9 Глава

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1
Цокот копыт звучал все тише и тише... Румил долго смотрел вслед удаляющейся фигуре со смешанным чувством облегчения и обиды.

Но так наверно было лучше, чем дальше беловолосый, тем дальше беда. Солнце припекало, день уже близился к обеду, так что пора было подумать о будущем. Румил занялся делами. Отныне ему некуда было торопиться, он сам был себе хозяин. Как можно неспешнее парень сходил к ручью и умылся. Сменная рубаха наемника, которой побрезговал эльф, пришлась почти впору в плечах, а что в ширину велика, так это не беда… Шерстяная ткань немного кололась, но зато в холодное время суток лучшей одежды было не найти. Натягивая её через голову, Румил с удивлением обнаружил, что просто свежей чистой одежды ему уже недостаточно. Гораздо приятнее иметь свою собственную. Этот маленький каприз так поднял ему настроение, что юноша выбросил из головы все мысли об эльфе. Мысленно он представил себе, как заходит в лавку и покупает новую одежду. Рубаху, штаны, куртку…
Да, сначала он купит одежду и оружие. Потом коня и… взгляд упал на босые ноги… обувь.
С такими мыслями Румил вернулся к костру и стал собирать вещи в седельные сумки. Теперь он был состоятельным человеком с кучей полезного скарба и довольно упитанным кошельком.
Оглядев последний раз поляну, он, покряхтывая, водрузил на плечо сумки. Груз оказался слишком велик даже для привычного к тяжестям раба. Ворча, юноша сел обратно и стал перебирать вещи. Задача была не из легких, что-то придется выбросить. Шерстяное одеяло, небольшой котелок, которым можно пользоваться как миской, деревянная ложка, чуть помятая оловянная кружка, две фляги, с водой и вином, одежда, веревка, кошелек, ножи, гребень, тесак, щетка для чистки лошади, плащ - все это необходимо. Кольчугу он выложил ещё вчера, хоть и сожалел о своем расточительстве. Механизм, завернутый в кусок ветоши и обнаруженный на самом дне, оказался разборным арбалетом, тут же лежал укупоренный колчан с шестью болтами. Румил извлек его и занялся сборкой. Не то чтобы ему требовалось сейчас оружие, но иметь в арсенале такую дорогую штуку, таскать с собой и не суметь вовремя собрать, было бы обидно. Механизм показался знакомым, руки безо всякого труда нашли применение каждой детали. Полюбовавшись на смертоносную машину, парень отложил ее. С таким оружием можно будет и подстрелить врага, и добыть обед… Оставалось немногое: набор для ремонта одежды, стаканчик с игральными костями, точильный камень и кусок щелока.
Румил со вздохом принялся укладывать все обратно, мысленно прикидывая, стоит ли брать с собой одеяло или обойтись плащом, и уже решил вопрос не в пользу одеяла, когда услышал тихое фырканье. Одним рывком юноша оказался на ногах. Дорога была пуста, лес вокруг безмятежно перешептывался листвой и поскрипывал стволами. Никого. С замиранием сердца, он вглядывался в подлесок, где ему померещилось движение, и, наконец, рассмотрел крупную темную тень в зарослях орешника. Зверь не торопился выходить из кустов, предпочитая наблюдать за человеком исподтишка.
«Кто бы это ни был», - решил Румил, – «он уже знает, что я один». Мысленно он обругал себя за неосторожность и, подобрав арбалет, шагнул навстречу.
- Эй! Выходи! Я тебя вижу.
В ответ не раздалось ни звука. Еще пара шагов, и Румил с облегчением разглядел среди веток черного коня. Седла и упряжи на нем не было.
- Ты потерялся? Не бойся меня…
Конь фыркнул, словно услышал хорошую шутку. Ветка сухостоя хрустнула под тяжелым копытом, и жеребец неторопливо пошагал к мальчишке.
- Мрак? – юноша улыбнулся, отводя арбалет. – Вот не думал, что мы еще встретимся… Мне казалось, наемники всех увели…
Мрак остановился, ткнулся бархатистым носом в протянутую пустую ладонь, фыркнул, потряс гривой. Жеребец не противился, позволяя гладить себя, а затем медленно отступил, чтобы толкнуть мордой в плечо. Румил неловко обнял шею коня, наслаждаясь оказанным доверием.
- Что? Что ты хочешь? – юноша не сразу понял, что его подталкивают к костру. – Туда? Ну, пошли…
Жеребец прошел мимо сумок, склонился, принюхиваясь, словно разыскивая что-то в траве.
- Ну, раз уж ты здесь, может, подвезешь меня до города? Эта дорога, кажется, идет на север, как раз туда, куда мне надо…– юноша принялся быстро распихивать скарб, надобность в выборе отпала. – Вещей у меня теперь много, все не унести. А Нарис забрал единственную лошадь и, ничего не объясняя, уехал… Но вместе с тобой мы вполне сможем догнать его.
Бывший раб затянул ремешки на сумках и приподнял их, намереваясь навьючить коня. Мрак всхрапнул и попятился, едва не угодив хвостом в костер. Все же он был не вьючной лошадью, и, похоже, признавал только одного седока.
- Что? Не так уж и тяжело... Мы нагоним Нариса и поменяемся, - раз уж дело пошло именно так, и Румилу все равно нужно было ехать в сторону моря, если он хотел отыскать родителей, то еще одна встреча с беловолосым неминуема. Единственное, что волновало его – эта непонятная связь, возникшая между ними. Нет уж, нет уж. Не хотел себе Румил такой участи. Впрочем, возможно, с расстоянием она ослабнет. Румил тряхнул головой и продолжил:
- Ты ведь его искал, да? – продолжая уговаривать Мрака, Румил все же сумел уложить сумки поперек спины. Наловчившись, он оттолкнулся и взлетел на спину коня. – Уф… - он подвигался, примеряясь, - все. Хм… надо бы седло…Ладно, сойдет. Поехали?
Конь тронулся прочь, оставляя позади злополучное место.

 

* * *

 

Жеребец шел некрупной рысью, притомившись за день скачки. Тяжелая духота угнетала, и каждое движение требовало больше усилий, чем обычно. Ближе к вечеру Румил ненароком задремал и едва не свалился.
Впрочем, через пару часов жара начала спадать, а появившийся ветер приволок на аркане хмурые тучи. Юноша тревожно поглядывал на небо, размышляя, не стоит ли поискать укрытие, когда его настигло ЭТО. На миг ему вдруг сделалось зябко, а сердце защемило от боли. Румил вцепился в гриву Мрака и вжался в его шею.
- Стой, Мрак… Стой, мой хороший... – тихо, словно тревожась, что его услышат, попросил парень. Сквозь темноту, царящую под веками, он видел впереди лиловый огонь и блеск оружия. – Нам туда нельзя. Давай переждем…
Конь послушно сошел с дороги, миновал канаву, придорожные кусты и остановился под сенью дуба. Румил медленно сполз и сел у корней дерева.
В который раз за все это время он подивился тому, как чутко ощущает присутствие темной Богини. В трактире, после похищения, рядом с Нарисом и сейчас. Звери и птицы, различные гады тоже чувствовали появление Тиаматис и спешили укрыться, в то время как люди редко вслушивались в предупреждения сердца. Наемники путешествовали с отрядом одержимого, с ним торговали и воевали… Они привыкли, жажда поживы была гораздо сильнее ощущения исходящей от эльфа опасности. Но для юноши было ясно как день - доведись им встретиться иначе, Румил сделал бы все, чтобы эта встреча стала первой и последней.
Перестук копыт оторвал его от размышлений. Обратив взгляд к дороге, он едва успел заметить, как мимо стремглав проскакала лошадь без всадника. Заметив, что седло пустое, Румил все понял: Нарис догнал наемников. Темный эльф решил отомстить за гибель своих товарищей…
Стало страшно. Юноша поежился. Что же при случае беловолосый сделает с тем, кто прямо поспособствовал гибели соплеменников?
- Пресветлая, - губы зашевелились, едва слышно обращаясь к единственной, кто мог защитить его, – не дай мне погибнуть такой смертью. Освободи меня от такой судьбы. Лучше уж сейчас срази молнией, если знаешь, что в будущем я попаду в руки безумца. Будь милостива… - он шептал эти слова, может, час, а может, несколько часов кряду, не чувствуя времени.
Раскат грома заставил его вздрогнуть. Все кончилось. Тиаматис ушла. Румил вслушивался в предвещающий дождь трепет листвы. Угрюмый рокот все перекатывался в небе, практически не смолкая. А свет истаивал по мере того, как полотно туч наползало на лес, прежде времени уступая стелющейся следом ночи.
Продолжать путешествие было бессмысленно, как и разводить костер. Румил едва успел стянуть с коня сумки и распаковать плащ, когда с неба хлынул холодный ливень. Плотная крона дерева, словно крыша, практически не пропускала воду, так что некоторое время можно было не беспокоиться.
Румил молча почистил Мрака, накрыл его одеялом, словно попоной, и, завернувшись в плащ, сел в корнях, надеясь поскорее заснуть. Отчаянно хотелось есть и пить. Днем, надеясь хоть как-то притупить голод, он прикончил воду. Оставалось только вино.
Раскупорив флягу, юноша некоторое время с подозрением принюхивался к содержимому, а затем, решившись, сделал глоток. Напиток оказался куда крепче того, что он пробовал до сих пор. Бренди обожгло горло и огненным шаром ухнуло в желудок. По телу медленно разошлось тепло. Румил вздохнул и глотнул ещё раз. Уже готовый к обжигающему вкусу, Румил прокатил бренди по языку и горлу. Чувство тяжести, сходное с сытостью, возникло почти сразу. Легкое опьянение кружило голову.
На этом следовало остановиться. Согревшийся Румил закупорил флягу и положил ее рядом. Немного повозившись, он подоткнул под себя плащ так, чтобы отгородиться от холода, идущего снаружи, и закрыл глаза, вслушиваясь в шум дождя. Не будь сейчас так темно, он извлек бы книгу и почитал еще немного эльфийских сказаний… Возможно, там обнаружится нечто, что может дать ему зацепку, хоть как-то приоткрыть занавес прошлого. Кто он? Потерявший память северный лорд, которого обучали светлые эльфы? Будущий рыцарь? От воспоминания о случае на реке его снова пробрал холод. Почему тот мужчина пытался утопить его? Кто смеялся над ним, говоря, что он способен только пасти гусей?
Стремясь отрешиться от этих мыслей, он снова приложился к фляге. На этот раз напиток показался безвкусным огнем, от которого постепенно сделалось жарко. Голова потяжелела, мысли плыли в голове медленно и неповоротливо. Румил закрыл глаза и через минуту уже спал.

 

* * *

 

Нарис приближался к городу. Свернутый плащ оттягивал вещевой мешок. Эльф не спешил одеваться, ожидая, пока вода смоет остатки крови. Он упрямо двигался вперед, чувствуя, как капли стекают по плечам и спине, как волосы облепили шею, как неприятно пристали к ногам насквозь мокрые брюки. Да, в таком виде его вряд ли пустят в город.
Он остановился, всматриваясь в темнеющий лес. Дождь уже унимался, тучи постепенно рассеивались, и даже появился намек на луну – размытое пятно сквозь неплотную завесу облаков.
Прежде чем появляться у городских ворот, придется убрать с себя все следы резни и одеться. Не стоит выделяться.
Эльф свернул с дороги и углубился в лес. Деревья шумели, стряхивая с ветвей капли. Там, где кроны были гуще, настил опавшей листвы остался более-менее сухим. Эльф разложил вещи и стал собирать ветки посуше для костра, и совсем скоро пламя уже лизало дерево. Убедившись, что крови на нем почти не осталось, беловолосый надел рубаху и закутался с головы до ног в плащ.
Через пару минут он почувствовал, как напряжение постепенно отпускает, и задремал.
…ему снился снег, который хрустел под лапами, и ветер, бросавший в морду горсти снежинок. Он бежал вперед. Хруст наста, тяжелое дыхание. Стоило немного повернуться, чтобы заметить – он не один. Черные волки лавиной двигались вниз по заснеженному бесконечному холму. Впереди их ждала добыча. Крупная, обильная добыча. Он не знал, какая, но зато ощущал, что должен нестись, стремиться вперед. Каждая клетка тела сладко ныла от скорости, от силы послушных мышц, от того, как разрывал легкие воздух. Он должен… но что?..
Нарис вздрогнул, просыпаясь. Его снова замутило – то ли сказывалась усталость, то ли виной всему было чувство щемящей тоски. Он провел холодной ладонью по влажному от пота лбу. Князь без княжества – без земли, без войска. Презрение к себе самому, к тому, до чего позволил себя довести, и в чем был сам повинен, захлестнуло его. Но на смену тут же пришло мрачное упрямство.
План его действий был прост. Добраться до города и поговорить со жрецами Артемис. Наверняка у вечной соперницы имеется что-то в запасе против Тиаматис, а где, как не в храме, он может получить ответ на свой вопрос.
Эльф сидел, чуть покачиваясь, и неотрывно глядя в пламя, пока костер не потух. Как только исчез последний дымок, Нарис поплотнее завернулся в плащ и попытался задремать снова. Но сон не шел. Эльф так и сидел возле потухшего костра, зябко кутаясь в плащ, до самого утра.
Когда воздух начал сереть, возвещая о скором рассвете, Нарис поднялся и, размяв конечности, отправился в город.
До города действительно оказалось не так далеко. Солнце едва успело подняться над горизонтом, а впереди уже маячили гостеприимно распахнутые ворота. После того, как торговцы перестали пользоваться старым трактом, служба при Восточных воротах стала отдыхом, и наряды к ним были чем-то вроде увольнительной. Десятник был в отлучке, как и большинство соратников, отправившихся поправлять здоровье в ближайшую таверну. А оставшиеся стражи бдели, позевывая и обмениваясь ленивыми репликами. Неспешно приближающийся одинокий путник барыша не сулил.
- Стой, - стражник обозрел добротный плащ, одежду и оружие эльфа, мысленно подивился тому, что при этом всем богатстве тот путешествует пешком. В иные времена на старом тракте пошаливали разбойники, возможно, эльф подвергся нападению или сам обобрал кого-то. Ишь, глаза какие… – Плата за вход два серебряных.
Цена была явно завышена. Не желая спорить, Нарис полез в поясной кошель. Как на зло, монеты попадались исключительно золотые. Похоже, что покойный Герман таскал с собой все свое богатство и на мелочь не разменивался.
Позвякивание монет несколько оживило скучающих стражей.
- Если серебра нет, можем и золотом принять… - второй стражник хохотнул. – Мы не привередливые…
Беловолосый промолчал, не поддержав темы.
- Мне вот интересно, откуда у народа деньги берутся? Поглядишь, иные золотом как грязью раскидываются.
Эльф покосился на стражей и снова промолчал.
- Опять же идет себе путник, а в кошеле у него золотые львы, камни самоцветные, перстни драгоценные. А коня нет… Спрашивается, что он на тракте забыл? Где коня потерял? – вещал тем временем стражник, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, и, в тоже время, пытаясь вызвать эльфа на разговор. - А может и не было… Но, тогда вопрос, откуда у него такие богатства?
Беловолосый нахмурился, без охоты выслушивая болтовню. Наконец поиски его увенчались успехом. Бросив деньги в кружку для сборов, он двинулся дальше.
- Эй, грамоту-то возьми, молчун! – окликнули его. – В городе пользоваться мечом запрещено. Один взмах – и год на рудниках пыль глотать будешь!
В спину ударил свернутый листок бумаги и упал в пыль. Нарис повернулся, рука уже тянула из ножен меч, когда эльф приказал себе остановиться. Ах, с каким удовольствием он выпустил бы из них кишки и заставил обойти вокруг дерева, наматывая их на ствол… Темный медленно наклонился, поднял грамоту и, запихнув её в карман, продолжил путь.


* * *

 

Пробуждение было тяжелым. От вчерашнего бренди болела голова, а, кроме того, во рту чувствовался совершенно мерзкий привкус, словно всю ночь Румил языком чистил конюшни. Юноша неохотно вылез из-под плаща в утреннюю прохладу, ощутив, как босые ноги стали влажными от капель дождя, осевших на траве и низких кустах, а потом отправился искать воду. Ручья поблизости не оказалось, так что, покряхтев и пожаловавшись на жизнь, парень умылся дождевой водой прямо из небольшой канавки. Желудок жалобно заурчал, негодуя на свою участь, но другого выхода не оставалось – только дотерпеть до города. Румил взгромоздился на Мрака и двинулся дальше.
Вечерние тучи унеслись южнее, но все небо до горизонта было затянуто серым мхом облаков. Прохладный ветерок напоминал о приближающейся осени, и то и дело норовил забраться под отсыревший плащ. Посвежевший после грозы лес очистился от пыли, стал прозрачнее, и неспешно двигающийся одинокий путешественник время от времени различал в ветвях первые желтеющие листья. Рыжевато-серая белка, рассевшаяся на нависшей над тропой ветке, зацыкала на человека и побежала прочь. Мелькнула мысль об арбалете, но Румилу вдруг стало отчаянно жалко красивого зверька. Вряд ли этой тушкой, размером с не очень упитанную крысу, можно наесться. То ли дело заяц или куропатка…
Отмахав полверсты, Мрак замедлил шаг. Дальше конь двигался неохотно. Бархатистые ноздри раздувались, он тряс гривой и всхрапывал.
А через сотню шагов они наткнулись на первого мертвеца. Румил не сразу смог отвести взгляд от разрубленного тела, отказываясь воспринимать этот кусок мяса как жившего когда-то человека. Похоже, убийце было мало отрубленной ноги, и он продолжал рубить и крошить, пока наемник не затих навсегда. Юноша задрал голову к небу, ощущая накатывающую тошноту. Не смотреть и не думать об этом.
Когда ему удалось успокоиться, жеребец уже двигался вдоль изрубленного каравана. Перевернувшиеся и столкнувшиеся друг с другом повозки и трупы, трупы, трупы… Дорожное полотно, где валялись разрубленные тела, пропиталось кровью, она застыла, словно коричневато-бурый настил, и Мраку приходилось каждый раз выбирать место, куда поставить копыто. Румил старался не останавливать взгляд ни на чем. Смутная надежда на то, что кто-то мог остаться в живых, испарилась, когда он увидел повозку, где когда-то ехали рабы. Вся в засохшей крови, зияющая дырами, ткань полога едва прикрывала кровавое месиво тел.
Юноша подавил новый приступ рвоты. Кровь стучала в висках, пальцы рук занемели, стискивая черную гриву, пустой желудок неприятно пульсировал, но хуже всего - болело сердце. Румила трясло, несмотря на теплый плащ. И только пара глотков бренди смогла притупить неприятные ощущения. Он чувствовал себя больным от того, что произошло. Тут есть доля его вины… и это навсегда останется на его совести…
Конь миновал караван и перешел на легкую рысь. Румил даже не пытался остановить его. В его голове крутились разные мысли, которые можно было свести в один вопрос: «Столько чужих смертей стоит моя свобода?».


* * *

 

- Эй, - тяжелая рука незнакомца, словно лапа хищной птицы, цапнула пробегавшего мимо служку из трактира.
Парень вздрогнул от неожиданности. Задумавшись о хорошенькой хозяйской дочке, он зазевался и совершенно не заметил, как к нему подошли. Собрался было вырваться, но рука так сдавила плечо, что ему стало страшно за свою ни в чем не повинную конечность.
- Отвечай, где храм Артемис? – голос вроде был негромкий и даже спокойный, вот только неживой совершенно, словно камень вдруг научился разговаривать. Парня пробрала испарина.
- Э… д-да, к-конечно, - затараторил он и на всякий случай прибавил: - Г-господин… Это рядом с ратушей, возле рыночной площади. Это вам сейчас налево надо забрать и идти себе, пока не выйдите на Главную. Ежели вы с южных ворот заходили, то наверняка видели уже, широкая такая.
Рука исчезла, и, когда дерзость все же взяла верх над страхом, служка обернулся. Закутанный в длинный темный плащ мужчина как раз исчезал за поворотом. Парень почесал затылок, постоял немного, соображая, и продолжил путь, выкинув из головы эту встречу.
Города Нарис не знал. Его караван год из года благополучно огибал Парет. Платить лишние деньги за проход через город было глупо, как и привлекать лишнее внимание хорошо вооруженных стражей, наводнявших крепость. Когда беловолосый возглавил караван, этот «зубец эльфийской короны» уже был слишком крупным и слишком защищенным для того, чтобы покушаться на него малым отрядом.
Вокруг впритирку друг к другу громоздились обшарпанные кирпичные дома, в основном человеческие, в которых слабо угадывались следы прежней застройки. Однако, чем дальше от ворот, тем более высокими и основательными они становились. А над всем этим довлела крепость, защищенная еще одним кольцом стен. Два оборонных круга – излюбленный метод постройки aberoven. Радиально идущие от центра улицы, когда-то прямые и широкие, были ныне так застроены разнообразными людскими лавками, что по ним с трудом можно было пройти, а соединяющие их кольцевые выделялись сохранившимся кое-где причудливым каменным мощением.
Немного поплутав, эльф наконец наткнулся на одну из кольцевых улиц и, следуя путеводному рисунку старых каменных плит, оказался на центральной. Отсюда до ратуши было уже не так далеко: впереди, в пределах полета стрелы, показалась площадь, где на одной стороне виднелся высокий, добротный дом, сложенный из красного кирпича. Для людей он наверно казался дворцом: стены и наличники изобиловали лепниной, а окна первого этажа и перила парадной лестницы не столько защищали, сколько украшали кованые решетки гномьей работы. На фоне крепости, видневшейся в самом конце улицы, ратуша казалась игрушкой.
По другую сторону от ратуши высился храм. Простое строение – кольцо стены, поддерживающей полусферу купола. Окружавшая его колоннада напоминала сомкнутые ладони, поддерживающие и защищающие громадное яйцо с темнеющей чешуйкой входа. Массивные двери смотрелись чуждо, словно их добавили гораздо позже, более заботясь о сохранности имущества, чем о красоте.
Сознание было чистым и ясным, но как же он устал! Вдобавок, ему то и дело мерещилось назойливое внимание прохожих, а пару раз просто приходилось заставлять себя не оглядываться, когда в его спину упирался назойливый взгляд. Богиня затихла, но не стоило надеяться, что она отступилась от своего слуги. Мнимая свобода – всего лишь передышка. Громада храма приближалась, накрывая тенью идущего к ней эльфа. Узкие как бойницы окна были украшены витражными стеклами со сценами мирной жизни. Тройную арку входа украшал цветочный барельеф, очевидно оставшийся со времен прежних владельцев города – эльфов.
Местные красоты не трогали Темного. Нарис был не в состоянии даже радоваться возможности мыслить, не ощущая давления Ее силы. Словно поломанная кукла, марионетка с обрезанными нитями, он двигался на одном упрямстве. Позже он даст себе расслабиться. Позже.
Приоткрыв одну из дверных створок, воин остановился. Служба только что закончилась, и, обретшие внутренний покой и просветление, прихожане устремились к выходу. Когда дорога расчистилась, Нарис зашел под своды храма. Он двинулся к алтарю, обходя световые пятна от окон под потолком, но дорогу ему преградили.
- Богослужение окончено...- святой старец рассматривал эльфа несколько дольше, чем это было вежливым. Выражение лица медленно менялось, от строгого благочестия к брезгливости. - Тебе нечего здесь делать, темный.
Нарис ответил прямым тяжелым и немигающим взглядом.
- У меня есть вопросы к твоей богине, старик.
Лицо старца затвердело.
- Здесь не место таким, как ты. Богиня не станет отвечать...
- А ты попробуй, - уголок губ дернулся в усмешке. Пожалуй, это будет еще труднее, чем он рассчитывал. Но иного пути не было.
Жрец задохнулся от праведного гнева.
- Преклони колено перед ТОЙ, чьей благосклонности взыскуешь! Если Лучезарная сочтет тебя достойным, пусть подаст знак...
- Я не взыскую ничьей благосклонности, - отмахнулся Нарис, морщась. Хотелось размахнуться и посмотреть, как этот трухлявый пень стечет по колонне на пол. - Я ищу ответы.
- И каждому будет по вере его... - позади возник более молодой, очевидно недавно получивший сан жрец. Парадные одежды сияли небесной лазурью и серебром. - Ищи ответы там, откуда явился, черная душа. ОНА не принимает детей Паучихи.
Эльф стремительно обернулся вокруг своей оси, выбросив руку вперед, он рванул жреца за грудки. Нарис не любил, когда к нему подкрадывались сзади. И особенно, когда это делали успешно. Угрожающе нависнув над жрецом, он отчеканил холодно и на удивление бесстрастно:
- Я ищу способ уничтожить Тиаматис, - он резко отпустил человека, желая показать, что готов договариваться добром.
Молодой жрец не удержался на ногах. Их перебранка уже успела привлечь внимание всех в храме. Еще несколько жрецов поспешили на помощь.
- Кто он такой? Как смеет? Выставить вон... - слышалось со всех сторон, но никто не осмеливался первым попытаться силой выставить из храма грозного гостя.
Нарис посмотрел на первосвященника в упор.
- Я. Ищу. Способ. Уничтожить. Паучиху, - с еще большим металлом в голосе отчеканил он.
Старик смерил взглядом эльфа, взвешивая его слова.
- С каких это пор? - сунулся один из послушников, но был остановлен взглядом наставника. Тот отвернулся от эльфа и двинулся к алтарю, сделав знак следовать за ним.
Нарис пошел, проглотив подступившие к горлу угрозы.
Перед алтарем старик остановился и снова посмотрел на чужака. Младшие жрецы, послушники и прихожане столпились на почтительном расстоянии позади и с настороженностью и любопытством наблюдали за происходящим.
- Взыскующий, преклони колено, - он не стал проверять, подчинился ли эльф, и обратил свой взор на статую богини. Черты Артемис ускользали от взгляда, словно резчик никак не мог представить себе Богиню-Бабочку. - Сияющая, Подательница жизни, Богиня вод и небесных вершин... здесь перед тобой Ищущий правды, стоит, смиряя сердце свое...
Колени Нарис не преклонял ни перед кем. Он просто молча стоял за спиной первосвященника, ожидая, пока Артемис откликнется.
- И жаждет испить из чаши мудрости твоей...
Солнечные лучи, падавшие из-за спины статуи сквозь витражное стекло, скользили по полу и одежде собравшихся у алтаря. Теплые зеленые, голубые, желтые струйки света раскрашивали бледную кожу эльфа, касаясь лица, словно тонкие женские пальцы.
Нарис поморщился. Усталость давала о себе знать, и ему даже стало казаться, что он чувствует на себе вес солнечного света.
- Принеси дар богине... и спрашивай... - старик обернулся к эльфу, синева глаз соревновалась яркостью с бирюзой в глазницах статуи Артемис.
- Мое появление здесь - уже дар богине, - эльф раздраженно махнул рукой. - Я ищу способ убить Тиаматис, - снова повторил он.
- Это не дар, - разозлился первосвященник. - В тебе нет ни капли смирения, а твоя гордыня - замок, от которого потеряли ключ! Не злата и не серебра хочет Великодушная, а знака, по которому станут открыты ей твои намеренья!
- Какого знака? - нахмурился Темный, и это было первое за долгое время проявление чувств.
Старик рассматривал стоящего перед ним эльфа, словно пытался оценить его платежеспособность. Темные глаза словно присыпало пеплом, а короткие белые волосы, так и не расчесанные после ночного дождя, слиплись сосульками. Лицо чужака казалось изможденным, и внимательный взгляд, скользящий по подтянутой фигуре, подмечал и другие свидетельства усталости и истощения.
- Того, что велит тебе отдать сердце, - жрец махнул рукой, и толпа за спиной эльфа стала редеть. Зрители неохотно расходились, оставляя обоих наедине с богиней. - Ради чего ты спрашиваешь? Подумай и реши сам, что отдать ей за ответ…
В голове не осталось никаких мыслей за исключением одной-единственной: "Спать". Веки наливались свинцом, а руки и ноги отяжелели. Он покачнулся и невольно схватился за алтарь, удерживая равновесие. Лишь усилием воли ему удалось заставить себя встряхнуться. Мысли, по весу сходные с гирями, ворочались в тяжелой голове.
Чего от него хотят? От князя без княжества, без подданных, без соратников…
- У меня... не осталось ничего, что мог бы я отдать, - медленно и неохотно признался он.
Камень алтаря холодил ладонь. Солнечный луч коснулся переносицы и пополз выше.
- Иди в Dissal Eitrie... - женский голос украдкой шепнул ему на ухо. - И найдешь то, что ищешь, и то, чего не искал...
Нарис запомнил. Кивнул скорее себе, чем бесплотному голосу. На удивление сил не осталось. Да и ему ли, одержимому, удивляться штучкам богинь?
- Я благодарю, - скупо произнес он. Слова благодарности он редко произносил. Больше добавить было нечего, и, развернувшись, Нарис направился прочь.


* * *


Коня он оставил неподалеку в гостинице. Умывшись и заглотив завтрак, Румил собрался побродить по городу в поисках обувной и одежной лавок. Горожанин, у которого он спросил дорогу, велел держаться мостовой, миновать крепость и идти, покуда улица не упрется в рынок.
Парет был гораздо больше Эркарда. Двигаясь в направлении возвышающейся крепости, Румил не уставал крутить головой, стараясь увидеть все разом. По широченной улице могут свободно проехать в ряд две телеги, и еще место останется. Странно вытянутые, изукрашенные резьбой каменные дома важными господами поглядывают на прохожих.
Следуя указаниям, юноша оказался на площади с ратушей. Белое яйцо Храма привлекло его внимание, и Румил резко переменил свои планы.
Высокие резные двери пропустили юношу внутрь. Здесь было прохладно и тихо. Лучи солнца падали сквозь застекленные окна купола широкими столбами, сверху донизу заливая светом нишу со статуей богини.
Румил постоял, привыкая в сумраку, и двинулся к алтарю, минуя солнечные пятна на мозаике пола, не решаясь шагнуть на свет. Но вот центральный световой столб преградил ему путь и, вместо того, чтобы обойти его, юноша сделал шаг и замер, ощущая, как свет пронизывает его тело, вымывая из души страх и усталость...
Беловолосый замер, так и не дойдя до центра зала. Не может быть. Снова этот раб? Если бы он не искал ответы на свои вопросы, то подумал бы, что эта встреча - просто очередное совпадение. Но сейчас? Не суметь разминуться в большом городе? Фигура мальчишки словно преобразилась, солнце заставило ее засиять, и на пару мгновений беловолосому эльфу показалось, что перед ним стоит какое-то божество.
Мелкая пыль, потревоженная посетителями храма, танцевала перед лицом Румила, рождая смутный образ. Светлые, как и у него, волосы обрамляли точеный овал лица. Мягкая улыбка затронула не только губы, но и зеленовато-синие глаза, блестевшие не хуже изумрудов. Мальчишка церемонно опустился на правое колено, не сомневаясь, что видит перед собой свою заступницу. Склонив голову, он замер, ожидая благословения, мысленно вознося хвалу Артемис. Сквознячок, неведомо как пробравшийся в храм, шевельнул волосы на макушке и дернул за воротник, призывая подняться.
Румил еще только поднимался, когда перед ним возникла тень, отгородившая его от лика богини. Юноша нахмурился, пытаясь разглядеть, кто преграждает ему дорогу, шагнул навстречу и налетел на стену испытующего взгляда.
- Помолиться пришел? - голос беловолосого прозвучал прохладно. То, что ему померещилось, он отнес на счет усталости. Появление мальчишки было очень кстати…
Тот никак не ожидал встретить здесь эльфа. Мелькнул и пропал страх, который слишком долго вбивали в него прежние хозяева.
- А ты? - юноша криво усмехнулся. - Храмом ошибся?
Румил чувствовал колючку страха, но не давал ей прорваться наружу. Там на дороге валялось больше полусотни свидетельств того, что с беловолосым опасно связываться.
Нарис смерил его взглядом.
- Тебя ищу.
- Зачем? - Румил дернул бровью, сердце затрепыхалось в груди потревоженной птицей . - Что тебе от меня нужно?
Эльф не ответил. Схватив мальчишку, он потащил его прочь, пока тот не успел опомниться.
- Где ты остановился?
- "Оленья голова", в конце квартала, - Румил немного задыхался от темпа, что взял беловолосый. – Эй, куда ты меня тащишь?
Опомнившись, мальчишка только сейчас осознал, что подчиняется эльфу, словно ничего не изменилось. Мысленно он обругал себя за глупость, но делать было нечего, болтливый язык успел раньше головы.
- Эй, куда идем? - поинтересовался он снова, не очень уверенно. Лицо эльфа с остановившимися глазами выглядело страшновато. - У меня еще есть дела...
Нарис не ответил. Он почти спал, и все, на что его хватало, это волочь упирающегося мальчишку.
Он прошел бы мимо «Оленьей головы», если бы Румил не рванулся в сторону, намереваясь попросить помощи у слуги, стоящего у калитки. Гостиный двор Румил выбрал богатый. За низкой оградкой стоял двухэтажный каменный дом, перед которым был разбит сад. Лишь те, у кого в достатке водилось серебро и золото, могли позволить себе жить в таком месте.
Подталкивая мальчишку вперед, Нарис направился к входу. Охранник смерил взглядом обоих и живо признал старшего в эльфе.
- Что угодно, господин?
- Где комната? - он проигнорировал человека, обращаясь к бывшему рабу.
Юноша возмутился.
- Я не собираюсь тебя туда пускать!
Взгляд пронзительно-серых помрачневших глаз обратился к слуге. Тот смерил взглядом мальчишку и решил все в пользу беловолосого. Еще утром, увидев мальчишку у ворот, он весьма неохотно пустил его. Теперь все разъяснилось, похоже, оборванец был сбежавшим слугой эльфа.
- Прошу вас. - Распахнув двери он пригласил гостей в уютный холл, из которого вверх, к комнатам для гостей, вела лестница. За еще одной дверью, нарочно неплотно прикрытой, слышались звуки музыки. – По правой галерее, номер седьмой.
Нарис толкнул мальчишку, заставляя подниматься быстрее.
- Это моя комната! – огрызнулся Румил, оборачиваясь.
Эльф схватил его за волосы.
- Я слишком хочу спать, чтобы спорить, - характер беловолосого стремительно портился, пропорционально наваливающейся усталости. – Открывай!
Попасть ключом в замочную скважину у Румила получилось не с первого раза. Нарис чувствовал, как уплывает пол под ногами, как обстановка вокруг искажается, словно отражение в кривом зеркале. Не чуя под собой ног, качаясь, как пьяный, беловолосый подошел к кровати и сел, едва удержавшись, чтобы не ухнуть лицом вниз.
- Не вздумай сомкнуть глаз, пока я буду спать… – велел он, пытаясь припомнить еще что-то, но в очередной раз смежив веки, уже не смог поднять их.
Румил с осуждением пронаблюдал за тем, как уснувший на полуслове эльф заваливается на бок и замирает. Возможно, нужно было пожалеть его, но наглость, с которой Нарис вторгся в его комнату, сочувствию не способствовала . Да вовсе и не симпатичен ему был этот беловолосый насильник, палач и грубиян. Мало того, что он занял кровать, так еще, словно псу, приказал ему стеречь комнату! Обращается с ним словно со своей собственностью!
Румил подхватился и стал собирать сумки. Следовало успеть собраться, пока не проснулся эльф. Еще не хватало, чтобы Нарис снова взялся командовать им! Хватит уже того, что он сделал ради него там на поляне…
И все же случившееся не укладывалось в голове. Он каким-то образом разделил боль умирающего темного эльфа и его агонию. Он чувствовал беловолосого как никого другого, сопереживал… Почему? Воля Артемис вопреки его желанию привела его к телу эльфа, и он снова столкнулся с ним в храме своей заступницы после кратковременного видения, посланного богиней. Что это может значить?
Румил огляделся в поисках забытых вещей. Эльф спал в такой неудобной позе, что казался куклой, небрежно брошенной на кровать нерадивой хозяйкой. Юноша изучал эту фигуру, пытаясь пробудить в себе прежнее чувство ненависти. Жестокий насильник, убийца, палач, одержимый Паучихой – разве он достоин жалости, которая скребется в сердце бывшего раба? Неужели он простил все, что сделал беловолосый с ним?

 

- Аааа! - Пальцы Румила соскользнули, и он ощутил, как летит вниз в пасть скалящейся навстречу земле.
Рука Нариса успела перехватить ускользающее запястье.
- Держись! Крепче. Давай! – Ветка затрещала, грозя сломаться под удвоившимся весом. Румил несколько секунд смотрел вниз, на далекую землю под ногами, а потом вцепился второй рукой в эльфа.

 

Воспоминание о пережитом было таким ярким, что он снова ощутил спазм в желудке, возникший, когда он болтался на макушке дерева. Спасение, новый неудачный побег, ранение эльфа и его болезнь, бунт наемников… Воспоминания о прошлом начали всплывать в памяти одно за другим. Сколько всего произошло за это время! Он успел узнать немного о себе, научиться штопать раненых и ездить на лошади, почувствовать себя предателем и убить человека… Странная связь, череда событий и случайных совпадений стянули в общий узел его жизнь и жизнь эльфа. Что это, как не судьба?
Румил покачал головой, не в силах представить всю картинку целиком, но он начал понимать, что ему не отделаться от эльфа просто так. Когда эльф проспится, следует поговорить начистоту и попробовать разобраться во всем. Юноша водрузил на стол собранные сумки и, укрыв эльфа одеялом, вышел. Заперев комнату, он спустился вниз и отправился на поиски скорняжной лавки. Как бы там ни было, нужно закончить задуманные дела.


* * *

 

За окном уже сгущались сумерки, когда половица возле запертой двери чуть скрипнула. Послышалось шебуршание, в замочной скважине что-то тихо провернулось, и закутанный в плащ мужчина шагнул на порог комнаты.
Давая глазам время привыкнуть к скудному освещению, чужак затворил за собой дверь и оглядел внутреннее убранство. Цепкий взгляд скользнул по сумкам, водруженным на стол, и остановился на кровати, в противоположном конце комнаты.
Эльф спал так, как застал его сон, наполовину сидя, наполовину лежа на боку. Походное шерстяное одеяло свешивалось до самого пола, оттеняя молочную белизну волос, светлым пятном выделявшихся на покрывале.
Взломщик бесшумно приближался к постели, прислушиваясь к дыханию спящего. Рука медленно нащупала нож, прятавшийся в широком двойном шве городских бриджей, и замерла.
Эльф шевельнулся, сворачиваясь сильнее, тяжело вздохнул, но не проснулся.
Убийца переждал немного и, стараясь держаться так, чтобы даже его тень не касалась спящего, сделал последний шаг. О способностях эльфов он был наслышан и потому передвигался мягко, гася все возможные звуки. Сталь бесшумно покинула ножны. Человек недовольно поморщился, жертва лежала неудобно, а заказчик говорил ему о крайней живучести этого эльфа. Удар в сердце вряд ли убьет его, а примериться и ткнуть беловолосого в глаз не выйдет. Оставался самый рискованный, но эффективный удар. Пальцы убийцы фамильярно обняли подбородок, приподнимая голову Нариса, и нож ткнулся туда, где подбородок переходил в шею. Стилет был достаточно длинным, чтобы проникнуть через мягкие ткани в мозг.

 

* * *

 

Под лапами хрустел и ломался наст. Ветер перебирал шерсть, игривой сукой терся о белую шкуру. Земля толкалась в лапы и оставалась где-то позади, где слышалось чье-то шумное дыхание. Он снова бежал, не оглядываясь назад. Снежная равнина похрустывала снежной коркой, и стая, надежная стая следовала за ним. Неподвижные звезды, усеивавшие небо над головой, завистливыми взглядами провожали бегущих охотников.
Зрелище, разворачивавшееся перед их глазами, наполняло сердце сладкой ноющей тоской и восторгом: черная лавина меховых тел величественно сходила с холма. Как же это было знакомо… какая же это была свобода… Опьянение охоты.
Картина сменилась. Вершина, укутанная в снег, словно в махровое покрывало. Ветер заставляет прижимать уши. Гигантский бледно-желтый диск луны вызывал тоску. Зверь – большой, белый, матерый. Он поднял морду и запел – заунывно и призывно. И вой из сотен глоток вторил ему. Это отозвалось болью на грани чувств. Болью в горле…

 

* * *

 

Сон сменился явью. Тело отреагировало само, и, раньше, чем остатки видений покинули разум, эльф со всей силы оттолкнул того, кто принес ему боль.
Убийца не успел вогнать нож глубоко. Удар кулака в живот отбросил его в другой конец комнаты. Выронив нож, он сдавленно выругался и стек на пол по обитой деревом стене. Нарис вскочил на ноги, тенью метнулся к скорчившемуся телу. Пальцы стиснули горло, вздернули человека, вжимая в твердую поверхность.
Несостоявшийся убийца сначала попытался разжать стальные тиски, которые у эльфов почему-то называются пальцами, а потом дернул с пояса второй нож.
Заметив нож, Нарис просто иначе перехватил горло человека и сжал пальцы, ломая трахею.
Мужчина выронил нож. Перехватив руку беловолосого эльфа, он захрипел, молотя ногами по стене, отчего незапертая дверь распахнулась во всю ширь, словно приглашая войти застывшего на пороге удивленного мальчишку.
Румил держался за горло, словно душили его, со смешанным чувством страха и недоверия пытаясь вникнуть в происходящее. Примерно полчаса назад он ощутил непонятную тревогу. Плохо понимая причину беспокойства, он еще минут пять сопротивлялся, заставляя себя сидеть в таверне в ожидании заказа, но все же сорвался и поспешил обратно.
Отбросив обмякшее тело в сторону, Нарис метнулся к новому противнику. Но, узнав бывшего раба, сдержался. Втащив его в комнату, он навис над ним угрожающей скалой, меряя взглядом. Не увидев и тени понимания в широко распахнутых глазах, он тряхнул его и отшвырнул прочь.
- Я что тебе сказал делать? - в голосе звучал лед и металл.
Румил крепко приложился затылком в стену и разозлился.
- Я не раб, чтобы выполнять не имеющие смысла приказы! Кто это?
Эльф снова схватил его за шиворот и швырнул прямо на труп.
- Убийца. Он пришел прикончить меня.
- Откуда я мог знать про это? Ты не говорил! - Румил шарахнулся, едва коснувшись мертвого тела. - …Кто мог знать, что ты спишь здесь!?
Взгляд Нариса давил каменной плитой. Не отвечая, он вернулся на кровать, пережидая приступ гнева. Каждый вздох приносил боль, хотя рана была пустячной. Неприятно было лишь одно – рот наполнился собственной кровью. Мальчишка сидел на полу, меряя его гневным взглядом.
- Зажги свечи, – Нарис тронул рану и ощутил влагу на пальцах.
Румил окатил его еще одним неприязненным взглядом, не торопясь выполнять распоряжение. Мысли, подхлестнутые гневом, неслись вскачь, требуя немедленных действий. Очень хотелось послать беловолосого к Паучихе и, забрав вещи, уйти не прощаясь. Приказной тон, непонятный труп… Откуда здесь убийца? И как он попал в запертую комнату, мимо дежуривших на входе слуг?
Мертвец, валявшийся у стены, вряд ли мог ответить на этот вопрос. Румил перевел взгляд на эльфа и только сейчас заметил, что тот ранен. Юноша поднялся, задев ногой что-то, со звоном стукнувшее об стену. Прищурившись, он разглядел нож. Позаимствовав в коридоре свечу из ближайшего шандала, Румил поспешно вернулся, зажег стоявшую в изголовье кровати лампадку. Подкрутив фитиль, при свете разгорающегося пламени, он оглядел эльфа. Кровотечение уже остановилось, и непонятно было, как темному удавалось орать на него при такой ране. Хорошо, что убийца не успел довести до конца свое черное дело…
Румил перевел взгляд на тело.
Убийца не выглядел как-то особенно. Невысокого роста обычный человек, мимо которого пройдешь и тут же забудешь. Перекошенное лицо с выпученными остекленелыми глазами вызывало скорее брезгливость… Румил покривился, переводя взгляд на валявшиеся здесь же ножи: один – стилет, предназначенный для точных молниеносных ударов, второй - лезвие без рукояти, сбалансированное для метания.
- Откуда здесь убийца? И почему он пытался …- Румил осекся. - Что теперь делать будешь?
Ответа на этот вопрос у Нариса еще не было, молчание затягивалось. Безразличный взгляд уперся в мальчишку. Эльф снова потрогал рану на горле и поморщился – слишком медленно затягивалась. Услышанное в храме напутствие было слишком расплывчатым, да и идти предстояло через земли его врага Къяре.
- А ты что делать намерен?
Румил пожал плечами.
- Снять еще одну комнату и выспаться. Утром купить коня и поехать к побережью. Хочу домой, на Северный материк. – Он посмотрел на эльфа и решился. – Если конечно… Послушай, тебе не кажется… Ты конечно можешь смеяться… что мы как-то связаны?
Нарис надолго задумался. Связаны. Стоило бы и впрямь посмеяться над мальчишкой. Тем более, что он это вполне заслужил. Но на веселье не было ни настроения, ни сил.
- Нет, - ответил беловолосый. – Мы никак не можем быть связаны.
Румил нахмурился, размышляя, стоит ли говорить эльфу о своих догадках. В конце концов, все это касается только его…
- Нет, так нет, – он пожал плечами, вернулся к столу и забрал сумки. – Я пошел. А рану … перевяжи все-таки. Еще воспалится.
-Погоди, - бросил ему в спину Нарис. – А почему ты спросил? – этот очевидный вопрос сам просился на язык, и эльф не стал его сдерживать.
Румил остановился, помолчал, не оборачиваясь.
- Я жил год или больше без воспоминаний до того, как явился ты, – он наморщил лоб, старательно выстраивая в уме цепь событий. Память, словно храмовый живописец выхватывала из его сознания мысли, облекая их в образы. – Я начал вспоминать себя, после того… случая. После бунта наемников со мной говорила Артемис. Она привела меня к тебе. А до этого, … я чувствовал, как ты… как тебя убивают. Твою боль. И сегодня…
Образ, мелькнувший перед внутренним взором, выпадал из цепи картин, наслаивался поверх, отторгая остальное. Воспоминание? Знание? Ощущение?
- Ты? Мне сейчас кажется… - Он замолчал, не зная верить ли виденному.
Глаза эльфа сузились, он подобрался, словно матерый хищник, готовящийся к прыжку. Какое-то шестое чувство подсказало ему – этот человечек не лгал. Но в это было слишком сложно поверить…
- Что тебе кажется? – подстегнул эльф.
- Я знаю тебя. Знал. Другим. – Румил не смел оглянуться, боясь увидеть что? – Свободным.
- Я никогда не был свободным, - проговорил он безжизненно. - И помню всех, кого встречал в своей жизни. Тебя я не помню, мальчик, - Нарис посмотрел на него, и во взгляде проснулись все года, которые довелось прожить ему и на Северном материке, и на Южном.
Румилу от этих слов сделалось больно. Эльф безжалостно оборвал тонкую паутинку, глупую надежду на что-то общее, что-то родственное.
- Не знаю. Я много чего не помню, - Румил подошел к двери. – Извини. Спокойной ночи.
Нарис провожал его взглядом. Что-то в сказанном задевало его, и хуже того, будило тяжелые воспоминания. Взятый в осаду памятью, он ощущал болезненную пустоту внутри и снаружи. О чем говорил этот грязнокровка? Он его чувствует?
Нарис провожал взглядом спину мальчишки, взвешивая возможность сопереживания и отметая неприемлемый невозможный результат.
- Я позабочусь о трупе, а ты сними комнату. Я переберусь туда на время.
Румила менее всего интересовало, что эльф будет делать с телом убийцы. Вместо этого он с раздражением думал о том, что ему снова придется делить комнату с Нарисом. Второй раз за день... И зачем он остался? Навоображал себе знамений и видений и теперь снова позволил навязать себе чужую волю… Еще и в кровать небось уляжется…
За его спиной эльф хмыкнул, словно подслушав мысли, и подтверждая его худшие опасения. «Завтра же уеду», - подумал Румил, спускаясь по тускло освещенной лестнице. – «Куплю коня и уеду».

 

* * *

 

Оставшись один, Нарис прикрыл дверь и занялся «уборкой». Пару мгновений полюбовавшись на выпученные в смертельной агонии глаза, синие губы, эльф наклонился и, закинув мертвеца на плечо, дотащил его до кровати. Повернув труп на бок, спиной к двери, Нарис придал телу более естественный вид и небрежно накинул покрывало. То самое, которым даже укрыться не успел. После чего погасил свечи, запер дверь и заинтересовано прислушался к суматохе внизу. Похоже, что в гостиницу приехал еще кто-то, и теперь слуги таскали многочисленный багаж нового постояльца. Голос Румила безнадежно тонул в этом шуме, но мальчишка упрямо гнул свое:
- Мне нужна комната, уважаемый.
Бывшему рабу явно не хватало гонора, чтобы произвести должное впечатление на хозяина, занятого более важными хлопотами.
- Конечно, конечно…сей момент… - слышалось в ответ. – Сейчас я размещу багаж Его Светлости и вернусь к вам. Ромэа! Что ты делаешь, бездельник!?…
Нарис ухмыльнулся, представив себе, как мальчишка мнется возле конторки, не желая сдаваться, и не решаясь на что-то более радикальное. Дерзкий щенок все же оставался щенком.
- Хозяин, мне…
- Сейчас, сейчас, мой господин…Дарика, зажги свечи и перестели постель в шестой… Рой, скажи истопнику, чтобы нагрел воды для Ее Светлости.
Эльф подошел к лестнице, не желая больше торчать наверху в ожидании ключа.
- Итак, я снова в вашем распоряжении…
- Это все?
- О чем вы, мой господин?
Нарис остановился на верхней ступеньке. Яд в голосе мальчишки – это что-то новенькое. Снисходительная насмешка, едва уловимая в участливом тоне, совершенно не вязалась с привычной манерой общения бывшего раба.
- Вы ничего не забыли, добрый хозяин? Велеть наколоть дров на месяц вперед? Накормить ужином свиней и дюжину постояльцев? Нет? Мне нужна комната на двоих …
Привычный к склочным клиентам, хозяин гостиницы проглотил недовольство разгневанного мальчишки, почти не поморщившись.
- Разумеется, юный господин. Отличные апартаменты для знатных господ… – голос сделался предупредительно-льстивым, впрочем, хозяин переигрывал. Гнева мальчишки он не боялся. – Вот, пожалуйста. Ромэа, проводи!
- Благодарю, – о стойку грохнули три золотых монеты. – Провожать не надо.
Румил хмуро забрал ключ и потопал наверх. Забирая подсвечник у слуги, он неприязненно зыркнул на него. Седельные сумки оттягивали руку, но признаваться в этом и принимать помощь у самодовольного молодца, отряженного ему в провожатые, не хотелось. Поднявшись и поравнявшись с Нарисом, он дернул плечом, поправляя ношу.
- Подержишь? – взгляд уперся в серую стену зрачков и метнулся в сторону. Этот тоже не поможет.
- Дай мне ключ, - судя по тону, мальчишка напрашивался на оплеуху. Но эльф благоразумно сдержался.
- Сам открою, – огрызнулся Румил . Поставив подсвечник, он снова поправил сползающие сумки и зло ткнул ключом в скважину, словно собирался выместить на замке всё скопившееся раздражение. Дверь и не подумала открываться.
Нарис, стоявший за его спиной, прикрыл глаза, возвращая утраченное спокойствие. Упрямый мальчишка. Неужели так обязательно противостоять ему во всем?..
Поковырявшись в замке, Румил наконец справился с упрямым механизмом и, подхватив подсвечник, вошел в темную комнату. С вздохом облегчения юноша стряхнул с себя груз, повел плечами. Этот номер был просторнее предыдущего. Здесь было две кровати, два стула, стол и вполне сносное, правда, жесткое кресло.
Нарис, вошедший следом, запер дверь и остановился у окна. Комната, так же как и предыдущая, выходила на задний двор, где располагалась гостиничная харчевня. Судя по шуму, здешняя кухня пользовалась большой популярностью среди зажиточных горожан, и гулянье набирало обороты. Звуки скрипки долетали даже сквозь закрытые окна.
За его спиной скрипнула кровать. Румил с размаху повалился на нее и устало вытянулся.
- Спи. Я покараулю, - бросив вещи в угол комнаты, эльф устроился на стуле.
Мерцающий свет играл с тенями, подбирая посуровевшему мальчишке маску по случаю. Юноша молчал, раздумывая о чем-то своем, судя по выражению лица, абсолютно безрадостном.
- А? Угу, – он сел, и через силу принялся раздеваться. - Завтра утром я уйду на рынок. Надо купить лошадь. Твой Мрак тут в конюшне, забирай. - Он раздумал снимать штаны и, повесив рубаху на спинку стула, завернулся в одеяло. - Спокойной ночи.
Нарис только кивнул в ответ.

 

* * *

 

Эльф сидел, рассматривая сквозь щель в приоткрытых шторах, как во дворе развлекаются пьяной дракой двое подгулявших слуг. Вокруг них собралась целая толпа: кто-то спорил о чьей-то правоте и неправоте, истошно верещала какая-то женщина, но разнять их никто не пытался. Нарис сдержал зевок. Зрелище раздражало, и он прикрыл глаза, чтобы отрешиться. Где-то в комнате тихо пел сверчок, пахло деревом и пылью. Окно он открывать не стал, и теперь жалел – духота действовала одуряюще, Нариса клонило в дрему. Эльф сам не заметил, как комната поплыла, поплыли ощущения, он словно медленно падал – жесткий деревянный стул под ним истаивал, исчезал.
Он вздрогнул и открыл глаза, поняв, что стоит, и его волосы развеваются от прохладного ветра. У ног тихо плескалась озерная вода – кристальная. Настолько прозрачная, что можно было рассмотреть на дне округлый свод затонувшего храма. Будто жемчужина из обласканного водой камня. Странное незнакомое место, полное звенящей кристальной силы, подобной водам озера у его ног, заросшее буйной зеленью. Деревья, словно дорогое обрамление для бриллианта, касались ветвями воды. Ощущение пронзительной красоты заставило Нариса замереть. Да, это было то самое место, куда лежал его путь… Dissal Eitrie. Нарис никогда прежде не бывал тут, но он точно знал – заветный храм здесь, на дне.
Беловолосый решительно шагнул, еще раз, погружаясь по щиколотку в воду. Но стоило только коснуться воды, как озеро забурлило, потемнело, наливаясь багрянцем. Ноздри эльфа уловили знакомый запах… кровь… Нариса отчетливо передернуло, и он попятился. Замаран… он слишком запятнал себя, и это кристальное озеро отказывалось принимать его тело и дух.
К горлу эльфа подкатила тошнота, а в душе поднялось отвращение к самому себе. Нарис вздрогнул и проснулся.




Страниц: 1
Просмотров: 5165 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator