по его обнаженному плечу.
Найд пришел в восторг от этого рисунка и счастливо засмеялся.
- Спасибо, - сказал ему Кайга. И действительно, хорошее настроение ангела было для него лучшей наградой.
- Спа…сибо… - повторил ангел и еще раз улыбнулся.
Какой же он славный. Несмотря на то, что парень, - одернул себя Кайга, заметив, как радостно забилось сердце от его улыбки.
Найд, нахмурившись, уловил обрывки его мыслей, и художник с досадой отвернулся. Объяснять ничего не хотелось. Он должен держать дистанцию. Чтобы не повторилось то, что было утром… Но, - он должен быть с собой честен, - похоже, его тянет к Найду. Хотя, он и понимает, насколько это противоестественно. Ведь его раньше никогда не привлекали парни! Правда! Он, конечно, иногда задумывался, что в этом находят другие; пара его институтских друзей имела подобные… м-м-м… наклонности; по правде говоря, он лояльно относился к этому, но сам – никогда… не замечал за собой… Это ведь неправильно! На самом деле, неправильно! Он ничего не имеет против, когда этим занимаются другие, но он сам… не должен… Это не должно его касаться ни коим образом! Это не про него!
«Хм, - подумал Кайга, - чистеньким остаться хочешь, да? Если уж живешь, как последняя собака, то хоть в душе хочешь остаться безупречным. А если не получится?»
Эй, что это за мысли, как будто он уже сдался? Ничего страшного ведь не происходит, верно? Весь день, не считая утра, прошел спокойно. А то, что случилось утром в полусне, - такого он просто не допустит.
И вообще, надо поесть.
Самое интересное, что ему за весь день не захотелось выпить ни капли спиртного. Раньше он часто во время работы прихлебывал из горлышка бутылки, чтобы согреться. Но сегодня ему не было холодно. И дело, которым он занимался уже давно, никогда его так не захватывало, чтобы он забывал даже про еду.
Но ему действительно хотелось побыстрее написать ангела маслом и показать картину знакомым художникам. Он уже даже знал, что они могут сказать. Предвкушал.
«Да это же совсем не твой стиль», - скажет хромой Полковник, посасывая тлеющий в трубке табачок. «Ну и что, что не его! Может, он вырос!» - возразит ему Нэка Изольдовна, толстая пожилая тетка, обожавшая рисовать оленей на солнечных пригорках. «Но все-таки, ангелы – это так банально. Похоже на западных художников. Да и потом, чего это он у тебя без одежды-то? Ангелы, они же в этих, как их там, в хитонах должны быть. А ты его раздел, да еще и насекомое какое-то по нему ползает…» «Как это без одежды? Он в брюках», - заспорит с брюзжащим Полковником Коса, молоденькая студентка с предпоследнего курса, подрабатывающая рисованием портретов, - «Это ты же ведь с натуры рисовал, да? Нарисуй его как-нибудь… совсем, а? Ну, если он согласится…» «Ишь ты, чего удумала! Голых мужиков ей подавай!» - возмутится Нэка Изольдовна, а у самой глаза будут сверкать ехидными смешинками, - «Красивый у тебя друг, однако, Кайга… А вы, случаем, не родственники?» А рядом будут ходить обычные люди, посматривать на картину и мысленно пересчитывать деньги в кошельках, прикидывая, хватит ли их на незапланированную покупку.
Да, наверное, так и будет. Он закончит первую картину в течение несколько дней. В том, что картины будут еще, Кайга не сомневался.
Найд… Он словно вернул ему что-то давно потерянное и забытое. Какую-то частичку его души, без которой ему было так холодно. Без которой он чувствовал себя неполным человеком. Но теперь он снова может и хочет писать. Как же ему этого не хватало.
Кайга вот уже минут пять размышлял, стоя на одном месте. Найд вернулся на бархат к картине бабочки. Но, как только мысли Кайги коснулись его, он снова поднялся и тихо направился к нему. Кайга даже не почувствовал, как тот подходит сзади… не чувствовал до тех пор, пока руки ангела не обвились вокруг его тела, и Найд плотно к нему не прижался.
Спина Кайги сразу же задеревенела.
- Э-э-э… Найд, я тебя, конечно, тоже очень люблю, и все такое, но не мог бы ты меня отпустить?
Найд разжал объятия и легко опустил руки на бедра Кайги, словно говоря, - хочешь, так иди, я тебя не держу.
Уходить не хотелось; от тела ангела шло тепло. Кайга покраснел, но сказал себе, что просто постоит так еще немного – и все. Что тут, в принципе, такого?
Медленно распускаясь, зашуршали крылья Найда. По комнате поползли тени. Кайга поднял голову вверх и увидел над собой шатер из белых перьев. Крылья, вывернувшись под невероятным углом, куполом накрывали их обоих.
- Ты красивый, - вдруг вырвалось у Кайги против воли. Найд положил ему голову на плечо. – Но мне надо идти на кухню, иначе мы умрем с голоду. Ты же хочешь есть? Я – да.
И Кайга решительно шагнул прочь.
«Это просто мысли. Найд реагирует на эмоциональную окраску моих мыслей – вот и все. Но меня напрягает то, как он прикасается ко мне. Слишком чувственный взгляд, слишком притягательное тело. Я могу не справиться с собой. Я должен больше работать…» - думал Кайга, готовя еду.
На ужин он сделал тушенку с макаронами, но Найд не стал есть мясо, ограничившись остатками яблок и чаем. Кайга насторожился: если парень не будет есть, то точно помрет с голоду. Яблоки – это не еда. А если он вообще не ест мяса? Чем его кормить? Денег осталось не так много. Фрукты зимой стоят дорого. Вот еще одна причина написать и продать картину быстрее. Будет на что купить хорошей еды. Фрукты, может быть, орехи, мед…
После ужина, Кайга вновь вернулся к рисованию. Чтобы были видны цвета, он включил позади себя высокий торшер; в комнате было уже довольно темно. Яркий электрический свет падал на холст из-за его правого плеча.
Найд принялся бродить по квартире. Он что-то бормотал себе под нос, гуляя из комнаты в комнату, заглядывая в шкафы и ящики с вещами. Кайга не препятствовал: почему-то Найд напоминал ему делового кота, обследующего свою территорию, и он не считал себя в праве мешать ему.
Скоро он с головой ушел в работу.
Проработать последние детали, подобрать цвета, перенести набросок на холст. Первые мазки кистью. Размытый нейтральный фон. Тени. Основной тон кожи. Глаза, пальцы, волосы, мелкие детали. Рефлексы, полутона, оттенки…
Зевнув, Кайга понял, что уже довольно поздно. Одиннадцать! Где его ангел? Его уже давно не было слышно.
Выглянув из-за мольберта, художник увидел Найда. Тот спал на бархате возле прогоревшей печки. Не дело это, спать на полу. Кайга решил отнести его в кровать. Сам он хотел еще поработать. Ему не спалось, да и потом, надо дописать все до тех пор, пока масло не высохнет.
Он протер руки какой-то тряпицей и подошел к ангелу. Тот лежал, на боку, свернувшись клубочком.
- Найд…  - позвал он, но ангел не проснулся. Только мерно вздымалась грудь. Спит, как младенец.
Кайга поднял его на руки и понес в спальню. Крылья, словно длинный плащ, волочились за ними по полу. Неудобно, но что тут поделаешь! Главное – не наступить.
В спальне было темно. Кайга положил ангела на кровать, на ощупь укрыл его одеялом и вышел.
Почему-то ладони у него были влажные. Только выйдя в коридор, Кайга понял, как волновался. Волновался, что что-нибудь произойдет прямо сейчас, в этой спальне, в темноте, между ними. Он извращенец. Однозначно.
Как ни странно, работа пошла еще быстрее. Думать о Найде и рисовать его, – было одно удовольствие. И мысли можно было больше не сдерживать, – ангел ведь спал. Мысли у Кайги были самые разнообразные – от самых невинных до самых, в его понятии, испорченных. Впрочем, последние он сразу же со стыдом отметал прочь, но они то и дело упрямо всплывали в его голове. Зато Найд на картине получался, как живой. Кайга уже давно ничего и никого не рисовал с такой любовью.
К утру, точнее, часам к шести утра, картина была закончена.
«Надо же, - удивился Кайга, - как быстро наступило завтра. Ночью и правда хорошо работается». У него есть еще немного времени, чтобы поспать. А потом он сбегает в магазин за фруктами и овощами для Найда. Как раз успеет к завтраку… Вот только, на кровать к нему спать он не пойдет.
Немного подумав, Кайга улегся спать прямо на полу – там, где вчера вечером уснул ангел. У остывшей печки, на покрывале.
Лежа на бархате, художник вообразил, будто ткань сохранила запах Найда. Ведь тот просидел здесь весь вчерашний день. Завернувшись в ткань, Кайга закрыл глаза. Он поспит совсем чуть-чуть. Только до завтрака…
Проснулся он от тихих шагов по полу. Найд? Странно, что он его услышал, – обычно ангел ходил бесшумно.
Шаги направились к картине у дальней стены. Найд стоял возле нее минут пятнадцать или даже больше. Кайга поежился и, кажется, опять уснул. Почему-то бархат стал намного тяжелее. Но так даже теплей.
Проснулся он оттого, что его со всех сторон окружало тепло. Даже шевелиться не хотелось. Спину закрывало покрывало, а живот грело что-то мягкое и горячее. Не дай бог, опять Найд прижался во сне… Но ведь они засыпали в разных комнатах. Но ведь не может быть так тепло от одного покрывала. Надо открыть глаза и во всем разобраться, пока тело не начало реагировать на близость Найда уже известным способом… Кажется, оно уже реагирует. Он свихнется с этим странным ангелом.
Точно. Найд принес одеяло из спальни и улегся рядом с ним на полу, укрыв их обоих.
- Ты проснулся? С добрым утром. – Голос ангела у самого лица. Легкое дыхание щекочет его ресницы. Сердце уже стучит, как бешеное.
Еще не раскрывая глаз, Кайга отодвинулся, выбираясь из-под одеяла в холодный комнатный воздух. Обжигающе холодный. За фанерой и растрескавшимися стеклами – бесснежная декабрьская зима. Он заснул почти что на улице. Найд спас его, как минимум, от простуды, согревая своим теплом, пока Кайга, как дурень, валялся на полу.
- Могу греть и дальше, если ты еще мерзнешь, - предложил Найд.
- Ты стал лучше разговаривать, - удивленно произнес художник, раскрывая, наконец, глаза, чтобы увидеть самое невероятное зрелище на свете, его ангела.
- Всю ночь видел сны, и в них – учился, - сообщил ангел.
- Сны? – у Кайги появилось нехорошее предчувствие, и Найд его оправдал:
- Твои сны. И мысли. Всю ночь.
Кайга, покраснев, попытался вспомнить, о чем же он еще не думал в эту ночь, представляя и рисуя его, Найда. Хм… Видимо, Найд получил этой ночью о-о-очень хорошее и подробное образование… Чему же он его научил? Впору схватиться за голову и рвать на себе волосы. Кайга – кретин. Так что же, ему вообще не думать прикажете теперь??? Это катастрофа. Он, наверное, превратит парня в озабоченного маньяка, подстать себе.
- Может, ты хочешь узнать, чему я научился, - пробормотал Найд, медленно придвигаясь к нему под одеялом.
И тут же отодвинулся и улыбнулся обычной своей задорной улыбкой, словно говоря, что просто дурачил Кайгу. Тут и без слов ясно, что его разыгрывают. Кайга сумрачно спросил:
- И что это только что было?
- Когда? – ангел вопросительно приподнял брови.
- Дразнишься? – догадался художник.
Ангел искренне недоуменно моргнул.
- Не знаю. Зачем – дразнюсь? Что-то не так? Я что-то не то сделал? Мне не надо было приходить?
Боже мой, да он сейчас расплачется! Кайга сглотнул, живо припомнив вчерашнюю истерику, которая чуть не закончилась для него сердечным приступом.
- Нет, все хорошо… Спасибо… - и Кайга, осторожно притянул Найда к себе, обняв его за плечи. – Просто не думай об этом…
- Ладно…
Они пролежали так еще несколько минут, пока Кайга, не разомлевший от тепла, не начал засыпать снова… Но это уже никуда не годилось. Надо вставать и идти в магазин. У них на завтрак нет ни крошки!
В магазин он собрался минут за десять. Найд с легкой тревогой наблюдал за ним.
- Ты не волнуйся, я скоро приду, - сказал ему Кайга, уже стоя у двери в верхней одежде.
Ангел, босиком на холодном паркете, в одних брюках, с опущенными крыльями… выглядел, как побитая собака. Кайга подошел к нему.
- Ну, что такое? Что случилось? Ты не хочешь, чтобы я уходил? Но я сейчас вернусь. Это быстро. Обещай, что дождешься меня, ладно?
- Обещать?
- Да. Скажи мне, что будешь ждать меня и никуда не уйдешь, не исчезнешь, пока меня не будет. Обещаешь?
Он шмыгнул носом. Только бы опять плакать не начал!
- Обещаю.
- Вот и хорошо. Спасибо. – Кайга, не ожидая сам от себя, протянул к нему руки и обнял его, прижавшись щекой к его шее. – Я принесу тебе что-нибудь вкусное, хорошо?
Найд кивнул.
Художник оторвался от него и быстро вышел за дверь на лестничную площадку. Ему не хотелось прерывать объятия. Он бы с удовольствием простоял так целую вечность.
Магазин был в паре кварталов от дома. Знакомые продавщицы удивились, когда увидели, что он купил не водки, а яблок, апельсинов, сухофруктов, орехов и овощей. И шоколадку.
- Эй, Кайга, у тебя что, девушка появилась?
Художник замялся, впав в ступор. Девушка? Гм. Навряд ли Найда можно принять за девушку.
- Н-нет… - промямлил он, пряча глаза, - просто родственник приехал из дома. Парень еще молодой, почти мальчишка.
- Да-а? – Наина, симпатичная крашенная блондинка, сидевшая на кассе, захлопала глазками. – Может, познакомишь? – ей не очень везло с парнями, насколько Кайга слышал.
- Он несовершеннолетний, - мстительно сообщил ей Кайга, расплачиваясь за покупки.
- Жалко, - протянула девушка. – Кайга, а когда ты меня нарисуешь? Ты же обещал мой портрет, помнишь?
- Помню-помню, красавица! – Наина пару раз отпускала ему продукты в долг, поэтому он обещал ей портрет. В принципе, нарисовать было можно, но ему все время не хватало времени. Кайга заулыбался, думая, как бы потихоньку свалить отсюда. – Приходи на площадь около музея в свой выходной. У меня там знакомая художница, она очень хорошо портреты рисует. Я поговорю с ней, и она скидку тебе сделает…
- Ну, Кайга, я хочу, чтобы меня ты рисовал…
- Наина, мы что-нибудь придумаем, ладно? Извини, я должен сейчас идти…
- Ох, ладно. Но ты обещал, помнишь?
- Помню, помню! – крикнул Кайга уже у двери, махая на прощание рукой всему магазину.
Уфф, наконец-то он от них вырвался. Теперь – скорее обратно домой.
Уже открывая дверь квартиры, он почувствовал, что что-то не так. Ничего конкретного; просто дурацкое безосновательное предчувствие беды. Он распахнул дверь и прокричал в тишину коридора:
- Найд! Я вернулся! Быстро я, да?
Пусто. Безмолвно.
Ему вдруг показалось, что ангела, на самом деле, вовсе не было. Что Найд – плод его богатого болезненного воображения.
А что? Может, так и было?
У него появилась красивая галлюцинация на почве голодания или отравления алкоголем… Печально это осознавать, но, наконец, он, кажется, прозрел.
Ведь ангелов не бывает. Тем более, они не являются обнаженными к заросшим щетиной художникам, пьющим водку и торгующим второсортными картинами на площадях в любую погоду…
Кайга, мгновенно успокоившись и смирившись с этой правдой, медленно закрыл входную дверь, переобулся, снял верхнюю одежду и двинулся к кухне по длинному коридору вглубь квартиры.
Ни света, ни звука. Скрип половиц под ногами. Шаги его тяжелы от разочарования и горечи потери.
Он ведь, как ребенок, поверил в чудо, которого просто не могло быть.
Но…
Проходя мимо большой комнаты, он увидел, как сквозняком из-за приоткрытой двери в коридор выносит белые пушистые перья.
Галлюцинация? Реальность?
Какая разница?!!
Он осторожно вошел в комнату и ужаснулся. Все-таки, его воображение нельзя так травмировать. От увиденного у него защемило сердце. Опять сердце. Слишком много он, оказывается, может им чувствовать.
На полу, у стены, там же, где он нашел его в первый раз, сидел Найд. Его глаза тупо уставились в одну точку и казались остекленевшими. Руки медленно и методично выщипывали перья из крыльев. Перо за пером. Снова и снова. Пальцы механически выдергивали перо из крыла, держали его несколько секунд и выпускали на пол. Потом нащупывали следующее перо…
- Найд… Что ты делаешь?
Сумка с продуктами выпала из рук художника, но Найд даже не поднял голову на звук. Он выдернул еще одно перо. На его кончике висела капля алой крови.
- Найд!!! Прекрати!!! – он бросился перед ним на колени, обнял изо всех сил, сжимая его руки, чтобы он не мог ими шевелить, чтобы они не касались крыльев. – Найд, не надо, не надо. Остановись. Найд… Найд…
Он звал и звал его этим вымышленным именем, закрыв глаза и, кажется, плача. Ему было плохо, его мутило, ему было стыдно своих слез. Ему было больно оттого, что детская мечта могла превратиться в кошмар из болезни и умопомешательства. Он ощущал вину и раскаяние.
Наконец, рука Найда шевельнулась. Кайга затаил дыхание.
Ангел поднял руку и положил ее художнику на голову, пригибая его плотнее к своему плечу. Он погладил его волосы. На сердце у Кайги сразу стало тепло.
Они сидели, обнявшись, и для Кайги сейчас в целом свете никого не было ближе и роднее.
Найд постепенно оживал в его объятиях. Дыхание его становилось глубоким и более сильным, прикосновения – осторожными и медленными.
Кайга не насторожился, когда рука ангела опустилась с волос к нему на плечи. Ладонь начала рисовать неторопливые круги у него на спине. Это было приятно и очень успокаивало.
Кайга как-то ненавязчиво подумал о том, что не мешало бы и поесть сегодня. Он поднял голову с плеча Найда, посмотрел на него и утонул в его гипнотическом взгляде бездонных таинственных глаз. Это плохо, - понял Кайга, не имея ни малейшего желания отодвигаться. Губы Найда приблизились к нему, рука на его поясе напряглась, придвигая его ближе, заставляя прижаться к Найду. Кайга потерял равновесие, навалившись на него всем телом. Сразу стало жарко, а во взгляде застыло томительное ожидание.
Найд не спешил со своим поцелуем, словно давал время одуматься. А у Кайги, наоборот, все мысли из головы вылетели. Он мог только чувствовать. Для него это состояние близости, когда их губы были почти соединены, уже казалось поцелуем.
Найд осторожно наклонил голову чуть ниже, и их губы соприкоснулись. Кайга почувствовал их сухой жар, и по его телу прошла непроизвольная дрожь. Она длилась и длилась, мгновение за мгновением, нарастая и превращаясь в разочарованный стон, потому что Найд застыл, не делая больше ни одного движения навстречу.
И тогда Кайга сам, приоткрыв рот, потянулся кончиком языка к его губам, осторожно и нежно ощупывая их упругость, пробуя на вкус его дыхание. Неожиданно Найд обхватил губами его язык, аккуратно прикусив. Кайга всхлипнул, резко выдыхая из напряженных легких ненужный воздух. Их губы встретились, соединившись в одном отчаянном быстром движении… и Найд тут же приподнял голову. Кайга вцепился в его плечи и приподнялся вслед за ним, возобновляя поцелуй, не давая ангелу сбежать. Его язык снова обожгло горячей влагой его рта. Найд, кажется, тихонько застонал. Кайга положил руку ему на затылок, пригибая шею и не давая поднять голову; на этот раз их языки переплелись, медленно ощупывая друг друга, впитывая вкус и гибкость.
Найд, чудесный, непостижимый…
Хотелось стать еще ближе, и Кайга придвинулся к нему плотнее, непроизвольно вжимаясь в него бедрами. Еще раз, сильнее. Стало настолько жарко, что Кайга разорвал поцелуй и спрятал свое лицо у Найда на плече, в ямке около ключицы. Он попытался отдышаться, чувствуя, что сейчас начнет жалобно стонать оттого, что ему не выбраться из этого омута. Какая у Найда нежная и тонкая кожа… В ямке над ключицей трепещет нервная жилка. Ангел запрокинул голову, и Кайга лизнул его напряженную горячую шею, следуя за плавным изгибом. Голова кружилась. Между бедрами все горело и пульсировало. Это было невыносимо мучительно. Кайга напряг мышцы и снова прижался к нему, из последних сил, почти насильно вжимая Найда в стену, толкаясь и потираясь об него… и… кончая, закусив зубами складку его нежной кожи на горле…
Туман удовлетворенной похоти схлынул внезапно, уступив место ледяному ужасу. Кайга резко отодвинулся от Найда, с трудом разжав собственные пальцы, железными когтями вцепившиеся в его хрупкие плечи.
Он увидел багровые следы на месте отпечатков своих пальцев. И кровавый засос на изящной тонкой шее. В собственных брюках было горячо и влажно. Не удивительно.
Найд так и не разжал своих объятий, продолжая держать руки у него за спиной. Так тесно… так плохо…
Кайге захотелось выбраться на волю. Он почувствовал себя отвратительно гадко, грязно.
Он грязный. Он его испачкал своими прикосновениями.
Кощунство. Надругательство.
Одновременно с этим, Кайга чувствовал себя ослабевшим. Он попытался подняться или отодвинуться, вырваться, но сил ни на что не хватало.
Найд не отпускал Кайгу, несмотря на все его попытки освободиться.
Почему он продолжает поддерживать их близость, хотя она привела к такому грязному и мерзкому финалу?
Найд наклонился и легонько поцеловал его в лоб. Кайга всхлипнул, и тут внутри него что-то оборвалось. Следующие десять минут он рыдал у ангела на плече, стыдясь поднять голову и взглянуть на темнеющие синяки.
Почему он был так груб? И почему он сделал это с парнем? Вот два вопроса, на которые он категорически не мог найти ответа, а Найд тихонько баюкал его, как ребенка, в своих объятиях, укутав его теплом и незаслуженной нежностью.
- Прости меня, - пробормотал Кайга, когда смог говорить.
- Почему ты извиняешься? – так же тихо спросил у него Найд. Его щека лежала у него на затылке, дыхание Найда щекотало его волосы.
- Потому что… я это сделал… с тобой, - Кайга приподнял голову, поглядев на темные отметины на плечах.
Найд медленно вздохнул.
- Это было хорошо.
- Что? – Кайга от удивления даже приподнял голову, хотя сидеть так было все же очень приятно. Приятно и спокойно. Он бы просидел так вечность, несмотря на угрызения проснувшейся совести… и неумолимо остывающие брюки.
- То, что ты чувствовал. Я наконец-то это понял. Вчера еще не понимал, а сейчас – сумел постигнуть…
Вчера? Ах, в ванной… Кайга просто сжался в комочек, со стыдом понимая, что не только каждая его мысль, но и каждое его ощущение доступно ангелу.
- Почему со стыдом? – Найд удивился. – Почему ты стыдишься этих чувств? Они прекрасны. Ведь тебе нравится. Так почему? – этот вопрос действительно серьезно его волновал.
- Почему? Я правда не знаю, - удрученно ответил Кайга. – Может, потому что слишком долго жил один и отвык от людей… Может, потому, что ты – парень, и я не должен такого испытывать рядом с тобой.
- Почему? Почему не должен? – Найд поднял голову и заглянул ему в лицо.
- Потому что ты – такой же, как я.
Найд непонимающе наклонил голову набок. Кайга вспылил.
- Ты – парень, как и я! Мы не должны заниматься таким вместе, понимаешь? Это неправильно. Так только извращенцы поступают… о-ох… получается, я теперь извращенец, да? – закончил он жалобно? – если меня… меня к тебе…
- Что?
- …тянет, - пробурчал Кайга себе под нос.
- Не знаю, - честно ответил Найд. – Но мне не кажется это страшным.
- Еще бы, - хмыкнул Кайга, – ты же просто ребенок.
- А где твои крылья?
- А? – художник даже на время позабыл о своих терзаниях. – Какие крылья?
- Как у меня. Ты говоришь, что мы одинаковые, но я этого не вижу…
Кайга замолчал, серьезно обдумывая, как объяснить Найду, что, в вопросах определения пола, член между ног важнее, чем крылья за спиной.
- А, не надо, я все понял! – Найд улыбнулся. – Но, видишь ли, у тебя нет крыльев. И поэтому мы разные, точнее, не совсем одинаковые, и поэтому можем быть вместе.
- Чего? – Кайга почувствовал, что у него мозги поплыли от такой извращенной логики.
А Найд тем временем разжал руки, наконец, выпустил Кайгу из объятий. Не успев сообразить, что свободен, Кайга ошалело наблюдал за тем, что Найд стал делать дальше.
- Я хочу сравнить, так ли мы похожи, как ты утверждаешь, - пояснил он, протягивая руки к его ширинке.
- НЕТ!!! – Кайга в ужасе отшатнулся, а Найд… засмеялся, рассеивая вокруг, вместе со смехом, легкое и радостное настроение.
- Придурок, все шутишь? – с облегчением проворчал Кайга. – Ты мне лучше объясни, что тут было, когда я вошел? Зачем ты выдирал перья?
- Какие перья, - Найд непонимающе посмотрел на него.
Кайга поджал губы. Иногда ему казалось, что они разговаривают на разных языках.
- Вот эти перья, - сказал он, махнув рукой на ближайшую кучку белого пера на полу, что сугробиком ютилась у их ног.
- Это… мои? – пробормотал Найд, растерянно пытаясь разглядеть себя. – Это я сам? Ты видел?
- Ну, - подтвердил художник.
- Я ничего не помню. Помню, что ты ушел. Мне стало грустно, и я решил последовать за тобой, за твоими мыслями. Но ты ушел слишком далеко, и я потерялся. Заблудился, понимаешь? А, когда пришел в себя, ты уже опять был рядом.
- Слушай, если мне придется уйти, ты не должен…
- Я знаю, - Найд кивнул. – Я уже понял. Зато я читал мысли других людей! Я узнал много нового…
Кайга скептически поджал губы. Он не разделял энтузиазма Найда. Он мог с уверенностью сказать, что мысли людей, не стесненные ни условностями, ни морально-нравственными понятиями, могут отражать все темное и грязное из внутреннего мира человека, и потому непригодны для обучения молодого неопытного ангела…
- Ты ошибаешься, - чуть обиделся Найд. – Даже если человек думает о чем-то запрещенном, он подсознательно придает этому негативную окраску. И я это понимаю. Он высказывает свое отношение к обдумываемому предмету, и я узнаю его одновременно с мыслью…
- Ну, как знаешь, - Кайга медленно поднялся с пола. – Все равно, я не могу тебе этого запретить, верно?
Найд посмотрел на него снизу вверх.
- Тебе не нравится, что я читаю тебя, правда? Хочешь, я не буду этого делать? – Кайга с сомнением посмотрел Найду в глаза. – Правда, не буду. Я смогу тебя не слушать.
- Хорошо, - наконец, кивнул художник. – Мне было бы гораздо удобнее…
- Мне тоже, - серьезно кивнул Найд. – Мне больше нравится говорить вслух, хоть это и труднее.
- Я пойду переоденусь, а потом приготовлю завтрак, ладно? Хотя, по времени, это уже, наверное, обед будет.
- Ладно, - и Найд улыбнулся.

Только на кухне, нарезая хлеб и моя фрукты, Кайга попытался логически осмыслить то, что с ним произошло. То, что случилось с ним и Найдом, когда ангел пришел в себя. И снова не смог объяснить для себя, что же именно толкнуло его на поцелуй и… то, что произошло дальше. Все произошло так быстро, словно он был еще молодым несдержанным мальчишкой. Он просто… взорвался эмоциями, едва ощутил поцелуй Найда. Он потерял голову. Он…
Найд вошел на кухню и присел на табурет. Положив локти на стол, он с интересом наблюдал за художником, неторопливо собирающим завтрак. Хлеб – на одну тарелку, яблоки – на другую, горячую воду – в заварочный чайник, кружки и сахарницу – на стол…
Нахлынула какая-то домашняя атмосфера, уютная и безмятежная. Было так хорошо, что Кайге захотелось обнять самого себя за плечи и сдержать это чувство в себе, сберечь его, не растерять.
Глаза Найда светились теплом и пониманием.
Они молчали.
До тех пор, пока на десерт Кайга не достал шоколад.
Он не знал наверняка, будет ли его есть Найд, но решил рискнуть.
Найд сходу умял половину шоколадки, и Кайга еле-еле успел отнять у него вторую половину.
- Ну, Кайга! -  жалобно заныл Найд, - ну, пожалуйста! Ты же сам шоколад не любишь!
- Ты обещал не читать мои мысли! Оставим шоколад на потом.
- Но я хочу сейчас, - гнул свое ангел.
- Нет, потерпи до вечера. Съешь за ужином.
Ангел замолчал, но продолжал смотреть на художника жалобным щенячьим взглядом.
- И не пытайся меня растрогать.
Найд продолжал смотреть.
- Нет, Найд, и не проси. Ну, почему тебе надо съесть все сразу? Неужели потерпеть не можешь?
Ангел отрицательно помотал головой.
- Нельзя. Потерпи.
Какой печальный взгляд…
- А если очень хочется?
Такому нежному и печальному взгляду невозможно противиться…
- Очень? – почти сдавшись, спросил Кайга.
- Очень.
- Ну, тогда можно…
и счастливый сладкоежка разделался с шоколадкой за полминуты. Кайга тоскливо проводил глазами последний кусочек. Он вовсе не не любил шоколад. Он просто его не ел из принципа экономии. А, глядя на ангела, ему внезапно захотелось сладкого.
Он представил, какие у него сейчас, должно быть, вкусные губы. Вкуса теплого шоколада. Поцелуй бы был таким сладким…
Он поднялся из-за стола и направился в раковине, чтобы помыть кружки из-под чая. Хватит мечтать. Он становится порывист и не держит себя в руках. Он обернулся к Найду, и еще раз прошелся взглядом по его плечам, где на нежной коже чернели отпечатки пальцев.
Он больше не допустит такого. Он не должен.

После обеда он снова рисовал. А Найд сидел или бродил рядом, рассматривал картины или рассказывал истории, которые услышал у других людей, с непривычки заблудившись в их мыслях, когда попытался следовать за Кайгой. Поразительно, как много можно узнать всего за сорок минут. Он рассказывал о проделках домашних питомцев, о содержании мультфильмов и новостей, о различных временах года и местах, где никогда не бывал. Поразительно, неужели люди думают только об этом? – рассуждал Кайга. В таком случае, чего же он боялся, когда считал, что ангел научится только дурному, читая чужие мысли? Потом пошли описания других миров и приключений вымышленных персонажей. Да, люди думают еще и о книгах. Я бы тоже заблудился, - решил Кайга, - если бы на меня сразу обрушилось столько информации.
Его волновало, сможет ли Найд остаться завтра один на весь день. Он хотел попытаться продать несколько картин. Ангел заверил его, что он может спокойно уходить. Скучно ему не будет, а возвращаться он уже умеет и ни за что больше не заблудится.

Вечер наступил внезапно. А они даже и не обедали. Проболтали весь день и не заметили, как пролетело время.
Кайга заварил чаю, и они выпили его в большой комнате, сидя на покрывале, и смотрели на огонь, оживленно мерцающий в печке.
Сегодня на улице уже было холоднее, чем вчера. Наверное, скоро пойдет снег. Найд очень хотел его увидеть, даже просто из окна. Он хотел увидеть, на что похожи белые пушистые хлопья, падающие с небес на землю.
- Они похожи на твои перья, только очень холодные, - говорил Кайга чуть растягивая слова. Его разморило от тепла, и глаза немного слипались. – Когда берешь снег в руки, он тает и становится водой.
- Водой?
- Слушай, откуда ты такой взялся? Даже не знаешь, что такое снег. – Кайга внимательно посмотрел на Найда.
- Я… - тот пожал плечами. – Я ничего не помню. Я просто упал с неба, как снег о котором ты рассказываешь. Я помню, как летел. А куда, зачем – не знаю. Ты тоже не знаешь, для чего я тут появился? Почему?
- Хм… - художник улыбнулся. – Значит, даже ангелы мучаются, пытаясь найти смысл жизни?
- Смысл жизни? – Найд притих, словно ребенок, который слушает начало новой сказки.
- Всех людей мучает вопрос, зачем мы живем, почему мы тут появились и какой во всем этом существовании смысл. Выходит, даже ангелы не знают на него ответа.
Найд замолчал. Потом поднял голову и спросил:
- А разве смысл не в том, чтобы жить?
- Но для чего?
- Чтобы жизнь продолжалась. – Он тяжело пожал плечами, и крылья, шурша, тоже приподнялись вместе с ними. – Люди живут, и в этом смысл их существования.
- Как у тебя все просто, - проворчал художник. – Ты, прям, философ.
- Каждый должен найти для себя свой личный смысл, чтобы жить. Найти интерес, волю к жизни. Поэтому жизнь и интересна – ведь у нее столько граней и причин, что она мерцает, как кристалл, отражая свет каждой звезды и отражаясь в каждом из зеркал.
- Ты меня совсем запутал…
- То ты говоришь, что у меня все просто, то – что я тебя запутал.
- Скажи, ты просто притворялся тупым или ты такой гений, что за два дня научился всему, и даже узнал смысл жизни?… Там, где ты вырос, наверное, очень скучно, ведь ты так быстро все узнал… Вам, ангелам, очень скучно жить… - голос Кайги становился сонным, художник засыпал...
- Может, ты и прав. Может, поэтому я решил сбежать? Или меня выгнали? Какая разница, ведь я все равно ничего не помню… Так что, это не важно…
- Твоя логика – потрясающая… М-м-м…
- Эй, ты и правда спишь? – Найд возмутился. – Не спи! Давай еще посидим, тут ведь так хорошо!
-Сиди-сиди, а я немного полежу… Еще чуть-чуть, ладно?
Найд вздохнул, отставил пустую кружку, легко поднялся и куда-то вышел из комнаты. Кайга с облегчением погрузился в сон. Но, не прошло и десяти минут, как ему приснилось, что его раздевают.
Художник с трудом разлепил глаза. Его действительно раздевали. Пальцы Найда были неуклюжими, но настойчивыми.
- Эй, ты что делаешь? Не надо… Я больше не хочу… Мы не должны…
- Я отнесу тебя в душ. Перед сном надо принять душ.
- Э-эй, с чего это ты взял? Я не хочу никакой душ, я спать хочу!
- Еще рано, чтобы спать. – Найд был непреклонен.
- Такой вредный! – пожаловался Кайга потолку. И тут же покрылся мурашками от холода, потому что Найд как раз стянул с него последнюю деталь одежды, бросив ее на пол. – Эй, ты куда мои трусы дел?!!! Поставь меня на место!!! Эй, тут же холодно!
Бесполезно. Найд легко, как ребенка, поднял Кайгу на руки, – откуда только силы взялись? – и понес его в ванную. Там уже была включена горячая вода. Густой пар обволакивал теплом.
- Эй, я не хочу в душ, - продолжал канючить художник.
Но ангел уже опустил его в ванную и, спустя полминуты,  залез туда следом за ним.
Кайга сидел прямо под душем, вода лилась ему прямо на голову и плечи. Художник что-то ворчал, не делая ни малейших попыток встать и выбраться. Если Найду хочется с ним возиться, - пусть возится и дальше. Замечательно. Ангелу только того и надо было.
Развернув его спиной к себе, Найд тоже опустился возле него на колени и принялся намыливать мочалкой его плечи и спину. Приятно, черт возьми. Он массировал кожу именно с такой силой, с какой это было нужно. Кайга аж замурлыкал от удовольствия, а Найд негромко рассмеялся, когда услышал.
- И не вздумай смеяться, - проворчал Кайга, выгибаясь под его руками.
- А то – что? – подначил его Найд.
- Перья повыдергаю.
- Не сможешь, - ответил Найд, а рука с мочалкой тем временем проскользнула по ребрам и переместилась на грудь.
Когда Найд нагнулся над ним, Кайга спиной ощутил прикосновение его кожи. Они оба разгоряченные, и их покрывает мыльная пена.
Рука с мочалкой скользнула по груди, задев правый сосок. Кайга зажмурился. Ох, только не сейчас. Он подумал, что, если еще немного подастся назад, то тогда наверняка точно сможет определить, возбужден ли Найд. Его собственный член, кажется, уже начинал твердеть.
- Так, теперь руки, - деловито проговорил Найд, заставляя его поднять вверх сначала одну, а затем другую руку. Когда мочалка шершаво скользила по подмышкам, Кайга внутренне сжимался. Внутренняя сторона локтей тоже оказалась чувствительной. Да что там, все его тело начинало реагировать на прикосновение с болезненной чувствительностью.
Наверное, Найд делает с ним что-то неправильное. Нет, это он сам неправильный.
Ангел наклонился к его уху и проговорил:
- Извини, но не мог бы ты перестать рассуждать о такой ерунде? Это я слышу, даже стараясь не обращать внимания. Правильно, неправильно… Ты-то сам еще не устал от этих повторяющихся мыслей?
- Устал, - согласился Кайга.
- Намылишь меня? – попросил Найд, поднимаясь во весь рост.
Кайга поднялся вслед за ним, взгляд его уткнулся в колени, но потом непроизвольно скользнул вверх. И замер. Н-н-надо же… Он не ожидал от себя такой реакции, но все его тело вздрогнуло. Обнаженный Найд, со стоящим членом, был прекрасен. Да, не человек. Да, слишком совершенен. Да, слишком правдив в своих желаниях. Но зато он не делает из этого суеты или катастрофы, просто демонстрируя все свои чувства, как есть.
Он протянул руку за мочалкой, промыл ее в воде, заново намылил. Встал вплотную к Найду, опустив глаза куда-то вниз. Как же он себя неуверенно чувствует. Еще полшага вперед – и между их телами даже места для воздуха не будет. Вечно Найд его чем-то искушает.
Он медленно, дрожащей рукой, массировал грудь и плечи Найда, не понимая, намыливает его или уже ласкает. Ощущение упругих мышц и нежной кожи приводило его в восторг, плавные скользящие движения собственных рук создавали ощущение то ли танца, то ли магического ритуала.
Он завел руку Найду за спину, чуть приподнимая крылья, путаясь пальцами в намокших перьях и поглаживая мочалкой позвоночник. Ангел чуть прогнулся. Кайга невольно охнул, когда что-то прикоснулось к нему внизу живота. Так внезапно, что мышцы сами сократились. Его член тоже напрягся и вздрогнул, чуть поднявшись выше. Вожделение, подобно горячей воде, окатило его с головы до ног.  Найд, словно этого ждал, придвинулся к нему, вытягиваясь и прижимаясь к его влажной коже, прикасаясь всем телом. Так хорошо, влажно, горячо, бесстыдно и откровенно. А вот тут, между ног, еще и жгуче неудовлетворенно… Но…
Кайга прошептал ему на ухо, словно предупреждая:
- …не вынуждай меня…
и Найд покорно отодвинулся. Ненамного; только чтобы позволить и дальше его мыть. Правильно, он сам всю эту ванную затеял.
Можно даже немного отомстить ему за это.
Кайга, едва скрывая усмешку, опустился перед ним на колени. Мочалка начала неторопливо поглаживать стройные голени, а затем – колени и бедра. И все – безумно медленно.
Кайга вдруг как-то внезапно понял, что дыхание Найда уже давно стало прерывистым и рваным. Хорошо, значит, он не один тут голову от похоти потерял.
Волосы у Найда везде были белыми. Мягкие курчавые волоски в паху – тоже. Кайга почему-то заинтересовался этим видом – покрасневшая головка, выступившие чуть голубоватые вены на напряженном стволе и белесая почти прозрачная поросль, которую так хотелось пощекотать пальцами.
- …садист, - простонал Найд, чуть не плача.
- Да, и еще какой! – почти радостно сообщил ему Кайга. – Раздвинь ноги; там тоже надо вымыть.
И снова ангел его послушался. Рука с мочалкой легонько прошлась по внутренней стороне бедер, проскользнула за яички, поднялась к ягодицам… И Кайга встал, повернувшись к ангелу спиной.
- Теперь – смываться! – скомандовал он.
- Кайга…
- Что?
Когда художник обернулся, в его глазах плясали смешинки пополам с бешеными всполохами.
- Ну, пожалуйста… - Найд протянул к нему руки, но Кайга остановил их, не давая ни обнять себя, не прикоснуться. Он сжал запястья Найда и подвел его к душу, притянув под воду.
Когда мыло было смыто с них обоих, Кайга отступил чуть в сторону, зашел Найду за спину и снова крепко взял его за запястья, уже соединив руки за спиной. Немного мешались крылья. Ангел встревожился.
- Кайга? Что ты собираешься…
- Не бойся, маленький. Я всего лишь собираюсь помочь нам обоим. Сейчас…
Он стоял позади него, и Найд дрожал от нетерпения и возбуждения. Сейчас… что будет сейчас?
Кайга сжал его запястья еще сильнее, завел одну руку вперед и, быстро протянув ее к крану с холодной водой, крутанул его на полную. Найд дернулся и закричал.
На них обоих обрушился поток холодной воды.
- Ты… придурок, псих, ты что делаешь? Холодно!
Найд дергался, но никак не мог освободиться; Кайга держал его очень крепко.
- Это за то, что ты мне поспать не давал! – заявил он, отфыркиваясь от холодного душа; у него перехватывало дыхание.
Они стояли так минут пять, пока обоих не начало колотить от холода. Вода была по-зимнему ледяной; просто обжигающей.
Потом, выключив душ, Кайга взял полотенце и принялся растирать Найда, попутно бормоча какие-то извинения. Но ангел и сам уже посмеивался, отнимая у него полотенце и начиная вытирать самого Кайгу. Вторым полотенцем художник решил, как следует, просушить крылья. После холодного душа, во всем теле чувствовалась бодрость и легкость. Честное слово, он бы взлетел, если бы смог.
Найд стоял спокойно, разведя крылья в стороны, позволяя ему протирать влажные перья. Кайга вспомнил свое недавнее возбуждение и негромко спросил:
- Пойдем в постель?
- Да, - просто ответил Найд.

Ой. Что же они могут сделать сейчас? Найд на все согласен. Вот только Кайга не знает, решится ли он на что-нибудь, ведь у него нет опыта в отношениях подобного рода … Да и потом, если судить по человеческим меркам, они же знакомы всего два с половиной дня! На самом деле, он о Найде ничего не знает. Хотя бы для приличия и спокойствия собственной совести, нужно подождать еще немного. Хотя, кто тут вспомнил о совести? Его собственная – уже давно валяется в отключке после нервного коллапса из-за того, что Кайга позволил себе прикасаться к парню, позволил себе желать его.
Да, он его хочет. Но он еще подождет. Не хочет спешить. Поспешность – тоже неправильна. Из-за поспешности, кажется, будто все их отношения несерьезны. А это не так.
Во всей квартире было темно и  тихо.
Они, не включая свет, прошли в спальню и нырнули под одеяло.
Кайга скоро прижался к ангелу, чувствуя, что из-за опрометчиво принятого холодного душа, он, как следует, промерз. Температура тела  Найда была выше, и от него просто веяло теплом.
Ангел обнял его, и Кайга запоздало пожалел о том, что они легли в кровать обнаженными. Еще минуту назад он думал, что холодная вода выстудила из него все мысли подобного рода. Но теперь его, кажется, скоро опять потянет к Найду.
Он – неправильный. Почему же ему все время приходится бороться с собой? Он даже подождать не может. Должен, но не может.
Они лежали на боку; нижнее крыло ангела, наполовину раскрытое, высовывалось из-под одеяла и спускалось с кровати на пол. Верхнее – укрывало их обоих. Кайга впервые подумал о том, как же ангелу с ними, наверное, неудобно. Ну, хотя бы, они не тяжелые.
- Ты знаешь, - прошептал Найд, - вечером и ночью у людей совсем другие мысли. Особенно, если они не прячутся от себя и ничего не скрывают. Они такие таинственные. – Его рука тихонько погладила Кайгу по спине. – Такие чувственные…
- Надо же… - пробормотал Кайга, - я и не подозревал. А ты знаешь, что подглядывать и подсматривать нехорошо?
- Догадываюсь, - улыбнулся ангел. - Но мне же нужно откуда-то узнавать…
- Узнавать что?
Найд снова улыбнулся:
- Узнавать, что мне с тобой делать.
Художник нахмурился.
- А надо ли что-то делать?
Найд медленно убрал руку с его спины.
- То есть?
- Я говорю, разве тебе надо что-то со мной делать? Мы же, кажется, спать собирались. Вот и давай будем спать.
- Эй, ну, ты чего, Кайга? Я тебя чем-то обидел?
Кайга и сам не понимал, что с ним произошло. Зачем он стал так резок с ангелом.
Найд попытался прикоснуться к его плечу, но Кайга резко отдернул руку.
- Нет, ничем ты меня не обидел. Просто… не надо так со мной разговаривать. Вот и все.
Найд завозился под одеялом, потом вообще откинул его и сел на кровати.
- Знаешь, что… Знаешь…
- Что? – переспросил Кайга с каким-то мрачным удовлетворением.
Найд тяжело вздохнул.
- Ничего.
Минуту художнику казалось, что Найд ляжет обратно, но он лишь помедлил немного, потом поднялся с кровати и вышел из комнаты, оставив его одного. Дверь за его спиной скрипнула, шаги растворились в коридоре.
Кайга тяжело вздохнул. Они что, только что поссорились? Вот прямо так, просто? А, может, Найд еще вернется? Не может же он быть таким гордым, да? Или может? И с чего это Найд психанул? Что он такого ему сказал, что ангелу не понравилось?
Хотя, он добился именно того, чего хотел: ангел его не трогает. Он же хотел подождать, да? Вот ничего и не происходит, и с Найдом они теперь вообще в разных комнатах спят.
Все-таки, как-то нехорошо получилось. Кайга не хотел его обижать…
Он просто нервничает. Он боится.
Боится того, что начинает чувствовать.
…чувствовать?... Кайга задержал дыхание, прислушиваясь к себе. Так вот, кажется, в чем дело? Он начинает чувствовать.
Но тогда он, тем более, плохо поступил с Найдом.
Он вообще с ним ужасно поступает все время. И сегодня днем. И раньше… И вообще, что может дать ангелу бедный безызвестный художник? Ну, ничего. У него ведь ничего нет! А Найд, тем не менее, остается с ним. Он прочел разумы многих людей, понял, наверное, кто такой Кайга и какой статус в обществе он занимает, но он до сих пор остается с ним. Он не уходит, а это уже хорошо…
Точнее, он не уходил до тех пор, пока Кайга не прогнал его своим отказом.
Художник вздохнул.
Он должен извиниться.
Ведь он не хочет, чтобы все вот так вот закончилось.
Да, он должен извиниться и  объяснить Найду, почему оттолкнул его.
Завернувшись в одеяло, - черт, как холодно-то! – Кайга вышел из спальни. Первым делом, он заглянул в большую комнату.
Ангел был там. Сидел спиной к выходу и смотрел на прогоревшую печку.
- Найд? Прости меня.
Кайга подошел к нему и накрыл его одеялом. Заглянул в лицо ангелу. На щеках блестели мокрые следы от слез.
- Ох, Найд, ну, прости меня, пожалуйста.
Художник положил руку между его крыльев и обнял его, уткнувшись носом ангелу в плечо.
- Прости, я не хотел тебя обидеть…
- Хотел, - прошелестел в ответ Найд.
Его лицо было поднято вверх, придавая всему его облику страдающее выражение.
- Найд… Ты знаешь, почему я так себя веду? Ты ведь понимаешь?
- Не понимаю. – Ангел был непреклонен.
- Но ты ведь…
- Ты же сам запретил мне читать твои мысли. Вот я тебя и не понимаю теперь.
Его голос звучал мстительно.
- Тогда прочти меня… прочти меня прямо сейчас. – Кайга чуть приподнял лицо и несмело коснулся его плеча губами.
Найд повернул к нему голову.
- А если уже я не хочу?
Кайга в ответ просто посмотрел на него. Посмотрел пристально и настойчиво, словно попытался передать свои мысли силой, словно пытаясь заставить Найда последовать его просьбе,… он просил простить его. Простить и понять. Господи, как же он нуждался сейчас в понимании…
- Не плачь, - проговорил Найд, коснувшись теплыми пальцами его щеки.
Он что, плачет? А он и не заметил. Надо же.
- И ты. – Кайга, в ответ, тоже провел ладонью по лицу Найда, стирая следы своей обиды.
Как же они сейчас, наверное, смешно выглядят, - подумалось художнику. И как же хорошо, что на них некому смотреть.
- Найд?
- Что?
- Прочтешь меня?
- Ты уверен? Действительно хочешь этого?
- Я хочу, чтобы ты доверял мне.
- Хорошо…
Кайга попытался сосредоточиться и уловить хоть какое-то изменение в собственном разуме или внутреннем мире, но ничего не почувствовал. Как же зыбко должно быть прикосновение мыслей Найда, что он ничего не почувствовал в ответ… Найд хрупкий, нежный, отзывчивый; Кайга не должен причинять ему боль. Но постоянно – невольно – причиняет. А еще он боится, что начинает чувствовать к Найду слишком многое. То, что не к каждому человеку чувствуешь. И уж точно не к представителю своего пола…
- Кайга…
- Да?
- Сколько раз я должен тебе сказать, чтобы ты перестал мерить меня человеческими мерками? Я же не человек.
- Это ты так думаешь. А я считаю иначе, - парировал Кайга смущенно. Похоже, Найд снова прочел больше, чем нужно. – Но даже если и так…
- То что?
Кайга смущенно прошептал:
- Мне нужно еще немного времени. Понимаешь? – он опустил голову и уткнулся лбом в плечо ангела. – Это так непривычно. Все понимать и одновременно чувствовать то, что не должен. Все вместе – и свое тело и свою душу… И то и другое как будто не принадлежит больше мне. Как будто я просто хранил их... – Кайга замолчал.
- Для чего?
- …чтобы вручить… - он совершенно стушевался, боясь, что его неправильно поймут, что над ним посмеются, что его оттолкнут – как недавно оттолкнул он сам…
Но Найд просто повернулся и обнял его.
- Я бы мог сказать тебе «спасибо», но теперь я знаю, что этого недостаточно для благодарности, - шепнул он. – Тем более, что я виноват перед тобой и должен просить твоего прощения.
Кайга поднял на него глаза.
- Это за что это ты собрался извиняться?
- За то, о чем я хочу тебя попросить. Тебе это трудно, но я очень этого хочу. Тем более, что для тебя это все еще очень постыдно…
Кайга раскрыл рот.
- Мне так хочется почувствовать это рядом с тобой… при тебе…
Кайга закрыл рот и судорожно сглотнул.
- Я не должен так настойчиво приставать к тебе. Но ничего не могу с собой поделать… - огорченно и смущенно закончил ангел. – Вот. Ты мне поможешь? Помоги мне. Да… вот так… Я… мне нравится… М-м-м…
Кайга более-менее очнулся только минуты через три, когда они уже вовсю целовались. Его внутреннее «я» удивленно наблюдало за ним со стороны.
Вот он целует парня, а ему не плохо, и в обморок он не падает. Ему просто приятно, и ничего криминального или пошлого тут нет. Они просто делят на двоих свои чувства друг к другу. Что же тут такого неправильного? Ничего.
Близость. Она так прекрасна.
А еще любовь. Но в ней еще нет уверенности. Только робкая надежда. И эта надежда так трогательна.
Поцелуи и поцелуи. Все более откровенные. Более интимные. Казалось, что Найду вообще не свойственно смущение. Только открытая и честная демонстрация своих чувств. Одно это уже заводило Кайгу. Найд в его руках был ветром, порывистым и свободным.
Он действительно быстро возбудился. Сказалась, видимо, еще долгая прелюдия в душе. И ссора не остудила его пыла. Теперь, постанывая в руках Кайги, Найд пытался избавиться от лишнего напряжения.
Кайга, когда до этого додумался, даже немного обиделся. Но, разве не так же он поступал до этого с Найдом?
Наверное, те синяки, которые он оставил у него на плечах, сильно болят.
А, Найд, в отличие от него, нежен и осторожен. Он не причиняет ему боли. Просто он доверяет себя ему.
Так трогательно.
Кайге внезапно захотелось наслаждаться им. Не обладать при помощи своего тела, а просто эгоистично наблюдать со стороны. Любоваться им и тем, как именно его руки и его поцелуи доведут его до грани. Кайге захотелось вести его до самого конца…
- …да… наконец-то… - простонал Найд, целуя его подбородок.
Как странно. Найд не коснулся себя и пальцем, просто ласкал и целовал Кайгу, а заводился от этого так, будто получал все ласки сам.
- Найд, помоги мне…
- А? – расфокусированный взгляд черных глаз с трудом сосредоточился на нем.
- Я не знаю, как… я не умею…
Не говоря ни слова, Найд потянулся за его рукой и положил ее себе на шею.
- Просто погладь меня…
Теперь Кайга лежал на полу, чтобы Найду было удобнее его целовать; честно говоря, его просто ноги не держали. А Найд расположился поверх него… Он стоял на четвереньках; все, как тогда, в день их знакомства.
Почувствовав ласкающие прикосновение его руки, Найд сменил позу, усевшись Кайге на живот. Его горячие пальцы погладили соски Кайги.
- Скажи, тебе приятно?
- Не знаю, - прошептал в ответ художник. – Вряд ли я настолько чувствительный, так что ты можешь просто…
Найд, ни слова не говоря, ущипнул его, и Кайга от удивления охнул.
- Ты чего?
- Очень больно? Дай поцелую… - он наклонился над ним, и Кайга почувствовал не прикосновение, а горячее тепло его рта. И еще было щекотно. Но вот было ли это приятно, он не разобрался.
Чуть разочарованно, Найд откинулся назад, и его ягодицы нажали на член Кайги. Ох. А он и не заметил, когда проснулось его возбуждение. Найд снова приподнялся и легонько потерся об него ягодицами. Кайга с облегчением подумал о том, что сейчас почти темно. Неизвестно, как бы он реагировал, если бы четко видел все, что творит с ним этот ангел. Неужели для него не существует никаких запретов?
Конечно же, не существует. Но, в отличие от него, Кайга еще не готов…
- Найд… Найд, послушай, я не знаю… смогу ли я сейчас…
Он еще не преодолел этот порог. Все еще слишком непонятно, слишком ново для него.
Найд в ответ только улыбнулся, – художник услышал улыбку в его голосе, – и сказал:
- Дай мне твою руку… я хочу… твои пальцы…
Кайга вздрогнул, а Найд застонал прямо ему на ухо, обдавая кожу жарким дыханием.
- …твои пальцы… во мне…
От такого можно было бы и кончить. Кайга просто от неожиданности онемел и не мог найти слов, чтобы согласиться или отказать.
Найд действовал быстро и решительно. Кайге тоже захотелось обрести кусочек его уверенности. Поразительно, неужели это он тоже узнал из чьих-то мыслей? Насколько испорченным должен был быть этот человек?
Найд поцеловал его ладонь, потом нежно погладил кожу одними губами, перейдя к подушечкам пальцев. Подышал на них и легонько лизнул. А когда принялся их посасывать, Кайга медленно ввел пальцы ему в рот. Короткий стон Найда, – и он вытащил пальцы. Потом – снова двинул их обратно. Похоже, ангелу это понравилось. И все же, он собирался сделать нечто другое… Да.
Смоченные слюной пальцы Найд осторожно притянул к своим ягодицам. Кайга, уже давно догадавшись, что от него требуется, судорожно перевел дыхание. Так страшно и незнакомо. Найдет ли он в себе силы…
Найд не выпускал его руку до самого конца, направляя ее в себя. Кайге казалось, что его разум плещется в агонии неуверенности, страха и странного вожделения. Все получится. У них все получится.
Ему захотелось ощупать Найда изнутри. Продвинув пальцы чуть вперед, он шевельнул ими, пытаясь привыкнуть с этой пульсации, к этому теплу и напряженной пластичности. Как все незнакомо… Неужели это приятно?
Найд застонал отчаянно, словно каждое движение Кайги причиняло ему страдание. Не выпуская его запястья из рук, Найд шевельнул ягодицами, направляя его пальцы глубже.
- …а-а-а… да, вот так… да…
Его шепот постепенно истаял; только губы продолжали беззвучно шевелиться. На лице застыло сосредоточенно блаженное выражение. Глаза были плотно закрыты.
Потом Найд задвигался слегка быстрее, и Кайга, наконец, уловив ритм, начал двигать рукой жестче. Трахать его пальцами. Найд тихонько захныкал, откинулся назад, облокотившись на локти, широко развел колени. Теперь он почти лежал на его члене, надавливая на него всем телом с каждым толчком пальцев Кайги.
Кайга закусил губу. Это было… с ума сойти.
Другой рукой он погладил член Найда, осторожно и ласково сдвигая горячую нежную плоть к головке, давая ей почти выскользнуть из ладони, а потом опуская руку обратно, натягивая уздечку. Ладонь его сразу стала влажной.
Ноги у Найда начали подрагивать. Он что-то бессвязно бормотал, запрокинув голову к потолку. Потом отчаянно вскрикнул, насаживаясь на пальцы, и пролился горячей струей ему в ладонь. Крылья распахнулись одним широким движением.
Вместе они перевели дыхание. Кайга с трудом пытался сообразить, не раздавил ли его Найд своими последними толчками. Конечно же, нет. Он был тверд и напряжен, как камень.
Найд, двигаясь слабо и медленно, поднялся с его живота и из последних сил вытянулся рядом с ним. Счастливо вздохнул. Кайга поднес к лицу левую руку со следами спермы Найда  и осторожно вдохнул ее запах. Потом лизнул пальцы, чувствуя странный, ни с чем не сравнимый вкус. Рот наполнился слюной.
Найд прижался к нему и переплел свои пальцы с его, окончательно растирая остатки спермы. Потом поцеловал его в губы. Потом – просто нагнулся к его бедрам и взял его в рот. Кайга выгнулся, проникая почти до горла. Найд поднял голову, чтобы отдышаться и не закашляться. А затем снова принялся сосать его.
Он то просто двигал ртом вверх-вниз, то начинал облизывать головку. Ничего незамысловатого, но Кайге и этого было достаточно. Когда язык Найда лизнул его маленькую дырочку, словно щекотно пытаясь проскользнуть внутрь, Кайга почувствовал, что сейчас кончит. Он немного помог себе рукой, толчками выплескивая себя Найду в рот. Тот подержал несколько секунд сперму во рту, а потом проглотил ее одним глотком, попутно вылизывая член дочиста. Потом его язык снова прикоснулся к головке, и Кайга уже не выдержал, отстраняя Найда и притягивая его к себе. Он больше не мог чувствовать. Слишком был возбужден. Даже малейшее прикосновение казалось слишком сильным и болезненным.
Тогда Найд вытянул откуда-то одеяло и расстелил его над ними обоими.
Он никак не мог улечься удобно; крылья мешали, шурша по полу.
В конце концов, Кайга просто уложил его на себя сверху.
Найд был легкий. И горячий.
Лицо Найд спрятал у него под подбородком, бедра уютно улеглись прямо у Кайги между ног, а руками Найд обнял его за плечи. Крылья, как второе одеяло, безвольно распластались вокруг.
Кайга никогда бы не подумал, что сможет так уснуть. Но вымотан он был настолько, что уснул, даже не успев этому удивиться.

Утро. Так не хочется просыпаться, но он сегодня собирался столько сделать… Для начала, нужно снять с себя Найда. Ангелочек проснулся одновременно с ним и, похоже, чего-то настойчиво хочет. Так настойчиво, что нет сил сопротивляться.
Кайга открыл глаза, уже заранее зная, что сейчас увидит глаза Найда. Точно. Глаза и улыбка. И поцелуй, намеренно невесомый; просто прикосновение губ, способное заставить его желать большего.
Ну что ж, сейчас это большее он и собирается получить. Иди сюда, мой крылатый…
Он обвил Найда руками, поглаживая его бока и спину и тонкую кожу под крыльями. Губы его ласково зацеловывали шею и ключицы; Найд постанывал, лежа на нем сверху и ерзая. Скоро стало понятно, почему он так вертится. Найд слишком чувствительный, и уже завелся. Особенно утром, только проснувшись; его эрекция такая восхитительная… Кайга протянул руку и погладил его там. Точно, он горячий, пульсирующий и влажный, трется об его руку, о его собственный член, теряет голову от возбуждения, почти плачет. Как же это заводит. Даже удивительно.
Опять он упустил момент, когда голова Найда нырнула вниз. Он взял его член в рот, лаская и одновременно смачивая его. Кайга с удовольствием вытянулся под одеялом. Он не мешал Найду; его пальцы лишь легонько поглаживали его мягкие волосы, перебирая белые пряди. Но когда Найд поднял голову, он чуть не надавил ему на затылок, пытаясь заставить его продолжать начатое. Но ангел увернулся, хитро усмехаясь.
Он вытер влажные губы тыльной стороной руки.
Зачем он так улыбается? Зачем он его мучает? Почему остановился?
Неужели он задумал сделать сегодня то, на что Кайга вчера ночью не решился?
Кайге пришлось пережить несколько неприятных минут. Найд был… такой узкий. И поначалу так сильно сжимался от малейшей боли, что Кайга вообще не был уверен, что сможет проникнуть в него. Каждый раз, когда его бедра непроизвольно приподнимались, стремясь поскорее войти в горячую узкую дырочку, Найд охал и останавливал его, сильно сжимая рукой. Приходилось, сцепив зубы, терпеть и позволять Найду делать все самому.
Он опускался на него постепенно и настолько медленно, что, казалось, совершенно не двигался.
- Неужели тебе этого настолько хочется? Ведь нам и так было хорошо.
- Будет еще лучше. Ты только подожди.
- Может, лучше сразу?
- Тогда ты порвешь меня.
- Жалко, что у меня нет какой-нибудь смазки…
- Нет, все нормально…
Ах, да, Найд же до этого его хорошенько облизал.
- А-а-а-а! – вдруг закричал Найд.
Кайга вскрикнул вместе с ним, чувствуя, как что-то жестко и больно сжалось  вокруг его члена.
- Все-таки, решил сразу?
А Найду еще больнее; он даже почти говорить не мог, просто сжал зубы и вцепился в его бедра. Мышцы его были сведены до предела, к тому же, он еще и встать, кажется, пытался.
- Ты меня сейчас оторвешь, - прошептал Кайга, невольно приподнимаясь вверх и вгоняя себя еще глубже в него.
- Н-нет… только не двигайся пока… Стой. Замри.
Найд зажмурился, пытаясь с собой справиться.
- Вот. Уже чуть-чуть полегче.
Сокращение мышц, действительно, ослабло, став, вместо железного, просто упругим и горячим. Кайга чувствовал каждое его напряжение, каждое движение. Так узко ему еще никогда не было. Его член словно сдавило со всех сторон.
Чисто теоретически, предполагалось, что в этом положении еще и можно двигаться. Но как, если они соединены настолько плотно и крепко? Хотя, ощущение этой странной пульсации, когда мышцы Найда обхватывают его со всех сторон… Эти ощущения вовсе не так уж и плохи.
Найд, немного передохнув, чуть приподнялся на коленях. Потом сел обратно. Еще раз. Он облизал кончиком языка верхнюю губу, вслушиваясь в ощущения.
Видимо, теперь, когда он заполучил в себя Кайгу в лучшем виде, он так просто его не отпустит. Художник прикрыл глаза, погрузившись в не совсем привычные ощущения. В принципе, они были привычными, просто он уже давно ни с кем не был. Да и потом, каждое движение воспринималось более жестко и более ярко. Найд обнимал его целиком, и это, казалось, было сильнее, чем, если бы он был в женщине…
Хм. Некоторое время он еще продержится, но, стоит Найду задвигаться чуть быстрее, - и он не выдержит.
Проклятье. Он что, его мысли читает? До этого он еле-еле шевелился, но теперь немного ускорил темп.
Найд наклонился к нему, облокотился рукой о его грудь и прошептал:
- Что-нибудь чувствуешь?
Кайга открыл глаза, встретившись с лихорадочным взглядом.
- А ты?
- Я – да, - и Найд, в очередной раз опустившись на него до конца, куснул его за нижнюю губу. Потом облизал ее, негромко застонав.
Кайга поднял руку и запустил пальцы Найду в волосы. Легонько оттянул его голову назад, скомандовав:
- Не кусайся.
Найд в ответ задвигался еще быстрее; он запрокинул голову, подставляя ему свою шею под поцелуи.
- Никогда бы не подумал,… что это может быть… так хорошо… - прошептал Кайга, сжимая его волосы все сильнее.
- …да-а… - только смог простонать ангел, закатив глаза.
Удивительно, но слишком быстро.
Видимо, немного грубости сыграло свою роль тоже.
Последние движения Найда были лихорадочными и глубокими. Потом он просто громко застонал, опустившись на него до конца, и схватил себя за член, быстро двигая по нему рукой, вздрагивая и сжимая Кайгу дрожащими бедрами.
- а-а-а… А-а-а!
Кайга тоже вскрикнул – оттого, как сильно сжался Найда на его плоти, когда кончал. Рука Найда безвольно мазнула его по животу. Мокрая. Ангел лег на него всем телом, не выпуская из себя.
Зря он этого сделал. Кайга ведь разрядки не получил.
Крылья. Как же с ними неудобно…
Откинув одеяло, Кайга осторожно приподнялся, прижимая Найда к себе.
- Найд? Ты живой?
- Ага… Кажется…
- Обними меня за плечи. Держись так.
- А что ты хочешь?
- Тебя, глупый, - ответил Кайга, прижав к себе его попку и делая несильный толчок бедрами.
Найд от неожиданности простонал.
- А ты думал, что все? – Кайга усмехнулся. – В следующий раз я тебе так быстро кончить не дам.
Зашуршали по полу крылья, свисая безвольным грузом с плеч Найда. Он опирался об пол только коленями; Кайга держал его на весу, облокачиваясь на одну руку. Другой он придерживал ангела возле себя. Найд невольно развел ноги. Он оказался так открыт, что ничто больше не мешало Кайге просто брать его. Он склонился над ним, размеренно вгоняя себя в его жаркое тепло.
Найд приподнялся и прижался к нему, обхватив руками. Потом расставил колени, опираясь на одни только носки. Какой он стал внезапно податливый. Такой мягкий, почти не сжимает его. Безумно приятно.
Рука Кайги подломилась, и они почти рухнули на пол. Найд охнул, едва успев раскинуть крылья на полный размах, чтобы не сломать их. Спина его выгнулась, а ноги он сцепил у Кайги за бедрами. Кайга сжал рукой его член. Невероятно, но, кажется, Найд готов кончить еще раз. Так не бывает. Ну и пусть.
Последними толчками, влажными, скользящими, Кайга довел себя до экстаза. Его поясница прогнулась, когда он последний раз нырял в Найда, а потом Кайга задрожал мелкой дрожью, выливая всего себя. Между их тел тоже было влажно. А Найд счастливо улыбался, словно глядя на него со стороны.
Когда они немного отдышались, Кайга поднял его на руки и потащил в душ.
Найда ноги не держали. Он просто сидел на дне ванной, лениво приподняв голову вверх.
- Ты не сердишься на меня? Не обижаешься?
- За что? – Кайга с удивлением обернулся.
- Кажется, вчера ты еще не был готов… Ну… сделать это со мной. А сегодня я тебя почти заставил, ведь ты был еще сонный.
Кайга нагнулся к нему и обнял его.
- Глупый; любимый мой… Я не могу на тебя сердиться…
Они оба сделали вид, что его слов не было слышно за шумом воды.
Найд просто обнял его сильнее.

Еще одно усилие, чтобы привести себя в порядок. Одеться, выпить чаю с хлебом на завтрак. Взять с собой яблок на обед. Взять с собой несколько картин. И картину с Найдом и бабочкой. Поцеловать своего ангела на прощание и взять с него обещание, что все будет хорошо, и он не заблудится в чужих мыслях. Выйти за дверь и направиться к площади, где, должно быть, уже стоят остальные художники. Эх, с этой ванной он немного припозднился. Да и чувствует себя усталым. Но ничего: сегодня воздух довольно прохладный и хорошо бодрит. Скоро он окончательно проснется.
Все было примерно так, как и предполагал Кайга. Его картину приняли именно так, как он себе представлял.
Ангела с бабочкой купил перед обедом какой-то мужчина средних лет в строгом черном пальто. Сказал – для того, чтобы оформлять офис. То ли там будет салон красоты, то ли какая-то студия боди-арта… он дал понять, что, если у Кайги будут еще картины подобного рода, то он с радостью приобретет и их тоже. Заплатил он щедро. Теперь денег должно хватить на нормальную еду для Найда. Да и на квартиру тоже.
Больше картин у него сегодня не покупали.
Он вернулся, как только стемнело.
Найд ждал его в коридоре. Кайга одобрительно улыбнулся, увидев, что Найд надел брюки и завернулся в какую-то темную ткань, как-то необычно повязав ее на тело наподобие туники, закрепив на плечах и торсе, но оставив свободными крылья.
Как только Кайга снял верхнюю одежду и отложил сумки с продуктами, ангел бросился к нему на шею, обнимая его так, словно они неделю не виделись.
- Я скучал, Найд… Весь день о тебе думал не переставая. Не знал, что так бывает…
- От тебя музыка, - вместо приветствия сообщил ангел.
- Что?
- Я слышу от тебя музыку! Красивая, но печальная.
- Музыка, говоришь? – задумчиво переспросил Кайга, идя по коридору на кухню.
Весь день на площади играл на скрипке какой-то музыкант. Может, Найд услышал его? По крайней мере, других предположений у Кайги не было.
- Кайга, я так тебя ждал, - пробормотал ангел, уже сидя на кухне за чашкой чая.
- Ты грустил без меня?
Ангел отрицательно помотал головой.
- Не очень.
Ах, вот как?
Кайга усмехнулся уголком рта.
- Тогда зачем ты меня ждал?
Найд стыдливо опустил глаза в стол.
Так, кажется, понятно, в чем дело…
- Неужели я тебя плохо разбудил этим утром?
- Нет! – ангел бросил на него взгляд, полный негодования и невыплаканных слез. – Ты меня очень хорошо разбудил! Только…
- Только что? Продолжай. Почему ты вдруг стал такой стеснительный?
- Потому что… потому что… Я ждал тебя, потому что не подозревал, что это может быть так хорошо!
У Кайги закружилась голова. Значит, Найду тоже это понравилось?
- Маленький… - прошептал он с нежностью, - ну что ж ты плачешь-то? Иди сюда и не плачь.
Найд поднялся и пересел к нему на колени. Обнял его за плечи. Немного поелозил, приподнялся, перекинул одну ногу через его бедра и уселся снова.
Кайгу бросило в жар. Впрочем, это не мешало ему говорить дальше.
- Ну, что тебя тревожит?
- А ты не догадываешься?
Кайга глупо улыбнулся и чмокнул его в кончик носа.
- Неужели у меня не получается сделать тебе приятно? Признавайся, - он положил ладони на его талию, - я тебя не удовлетворяю?
- Дурак. – Найд усмехнулся даже против воли.
- Значит, тебе со мной было хорошо?
- Ага. – Найд кивнул.
- Ну, тогда в чем дело? Может, я этого не понимаю? Ну, объясни же мне; я не такой чуткий, как ты. Я могу чего-нибудь не заметить. Я сделал что-нибудь не так? Что тебе не понравилось?
- Нет, ты, наоборот, ничего такого не сделал. В том-то и причина.
Кайга свел брови на переносице и серьезно посмотрел на него.
- То есть, у тебя плохое настроение из-за того, что нам хорошо вместе, и ты ждал меня поэтому, и теперь хочешь еще?
- Э-э, ну… Да. – Найд неловко поджал губы и покосился в сторону.
- Я не понимаю. Почему же у тебя плохое настроение?
- Но… ведь еще вчера…
- Что случилось?
- Мы с тобой из-за этого поссорились… и ты еще не совсем привык ко мне. И утром ты был сонный, я боялся, что тебе не понравится. Все-таки, ты с предубеждением относишься к тому, что мы делаем. И говоришь, что я парень. И другие люди о таком тоже думают так же, как и ты…
- Э-эй, Найд, хватит. Хватит. Я понял, глупыш. – Кайга рассмеялся. – Ну, ты даешь, философ. – Он засмеялся снова. – А ну-ка перестань об этом думать.
- Это что, по-твоему, так легко? – пожаловался Найд. – Я просто не знаю, то именно мне думать. Мне и тебе было хорошо ночью и утром, но ты ведь, на самом деле, хотел подождать и…
Ох, неужели он растерялся так, что опять заплачет? Он слишком много плачет. Ровно столько, сколько смеется. Такие открытые проявления чувств для Кайги были в новинку, ведь люди почему-то считают слезы слабостью и стараются скрыть ее от других.
- Не расстраивайся, - прошептал он, приобняв Найда за талию и аккуратно запуская руки ему под одежду. Он там такой горячий. – Люди вообще переменчивые создания. Мне кажется, что я немножко передумал.
- Немножко передумал? – недоуменно переспросил Найд, выгибаясь к нему навстречу и впитывая телом каждое его прикосновение.
- Ты заставил меня изменить мнение. Изменил меня.
Он легонько поцеловал его в губы, сосредоточено наслаждаясь их мягкостью и теплотой. Губы раскрылись и произнесли:
- А ты на меня за это не будешь сердиться?
- М-м? за что? – его руки уже разматывали ткань, освобождая спину и грудь.
- Вот за это, - ответил Найд, положив ладонь на пояс его брюк.
Кайга вздрогнул.
Почему он с Найдом никогда не замечает, как заводится?
- Нет, за это я никогда не буду на тебя сердиться, - ответил он, чувствуя, как рука Найда расстегивает его брюки и высвобождает его из одежды.
Он поцеловал его шею как раз в место засоса, будто извиняясь за содеянное.
Найд слегка, одним большим пальцем, прикоснулся к его навершию, дразня напряженную головку.
Кайга, чуть касаясь губами кожи, передвинулся к мочке его ушка и нежно за нее потянул.
Найд взял его двумя ладонями, и Кайга куснул его ухо в ответ.
- Соблазнять меня решил? – прошептал он, лаская ушко Найда своим теплым дыханием.
Найд только потерся об него своими брюками.
Кайга расстегнул его молнию и снова завел руки за спину, круговыми движениями поглаживая его поясницу, вынуждая Найда прогнуться еще сильнее.
Найд сжал ладони, и Кайга, сам от себя не ожидая, толкнулся в них бедрами, приподнимаясь на табурете и приподнимая самого Найда
- Ну, вот. Что же ты со мной делаешь, - Кайга, горячо дыша, медленно скользнул языком в ухо Найда, и тот дернулся, застонав от неожиданности.
- …а ты?... – только и смог выдохнуть ангел.
- А я? А я делаю с тобой вот это, - сообщил ему Кайга, проводя пальцами между его ягодиц и нащупывая его дырочку.
Найд охнул и отодвинулся назад, подставляясь его пальцам.
- Что, все так плохо? – иронично поинтересовался Кайга.
Найд только жалобно посмотрел на него.
Кайга вставил в него один палец.
- Хочешь?
Взгляд стал еще жалостливее.
- Сними брюки. И дай мне масло.
- Зачем?
- Узнаешь.
Найд зашуршал крыльями, слезая с него. Бутылка с подсолнечным маслом стояла неподалеку. Смочив в масле пальцы, Кайга снова притянул Найда к себе на колени.
- Вот так, - шепнул он. – А теперь…
Его пальцы легко скользнули в Найда, и ангел широко распахнул глаза.
- Что? Нравится, когда влажно, - подначил его Кайга, а Найд в ответ только отставил попку, давая больший простор его пальцам.
Найд поцеловал его, но простой поцелуй уже не мог их удовлетворить, а на что-то большее сейчас не хватало терпения и фантазии. Когда Найд начал постанывать в такт движения пальцев, Кайга остановился.
- Ну, все, хватит. Подожди еще немного.
Капризный стон Найда дал ему понять, что ждать тому очень не хочется. Остатками масла Кайга увлажнил себя, а потом приподнял Найда на руках, насаживая его на свой член. В такой позе ангел не мог сопротивляться ему, и поэтому просто заскользил вниз сразу и до самого конца.
- Не больно? – обеспокоено спросил Кайга, вглядываясь в лицо Найда.
Тот мотнул головой и как-то потерянно прошептал:
- Не знаю.
- Значит, хорошо? – Кайга осторожно шевельнул бедрами, подав их вверх.
Найд застонал и вцепился в его плечи, скользя дрожащими руками.
- Найд… мне так хорошо с тобой, - шептал Кайга, продолжая двигаться. – Ты замечательный… самый лучший… мой Найд… я тебя обожаю.
Он чуть приподнимал его, подсунув ладони под ягодицы. Найд склонился ему на плечо и мог только негромко стонать ему на ухо, с каждой минутой все громче. Кайга скользил в тесное тело так легко, что просто терял голову от вожделения. Потом он чуть изменил позу, подвинувшись вперед и откинувшись спиной к стене. Найд оказался к нему еще ближе, и, когда он в очередной раз опустился на него, то резко дернулся и от неожиданности вскрикнул.
- Что такое? Больно?
- …еще… сделай так еще раз… пожалуйста. Д-да… вот так… м-м-м… еще… да….
Кайга застонал вместе с ним, ускорившись и двигая бедрами со всей силы. Его шея напряглась, он сжал зубы. Еще немного, только еще чуть-чуть. Найд укусил его, извиваясь и содрогаясь, и тогда Кайга просто разжал руки и уронил его на себя, обхватил его член и начал ему дрочить. Ангел закричал, будто умирая, и изливаясь ему в руку. Кайга тут же кончил в глубину, но его сперма почти сразу выплеснулась наружу, горячим теплом стекая на брюки.
Найд повис на его руках, слабо дыша.
Кайга облизнул пересохшие губы.
- Найд, я… тебя…
- … я знаю, - шепнул в ответ призрак голоса ангела. – Я тоже.
Они обнялись из последних сил и сидели так, пока не смогли добраться до ванной.

«Как странно; мне кажется, что я знаю его всю мою жизнь. Я доверяю ему, как самому себе; я бы мог рассказать ему все, что хочу, поделиться любыми волнующими вещами, и он бы меня выслушал и понял. И я люблю его. Он меня – тоже. Он так говорит, и у меня нет причин ему не верить. Я боюсь только одного. Что это скоро закончится, потому что так хорошо просто не бывает. Наверное, это счастье. И, наверное, я смешной».
- Кайга, а ты изменился, - сообщила ему Наина, когда он в очередной раз забежал вечером в магазин. – Что, все-таки, завел себе девушку?
- Да нет же, говорю тебе. Нет у меня девушки.
- А почему тогда ты весь сияешь?
- Сияю? – недоуменно переспросил Кайга.
- Ага, - подтвердила Майя, еще одна продавщица, - ходишь довольный, чуть не улыбаешься, взгляд счастливый, как в тумане. Над шоколадом минут пять стоял. Твоя девушка сладкоежка? Смотри, растолстеет, как поженитесь!
- Майя, ты злая! – Наина обидчиво надула губки. – Кайга не женится ни на ком, кроме меня!
Художник чуть не уронил пакет с продуктами.
Девчонки засмеялись.
- Смотри-смотри, как побледнел!
- Да ну тебя, Кайга! Шуток ты не понимаешь!
Он неуверенно отступил к выходу.
- Так, я пойду, пожалуй, да?
- Подожди, - остановила его Майя, - у нас на этот шоколад сегодня скидка. Еще одна плитка – в подарок.
- Ой… спасибо, девчонки. Ну, до встречи.
Наина печально смотрела ему в спину.
Кайга возвращался домой и думал о музыканте. Раньше он часто играл на площади, но вот уже несколько дней его что-то не было видно. Он никогда к нему особо не присматривался. Помнил только, что это был высокий худой парень с русыми, почти пепельными волосами до плеч, почему-то, в черных очках. Он их в любую погоду таскал.
Найд говорил, что ему нравилась его музыка, точнее, то ощущение музыки, которое Кайга приносил с собой, возвращаясь с площади.
Может, с музыкантом что-то случилось?
Когда Кайга поднимался на седьмой этаж, все мысли о музыканте уже вылетели из его головы. Осталась только приятное предвкушение того, как он будет кормить Найда шоколадом.
На следующий день он все же поинтересовался у Полковника о музыканте.
- Какой музыкант? А, этот скрипач? Слепой Мэкура?
- Почему слепой?
- А ты что, не замечал?
Кайга смутился.
- Честно говоря, нет… Так что с ним?
- А что-то с жильем, вроде бы. То ли дом сносят, то ли выселяют. Потому и не приходит. Жилье ищет.
- А, понятно…

Найд скучал без его музыки. Теперь и Кайге стало ее не хватать. У скрипки Мэкуры было необычное низкое и глубокое звучание. А, может, это ему только так казалось, ведь он в музыке не разбирался.

В следующий раз он увидел Мэкуру два дня спустя, когда срезал дорогу через парк. Кайга шел по тропинке мимо заброшенного деревянного двухэтажного дома, когда увидел, как силуэт музыканта промелькнул в одном из разбитых окон.
Неизвестно, почему он решил, что это именно Мэкура. Просто предчувствие. Но он остановился, а потом, не долго думая, вошел в этот заброшенный дом. И о чем он думал? Видимо, совсем от счастья голову потерял.
- Эй, есть здесь кто-нибудь? Мэкура, ты здесь?
Он очутился в небольшом холле, вглубь дома расходились двери, ведущие в коридоры и комнаты. Везде было пусто, неуютно и темно, особенно, если окна выходили не на парк, а во внутренний двор, куда уже не заглядывало солнце. А часть окон вообще была заколочена.
Рассохшиеся доски пола скрипели под ногами.
Черт, как же темно. Он бродил по дому уже минут пятнадцать, даже поднялся на второй этаж. Он ведь ясно видел музыканта в окне. Так почему тот не отзывается?
Он вошел в очередную комнату, оказавшуюся, по всей видимости, жилой. Во всяком случае, в углах лежали какие-то свертки одежды, кажется, стояла кровать, пара стульев. Кайга заслонил собою свет из окна, расположенного в коридоре, и больше не мог разглядеть, что еще находится в комнате. Он шагнул внутрь, рассчитывая, что свет снова появится, но… тень осталась. А потом у него за спиной зашуршала чужая одежда, и к его шее прикоснулось что-то прохладное и, по всей видимости, острое.
- Не двигайся, - произнес тихий голос с легкой хрипотцой. – У меня нож.
Такое ощущение, будто человек отвык пользоваться своим голосом.
Кайга вздрогнул. Его охватила волна ужаса. Нужно не давать волю страху.
- Мэкура? Ты скрипач Мэкура?
Рука с ножом вздрогнула.
- У меня нет денег. Поэтому просто уходи, если не хочешь, чтобы я тебя тут прирезал.
Кайга дернулся, и тогда другая рука схватила его за плечо.
- Ты что, не понимаешь?
- Я просто хотел поговорить. Мне от тебя ничего не нужно.
Музыкант промолчал.
- Я просто проходил мимо и заметил тебя в окне. Почему ты больше не приходишь на площадь?
- На площадь?
- Меня зовут Кайга. Я художник. Я продаю на площади свои картины. Я друг Полковника. Он мне о тебе сказал.
- Что сказал?
- Что тебе жить негде.
- Ну и что? Ты меня специально искал?
- Да нет же, я мимо проходил! И убери нож. Давай поговорим, как нормальные люди.
Мэкура только сильнее прижал нож к его кадыку.
- Не о чем мне с тобой разговаривать. Проваливай. – И он потащил его за собой к выходу.
- Да подожди же ты! У меня квартира четырехкомнатная, а я только две комнаты занимаю! Есть вода, электричество и отопление. Скоро наступит зима, и я подумал, что уж лучше жить вместе с нами, чем так, как сейчас. Да ты тут, как собака, подохнешь при первых заморозках!
Мэкура прохрипел ему в ухо:
- Я и сам знаю. Только с чего ты такой добренький тут взялся? Сам пришел и жилье предлагаешь. Ну, отвечай!
- Мой друг… мой друг слышал твою музыку, и ему понравилось, как ты играешь. Я подумал, что он бы обрадовался, если бы ты жил с нами.
Скрипач задумался, а Кайга только сейчас понял, что сказал и сделал. Он пригласил музыканта жить с ними в одной квартире! Он что, с ума сошел? Он не должен никому показывать Найда! Это невозможно.
Хотя…
Пользуясь тем, что Мэкура чуть ослабил руку, Кайга обернулся к нему лицом.
Мэкура действительно был слеп.
Его глаза были пустыми и белыми. Зрачок и радужка отсутствовали напрочь. Какой жуткий взгляд.
Не понимая, что делает, Кайга протянул руку и прикоснулся к его векам.
- Это у тебя с рождения?
Мэкура зашипел, выставив между собой и ним нож. Чуть ему палец не отрезал, между прочим!
- Не прикасайся ко мне!
- Извини, я просто не знал.
- Катись отсюда!
- Но я же сказал…
- Мне ни от кого ничего не надо!
- Ну, я же просто предложил… Эй, ты что? Тебе плохо?
Мэкура покачнулся и выронил нож. Кайга подхватил его за плечи, не давая завалиться назад.
- Ну-ка, перестань вырываться.
- Я сказал, мне от тебя ничего не нужно...
- Эй, парень, да ты весь холодный. Ты болеешь? Или это от голода? Где твоя кровать? Дай я тебя уложу.
Кайга провел музыканта в комнату и уложил прямо в одежде на жалкое подобие кровати, на самом деле, являющееся скопищем старой одежды сомнительной свежести.
- Знаешь, друг, что я тебе скажу?
- Я тебе никакой не друг, - пробормотал Мэкура.
- У тебя тут никаких условий. Даже воды погреть негде. Бомжи и те, наверное, лучше живут.
- Да что ты знаешь! – возмутился Мэкура.
- Может, и ничего. Но только я тебе предлагаю довольно выгодный вариант. Если хочешь, действительно можешь пожить у нас до весны, пока теплее не будет. А потом – перебирайся, куда хочешь.
- Мне благотворительность не нужна. Тем более что я тебя не знаю, – теперь голос у Мэкуры был более спокойный, даже немного обидчивый.
- А я тебя тоже не знаю. И благотворительность я тебе предлагать не намерен. Если сможешь, - будешь оплачивать половину квартплаты. Ну, и продукты покупать на свои деньги. Если не доверяешь мне, - можешь завтра с утра поспрашивать обо мне на площади. Меня хорошо знают.
- Хм.
- Что?
- Поверить не могу. Нарисовался тут, не пойми кто, и жилье просто так предлагает.
- Ну, вот такой я добрый. Если честно, я и сам не знаю, почему тебе все это предлагаю. Может, просто…
- Что?
- Может, я просто дурак.
- Это уж определенно, - подтвердил Мэкура и мрачно улыбнулся.
- Ха-ха, - Кайга вынужденно засмеялся, внутренне досадуя на то, что у скрипача оказался скверный характер. Да уж, это вам уж точно не ангел. – Ну, давай я завтра к тебе еще зайду и, если ты согласишься, то помогу перенести вещи. Я тут недалеко живу. Опять же, к площади довольно близко…
- Ладно. Я поспрашиваю о тебе завтра днем. А…
- Да?
- Скажи, а у тебя можно будет репетировать?
- Репетировать?
- На скрипке играть. Некоторые не переносят. Говорят, что музыки становится слишком много. И я иногда не замечаю времени. Может быть, у тебя будут проблемы с соседями…
- Плевать на соседей. Я тоже часто по ночам работаю, так что, мешать ты не будешь. Ну, меня уже Найд ждет. Я, наверное, пойду.
- Найд? Кто это?
Художник замялся, и Мэкуре эта пауза сказала больше, чем слова.
- Это… мой друг. Мы живем… то есть, он живет у меня. Он – моя модель.
- А, понятно.
Кайга покосился на музыканта, но в комнате было слишком темно, и понять, что скрылось за этими словами, было невозможно. А голос его остался таким же невозмутимым, как и прежде; по нему нельзя было прочесть ни одной эмоции. Кайга подумал, уж не выдал ли он себя чем-нибудь. Но… он пожал плечами. Его волнения беспочвенны. Мэкура ни о чем не подозревает.
Он попрощался с музыкантом и быстрым шагом направился домой. Его ждал разговор с Найдом.

- От тебя – снова музыка!!! – вместо приветствия обрадовано сообщил ангел, кидаясь ему на шею.
Странно, а ведь музыки Мэкуры он сегодня не слышал. Неужели Найд ощущает так именно присутствие музыканта? То, что скрипач находился рядом с ним.
- Тебе нравится эта  музыка?
- Да! А почему она сейчас громче, чем раньше? Так красиво!
- Я видел сегодня того человека, что ее играет.
- Правда? Он, наверное, очень печальный?
Печальный? Кайга вспомнил, как ему угрожали ножом, и решил, что никакой печали при этом скрипач явно не испытывал.
- Да нет, не очень. Скажи, Найд, - попросил Кайга, снимая его со своей шеи, - что бы ты ответил мне, если бы я позвал этого человека жить с нами? Его зовут Мэкура, и он играет на площади за деньги…
- Он будет жить у нас?!! – в глазах ангела плескался чистый восторг.
- Не знаю еще. Я ему пока просто предложил. Но, думаю, он согласится, потому что сейчас ему жить просто негде.
- Кайга, это же здорово! А он сможет поиграть для меня?
Кайга вспомнил о возможных ночных репетициях, задумался о том, на что он, собственно, подписался, и улыбнулся Найду:
- Думаю, сможет. Вот только…
- Что? – Найд сразу сделался серьезен и внимателен.
- Понимаешь, он не может видеть.
- Видеть?
- Ну, как бы,… в общем, он слепой.
- А. Ясно.
- И поэтому… давай ему пока ничего не говорить о твоих крыльях, ладно?
- Почему?
- Хотя бы, первое время. Пусть для него ты побудешь обычным человеком, хорошо?
- И мне нельзя будет читать его мысли?
Кайга хмыкнул.
- Если ты случайно, - я повторяю, случайно, прочтешь что-нибудь, то промолчишь и не скажешь об этом ни мне, ни уж, тем более, ему. Это будет, как, если бы ты узнал его тайну и сохранил, никому не раскрыв.
Ангел грустно вздохнул, потом закинул руки Кайге на шею и прошептал на ухо:
- На самом деле, я хочу хранить только твои тайны. Каждую из них. – Он маняще прижался к нему всем телом. – Много-много раз…
Кайга обнял его, а потом сообразил:
- Эй, да ты меня, кажется, опять соблазняешь?
- Да? Разве? – ангел сделал удивленное лицо. – Когда?
- Я тебе сейчас покажу, когда. И объясню, что за это бывает, - пообещал ему Кайга.
- М-м-м… А если я не пойму с первого раза, ты объяснишь мне снова?
- Ну… - Кайга стащил с него брюки, спустив их до колен, - только, если у тебя останутся силы и дальше меня слушать.
…в этот раз они сделали это прямо в прихожей. Найд плохо на него влияет.

Назавтра он пришел к тому дому в парке. Музыкант ждал его на пороге. Рядом стояли две матерчатые сумки с вещами. На плече у Мэкуры висела скрипка в футляре, еще один небольшой сверток был у него в руках.
Кайга подошел к нему ближе, поздоровался, и тогда Мэкура повернул голову в его сторону. Глаза его были скрыты за стеклами небольших темных очков. Линзы без оправы; дужки – тонкие и серебристые скрывались в серебристых, чуть ниже плеч, волосах. Странный цвет волос. То ли пепельно-русые, то ли седые, то ли бледно-лиловые…
- Тебя не было сегодня на площади, - заявил музыкант.
- Да. Я сейчас пишу новую картину, поэтому пока не прихожу.
- Мне так и сказали. Дай мне левую руку.
- Зачем? – Кайга удивился и даже немного попятился.
- Просто дай, - Мэкура сумрачно свел брови на переносице. Брови были тоже серебристые.
- Э-э… ладно. – Кайга протянул ему руку, и музыкант прикоснулся к его запястью. Потом его пальцы скользнули глубже в рукав, почти к самому локтю, нащупывая там старый шрам, оставшийся после того, как ему в детстве на руку упала раскаленная кочерга. Об этом шраме знали его некоторые знакомые, в том числе, и Полковник. Шрам был виден, когда он летом, на жаре, носил рубашки с короткими рукавами.
Кайга хмыкнул:
- Не доверяешь?
Мэкура поднял лицо с плотно сжатыми губами. На лице, худощавом и довольно молодом, сразу выступили морщины.
- Не доверяю.
- Ну, ладно. Проверка закончена? Я могу взять твои вещи?
- Да, пожалуйста.
По дороге к дому, Кайга сказал:
- Я еще хотел в магазин зайти. Скажи, если тебе нужно будет что-нибудь купить. Или пойдем вместе.
- Вместе.
Они шли по улице, Кайга нес обе сумки, которые оказались довольно легкими. Скрипач, так и не выпустив странный сверток из рук, шел рядом с ним. Одна его рука лежала у Кайги на плече. Возле магазина Мэкура назвал список продуктов и протянул Кайге деньги. Они оставили вещи в камере хранения и вошли внутрь.
- Кайга, привет, - поприветствовали художника девчонки-продавщицы. – Мы уже закрываемся; сегодня у нас укороченный день!
- Ну, девушки, ну, пять минут можно?
- Я уже кассовый отчет снимать собралась, - заворчала Наина, выжидающе посмотрев на Кайгу.
Художник повернулся к ней и громко страстно прошептал:
- Наина, прелесть моя, хочешь, я тебя поцелую?
- Э-э… нет, не надо. – Она растерянно поглядела на остальных девчонок, а те рассмеялись.
- Ну, тогда нам нужно картошки, лука полкило, яблок, мандаринов и хлеба два батона. Ах, да, и еще чай, сахар, стиральный порошок… Мэкура, что ты еще говорил? Ах, да, и вермишель.
- А кто это с тобой?
- Это, девушки, мой знакомый скрипач…
- Эх, художники, скрипачи… Какие вы все классные, ребята… Прям богема какая-то…
Мэкура стоял у выхода и молча слушал.

Дома Кайга открыл дверь и пропустил Мэкуру вперед.
- Найд, мы пришли!
Ангел, в брюках и тунике, вышел из большой комнаты.
- Привет, Кайга, - ему. И… - Здравствуйте, - скрипачу.
Какой-то он робкий. Голос – высокий, слабый. Глаза отведены в сторону, хотя то и дело косят в сторону музыканта. Крылья он за спиной сложил так, словно надеялся, будто они от этого исчезнут совершенно.
- Здравствуй, - ответил Мэкура, поворачиваясь на его голос. – Тебя зовут Найд?
- Да. Меня так Кайга назвал.
- Назвал???
- Я, когда у него появился, ничего о себе не помнил…
Мэкура повернулся к художнику, и Кайга с досадой проговорил:
- У него амнезия. Поэтому он Найд, найденыш. Ясно?
- Ясно. Извините.
- Да нет, - ангел улыбнулся. – Ничего страшного! Пойдемте, я вам тут все расскажу… И на кухне потом все посидим; я уже чайник поставил. Скоро поужинаем.
- А… да, конечно, - оторопело проговорил Мэкура, снимая верхнюю одежду.
Кайга взял у него пальто и повесил на крючок.
- Только… Найд…
- Да?
- Давай на «ты», ладно? Меня, кстати, Мэкурой зовут.
- Хорошо, - еще одна ангельская улыбка, от которой даже голос светлее становится. – Проходи, Мэкура.
Кайга аж заревновал немного.

Из двух комнат, которые Кайга не использовал, одна была проходной, а вторая даже закрывалась на ключ. У художника нашлась старая скрипящая раскладушка и пара матрацев. Мэкура оказался не привередлив, что было естественно, особенно, если учесть, как он жил до этого. Хотя, деньги у него были.
За чаем, он сумрачным голосом пояснил, что каждый месяц получает пособие по инвалидности. Но в государственных приютах жить не собирается. А то, что квартиру потерял – это временные трудности.
Найд не сводил с него глаз, слушал молча, раскрыв рот. Кайга подумал, неужели ангелу слышится музыка даже сейчас.
Они показали Мэкуре, где находится ванная, и, пока тот стирал одежду, Кайга увел Найда в большую комнату, чтобы сделать еще несколько набросков. Ну и что, что темно? Сейчас ему как раз нужны тени.
- Зачем ты хочешь нарисовать меня с тенями?
- Я хочу, чтобы у тебя теперь был задумчивый вид.
- Ну, и как мне его сделать?
- Задумайся о чем-нибудь. Нет, не так. Не отрешенный, а задумчивый и серьезный.
- Где ты видел серьезных ангелов?
- Ну, ангел – это ведь тебе не легкомысленная летняя фея. И у них бывают проблемы и…
- Да. К примеру, почему сегодня за ужином не было шоколада?
- Ах ты, бесенок!
- Разве может бесенок быть одновременно ангелом?
- Не знаю, но у тебя это хорошо получается.
- Кайга?…
- Что?
- Иди сюда…
Найд сидел на верстаке; его светящееся счастьем лицо ярко виднелось в круге света, отбрасываемом торшером. Тело и крылья скрывались в тени.
Кайга разлепил пересохшие губы и негромко произнес:
- Нам надо быть осторожнее; теперь у нас дома гость.
- Мэкура сейчас в ванной, - возразил ангел.
- Найд, извини, я так не могу. Давай, хотя бы, подождем, пока он не заснет.
- Чего ты боишься? Что он может нас неправильно понять?
- Нет, - против воли усмехнулся Кайга, - поймет он нас как раз правильно… Мне кажется, что он нас уже подозревает.
- Не подозревает, а догадывается.
- Что? Уже???
- Шутка! – Найд рассмеялся, а Кайга почувствовал, как горят его щеки.
- Найд… Нет, сиди, я еще хочу поработать…
Ангел, наперекор его просьбе, спрыгнул с верстака и направился к художнику.
- А я хочу кое-кого другого…
Он взглянул на мольберт Кайги и встал у художника за плечом, заслоняя свет лампы. Он обнял Кайгу за талию, а грудью прижался к спине.
- Пойдем спать, - прошептал он ему на ухо, щекотно подышав на волосы.
- Найд, я не могу… Я же собирался…
- У тебя все равно сейчас нет настроения. А когда его нет, ты пишешь в два раза медленнее.
- Я же не разрешал подслушивать мои мысли!
- А я не подслушивал. Я это сам заметил. А сейчас тебе хочется совсем не этого… - его пальцы поднялись вверх и принялись медленно расстегивать пуговицы рубашки.
- Это что, такая форма гипноза? – поинтересовался Кайга, нервно выпрямляясь струной.
- Но тебе же нравится, - констатировал Найд, распахивая полы рубашки.
Его пальцы начали поглаживать кожу Кайги, нигде не задерживаясь подолгу, зато прикасаясь везде, к соскам, к ребрам, к мышцам живота, даже чуть забираясь в брюки. Кайга прикрыл глаза и запрокинул голову. Дыхание его усилилось. Найд отогнул ворот рубашки и поцеловал его плечо, и дыхание Кайги прервалось. Потом он почувствовал, как влажный язык скользит вверх по его шее, облизывая каждый позвонок. Кайга коротко и тихо простонал, беспомощно выгибаясь от дрожи, а потом прижимаясь к Найду плотнее, склоняя голову вперед. Найд обхватил его руками за плечи, не давая отшатнуться. Над ними распахнулись крылья, и тени окрасили белые перья черным. Пальцы Найда опустились вниз, на бедра. Кайга оставался плотно прижат к нему. Они вместе чуть подались вперед, а Найд уже расстегивал молнию на его брюках…
- Найд, что с тобой? – рвано дыша, прошептал Кайга.
- Не знаю… Я и сам не понимаю… хочу тебя…
- Мы так еще не делали…
- Давай сделаем…
- Ты что? Я… так не могу…
- Не бойся. Тебе понравится. Наклонись вперед…
Он снял с него брюки вместе с трусами, и кожу обожгло холодом. Это немного отрезвило, и Кайга переполошился.
- Найд, ты что? Ну, перестань…
- Стой спокойно, дай мне тебя поцеловать…
- …поцеловать?… где???
- Не кричи, это просто поцелуй…
- …м-м-м… Н-н-нет… что ты делаешь… там… а-ах…
- …тихо, тихо… ты так напряжен; расслабься. Вот так…
…это было ни на что не похоже. Влажное, обжигающее прикосновение, которое, скорее, угадывалось, чем ощущалось. Тем самым, только больше сводило с ума. Кайга схватился дрожащими пальцами за мольберт. Найд сильно держал его бедра руками, не давая пошевелиться, а так хотелось. На коже чувствовалось горячее дыхание. Ноги сами собой сжимались сильнее, и Найд, в конце концов, вцепился в его ягодицы пальцами, раскрывая их шире. Кайга застонал, отдаваясь этому порыву. Потом он почувствовал что-то внутри. Что-то легко проскользнуло в него и сразу исчезло. У Кайги помутилось в голове, когда он понял, что Найд лижет его там. Он снова издал тихий стон, и Найд продолжил, не торопясь, осторожно и медленно, с каждым разом все глубже, а, может, ему просто так казалось. Еще ему казалось, что он весь мокрый, и что Найд может взять его, и он даже сопротивляться не будет, он уже и сам этого хочет и сейчас попросит…
Кайга вздрогнул, замер и затаил дыхание. А потом оттолкнул Найда и начал быстро одеваться, стараясь уместить набухший член в брюках.
Из ванной вышел Мэкура; они слышали шаги в коридоре.
Вот открылась дверь в комнату, и вошедший музыкант спросил:
- Кайга?
- Д-да? – он честно постарался придать голосу обычное выражение, но тот все равно дрожал.
- А где можно постиранную одежду развесить?
- О. Сейчас Найд тебе покажет. Найд?
- Ага.
И Кайга насмешливо и чуть мстительно посмотрел на ангела. Наверное, тому сейчас тоже брюки жмут. Найд облизнулся и томно посмотрел в ответ. И Кайга вздрогнул.
Ни о какой работе он уже и думать не мог.
Когда они разошлись по комнатам, и в спальне Мэкуры заиграла скрипка, Кайга уложил Найда на кровать, лицом на подушки, и начал ему жестоко мстить. Идея с поцелуем оказалась очень хорошей; Найд дрожал под ним и тихонько жалобно стонал, не смея громко подать голос. Месть удалась, даже дважды.

Утром Мэкура спросил, что сегодня собирается делать Кайга. Художник ответил, что хочет поработать. А в чем дело?
Мэкура, чуть запинаясь, объяснил, что его нужно проводить до площади, чтобы он получше запомнил новую дорогу. Если Кайга сегодня на площадь не собирается, то, может быть, тогда Найд сможет сходить с ним?
За столом повисла неловкая пауза, и потом Найд пробормотал, что не может выходить на улицу.
Ох, правда?
Кайга напряженно засмеялся и ответил, что он проводит его сам. Ничего страшного. Просто Найд действительно не выходит на улицу.
Когда Кайга вернулся с площади, предварительно пообещав Мэкуре, что заберет его вечером обратно, дома его уже ждал Найд. Глаза у него были на мокром месте.
- Ну, что случилось, ангел мой?
- Он думает, что я – чудной! – пожаловался ангел. – Потому что не выхожу на улицу! А сам… а у самого…
- Ну, что такого страшного может быть у Мэкуры? – Кайга улыбнулся и уже привычным жестом начал вытирать слезинки с расстроенного лица.
- У него дверь в дальнюю комнату заперта! – сообщил, наконец, Найд большую тайну.
- Эй, по чужим вещам ползать нехорошо, Найд, - как маленького, отчитал его Кайга.
- Но это же твоя квартира!
- Да, но теперь временно эти комнаты принадлежат Мэкуре. Зачем ты туда пошел?
- Он там что-то прячет.
- Прячет? Что ему прятать? У него же ничего нет… - Кайга запнулся, потому что внезапно вспомнил, что видел у скрипача странный сверток, который тот не выпускал из рук, когда они переносили вещи.
Что бы это могло быть? Что-то очень дорогое для него. Ноты? Помилуйте, какие ноты, он ведь слепой! Хотя, есть книги и для слепых, но в свертке были явно не книги и не сборники музыкальных произведений. Еще одна скрипка? Абсурд. Скрипки в футлярах носят, а не в тряпье. Сверток был немаленьким. Если его поставить на пол, то он бы достал Кайге до бедра. И еще он был легким, но хрупким. Это он мог судить по тому, как Мэкура с ним обращался. Хотя… он со многими вещами обращался осторожно, едва прикасаясь к ним пальцами. Что это за сверток? Теперь Кайга и сам заинтересовался.
- Вот-вот, - покивал головой Найд. – А еще знаешь, что странно?
- М? Что?
- Я не могу прочесть почти ни одной мысли из его головы! Только самые поверхностные!
Кайга с укором посмотрел на Найда.
- Да-да, я помню, ты говорил мне не читать его, потому что это невежливо. Я и стараюсь этого не делать! Но тут я не удержался. Так вот. Вместо мыслей в голове Мэкуры – музыка. И из запертой комнаты тоже всегда слышна музыка! Как будто что-то древнее мечтает пробудиться… Как будто сухой пыльный дождь скользит по струнам времени… Как будто погибшие влюбленные с тоской вспоминают друг о друге…
- Стихи…
- Музыка. Очень грустная.
Глаза у Найда были унылыми и потухшими. Он прижался к художнику и обнял его за плечи.
- Я люблю тебя, Кайга. Очень люблю. Я не хочу тебя терять… я никогда тебя не потеряю, обещаю тебе.
- Эй, Найд, солнышко, не надо так грустить. Ну, что ты? – Кайга растерялся, не зная, как поднять ангелу настроение. – Что ты хочешь? Скажи мне, я сделаю…
Найд поднял на него печальные глаза.
- Нарисуй меня, пожалуйста…
- Хорошо.
Он сидел в профиль, смотря куда-то вдаль, и Кайга увидел его на обрыве, над берегом моря.
Очнулся художник уже к вечеру, когда Найд, молчавший несколько часов и, кажется, заснувший с открытыми глазами, встрепенулся и произнес:
- С завтрашнего дня обещают сильное похолодание. Тебе нужно забрать Мэкуру с площади, ты не забыл?
Кайга выронил кисть, покосился за окно, - на улице уже темнело – и побежал одеваться.
Из прихожей, немного подумав, он захватил вторые перчатки. Насколько он помнил, у Мэкуры перчаток не было, а на морозце, который уже чувствовался даже в их квартире, первым делом мерзнут именно пальцы. Кайга не представлял, как что-то можно сыграть на скрипке замерзшими руками.
Мэкура и не играл. Он сидел на деревянном ящике вместе с Полковником. Они разговаривали и пили горячий чай. Точнее, чай был налит в пластиковый стаканчик музыканта. А вот от чая Полковника ощутимо несло чем-то спиртным. Мэкура не столько пил, сколько грел о стаканчик озябшие пальцы. Кайга поздоровался и протянул ему перчатки.
- Ну, здравствуй, студент! – поприветствовал Кайгу Полковник, шмыгнув красным носом, зарывшимся в пышные усы. – А я тут приятеля твоего развлекаю.
- Спасибо! – честно поблагодарил его Кайга. - Только, какой я вам студент?
- Да все вы студенты, - ответствовал Полковник. Он действительно имел какое-то звание и находился в отставке. Рисовал, в основном, морские пейзажи, летом щеголял синими татуировками на руках с морской тематикой, и Кайга охотнее назвал бы его Боцманом, чем Полковником, но эта кличка прижилась к Полковнику еще до того, как Кайга первый раз появился на площади.
Мэкура, чуть улыбнувшись, спросил:
- И я студент, Сей-сан?
Хм, а вот имени Полковника, а тем более с таким суффиксом Кайга никогда не слышал. Значит, Мэкура его хорошо знает? А откуда?
- И ты, Мэкура, тоже. Твой дед еще под моим началом ходил…
- Нет, Сей-сан, это же ваш отец был.
- Ну, тем более! Моего батю все уважали! И твоего деда – тоже. Ну… Ладно. Домой мне пора. Посидел я с тобой, пока Кайга не пришел. Вот и ладно.
- Спасибо за чай, Сей-сан.
- Да, на здоровье. Ну, до завтра. Кайга, ты-то завтра придешь?
- Нет, еще масло должно высохнуть.
- Опять ангела рисуешь?
Кайга потупился.
- Опять.
- Тут, кстати, опять это твой покупатель приходил. Видимо, ждет очередную картину. Молодец, парень, растешь. Клиентуру постоянную заводишь.
- Ангела? – негромко переспросил Мэкура.
- Говорят, к Кайге родственник приехал, - громко «по секрету» сказал Полковник. – Так он с него начал ангелов писать. Представляешь?
- Ну да, - Мэкура усмехнулся. – Действительно, ангел.
Кайга стрельнул глазами в его сторону, но музыкант только улыбался.
- Ничего себе парнишка, нормальный. Музыка моя ему, вроде, нравится. Не могу, правда, сказать, тянет ли он на ангела внешностью, но, судя по обхождению, человек хороший. Хороший родственник…
Мэкура протянул руку к Кайге, нащупал его плечо и попрощался с Полковником.
По дороге к дому, Кайга счел нужным пояснить:
- Это я просто для других сказал, что он мой родственник. Чтобы не подумали чего такого.
- М? А что могут подумать? – рассеянно спросил Мэкура.
Кайга чертыхнулся.
- Да, мало ли… парень с амнезией…
- Так заявить надо. Может, его ищут.
- Нет, Мэкура. Не ищет его никто.
- А тебе-то, откуда знать? – в голосе скрипача появилось подозрение. – И почему он на улицу не выходит? – Они остановились прямо посреди тротуара. – Кайга, так, значит, у него не амнезия вовсе? Может, он от кого-то скрывается? Тогда почему ты с него картины пишешь? Вдруг его кто-нибудь узнает?
- Послушай, Мэкура… Ты… - Кайга сцепил зубы и постарался подобрать правильные слова, чтобы ничем не обидеть скрипача. – Я делаю так, как удобно Найду. Он сам хочет так жить. Может, он тебе покажется немного странным и в чем-то наивным. Может, он при тебе сморозит какую-нибудь глупость. Но я бы не хотел, чтобы ты подозревал меня в чем-то вроде укрывательства, воровства или похищения. В конце концов,…  я же тебе вопросов не задаю, верно?
Мэкура незряче повернул голову в сторону и двинулся дальше.
- Верно, - произнес он на ходу.
Он вздрогнул, когда Кайга взял его под руку и направил в нужную сторону.

Вечером он играл для них на скрипке.
Сначала он говорил, что это будет просто репетиция. Что он может в любой момент остановиться и начать проигрывать определенную фразу снова и снова. Что он может ошибиться или сфальшивить. Что он, забыв ноты, будет импровизировать.
Но, в конце концов, Кайга с Найдом загнали скрипача в большую комнату, затопили печь и стали слушать. Точнее, слушал-то Найд, а Кайга рисовал.
Ангел просто блаженствовал, лежа у раскрытой печки на бархатном покрывале, которое, кстати, уже прочно обосновалось на этом месте и играло роль своеобразного ковра. Ну и что, что тонкое? Найду же не холодно лежать на полу, в отличие от остальных людей!
В руке у Найда была большая кружка чая, на тарелке лежали шоколад, нарезанные яблоки и груши. Рядом был Кайга. И музыка Мэкуры.
Иногда скрипач прерывался, и тогда Найд спрашивал у него что-нибудь о сыгранной пьесе или о манере игры. «Хм, - подумал Кайга, а играют ангелы на скрипках?» В принципе, интересно было бы попробовать узнать. Быть может, Найд что-нибудь вспомнит, если возьмет инструмент в руки. Потому что, интерес к игре на скрипке у Найда проявился нешуточный. Но Мэкура, скорее всего, не даст Найду скрипку. Он слишком ее бережет.
- А вы знаете, на улице действительно холодно, - сообщил вдруг Найд.
- Мэкура, в твоей комнате батареи хорошо греют? Может, стоит поставить обогреватель?
- Нет, не нужно, - чуть подумав, ответил скрипач. – Я не люблю, когда жарко; не страшно, если я немного померзну. Так лучше спится.
Концерт как-то сам собой сходил на нет. На часах уже было около половины первого ночи.
Найд зевнул.
- Кайга, ты скоро? Пошли спать.
У Мэкуры из рук выпал смычок. Он наклонился и начал искать его на полу. Когда он его поднял, в комнате все еще висела неестественная тишина. Наконец, Кайга что-то пробурчал по поводу того, что он еще хочет поработать.
Ага.
Даже в неясном свете торшера было видно, насколько покраснели щеки у скрипача.
- Извините, я, наверное, уже пойду… Спокойной ночи…
Он, на редкость ловко, нашел дверь и, буквально, пулей выскочил из комнаты.
Кайга отложил кисть.
- Ну и что? – безысходно произнес он.
- Что? – захлопал глазами ангел.
- Что он подумал?
Найд усмехнулся.
- Всего лишь, что он, наверное, с ума сходит.
- Ну, вот…
- Кайга, ты знаешь, мне кажется, что он, рано или поздно, догадается о нас с тобой.
- И ты так спокойно об этом говоришь? – ужаснулся художник.
- А что, мне волосы на голове рвать?
- Не знаю… - Кайга помолчал, а потом растерянно улыбнулся. – Ну, хоть создай какую-нибудь иллюзию переживания по этому поводу, чтобы я не один нервничал.
Найд отставил тарелку с яблоками, встал и направился к Кайге. Тот внутренне напрягся. Ангел приблизился вплотную и прошептал ему на ухо:
- Я хочу, чтобы ты любил меня сегодня ночью.
Кайга вздрогнул. И почему подобные фразы Найд всегда произносит шепотом? Именно этим страстным шепотом, которому почти невозможно сопротивляться?
- Мне все равно, что о нас будут думать другие. Мне важен лишь ты один. Я хочу тебя… Я люблю тебя… - он мягко поцеловал его в щеку.
Кайга ощутил желание Найда, как свое собственное. Он встретил его губы, покоряясь этому чувству. Еще один поцелуй. Найд все новое на нем испытывает. На этот раз он поймал ртом его нижнюю губу и принялся ее посасывать. Тонкие горячие пальцы ласкали волосы на затылке, а Кайга даже не мог его обнять, ведь у него руки были в краске. Вот в его рот проскользнул язык – и тут же исчез. Кайга потянулся за Найдом, но тот уже отодвинулся, со всей серьезностью следя за ним глазами.
Боже, из-за его чувственности он погружается в какую-то сладкую истому! Ему отчаянно нужно держать себя в руках, чтобы не терять голову!
- Найд, я приду через пол часа. Ты же знаешь, я хотел сначала закончить картину.
- Точно пол часа?
- Обещаю.
- Тогда я – в душ.
- Я после тебя схожу. Не будем давать Мэкуре повода, ладно?
Найд устало вздохнул, но согласился.

Ночью… Мэкура внезапно проснулся от громкого вскрика. Сперва он не понял, в чем дело. Но, когда догадался, что это могло быть, то покраснел. И долго еще не мог уснуть, прислушиваясь к тишине квартиры и сгорая от стыда за то, что прислушивается. Но было тихо. Может, ему почудилось?
Засыпал он, сожалея о том, что никогда не сможет увидеть мальчика, с которого можно рисовать ангелов.
Ему дано лишь прикоснуться к красоте, либо… услышать ее. Но в этот раз прикоснуться он не сможет. А слышать этого он не должен.
Как жаль, что та,  кто могла бы его понять, еще не проснулась. От нее он слышит пока только печальную музыку. Когда они смогут, наконец, поговорить, он обязательно расскажет ей сказку об ангеле и о том, кто был достоин любить его.
Как бы он хотел, чтобы ему тоже было позволено любить…
Как бы он хотел быть любимым…
…наивный глупец…

Наутро Мэкура проснулся поздно. Тело ломило; наверное, он неудобно спал.
Завтрак… хм, эти двое не завтракали, дожидаясь его! Так Найд решил. Он приготовил что-то вкусное и хотел, чтобы все попробовали.
Мэкура ел, но не разгадал, что именно. Мысли его были далеко, и вкуса он почти не почувствовал. К тому же, на кухне было странно жарко. Должно быть, в преддверии холодов, вовсю топили батареи. Поблагодарив за еду, музыкант хотел подняться, но слова Найда его остановили.
- Ты хоть понял, что ел?
Мэкура раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но потом понял, что говорить в такой ситуации можно только правду.
- Честно говоря, я понял только, что это было вкусно. Но что это было, я не разобрал.
- Вот и Кайга тоже сегодня какой-то никакой! – жалобно захныкал Найд, и Мэкуре невольно захотелось его утешить.
Он протянул руку, собираясь потрепать парнишку по голове.
- Не волнуйся…
…он осекся, услышав, как Кайга вскочил с табурета. Почувствовав колебание воздуха возле лица, музыкант понял, что Кайга тоже тянет руку, чтобы его остановить. Мэкура замер. Потом опустил глаза вниз.
- Извините.
Он услышал возмущенный вскрик Найда.
- Кайга, ты что? Мэкура…
Они молчали. Кайга сел на место, шумно дыша.
Что-то негромко зашуршало с той стороны, где сидел Найд. Если подумать, Мэкура слышал этот шорох и раньше. И тут что-то прикоснулось к его руке. От неожиданности, Мэкура ее чуть не отдернул, но уже через мгновение был рад, что не сделал это.
Волосы под его пальцами казались тонкими прядями шелкового полотна.
- Ты ведь это хотел сделать? – негромко спросил Найд.
Мэкура осторожно погладил его по голове и убрал руку.
- Спасибо.
- Это тебе спасибо, - ответил Найд, недовольно повернувшись в сторону Кайги. – Хоть кто-то меня утешил. А то моя еда никому не понравилась. Я не умею готовить!
- Найд, - вымученно попросил Кайга. – Это было вкусно. Только, если ты скажешь, наконец, что это было, я…
- Тушеные овощи с яблоками! А вы что думали? – голос парнишки был полон праведного гнева.
Над столом повисло красноречивое молчание. Потом Мэкура тихонько спросил:
- А… разве их тушат с яблоками?
- Вы издеваетесь надо мной, да? Вы специально договорились? – Найд чуть не плакал.
- Ну-ну, все, только не надо слез, - было слышно, как Кайга встал с табурета и подошел к мальчику. – Было вкусно, и нам понравилось, правда, Мэкура?
- Да, - музыкант честно кивнул, стараясь не представлять, как художник утешает свою модель. В принципе, ничего и не было. Он просто себе что-то нафантазировал. А Найд – впечатлительный эмоциональный подросток, вот и все.
- Не надо, не плачь, - тихонько шептал Кайга.
- Не буду, - шмыгая носом, отвечал Найд.
Он действительно расплакался из-за такой ерунды?
- Я просто хочу сделать что-нибудь полезное.
- Найд, ведь я с тебя пишу картины. Ты мне позируешь. Что может быть полезнее?
- Вы деньги зарабатываете, а я – ничего не могу. Может, хоть, по дому тогда что-нибудь сделаю? Белье постираю или пол помою…
- Прям, как домохозяйка.
- Не смейся! Я же сижу дома целый день! Так почему бы и нет. Давайте я сегодня уберу во всех  комнатах, а? Мэкура, у тебя тоже убрать?
Музыкант как раз нагнул голову, наклоняясь и поднимаясь из-за стола. Выражение его лица было скрыто за опустившимися прядями пепельных волос.
- Нет, не нужно. Там не грязно.
- Но…
- Я потом сам уберу.
- А…
Кайга хлопнул по чему-то мягкому. То ли это было плечо, то ли…
- Так, Найд, все, хватит. Будь добр, помой посуду, а мы уже опаздываем. – И он вышел из кухни.
- Ага, опаздывают они, как же. У них день ненормированный, а они опаздывают,… точно спелись… Яблоки им в овощах не понравились…
Найд обиженно бормотал все это себе под нос, но у Мэкуры был хороший слух. Он усмехнулся и проговорил:
- Я все слышал!
Найд замолчал, а потом ехидно переспросил:
- Действительно все?
Мэкура остановился. Потом, когда через пару вздохов его самообладание вернулось в норму, он ответил:
- Нет.
В прихожей его уже ждал Кайга.

- Кайга?
- Что, малыш?
- Почему я его почти не слышу? Только музыку и очень мало мыслей? С другими людьми не так.
Они лежали вместе на кровати. Уже был поздний вечер. Они просто разговаривали. Найд опустил голову художнику на грудь; их пальцы были переплетены. Художник пожал плечами.
- Поэтому он тебя и заинтересовал, ведь так?
- Не-а. Я обратил внимание на него только потому, что музыка его была очень печальной.
- Печальная музыка? Ты думаешь, он очень несчастен?
- Не знаю. Я не знаю, что такое счастье.
- Так, значит, со мной ты не счастлив?
- Нет, Кайга, не в этом дело! Просто… мне не с чем сравнивать. Я помню себя только несколько недель. Две или три? Некоторые люди считают, что за это время и полюбить-то по-настоящему нельзя. А ты оказался рядом со мной в момент пробуждения. Ты –  единственный. Так как я не могу тебя не любить? А счастье… Просто я не знал несчастья. И поэтому мне не с чем сравнивать.
- А… Мэкура? Он несчастен?
- Мэкура? Да. Несчастен. Он всю жизнь ждет чего-то, что все никак не наступит. И в этом ожидании и есть его счастье. Потому что, когда ожидание кончится, - для него не останется на свете ничего, ради чего стоило бы жить дальше. Он этого не понимает, а это очень грустно.
- Значит, он счастлив, пока ждет?
- Да. Так же и люди счастливы, когда мечтают. А, если мечта сбывается, то они в замешательстве ищут новую цель, отбрасывая старые идеалы.
- Так, может, Мэкура тоже найдет себе новую цель в жизни?
- Нет. Не успеет.
- То есть, не успеет?
- Ты не смотри, что он тихий. Такие люди, как он – это огонь. Они на все пойдут ради своей цели. Они решительны и порывисты. Импульсивны. Но он сгорит раньше, чем найдет для себя новую цель. Он спалит себя сам…
Найд отвернулся и спрятал лицо.
- Эй, малыш, что такое?
- Ты не любишь, когда я плачу, - пробормотал ангел.
- Нет, я не люблю, когда у тебя портится настроение! Поэтому перестань отворачиваться. Откуда ты все это узнал про Мэкуру?
- Просто прочел мысли других людей. Люди, они ведь очень похожи. И очень понятны.
- Да? Не знал. Ты сейчас говоришь прямо, как специалист по людям.
Найд издал короткий смешок.
- Ну да, специалист. Тоже мне. Был бы я специалистом, - смог бы прочесть, что скрывается за музыкой в его мыслях.
Они немного помолчали. Потом Кайга откинул прядь волос с его лба и спросил:
- А тебя не огорчает то, что он несчастен?
- А ты бы хотел помочь ему еще больше, чем уже помог? Ты ведь и меня выручил. Почему ты считаешь, что должен помогать всем, кому можешь?
- Ну, если я могу, то делаю. А если люди перестанут делать то, что в их силах, то куда покатится мир?
- Ты прав. А ты не ревнуешь?
- Что-о-о? – Кайга приподнял голову и внимательно посмотрел на Найда. – А зачем мне ревновать?
- Некоторые люди думают, что, если не ревнуешь, - значит, не любишь.
- Вот как? А знаешь,… мне кажется, что, если я начну в чем-то ущемлять любимого человека запретами или ревностью, то это будет означать, что я его, наоборот, не люблю. Я лучше буду счастлив его счастьем. Я буду с ним, пока он во мне нуждается или пока я считаю, что нужен ему. Единственное, чего я бы от него попросил – это чтобы он позволил мне всегда находиться рядом. Я бы хотел знать, что ему нравится. Я бы хотел делить и познавать его счастье вместе с ним.
- Вот как… - задумчиво произнес Найд. – А Мэкура…
- А что Мэкура?
- А он думал, что ты ревнуешь.
- Когда это? – удивился Кайга.
- Сегодня утром, когда он захотел меня погладить, а ты собрался его остановить.
Кайга фыркнул.
- Я просто побоялся, что он сможет прикоснуться к твоим перьям.
- А он теперь считает себя виноватым.
- В чем? – устало спросил Кайга. Вот ведь проблема свалилась на его голову. По-идее, Мэкура не знает, какие у них отношения. Так почему думает о ревности?
- Понимаешь, вчера ночью…
- Что было вчера ночью? – воспоминания яркой волной пролетели мимо. Найд, извивающийся у него в руках, вцепившийся зубами в собственные пальцы, из последних сил сдерживающий крик…
- Он… меня услышал. Кажется.
- Да?!! Ох, Найд… И что же теперь?
- И теперь он считает себя неблагодарной свиньей. Мы предложили ему жилье и общество, когда он в них нуждался. А теперь ему кажется, что из-за него мы с тобой можем поссориться. Ему кажется, что ты ревнуешь меня к нему.
- Да. А на самом деле, ты просто с ним доброжелателен. А я всего лишь хотел уберечь тебя от его прикосновения.
- Ага. А он думает, что посягнул на меня у тебя на глазах.
- Ну, и что же нам делать?
- Что делать?
- Да, признавайся, ты что-то придумал?
- Нет. Я спать хочу.
- Столько разговоров – и все впустую?
- А что тут думать? Завтра будет завтра. Может быть, все решится само собой.
- Найд, ты ужасен.
- А чему ты удивляешься? Ты меня так вымотал прошлой ночью…
- Ах ты… Это ведь ты меня вымотал!
Короткая шутливая возня неожиданно закончилась победой ангела. Найд с удивительной ловкостью подмял Кайгу под себя и внятно произнес:
- Если бы я вымотал тебя, то сегодня утром ты бы не смог подняться с кровати.
- Хочешь меня? – вместо ответа, серьезно спросил Кайга, заглядывая ему в глаза.
Они замерли, тяжело дыша. Кайга лежал навзничь, коленом Найд раздвигал ему ноги, плотно вжимая в постель.
- …хочешь меня взять?... – прошептал Кайга, преодолевая странную робость. Ему было страшно.
Найд еще пару вздохов смотрел на него, и потом сдался:
- Хочу, но не могу. Я же говорю, что у меня сил нет.
Они негромко засмеялись. Потом Кайга проговорил:
- У меня сейчас тоже только одно желание: заснуть рядом с тобой. Заснуть и проснуться.
- Угу.
- Спокойной ночи.
- Угу...
Заснул Найд быстро. Кайга ненадолго от него отстал.

Прошло несколько дней. Кайга продал еще пару картин. Ему не хотелось продавать картины, на которых был нарисован Найд. Очень не хотелось. Но за это он получал деньги, и они с Найдом могли жить на них. Ему доставался живой Найд, не нарисованный; со всеми его достоинствами, недостатками и чудачествами. За то он его и любил. За то, что живой, настоящий Найд оставался с ним.
Картины покупал у него все время один и тот же человек. Тот самый, средних лет, в строгом черном пальто. Кайге он казался каким-то неправильным. Он был похож на какого-нибудь менеджера из второсортной фирмы. Или на правительственного агента – если бы надел черные очки, как Мэкура. Глупости все это. На самом деле, он был простым оформителем. Скучный, сухой тип.
На улице холодало. Батареи в их квартире скоро перестанут справляться. Кайга бессовестно отогревался в постели вместе с вечно горячим Найдом и даже боялся себе представить, как же борется с холодом Мэкура в соседней комнате. А тот всего лишь спал в одежде, а по утрам грелся под горячим душем.
Они не говорили о той ночи, когда скрипач слышал Найда. И Мэкура не спрашивал, спят ли они в одной кровати или в разных. На площадь они ходили вместе. По дороге, они старались говорить на нейтральные темы.
И тут ударили настоящие морозы. Два дня отопление худо-бедно работало, а потом, когда на теплоцентрали подняли напор воды, в соседнем доме прорвало трубу. Несколько кварталов осталось без горячей воды. Квартира Кайги – тоже.
А потом оказалось, что Мэкуру угораздило заболеть.
Нет, он не жаловался, не кашлял и не чихал. Он всего лишь на следующее утро не смог подняться с кровати. Оказывается, он уже давно был слаб, а ел всего лишь один раз в день с ними за завтраком. Ужинал пустым чаем, порой без сахара.
Теперь он лежал в кровати, ослабевший, как недельный котенок, с трудом подняв голову на звук раскрывшейся двери, – это Кайга решил зайти и поинтересоваться, почему он не идет к завтраку. Преодолевая возражение, Кайга прикоснулся к его лбу, пытаясь узнать, нет ли у него температуры. Мэкура был холодный, как ледышка, а у его тела не осталось даже сил, чтобы дрожать.
- Это просто слабость, - прошептал скрипач, прикрывая глаза. – Я скоро встану, завтракайте без меня…
- Может, тебе завтрак сюда принести? – обеспокоено предложил Кайга.
- Н-нет, не надо… У меня нет аппетита…
- Кайга? Ну, что с Мэкурой? – не выдержал Найд и заглянул в комнату.
- Доброе утро, - прошелестел музыкант, попытавшись приподняться на подушке.
- Да уже день давно, - безаппеляционно заявил ангел и возмущенно фыркнул.
Мэкура улыбнулся.
- Может быть…
- Хочешь, я принесу тебе горячий чай? Согреешься, а то тут у тебя холодина!
- Я не хочу, спасибо… Так спать хочется…
- Мэкура?
- Тихо, Найд. Кажется, он заснул. Пойдем на кухню.
Они с Кайгой вышли из комнаты. На кухне Найд прошептал:
- Ты знаешь, мне страшно.
- Почему?
- У него утекают силы так быстро, словно из крана вода.
- Он просто болеет.
- Это странная болезнь. – Найд покачал головой. – Очень странная. Разве не должна у него быть, к примеру, температура, если бы он простудился? Мне кажется, что-то тянет из него силы. Это не простуда.
- Нет, это наверняка простуда. Он же целыми днями сидит на этой площади, на ветру…
- Ты говоришь так, как будто сам не сидишь там же!
- Но я-то не заболел.
- Кайга? – жалобно спросил Найд.
- Ну, что, малыш? – художник привлек его к себе и обнял.
- А вдруг он… А вдруг он не проснется?... Если он умрет…
- Вот еще! Что за чепуха лезет тебе в голову?
- Мне так хочется что-нибудь сделать для него… Но я ничего не могу. Я чувствую такую беспомощность… И мне страшно. Я совсем не слышу музыку.
- А чем бы мы могли ему помочь?
- Его нужно хотя бы согреть.
- В его комнате и так стоит обогреватель. Ладно, Найд, не заморачивайся. Если что-то случится, тогда и будем решать.
- Угу.
- Ну, что ты теперь насупился?
- Я не насупился.
- Ладно. Сейчас я пойду и укрою его сверху нашим одеялом, доволен?
Найд растерянно кивнул. Кайга продолжил:
- Давай так, если к вечеру ему не станет лучше, мы что-нибудь придумаем. А сейчас – не расстраивайся.
- Ладно. Я тебя буду в большой комнате ждать. Нарисуешь меня сегодня?
- Конечно! – Кайга наклонился к нему и прошептал ангелу, что любит его.
Найд улыбнулся и поцеловал его в ответ.

К вечеру Мэкуре лучше не стало. Он даже ни разу не проснулся за весь день.
- И что мы будем делать? – спрашивал Найд. – Он же так совсем замерзнет.
- Я даже… не знаю, - растерянно отвечал Кайга. – Я думал, что ему станет лучше, но он до сих пор лежит, как в коме… Его даже разбудить не получается.
- И нам нужно обратно наше одеяло, - чуть ревниво заметил Найд.
- Хм.
- Так, хорошо. – Голос у ангела внезапно стал командирским и деловитым. – Поднимай его и неси к нам.
- Чего? – Кайга опешил.
- А что в этом такого? Кровать у нас большая, места хватит. Втроем мы быстрее согреемся.
- Но… но… - Кайга открывал рот, не зная, что ответить.
- Что такое? – Найд подступил к нему вплотную, пристально всматриваясь в глаза. – Какие тут могут быть еще возражения? На улице – минус. Он тут один околеет. Он и так, как ледышка, холодный!
- Но если он… узнает, что у тебя – крылья???
Найд продолжал гипнотизировать его пристальным взглядом.
- А кто, в конце концов, ему поверит? Да, к тому же, он спит. Может, он уже не проснется…
- Я тебе дам, «не проснется»! – Кайга принял решение. – Ну, хорошо. Помоги мне нести одеяла.
Когда он брал на руки скрипача, он удивился тому, какой он худой и хрупкий. Сам  словно какой-то неизвестный инструмент. Слишком тонкие руки, слишком бледная кожа. Волосы в вечернем полумраке казались лиловыми. Найд печально улыбался, смотря на них – на Кайгу и на его безвольную ношу.
Когда он опустил его в их кровать, Найд раздел Мэкуру. Они положили его посередине. Кайга выключил свет. Найд уже лежал на боку с краю – иначе ему было никак не уместить свои крылья. Кайга ощупью перебрался в дальний угол кровати, укрыл их одеялами, одним поверх другого. «Сними с себя все, так будет теплее», - прошептал ему Найд, и художник послушался. Мэкура был ужасно холодным; дышал он медленно и очень слабо. Найд прижался к его телу, потянувшись через него к Кайге, взял его за руку. Кайга вздохнул, привлек его к себе, и, когда ангел приподнялся, - поцеловал его.
- Спокойной ночи, - пробормотал Найд, ложась обратно и немедленно засыпая.
Рук они так и не разжимали.

Утром Кайга проснулся последним. Его разбудило то, что он услышал. Мэкура и Найд… разговаривали.
- Значит, поэтому?
- Да. Представляешь, как я испугался? Просыпаюсь, а со мной рядом кто-то лежит!
- И ты спрашиваешь: где я и кто здесь!
- Это вовсе не смешно.
- А вот Кайга…
- Кайга, доброе утро, - проговорил Мэкура, не оборачиваясь. – И спасибо вам обоим.
Они с Найдом сидели, облокотившись о подушки и поделив одно из одеял пополам. Второе одеяло (более тонкое, кстати; Найд – мелкий засранец) было безвозмездно оставлено Кайге.
Художник тоже приподнялся на постели, сел и, медленно приходя в себя, зевнул:
- Ох. Как ты догадался, что я не сплю?
- Твое дыхание изменилось.
- Кайга, привет, - Найд бесцеремонно перегнулся через скрипача и чмокнул его в щеку.
Мэкура при этом попытался вжаться в подушку. Художник принял поцелуй без обычного энтузиазма, сообразив, что теперь для Мэкуры стало одним секретом меньше. Поцелуй подразумевает нечто более интимное… и теперь Мэкура в курсе этого. Гр-р-р…
А Найд продолжал «убивать» Кайгу дальше:
- Кайга, ты представляешь, Мэкура отказывается меня трогать!
- Чего?!
- Я ему сказал, что я – ангел…
- Найд! – с досадой простонал Кайга сквозь зубы.
Мэкура негромко хохотнул. Подумать только, он лежит в кровати с двумя парнями, и не только не «парится» по этому поводу, но еще и находит причину для смеха! У этого музыканта крепкие нервы.
- Ну да, а что в этом такого? Я сказал ему, а он не верит и не хочет в этом убедиться! Не могу же я насильно заставлять его…
- Я тебе и так верю, - попытался успокоить его Мэкура.
- Неправда.
- Найд, для этого мне не обязательно прикасаться к тебе. Да и потом, Кайга…
Найд вздохнул.
- Так ты думал, что Кайга тебя неправильно поймет? Да?
Мэкура помолчал, а потом, понурив голову, ответил:
- Точнее, не разрешит. Я не должен трогать…
Найд посмотрел на художника умоляющим взглядом. Мол, помоги мне бороться с этой твердолобостью. Кайга вздохнул:
- Найд, тебе этого действительно хочется? Чтобы Мэкура тоже знал о тебе?
- Ну… да.  Наверное. Мне кажется, что так будет правильно по отношению к нему. Я не могу больше прятаться от него. Ведь он нам верит, а мы его обманываем. Получается так?
- Ну, раз так, то я не могу тебе ничего запрещать. Мэкура, сделай, как он говорит.
- Но… - теперь, судя по голосу, скрипач находился в шоковом состоянии, но еще пытался возражать.
Кайга процедил сквозь зубы:
- Просто сделай. А то этот пацан от тебя вовек не отстанет. А так, глядишь, он нам еще и завтрак приготовит!
- А-ах, вот ты какой? – шутливо возмутился Найд.
Мэкура негромко рассмеялся.
- Теперь понятно, как ты нашел с ним общий язык! Ты просто делаешь все, что он ни попросит!
- Именно так. Я делаю то, что ему хочется, и даю то, что он скажет, - проговорил Кайга, глядя Найду в глаза. Найд в ответ с благодарностью посмотрел на него. У художника почему-то защемило сердце. – Поэтому советую не спорить! А то он снова накормит нас своими тушеными овощами с яблоками.
Ангел захлебнулся возмущенным возгласом.
Кайга, не обращая внимания, осторожно протянул руку и прикоснулся к запястью Мэкуры.
- Сам ты никогда этого не сделаешь. Так что, давай я…
- Кайга…
- Ну, не бойся. Мы всего лишь потрогаем его, как он хочет. Сейчас ты почувствуешь, какой он ангел. – Мэкура заволновался и попытался отдернуть руку, но Кайга только крепче сжал его запястье. – Мягче, Мэкура. Мой мальчик не любит грубости.
- Откуда ты знаешь? – ленивым тоном спросил Найд. – Мне нравится, когда ты со мной грубый.
- Эй, парни, вы чего? – жалобно окликнул их обоих Мэкура.
- Ха-ха, да мы дурачимся просто, - рассмеялся Кайга. – Вот, запоминай. Тут у нас Найд, - он прикоснулся рукой Мэкуры к плечу ангела. – Вот его волосы; они – до плеч и белого цвета. Кожа, как ты уже заметил, - горячая. Поэтому мы и отогрели тебя этой ночью.
- Спасибо…
- Не перебивай. – Он приподнял его руку и переложил на… - А вот тут у нас – крылья Найда. Найд, пошевели крылом, - ангел с улыбкой послушался, - можешь убедиться, все настоящее.
Мэкура отдернул руку, вырвав ее из пальцев Кайги.
- Не надо…
- Та-ак… Найд, - скомандовал Кайга, и ангел, подвинувшись, слез с кровати на холодный пол. Повернулся к ним спиной, приоткрывая крылья. – А теперь пойдем, - и художник протащил сопротивляющегося Мэкуру за собой, выталкивая его из постели. Как же не хотелось ему покидать свое персональное теплое одеяло!
Он подвел Мэкуру к ангелу и положил его ладони Найду на спину. Заставил провести руками вдоль позвоночника снизу вверх, до первых мелких пушистых перышек, постепенно переходящих в более плотные и крупные перья. Потом они развели руки по крыльям в стороны, чтобы Мэкура почувствовал их длину, размах и плотность. А потом их ладони поднырнули под крылья, к самой нежной коже на спине, и ангел, уже не выдержав, дернулся, вздрогнув всем телом.
- Что такое, Найд? – спросил его Кайга.
- Н-не могу больше… не надо там… - почти простонал он срывающимся голосом.
Мэкура в испуге снова отдернул руки и попятился.
- Мне щекотно!!! – выдавил из себя Найд, заливаясь смехом.
- Придурок, - беззлобно огрызнулся на него Кайга. – Ну, чего ты Мэкуру нервируешь? Эй, ты там живой?
Скрипач потерянно сел на краю кровати. Его руки ладонями кверху лежали у него на коленях, пальцы мелко подрагивали.
- Извини, что заставили тебя, но…
- Это правда, - ошеломленно сказал Мэкура, наконец.
- Да, правда. Он ангел. А ты думал, что мы тебе показать хотим?
Найд хохотнул:
- Он уже не знал, что и думать!
Кайга понизил голос и предупредил музыканта:
- Ты берегись, он у нас еще и мысли читать горазд, так что особо не удивляйся, если что. Он – бесцеремонный маленький симпатичный негодник.
Мэкура растерянно улыбнулся:
- Я уже ничему не удивлюсь. Так, значит, чудо возможно…, - проговорил он вполголоса.
- Знаешь, в его появлении не было ничего чудесного, возразил Кайга. – Я просто нашел его в большой комнате на полу возле выбитого окна.
- И я потерял память, - продолжил Найд. – Я сначала был, как новорожденный. Не понимал ни слова, ничего не знал. Но потом Кайга всему меня научил.
Кайга возразил:
- Ты сам всему научился. – Он подошел к кровати и присел на корточки рядом с Мэкурой, дотронувшись до его раскрытых дрожащих ладоней. – Ложись-ка ты обратно в постель, пока опять не замерз. Скоро будет завтрак…
Кайга осекся. Мэкура поднял руки и прикоснулся к его лицу, осторожно проводя кончиками чутких пальцев по контурам его бровей, крыльям носа и скулам.
- Я хочу знать, как ты выглядишь, - объяснил слепой музыкант.
Кайга согласно прикрыл глаза.
Найд приблизился, ревниво наблюдая за ними со стороны. Потом Кайга почувствовал его ладошку у себя на спине.
А потом Найд наклонился и поцеловал его. Почти что жестко, запуская язык к нему в рот, вынуждая покоряться собственнической ласке, потому что Кайга не мог не покоряться ему…
- Я тоже хочу, чтобы Мэкура знал, как я выгляжу, - проговорил Найд, оторвавшись от его губ. Кайга ошеломленно перевел дыхание. Каждый поцелуй Найда просто крышу у него сносил.
Скрипач, сидевший все это время не шевелясь, осторожно вздохнул. Протянул руки к лицу ангела, а Кайга отодвинулся. Потом направился к своей одежде. Похоже, что в кровать свою он уже не вернется, тем более, что сейчас там Мэкура, а днем он не найдет в себе силы лечь рядом. Его место – рядом с Найдом. А Мэкуры он… стесняется, что ли?
Кайга направился на кухню. Он ведь обещал завтрак. Ну, Найд, ну фантазер. Что выдумал: целоваться при Мэкуре! Он же все… нет, не видел. Слышал. Он сидел достаточно близко и слышал все; каждый их вздох, каждое движение повлажневших губ.
Нет, он просто себя накручивает.
И все же… Ну, почему у Кайги такое ощущение, будто у Мэкуры все это в первый раз? Что он не знает, каково это просыпаться утром в постели с кем-то, не знает, что значит целовать кого-то… Найд, наверное, был жесток, дразня его.
А зачем он это делал? Ведь он действительно дразнил Мэкуру своими поступками. Словно хвастался, показывая: вот, что у меня есть.
Неужели он хочет, чтобы Мэкура тоже…
Найд вошел на кухню и обнял его, прильнув всем телом.
- Малыш, ты бы оделся, - проговорил Кайга, гладя его по волосам.
Ангел был чем-то взбудоражен. Еще не возбужден, но сейчас – очень возбудим. Похоже, его волнует сейчас всякая мелочь. Даже простое объятие способно перерасти в большее.
- Мне не холодно. Я уложил Мэкуру обратно в постель, а то он снова почти замерз.
Интересно, они целовались, когда он ушел на кухню и оставил их вдвоем?
- Нет, - мотнул головой Найд.
- Почему?
Найд потерся об него всем телом.
- Только вместе… - прошептал он.
Вот значит как? Но он еще не знает, сможет ли он быть вместе, как хочет этого Найд.
- Сможешь. Мэкура красивый.
- Малыш, не в этом дело.
Найд снова потянулся за его поцелуем.
- Я хочу тебя…
- Найд! Подожди. Сначала завтрак. Мы должны накормить Мэкуру, ему ведь только сегодня утром стало лучше. – Благовидный предлог, но он сработал.
Найд отстранился с голодным взглядом. Было понятно, что не есть ему хотелось.
- Последи за чайником, а я принесу тебе одежду.
- Хорошо.
Кайга ушел в комнату, чтобы разыскать брюки Найда.
Скрипач снова спал.
Наверное, он действительно красивый. Возле Найда все становилось красивым и каким-то иным. Правильным. Чем бы оно ни было изначально.

Сегодня у них была новая картина. У Кайги уже был готов набросок, и он бы мог рисовать и так, но ему нравилось, что Найд сидит рядом. И Найд сидел, забравшись с ногами на верстак, подогнув колени и облокотившись на руки.
Сначала Кайга хотел, чтобы ангел на картине был задумчив. Но, против его воли, выражение его лица выписывалось чуть улыбающимся и счастливым. Это было какое-то голодное счастье, которого всегда мало, которое никогда не утолить. Это была первая горячая влюбленность, и оставалось только гадать, о ком думает Найд, глядя вдаль с таким лицом.
Впрочем, скоро и так ясно стало, о ком.
Постепенно, по мере того, как угасал день, и Кайга заканчивал писать картину, взгляд Найда становился все более беспокойным и взволнованным. Все более голодным.
Вот Кайга отложил кисти и наскоро вытер руки, намереваясь пойти и промыть их хорошенько от краски, а потом сполоснуть водой…
Он прошел из угла комнаты к центру, где на верстаке сидел Найд. Он почти не шевелился весь день. Его идеальный натурщик. Его любовь.
Найд посмотрел на него, и сердце Кайги забилось быстрее. Ему показалось, что он зовет его взглядом, и он не мог сопротивляться притяжению.
Они не говорили ни слова. Старались двигаться как можно тише.
Было еще светло. Слишком светло для них. Они будто потерялись в этой огромной полупустой комнате с гулкими шорохами и подавляющей тишиной стен. Они совсем одни. Стол, на котором сидел Найд, казался пьедесталом.
Кайга встал вплотную к верстаку, и Найд, развернувшись, вытянул колени, обхватив его торс ногами. Сцепил их у него за спиной. Так жадно и бесцеремонно. Оттолкнулся на руках и подобрался к самому краю, прижимаясь пахом к твердеющему члену Кайги. Потерся об него, закусив губы и подняв лицо к потолку.
Он снова он сосредоточен только на своих ощущениях. Кайга видел это яснее ясного. Все, как в их первый раз.
- …слишком долго ждал. Весь день думал только о тебе… - прошептал Найд, а потом резко опустил голову и накинулся на него с поцелуями. А руки его уже расстегивали их одежду.
Найд торопился, пальцы его тряслись. Наконец он не выдержал и капризно захныкал, когда пуговица на джинсах Кайги не смогла расстегнуться даже с третьей попытки. Кайга засмеялся.
- Придется тебе меня отпустить, малыш.
- Нет, я хочу… - голос у Найда нервный, почти безумный, умирающий.
- Я тоже, поэтому дай мне раздеться.
Найд убрал ноги с его спины, но тут же схватил его за волосы и притянул голову к себе, возобновляя поцелуи. От нетерпения, их поцелуй закончился тем, что Найд его укусил. Кайга вскрикнул, но не смог отодвинуться, потому что иначе он бы оставил свои волосы в руках Найда.
Избавившись от своих джинсов, Кайга потянул брюки с Найда, двумя руками зацепив их сразу с нижним бельем. Он снял их только до колен, ноги Найда оказались сведены вместе, а ягодицы уже прижимались к нему, такие горячие… Кайга, не долго думая, приставил кончик своего члена к маленькому отверстию, и Найд почти заплакал.
- Не дразнись…
- А я и не дразнюсь, - ответил Кайга, вжимаясь в него чуть сильнее и чувствуя, как мышцы с трудом расступаются перед ним.
Найд задышал часто и прерывисто. Он сцепил зубы. Было больно, потому что Кайга в этот раз никак его не подготовил.
Но ему даже нравилась эта боль.
Когда Кайга, не дойдя и до середины, двинулся обратно, Найд вцепился руками в его рубаху, не давая отстраниться. Тогда он чуть изменил позу, подтянул Найда к себе и втолкнулся в него до конца. Ангел всхлипнул и задрожал, сдерживая крик.
Кайга шевельнул бедрами, медленно вжимаясь в него. Найд захлебнулся внезапным стоном. Голова его запрокинулась. Еще один толчок – и еще один стон. Так тесно. Кайга почти не мог двигаться. Узко, и Найд еще так сильно его сжимает. Надо было все же снять с него брюки до конца. Но уже поздно.
Кайга просунул одну руку к его промежности, начав медленно, в такт толчкам, поглаживать его член, прижатый согнутыми ногами к животу.
Неудобно, черт. С досады он двинул бедрами чуть сильнее, и Найд вскрикнул. Как он хорошо кричит. Кайга сделал так, чтобы Найд закричал снова. И еще раз. Он ускорил толчки и плотно обхватил его член рукой, буквально терзая чувствительную и жаждущую плоть. В его движениях не осталось и следа ласки. Сам он ничего не чувствовал, весь отдавая себя Найду. Потому что Найд сейчас нуждался в Кайге именно так.
Быстро и жестко, почти разрывая, почти раня, на грани чистого страдания, не перенося боли и дурея от нее.
Из глаз Найда полились слезы, он разогнулся, отпустив свои руки, упав навзничь, на крылья, но продолжая держать ноги в том же положении, позволяя Кайге касаться себя именно так и там же, как и раньше.
Его голова безвольно мотнулась, и распахнутые губы издали громкий отчаянный стон. Его голос взлетел к потолку.
Еще сильнее. Он скоро кончает.
Грубо и жестко трахнуть его до конца.
Но Кайга замедлился, давая ему ощутить последние мгновения не блаженства.
Найд умирал. Он не  мог говорить, его слезы были дыханием, а стоны – словами.
Ну, еще же. Совсем чуть-чуть…
Дальше. Глубже, вот здесь. Оно совсем рядом, коснись меня я сейчас умру.
Кайга отстранился, немного подавшись назад. Найд что-то лепетал, цепляясь за него руками и ловя лишь воздух. Его напряжение нарастало, нервы натягивались, разрывая сердце.
И тогда он медленно и издевательски нежно погладил его изнутри своим членом. Возобновляя его агонию, принуждая вслушиваться в каждое движение, ловить его, изымать из своего собственного тела каждое ощущение.
Теперь он был медленный и неторопливый. А Найд, горячий и взмокший, дрожал под ним, чутко впитывая его ласки. Каждое прикосновение руки, каждый миллиметр члена, двигающийся внутри.
Ощутить его в себе, его толщину и силу.
Он сейчас такой ошалевший, что даже на резкое движение среагирует. Ему уже совсем ничего не нужно, только немного пожестче, немножко побыстрей. Вот так, шире и глубже все равно слишком медленно! Дай  мне быстрее. Ну, я же сейчас с ума сойду. Не мучь меня больше. Я тебя умоляю. Оставь, закончи меня…
Кайга слушал этот бессвязный, безумный шепот и чувствовал, как он его сводит с ума. Ему нравилось, как Найд его просит. А еще он, наконец, захотел увидеть, как Найд под ним кончает. Поймать его лицо в тот момент.
Он обхватил руками его бедра, грубо дергая его на себя, беспощадно нанизывая на свой член; пронзая собою. Раз за разом, толкаясь навстречу его телу. Найд взвыл, то ли от боли, то ли от потрясения, какая сейчас разница, ведь ему стало хорошо. Еще лучше, когда толчки превратились в широкие размашистые движения, а рука Кайги вновь вернулась к его члену, к самой его головке, вспухшей и почти багровой из-за прилившей к ней крови. Его член уже весь влажный, сочится прозрачной смазкой, и рука Кайги размазывает ее по всей длине, с чуть слышным хлюпаньем. Ему так мокро, и он такой скользкий в его ладони.
Найд дернул бедрами, подавшись вверх, и из последних сил простонал. Словно просил его больше не останавливаться, довести его до конца и не оставлять одного.
Успокойся, я больше не буду, сейчас все будет хорошо.
Вот сейчас, малыш.
Прямо сейчас.
Найд закричал. Во весь голос, громко и потрясенно. Подаваясь бедрами Кайге навстречу, толкаясь в его ладонь, содрогаясь от спазмов, пронесшихся по его телу.
Кайга держал его, пока Найд не утих, пока не замер, остановившись и закрыв глаза.
Так у них еще не было.
Слишком, слишком сильно.
Тем более что, Кайга лишь сейчас понял, что не кончил сам.
Найд был настолько расслаблен, что он без труда из него выскользнул. Мало того, похоже, что он был без сознания. Кайга осторожно опустил его колени, уложив на стол. Правая рука его оказалась вся влажная. Сперма Найда; он кончал ее прямо сюда.
Кайга взял себя этой рукой и проскользнул по всей длине, размазывая его по себе. Сумасшествие какое-то.
У него закружилась голова, и он склонился над верстаком, облокотившись о край левой рукой. Найд медленно приоткрыл глаза и повернул к нему голову.
Кайга опешил. Он не мог делать этого перед ним. И уже не мог остановиться. Он знал, что Найд сейчас читает его мысли. Видит его слабость.
Глаза Найда равнодушно наблюдали. И от этого Кайга только сильнее ощущал собственную похоть. Да он уже на грани, лишь бы только он не отводил глаз!
Рука его задвигалась быстрее, приближая финал. Взгляд Найда потеплел. Кайга всхлипнул и подался вперед, навстречу собственной руке. Кончил он рывками, зажмурившись, молча.
А потом Найд поднялся и обнял его сведенные судорогой плечи, снимая напряжение, забирая его лихорадочное дыхание короткими обжигающими поцелуями. Кайга открыл глаза и увидел, что его сперма стекает с груди Найда. Ангел тоже оглядел их обоих и чуть расстроенным мрачным голосом произнес:
- В ванной только холодная вода.
Кайга насмешливо ответил:
- Ничего, у нас с тобой уже есть опыт.

Они стойко выдержали под холодной водой целых десять минут, насквозь продрогли и промерзли. Едва вытершись, они выскочили вон из ванной. Им даже есть не хотелось. Найд лишь на секунду зачем-то заглянул на кухню, но сразу же вернулся и потащил его в спальню, надеясь отогреться под одеялом.
Уже стемнело. Если на улице был еще поздний вечер, то в квартире уже стояла ночь.
Когда они шумно ввалились в спальню, то с кровати раздался нервный голос Мэкуры.
- Вы, придурки! Полчаса мне спать не давали! Нельзя что ли этим заниматься потише?
Кайга в ужасе попятился. Почему он совершенно забыл о том, что они в квартире не одни?! Он бы тогда не дал своему ангелу так кричать!
Найд коротко хохотнул и бесцеремонно полез в кровать. Он откинул одеяло и занырнул внутрь.
Мэкура закричал, отбиваясь от него:
- Ты холодный!!! И мокрый! Уйди прочь!!!
Найд только сильнее к нему прижался и, перекрикивая скрипача, сообщил Кайге:
- Тут тепло! Залезай скорее!
- Не-е-ет!!!
Кайга сообразил, что немедленное умерщвление всех ангелов и художников откладывается, и быстро юркнул под одеяло на свое место. А тут было действительно тепло.
- А-а-а-а!!! – выкрикнул Мэкура громким высоким голосом. А Найд его еще и руками обнял, прижимаясь к его теплому телу.
Кайга засмеялся, глубже зарываясь в одеяло с головой. Он замер, впитывая тепло.
А вот Найд с Мэкурой все никак не могли успокоиться. Постепенно скрипач перестал возмущаться во весь голос – видимо, как только Найд отогрелся, его руки перестали быть такими холодными. Вот только обнимать он его не прекратил. Наоборот, еще и поглаживать начал. И настал момент, когда под одеялом раздался срывающийся стон Мэкуры. Первый. За ним последовали и другие. Потом скрипач немного опомнился и начал вырываться из рук ангела.
- Постой, ты что делаешь? Не трогай меня. Пусти!
- Тшшш-ш, успокойся, - ласково проворковал Найд, нагло сдергивая с него нижнее белье.
- Ты сдурел? Не трогай меня. Не трогайте меня оба!
Кайга и не заметил, когда к рукам Найда присоединились его собственные.
- Н-не надо, - продолжал просить их Мэкура. – Зачем я вам нужен?
Кайга прижался к нему ближе, и Мэкура оказался плотно зажат между ними. Теперь он чувствовал прикосновения со всех сторон. Найд опустил руку вниз, прямо на его растущую возбужденность. Потом подтолкнул его к Кайге, и Мэкура уперся ему прямо в бедро.
Мэкура попытался оттолкнуть Кайгу от себя, но художник поймал его руки и завел их ему за голову.
- Ну, зачем вам еще и я? Вам уже друг друга не хватает? – шептал скрипач, чуть не плача.
Кайга крепко держал его на боку, не давая вырваться, принимая на себя каждое его встречное движение. Он еще не был возбужден, эффект душа был устойчив, но вот Найд уже, кажется, согрелся достаточно, для того, чтобы…
Мэкура тихо охнул и склонил голову. Кайга, воспользовавшись этим, нашел его губы поцелуем. Он раскрывал их податливую мягкость собственными губами и легонько проникал внутрь языком. В первый раз его обожгло, словно током. Вкус был не похож на Найда, язык двигался по-другому. Все было как-то иначе. Тело Мэкуры качнулось к нему мощным единым толчком, скрипач оторвался от его губ и вскрикнул. Найд осторожно погладил его по животу, круговыми движениями опуская руку ниже. Потом он перевел руку на бедро и заставил Мэкуру согнуть колени. Они уперлись Кайге в пах, и тому пришлось раздвинуть ноги и обнять ими бедра Мэкуры, чтобы дать ему место.
Мэкура как-то затих, окончательно покорившись настойчивым действиям Найда. Голова его опустилась на грудь, и он больше не вырывался. Поэтому Кайга опустил одну руку вниз, к его пояснице, пытаясь понять, то ли именно собирается сделать с ним Найд, что у него недавно не получилось с ним, с Кайгой.
Он нащупал запястье Найда и его пальцы, скользкие от масла, медленно ласкающие Мэкуру внутри.
От осознания этого открытия Кайга внутренне задрожал. Он делает с ним это. Они втроем!
Мэкура внезапно часто задышал и дернулся. Кайга почувствовал, как его член плотно прижался к животу Мэкуры, и понял, что и он не останется в стороне. Почему-то все это действо так его возбуждало.
Рука его легла на Мэкуру спереди и начала неторопливо его поглаживать. Мэкура застонал ему в ухо.
А потом Найд обхватил его за бедра, и Мэкура навалился на Кайгу всем весом, почти расплющивая его руку между их плотно сжатых тел. Мерные неглубокие толчки начали задавать Кайге ритм для движения рукой.
Найд, упрямец, все же добился своего. Вовлек Мэкуру в их страсть. Что же это теперь будет? Как он должен будет обо всем думать, когда этот порыв закончится? Кайга прикрыл ничего не видящие в темноте спальни глаза и отдался ощущениям.
Ему почему-то стало обидно, что Найд никогда еще не касался его так, как берет сейчас Мэкуру. Ему отведена роль наблюдателя.
Но разве так уж это и плохо?
Он может изматывать Мэкуру спереди, тогда как Найд тем же занимается сзади…
Рука Кайги требовательно сжалась вокруг него и задвигалась чуть быстрее, стараясь ускорить наступление оргазма.
Скрипач застонал, буквально растянутый, распятый между ними.
Найд тоже ускорился, пытаясь не дать ему кончить сразу, и Мэкура вскрикнул от боли, мгновенно упустив все наслаждение.
Тогда Найд немного сбавил темп, продолжив медленно работать бедрами, размеренно и плавно скользя в глубину, растягивая тело, пытающееся стать податливым для него, чтобы избегнуть боли. Когда он заполнял его до конца, Мэкура тихонько постанывал. Найд чувствовал в его мыслях, как именно ему приятнее всего и старался доставить ему именно эти ощущения. Кроме того, из тех же мыслей Найд вызнал, что Мэкура до сего момента оставался девственником, с обеих сторон.
Почему-то его настолько взволновала эта мысль, что он чуть сам не кончил первее всех. Мэкура задрожал под ним, начав приподнимать бедра навстречу каждому его толчку. Господи, как же отчаянно он стонет, этот бывший девственник, вздрагивая на его члене. Найд куснул его за шею, заработав еще один потрясенный стон.
Мэкура затрепетал под ним, лихорадочно забился у них в руках, толкаясь членом Кайге в ладонь, и тому пришлось сжать пальцы у него на основании, чтобы не дать кончить прямо сейчас. Кайга потерся об него собственным членом, ощущая приближение оргазма.
Когда Найд вскрикнул, выплескиваясь толчками в тело Мэкуры, Кайга разжал пальцы, обхватив оба члена, Мэкуры и свой собственный, сжал их вместе и ощутил, как Мэкура со стоном проливается горячей струей. Кайга дернулся, кончил, и их сперма смешалась.

Найд лежал на животе и лениво поглаживал Мэкуру по груди. Скрипач медленно приходил в себя. Кайга заново переживал весь сегодняшний сумасшедший день, пытаясь осмыслить все произошедшее.
- И что теперь, - прошелестел голос музыканта в темноте спальни.
Такую тьму он видит с рождения, - напомнил себе Кайга и испытал к Мэкуре сочувствие, которое не должен был испытывать. Мэкура достоин большего. Такие люди, как он, не могут довольствоваться подачками. Он должен был сказать об этом Найду, когда тот начал действовать, поддавшись минутному увлечению. Только бы не ошибиться, только бы все не испортить…
- Теперь, - произнес Найд, выводя у Мэкуры что-то пальцем на груди, - теперь мы заснем. А завтра – будет утро и будет завтрак. – До Кайги донеслась его улыбка в голосе. – И я даже не буду готовить овощи с яблоками.
- Что теперь делать мне? – злобно спросил Мэкура.
- Ты теперь – с нами, - просто ответил Найд.
- Почему? Зачем я вам понадобился? Калека. Жалость мне не нужна, обойдусь как-нибудь. Я не хочу оставаться с вами, играя роль временной забавы под настроение.
- Зачем ты такой жестокий к себе? – печально спросил Найд.
- Жизнь заставила.
- Найд, - позвал Кайга. – Объясни ему все. Скажи то, что сказал тогда мне.
- Что сказать? – повернул к нему голову Мэкура.
- Ты знаешь, я всегда слышу твою музыку, - ответил Найд. – Она уже стала частью меня. Если Кайга – это цвета, в которые окрашен мой мир, то ты – это звуки, которыми мой мир звучит. И я уже не смогу себя этого лишить. Я не могу ослепнуть или лишиться слуха. Потому что тогда стану неполноценным. Я только с вами обоими чувствую себя цельным…
Кайга удивленно слушал вместе со скрипачом. Найд еще никогда не говорил ему так, не объяснял его роль в его самосознании.
- А разве для этого обязательно было… заниматься этим? – с сомнением спросил Мэкура. После объяснения Найда, его голос чуть смягчился.
- Нет. Не обязательно, - просто и честно ответил простодушный ангел.
- … ?!!... Тогда какого… мы тут сейчас…
Найд наклонился над ним и прошептал:
- Но тебе же захотелось этого, когда ты в первый раз меня услышал? – его рука медленно поползла к животу Мэкуры. – Ведь правда же? Правда? – он наклонился ниже, остановившись у самых его губ. – Скажи мне, правда?
Его рука погладила его член, сейчас безвольный и мягкий, но все равно все чувствующий.
- Правда, - выдохнул Мэкура, и Найд опустил голову, запечатав его вздохи поцелуем.
- Найд, - позвал его Кайга сонным голосом. – Если ты сейчас не успокоишься, мы с Мэкурой тебя свяжем. Ты уже все нервы вымотал, так дай поспать, – он зевнул, - раз уж мы обстановку разрулили…
Ангел с сожалением отодвинулся и лег на свое место. Кстати, его действия были больше пустой бравадой, чем реальностью. Он и сам уже ни на что, кроме поцелуев, был не способен.
- Всем спокойной ночи, - пробормотал он довольным голоском и скоро уснул.
Кайга вскоре последовал за ним. Только еще успел подумать, как удивительно по душе ему пришлись объяснения Найда о том, кем для него является он и Мэкура. Но кем же Мэкура является для него, Кайги? Он не слышит его музыки, о которой постоянно твердит ангел. Неужели он с ним только потому, что так хочется Найду, его любимому ангелу? Или… нет?
Мэкура красив и необычен. Непонятен и притягателен своей силой способностью выжить в одиночку, несмотря на свою неполноценность. Но заниматься из-за этого с ним сексом и уж, тем более, любовью… Оно того не стоит.
Кайга устыдился своих мыслей, почувствовав, что он гораздо хуже, малодушнее, чем думает о нем Найд. Он не способен на ревность – это максимум. Но он также не способен найти, за что можно любить другого человека. Он – просто ничтожество? Так, да?
Спящий Мэкура повернулся на бок, к нему лицом. Его глубокое дыхание, кажется таким надежным…
Рука скрипача медленно поднялась и обняла Кайгу за плечи. Во сне, он прильнул к нему, доверчиво прижимаясь всем телом.
И Кайга внезапно задрожал, ощутив прилив странной нежности, протягивая руку и обнимая его в ответ. На глаза навернулись слезы.
Найд уже давно сопел в сторонке. В отличие от людей, он всегда был уверен в своих поступках.


Просмотров: 12888 | Вверх | Комментарии (7)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator