2. Комната куклы.

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1

Сколько он себя помнил, он всегда служил. Он находил скрытое удовольствие в своем служении. Он, сильный, почти всемогущий, тот, кого боялись и почитали другие, склонял голову лишь перед одним существом. Своим хозяином. Он сходил с ума от своей преданности. Ему нравилось именно то, что он кому-то принадлежал. И еще нравилось то, что его хозяин действительно достоин того, чтобы ему принадлежал именно такой, как он. Он тешил себя мыслью, что позволял хозяину владеть собой. Хозяин был самым сильным.
На самом деле, у хозяина было множество слуг. Он ревновал к ним. Он их ненавидел. Впрочем, ненависть была обычным состоянием души в том месте, где он появился на свет… Если только представить, что в таком месте могут существовать душа и свет. Если бы у него была мать, то она бы его ненавидела. Если бы у него была жена или ребенок, он бы не смог к ним почувствовать ничего, кроме ненависти. Ненависть была воздухом.
Один хозяин был прекрасен.
Хозяин придумал им все имена. Всем своим слугам.
Его хозяин называл Ядзю; он был его диким зверем.
Ему нравилось это имя.
Хозяин доверял Ядзю. Когда он отправлялся в какое-нибудь путешествие, то именно Ядзю удостаивался чести сопровождать его, прислуживать, оберегать и исполнять прихоти.
В этот раз хозяин захотел отправиться на Землю. Он нечасто выбирал этот мир для своих путешествий. Тут не было ничего интересного. Просто хозяин захотел немного отдохнуть, поэтому и выбрал такой скучный, унылый и бедный мир. Ради смеха, он отправился на Землю в образе ангела.
Это была тонкая ирония. О, Ядзю понимал и любил юмор! Ведь так приятно мстить и издеваться над своими врагами даже после смерти!
Велась долгая-долгая война. И, в конце концов, ангелы проиграли. Во всех мирах сразу. И были уничтожены. Или просто исчезли?… Ядзю плохо помнил. Не в обычае было помнить о побежденных. Это было ниже его достоинства. Возможно, только хозяин теперь помнил о них. Он обожал такие штуки, - предания древних, давно ушедших времен, да.
Ангелов больше не существовало. Они вымерли. И рай их был уничтожен. А все души, ради которых ангелы и затеяли эту заведомо обреченную на поражение борьбу, в конечном итоге, послужили неплохим кормом для соотечественников Ядзю.
Чем больше страданий испытал человек при жизни, тем вкуснее была его душа. Тем более что души вечны. Когда они истощались, их можно было отправить обратно, в их родной мир, чтобы они набралась там новых сил и страданий.
Итак, сюдзин, его хозяин, ради шутки, спустился в этот мир в образе ангела. Перед этим он предупредил его, что хочет побыть один. Ядзю знал, что он не должен беспокоить хозяина по пустякам. Поэтому он, принял облик местного жителя, стал наблюдать за ним со стороны.
Это было трудно. Следить за хозяином.
Сюдзин умел подавлять свои мысли и мысли тех, рядом с кем находился. Это получалось у него рефлекторно. Поэтому, до тех пор, пока сюдзин сам не призовет к себе Ядзю, тот не сможет понять, что нужен ему.
Он просто находился неподалеку. Всегда рядом. Старался не выделяться из толпы пищи.
Когда он почувствовал, где хозяин решил остановиться, то поселился поблизости. Он снял элитную квартиру в нескольких кварталах от дома, где жил хозяин.
И стал ждать, когда закончится это скучное путешествие.
А потом он однажды увидел, как на площади какой-то художник продает картину с ангелом. На холсте был изображен его сюдзин, его хозяин, его Хака.
Ядзю чуть с ума не сошел.
Почему?
Как?
Для чего хозяин решил открыться этому ничтожному человечишке? Зачем он не сменил облик, чтобы раствориться среди множества безликих людей, для чего он оставил себе крылья? Какой в этом смысл? Какой план был у его сюдзина? Ядзю не понимал.
Он купил картину, чтобы ни одна пища больше не видела его любимого, его Хаку.
Разумеется, вслух своего сюдзина Ядзю никогда не называл по имени. Только в мыслях. В мыслях, он владел его именем, и это были самые потаенные его грезы.
Этого художника он уничтожит, как только хозяин позволит. Попросит себе его душу в качестве награды за преданную службу. Хозяин не откажет. Он всегда потакал ему в его маленьких просьбах.
Но хозяин все молчал и молчал. Не призывал к себе Ядзю.
Жил у этого странного художника.
Ядзю даже не мог прочесть его мысли или отголоски эмоций.
Ему оставалось только покупать новые картины и ревниво прятать их у себя в квартире.
Очередная картина заставила его взволноваться не на шутку.
Ядзю долго смотрел на эту картину. Вспоминал, каким был сюдзин с ним и с другими. Вспоминал его привычки, манеру выражаться, слова, движения…
Он никогда не видел такого выражения лица у сюдзина. Такого… невинного и открытого. И такого счастливого. Такого… влюбленного.
Ядзю чуть не вырвало.
Хака действительно был похож на ангела!
Что сделал с ним этот проклятый художник? Он убьет его! Он будет убивать его бесчисленное множество раз!
Ядзю решил, что подождет еще немного, а потом вмешается. Напомнит хозяину о себе.

 

Голос Мэкуры был внимателен и немного напряжен.
- Вот, возьми его в правую руку.
- Так, да?
- Не бойся, смелее.
- Блин… у тебя это лучше получается.
- Пусть рука двигается сама. Она сама найдет нужное положение.
- Ага.
- Расслабь немного запястье. Да… нежнее…
- Мэкура, я все правильно делаю?
- Да… так.
Мэкура внезапно вскрикивает.
- Погоди! Только не нажимай так сильно.
- А?
- Смычок… Не порви струну!

 

У Кайги болела голова. Мэкура учил Найда играть на скрипке. Звуки, которые извлекал ангел из инструмента, были просто адские. И почему он в свое время думал, что Найд легко научится на ней играть?
Вчера Мэкура открыл для них свою комнату. Найд входил туда, как в какое-то святилище, молчаливо и осторожно. Поддавшись впечатлению момента, Кайга вообще не смог переступить порог. Он только смотрел из-за дверей.
На стуле, среди сумок и вещей, сидела маленькая девочка. Черноволосая, с длинной косой, в белой рубашке странного покроя и красных широких штанах. Ее глаза неподвижно смотрели в одну точку.
- Это кукла? – восхищенно спросил Найд.
- Это больше, чем кукла, - серьезно промолвил Мэкура.
- Почему?
- Дорогая, наверное? – предположил Кайга. Он был удивлен не меньше Найда.
Художник заметил, что на куклу, кроме одежды, надето что-то еще. Лук и колчан со стрелами. А у пояса висит узкий меч в игрушечных ножнах. Ничего себе! А еще кукла выглядела очень старой.
- Да, она дорогая. Но для меня ее ценность измеряется не деньгами.
- А чем?
- Есть одна легенда… - задумчиво проговорил Мэкура, глядя в пустоту слепыми глазами. – У одного народа существовала легенда, что, если кукла живет рядом с человеком девяносто девять лет, то на сотом году жизни она обретет что-то подобное душе.
- Душе? – Голос Найда удивленный и зачарованный.
- Ты хочешь, чтобы эта кукла ожила? – напрямую спросил его Кайга. Он сложил руки на груди и оценивающе обвел глазами игрушку на стуле. – Но ведь такого не бывает. Ты ведь и сам это знаешь.
Мэкура растерянно развел руками и открыто улыбнулся:
- Я знаю. Иначе бы мир был полон кукол. Но… - он повернулся к ней. – Мне кажется, что она красивая. Я не вижу этого, но я верю, что так есть. Я не знаю, сколько лет она находится в нашей семье. Ее привез мой дед из одного далекого плавания. Она дорога мне, как память, как мечта. Как вера в чудо. Вы ведь понимаете?
- Да, - Найд положил руки ему на плечи, с обидой глянув на Кайгу. – Конечно, мы понимаем. И она действительно красивая, можешь мне поверить…
- Она уже давно живет. Она живая – для меня. В мыслях я уже давно наделил ее душой. Поэтому она всегда со мной, – в улыбке Мэкуры была застарелая боль. – Я состарюсь и умру, как глупый слепой старик, который всю жизнь нянчился с куклой.
Кайга посмотрел в пол. Почему сегодня скрипач такой беззащитный? Почему теперь так открыто показывает свою слабость перед ними? Когда он был сильным и независимым, в него можно было верить, о нем не надо было волноваться и проявлять особую заботу. А теперь, чувствуя беспокойство и ответственность, Кайга нервничал и волновался.
- Какой еще старик? – ангел с обидой фыркнул. – Да ты же выглядишь моложе Кайги!
- Да? Правда? Я и не знал.
- Точно тебе говорю!
- Значит, Кайга из нас самый старший?
- Да. Вообще!
Кайга только вздыхал, слушая этих двоих. Найд беззаботно щебечет, как птичка. Странно. Почему он не рассказал Мэкуре о том, что слышал музыку, доносившуюся из этой комнаты, когда она была заперта? Если существуют ангелы, то, значит, и в столетних куклах есть души? Найд слышал ее, но почему он об этом не скажет скрипачу? Не хочет обнадеживать? Считает, что Мэкуре для жизни достаточно просто веры и надежды, не подкрепленной доказательствами? Ведь он действительно верит в эту куклу. Он голодал на улице и жил в трущобах, а антикварную дорогую игрушку не продал. Он держится за нее из последних сил. Держится за надежду. Разве плохо, если он будет знать наверняка, что все его лишения были не напрасны?
Почему Найд ему так ничего и не рассказал?
Потом был ужин, а потом они спали.
Отопление уже починили, у них опять была горячая вода и относительное тепло в комнатах.
Но спали они по-прежнему втроем. Просто спали. Тот раз был единственным. Найд больше ничего не затевал, Мэкура вообще старался делать вид, будто ничего особенного не произошло, и Кайга был благодарен им обоим.
Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к этой новой жизни. Найти новую точку зрения, чтобы оценить свою жизнь со стороны.
А пока, с какой стороны не смотри, выходила одна блажь.
Они втроем спят в одной постели. Почти в обнимку. Парни.
Да это ни в какие рамки не вписывается!
Как эти двое могут быть настолько спокойны?
Чтобы не мучаться понапрасну, Кайга старался поменьше обо всем об этом думать. Меньше думаешь – крепче спишь. Ага.
Найти бы еще себя в этой обстановочке…
Голова просто раскалывается! Наверное, Найд просто издевается, пытаясь играть на скрипке!
Их урок закончился тем, что Найд сел в сторонке и попросил Мэкуру просто сыграть им что-нибудь. Дело было в большой комнате. Найд лежал на покрывале возле печки, почти посреди залы, Кайга рисовал, на этот раз, вовсе не ангела, а просто какой-то пейзаж, а Мэкура стоял в отдалении от них и играл.
Он играл какую-то классику, прикрыв глаза и чуть раскачиваясь в такт.
В воздухе пахло немного – дымом от печки, немного – красками и растворителем Кайги. Музыка была уютной, располагающей и чуть задумчивой. К сожалению, Кайга не знал, что это за произведение. В музыке он не разбирался совершенно.
Он подумал, интересно, а слышит ли Найд куклу скрипача даже сейчас, и на что похожа ее музыка? Созвучна ли она произведениям, что играет Мэкура? И…
Кайга вдруг заметил, что крылья у Найда мелко задрожали. Потом ангел с шорохом потянулся, вытягиваясь всем телом. Красиво. Найд красивый. Почему-то немного похож повадками на какого-то дикого зверя.
Странные у него ассоциации. Почему именно зверя? Потому что крылья до сих пор воспринимались Кайгой, как что-то звериное, нечеловеческое? Интересно, а каким Найд кажется Мэкуре?
Найд чуть слышно зевнул, но Мэкура расслышал это, даже сквозь пение скрипки над ухом. Он убрал смычок.
- Устал уже? Кажется, уже поздно?
На улице давно была ночь. Густая, зимняя и тихая. Снежная. Таинственная.
Найд повернул к скрипачу голову и внятно произнес:
- Мэкура, разденься, пожалуйста.
Кайга стиснул в руках кисточку. Ну вот, началось.
У Найда такой голос, которому невозможно отказать. Слишком… магнетический, что ли. От такого голоса все внутри вздрагивает и переворачивается.
Тишина. Только огонь в печке потрескивает.
Мэкура положил скрипку на пол и принялся расстегивать рубашку. Одежда ложилась рядом с инструментом.
Кайга почти не дышал, усиленно не смотря на Мэкуру, но краем глаза все видя. Разумеется.
- Иди ко мне, сюда, - Найд подвинулся, освобождая место на покрывале.
Кайга с ума сходил, наблюдая за тем, как движутся его крылья, как грациозно тело ангела. Он на самом деле истинный ангел… Что же сейчас будет?
Кайге было страшно.
Мэкура подошел и лег навзничь. Найд нагнулся над ним, опираясь на колени и ладони. Мэкура обнажен, а Найд еще даже не разделся. Или он не собирается вообще…
Найд нагнулся и поцеловал скрипача в губы. Мэкура всхлипнул, и Кайга вздохнул вместе с ним. Единый, слаженный вздох. Они дышали в унисон.
Найд расстегнул свои брюки и чуть подвинулся, усевшись Мэкуре на грудь. Мэкура поднял руки и обнял ими его узкие бедра.
Кайга подумал, что должен бы, наверное, ревновать Найда, но ничего он не чувствует. Лишь пару мгновений вначале – и все. Он наблюдал за Мэкурой и словно ощущал, что тот может испытывать.
Найд наклонился над ним и кончиками пальцев погладил его губы. Мэкура приоткрыл рот…
Кайга отвел взгляд, внезапно вспомнив, что на кухне в раковине лежит грязная посуда. Не мешало бы прямо сейчас пойти и помыть… Он осторожно отложил палитру и кисти и тихо вышел из-за мольберта.
Крылья с шелестом вздрогнули, и Найд, кажется, застонал, делая первое осторожное движение навстречу горячему рту.
Художник был уже почти у самой двери, когда Найд произнес:
- Кайга, я хочу, чтобы ты остался… и смотрел.

 

Он остался.
Он смотрел.

 

Найд так и не попросил его принять в этом участия. Как-то странно все было в этот раз.
Найд, наконец, разделся. Они с Мэкурой сменили несколько поз.
Кайга, вернувшись к мольберту, продолжал рисовать. Много он не нарисовал. Его все отвлекало. Но он держался.
Чего хочет от него Найд? Чтобы он подошел и попросился к ним? Сам? Он бы хотел это сделать, но слишком уж это кажется ему неправильным. Каким-то постыдным.
Глупо? Наверное, да. Его… не пригласили в этот раз. Ревности не было, но было немного обидно. А наступать на горло собственной гордости и идти к ним самостоятельно у него просто не было сил. Было страшно.
Он вздрагивал от каждого вздоха, шелеста или звука. А, если принять во внимание то, что Найд, как обычно, не мог вести себя тихо,… слышно было, в основном, его, и довольно громко.
Кайга просто одурел, когда услышал экстаз Найда. Со стороны это прозвучало очень сексуально. Слишком. А, может, он уже совсем свихнулся, раз его заводят такие звуки? Он бы тоже хотел быть сейчас с ним…
Мэкура тоже застонал, и Кайга, не сдержавшись, поднял голову от картины. Этой парочкой в центре комнаты можно было любоваться. Слишком красивые оба.
Найд, все еще вздрагивая, сидит сверху на Мэкуре. Скрипач все еще внутри него. Спины у обоих напряжены. Они – как застывшая фотография. На взмокшей от пота коже играет свет.
Ангел повернул голову и посмотрел Кайге прямо в глаза. Потом поднялся, выпуская из себя Мэкуру. Кайга сглотнул, не зная, куда отвести взгляд. Найд как-то непонятно изменился. За эти дни. С ним что-то не так. Разве раньше он бы потребовал от Кайги, чтобы он смотрел?
Во взгляде Найда появились зовущие нотки, и Кайга, не желая больше сопротивляться – себе или ему? – подошел к ним с Мэкурой.
Он просто видел со стороны, так почему же ему так плохо, как будто он грязный? Будто он занимался чем-то постыдным?
Ну и как ты? – словно спрашивал молчаливый взгляд Найда, - что ты чувствуешь?
Кайга молчал в ответ, ощущая только странное напряжение и тяжесть в душе. И это ни коим образом не было созвучно с его вполне понятным напряжением в другом месте. Честное слово, сейчас не время для этого. Не время для того, что ему хочется.
Чего добивался Найд? Хотел приравнять в его глазах себя и Мэкуру? У него не вышло; Кайга все равно воспринимает их по-разному. Он хотел ревности? Ее нет, как и не было раньше. А любит Найда он по-прежнему так же сильно. Он хотел его унизить? Он бы унизился для него, если бы этого Найду действительно хотелось. Он бы умер для него, если бы тот попросил. Такая вот у Кайги любовь. Он может сделать для своего ангела все. И не потому, что он ангел. А просто потому, что тот у него есть. Ему даже этого достаточно. Того, что Найд – с ним.
- Раздевайся, - выдохнул, наконец, Найд.
Кайга опустил руки к поясу и, ни слова не говоря, расстегнул «молнию» на тесных джинсах. Ты же это хочешь увидеть? Так зачем начинать с рубашки? Вот, теперь ты смотри. Да, вот так. Именно так я на вас и отреагировал.
Но вот что ты затеял, мой любимый? Я не понимаю. Объясни мне.
Губы Найда приоткрылись от жадного вздоха.
Ах, вот как? Так тебя это заводит, когда перед тобой раздеваются? Тебя это дразнит? Нравится смотреть на мой член, на эрекцию? Теперь попробуешь со мной, так же, как до этого с Мэкурой?
Кайга перевел взгляд на скрипача. Тот перевернулся на бок, спиной к ним, и теперь лежал, устало сгорбив спину. Плечи его… чуть вздрагивали.
- Найд? – одними губами произнес Кайга, привлекая внимание ангела.
Найд обернулся и растерянно замер. Кайга болезненно нахмурился. Если он еще хоть что-то понимает, то Мэкура не понимает вообще ничего. Видимо, для него каждый такой раз – это потрясение. А у них это всего было два раза.
Найд, избалованный мальчишка. Вот только наказать его он никак не может. А с людьми нельзя, как с вещами. Мэкура ведь не от холода дрожит, верно?
Найд закусил губу, а выражение на его лице стало обескураженным, оторопевшим. Что, заглянул в его мысли? И что теперь делать будешь? Ангел замер, не трогаясь с места.
Ну что, малыш, вот ты и наколол на булавку свою первую бабочку, - злобно подумал Кайга, обогнув Найда и опустившись перед Мэкурой на колени.
Слез на лице скрипача не было. Глаза оставались сухими. А вот рваное рыдающее дыхание уже невозможно было скрыть.
Найд, что же ты с нами делаешь?
Кайга погладил пепельные волосы и вздрагивающие плечи, а потом, не обращая внимания на усилившуюся от его прикосновений истерику, поднял скрипача и направился с ним в ванную.
Придется брать дело в свои руки. Найд, маленький ничего не понимающий паршивец. Кайга не хотел, чтобы вокруг были слезы. Он хотел только счастья. И, если уж Найд хочет счастья на троих, но не знает, как этого добиться, то Кайга ему в этом поможет, сделав все, как надо. Так, как сможет. По-своему. В конце концов, раз он у них самый старший, значит, и ответственность за весь этот детский сад на нем, верно?

 

Найд сидел на бортике ванной, а Кайга с Мэкурой стояли под душем. Причем, Кайга был прямо в одежде. Ну и что. Просто снять не успел. Душ был горячий, приятный. Мэкура все никак не мог успокоиться.
- Мэкура, ну, извини меня, - негромко, уже в который раз, проговорил Найд.
Скрипач только мотал головой, бормоча, что это только он во всем виноват. Конечно, ведь он чувствовал себя лишним. Очень лишним.
Кайга обнял его, прижимая к себе, к своей мокрой одежде, запуская пальцы в его влажные волосы, струящиеся вниз вместе со струями воды.
- Кайга? – жалобно протянул Найд, поняв, что от Мэкуры сейчас ничего не добиться.
- Ну, что? – обернулся к нему художник, недобро поблескивая глазами.
Он тона его голоса Мэкуру снова затрясло. Он начал просить, чтобы они не ссорились из-за него. Только не из-за него…
Ох, Найд. Только ты можешь сказать, почему скрипач сорвался в такой момент. Только ты бы мог сейчас заглянуть к нему в голову. Вроде бы, все хорошо было. Да, Мэкура чувствовал себя немного неловко, но не настолько же, чтобы закатывать истерики. Или его добило обхождение Найда? или требование «только смотреть»?
Но Найд был слишком растерян. В чувство его привела мысль Кайги о бабочке, и теперь он вообще боялся что-либо делать и чьи-нибудь мысли читать.
А теперь еще и Кайга злится. Найд бы тоже залез в ванную, чтобы успокаивать Мэкуру, да и помыться бы не мешало, но только троим там уже места не хватало.
Почему Кайга так зло с ним заговорил? Он пугает Мэкуру.
Найд молча указал бровями на скрипача. Кажется, от волнения тот уже начал заикаться. Кайга поджал губы и снова повернулся к нему. Взял в ладони его лицо и поднял его к себе.
- Перестань, мы вовсе не ссоримся. – Он легонько встряхнул его. – Перестань плакать.
- Я не п-плакал.
- А почему у тебя все лицо мокрое?
- Придурок. Это душ. – Мэкура дернул головой, отодвигаясь от его прикосновения.
Кайга убрал руки. Скрипач вцепился в его намокшую рубашку и уткнулся головой ему в грудь.
- Перестань со мной, как с ребенком разговаривать. Я не маленький.
- А чего разревелся тогда?
- Не знаю. Атмосфера подействовала. – Потом голос его изменился, став более жалобным. – Только вы не ругайтесь из-за меня, ладно?
- Я тебе говорю, мы не ругаемся. Правда ведь, Найд – Кайга обернулся за помощью к ангелу, и тот лихорадочно закивал головой.
- Правда. Это было все… Мэкура, ты прости меня, ладно? Это было все… ну, не знаю…
- Что?
- То, что я тебя попросил… Это было все просто так, понимаешь?
- Просто так?
Кайга вздохнул. Найд, только не сделай еще хуже. Не говори, будто все, что сейчас произошло, было напрасно.
- Он тебе врет, - заявил Кайга. – Он просто хотел меня подразнить.
- Вовсе нет, - возразил Найд.
- Подразнить? Зачем? И чем? Я… Тем, что ты со мной? Найд, я не понимаю.
В сердцах про себя обругав Найда последним придурком, Кайга протянул руки и обнял Мэкуру, плотно прижимая его к себе.
- Тут и понимать нечего, ясно? Быстро все всё забыли. Найд у нас ангел, а потому ему свойственны странности. Вот и все.
- Что ты сказал??? – захлебнулся Найд праведным воплем. – Я со странностями?
Кайга покосился на ангела. Глаза маленького бесенка смеялись. А вот Мэкура опять судорожно вздохнул. Кайга потянул его на себя, отодвигая от воды и прислоняя к кафельной плитке стены. Кажется, кафель был холодный. Вон, как у скрипача спина выгнулась. Кайга нагнулся и поцеловал его в лоб.
- Видишь, никто не ругается. И ни с кем не ссорится. Ну, ты успокоишься?
- Угу, - Мэкура чуть кивнул.
Кайга почувствовал, как Найд зашевелился, привставая с бортика ванной и поворачиваясь к ним.
- Кто же моется в ванной в одежде? – проговорил ангел и протянул к нему руки, расстегивая пуговицы на рубашке.
Пару раз его руки случайно задевали Мэкуру, и скрипач, чувствуя его прикосновения, каждый раз вздрагивал и сжимался. Ой-ей, а не потому ли, что все это происходит при Кайге? Теперь он что, всегда так на него реагировать будет? Кайга вздохнул. Не дело это.
- Мэкура? – окликнул он его.
- М? Да?
- Ты мне не поможешь кое в чем?
- Что, рубашку снять? – чуть нервничая, спросил музыкант, дрожащей рукой прикоснувшись к намокшему вороту и тут же отдернув пальцы.
- И это тоже, - согласился Кайга, - хотя я хотел тебя еще кое о чем попросить.
- О чем?
- Вот об этом, - прошептал Кайга и легко прикоснулся губами к его рту. – Если я сам не сумею что-нибудь, то ты хотя бы, не отстраняйся, ладно?
- А… почему?
- Потому что я хочу, чтобы нам всем, втроем было легко. Но я не знаю, как еще это сделать.
«Я просто буду делать это с вами двумя, пока у меня силы останутся. И если еще кто-то после этого будет способен оттолкнуть от себя других, то я уже не будет знать, что делать. Найд, ты же не обидишься? Не заревнуешь?»
Руки Найда только погладили его обнаженный торс, медленно спускаясь на пояс джинсов. У Кайги появилось ощущение, что ангел задумал все это с самого начала. Именно такой исход событий. Но это было бы слишком невероятно. Найд ведь не настолько скрытный, чтобы спланировать все заранее.
Избавившись от одежды и быстро сполоснувшись под душем, Кайга вынес из ванной Мэкуру и уступил место Найду.
- Найд, давай быстро, ладно? – проговорил Кайга, вытирая полотенцем Мэкуру.
- Я… не маленький, перестань, я и сам могу, - смущенно шептал скрипач.
- Я знаю, что ты не маленький, - ответил ему в том Кайга. – Просто я это сделаю быстрее.
Он опустился на одно колено, пытаясь вытереть ему ноги. Потом замер и, сам не зная, почему, поцеловал его в живот. Мэкура охнул и вцепился ему в волосы, пытаясь удержать равновесие.
- Ты что? Зачем?
- Мне так захотелось, - ответил Кайга, отметив про себя, что ему нравится такая реакция скрипача. Надо же, он, кажется, смущен. Найд не такой. Он никогда не стеснялся ничего.
Только он подумал об ангеле, как Найд, стоя под душем, распахнул мокрые крылья. Красиво…
Их окатило брызгами с головы до ног. Кайга протестующее вскрикнул, а Мэкура только заслонился.
- Этим надо в спальне заниматься, - заявил Найд. – А здесь люди моются.
- Да? – усмехнулся Кайга. – тогда мы пошли. Приходи скорее. Пока все вкусное не разобрали, - он еще раз поцеловал Мэкуру, вытер брызги и повел скрипача в комнату.
Картину он так на сегодня и не закончил. Ну и ладно.
Стоя возле кровати, Кайга поцеловал Мэкуру в губы, размышляя, а сможет ли он сделать все без Найда. Ведь сейчас он наедине с собой и своими мыслями. А он еще не настолько все-таки привык быть с парнями, что сможет сделать это так просто…
От поцелуя Мэкура пошатнулся, и Кайга еле успел поймать его, прижимая к себе. Кажется, он очень чувствительный. Чувствительнее его самого уж точно.
Нагибая голову для нового поцелуя, Кайга легонько погладил его плечи, приучая свои руки к ощущению чужой кожи, не такой горячей и гладкой за лопатками и ниже. Гладкая спина без крыльев… Кайга, чуть дурея от этой странной новизны, завел руки за спину Мэкуры и начал его поглаживать. Поцелуи его спустились на шею. Сперва он просто касался его кожи губами, но потом начал слегка потягивать захваченную между губ кожу, притрагиваться к ней языком, а, когда перешел к левому плечу Мэкуры, то прикусил его шею. Как раз в том местечке, которое все время находится согнутым, как раз там, где он держит скрипку… Мэкура застонал, вздрогнул, потерял равновесие, выпрямился. Кайга усмехнулся и укусил его еще раз, там же, заработав точно такой же потрясенный стон. Тогда он облизал место укуса, медленно, влажно, и Мэкура вытянулся струной, глубоко вздрагивая всем позвоночником от этого ощущения.
- Нравится? – прошептал Кайга.
- Я не знаю, – прошептал скрипач. Потом поправился. – Нравится.
- Тогда хочешь дальше?
- Хочу, – кивнул он. Какой у него жалобный, ни в чем неуверенный голос. Кайге это пришлось по душе.
Он подушечками больших пальцев потеребил его соски, такие крохотные, как бусинки под кожей. Опустился на колени и лизнул его в живот. Как раз там, где солнечное сплетение. Мэкура вздрогнул. Еще пара поцелуев, а потом небольшой укус. Мэкура дрожит и вздыхает, пытаясь сдержать судорожные стоны
Ему нравится. Ему определенно нравится.
- Повернись, - попросил Кайга, привставая с колен. Когда Мэкура повернулся к нему спиной, он прижался к нему, переводя руки на грудь и снова сжимая его соски. Обхватывая их пальцами, прямо вместе с нежной кожей их ореола. Сильно сжимая и чуть покручивая. Так, что Мэкура прогибается в пояснице, прислоняясь к нему бедрами. Хм, а вот это уже неплохо.
Кайга отнял одну руку от его груди, перекинул мокрые волосы вперед, заголяя его шею и целуя ее влажными горячими губами. Потом он, чуть царапая кожу, провел пальцами от шеи к затылку, заставляя Мэкуру склонить голову.
Целуя его снова, он подтолкнул его к кровати, и Мэкура еле успел выставить вперед руки, чтобы опереться о край. Кайга встал над ним, облокотившимся об кровать, так, чтобы его расставленные бедра обнимали плотно сжатые ноги Мэкуры.
М-м-м, как он чудесно упирается в него. Прямо куда нужно. Вот только торопиться он не будет. Ни в коем случае нельзя торопиться, а то у Мэкуры возникнет опять ощущение, что с ним просто играют, что им пользуются. Хватит. Так больше не надо.
- Скажи, если что будет не так, ладно, - попросил Кайга Мэкуру.
Услышав согласный ответ, - такой взволнованный - Кайга продолжил.
Поцелуи между лопатками. Прямо там, в самом центре, посередине. Он лизнул его там, и Мэкура снова выгнулся, непроизвольно придвигаясь к нему ягодицами. Как будто сам просит. Только это еще не так.
Руками Кайга гладил его напряженные плечи, ребра, грудь, снова ребра. Потом наклонился, решив поцеловать его поясницу, проведя горячим щекочущим дыханием вдоль встревоженных волосков на чувствительной коже. Мэкура мотнул головой и вздохнул сквозь сжатые зубы. Ягодицы его снова дернулись. Тогда Кайга решил спуститься еще чуть ниже. Они только после душа, ничего страшного. Хотя, странно, когда он был с Найдом, подобных опасении у него не возникало. Ничего, он его просто поцелует, все будет легко, даже без языка…
Мэкура дернулся, как только почувствовал его дыхание.
- Нет, н-не надо…
- Чего ты боишься?
- Это же… неправильно.
- Да? Разве? – Кайга немного удивился. А что тогда правильно? Ничего из того, что они делают втроем, нельзя назвать правильным.
Он все же поцеловал его, но Мэкура сразу же отодвинулся. Он ведь дрожал.
- Тебе же нравится, - сказал Кайга. – Я же вижу.
- Я не могу, - пробормотал Мэкура. – Так – не могу.
- Ладно, - ничего не поняв, согласился Кайга. – Давай под одеяло, а то мы уже совсем замерзли.
- Ага, - согласился Мэкура.
Они продолжили под одеялом. Хотя, чего там было продолжать, когда они оказались уже настолько возбуждены и так близко друг к другу?
Кайга краем уха услышал шаги Найда по комнате. Он как раз вовремя. Вот только… присоединяться к ним что-то не спешит. Пускай.
Кайга опустился на локти над Мэкурой, чуть касаясь его животом. Когда, почувствовав его прикосновение, скрипач растерянно вздохнул, Кайга нагнул голову, нежно прикусывая его нижнюю губу, втягивая ее в себя и начиная мерно посасывать. Голова Мэкуры запрокинулась. Он потерся об него всем телом, негромко застонал, а потом просунул ему в рот свой язык. Он уже почти дуреет от его ласк. Кайга распалил его, а теперь начинал распаляться сам.
Одну руку он опустил вниз и с удовольствием провел ею вдоль по члену Мэкуры. Какой он там теплый и большой. Просто восхитительно, что это произошло из-за его поцелуев.
Взяв его в руку, Кайга начал медленно поглаживать. Мэкура внезапно разорвал их поцелуй и взволнованно спросил:
- Почему ты со мной такой сегодня? Это для Найда?
- Это для тебя, глупый, - сказал ему Кайга, пытаясь просунуть руку еще ниже.
Мешали сжатые ноги Мэкуры.
- Для меня? А разве я этого просил? – почти задыхается, но все еще пытается рассуждать здраво. Хочет его прикосновений, но борется с самим собой.
- Не просил. Я сам хочу этого для тебя. Потому что хочу быть с вами обоими. И это не только для Найда, но и для тебя – тоже.
- Ты делаешь это со мной, чтобы мы могли быть вместе?
Кайга устало положил голову ему на плечо и потом пожаловался:
- Мэкура, ты слишком много болтаешь.
В темноте комнаты послышался смешок Найда.
- А ты его снова поцелуй.
- Замолчи, негодник.
- Кайга, сейчас темно? – встревожено спросил Мэкура.
- Темно, - отвечал он. – И наш с тобой ангелок ничего не видит.
Хм, а так ли это? Кажется, он мог видеть в темноте… Но они ведь все равно под одеялом.
- Тогда, действительно, поцелуй меня, - согласился Мэкура, приподнимая к нему голову и обнимая за плечи.
Рука Кайги, та, под одеялом, снова толкнулась меж его сжатых ног.
- Раздвинь, - попросил Кайга, и ноги Мэкуры разошлись в стороны, позволяя ему, наконец, прикоснуться к его яичкам.
Осторожно, аккуратно, нежно. Мэкура запрокинул голову, беззвучно застонав на вдохе. Он весь в одной его руке, такой беззащитный, доверчивый, трогательный. За это Кайга поцеловал его еще раз. Мэкура раздвинул бедра шире, чуть приподнявшись. Как будто он уже разрешает ему все. Кайге уже давно хотелось этого разрешения.
Лизнув свои пальцы, он смочил их слюной, потом приставил их ко входу в тело Мэкуры.
- Можно? – он чуть нажал, проникая пальцами внутрь и тут же убирая их.
- И… ты еще… спрашиваешь? – Мэкура захлебнулся словами.
- Да. Так можно? – еще одно движение…
- Да, можно!
- Что?
- Ты, придурок, издеваться будешь? – Мэкура обозлено зашипел на него, но Кайга только засмеялся в ответ.
- Нет, даже и в мыслях не было. Просто я хочу быть уверен, что это твое собственное решение.
Мэкура щелкнул зубами.
- Так, ты мне тут сейчас всю романтику испортишь. Кончай болтать и сделай уже что-нибудь, если начал.
Найд снова засмеялся.
- Ребята, может, вам помочь?
- Да ну тебя, напомогался тут уже один такой! – возмутился Кайга.
- А-а-а, черт, я так ничего не могу! – пожаловался Мэкура, сдавленно хихикая.
Вся кровать затряслась. Кайга тоже засмеялся. А потом Найд, наконец, подошел к ним и присел на краешек кровати.
- Мэкура, а можно я тебя тоже поцелую?
- Вы теперь для всего разрешение спрашивать будете? – насмешливо огрызнулся скрипач из темноты.
Кайга чуть отстранился, давая место Найду. Поцелуй был недолгий, почти что пробный. Потом Найд спустился ниже, прикасаясь губами к подбородку, шее… Кайга все это время не прекращал гладить Мэкуру там.
- Н-н-н, вы меня убить что ли хотите? Сперва один, потом другой со своими поцелуйчиками… - пожаловался Мэкура, безуспешно пытаясь вывернуться.
- Привыкай, - беззлобно и чуть насмешливо произнес Найд.
- Не хочу…
- А чего ты хочешь? – Найд куснул его в шею с левой стороны, в том же местечке, что и Кайга до этого. Мысли что ли читал?
- Ах-х… Кайга… - скрипач содрогнулся всем телом, застонал и чуть приподнял бедра.
Кайга вообще убрал от него руку, и Мэкура с разочарованием опустился на кровать.
- Ну, что?.. Что? – пробормотал Найд у его горла.
- Найд… Кайга… - он уже не знает, у кого просить, весь извелся.
Тогда Найд ненадолго отстраняется от Мэкуры, начиная покрывать поцелуями Кайгу. Поворачивает его на бок, лижет его живот, опускаясь все ниже. Рука Кайги снова ложится на Мэкуру, продолжая его неспешно поглаживать, стремясь продержать его в этом лихорадочном состоянии как можно дольше. Ангел… что он задумал? Найд берет его в рот, дразня языком, и Кайга стонет. Сжимает руку чуть сильнее, и тогда на его стон отзывается Мэкура. Дрожит, почти плачет и вздрагивает бедрами, требуя движения.
Найд выпустил его изо рта и теперь подталкивает к Мэкуре, направляя его и поглаживая сведенные судорогой бедра скрипача. Кайга делает первый осторожный толчок, Мэкура выгибается, приподнимая их обоих. Ему хочется скорее, но Кайга движется неспешно и как-то лениво. Мэкура капризно пытается сжаться, и тогда Кайга поднимает его ноги себе на плечи, сжимает его руки со своими пальцами в замок и начинает двигаться сам так, как этого хочется именно ему. Мэкура стонет; его голова метается по подушке, волосы встрепаны.
Найд добавляет огня тем, что просовывает руку между ними и начинает гладить Мэкуру по всей длине, тоже медленно, неспешно, но так основательно, что Мэкура долго не может выносить их ласк. Со всхлипом, он сдается им обоим, сжимается вокруг Кайги в последний раз, и его тело сразу становится обмякшим и слабым.
Кайга еще не удовлетворен. Он толкается в его тело еще пару раз, но его на себя уже тянет Найд. Теперь Кайга лежит между ангелом и Мэкурой на боку, спиной к Найду.
Ну, сделай это, если тебе так давно этого хотелось.
Найд берет его сзади, и Кайга непроизвольно выгибается. Руки ангела мешают шевелиться, жадно прижимая его к себе. Сейчас он тоже узнает, каково это там. Мэкура поворачивает голову и находит его губы своими, вспухшими от поцелуев.
Найд порывист, его движения быстрые. Кайга стонет, даже не разрывая поцелуй, стонет прямо Мэкуре в рот, не умея сдержаться.
Как же так, почему ему так это нравится? Он не ожидал от себя. Еще, быстрее, коснись меня так же, да. Да! Еще раз! Найд, до чего же ты большой… слишком быстро…
Найд перевернув его, поставив на четвереньки. За пару секунд Кайга успел выдохнуть и чуть успокоиться,… но вот он снова одним толчком скользнул внутрь, и его выдержке тут же пришел конец. Уже не стесняясь, Кайга простонал во весь голос, выгибая спину и придвигаясь к Найду ближе, вжимаясь в него из последних сил. Еще пара толчков. Найд тоже стонет, жадно стискивая его бедра руками. Тут пальцы Мэкуры находят его член, и Кайга, не выдерживая, вскрикивает низким потрясенным голосом. Они все-таки сделали это с ним. Он кончает.
Еще он почувствовал Найда в себе, такого горячего и вздрагивающего; потом он влажно выскользнул из него, и Кайга расслабленно опустился на простыни, ложась навзничь.
Он больше ничего не может. Только спать… Кажется, его гладят чьи-то руки. Но он уже не в состоянии определить, сколько их и кому они принадлежат. Кажется, и Найду и Мэкуре.
У них еще остались силы, чтобы шевелиться? Спать…
Его укрывают одеялом.

 

- Кайга, любовь моя, ну просыпайся же!
Сквозь сон Кайга услышал негромкие голоса Мэкуры и Найда. Кто-то потеребил его по спине. Блин.
- Пошли к чертовой матери, похотливые кролики! Дайте поспать человеку!
Мэкура замолк, потом рассмеялся.
- Ну и обращение в этом доме. Вставай, мы тебе завтрак приготовили. Уже давно утро!
Кайга нехотя разлепил глаза. И правда утро. Причем, довольно позднее. Он все так же ничком лежит на спине посреди кровати. Он что, за ночь вообще не пошевелился?
На кровать присел Найд и наклонился над ним:
- А, может, ты не хочешь завтрак, а хочешь меня? – ишь ты, как мурлычет.
- Ага, вас обоих, - заявил Кайга, судорожно зевая и прикрывая рот рукой, чтобы неугомонный ангел не полез к нему целоваться.
- Сейчас устроим, - ответил Мэкура, тоже садясь на постель у него в ногах и сдергивая с него одеяло.
- Эй, - заорал Кайга, пытаясь вернуть одеяло на законное место.
- Ага, как же, - засмеялся Найд, сталкивая его с кровати. – Пошли-ка в ванную.
- Зачем? Не хочу, изверги, дайте поспать!
- Нам надо деньги зарабатывать, - ответил ему Мэкура. – Так что, в душ, завтракать и на работу.
- Работа, блин, тоже мне… Хочешь завтрак, хочешь меня… кролики несчастные, - Кайга, шатаясь, встал, успешно промахнулся мимо тапочек и босиком поплелся в ванную.
Впрочем, в ванной он оказался не один. Они все же умудрились залезть туда втроем, забрызгали весь пол, перевернули шампунь и вообще провели утро очень весело.
К обеду идти на площадь уже не имело смысла, поэтому Кайга с Мэкурой решили остаться дома.
- Ничего, у меня как раз завтра должны быть выплаты по инвалидности, - сообщил скрипач. – Так что, без денег мы не останемся…
- Ага. А то помрем мы тут, голодные, но счастливые, - бурчал Кайга. Хотя, бурчал он зря. У него появилась возможность несколько пару недорисованных картин, что он и сделал буквально за пару часов.
А потом у него возникла дикая идея, и он, сделав беглый набросок, принялся писать новое полотно.
На берегу моря, вдоль светлых волн, по белому песку, смеясь, бежал подросток с выгоревшими на солнце волосами. За ним гнался пес, похожий на ирландского сеттера, вот только не бывает у сеттеров седого окраса. У них над головой летела бабочка-крапивница, слишком большая для обычной бабочки; ее крылья были величиной с ладони мальчишки. Ярко светило солнце. Темные глаза сеттера улыбались. На пригорке в отдалении стояла маленькая девочка в костюме японских лучников.
Так. К вечеру, Кайга внимательно оглядел свое творение. Кажется, ничего не забыл? Странно, и зачем такое рисовать? Все равно, никто не купит.
К нему за плечо заглянул Найд и ахнул:
- Это что, я?
- Что там такое? Рассказывай, - потребовал Мэкура.
- Ну, ничего себе! – Найд восхищенно засмеялся. – А собака? Почему у нее шерсть того же цвета, как волосы у Мэкуры?
- Он что, меня собакой изобразил? Я его сейчас побью.
- А меня он вообще без крыльев нарисовал, представляешь? На берегу моря.
- Да? – скрипач задумался. – Здорово там, наверное. А себя он нарисовал?
- Ага. Бабочкой. Большой такой… И еще тут девочка есть. Такая же, как твоя кукла! Красивая!
- Акико… И она туда попала…
- Это у нее имя такое?
- Да… что-то вроде осенней девочки…
- Дитя осени, - поправил его Найд, задумчивым голосом.
- Откуда ты знаешь?
Найд только пожал плечами.
- Может быть, пойдем ужинать? – предложил Кайга.
- Давай! Наконец-то! Кстати, твоя очередь готовить!
… они его в могилу сведут…

 

Несколько следующих дней Найд ходил странный и задумчивый. Кайга с тревогой наблюдал за ним со стороны. На первый взгляд, все было по-прежнему, но художнику все время казалось что-то не то. Он пытался поговорить с Мэкурой, но скрипач ничего не мог ему ответить. Он был слишком занят тем, что творилось с ним самим. Неожиданно приобрести сразу двух любовников, причем, своего пола, причем одни из них еще и не человек… Удивительно, что он хоть что-то вокруг себя замечал.
Найд теперь почти все свободное время проводил в комнате Акико. Просто сидел у стены и смотрел на куклу. Или, устав ее разглядывать, закрывал глаза и запрокидывал голову к потолку. Слушал? Может быть. Кайга так и не смог добиться от него связного ответа. Найд, когда хотел, мог быть непробиваемым.
Кайге казалось, что Найд слушает музыку. А еще ему казалось, что ангел научился с куклой разговаривать. Это было бы правдой, если бы была правдива легенда Мэкуры. Если бы у куклы была душа. Впрочем, чего не бывает, верно?
А потом Найд однажды вечером подошел к Кайге и прошептал ему на ухо:
- Кайга, отпусти меня полетать.
- Что?
У Кайги заколотилось сердце, будто от испуга. Полетать? Зачем ему летать? Ему что, тут плохо? Не нужно улетать, не надо, пожалуйста.
- Я ненадолго… Я найду дорогу обратно… - Найд повис на его шее, обнимая цепкими ласковыми руками.
- Найд… - шепнул художник, прижимая его к себе и не желая и не умея отпускать.
- Вы почти каждый день выходите на улицу. – Его голос так печален. Неужели ему тут плохо? Душно, словно в клетке? – А я всего лишь слышу ее из ваших мыслей, когда вы возвращаетесь к дому. Из мыслей людей, которые проходят мимо. Я слышу голубей и ворон. Они летают. Я слышу ветер… Кайга, отпусти меня…
- Найд, может, не надо? Может, попозже? Весной? Сейчас очень холодно…
Какие глупые предлоги. Но он хочет, чтобы его ангел остался с ним.
- Холод не важен. Дай мне немножко больше свободы, ну, пожалуйста…
Из ванной вышел Мэкура. Поразительно, но он будто настроение умел чувствовать.
- В чем дело? – взволнованно спросил он у них.
Найд всхлипнул. Видимо, он понял, что сегодня он своего не добьется.
- Он хочет летать, - сумрачно заявил Кайга.
- Летать? – голос скрипача помертвел и стал таким же серым, как и его волосы. – А разве мы можем ему запретить, раз у него есть крылья?
- Да ты чего, свихнулся? Как ты себе это представляешь? Он же… он же, когда у меня появился, он боялся высоты!
Кайга рассказал, как Найд отшатнулся от окна, как только поднялся на ноги.
- Это просто от неожиданности. Я помню, как летать. Я недавно вспомнил. Мне сон снился… Ну, Кайга…
- Как маленький…
- Ну, я туда и обратно. Просто круг возле дома… Ты мне что, не веришь?
Кайга снял ангела со своей шеи и внимательно посмотрел ему в глаза.
-Найд, я не хочу, как ты не понимаешь? Если с тобой что-нибудь случится… Я же боюсь за тебя.
Мэкура подошел и положил руку Кайге на плечо.
- Послушай, он говорит, что сможет это сделать. Разреши ему.
Кайга вперил в Мэкуру ошарашенный взгляд.
- И ты заодно с ним? Я не против отпустить его, но как ты не понимаешь? Если что-то произойдет…
- У него крылья. Или я ошибаюсь? Разве он не должен их использовать?
Они препирались пол часа. Найд благоразумно стоял в сторонке и с грустью смотрел на художника. Для себя он уже все решил и теперь тоскливо наблюдал за тем, как ломает Кайгу это его решение.
Поразительно, что Мэкура был на его стороне. Человек, никогда не знавший настоящей свободы, запертый своей неполноценностью в собственном теле еще даже больше, чем другие люди… он пытался выторговать свободу хотя бы для него, для его крыльев.
Наконец, Кайга плюнул на все и сдался, решив пустить все на самотек. Он повернулся к Найду и произнес:
- Ладно. Если Мэкура не возражает, я тоже не буду. Только осторожно.
- Ага! – в глазах – чистый восторг и совсем немного вины за то, что он вынужден причинять эту боль.
- И сразу возвращайся. Мы ж за тебя волноваться будем…
- Сейчас темно, меня никто не увидит! В дальней комнате можно открыть окно!
Найд вприпрыжку поскакал вперед по коридору. Кайга обернулся к Мэкуре.
- И что теперь будет? Вот мы его отпустили. Как ты себе это представляешь? Он что, сейчас вот так вот просто пойдет и выпрыгнет из окна?
Найд, я не хочу тебя отпускать… нет, не так… Я не могу тебя отпустить. Я теперь жить без тебя не смогу. Не вижу смысла без тебя в этом существовании.
- Мне почему-то показалось, что он был уверен. – Теперь голос Мэкуры кажется виноватым. Глаза опущены в пол, влажные пряди волос прикрывают лицо.
- Конечно, он уверен. Если он что-то себе в голову вобьет, то, конечно, он становится уверен! – он схватил Мэкуру за плечи и прошептал. – Лучше скажи, что мы будем делать, если с ним что-то случится? Вот прямо сейчас… он открывает окно и прыгает вниз… тут седьмой этаж. Не так уж и высоко; кошки, говорят, с такой высоты не разбиваются. Но Найд не кошка…
- Эй, вы смотреть будете или как? – подлез к нему под локоть ангел.
Кайга моргнул.
- И чего ты тут Мэкуру накручиваешь? Сейчас все будет нормально! Ну, пошли скорей.
Найд потащил их обоих за собой в комнату, где на стуле сидела Акико. Рама уже была распахнута.
Найд встал на краю, наполовину высунувшись наружу. Ветра почти не было.
Блин, это слишком быстро. Слишком поспешное решение. Может, Найд еще подумает? Может, еще все изменится? Кайга попытался схватить его за пояс брюк, но не успел. Когда он шагнул вперед с вытянутой рукой, Найд уже прыгнул.
Сердце Кайги сжалось в комок, забыв, как стучать. Даже дыхание перехватило.
Найд исчез из виду, провалившись вниз.
Кайга рванулся к окну и, схватившись за раму, посмотрел вниз.
- Найд!!! – заорал он.
Было темно. Ничего не видно.
Внизу, под тусклыми оранжевыми фонарями, - нетоптаный снег.
Так, это уже хорошо. Значит, он не разбился? Это уже радует.
Но где же он?
Слева, прямо в воздухе, пришла в движение какая-то тень, и Кайгу обдало порывом ветра. Найд? Ну, точно, он паршивец!
Висит себе прямо в воздухе и машет крыльями изо всех сил. Каждый взмах крыльями подкидывает его в воздухе, подталкивая вверх. Пока крылья раскрываются для нового взмаха, сила притяжения тянет его вниз. И это и называется «летать»? как же неудобно. Его мотает в воздухе от каждого ветерка, но Найд улыбается и кажется счастливым.
- Видишь, Кайга, все в порядке!!!
Ну, зачем же так орать? Вдруг кто-нибудь снизу увидит? И что тогда?
- Я поднимусь повыше и сделаю пару кругов, ладно?!
Пару? А ведь сначала говорил об одном круге.
- Не закрывайте окно, чтобы я смог найти дорогу обратно!!!
У нас вся квартира выстудится, пока ты налетаешься, маленький негодник.
- Я скоро!!!
И он, часто и широко взмахивая крыльями, взлетел выше.
Как странно. У него белые перья, но они почему-то внезапно стали не видны на фоне темного неба, как будто впитали его цвет. А ведь, по идее, белый должен отражать свет; поглощать – это прерогатива черного. Или его крылья стали прозрачными? Или это ему снизу, просто, кажется? Эх, ничего-то он не понимает…
- Кайга? – его окликнул Мэкура.
Ну да, конечно. После душа, с мокрой головой, только после болезни и стоит возле распахнутого настежь зимнего окна.
- Пойдем-ка выпьем чаю. И оденься, а то замерзнешь. – Мэкура до сих пор стоял в полотенце.

 

«Скоро» в понятии Найда длилось два часа. Кайга уже весь извелся, сидя на кухне и влив в себя тонну чая. О прибытии Найда он узнал по грохоту и его вскрику, донесшемуся из дальней комнаты.
У Мэкуры было больше выдержки, сидел, вроде бы, спокойно, почти не нервничая, а вот на шум вскочил первый.
Они вместе вбежали в комнату. Найд сидел у стены и, охая, держался за голову.
- Что случилось? – спросил Кайга.
Мэкура молча направился к окну и закрыл, наконец, раму.
- Тут на доме, над окном, каменный бордюр. Я не заметил, когда залетал, и сильно ударился!
- Ну, молодец. Не расшибся? Как леталось?
Найд весь просто светился счастьем. Кайга же не мог себе представить ничего хорошего от болтания в небе холодной темной зимней ночью.
- Кайга, я вас всех обожаю, – прошептал Найд, кидаясь прямо с пола на Кайгу и Мэкуру и обнимая их обоих.
Смешной, он пытался поцеловать их обоих сразу.
- От тебя зимой пахнет, - проговорил Мэкура.
Крылья Найда были холодными, как снег; верхние перья смерзлись тонкой ледяной корочкой, теперь оттаявшей и стекающей прямо на пол. Растрепанные волосы действительно пахли свежим морозным небом.
Кайга уткнулся лицом ему в шею, замер и пару минут просто дышал его запахом.
- Это так здорово… Летать – так здорово, - шепнул ему на ухо Найд, будто делясь своим восторгом.
На Кайгу нахлынула волна счастья, чужого, беспричинного, но желанного, потому что она исходила от его ангела. Мэкура рядом вздрогнул. Тоже почувствовал?
Раньше Найд не умел делиться чувствами. Быть может, полет помог ему что-то вспомнить?
- Я люблю вас обоих, - шепнул ангел. – Я бы ни за что не смог вас оставить…
Он встряхнул с крыльев запутавшиеся меж перьев льдинки, и они с тонким звоном осыпались на пол. Кайга никогда не слышал, чтобы лед так звенел. Но с Найдом возможно все. Действительно все.
Ангел повернул голову и замер. Художник догадался, что он смотрит на куклу. Найд вздохнул и улыбнулся.
- Я – в душ. Скоро приду! – его объятия исчезли едва ли не раньше, чем прозвучала фраза.
Они с Мэкурой остались вдвоем. Кайга чуть недовольно покосился на скрипача. Тот жмурил глаза, словно его лицо только что побывало на горячем солнце.
- У тебя вид обкуренный, - чуть мстительно заявил Кайга.
- А у тебя голос обиженный, - не остался в долгу музыкант.
Кайга опустил глаза в пол. Лед растекался каплями воды. Хорошо, что все хорошо закончилось. Он действительно волновался... и только сейчас, когда напряжение его отпустило, он понял, насколько был взвинчен. А Найд, ведет себя, как ни в чем не бывало, словно переживания Кайги были напрасны. Конечно, он немного обижен.
Художник перевел взгляд на самый нейтральный предмет в этой комнате… Но даже выражение на лице куклы показалось ему недовольным.
Мэкура шагнул ближе и нерешительно положил руку ему на шею. Пальцы чуткие и вздрагивающие. Кайге понравились теплые мурашки, пробежавшие от этого прикосновения по его позвоночнику. Мэкура поднял к нему лицо с прикрытыми веками.
- Пойдем?
Просто и лаконично. Действительно. Они пойдут в спальню и будут ждать Найда там. Он ведь скоро выйдет из душа. Такой горячий… взбудораженный своим ночным полетом…
Кайга улыбнулся и протянул руку, чтобы убрать с лица Мэкуры пару встрепанных прядей пепельных волос.
- Пойдем…
Он потянулся к выключателю и невольно, напоследок, посмотрел на куклу. Взгляд Акико был взглядом настоящей охотницы. Она смотрела прямо за окно, в ночь. Кайга погасил свет. Темнота. Теперь ей ничего не будет видно.

 

…Найд не давал им спать до самого рассвета…

 

В итоге, на площади они появились сонными, зевающими и молчаливыми.
Краем глаза, Кайга то и дело оборачивался на скрипача. Другие художники не могли не заметить такого повышенного внимания, но они знали, что Мэкура сейчас живет у Кайги, и что он недавно болел, и потому списали повышенный интерес на обычную тревогу о знакомом. Мэкура играл на скрипке, причем, довольно хорошо; мелодия шла ровно, звук был сильный. Прохожие то и дело подкидывали в футляр от скрипки мелкие монетки или даже хрустящие бумажки. Мэкура всегда слышал. Он благодарно кивал головой, не прекращая игры.
Кайга насторожился. Вот мимо Мэкуры прошел тот самый оформитель, в черном дорогом пальто. Он теперь на площади частый гость. Всегда приходит почти в одно и то же время. Видимо, на работу ходит таким маршрутом.
Незнакомец остановился на пару минут возле скрипача, нагнул голову и внимательно прислушался к пьесе. Пьеса – так себе, ничего особенного, так почему он так внимателен?
Кайга заметил, что Мэкуру пристально разглядывают. Он почувствовал внезапную злость.
Не смей так пялиться на него!
Рука оформителя нырнула в карман пальто и вытащила оттуда бумажную купюру. Крупную купюру. Подбросила ее в футляр из-под скрипки. Мэкура кивнул.
Кайга сжал зубы. Не смей платить ему с такой издевательской ухмылкой на своем чертовом лице, твою мать! Не смей на него так пялиться!
Он чуть не сорвался с места, но тут его остановила рука Полковника. Оказывается, он тоже все видел. Сей-сан пыхнул табачком из трубки.
- Успокойся, парень. Сейчас он подойдет к тебе, и ты будешь говорить с ним спокойно и доброжелательно, понял?
- А? – Кайга проморгался и с трудом повернул голову к Полковнику.
- Он – клиент, ясно?
- Что? Да я ему никогда больше…
- Здравствуйте, Кайга. Что-то вас давно не было видно. – Скупая улыбка на сухом невзрачном лице. Таких людей никогда не рисуют. Они – фон.
Кайга кивнул и через силу улыбнулся. Полковник отошел в сторону. Кажется, плохое настроение Кайги замечено, вот только причины для него не найдено. Вот и хорошо. Вот и ладненько.
- Погода была, знаете… Не очень. Холодно. Стоишь тут весь день на морозе, ноги стынут… - обычная история уличных торговцев. Сейчас он быстро отстанет.
- У вас появилось что-нибудь новенькое? Ну, вы знаете…
Знаю. Тебе нужны новые картины с моим Найдом. Вот только у меня в этот раз ничего нет, знаешь ли, морда ты этакая.
Кайга с сожалением расстроено покачал головой. Развел руками.
- Нет… Извините, пожалуйста. К сожалению, ничего в подобном стиле я пока больше не писал.
- Ах, вот как… - На лице неподдельное разочарование.
Кайга почувствовал радость оттого, что смог хоть чем-то расстроить этого невозможного типа. Ну и почему он его ненавидит? А черт его знает. Он ему просто не нравится.
Мимо неторопливо прошла молодая пара с ребенком. Непоседливая девочка лет восьми с восторгом перебегала от одной картины к другой.
Кайга подумал, что, наверное, Акико была бы таким же ребенком, если бы только родилась человеком, а не куклой…
Девочка глянула Кайге прямо в глаза, и у художника на пару секунд закружилась голова. Потому, что ему показалось, что это кукла на него смотрит. Прямо сквозь эти детские широко распахнутые глазенки. Взгляд лучницы. Взгляд древней охотницы. А потом наваждение исчезло.
- Мама, мама, смотри, какой мальчик! – кричит ребенок, тыкая пальцев в одну из картин Кайги.
Они все, и Кайга, и сухой оформитель в черном пальто, и родители девочки, – все они смотрят на картину, где по берегу моря бегут за бабочкой подросток и собака.
- Таша, пойдем. Показывать пальцем некрасиво.
Ребенка уводят.
Кайга, не замечая ничего вокруг, потрясенно продолжает смотреть на картину. В чем дело? Он же не брал ее с собой. Ну, как она тут могла появиться?
Оформитель присел возле полотна. Недолго посмотрел на него.
Глаза у него недобрые. Вот, в чем дело. Кайга, наконец, понял, что не хочет, чтобы на Найда смотрели такими глазами.
- А он тут, кажется, счастлив, правда? – спросил Кайгу оформитель.
- Что, простите?
- Этот… мальчик на вашей картине. Он… счастлив?
- Да. Только я ее не продаю, извините. Она случайно сюда попала.
- М?
- Она не продается.
Подошел Полковник. Как всегда, он был неподалеку. Кажется, этот человек вообще в курсе всего, что творится на площади.
- Вы уверены? Я бы заплатил даже больше обычного, если вы не против… - Он назвал цену, втрое превышающую обычную стоимость картин. Назвал сумму просто так, почти не задумываясь; деньги для него не играли роли.
Полковник подхватил Кайгу под локоть и дернул его к себе, поворачивая лицом.
- Извините, мы на минутку, - сообщил он.
Над площадью раздавались звуки скрипки. У Кайги кружилась голова. Табак Полковника сильно дымил на морозе.
- Ты что, малец, сдурел?
Сей-сан похож на старого растревоженного моржа. Даже усы под носом встопорщились.
- Я ее ему не продам. Я не знаю, как она там оказалась.
Полковник держит его за руку мертвой хваткой.
- Слушай, мне плевать, почему ты не хочешь ее продавать. Я уже заметил, что он покупает у тебя все, связанное с этим мальчиком.
- Что?
- Он твой родственник и все такое… мне тоже кажется странным такое нездоровое внимание. Может, он просто больной. Тихий псих с деньгами в кармане; таких много.
Кайга посмотрел на Сей-сана с отвращением. Действительно, наверное, этот человек болен. Он помешан на Найде. Никакой он не оформитель.
- Но тебе-то какая разница? – Полковник продолжал говорить. – Вот этот парень хочет купить у тебя картину за большие деньги. Ну так и продай ее ему. Или тебе деньги не нужны? Отвечай.
- Нужны… - пробормотал Кайга.
- Или ты еще один псих?
- Нет, Сей-сан…
Может быть, зря он тревожится? Картина – это просто краски на холсте. Они не имеют никакого отношения к живому Найду. Живой Найд ждет его с Мэкурой дома. Готовит ужин.
- Ну, тогда хорошо. – Полковник отпустил руку Кайги, густо откашлялся и обратился к человеку в черном пальто. – Уважаемый! Он согласен. Мы вам ее продадим!
Деньги. Он делает это только ради денег. Ради еды и крыши над головой. Ради Найда, Мэкуры и себя.
Но почему у него такое ощущение, будто он Найда по частям распродает? Продает дорогого для него человека. Продает свою любовь. За деньги.
Он больше не будет рисовать его. Просто не будет.
Отныне Найд – только для него.

 

До дома он буквально бежал. Люди подозрительно косились на него, но что они могли ему сделать? Картина буквально жгла его руки.
Так вот, что там происходит? Сюдзин счастлив? Забыл обо всем и просто счастлив рядом с этим ничтожным художником? Как такое может быть?
Ядзю повесил картину на стену и долго жадно ее разглядывал.
Хака, мой Хака… Почему ты никогда так не улыбался мне? Почему ты никогда так не смотрел на меня? Почему этот ничтожный смог открыть в тебе то, что ты не показывал никому ранее?
Ты только мой, Хака.
Никто больше не должен видеть тебя таким.
Ты же только мне принадлежишь! Как ты мог забыть об этом?
Только я, Хака; только я тебе служу! Мы же всегда вместе были… Неужели ты решил меня оставить? Я спрошу. Я не могу больше ждать. Я должен знать правду из твоих уст.
Ты сам мне скажешь твое решение.
И я ему покорюсь… если… ты сможешь подчинить меня… на этот раз.

 

Сегодня Найд опять летал. Кайга уже меньше волновался. Если честно, он, вообще сегодня вечером был задумчив и мало реагировал на внешние раздражители. Найд вернулся через два часа, полный восторгов и морозных запахов, вновь расцеловал их с Мэкурой, а Кайга все думал и думал.
Почему картина оказалась вместе с другими на стенде? Он ее не забирал из дома. И на стенд на улице не вешал. И почему у оформителя был такой странный взгляд? И почему ему мерещится, будто Акико на него все время недобро смотрит? Он с ума сходит? Это от недоедания? От старости? Может, у него опухоль мозга или еще какой-нибудь подобный медицинский бред?
Он не мог найти ответа на свои вопросы. И не мог выкинуть их из головы. Потому что что-то странное творилось вокруг. Словно какие-то тени сгущались вокруг их счастья. А он ничем не мог остановить их появление. Что ж ему просто надо сесть и сложить руки? Смириться?
Он же чувствует, что скоро все исчезнет. Испарится. Утечет из его рук. А он ничегошеньки сделать не может.
Потому что, это только предчувствие.
Скоро все будет плохо. Что-то грядет.

 

Мэкура с Найдом увлекли его за собой в спальню. Надо же, скрипач оказался таким же ненасытным, как и Найд. Стоило только открыть в нем эту черту. Никто же не знал. Даже он сам. Ему нравилось наслаждаться, хотя он и смущался своих желаний.
Милый. Мэкура был милым. Странно. Кайга бы никогда раньше не подумал, что станет судить о людях так: милый, ненасытный, желанный… Все это происходило возле него, рядом с ним, втянуло и его самого в этот водоворот. А он по-прежнему остался самим собой. Он – тот же, что и был раньше. Ничего в нем не изменилось. Изменился мир вокруг. Это Найд изменил его для него. И дал счастье. А оно не может быть неправильным. И любовь не может быть неправильной. Такое теплое всеобъемлющее чувство… как оно может быть неправильным? И что с того, что он испытывает его к кому-то своего пола? Разве только поэтому теперь он является аморальным человеком? Ведь это всего лишь…
- Кайга, ты чего? Перед кем ты оправдываешься?
Найд остановился прямо посреди своих жгучих поцелуев. Замер, как только услышал его мысли. А ведь обещал не слушать его. Когда-то давно…
- Я пытаюсь найти, где я совершил ошибку.
Делать нечего, придется объяснять. Тем более, что настроение у него окончательно упало. Ничего не хочется. Страшно потерять то, что уже есть.
- Ты ни в чем не ошибся. Все правильно.
Найд поцеловал его в плечо и вздохнул.
- О чем это вы? Кайга, что-то случилось?
Голос Мэкуры чуть дрожал. Конечно, связно говорить в его состоянии – это уже подвиг. Кажется, еще секунду назад он просто помирал от прикосновений и ласк Найда. Кайга не очень обратил на это внимание и теперь чувствовал себя виноватым.
- Все в порядке. Обещаю, я больше не буду ни о чем таком думать… - он попытался прикоснуться к Мэкуре, но Найд перехватил его руку.
- Да в чем дело-то?
- Кайга, расскажи, - поддержал его скрипач.
Кайга через силу усмехнулся.
- Ты уверен? Ты сейчас весь такой…
Мэкура хмыкнул.
- Ну и что? Ну, я тебя слушаю. Давай, рассказывай.
- Ничего особенного не случилось. У меня просто плохое предчувствие.
Найд огорченно вздохнул и положил голову ему на грудь, уткнувшись ухом в сердце.
- Но оно очень сильное. У тебя даже настроение испортилось.
- Найд, малыш, я ничего не могу с этим поделать. Извините меня, пожалуйста… ты и Мэкура.
Они помолчали. Кайга сделал слабую попытку возобновить то, что прервал.
- Ну, хотите, я сейчас уйду, чтобы не отвлекать…
- Что-о-о? – возмутились оба. Надо же, они оба согласны терпеть его плохое настроение рядом с собой. Он недостоин их обоих.
- Вот за эти вот такие мысли… и за эти вот такие слова… - огорченно проговорил Найд. – Мэкура, он думает, что он нас недостоин. Что он аморален и недостоин нас обоих. А все из-за того, что он просто чего-то боится. Предчувствия.
Голос Найда был тусклый и безжизненный.
- Кайга, ну что же ты? – удивленно спросил скрипач. – Как ребенок. Боишься того, чего нет.
- Это только взрослые боятся того, чего нет. А дети не знают страха…
- Кайга, ложись ближе. Давай-ка между нами. – Теперь у Найда был такой голос, будто он принял важное решение.
- А? но Мэкура же…
- Блин, давай уже. – Мэкура сам вытянул к нему руку и потащил к ним. Потом перелег на его место.
- Сегодня будешь спать между нами.
- Зачем? – может, он чего-то не понимает?
- Затем, что так надо, – заявил Найд командирским тоном. – Это важно, - быть вместе, понимаешь? Быть по-настоящему вместе… остальные ощущения мимолетны и быстро исчезаю. И тогда не остается ничего, только воспоминания. А я хочу отдать тебе и Мэкуре больше, чем просто воспоминание. Больше, чем просто ощущения.
Они вдвоем обняли Кайгу. Стало так тепло и хорошо.
- Что бы ни было, я не брошу ни тебя, ни Мэкуру, - тихонько прошептал Найд. Мэкура сжал его ладонь своими пальцами. Значит, тоже слышит. – Я вас обоих люблю. Меня ничто не остановит. Никакие пустые предчувствия. Никакие расстояния.
Кайга почувствовал нежность Найда. Нежность к себе и к Мэкуре.
Стало спокойно. Ему так не хватало этих чувств, нежности, покоя и защищенности. Странно, почему он чувствует себя таким защищенным. Таким любимым. Таким уверенным в себе и счастливым… Он так благодарен. Найду и Мэкуре.
Кайга умиротворенно вздохнул и начал засыпать.

 

Найд кричал.
Его тело изогнулось дугой; крылья бесформенным комком завернулись за спину.
Рядом вздрогнул Мэкура. Кайга с трудом очнулся ото сна.
Найд закричал снова. А потом до него донеслись его слова:
- Нет, уходи прочь… Не хочу… Не надо… Убирайся из моей головы, тварь!!!
С этим вскриком тело ангела дернулось вперед, одним рывком он сел на постели.
- Найд? Найд, приди в себя, - Кайга обхватил его лицо ладонями и развернул к себе. Найд тяжело дышал и дрожал. – Тебе кошмар приснился? Малыш…
- Все… Все в порядке, - пробормотал Найд, отстраняясь от его прикосновения. – Я… пойду попью…
Он, шатаясь, поднялся с постели и вышел на кухню.
Его долго не было. Или так Кайге показалось? Мэкура беспокойно ворочался во сне. Чтобы не будить и его, Кайга осторожно поднялся и направился на кухню вслед за Найдом.
Ангел сидел на табуретке, за столом, лицом к выходу, и смотрел на стакан с водой. Стакан был полный.
- Как ты? Тебе плохой сон приснился? - Кайга говорил вполголоса. Он подошел и сел напротив.
Про себя, Кайга отметил, что Найд как-то плохо выглядит. Такого сосредоточенного и задумчивого лица у него еще не было. И оно вселяло в него ощущение тревоги. Наконец, Найд поднял глаза на него.
- Кайга, а кто я такой?
Художник открыл рот,… но так ничего и не произнес.
Он не знал, что ответить.
Собственные мысли казались лепетом трехлетнего ребенка или бредом сумасшедшего. «Ты – ангел, я придумал тебе имя Найд. Когда ты у меня появился, проломив дыру в заколоченном фанерой окне, я решил оставить тебя себе, словно бездомного котенка. Я не знаю, кто ты и откуда ты взялся. Нам с тобой просто нравится заниматься сексом, и я люблю тебя. Я никогда не думал о завтрашнем дне, жил только сегодня. У меня нет будущего, и я никчемный жалкий человек. Я не знаю, кто ты такой на самом деле»…
Не может же он, действительно, сказать ему такое.
Потому что, Найд и сам уже все это знает.
И, все равно, сидит сейчас напротив него и читает эти самые его мысли… Ждет ответа.
- Прости, я не знаю, - сказал, наконец, художник, отвернувшись.
- Понятно. – Найд слабо улыбнулся.
Он встал, взъерошив перья на крыльях, подошел к нему, наклонился, легонько поцеловал в щеку.
Кайга не успел увернуться.
- Я люблю тебя…
Художник только молча кивнул в ответ.
Найд вышел в коридор и прошел мимо их спальни в большую комнату.
Кайга вернулся и лег в кровать.
Мэкура все так же спал. Впрочем, что бы он смог сделать? Тоже ничего.
Счастье – это сухой песок, что просыпается у него сквозь пальцы.

 

Утром Найда в большой комнате не оказалось. Они с Мэкурой нашли его спящим на полу в дальней комнате, перед стулом, где сидела кукла.
- Найд, не спи на полу; пойдем завтракать!
Он молча поднялся и пошел на кухню. Все так же, задумавшись, проглотил еду.
Мэкура попытался завести разговор, но его никто не поддержал. На вопрос «что случилось», Кайга ответил, что Найду ночью приснился кошмар.
После этого, ели молча.
На улице был почти что снежный буран. Часа в четыре уже начало темнеть.
Найд сказал, что хочет полетать. Ну и что, что рано; его никто не заметит при такой погоде. Кайга даже и не подумал возразить.
Просто у Найда было такое лицо… словно он выполнял какую-то нудную рутинную работу. Через его глаза на мир смотрела вселенская пустота и скука.
Найд подошел к Мэкуре и обнял его. Руки скрипача вздрогнули, так и не ответив на объятие.
- Что с тобой, Найд? – растерянно спросил музыкант.
- Ничего… - тихий шепот на ухо и легкий нежный поцелуй. – Кайга?…
Художник попятился, мотая головой.
- …нет…
Найд приблизился, пресекая его попытки отстраниться, насильно заключил его в объятия, прижавшись к нему всем телом, потом отодвинулся и посмотрел на него с печальной улыбкой. Просто посмотрел.
А потом ушел в комнату Акико.
Только там окно открывалось настежь.
Кайга психанул и даже не пошел за ним. Что он творит? Почему ведет себя так, как будто прощается? И почему у него нет сил остановить его? Почему у него такое ощущение, что, что бы ни делал Найд, он имеет на это право?
Спустя минуты три, в комнату куклы пошел Мэкура. Пошел и сразу вернулся.
- Куда ты ходил? – спросил Кайга чуть насуплено.
- Он сказал закрыть за ним окно. – Голос Мэкуры дрогнул. – Я ходил закрывать… за ним…
Он всхлипнул и начал оседать на пол. Ладони его затряслись, заслоняя лицо.
Кайга дернулся было, чтобы куда-нибудь уйти, но не смог оставить его одного. Он сел рядом и потянул его за руки, принуждая отнять их от лица.
- …нет слез, – дрожал Мэкура и пытался одновременно дышать, смеяться и не плакать. – Почему у меня их никогда нет… - губы его кривились от беззвучных рыданий.
Кайга сжал зубы так, что желваки выступили, притянул Мэкуру к себе и обнял так, словно пытался его задушить.
- Успокойся… перестань… хватит уже… пойдем… - Куда??? Куда пойдем??? Тут каждый сантиметр пространства дышит Найдом. Куда тут можно уйти??? – Пойдем на кухню. – Надо выпить чаю. Это, кажется, всегда помогает…

 

Почему Найд ушел? Неужели это действительно произошло? В глубине души, он всегда ожидал чего-то такого. Не может быть жизнь так безоблачна. Всегда есть что-то, что может отравить все существование. Даже на солнце есть пятна.
Они пили чай, а Кайга все прислушивался. Он надеялся, что вот-вот хлопнет дверь, и в квартире раздадутся шаги Найда. Он зайдет, весь в снегу и льдинках, морозный и свежий, как зимнее небо, улыбнется им, и все будет хорошо, как раньше…
Но, в глубине души, он уже понимал, что, как раньше, уже ничего не будет. Он уже свой кусочек счастья от жизни получил сполна, так что, хватит жаловаться. Это как долька от шоколадки; было сладко, но совсем чуть-чуть.
Теперь его жизнь опять пойдет, как шла до этого. Дурацкие, слабые картины, водка и дурной рваный полуголодный сон. Его жизнь. Никакой любви. Только горькие воспоминания. Он ничего не сможет вернуть. Он не сможет вернуть Найда, к которому так прикипел душой. Ведь он не может пойти за ним. Не сможет, не умеет подняться в небо, ведь у него нет крыльев.
Наверное, это смешно. Со стороны. Кто знает…
Он никогда не ожидал от себя, что будет так чувствовать. Ему никогда не было свойственно ощущать столько эмоций. Чувств стало слишком много, как будто он превратился в подростка, и его кровь оказалась взбудоражена гормонами. Не осталось и следа от невозмутимости и рассудительности. Наверное, в таком состоянии и сочиняют стихи и песни о любви.
Как же все это глупо. Мэкура и тот ведет себя более спокойно.
Выпив чай, притихший Мэкура теперь сидел и чуть улыбался в пустоту. Улыбка горькая, и выражение на лице не скрывает душевной боли, но все же это была улыбка.
- Я вот тут подумал, что так и должно было быть, – сказал он и улыбнулся чуть шире. – Найд должен был поступить с нами именно так.
- Ты что, мазохист? – злобно спросил у него художник. – Тебе это нравится?
- Нет. – Голос – словно шелест бумаги, а в улыбке печаль. – Не нравится. Но я люблю его и думаю, что ему там лучше, чем с нами. А, если ему будет плохо, то он всегда сможет вернуться.
- Ты его ждать будешь?
Мэкура глупец. Просто слепой глупец; и сейчас он не о внешней его слепоте говорит! Как можно не видеть правды?
- Нет. Я не буду его ждать. Я просто буду о нем помнить и хранить его в своем сердце.
- Погоди… - Кайга чуть замялся, прежде чем продолжить. – А, может, он еще…
- Нет. На самом деле, он не вернется. Он же сказал… закрыть окно. До этого мы всегда держали его открытым, чтобы он знал, куда ему возвращаться…
Кайга хлопнул руками по столешнице.
- Нет, я не могу этого понять… Почему он ушел так внезапно? Сорвался, ни с того, ни с сего. Просто из-за сна? Он что, действительно вспомнил, кто он на самом деле? Почему ничего не сказал нам? Не объяснил? Ну, кто так поступает?
- Кайга, не надо…
Пресекая слабые возражения скрипача, Кайга наклонился к нему и злобно произнес:
- Ты хоть понимаешь, что он нас просто бросил? Сбежал.
- Но он попрощался…
- Твою мать!!! – он ударил кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули. – Он тут словно на каникулах побывал, а потом бросил нас и сбежал к себе домой…
- Кайга, хватит.
- Он же врал нам, понимаешь? Еще вчера говорил, что не оставит! Мать его… он даже про любовь что-то говорил! Будто баба какая-то! А любви-то, на самом деле, и не было никакой!
- Кайга!!!
Художник осекся, увидев, что у Мэкуры снова губы подрагивают.
- Хватит, Кайга. Перестань портить то, что было. Даже если все закончилось, – его голос захлебнулся рваным вздохом, но Мэкура нашел силы продолжить. – Даже если все закончилось, я не собираюсь отказываться от того, что было в прошлом. Я хочу помнить то время, когда мне было хорошо с ним. Ясно?
- Да.
- Поэтому перестань при мне говорить такие вещи о нем. Пожалуйста. – Теперь его голос молил о прощении. Прости Найда. раз он поступил так, значит, он не смог сделать иначе. – Я знаю, что ты это просто от обиды. Поэтому прошу тебя, не злись на него. Хорошо?
- Я… ладно. – Кайга отвел взгляд в сторону.
Действительно, что это он, срывает свою злобу и обиду на ни в чем не повинном Мэкуре. Похоже, они видят ситуацию совершенно по-разному. И то, что Мэкура уже простил Найда, говорит о его уравновешенности и силе воли. Мэкура… более справедлив, чем он.

 

Прошло два дня. В почтовом ящике они обнаружили конверт с документами и ключами на квартиру, расположенную недалеко от площади.
Кайга побывал там. В пустых помещениях с голыми стенами были развешаны картины с Найдом. Все те картины, которые он рисовал.
Он не мог их видеть. Он сжег их на ближайшей помойке.
На душе легче не стало. Наоборот, стало горше.
Полковник Сей-сан обещал заняться продажей пустующей квартиры и выручить за эту элитную жилплощадь неплохие деньги.
Они по-прежнему жили с Мэкурой вместе.
Скрипач играл каждый вечер. В дальней комнате. Кайга, напившись водки и пытаясь заставить себя заснуть, лениво думал, что, наверное, Акико теперь счастлива, ведь Мэкура снова вернулся к ней.
Хотя он узнал и полюбил другого, он все равно вернулся к ней.
Любая женщина была бы счастлива этому.
Кайга отхлебнул еще водки и зарылся носом в подушку, пытаясь, наконец, уснуть. Ему почудилось, что от подушки исходит запах Найда.
Он этого ему стало еще поганее.
Почему он не может забыть того, кто переломал всю его жизнь, а потом бросил его, как ненужную игрушку.
А, может, он действительно был куклой Найда?

 

А потом ему приснился сон. Странный сон. Сперва он был песчинкой в бескрайней пустыне. Потом – округлым камушком гальки на пустом морском побережье, где вода сливалась на горизонте с безоблачным небом. А потом он стал сухим листом дерева в голой осенней роще.
И сон этот длился тысячу лет, а, может, и одно мгновение. Потому что время там застыло и текло вне пространства.
Он был одним из многих, затерялся среди таких же, как он, безымянных и мелких песчинок, камушков и пожухлых листьев.
Но вот что-то произошло.
Кто-то прикоснулся к нему. Ветер. Голоса. Тепло. Движение.
Узнавание.
- С тех пор, как вы вернулись из путешествия, здесь странно тихо и пусто, мой господин.
- А ты бы хотел, чтобы здесь, как и раньше, располагалось Девять Кругов, было жарко, шумно и людно? – Печаль. Печаль, тоска и усталость в голосе. Даже сердце щемит. – Чтобы собратья бесились и изнывали от невозможности реализовать свои потаенные и явные грезы? Чтобы в каждом глотке воздуха ютилась вселенная с собственными физическими законами и собственным маленьким богом?
- Сюдзин…
- Ядзю… Мой Ядзю… Неужели тебе не нравится тишина? Тебе не нравится одиночество? Может быть, ты хочешь покинуть меня, как и все твои собратья? Я отпустил их на свободу в этом мире. Здесь воздух – это души людей. Так ли уж важно, что именно происходит здесь с ними, пока они не отправятся на новое перерождение? Пусть просто будут песком и листьями на земле. Так лучше для всех. Я могу отпустить и тебя. Я не держу тебя, ты можешь идти и жить так, как тебе этого хочется. Целый мир в твоем распоряжении. Ты можешь добиться всего, чего желаешь…
- Сюдзин!!! – тихий, страстный, почти болезненный шепот, - я могу добиться желаемого только, если останусь возле вас…
Негромкий смешок.
- Это было только что? Неужели признание?
- Хозяин…
- Тогда, наверное, я буду жесток, сказав, что мне больше не нужно узнавать подобных отношений. Познав их однажды,… больше не хочется.
- Мне больше ничего не надо, только лишь служить моему хозяину.
- Сколько раз тебе говорить? Не называй меня своим хозяином. У меня есть титул, которым меня наградили и обременили остальные на заре веков. Я не могу приказывать тебе; мы равны. Мы просто существуем в этом мире.
- Тогда… могу ли я называть тебя по имени? – голос Ядзю был полон печали и плохо скрываемого томления.
- …нет… Я не хочу. Хватит меня мучать, Ядзю. Меня тяготит твое отношение ко мне, поэтому, если уважаешь меня, - не надо.
- Сюдзин познал людей, но не хочет обратить свой взор на того, кто всегда был рядом и…
- Ядзю!!! Молчи, несчастный!!! Ты же знаешь, что именно я могу дать тебе. Но теперь тебе этого стало мало; ты жаждешь чувств, которых у меня к тебе нет! Так не лучше ли вообще прекратить всяческие отношения подобного рода, ведь они причиняют лишь боль нам обоим!
- Сюдзин Хака стал иначе смотреть на некоторые вещи с тех пор, как вернулся из своего путешествия… - Голос Ядзю стелился горьким дымом.
- … нет… не трогай мое имя даже так… - слова сюдзина превратились в нервный шепот…
- …Хака…
- …оно дрожит во мне, ты же знаешь… - умоляющий всхлип и последняя попытка взять себя в руки…
- Да. Так же и я себя чувствую, когда ты произносишь мое имя.
Ядзю почти торжествовал, но… рано. Потому что слабость его хозяина была мимолетна, и он быстро пришел в себя.
- Не забывайся! Я могу вообще перестать его называть!
- Нет.
- Тогда будь послушен. Если тебе так нравится служить мне…
- Да…
- Слушайся своего хозяина… Мне нравится, когда ты такой…
- Да…
- …такой покорный… Ядзю…
Тяжелый стон взлетел к прозрачному небу бешеной осязаемой птицей.
Лист на земле прозрел и увидел их обоих в одно мгновение, охватив лихорадочным взглядом всю картину.
Их двое. Один стоит на коленях. Другой – возвышается над ним, хищно опустив глаза.
Найд и Ядзю.
У Ядзю в глазах – жадная нехорошая тьма.
Глаза Найда светятся звездами; они цвета блестящего серебра, с узкими, вытянутыми кошачьими зрачками.
Ядзю завернут в плащ, расшитый нервными совиными перьями. А, может, это его вторая кожа.
У Найда черные волосы, забранные в высокую прическу, скрепленные на затылке тонкой иглой-кинжалом. Крыльев у него теперь нет; они истаяли, и только душное темное марево стелется за спиной. Одежда – алый шелк в белом жемчуге вперемешку с прохладной росой и холодом ветра.
Найд – нет, Хака! протянул руку и впился пальцами в волосы коленопреклоненного пред ним демона.
- Тебе чего-то внезапно захотелось? А? Ядзю?
Он вздрагивает всем телом, прогибается в позвоночнике, но не может освободиться от его прикосновения. При звуках имени, его ломает; губы прыгают, неспособные поймать вылетающие слова.
- Д-да… Хочу… я хочу…
- Эй, а кто разрешил тебе чего-то хотеть? – капризный голос, и пальцы вытягивают его за волосы, приподнимая выше, а другая рука уже легла на пояс, где висит узкая плеть с тяжелой рукоятью.
Дыхание демона покидает тело со сладкой дрожью; Ядзю почти что счастлив оттого, что сюдзин, наконец, прикоснулся к нему. Сейчас его хозяин так близко, что он каждое его движение может впитывать; они даже воздух пополам делят.
Он хочет больше. Он ждет, когда будет еще сильнее, и, оправдывая его ожидания, рука сюдзина отстегивает плеть от пояса; тонкий гибкий шнур, словно юркая ядовитая змея, расстилается по земле.
- Не может быть! – Хака усмехается. – Неужели ты ждешь, что я буду тебя сейчас наказывать? Тогда какой смысл в этом наказании?
Но он действительно хочет! Хочет этой боли, хотя бы ее, ведь она будет исходить от обожаемого сюдзина… Ведь больше он ничего не сможет ему дать… И никогда не давал. Вольно или невольно, он никогда не причинял ничего, кроме боли…
Руки демона тянутся к его ногам, обнимая его колени, бережно целуя их сухими губами.
- Наверное, ты должен попросить? Ну же, не молчи, Ядзю…
Он продолжал это издевательство, а, может, это есть его любовь; тут уж не поймешь…
Губы демона раскрылись, и он прохрипел из последних сил:
- Почему… почему ты делаешь это для меня? – не обвинение, а попытка разобраться, почти на грани помешательства; вопрос, на который он не находил ответа. И никогда не получал.
Но вот блеск в серебряных глазах стал еще более пронзительным, более теплым, и желанный голос ответил:
- Потому что, ты этого хочешь. Я делаю это ради дружбы с тобой.
Что?
- Ведь тогда ты остаешься рядом.
Дружбы?
- Ты всегда был возле меня, а я ничего не мог дать тебе взамен.
Просто быть рядом?
- Это все, что я могу. – Рука разжимается, и ненужная плеть падает в глубокую пожухлую листву.
Наверное, надо рассмеяться? Сумасшедшим истерзанным смехом, проклиная… что-нибудь… не себя, не его, не души людей…
Принять гарантию дружбы за любовь… столько лет…
В этом никто не виноват.
Хака опускается на землю подле него.
- Я не люблю тебя.
Он рад этому признанию. Действительно счастлив.
А Хака печален. Страдает за него.
«Это не страшно, что ты меня не любишь. Твоя дружба важнее. Я буду всегда рядом, если тебе это нужно. Ты ведь никогда не говорил, что нужно тебе. А, оказывается, твою просьбу было так легко выполнить. Просто быть рядом. Всегда поддерживать тебя, охранять и оберегать; на такое даже возлюбленные не способны, потому как любовь – это эгоизм…»
Его мировоззрение изменилось в одно мгновение. Он стал чутко воспринимать то, на что доселе не обращал внимания.
Воздух был вкусный. Кожа сюдзина рядом – теплая. Души вокруг, на земле – такие разные; впервые он заметил их различие. Возможно, раньше даже сам Хака не обращал на это внимания.
Одна душа была знакома ему лучше, чем остальные. Он знал этого человека недавно. Не мог не знать.
Ведь это был тот самый художник, что рисовал его Хаку влюбленным ангелом.
Как же его звали?
Кайга.
Он хочет, чтобы его новый друг Хака улыбнулся. Он знает, как этого добиться.
- Посмотри-ка сюда, сюдзин, - позвал его Ядзю, тонкими пальцами извлекая один из листьев на свет.
Почувствовав его настойчивое прикосновение, душа Кайги начала плавиться и преображаться, принимая облик человека. Кажется, Хака должен бы обрадоваться, но он только опечалился еще больше.
- Так он что, умер? – Но Хака присмотрелся к нему чуть внимательнее и ответил сам себе:
- Нет, он просто спит. Удивительно, что его душу занесло именно сюда.
Хака оживал, буквально, на глазах Ядзю. Демон замер от счастья. От печали не осталось и следа. Только облегчение. Он так переживает за этого Кайгу?
- Наверное, он очень хотел тебя увидеть. Он тебя любит.
- Его надо разбудить, - чуть разочарованно ответил сюдзин. – Ему рано тут быть. Когда-нибудь, все они попадут сюда, но он должен наслаждаться жизнью, как можно дольше. Это мой прощальный подарок тебе, - обратился Хака к нему. – Подарок тебе и Мэкуре. Живите, как можно дольше. Я… смогу подождать.
Столько печали и томления в его голосе, что Ядзю чуть не прослезился. Но разве сюдзин должен чего-то ждать? Почему ему так хочется? Странно.
Вместе с тем, в глубине глаз сюдзина полыхает настоящая страсть. Ядзю заметил ее только потому, что сам испытывал нечто подобное; услышал потому, что был демоном. Такую страсть невозможно было не узнать.
Вот, кого Хака любит и кого он по-настоящему желает.
Хотя бы прикоснуться к нему – уже будет для него блаженством. Прикоснуться напоследок и ждать после этого долгие годы в одиночестве…
- Так разбуди его, сюдзин. Чего ты ждешь? Чем дольше он здесь находится, тем глубже его сон.
- Я знаю. Ты бы мог вообще не проснуться, если бы остался здесь.

 

Он здесь не имеет голоса, потому что Хозяин Могил, сюдзин Хаканонуси, не дал ему голоса. Он просто стоит и смотрит на него доверчивым и чистым взглядом. Пьет его красоту и не может ею насытиться. Его душа – цвета серебра с тонкими кошачьими зрачками. Он не ангел, он демон, но оттого – еще желаннее. И еще тоскливее без него.
Найд – нет, Хака, подошел к нему, а этот другой, демон с площади, демон, жаждавший его картин, демон с нехорошим темным взглядом, этот Ядзю, следовал за ним попятам, словно тень. Он просто его друг? Так бывает только в этом мире. Невероятная, немыслимая, непонятная человеку дружба.
Хака близко; он встал вплотную, а Кайга даже пошевелиться не мог. Глаза в глаза; просто не оторваться, это настоящее притяжение; даже воздух между ними сгустился, запрещая отводить взгляд.
- Помоги мне, Ядзю, - прошептал Хака, и его демон вновь вздрогнул от прикосновения к имени. Это – то, что можно другу.
Руки его осторожно начали ласкать шею сюдзина; тьма в глазах скрылась за полуопущенными веками. Кажется, что он даже запах его волос способен впитать; так он близко. Точно. Губы его вскользь прошелестели по обнаженной шее. Хака откинул голову назад и чуть склонил ее вбок. Ему понравилось? Ничтожная ласка, но она приятна втройне только потому, что происходит у Кайги перед глазами. Можно убедить себя в том, что это губы его любимого. Откуда Ядзю знает, что это ему приятно?
- …Хака… - шепчут губы, щекотно тревожа теплым дыханием его волосы у самой шеи.
Он покрылся мурашками от звука собственного имени. Кайга смотрит на него.
Взгляд у сюдзина стал отчаянным и странно ослабевшим. На мгновение он снова стал Найдом.
Видишь, мне хорошо, а ты наблюдаешь это. Я делю свое удовольствие пополам, все происходит при тебе; разве это не приятно?
Пальцы Ядзю осторожно и медленно вытащили из волос заколку-кинжал. Черная волна шелка рассыпалась по плечам сюдзина. Господи, как же Кайга хотел сейчас прижаться губами к этим прядям! Ядзю сделал это за него. Кайга почти пошевелился. Он почти преодолел волю Хаки, запрещавшую ему двигаться!
Вот, значит, как? Действительно силен. Но он не просыпается. Вот, что плохо.
Поразмыслив всего пару секунд, Хака завел руку за спину, и Ядзю вложил в подставленную ладонь иглу-заколку.
Она выглядела, как игрушечный кинжал, и была острой на конце, будто отточенная и обледеневшая на морозе окровавленная мизерикордия. Рукоять тускло блестела червонным золотом, а острие багровело, как закатное солнце.
Кайга очень внимательно рассмотрел эту иглу, когда любимые руки подносили ее к его глазам.
- Прости, но ты должен уйти отсюда. Ты должен проснуться. Тебе может помочь только боль. Прости меня.
Эта игла показалась ему каким-то чувственным инструментом с непонятным, скрытым от него, смыслом и предназначением.
Любимые руки обняли его за плечи, а игла вплотную приблизилась к его правому глазу.
- Если ты не проснешься, я проткну тебя насквозь, - шепот на ухо. Но как двусмысленна эта фраза… он не может отвести взгляда от кинжала, а ведь так хочется в последний раз посмотреть на Хаку…
Почему его губы так нежны? Играют с мочкой его уха, осторожно поглаживая самый кончик, неторопливо изучая. Рука чуть отошла назад, чтобы размахнуться для удара. Язык проворно обвел ушную раковину, влажно обжигая кожу и оставляя ее прохладному воздуху. Он втянул мочку уха в рот, чуть ее прижал кромкой зубов, даже, кажется, немного пососал, потом выпустил. Безумие, просто безумие. Рука с кинжалом напряжена, сдерживая всезаключающее движение.
- Кайга… - позвал он его. Он притронулся к нему голосом, бережным чувствительным шелестом, прозвучавшим, как самое последнее прикосновение.
Кайга задрожал, в полной мере ощутив первый раз своего имени в том мире.
Оно коснулось каждого его нерва. Это не с чем было сравнивать.
А потом его тело пронзила внезапная острая боль. Сами кости его возопили от боли.
Если, конечно, в этом мире у его тела были кости.
Кайга зажмурился двумя здоровыми глазами.
Заколка не понадобилась. В конечном итоге, Хака просто укусил его за ухо.
Какой у его сна оказался дурацкий конец!

 

Он сел на кровати. Голова кружилась. Во рту было сухо. Похмелье? Может быть.
За окном виднелось утро. Еще одно безжалостное к нему утро.
Сон был невероятен.
Но он был всего лишь сном.
Мэкура спал в своей комнате. Да, теперь они спят отдельно, словно отрицая то, что было между ними. Найд исчез, забрав с собой их прошлое.
Мэкура действительно выглядит молодым, особенно, когда спит.
Слеп от рождения. Интересно, какие сны ему снятся? Нельзя увидеть звук, нельзя прикоснуться к цвету, нельзя поймать время. Он видит во сне лишь тьму? Или ему снится Акико? Быть может, если у нее есть душа, то она будет рассказывать ему сны о себе?
Хорошо, если так. Хорошо, если ты, потеряв одну любовь, владеешь другой.
У Кайги такого нет. И никто не будет горевать о нем, если он тоже потеряет все…
Он склонился над спящим Мэкурой и поцеловал его в лоб.
Спящий скрипач был похож на летящего ангела.
Хватит с него ангелов.
Он прошел в комнату Акико.
Посмотрел ей в глаза. Встретил там ревность и боль. И страх. И желание жизни. Теперь ясно, почему она так держалась за Мэкуру. Если бы он забыл о ней или ушел от нее, она бы умерла; ведь ее душа плотно привязана к его.
Мэкура живет не только для себя. Он живет жизнь еще и для нее. Для своей любимой.
Когда он превратится в старика и умрет, она исчезнет, ведь ее душа – не человеческая.
Ей дана всего одна жизнь, и она неспособна на перерождение. Наверное, это печально, но Кайга так не думал. Именно из-за ее эгоизма Найд покинул их. Ведь он всегда слышал ее музыку. Поэтому он оставил Мэкуру ей.
Кайга склонился над Акико. Как бы сейчас было легко разбить вдребезги эту глиняную девочку с глазами столетней девы.
Он пропустил сквозь пальцы ее черные волосы. Погладил глиняную щеку. Невероятно, но щека была теплой. Это было тепло Мэкуры, которое он отдавал ей.
Поразительно. Сколько он еще сможет так жить, жертвуя себя ей?
Это – его жизнь, его право и его решение.
Кайга улыбнулся. Больше тебе никто не будет мешать, ревнивая захватчица.
Закрой за мной окно.
Шел снег.
Он захотел полета. К сожалению, с седьмого этажа долго не полетаешь. Всего лишь одна секунда. Или меньше? Он не успел уточнить.
Белый снег, как волосы Найда, перед глазами.
Дикий испуг.
Что же он наделал?

 

- Я слышу его. Всегда слышу. Грустная скрипка; он играет гораздо лучше меня.
Мы ждем тебя; уже недолго осталось. Мы ждем тебя уже так долго, что время стало пыткой. Ты в полной мере вкусил своего одиночества. Не знаешь, что мы ждем тебя, страдаешь от тоски абсолютно зря. Когда ты придешь, позволь нам тебя утешить.
Мы любим тебя. Мы тебя ждем.



Просмотров: 6962 | Вверх | Комментарии (7)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator