3 Глава

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1

Для отдыха Нарису потребовалось всего четыре часа. Вынырнув из мути сновидения, эльф открыл глаза. Бархатистая темнота под кожаным пологом фургона была тяжелой, как камень. Тишина давила на уши, словно нечто живое тисками сжимала сердце. Такие ночи он ненавидел. Ночи одиночества и пустоты, полные безнадежности и тоски по прошлому.

Нарис повернулся, намереваясь найти и зажечь походную лампадку. Пламя, пусть даже такое крошечное, с ноготь, всегда приносило ему облегчение. Взгляд неожиданно уперся в спину спящего рядом мальчишки. Тихое, уютное дыхание раба вмиг разогнало свору воспоминаний-призраков явившихся за тем, кто стал Ангмортским Волком. Приподнявшись на локте, Нарис разглядывал раба. Упрямый строптивец сохранял свою независимость даже во сне. Румил спал, носом в подушку, на самом краю. Оставшись без одеяла, он даже не попытался отвоевать хоть кроху тепла. Мальчишка свернулся в «клубок», подтянув ноги к груди и грея между бедрами руки. Не надо было быть большим знатоком людей, чтобы прочитать в этой позе неуверенность, страх и одиночество.

- Что же ты такое? – эльф придвинулся к нему и щедро поделился куском походного одеяла.

Раб нахмурился, сердито пробормотал что-то, попытался свернуться еще плотнее. Нарис замер. Еще сонный мальчишка улыбнулся, откинул голову назад, плохо понимая, где он находится и что происходит. За спиной он чувствовал кого-то сильного и надежного, словно каменная стена. Уютное тепло обволакивало все тело, не было страха и боли, лишь спокойствие и приязнь. Хотелось просто лежать и вслушиваться в чужое и свое дыхание.

Он не помнил матери и отца, и не раз мысленно завидовал тем, кто не был обделен вниманием родных. Забота, нежность, любовь – Румил не задумываясь, отдал бы с десяток лет жизни за эти чувства или хотя бы воспоминания об этом. Сулившую любовь богиню Артемис юноша принял без раздумий, всем сердцем стремясь к тому, чего его лишил рок. Иногда ему чудилось ее присутствие и прикосновения. Светлейшая часто являлась в его сны, но после пробуждения он не мог вспомнить, о чем были эти яркие грезы. Боясь спугнуть наваждение, Румил не торопился открывать глаза. Ощущений, подобных этим ему еще не приходилось испытывать. Близость, острая настолько, что сердце бьется в такт, вторя тому, что стучит в другой груди. Близость яркая настолько, что все страхи, разом потеряв силу, разлетаются прочь. Близость, настолько сильная, что все злое, больное и ненастоящее бессильно коснуться его. Вслушиваясь в себя, Румил чувствовал, как растет в душе незнакомое чувство. Оно заполняло его и продолжало шириться, требуя выхода, сопереживания. Улыбаясь, он поднял голову, желая поделиться своей радостью с тем, кто подарил ему эту гармонию и открыл глаза.

- Приятного пробуждения, - ухмыльнулся темный.

Улыбка, сиявшая на лице юноши, разом вылиняла. Румил поспешно отвернулся, пряча горечь и разочарование. Он отодвинулся подальше от ангмортца.

- Не отодвигайся, ты мерзнешь.

- Нет. Не надо, – душа откликнулась страхом. Румил закусил губу, отполз еще дальше. – Во сне я принял тебя за другого. Не трогай меня.

Нарис нахмурился.

- Боишься меня?

- Боюсь? – Румил покачал головой. – Нет. Мне ничего не надо от тебя.

Юноша лежал молча. Взгляд бесцельно блуждал, пытаясь отвлечь внимание от странной боли, что зародилась в груди. Разочарование ранило сильнее кнута, которым потчевал его хозяин трактира. Как и прежде, наивные суждения человека начавшего жить с чистого листа, привели его к ошибке. С чего он вообще вообразил себе, что Богиня может явиться ночью, чтобы убаюкать его в объятиях и пожалеть? «Полудурок», «недоумок» - как еще назвать раба, все мечтающего о божественном вмешательстве, о справедливости. Никто не защитит его от эльфа, вздумай тот воспользоваться своим правом распоряжаться им. В носу защипало. Румил уткнулся в подушку, стараясь не показать, насколько он слаб. Мужчины не плачут. Он мужчина, а значит, никто не должен видеть его слез.

- Кто тебе снился? – голос проник в сознание, добавив болезненной горечи. Признаваться, что мечты увели его в неведомые дали, к потерянным близким, не хотелось. А слова для вранья никак не отыскивались. Непослушные губы кривились от внутреннего сопротивления. Он сглотнул и просто покачал головой.

Нарис вслушивался в тишину, ощущая то, что испытывал мальчишка. Забава, придуманная ради смеха и шумной возни, оказалась совершенно не веселой. Эманации чужой боли не доставляли удовольствия. Богиня отступила, а со свободой все воспринималось теперь иначе.

- И давно ты раб?

Румил закусил губу. Эта привычка не раз помогала ему пересилить отчаянье. Легкая, вполне терпимая боль была отличным лекарством.

- Я не знаю, – мысленно он рисовал стену, отгораживаясь от тоски. – Не помню.

-Хм, ладно. Спи. Еще темно, - Нарис просто переложил одеяло на мальчишку, а сам укрылся походным плащом. В душе шевельнулось нечто отдаленно похожее на сочувствие. Глупый упрямый раб, да что в нем есть, кроме развлекавшего Нариса упрямства?! Беловолосый помолчал еще немного и прокомментировал его молчание - Жалеешь себя. А ведь воины так не поступают.

Юноша помолчал, скрывая свою слабость. Он мужчина, и не гоже ему так расклеиваться, и этим доставлять удовольствие эльфу. Справившись с голосом, мальчишка тихо поинтересовался:

- А с чего ты взял, что я воин?

- Ты с упорством сражаешься с безысходностью и необратимостью. Только воины никогда не сдаются и не опускаются на колени перед судьбой, – он хмыкнул, забавляясь неожиданной серьезностью, с которой прозвучали слова. Мальчишка стойко сопротивлялся пленению, противостоял превосходящему по силе противнику, не желая признать поражение. Только моровен славились подобным. Им было проще умереть, чем пережить унижение и рабство. Многие, понимая, что им грозит плен, кончали с собой. И это считалось достойной смертью.

- Если я воин, то почему ты меня унижаешь? Разве можно так поступать? – Румил обернулся, ловя взгляд эльфа.

Фиолетовые сполохи почти исчезли из взгляда Нариса. Его глаза сейчас были цвета штормового северного моря. Спокойные, чуть усталые и серьезные.

-Теперь ты раб. Воин, ты или нет, но ты потерпел поражение. Из-за трусости или по какой-то другой причине ты не остался лежать мертвым на поле битвы. И поэтому должен принимать те испытания, которым подвергает тебя судьба, – эльф пожал плечами. Пожалуй, впервые за долгое время Нарис с кем-то беседовал.

-Какая судьба?! Какие войны?! О чем ты говоришь?! – Румил резко сел. В душе вскипел гнев. – Да я не помню, кто я! Не помню, откуда! Не помню ничего! Все воспоминания начинаются с того момента, как я открыл глаза в этой клятой гостинице около года назад! Кто меня продал работорговцам, что я делал до того – ничего этого нет! Есть только всякие самоуверенные типы, считающие меня собственностью. Я не признаю ничьих прав на себя! И не признаю никогда! Может, я и пленник, потому что слаб, но не раб! И не буду рабом!

Эльф пристально смотрел на полукровку. Где-то глубоко внутри  зашевелилась темная Богиня, почуявшая гнев, как нежданную ласку. Почуяла и потянулась к разбушевавшемуся мальчишке, неся с собой растущую грозу, раскрасившую бледно-фиалковым цветом его радужку. Беловолосый прикрыл глаза. Нет. Этот раб принадлежит ему. Только ему. И что делать с этим телом будет решать Нарис. И только Нарис. Между бровей пролегла морщина, когда эльф нахмурился.

- Замолчи, - ледяным тоном приказал беловолосый.

Румил остановился на полуслове, отодвинулся от эльфа, чувствуя как воздух в повозке и без того спертый, становится еще более тяжелым. Каждый глоток воздуха давался с трудом.

- Спи, – приказал эльф, тоном не терпящим возражений.

 

***

 

Начинающийся день, словно знатный лорд, неспешно продирал глаза. Крылатая прислуга – герольды знатного господина шумели, выкрикивая здравицы своему покровителю. Зеленая стража великанов, кое-где блистающая орденами цветов, косилась на нарушающий этикет караван, вольготно раскинувшийся на месте бывшего деревенского выгона. Люди, презрев устав «местной крепости», громко переговаривались, стучали топорами, коптили синеющий свод над головой. Эльфы, чуть более воспитанные, вели себя значительно тише, проявляя пиетет к просыпающемуся солнцу.

Нарис игнорировал рассвет, не спеша пробуждаться. Его грудь мерно вздымалась, а рука лежала поверх одеяла на животе мальчишки, не позволяя подняться раньше хозяина.

Румил напротив, не спал. Лежа на спине, он задумчиво следил за кружением пылинок в солнечном луче. То, как с ним обращался эльф было гораздо хуже, чем в трактире. Стремление ли унизить или очередное напоминание о его положении – не имело значения, что являлось мотивом поведения эльфа.

Гнев на эльфа и собственное бессилие накатил удушливой волной. Руки сжались в кулаки, так что ногти впились в ладони. Боль вернула его к реальности. Что ж, в таком случае у него остался один выход - убить себя. Румил оглядел обстановку, но не нашел ничего, что можно было бы применить как оружие. Даже лампа и та слишком далеко. Чтобы дотянуться до нее. Да и пожар потушат раньше, чем Нарис пострадает от него. Вздохнув, он снова уставился в потолок. Что еще можно сделать в таком случае? Может убить себя?

Представив досаду, которую испытает эльф, если его раб покончит с собой, Румил злорадно улыбнулся. Нужен нож... Оружие находится на поясе у беловолосого... А пояс... Приподнявшись, стараясь не потревожить руку Нариса, он потянулся через него, туда, где возле стены лежал пояс с оружием. Кончики пальцев задели что-то, кажется эфес кинжала, осторожно подхватив, Румил потянул его к себе.

Эльф приоткрыл глаза.

- Ну и что? Решил зарезать меня моим же кинжалом? -  поинтересовался он у замершего мальчишки, не торопясь перехватывать руку. Отобрать оружие у оборвыша он всегда успеет.

Румил вздрогнул и шарахнулся прочь, утянув с собой оружие.

- И как ты догадался?! – огрызнулся он. Рукоять кинжала удобно и привычно легла в руку, хоть и была великовата. Лепестки гарды причудливо выгибались вверх, почти равняясь по длине самому клинку. «Кошкодер» - припомнилось Румилу. Зеркальная гладь лезвия, отразила взъерошенного сердитого юношу.

- Решил убить меня? – ухмыльнулся эльф садясь. Ему достаточно было протянуть руку, чтобы достать улизнувшего паршивца, но он медлил, желая продемонстрировать тщетность таких покушений – Ну, пробуй...

Румил и не думал нападать, зная исход. Клинок отберут, его накажут, - для опытного воина он не противник. Какое-то смутное чувство, что он уже держал в руках такое оружие, зудело на краю сознания, мешая сосредоточиться.

- Если нет, положи клинок на место. Скоро завтрак, – Нарис лишь усмехнулся наглости и новым сюрпризам своего приобретения. Хватка у мальчишки была что надо. Рабу, знакомому лишь с кухонной утварью, перехват мечелома не должен быть знаком. – Хватит игр.

- У меня есть более удачное предложение, – Румил вновь посмотрел на свое отражение, словно ища поддержки. Сколько раз, помогая на кухне, он смотрел на лезвия кухонных ножей и представлял, как перехватит двумя руками деревянную рукоять и рывком направит сталь, которая так легко шинкует мясо и овощи, себе в живот. Пропарывая одежду и кожу, захлебываясь болью и кровью, он забьется в агонии, а потом умрет, оставив с носом тех, кто помыкает им. Это будет последняя боль в его жизни. Но та же мысль, что и всегда, остановила его и в этот раз. Где-то в эту минуту его родные молят богов о его здоровье. Где-то далеко ждут его те, кому он нужен. Самоубийство – это выход для раба, а не для свободного...

Румил вздохнул. Положив кинжал на пол, он толкнул его в сторону эльфа. Волка этот поворот удивил.

- Что-то ты слишком легко уступил, – проворчал он, подбирая свое оружие.

- А ты разве не этого хотел?– юноша пожал плечами.

- Куда собрался? – Нарис наблюдал за его действиями - Я не разрешал.

- Хочу прогуляться, - рваную штанину он обмотал вокруг ноги, пообещав сам себе позже как-то это исправить. Если бы у него оставалась рубаха, можно было бы на время перехватить полосками ткани болтающийся кусок. – Мне нужно прогуляться.

Эльф смотрел с подозрением, но ему не к чему было придраться. Естественных потребностей человека никто не отменял.

- Недолго, – предупредил он, тоже одеваясь.

Румил выполз из повозки и спрыгнул на землю. Солнце еще не прогрело воздух и землю, так что кожа сразу покрылась мурашками. Юноша обнял себя руками, жалея, что не прихватил плащ, и, щурясь, стал пробираться мимо костров. Запах готовящейся похлебки напомнил ему о том, что вчера эльф оставил его без ужина. Очередная капля упала в  чашу его терпения, он сглотнул слюну и заставил себя идти дальше к лесу.

На него не обращали внимания. По утру хватало забот, чтоб еще следить за постельной игрушкой Нариса. Проходя мимо одной из повозок, он пригляделся и понял, что в ней вповалку спят люди. Пленники... Караван, к которому примкнули вчера эльфы, занимался работорговлей. Судя по одежде, здесь собрали тех, кто на свою беду попался на глаза.

Переживать по поводу несправедливости не имело смысла. Верховный Бог, олицетворяющий справедливость, спал и должен был пробудиться лишь тогда, когда наступит Конец. Жрецы по-разному толковали это пророчество. Одни говорили, что в этот день умрут все, кто жив, и возродятся все, кто мертв, другие предвещали, что армии двух Богинь столкнуться в жестокой сече, уничтожат друг друга и мир вокруг... Единства в этом вопросе не было, но все сходились на самом худшем исходе. А справедливость меж тем, устанавливали те, кто имел силу...

Стоянка осталась за спиной, под ноги стали попадаться толстые корни и обломанные ветки, острая травка покалывала босые ноги, юноша шел осторожно, выбирая место, куда поставить ногу. Оглянувшись назад и убедившись, что его уже не видно, Румил припустил бегом.

Едва Нарис вылез из кибитки, как к нему быстро подошел лейтенант. Ар`Эстелю требовалось прояснить вопросы относительно сегодняшнего порядка следования фургонов и сопровождения. Отряд, гнавшийся за караваном, мог соединиться с теми, кто преследовал их в городе, а значит, нужно принять меры, чтобы не попасть в ловушку. Нарис прислушался к своим ощущениям.

- Объяви, чтобы с завтраком поторапливались. Выступим через час. Лучше не ввязываться в сражение здесь, – он оглядел лагерь. – Куда пошел мальчишка?

Ар`Эстель не знал, как и большинство тех, кто сидел у костров. Лишь один глазастый наемник указал примерное направление, в котором двигался раб. Найти следы мальчишки оказалось нелегким делом. Нарис долго рыскал вдоль опушки, пока не нашел едва заметный намек на след. Время утекало, нужно было торопиться, а проклятый босяк, похоже, снова решил сбежать. Трава осталась почти не потревоженной - еще одно подтверждение того, что кто-то из родни парня явно был носителем крови эльфов. Без обуви раб ступал чисто, еще четверть часа, и от следа не останется ничего. Ощущая, как быстро уходит время, Нарис двинулся следом. Следовало бы догадаться, что мальчишка что-то задумал. Слишком уж покладисто сегодня вел себя этот наглый раб.

Румил не бежал бездумно, зная, что его будут преследовать и догонят. В норе ему не схорониться. Заброшенная деревня, что виднелась с дороги, тоже вряд ли подойдет в качестве убежища. Какое препятствие может заставить эльфа отступить? Единственное что пришло на ум – высота. Взрослый мужчина не полезет на дерево, а если и попробует, то не сможет подняться к самой макушке, где хрупкие ветки трепещут от ветра.

Высокое дерево с гладким стволом без нижних веток, наконец, попалось ему на глаза. Румил полез, обдирая кожу на животе и голых руках. Расстояние до нижнего сука он преодолел, обнимаясь со стволом и цепляясь пальцами за трещины в коре, ухватился за ветку, подтянулся и перевел дыхание. Дальше дело пошло лучше. На следующей развилке Румил решил остановиться. Устроившись поудобнее, чтобы не упасть, он стал высматривал погоню. Здесь наверху было прохладнее чем внизу. Северный ветер холодил кожу. Румил вздохнул, подумав об оставшемся в кибитке плаще. Когда караван уйдет, можно будет вернуться к стоянке, поворошить угли и разжечь костер. Еду можно попробовать раздобыть в деревне, ведь даже на заброшенных огородах можно найти что-нибудь съедобное.

Желудок жалобно заурчал. Голод мог заставить его спуститься, вернуться в повозку, закутаться в плащ, попросить еды...

- Ну нет, - Румил еще крепче вцепился в ствол. - Ради свободы нужно потерпеть.

След привел Нариса к сосне. Подняв голову, эльф разглядел высоко забравшегося мальчишку.

- Хм. И долго ты планируешь тут «прятаться»? - поинтересовался он громко.

Румил с испугом глянул вниз. Эльф все же нашел его, но пока не пытался лезть за ним наверх. Успокоившись, он как можно беззаботнее пожал плечами.

- Пока ты не оставишь меня в покое, – холод доставлял немало неприятных ощущений, держась ногами, Румил пытался согреться растирая замерзшие бока и спину, – Или пока не замерзну и не упаду.

- Ты выбрал странный способ убежать от меня, - гнев Нариса поднялся волной, грозя перехлестнуть за край. - Слазь.

- Нет, – Мальчишка помотал головой. – Уходи, здесь тебе ничего не обломится.

Нарис сдерживался, зная, чего хочет Тиаматис. Этот мальчишка, словно лакомый кусочек, поднесенный ко рту, но избегающий ее челюстей, дразнил аппетит алчной темной Богини. Сняв пояс с оружием, эльф глянул на раба.

- Я доберусь до тебя и скину вниз. Если сломаешь себе что-то, отрублю, чтобы не мучиться с лечением, – сообщил он.

Румил следил за ним пару секунд, не веря, что эльф сможет преодолеть участок ствола, где не было ветвей, однако, тот легко добрался до первой ветки. Юноша ругнулся и полез выше.

- Тогда я постараюсь сломать шею. Вот заберусь повыше, чтобы уж наверняка.

- Если умрешь не сразу, я привяжу тебя над муравьиной кучей, – пообещал Нарис.

- Посмотрим, – ветки становились все тоньше, однако Румил без страха лез дальше. – Посмотрим, кто упадет первым.

- Ты, разумеется, - Нарис двигался быстрее, чем замерзший мальчишка, Расстояние между ними быстро сокращалось.

- Ты тяжелее, - Румил постепенно отогревался. – И, даже если я разобьюсь, это лучше, чем видеть каждый день твою мерзкую ухмылку.

- Наглец, - Нарис сделал  стремительный рывок и ухватил раба за ногу.

Румил вцепился в ветку и повис на ней, пытаясь выдернуть ногу.

- Пусти! Я не буду ничьим рабом. Особенно твоим, лучше умереть!

- Слезай, – Нарис перебрался чуть выше, продолжая удерживать раба.

- Нет. Можешь меня скинуть, если хочешь, но назад я не вернусь! – Румил панически дергался, стараясь вырваться.

- Прекрати, иначе мы оба упадем. Ты, видимо, всегда мечтал о такой нелепой смерти? – он подтянулся на уровень, где висел Румил, и стал отдирать его пальцы от ветки.

Румил готов был даже кусаться, потеряв голову от страха.

- Пусти меня, не хочу, не хочу! Нет! – он орал и пинался, отпихивая эльфа.

- Успокойся. Опусти ноги на ветку. Не стану тебя наказывать за эту идиотскую выходку.

- Нет, ты врешь! – пальцы Румила соскользнули, и он ощутил, как исчезает последняя опора. – А-а-а-а!!

Нарис перехватил ускользающее запястье, не позволив мальчику ухнуть вниз.

Юноша несколько секунд смотрел вниз, на далекую землю под ногами, а потом вцепился второй рукой в эльфа. Глаза Нариса приобрели темно-фиолетовый оттенок.

- Держись! Крепче. Давай! – ветка трещала, грозя сломаться под их весом.

-Нет! – он не мог выбрать: умереть ему свободным или жить рабом. Румил снова глянул вниз и решился. – Не хочу...

С трудом отцепившись от эльфа, он перехватился за ветку, подтягиваясь.

- Держусь, – выдавил он. Мальчишка вцепился в ветку руками и ногами, дрожа от напряжения. - Я не хочу обратно в караван, но и умирать тоже не хочу. Может, ты отпустишь меня? – простонал он жалобно, ощущая страшную слабость от пережитого.

- Спускайся. Обещаю, что не буду наказывать за сегодня, – Нарис сам сместился вниз, на другую ветку. – Давай.

Румил еще полминуты приходил в себя, а потом осторожно, втрое медленней, чем взбирался, стал спускаться. Страх снова потерять равновесие заставлял его по несколько раз проверять опору, прежде чем доверить ей свой вес. Добравшись до последних ветвей, он замер, не представляя как спуститься по голому стволу.

Нарис первым достиг земли.

- Прыгай, поймаю, – распорядился он, глядя на нерешительность раба.

Румил закусил губу, потом решился и повис на руках, поглядывая вниз. Эльф кивнул ему, и парень разжал руки, рухнув в объятия беловолосого. Когда ноги коснулись земли, Румил снова попытался воззвать к состраданию эльфа.

- Я не хочу назад. Не хочу, чтобы ты избивал меня и унижал.

Эльф указал в сторону лагеря.

- Хватит жаловаться. Идем. Здесь ты сдохнешь. У тебя нет ни еды, ни одежды, ни оружия.

- Зато никто не будет принуждать меня, – воспротивился он.

Нарис решительно подтолкнул его в сторону лагеря и Румил побрел обратно.

- И все равно я сбегу, – Румил оставил за собой последнее слово и зашагал быстрее.

Нарис покачал головой.

В лагере их уже ждали с нетерпением. Все было собрано, лошади впряжены в повозки, костры потушены и зарыты. Воины угрюмо смотрели на причину задержки – наглого раба, поставившего под угрозу караван.

Ар’Эстель поспешил к своему Лорду.

- Князь, разведчики доложили, что на дороге замечен отряд. Похоже, это те, кто преследовал нас от Лимриса, наемники Къяре. Нам следует немедленно выезжать или готовиться к бою.

Нарис схватил замешкавшегося мальчишку и толкнул к своей повозке.

-Туда.

Затем эльф направился к своему коню, по дороге слушая доклад  Ар’Эстеля.

Румил влез в повозку и сел у края, завернувшись в плащ.

 

***

 

Вскоре караван остановился: повозки выстроили кольцом, ломовых лошадей выпрягли и завели в круг обороны. Лучники, по приказу Нариса, заняли позиции во внутреннем кругу. Воины надели доспехи и выстроились возле повозок. Наемники по заведенному правилу составляли внешний круг защиты. Ветераны множества сражений спокойно проверяли амуницию и почти не разговаривали, тогда как новенькие проявляли явное нетерпение.

Нарис тоже занял место в обороне. Приказ «не высовываться» касался и Румила, но, зная, что мальчишка вряд ли послушается, Волк нашел взглядом своего лейтенанта.

- Пригляди за ним, – коротко бросил ангмортец.

- Но…- Ар’Эстель нахмурился, не желая подчинятся такому унизительному приказу.

Нарис мотнул головой в сторону кибитки, не собираясь выслушивать возражения. Лейтенанту ничего не оставалось делать, как направить своего коня к повозке ангмортца. Впрочем, раб и не пытался проявить самовольство. Завтрак, оставленный Нарисом, он расценил как свою собственность и теперь уплетал жаркое, мрачно наблюдая за приготовлениями из фургона. В битвах Румил не участвовал, точнее, не помнил ни одной, однако слышал рассказы о нападениях разбойников и рейдах местной стражи по кварталам бедноты. Мервик не любил, когда его раб оставлял работу, чтобы послушать о чужих подвигах. Строгий окрик, подзатыльник, брань быстро возвращали юношу обратно в печальную реальность. Нынешний бой обещал стать очень захватывающим зрелищем. Эльфы против людей, воины против воинов – тут будет на что посмотреть. Румил следил за тем, как ведутся приготовления, и пытался оценить действия эльфов глазами нападающих. Что бы он стал делать, если бы увидел такое построение? Скажем, если бы у него была сотня всадников... Эльфы хорошие стрелки, значит, стоило бы поберечься от стрел... Стоило бы прикрыться щитами, и ударить половиной отряда, тогда как вторая могла бы атаковать в другом месте, вынуждая караванщиков делить силы на два фронта...

А ведь если эльфы проиграют бой, то победители могут отпустить тех, кого захватил отряд. Может, помочь им как-то?

Подъехавший Ар’Эстель глянул на него неприязненно.

- Немедленно полезай внутрь, щенок. И не смей показываться из повозки, - придерживая коня, бросил он. – Не надейся, что сможешь воспользоваться суматохой.

- Я и не думал, – огрызнулся юноша, скрываясь за пологом. – Ты подсказал мне это сам.

Предположение красавчика направило мысли юноши в иное русло. В сумраке повозки, Румил улыбнулся и огляделся, прикидывая, что можно взять с собой. Одежда, припасы, оружие, хорошо бы еще найти обувь. Неудавшийся побег показал, что требуется более тщательная подготовка.

Он обыскал фургон, но ничего дельного не обнаружил. Нарис забрал все имевшееся оружие. Отпереть сундук тоже как назло не удалось.

Румил вздохнул, осмотрев то немногое, что удалось собрать. Из еды: жаркое и лепешки, из одежды – лохмотья, в которые превратились штаны, и чужой плащ.

Пробормотав проклятье в адрес эльфов, Румил быстро закатал порванные порты, чтобы не цеплять ветки, и увязал в плащ оставшиеся лепешки.

Тем временем снаружи послышались команды: голос Нариса выкрикивал что-то на незнакомом языке – четко, хлестко. Отряд противника приближался, теперь уже можно было различить конский топот. Румил резво переполз к откидывающемуся пологу и выглянул. Рука Ар`Эстеля перехватила его и втолкнула обратно. Мельком увиденное не удовлетворило юношу, и он стал искать хоть одну прореху, надеясь хоть так разглядеть происходящее. Нарастающее напряжение передалось и ему.

- Именем герцога Къяре, сложите оружие! – выкрик капитана, скакавшего впереди отряда, запоздал.

Тренькнули тетивы, и крики воинов смешались с ржанием раненых лошадей.

- Reito!(2) Heito!(3) Marto!(4) – сухо командовал Нарис, и на его голос отозвались своей песней стрелы.

Румил обнаружил заплатку на ткани и, обламывая ногти, принялся драть суровые нитки.

Крик «В бой!» грянул из полусотни глоток, и первый круг обороны рванулся навстречу уцелевшим всадникам. Скрежет мечей, скрип, лязг, крики, ржание лошадей, топот, вопли боли... Румил дернул посильнее. Поддалась. Ещё усилие – и нить лопнула. В кибитку проник дневной свет. Юноша тут же приник к образовавшейся прорехе, наблюдая. Воины бились неподалеку, строй перед повозками распался, смешавшись с нападающими. Нарис был в самой гуще. На Ангмортского Волка разом наседали трое воинов, четвертый катался и выл, зажимая обрубок руки. У Румила даже рот открылся, он никогда не думал, что кто-то может так сражаться! Беловолосый не просто хаотично наносил и парировал удары, он как будто... танцевал, словно каждая травинка и ветка помогали эльфу менять траекторию, его движения перетекали одно в другое, как будто являлись единым узором.

Враги старались взять Волка в кольцо, но лишь мешали друг другу, а неугомонный ангмортец все извивался, держа их на расстоянии своего длинного клинка.

Всадников противника было не меньше сотни, почти по двое на каждого из воинов каравана. И там, где не хватало моровен, людям удалось прорвать строй наемников Мерка. Пятеро нападавших достигли повозок. Бой шел в двух шагах от фургона, в котором сидел Румил.

Мальчишка рванулся к выходу и выглянул. Ар`Эстель извлек на свет два коротких меча и бегом направился к одному из наемников Къяре, который уже прорвался за первый круг фургонов. Первый удар сабли эльф парировал. Извернувшись, чтобы избежать соскользнувшего лезвия, Эстель отступил на шаг, заманивая противника за собой и, воспользовавшись чужой медлительностью, поймал лезвие противника, метящее в бедро, отвел, словно наемник был марионеткой, которой ловко управлял эльф, имитируя сражение и, коротко замахнувшись, вонзил в живот человека. Провернул и отошел, убеждаясь, что враг мертв.

В пылу боя лейтенант покинул свой пост у повозки. Поблизости не было ни одного воина. Мальчишка тут же воспользовался шансом, рванул прочь, прихватив плащ, давая Эстелю возможность несколько секунд с тоской полюбоваться на то, как сражается его Князь.

Соскочив с козел, Румил нырнул под повозку. Таясь между колес, юноша жадно следил за перемещениями эльфов и людей. Если один из коней, потерявших всадников, окажется поблизости, то у него появится шанс.

Но удачного момента не подворачивалось. Уже сейчас становилось ясно: бой выиграют эльфы. Вон, беловолосый расправился с последним противником и оглянулся в поисках следующего. Румил замер, боясь шевельнуться. По счастью, эльф отыскал себе новую добычу и последовал за удирающим воином. Юноша выдохнул и, подхватив узел, рванул прочь, надеясь достигнуть опушки раньше, чем его заметят.

Крик погонщика Ар’Эстель услышал поздно. Мальчишка улепетывал к лесу так стремительно, словно за ним гналась сама Тиаматис. Вскочив на коня, лейтенант черной птицей погнался следом, мысленно желая этому крысенку самой мучительной смерти.

У дороги лес рос не так уж и часто. Конный эльф быстро настиг мальчишку, но схватить мешали кусты и деревья. Ар’Эстель пришпорил скакуна, обгоняя беглеца. Оказавшись на корпус впереди, он осадил лошадь прямо перед рабом. Румил лишь на мгновение растерялся, но тут же рванул в сторону. Второй побег ему не простят. Лучше умереть, чем попасть в руки беловолосого эльфа. Мысли, опережая ноги, летели туда, где плотная молодая поросль скроет его от преследователя. Сердце стучало в груди пойманной птицей.

«Помоги! Помоги! Помоги мне!» - мысленно кричал он, обращаясь к своей покровительнице.

Конь лейтенанта скакал параллельно, но, едва пытался сблизиться, Румил вилял в сторону так, чтобы между ним и преследователем оказывалось дерево или куст.

Ар’Эстель про себя проклинал не по годам хитрого мальчишку. Лес густел. Приходилось придерживать коня, чтобы не столкнуться с деревом. Снова поравнявшись с рабом, ангмортец неожиданно прыгнул. Сбитый с ног мальчишка выронил сверток и покатился по земле. Ар’Эстель вскочил первым. Подняв раба за волосы, эльф нанес удар, от которого Румила снова швырнуло на землю. Левая скула горела, словно ошпаренная, а перед глазами плавали черные пятна. Румил прижал ладонь к щеке.

- Чтоб ты сдох! – к сожалению, его ненависть не могла испепелить эльфа на месте. – Kebereth!

Его снова подняли. В следующую минуту мир взорвался звоном и потух.

Ар’Эстель подхватил оглушенного раба и подозвал коня. Взвалив обмякшее тело на переднюю луку, он подобрал украденные вещи и двинулся обратно к каравану.

 

***

 

Покинув караван, Нарис с несколькими эльфами преследовал удирающих прочь людей герцога. Оставшиеся подсчитывали потери. В эту битву людям не повезло. Кроме пятерых раненых, во время стычки погибло семеро воинов и капитан Метос. На них пришелся первый удар конницы нападавших.

Ветераны, прошедшие не одну битву, повидавшие всякое, пытались успокоить еще не отошедшую от сражения молодежь. Разгоряченные бойцы отмахивались от команд, огрызались на лейтенантов и «стариков», и не спешили убирать оружие.

-  Тихо, тихо! – попытался урезонить «молодежь» побратим погибшего Метоса. – Керз, успокой ребят! Надо перевязать раненых и поймать лошадей. Вечером выберем капитана, сейчас не до того... – было заметно, что прошедший много битв ветеран с трудом сдерживает чувства, то и дело поглядывая в сторону завернутого в плащ тела побратима.

- Я не могу их успокоить... - Керз придержал лошадь, едва не наступившую на говорившего. – У эльфов ни одного убитого, а наших аж семеро полегло!

- Остальным больше достанется, - пожал плечами Дерек с нарочитым безразличием. Он вспомнил, как это часто повторял Метос, но тогда не придавал его словам того же значения, которое они получили теперь.

- Ну да, чего жалеть, – издевательским тоном продолжил его мысль Керз. – Из стариков ведь почти никто не пострадал. Если не считать твоего побратима, - ухмыльнулся он почти издевательски. - Знаешь, мне это совсем не нравится. Пора менять порядки.

Ар’Эстель черной тенью прошел мимо наемников, закинул в повозку оглушенного раба и вернулся на шум.

- И, разумеется, человеком, сменившим их, будешь ты? – осведомился Дерек.

- Да! Керза в капитаны! Керза в капитаны! – подхватили молодые наемники. – Даешь новый порядок!

Керз не смог скрыть самодовольной улыбки:

- Спасибо, парни! Думаю, нужно потолковать с эльфами, больше так продолжаться не может!

- О чем ты собирался потолковать? – холодно подал голос подъехавший лейтенант. – Ты не капитан, пока это не подтвердил Нарис.

- Если Керз не будет капитаном, то никто не будет! – выкрикнул кто-то из «юнцов». - Тогда мы развернемся и уедем. Найдется, кому предложить добрый меч! Надоело шеи подставлять за вас!

Керз махнул рукой.

- Тише, ребята. Говорить будем с Волком. Незачем распинаться перед каждым.

Ар`Эстель нахмурился. Это прозвучало как вызов. Но без приказа Князя он никогда не позволил бы поставить под угрозу их предприятие. Эльф посмотрел в сторону и перехватил взгляд Моръо. Сразу заметил, как судорожно сжала рукоять клинка рука его товарища. Эстель медленно выдохнул. Холодная ярость бушевала внутри, норовя прорвать плотину терпения.

- Придержи язык... - начал он, но появление Нариса положило конец начинающейся сваре.

- Мой Князь, – лейтенант двинулся к нему. – Метос погиб в бою. На его место претендует младший лейтенант Керз.

Нарис перевел взгляд на человека. Этот тип категорически не нравился эльфу. Жадный и самоуверенный наемник иногда позволял себе намеки о неравноправном разделе добычи между хозяевами каравана и людьми. Людям полагалась лишь оговоренная сумма и добытое в бою добро. Керз считал, что люди рискуют больше эльфов, поскольку первыми идут в сражение. Метос, не раз уже сопровождавший караван, не находил такой раздел нечестным. Эльфы - владельцы каравана, а они лишь нанимались в охрану и были ничем не лучше других. Кроме того, каждый воин должен помнить, что любой бой может стать последним. Рисковали все одинаково, а выжившие получали не только свои деньги, но и долю погибших товарищей. Такой «естественный отбор» просеивал ряды наемников, но всегда приходили новые.

Керз и его товарищи были набраны недавно, и с их появлением внутри отряда наметился раскол, с каждым днем становившийся все больше. «Борец за справедливость» полюбился неоперившейся молодежи, и вокруг него образовалось «ядро сопротивления». Начавшиеся некстати преследования вынудили ангмортца оставить этих бунтарей. Уход Керза и его бойцов ослабил бы караван, и Метос, потолковав с Нарисом, передал командование ими Керзу. Хотя, говоря по чести, бывший капитан все же надеялся воспитать со временем из своего лейтенанта что-то путное.

Разгоряченные наемники ждали решения Волка. Добычи было много, имущество мертвецов и трофейные лошади обещали весомую прибыль. Нарис какое-то время изучал взглядом их лица. Обольщенные словами выскочки-лейтенанта люди могли отказаться от дальнейшего сопровождения или, что еще хуже, напасть на бывших хозяев.

- Хочешь быть капитаном? – поинтересовался Волк, смерив взглядом Керза.

- Он достоин! Он самый справедливый и честный среди нас! – заголосила молодежь.

- Да, – лейтенант отмахнулся. – Не надо орать, парни, у меня свой голос есть.

- Хорошо. До города ты им останешься, а дальше поглядим. Как проявишь себя, – Нарис отвернулся, показывая, что разговор окончен.

-Эй... – Керз ожидал сопротивления, у него было что сказать эльфу, но тот неожиданно капитулировал. Как жаль. – Нам надо поговорить о...

- Вечером. Наведи порядок в своем отряде, Керз, - Нарис остановился и поглядел на него через плечо.

Ар`Эстель поймал поводья коня своего Князя и вдруг заметил, что куртка на левом плече Нариса распорота и рубаха, которая виднелась в прорехе, красна от крови. Ранен. Kneases ранен. Внимательнее всмотревшись, Эстель заметил, что лицо Нариса посерело. Его Князь двигался чуть осторожнее обычного, как будто стремился скрыть свое повреждение. Хотя вид Волка был будничным, спокойным. Почти безмятежным. Это не обмануло лейтенанта. Что-то случилось, отчего-то богиня не исцелила своего носителя.

Нарис спешился и направился к своему фургону, Эстель пошел за ним, ведя коня в поводу.

- Узнай количество раненых и убитых. Назначь похоронную команду. Остальные пусть собирают пожитки. Нам нужно выехать через полтора часа, – Нарис хорошо умел скрывать слабость.

- Да, Князь. Слушаюсь, – лейтенант склонил голову. – Осмелюсь напомнить вам о ране. Я оповещу Моръо.

- Нет. Рана легкая. Об этом должен знать только ты, - Нарис покривился. – Принимай командование. Нам нельзя медлить или задерживаться. Надо поскорее достичь города. В отряде становится опасно.

Спешно поклонившись Ар`Эстель ушел раздавать распоряжения.

Нарис прислушивался к происходящему, медля и не залезая в кожаный полог повозки. Не все наемники однозначно приняли Керза, но слову Ангмортского волка привыкли подчиняться. Нарис тяжело поднялся на козла своего фургона, а потом залез внутрь.

Румил уже очнулся. Живот напоминал о себе при каждом вздохе. В голове стоял звон, на затылке, куда пришелся удар, зрела шишка. Увидев мрачного и злого эльфа, он принял вертикальное положение. Наказания за побег вряд ли избежать. К его удивлению, Нарис не обратил на него никакого внимания. Вместо этого, беловолосый стал стаскивать с себя куртку.

- Ты что, ранен? – вырвалось у Румила.

Рубашка пропиталась кровью и местами успела присохнуть.

- Да, – раздраженно бросил Нарис. – Сходи за теплой водой, а потом достань полотно для перевязки из сундука.

Румил, дернувшийся было к выходу, снова сел на место. Всколыхнувшаяся боль напомнила о перенесенных обидах.

- И не подумаю. Если ты истечешь кровью, никто больше не тронет меня.

Нарис недобро смерил его взглядом.

- Меня ты ненадолго переживешь, – гнев полыхнул в глазах эльфа, сделав их цвет темнее и насыщеннее. Только этого бунта в собственном доме ему не хватало.

- Посмотрим, – Румил отполз поглубже в угол и приложил руку к горящей щеке. Похоже, она начинала отекать. - Я не обязан лечить своего врага.

- Ар’Эстель! – расправу над рабом Нарис решил оставить на потом. Ох, как же ему не хотелось отвлекать своего лейтенанта и показывать ему рану. Это посеяло бы лишнюю тревогу в душе родича. Волк не был слеп и, даже принимая заботу о себе, просто не мог показать, насколько ценил то, что делают для него воины, что последовали за ним на Южный материк. Он просто не мог подвести свой отряд. Показать слабину. Когда слаб Князь, его войско тоже слабеет.

Темноволосый красавчик заглянул в повозку через минуту.

- Да? – стоило ему лишь увидеть окровавленную рубаху Нариса, как он тотчас засуетился. - Я сейчас... – во взгляде появилась тревога.

- Жду, – Нарис кивнул, пересаживаясь к низкому столику. Смахнув с него блюдо, он вытянул раненую руку. Лейтенант исчез, о его появлении напомнили лишь покачивающийся полог входа в фургон.

- Бесполезный щенок. Не следовало тебя спасать, - проворчал ангмортец.

- Я не обязан тебе помогать! Пока ты не считаешься со мной, – Румил разозлился на этот выпад больше, чем хотел. – И я не буду!

- А что ты такого сделал, чтобы считаться с тобой? – ожидание Ар’Эстеля раздражало. Дернув на себе рубашку, Нарис оторвал рукав и прижал к ране.

- А почему я должен что-то делать для того, кто унижает, избивает, и все время угрожает мне? – ответил вопросом на вопрос Румил.

Нарис не ответил, хмурясь и стараясь не обращать внимания на шум в голове и слабость. Обычно такие царапины не беспокоили его. Богиня всегда спешила исцелить носителя. К своему недоумению ни в бою, ни сейчас Ангмортский Волк не чувствовал ее присутствия. Мстительная Паучиха отвернулась от него. В голове мутилось от слабости. Сколько крови уже успело вытечь, если ранили его в самом начале стычки?

Нарис передвинулся к сундуку, нашарил ключ в кошельке и, отворив, вытащил из-под вороха одежды моток ниток и иглы. Мучительно неловко он стал вдевать нить в ушко, раз за разом промахиваясь и от этого все больше злясь.

Румил следил за его попытками с мстительным удовольствием. Ранение беловолосого не вызывало в нем никакого сочувствия. Несмотря на то, что юноша почитал светлую богиню, в душе не возникало никакого желания помочь истекающему кровью эльфу. Наблюдая за его мучениями, мальчишка ждал просьбы о помощи. Ждал, пока Нарис признает, что ему нужна помощь. Но беловолосый упорствовал, не желая просить. Слишком гордый, чтобы просить. Вздохнув, Румил сдался.

- Давай вдену, – он вылез из угла и сел рядом. – Терпения нет смотреть на это! Может, еще и зашивать сам себя попробуешь? Крестиком?

- Как получится, – ухмыльнулся Нарис, кажется, признавая всю тщетность своих усилий. – Держи.

Румил быстро вдел нитку. Перебравшись вправо, к раненому плечу, он отодвинул руку Нариса, рассматривая повреждение. Кровь залила все предплечье и продолжала течь, пропитывая и без того ставшую бурой рубашку. Рубленая рана выглядела широкой и глубокой. К тому же грязной.

- Я не могу тут помочь, – от этой картины руки опускались. Кто он такой, чтобы помочь тут? Рабов не учат врачеванию. Ах, если бы здесь был жрец Артемис… Очередность действий вдруг всплыла в памяти. Будто некий внутренний голос, пробудившийся от спячки, подсказывал ему и направлял. - Почистить, промыть, сшить, перевязать, – словно заклинание прошептал он. В низу живота рос ком холодного ужаса.  – Но разве я смогу? Сам?

- Где Ар’Эстель? – устало поинтересовался эльф, мельком бросив взгляд на мальчишку. Голова кружилась от кровопотери, но Нарис упорно боролся со слабостью.

В поисках чистых полотнищ Румил сунулся к сундуку. Надо перевязать рану, пока не пришел лейтенант. Перерыв вещи, он вытащил что-то из одежды, кажется, свежую полотняную рубашку и, скомкав, прижал к плечу эльфа.

- Прошу простить за задержку, мой Князь, – лейтенант показался у входа. Ар’Эстель тревожно оглядел своего командира. – Надо лечь. Сейчас я все сделаю.

- Да уж, сделай…- проворчал Румил. Приход лейтенанта избавлял его от необходимости самому возиться с раной.

-Эй, щенок, пошел вон! Дальше поедешь с остальными! – холодно проговорил Эстель, ощущая, как тревога превращается в гнев.

Вызверился Нарис с неожиданной яростью, какой от раненого ожидать было совершенно нельзя. Здоровая рука сгребла ворот рубашки красавчика.

- Это мой раб. Ты избил его?

Ар’Эстель вскинул брови, а потом склонил голову, признавая вину.

- Да, мой Князь. Раб ускользнул во время боя и, настигнув его, я несколько погорячился... Позже я приму наказание за дерзость. Позвольте мне сейчас заняться раной? – он смочил одно из полотен в воде и потянулся к руке. – А мальчишку надо принести в жертву Богине. Пусть его боль сделает ваше выздоровление быстрым.

- Нет. Уходи, – если бы можно было резать голосом, то лейтенанту пришлось бы худо. - Я все сделаю сам. Сворачивай лагерь.

Ар’Эстель непонимающе вскинул голову. Взгляд серых глаз встретился со сталью гнева Нариса. И ангморец не осмелился возразить. Молча положил тряпку на столик и вышел. Румил открыл и закрыл рот, покачал головой.

- Зачем ты его прогнал? Я не лекарь и ничего не умею, а сам ты не справишься... – юноша сунул тряпку в таз с водой, принесенный лейтенантом. Пополоскав ткань, он, сокрушаясь, отжал ее и снова намочил. – У тебя кровь идет, а ты еще приказы раздаешь... Я не могу...

- Делай, что следует, – Нарис смерил его взглядом.

Собравшись с духом, Румил снова отжал тряпку и стал обтирать рану, стараясь смыть кровавую корку. Тряпица тут же стала бурой.

– Богиня знает, что ты творишь! Прогнал того, кто умеет это делать... Я не лекарь... Я не смогу, – жалобно ворчал раб, смывая кровь с тряпицы и снова обтирая раненую руку.

-Заткнись и делай, - рявкнул Нарис. С болью он справлялся, но слабость сводила с ума.

- Что? Шить по живому мясу? Кровь-то идет! – Румил начал злиться на капризного эльфа. – Как я, по-твоему, должен кровь остановить? Я пойду, позову кого-нибудь.

- Стоять! Просто останови кровь. Мне никто не нужен, – Нарис оскалился. Перед глазами все темнело, тело стало ватным. Эльф продолжал сопротивляться слабости, накатывавшей волнами.

Румил вздохнул. Кровотечение не прекращалось. Что тут можно сделать? От отчаянья он зажмурился. Память... Если бы он вспомнил... Может что-то... Почему в голове эта глупая неумелая пустота?

«Чтобы не занести грязь в рану, следует прокалить ножи и другой инструмент. Разумеется, тебе не придется делать это самому, но все же я хотел бы, чтобы ты знал, как оказывается помощь при глубоких ранах. Эй, ты слышишь?»

-Да, да... – Румил быстро закивал.

«Кровь можно остановить соком «кроветвора», растет эта травка почти везде. Сок этого растения, смотри, вот оно…»

Перед внутренним взором появилась богато убранная комната. Тяжелый дубовый стол был завален книгами и картами. Прямо перед ним стоял эльф и демонстрировал рисунки в пухлом томе. Взгляд скучающе скользнул по книге и снова вернулся к окну, за которым виднелись крыши и башни уходящих вдаль домов.

Видение оборвалось, виски заломило от боли. Румил со стоном сжал голову, пытаясь сообразить, что же он видел.

- Хватит сидеть... Зашивай... - Нарис гневался, но сил от этого не прибавлялось. Все расплывалось вокруг, он не чувствовал пола под собой, лишь зимний холод, волнами катившийся по телу.

Юноша снова осторожно обтер рану, восстанавливая в памяти увиденное.

- Сейчас! – он вскочил на ноги и бросился вон.

Сборы в лагере все еще продолжались. Раненых уже погрузили в один из фургонов, временно превратившийся в лазарет, тяжеловозов запрягли в повозки, собрали и подсчитали трофейных лошадей и оружие. После боя дел хватало всем.

Покорно исполнявший волю своего Князя Ар’Эстель внутренне кипел от гнева и обиды, хотя понимал, что слова Нариса диктовали боль и усталость. Но, с другой стороны, он не находил себе места, кровопотеря была серьезной. Похоже, задет какой-то крупный сосуд. И почему богиня не исцеляет его?.. Возможно, она оставила Князя, и тогда они смогут вернуться обратно, на Северный континент. Не желая больше мучиться обидами и сомнениями, он лишь строже прикрикнул на споривших о добыче наемников. Но стоило лишь мельком глянуть в сторону повозки Нариса, как лейтенант тут же заметил вылезающего оттуда раба. Мальчишка стремительно бросился к нему.

- Нужна трава... - он закрыл глаза, сжал виски, припоминая подробности. – «Кроветвор». Нужен сок! Иначе Нарис...

- Тихо, – Ар’Эстель накрыл его рот рукой и оглянулся. – Не кричи. Пойдем.

Румил последовал за ним, недоумевая, почему его заставили молчать.

Ар`Эстель ревниво напутствовал раба обещанием:

- Если Князь не оправится от раны и в этом будет хоть капля твоей вины, клянусь, я растяну твою смерть на шесть ночей.

Румил не слушал. Шить по живому... Юноша не мог выбросить из головы страх. Милостивая богиня, он всего лишь… кто? Почему ему о травах рассказывал эльф? Что это было за место?

Забравшись в фургон, мальчишка уселся рядом с посеревшим от кровопотери эльфом. Снова обмыл рану от натекшей крови. Воззвал к милостивой  Артемис, прося превратить влагу в лекарство, укрепить руку помогающего, дать сил для исцеления. Вскрыв флягу, промыл соком рану. За время его отсутствия Волк потерял сознание, и это должно было облегчить задачу. Вид разрубленных мышц пугал. Румил прикрыл глаза, не желая видеть. В горле пересохло, сердце колотилось как бешеное, а руки дрожали. Надо шить... Он отложил флягу и взялся за иглу. Как ее прокалить? Подумав, он просто макнул в жидкость иглу и нить. Потом, смиряя дрожь во всем теле, сделал первый стежок, сводя края раны второй рукой.

Беловолосый чуть дернулся, приходя в себя. Скрипнул зубами, стоически перенося «штопку». Румил сглотнул и продолжил, делая мелкие стежки, чтобы ткани сошлись как можно плотнее. Губы мальчишки шевелились, он читал молитву, обращаясь к богам, но из пересохшего горла не вырывалось ни звука.

Нарис больше не двигался и никак не реагировал на боль. Румил не смотрел на него, сосредоточив все свое внимание на игле. По телу тек пот, он взмок так, словно успел окунуться в ручей. Сознание плыло, ему уже казалось, что игла пришивает его к эльфу, что это никогда не кончится, и он отныне навсегда привязан к беловолосому.

Когда пальцы в последний раз затянули стежок, Румил еще несколько секунд сидел, не зная, что теперь делать. Потом он вытащил нить из иголки, не обращая внимания на то, что она слишком длинная. Положил иглу рядом с эльфом и пополз на четвереньках вон из фургона. Красный пунктир зашитой раны все еще стоял перед глазами, мальчишку мутило от этой картины. Он полз и шептал себе, что все окончилось, окончилось, теперь только смазать рану мазью...

Вывалившись из пахнущего кровью, травами и еще какой-то гадостью фургона, юноша рухнул на землю и привалился к колесу. Воздух заполнил легкие, мир закружился вокруг него калейдоскопом красок, и он сомлел окончательно, сползая вниз.

 

***

 

Все было готово к отправлению, но Ар’Эстель медлил. Душа не на месте от того, что происходило в фургоне Князя. Обиженный лейтенант проклинал мальчишку, из-за которого произошла размолвка, одновременно желая ему удачи. Жизнь Ар’Нариса в руках никчемного раба.

Предложить свою помощь еще раз он не смел. Эльф дал обет подчиняться своему Князю и должен был выполнять приказ, каким бы сумасбродным тот ни казался. Отдавая распоряжения о скором выезде, он с беспокойством поглядывал в сторону повозки Нариса. Если мальчишка не справится, следует послать еще кого-то в помощь. Отвлекшись на объяснения с Керзом, он пропустил момент, когда раб снова оказался снаружи. Судя по всему, мальчишка потерял сознание со страху. Пройдя мимо Румила, эльф заглянул в фургон убедиться, что Князю оказана помощь. Сперва ему показалось, что Нарис мертв – таким серым и безжизненным выглядело его лицо. Торопливо склонив голову к груди моровен, Эстель с облегчением различил мерный, пусть и слабоватый стук сердца. Лейтенант заботливо переложил эльфа на постель, смазал и перевязал рану, убрал воду и пустые склянки. Только потом привел раба в чувство несколькими пощечинами.

-М-м... - Румил открыл глаза, взгляд сфокусировался на эльфе с трудом. - А?

- Очнулся? Отправляйся в повозку, - Ар’Эстель хмурился, хотя готов был простить мальчишку.

-Нет. Тут посвежее, - Румил покачал головой. - Меня тошнит. Отстань.

Ар’Эстель не стал церемониться, вздернул раба на ноги и запихнул в фургон.

– Сиди здесь! – помедлив, он бросил мальчишке мазь. – Смажь синяки. Лорду не нравятся уродливые рабы.

Румил не послушался. Он лег возле входа и высунул голову. Перед глазами все так же стоял таз с покрасневшей водой, валялись окровавленные тряпки, в нос бил запах, напоминавший о пережитом. Румил старался не думать, но мысли все лезли в голову, цепляясь за обретенное воспоминание.

Светловолосый эльф, рассказывавший ему о ранах, город за окнами, роскошная обстановка... Где же это все? Почему его не искали? Почему его бросили, точнее, продали в рабство? Ответа не было. Он лежал, безразлично наблюдая за тем, как мимо движется лес. Сам не заметив, он провалился в дрему и проснулся лишь тогда, когда обоз остановился на вечерний отдых.

 

(1) Мразь! (moroven, язык темных эльфов)

(2) Reito – готовься

(3) Heito- целься

(4) Marto – несисмерть



Страниц: 1
Просмотров: 6291 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator