5 Глава

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1
Румил открыл глаза, с удивлением обнаружив, что хорошо выспался, и головная боль исчезла. Оглянувшись на Нариса, он убедился, что эльф спит. Ранение все еще давало о себе знать, и за это Румил, пожалуй, был очень благодарен отчаянному выпаду воина, столкнувшегося в пылу битвы с беловолосым.

Окон в фургоне не было, но по низу полога снаружи просачивался мутный свет. Румил тихо сполз с постели и, присев у входа, выглянул. Холодный плотный молочно-белый туман окутывал весь лагерь. В белом мареве растворились другие повозки, потухшие костры и лес вокруг, даже протянутая за полог рука тонула в тумане. О подобном он однажды слышал от хозяина таверны: тот рассказывал, что недобрые духи собираются вместе, превращая воздух в туман, и поджидают в лесу неосторожных людей.
Румил притих, наблюдая за белой кисеей.
Помедлив, он высунулся из-под полога, готовый, случись что, нырнуть обратно.
Вокруг было тихо, где-то неподалеку кто-то похрапывал, еще дальше - стонал. Помедлив еще чуть-чуть, Румил вылез, решив воспользоваться крепким сном Нариса и снова попытаться убежать. Эльфы и люди, измученные боем и дальней дорогой, отдыхали, и, казалось, не было никого, кто мог бы сейчас помешать ему. Румил добрался до одного из котлов, заглянул, бесшумно приподняв крышку, но, к сожалению, котел был пуст. Разумеется, можно было поискать возле других костров, но тут его внимание привлекла всхрапнувшая неподалеку лошадь. А ведь побег может стать удачным, будь у него конь! И как это не пришло ему в голову сразу!
Пробравшись к стреноженным лошадям, Румил попытался подойти к одному из статных скакунов, что ходили под седлами эльфов. К его сожалению, ни один из этих красавцев не желал стоять спокойно, лошади косились и всхрапывали. Конь Нариса, злой вороной жеребец, был единственным, не проявившим беспокойства. Но стоило протянуть руку к поводьям, как из тумана выросла тень.
- Что ты здесь делаешь? – голос эльфа был холоден. Румил узнал Ар’Эстеля. Темно-зеленый плащ блестел от осевшей на нем влаги.
- Я… я шел в лес, но не видно ничего… - стал оправдываться Румил.
- Снова пытаешься сбежать? – серые глаза сузились, рот скривился. – Пошел обратно в кибитку!
- Но… мне надо… - Румил поглядел на лес. – Очень…Я быстро…
Эльф больно сжал его плечо и, толкая перед собой, привел на опушку.
- Делай, что надо. И даже не думай сбежать, - эльф отпустил его и растворился в тумане.
Румил повертел головой, но так и не понял, куда подевался Ар’Эстель. Вздохнув, юноша двинулся к ближайшим кустам, мысленно ругая себя.
Теперь убежать точно не получится. Как жаль…
Мысли свернули к вчерашним воспоминаниям. Черный герб с птицей наверняка принадлежит какому-то знатному роду. Подобное он уже видел в таверне, когда там останавливались рыцари. Как бы узнать, что означает этот герб? Где живет этот род?
Спросить у эльфов или у наемников? Нарис ведь тоже какой-то лорд, Ар’Эстель не раз уже оговаривался. Его манеры, привычка приказывать… Скорее всего, он знатный, но бедный лорд. Возможно, эльф захочет вернуть его домой за выкуп?
Встрепенувшись, Румил вскочил и решительно двинулся обратно.
Нарис уже не спал. Он лежал на кровати и медленно потягивал вино. Появление Румила он встретил насмешливой ухмылкой. Юноша выбрал место подальше от эльфа, заняв угол между сундуком и стеной.
- Вернулся, - Нарис немного сменил позу, устраиваясь так, чтобы лучше видеть своего раба. Взгляд потемневших глаз был бодрым и насмешливым.
- Только не надейся, что из-за тебя, - сообщил Румил. - Мне нужно кое-что узнать.
Эльф фыркнул, рассматривая мальчишку, словно занятного зверька. Интересно, что этот упрямец хочет от него на сей раз?
- Скажи, ты разбираешься в гербах? – продолжил Румил, приняв молчание за приглашение.
-Допустим, - глаза Нариса чуть сузились, выдавая его заинтересованность. Отчего вдруг этот раб стал спрашивать подобное?
- Что значит черный фон? И есть ли такой герб, где на черном фоне сидит красно-золотая птица?- Румил смотрел в пол.
- Допустим, - снова фыркнул эльф, осушая бокал и со стуком отставляя в сторону.
- Ты совсем не разбираешься в этом, - Румил досадливо покривился, старательно изображая отсутствие интереса к предмету обсуждения. - Это не ответ.
- Хм... что ты можешь мне предложить за ответ? - глаза Нариса вспыхнули фиолетовыми сполохами.
- Вот как? …Ну... Еды принесу. - Румилу совсем не понравился взгляд эльфа. Каждый раз, наблюдая за тем, как проявляется этот цвет, он отчетливо ощущал, как сгущается воздух вокруг. - И перевяжу.
- Мало, - поддразнил эльф. Он решил дать мальчишке передышку и сменить кнут на пряник.
- Ты же не любишь торговаться... - юноша нахмурился, не желая понимать намеки Нариса. Такому что не предложи, мало покажется…
- А разве я торгуюсь? - Нарис поманил его к себе, хищно улыбаясь.
- Я предложил тебе цену. Ты говоришь, что этого недостаточно. Значит, торгуешься. - Румил и не собирался приближаться. - Назови свою цену.
- Хочу, чтобы ты перестал огрызаться на мои слова, - он подмигнул.
- Только это? – с подозрением уточнил Румил, размышляя о цене этой уступки и ее последствиях. - Если только это, то я соглашусь.
- Хм, а ты можешь быть покладистым... Налей мне вина, - приказал Нарис.
Румил покачал головой.
- Сначала ответь на мой вопрос, потом вино.
- Вино, - повторил Нарис.
Румил вылил остатки из кувшина в подставленный кубок и снова сел на свое место. Манеры эльфа раздражали. Впрочем, он мог попытаться выспросить у кого-нибудь еще. Зря, наверно, он обратился к беловолосому…
- Ты все еще желаешь узнать про герб? - насмешливо поинтересовался Нарис, вновь прикладываясь к кубку и осушая его в несколько глотков.
- Да. - Румил продолжал хмуриться. - Но ты не соблюдаешь условия.
- Тебе придется смириться с этим, - Нарис, забывшись, пожал плечами и поморщился от проснувшейся боли.
- Нет. - Губы юноши плотно сжались, превратившись в жесткую упрямую черту. - Или все соблюдают правила или никто. Хочешь, чтобы я делал то, что тебе нужно? Тогда скажи то, о чем я тебя спросил. Иначе тебе придется меня убить.
- Ты же знаешь, что я найду способ заставить тебя, - предупредил эльф. - Хочешь узнать про птицу – сбегай за вином. Будь умным мальчиком. И услышишь сказку на ночь.
Румил выскользнул из фургона, не дослушав последнюю фразу. Удивительно, как много пил эльф, вино проваливалось в него, словно в бездонную бочку, и при этом Нарис почти не хмелел.
Туман уже рассеялся, и рассветное солнце позолотило верхушки деревьев. В лагере пахло похлебкой и травяным чаем. Наемники продрали глаза и кочевали от спальных мест к кострам, ожидая завтрака. Караульные сменились, Румил зацепил взглядом Ар’Эстеля, который стоял возле самого ближайшего к фургону, в котором лежал Нарис, костра.
Вертя головой, Румил двинулся между повозок, отыскивая взглядом Ар’Эстеля. Но стоило ему отойти от кибитки Нариса, как его схватили за шкирку. Подошедший сзади наемник, тот самый, которого назначили капитаном, дернул его к себе.
- Чего? - Румил попытался выдраться. - Пусти.
- Ты тот, с кем эльф кувыркается в постели?… - он ухмыльнулся. - А ты просто лапочка!
Подобная характеристика тут же разозлила Румила.
- Вряд ли Нарису понравится, если кто-то попытается… - начал он, но остановился, поняв, что выглядит смешно. - Пусти меня.
- Небось держишь его в постели... все мало тебе, - наемник фыркнул, не обращая внимания на сопротивление парня. - Он уже второй день даже не показывается оттуда...
Наемник кивнул в сторону фургона Нариса, продолжая гадко ухмыляться.
- Не в этом дело! Что привязался? - юноша обозлился еще больше, раздумывая, не пнуть ли наемника в колено. - Скоро выздоровеет!
- Выздоровеет? Он что, болеет? - Керз крепко встряхнул мальчишку за шиворот.
- Пусти! - но рука уже разжалась, отпуская его. Румил рванулся прочь и налетел на Ар’Эстеля, как раз вывернувшего между двух повозок.
- Нарис зовет тебя.
Лейтенант придержал мальчишку, холодно рассматривая наглого наемника. Керз, ничуть не смущаясь лейтенанта, с усмешкой продемонстрировал жест, означавший, что ему хотелось бы сделать с таким хорошеньким рабом. Юноша рванулся к обидчику, краснея и желая свести счеты, но Ар’Эстель остановил его, придержав за плечо. Поджав губы, он велел наемнику заниматься своими делами и потащил Румила за собой обратно к фургону Нариса.
Когда Керз исчез из виду, Румил вспомнил про то, что должен был выполнить.
- Мне надо воды и вина принести…И завтрак... - сообщил он, кивнув на костер, откуда тянуло вкусным дымком. Аромат похлебки напомнил ему о том, что он все еще не ел. Рот наполнился слюной, даже в кабаке, наполненном вкусными запахами, он не чувствовал такого голода, что пробуждался здесь каждое утро.
- Хорошо, иди, но не смей больше болтать, - проговорил Ар’Эстель, подталкивая его к костру. К его неудовольствию поблизости ошивалась еще пара наемников. Нынешний капитан, похоже, поставил себе цель разрушить дисциплину в отряде. Его солдаты огрызались, свободно бродили по лагерю, подсаживаясь к чужим кострам, приставали к рабыням. Пока еще это не зашло слишком далеко, авторитет Нариса сдерживал их, но лейтенанту было уже очевидно, что следует избавиться от нового капитана как можно быстрее. Но прежде, разумеется, нужно было обсудить это с лордом.
– Как только получишь еду, возвращайся к лорду. – Отпустив раба, он пошел к Нарису.
Румил двинулся к костру и попросил у рабынь напиться. Получив полную миску каши, в которой даже плавало мясо, он присел тут же, уминая завтрак. Нарис может и потерпеть, про себя рассудил он, а поесть спокойно в его давящем присутствии вряд ли удастся.
Почувствовав чей-то изучающий взгляд, Румил поднял голову и увидел еще одного наемника, подошедшего к костру.
- Эй, парень. А чего это твой хозяин так давно не выходит из кибитки?
- М? - Он поднял голову от миски с едой. Окинув взглядом наемника, он вдруг усмехнулся, вспомнив недавний разговор с Нарисом и вновь решив поторговаться. - А что мне будет за ответ?
- Я гляжу, ты парень не промах. Чего хочешь? - тот хмыкнул.
Румил задумался, прикидывая. Голова работала быстро, перебирая варианты побега. Нож был первым из необходимого, что требовалось при самостоятельном существовании, однако спрятать от Нариса эту вещь будет весьма сложно. Может позже... например, как-нибудь утром, перед побегом.
- Нож. В любой момент, когда попрошу.
- Хм, а ты действительно парень не промах, - наемник нехорошо ухмылялся. - Ладно, будет тебе нож, ловкач.
- Он ранен, но быстро выздоравливает, - сообщил Румил, удовлетворенный своей хитростью. Жизнь все больше налаживалась. - Так что, может уже завтра, вы его увидите.
- Понятно... ладно, парень, - он снова ухмыльнулся, и было в этой усмешке что-то очень хищное, почти то же, что иногда проглядывало у Нариса.
Румил заподозрил, что его обманули, но проверить это сейчас не представлялось возможным, с минуты на минуту мог подойти кто-то из эльфов, да и кухарки могли рассказать что-то.
- Я приду за ним сам, - сообщил юноша строго, разглядывая наемника, – и не думай меня обмануть. Я тебя запомнил.
Наемник хохотнул, кивнул и вразвалочку двинулся к своим. Румил вздохнул и, уже не отвлекаясь, прикончил остатки каши. Поблагодарив кухарок, он подхватил кувшины и еду для Нариса и направился в фургон.
Ар’Эстель занимался перевязкой. Он как раз отмочил ткань от раны и чистил ее, промывая лечебным отваром, готовясь наложить чистую повязку. На явившегося раба он даже не посмотрел.
Румил посидел немного в уголке, а потом выполз наружу и сел на козлах, наслаждаясь солнцем и поглядывая за перемещениями людей и эльфов. Беспокойство о том, что он продешевил, рассказав наемнику о Нарисе и не потребовав немедленной оплаты, и то, как вел себя их капитан, заставляли его более внимательно приглядываться к этим типам.
А меж тем, что-то затевалось. Люди собрались возле одного из костров и ели, тихо переговариваясь. Керз передал кому-то флягу и человек, поспешно поднявшись, куда-то ушел. Капитан оглянулся, провожая его взглядом, и, заметив сидящего на козлах мальчишку, ухмыляясь, поманил к себе.
Румил нахмурился, и тут же отвернулся. Едва Ар’Эстель покинул фургон, Румил юркнул под полог.

 

* * *

 

Нарис был раздражен. Кроме довольно болезненной процедуры и обычных новостей о положении в лагере, лейтенант принес с собой свои вечные вежливые увещевания о том, что не к лицу главе каравана увлекаться, пусть и смазливыми, но молоденькими юношами. Его советы о том, что следует сделать после выздоровления, были столь очевидным повторением собственных мыслей Нариса, что едва Ар’Эстель покончил с перевязкой, он выставил его вон.
- Иди сюда, – велел он рабу и хлопнул здоровой рукой по полу рядом со столом. Как ни странно, но присутствие мальчишки успокаивало его. Особенно Нарису нравилось вспоминать, каким податливым может быть это тело, и как отчаянно оно может бороться за свое существование… К удивлению эльфа юноша сел, не споря. «Что ж, - решил Нарис, - пусть пока будет пряник». Он протянул руку и принялся поглаживать Румила по плечу и спине. Мальчишка вздрогнул и дернулся, но потом затих, ощущая эту странную ласку и пытаясь понять, что за ней кроется. Никто никогда его не гладил. Да еще и так… Оглянувшись на Нариса, он вопросительно поднял брови, как бы безмолвно спрашивая, чего от него хочет эльф, стараясь сдержаться и не отползти в сторону. Ведь ему нужно еще было услышать ответ беловолосого.
Нарис хмыкнул и продолжил свое занятие. Ему нравилось ощущать живое существо рядом с собой. Рука скользила по худой шее и спине, чуть путалась в неровно обрезанных волосах. Пальцы ощущали тепло молодого тела сквозь шерстяную ткань. Худые лопатки, нить позвоночника, четко проступающая под кожей, чуть вздрагивали от касаний.
Румил все же не выдержал и отодвинулся.
- Зачем ты это делаешь?
- Опять чем-то недоволен? - язвительно ответил вопросом на вопрос Нарис, удерживая раба рядом. Настороженность этого «дикого зверька» доставляла ему удовольствие. Хотелось заставить его расслабиться, приучить к рукам… Раздражение от разговора с Ар’Эстелем постепенно стихало.
- Зачем ты меня гладишь? Я что – собака? - Юноша не знал: то ли обидеться, то ли перетерпеть очередное унижение. - Чего ты этим добиваешься?
- Пф. Ты много болтаешь, - Нарис нахмурился и перебрался на кровать с бокалом в руках. - Иди сюда.
Румил пересел, совершенно сбитый с толку. Эльф обещал ему ответ на вопрос. Когда же он, наконец, ответит? Вместо рассказа его гладят как собаку... Язык чесался сказать что-нибудь, но он молчал, не желая ссориться. Нарис продолжал гладить его, потом заставил лечь, положив голову ему на колени. Светлые прямые волосы легко текли между пальцев.
Румил окончательно растерялся, обмяк, позволяя делать эльфу все, что хочется. Случалось ли, чтобы его гладили по голове? Никогда. «Никогда», ограниченное годом. Раздумав спрашивать, он мысленно махнул рукой на все. Пусть будет, как есть – приятно, спокойно, мирно, пусть даже не надолго.
Закрыв глаза, Румил замечтался о том, чего был лишен в той жизни, которую помнил. О том, что у него могли быть родители, отец и мать, обнимавшие его, любившие, жалевшие. Они тепло улыбались, когда он входил в комнату, спрашивали не проголодался ли он, шутили, обсуждали погоду и соседей… Будь у него все это сейчас, каким послушным и почтительным сыном он бы стал…
Впрочем, послушанием можно было бы добиться сытой и спокойной жизни и здесь… Сдаться и прекратить ежедневную войну, принимать что дают и не просить большего. Быть довольным ласками эльфа.
Жизнь в удовольствиях и спокойствии наверно могла бы стать самой удобной для обычного трактирного раба. Невольнику для удовольствий живется сыто и приятно, ничего не надо решать, только выполнять, что требуют.
Но он не создан для такой жизни. Смириться с тем, что его унижают, отдать свою свободу ради еды и теплой постели, быть послушным и почтительным значило бы отказаться от всего, что было и может быть в будущем. Перестать воевать значило для него отказаться от всего того, что отняли у него вместе с памятью. Передышкой в битве, ради того чтобы собраться с силами – вот чем было его мнимое послушание. Ну и, разумеется, он сделает все, чтобы не потерять появившуюся ниточку к прошлому.
Ласки постепенно затихали, пока рука не замерла на затылке юноши. Нарис заснул, убаюкав сам себя.
Румил полежал еще с минуту, а потом попытался скинуть руку и отползти с колен, не тревожа эльфа. Но Нарис тут же вздрогнул, просыпаясь. Сон его был слишком чутким. Поняв, что никакой опасности нет, он улегся обратно, наблюдая за рабом.
Сквозь стенки фургона было слышно, как Ар’Эстель командует сбор, как впрягают лошадей в повозки и наемники готовятся к выезду. Один из эльфов занял место на козлах, и легкий шлепок вожжей заставил лошадь двинуться с места. Повозка покатилась вперед, возглавляя вереницу фургонов каравана.
- Ты умеешь читать? - неожиданно поинтересовался Нарис.
- Не знаю, – помолчав, Румил дернул плечами. - Местные буквы - нет.
- А какие умеешь? - Нарис чуть приподнялся на локте, желая видеть его лицо.
- Говорю же, не знаю. Думаешь, в гостинице много книг? – Румил сердито фыркнул. - Не знаю я. Но лорд должен уметь...
-Ладно, ладно, лорд. Возьми-ка книгу в моем сундуке и попробуй почитать.
Румил подполз к сундуку и вытянул на свет тяжелую книгу в дорогом кожаном переплете с накладками из серебра. Подобных книг ему видеть не приходилось. С восторгом и осторожностью он повертел ее, любуясь тиснением. Буквы показались знакомыми.
- Здесь написано "С-к-а-з-а-н-и-я". Это сказки?
- Легенды, - уточнил Нарис. - Читай дальше. Открывай и читай, - велел он.
Румил отстегнул застежки и разложил книгу на коленях. Белоснежные страницы вызвали трепет, прежде чем прикоснуться к этой белизне, он почтительно вытер руки об одежду, и только потом рискнул перевернуть богато разрисованный титульный лист. Эти буквы не казались ему нелепыми закорючками, он хорошо знал, что они означают. Богатые орнаменты и мягкие хвосты декоративных завитушек не мешали ему вникать в смысл слов. Прочитал название первого сказания вслух.
- «О великой войне», - он торопливо пробежал глазами по странице и открыл книгу в другом месте наугад. Он понимал, о чем идет речь!
«Когда произошел Раскол, на Северном континенте возникла новая страна Ильмарис. И правил ею мудрый и справедливый владыка Ар`Ильма, а его женой стала самая прекрасная из дочерей Севера – Ан`Римерис. Трое крепких сыновей и дочь родились от этого союза. Щедрыми на урожай были поля страны, а воины, ведомые младшим из трех сыновей – Ангмортом, неизменно привозили богатую добычу из походов. Средний сын – Клодий, умножал славу королевства своими табунами лошадей, чья численность была столь велика, что, если собирали их пастухи возле широкой и глубокой реки на водопой, то мелела эта река так, что любой мог пройти на ту сторону, не замочив ног выше колена. Старший же, Ллирден, постигал искусство правления и стремился учиться всему у своего отца и повелителя, однако имя его никто не восхвалял. И черная зависть понемногу проникла в его сердце, отравляя саму жизнь и разрушая все то, чего он достигал. Что бы ни делал он, ничто не казалось ему совершенным и законченным, и не было приятным его глазу.»
Имена показались Румилу знакомыми, и он продолжил вчитываться в легенду, ликуя в сердце от того, что его предположения о происхождении подтверждаются.
Нарис слушал его сбивчивое чтение, а перед глазами вставали совсем другие картины и другие обстоятельства, когда он внимал этим легендам - хроникам Северного материка.
«Пришло время королю выбрать себе наследника и призвал он к себе сыновей, чтобы в беседе с ними решить, кто же достоин занять трон после него.
И предстал перед ним старший из сыновей и стал рассказывать не о том, что сделал, а о том, что не сделали братья его. О себе же сказал:
- Я готов сделать все, чтобы умножить славу нашего королевства.
Следом за ним явился к царю средний сын. Говорил Клодий о деяниях своих: о табунах и новых породах, о статях, об охотничьих соколах и собаках, но ни словом не обмолвился о своей готовности принять трон. Выслушал его король и отослал.
Пришел черед явиться третьему из сыновей – Ангморту. Но не стал младший похваляться делами своими, сказал лишь:
- Не буду я славить себя, отец. Спроси тех, кто ходил со мной в походы…
Подивился этой краткости король и отпустил своего сына готовиться к предстоящему пиру, на котором объявлена будет воля властителя.
И вот, в назначенный день собрались за одним столом братья и приближенные их, и вышел к ним царь.
- Все вы дороги моему сердцу, но лишь один из вас может править моей страной, а остальным надлежит склонить головы перед своим правителем. Лучшим из вас назвало мне сердце самого храброго и умелого, воина, который уже много раз доказывал свою доблесть, – Ангморта.
С такими словами возложил царь золотой венец на голову сына и велел отныне называть его наследником.
Стали тогда все поздравлять Ангморта, радоваться и прославлять мудрость правителя, назначившего самого достойного из братьев. А старший молча поднялся из-за стола и вышел прочь, не сказав ни слова.
Снедаемый злостью и завистью, пришел он к алтарю гневной Тиаматис и простерся ниц.
- Я ничем не хуже брата, – говорил он. - Почему ему досталось все? Он всего лишь воин, а я все свое время провел за столом, учась править страной, изучая все, что могло пригодиться мне для будущего воцарения. И теперь я должен склониться перед этим воякой? Темная богиня, открываю я для тебя путь в мое сердце и клянусь, что не успокоюсь, пока не принесу тебе в жертву этого наглеца и других, смеющих заступить мне путь.
С этими словами нанес он себе рану, пронзив свое сердце и рухнул на алтарь.
И тогда Тиаматис обратила на него свой взор, и сила ее проникла через кровь и боль в сердце старшего сына. И поднялся он, живым и невредимым, заросла рана вокруг стали, и лишь рукоять напоминала о том, что произошло.
И вышел из храма Ллирден и двинулся во дворец, где проходил пир. Увидев неладное, остановили его стражи, но достал меч одержимый и изрубил тех, кто заслонял от него покои, в которых пировал король со всем двором. Разлетелись под напором двери, и ворвался Ллирден, сея смерть на каждом шагу. Никто не мог остановить его, ни один клинок не скрестился с его мечом дважды. Поднялся тогда король, заслоняя оставшихся собой.
- Остановись, сын мой! Оставь злобу, на братьев и меня затаенную. Вспомни, кому ты клялся быть верным… Вспомни, что желал принести процветание нашему королевству…»
Рассказ о мире, полном гордых воинов, пусть даже эльфов, о предательствах увлек Румила настолько, что он перестал замечать, как буквы складываются в слоги, слова, предложения. На третьей странице он уже не сбивался, легко, почти нараспев читая о войне между братьями.
«Но не слушал речей одержимый, и пал Ильма, сраженный собственным сыном. И когда тело его, истекая кровью, рухнуло на мраморные плиты, потемнело солнце и погас свет луны, поднялся навстречу младший из принцев, король отныне - Ар’Ангморт. Сверкнула сталь, скрестились словно молнии клинки. Лучшим из воинов был Ар’Ангморт, но даже он не мог остановить руку того, кого вела богиня. И тогда крикнул он, чтобы уходили все, кто может, бежали прочь от предателя, поднявшего руку на своего отца, а сам продолжал сражаться. Последним мог оказаться тот бой, но удалось Ангморту задеть мечом своим кинжал, так и оставшийся в груди старшего, и отступил тогда Ллирд, схватившись за рукоять, пытаясь унять кровотечение, а Ангморт ринулся прочь, зная, что брат-убийца не отступится от своего.
И, оставшись один, Ллирден провозгласил себя королем и короновал. Призвав к себе своих верных, велел он казнить тех, кто поддерживал среднего и младшего братьев, а их самих найти и привести к нему, чтобы он мог собственноручно принести их в жертву Тиаматис.
Но спаслись братья, собрали войско и пошли войной на старшего. Так и распалось великое царство на три части…»
Дойдя до последнего предложения, Румил отвлекся, намереваясь спросить у Нариса о чем-то из только что прочитанного, но эльф спал, убаюканный его чтением. Румил вернулся на пару страниц назад и снова перечитал имена, показавшиеся ему знакомыми.
«Клодий и его табуны» - а ведь речь шла о клодийских лошадях, которым не было равных. Значит ли это, что тот принц основал свое королевство и до сих пор выращивает коней? Ведь эльфы живут долго.
«Ангморт», «Ллирд» - почему эти имена кажутся ему знакомыми?
Имя королевы эльфов что-то напоминает ему. Что-то смутное, всегда знакомое… Северный материк – его родина?
Румил продолжил читать, подолгу застревая на красочных вставках, иллюстрировавших прочитанное и стараясь найти ответ на свой вопрос.

 

* * *

 

Нарис всю дорогу то засыпал, убаюканный мерным покачиванием движущегося фургона и тихим голосом мальчишки, то просыпался и слушал старые, известные наизусть легенды, то погружался в свои мысли и воспоминания и снова пил, заглушая подстрекавший к безумию шепот Богини.
К вечеру караван остановился на ночлег. Утомившиеся за день караванщики готовили еду. Наемники занимались хозяйством у костров, решив заколоть одну из лошадей и побаловаться жарким. Запах жарящейся баранины и какая-то отдаленная ругань послужили для юноши сигналом. Отложив книгу, Румил сладко потянулся, мысленно все еще пребывая там, на страницах, где жили великие воины, а короли и богини вели свой вечный бой. Узнанное из книги пробудило в нем ощущение, что он на верном пути. Северный материк – то место, куда ему следует стремиться в поисках родных. Даже если эльф не расскажет ему об огненной птице, этого уже достаточно.
Румил подобрал пустой кувшин из-под вина, нетронутую с утра эльфом еду и выполз из повозки за ужином себе и Нарису.
Немного размяв ноги, затекшие от долгого сидения, Румил без приключений добрался до костра эльфов и потребовал ужин. Еда еще не была готова, и он присел рядом с кухарками, наблюдая за тем, как Ар’Эстель отчитывает за что-то Керза. Судя по лицу лейтенанта, случилось нечто весьма неприятное. Пытаясь разобраться, в чем же дело, Румил рискнул подойти ближе и услышал взволнованную речь эльфа. Похоже было, что наемники каким-то образом умудрились испоганить источник, из которого брали воду для лагеря. Лейтенант требовал, чтобы те, кто это сделал, понесли наказание, на что Керз возражал, что не может наказывать, не зная, на ком из его людей лежит вина. И при этом наемника разбирал смех, что он тщетно старался скрыть, багровея лицом и кусая губы.
- Ну, вы же сам понимаете, уважаемый Ар’Эстель, что тот, кто это сделал, думал не головой. А другим местом... Ну приспичило.. и присел… где не надо… Ну не убивать же его за это, со всяким бывает... поел не того…
Ар’Эстель окатил веселящегося наемника ледяным презрением, разглядывая его, словно грязное неразумное животное.
- Меня не интересует, как вы это сделаете, и кто будет этим заниматься, но к утру источник должен быть чистым, иначе мне придется сообщить об этом лорду Нарису. – Развернувшись к Керзу спиной, он двинулся прочь.
Румил проводил его взглядом, и вернулся к костру. Как бы то ни было, ему до этого нет дела…
Девушки дали ему еды и сразу два кувшина вина. Питьевую воду старались беречь. Юноша в два приема перенес все это в фургон и сел есть.
Заметив, что Нарис смотрит на него, Румил самодовольно сообщил, кивнув в сторону отложенного тома.
- Хорошая книга. И читаю я хорошо. – Он поддел ложкой кусок мяса. Прожевал его и торжествующе выдал: – Значит, я знатного рода.
- Ха-ха... Раб-зазнайка! - Нарис издевательски расхохотался, хотя происхождение Румила уже почти не вызывало у него вопросов.
- Ты сам знаешь, что это правда. - Румил недовольно фыркнул, защищаясь. – Я – лорд. Больше не буду тебе читать вслух.
Слова вышли беспомощными, детскими. Румил поморщился. Умолкнув, он принялся обдумывать следующие доводы, которые может привести в пользу своей догадки, и вспомнил об утреннем обещании.
- Скажи, а как называется птица на гербе? Ты обещал…
- Это феникс, который является символом одного из государств на Северном континенте, - сообщил Нарис, наблюдая за ним.
- Значит все верно! Я лорд! Или даже принц! – воодушевленно заключил Румил. Но восторг от этого открытия пригасил эльф, не преминувший съязвить.
- Ага, разумеется, потерявшийся, которого все ждут с распростертыми объятиями.
Нарис сел и тоже принялся за еду, довольно поглядывая на раба. Наблюдать за мальчишкой было забавно. Он не раз сказал себе спасибо за найденную игрушку. Пусть мальчишка воображает себя кем угодно, самое главное – он развеял скуку, которая в последнее время все больше и больше захватывала душу эльфа.
- Угу. Ищут наверняка. – Румил не стал спорить, ревниво оберегая обретенную надежду. Уверенность росла в нем с каждой минутой. Все складывалось одно к одному. Эльф, который говорил, что ему это не пригодится, но учил разбираться в травах, герб, город за окнами, умение читать и держаться на лошади… Вспомнилось еще кое-что. Эпизод, привидевшийся в ту ночь в трактире… Почему его пытались утопить?
Заметив, что Нарис следит за ним, он, предугадывая следующий приказ, налил вина, и унес уже пустую миску к костру. Вернувшись, Румил лег на постель переваривать ужин.
Принцы не лежат на полу. А если он хочет вернуться к той жизни, ему следует вернуть себе хорошие манеры. Эльф, скорее всего еще посопротивляется некоторое время и все же вернет его родным, это ведь очень выгодно…
Северный континент - это далеко. Там поклоняются темной Богине-Паучихе, противнице Артемис, и приносят ей кровавые жертвы… Беловолосый, поклоняющийся Тиаматис, наверняка оттуда родом…
А еще на Северном континенте королевство, где, возможно, правят его родители… Они обрадуются его возвращению, выкупят его у Нариса… Больше не будет одиночества и унижений… только самое светлое - радость, любовь, тепло…Там, в кругу всего, что ему было знакомо с детства, он вспомнит все, о чем забыл…
Калейдоскоп событий, которые последуют за его чудесным возвращением, мелькал перед его внутренним взором. Прикрыв глаза, Румил грезил этим будущим, все дальше и дальше уходя от яви.
Нарис поел, выпил вина, наблюдая за мальчишкой. Да, действительно, за прошедшие несколько дней к нему как будто вернулась воля к жизни. Скука и апатия, которые вполне могли вбить последние гвозди в гроб беловолосого эльфа, ушли прочь. Только вот неспроста богиня так сильно хочет завладеть этим мальчишкой, что ему каждый раз приходится напиваться почти до потери сознания. Тиаматис мстительна, и ранение, наверняка, произошло по ее воле. Ну что ж… Нарис был готов потерпеть взамен на обладание такой интересной игрушкой. Эльф рассматривал лицо заснувшего раба. Румил безмятежно улыбался, находясь в мире воображаемого благополучия. Эльф спокойно улегся рядом и, передвинув мальчишку к себе поближе, постарался тоже заснуть. До города, в который двигался его караван, оставалось пара дней пути.



Страниц: 1
Просмотров: 5182 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator